авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Научный вестник Оренбургского государственного института менеджмента ...»

-- [ Страница 2 ] --

Именно поэтому, система реализации мероприятий по повышению эффективности управ ления муниципальным имуществом преследует одну единственную цель – сохранение в собственности имущества, принадлежащего муниципальному образованию, необходимого для обеспечения решения вопросов местного значения в интересах населения и построение оптимальной системы использования данного имущества с наименьшими затратами имею щихся в распоряжении ресурсов.

Немалозначимой проблемой в сфере управления муниципальным имуществом явля ется эффективное управление муниципальными унитарными предприятиями как имуще ственными комплексами. В состав имущественного комплекса предприятий входят все виды имущества, включая земельные участки, здания, сооружения, оборудование, инвентарь, сырье, продукцию, права требования, долги, а также права на обозначения, индивиду ализирующие его деятельность, закрепленные за предприятиями на праве хозяйственного ведения и используемые для осуществления ими предпринимательской деятельности.

Научный вестник ОГИМ Предпринимательская деятельность муниципальных унитарных предприятий в боль шинстве случаев является убыточной, хотя при передаче подобных предприятий в част ные руки они становятся весьма прибыльными. К примеру, муниципальный транспорт, даже с учётом получения бюджетных дотаций остается деятельностью, не приносящей до хода, что не идет в сравнение с прибыльностью частных пассажирских перевозок.

В основном убыточная деятельность предприятий связана с неоправданными расхода ми и неправомерными растратами, а также с недостаточным контролем со стороны вы шестоящих органов, плохо налаженной системой контроля на самом предприятии, отсут ствием преддоговорной системы.

В настоящее время органами местного самоуправления предпринимаются попытки стабилизировать деятельность муниципальных унитарных предприятий путем создания специализированных предприятий, но данных мер явно недостаточно для повышения при быльности и эффективного функционирования муниципальных унитарных предприятий как основного элемента муниципальной экономики в будущем.

Достижение эффективного управления муниципальным имуществом возможно лишь при одновременном и комплексном решении ряда задач: во-первых, законодательное за крепление критериев и показателей оценки эффективности и качества управления му ниципальным имуществом, во-вторых, совершенствование системы учета и управления муниципальной собственностью, в-третьих, укрепление собственной финансовой базы му ниципальных образований.

Своевременный анализ использования имущества и оценки затрат на владение, распо ряжение имуществом муниципального образования позволяет выработать более эффектив ные варианты управления имуществом, а также своевременно определить потребность в ремонтных работах по сохранению недвижимого имущества. В настоящее время уровень используемых средств для решения поставленной задачи не отвечает необходимым тре бованиям оперативности.

Именно поэтому вопросы обеспечения высокоэффективного и рационального использова ния муниципального имущества становятся одной из важнейших социально-экономических задач.

Библиографический список:

1. Европейская Хартия местного самоуправления. – Обнинск : Институт муниципаль ного управления, 2003. – 96 с. – (Серия «Документы Совета Европы»).

2. Бюджетный Кодекс Российской Федерации : офиц. текст. – М. : ГроссМедиа, 2008.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (Ч. I, II, III и IV) : офиц. текст : по со стоянию на 3 декабря 2007 г. – М. : ЭЛИТ, 2007. – 483 с.

4. Распоряжение Правительства РФ от 11.09.2009 № 1313-р «О реализации указа пре зидента РФ от 28.04.2008 № 607 об оценке эффективности деятельности органов мест ного самоуправления городских округов и муниципальных районов».

5. «О приватизации государственного и муниципального имущества» [Электронный ре сурс] : Федеральный закон Российской Федерации № 178 – ФЗ от 21 декабря 2001 г. // Законодательство России : [web-сайт]. – http: www.consultant.ru.

6. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федера ции» [Электронный ресурс] : Федеральный закон Российской Федерации № 131 – ФЗ от 6 октября 2003 г. // Законодательство России : [web-сайт]. – http: www.consultant.ru.

7. Чувашова Т. А. Проблемы управления муниципальным имуществом / Т. А. Чувашо ва.

8. В. Тимченко Имущественные отношения в муниципальных образованиях / В. Тим ченко, Л. Пронина // «Бюджет». – № 5. – 2008.

2009 Научный вестник ОГИМ Медведева Ксения Викторовна ассистент кафедры государственного и муниципального управления ОГИМ ПРОБЕЛЫ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ О СДЕЛКАХ С ЗЕМЛЕЙ Современное земельное законодательство России формировалось долго, непросто, часто непоследовательно и противоречиво, со значительным отставанием от потребностей рынка.

Поэтому регулирование земельных споров и разрешение связанных с землей отношений предполагают глубокое знание права, узкую отраслевую специализацию и ориентацию в сложившейся правоприменительной практике.

Представленный материал является первым в цикле статей о земельных и граждан ских правоотношениях применительно к дачным кооперативам, садоводческим товари ществам, коттеджным поселкам. Новые постановления и изменения в законодательстве также найдут отражение в этих статьях.

Следует отметить, что противоречия земельного, гражданского и местного законода тельства вызвали к жизни немало достаточно острых вопросов, которые не решены до на стоящего времени.

Земля как национальный природный ресурс напрямую влияет на состояние экономи ческой сферы нашего государства.

Можно выделить несколько функций вовлечения земельных участков в оборот:

1. перераспределение с учетом реальных возможностей владельцев;

2. обеспечения исполнения обязательств;

3. хозяйственного маневрирования ресурсами;

4. инструмента управления ресурсами соответствующего административно-террито риального образования [13] и т.д.

Земля, помимо носителя экономического эффекта, является объектом особо ценных, естественных свойств. Следовательно, выделяются важные характеристики оборота земли, как средства производства и одной из важнейших составляющих окружающей нас среды.

В числе механизмов, влияющих на функционирование земельного оборота, можно вы делить гражданское и земельное законодательство.

В литературе акцент обычно делается на гражданско-правовые аспекты сделок с землей (договоров), а специальные вопросы правового регулирования данных отношений в случа ях, когда объектом сделки является земельный участок, обычно не анализируется [6].

Далее, чтобы более четко разобраться в проблематике сделок с землей, необходимо опре делить понятия «оборот» и «гражданский оборот».

В литературе дается несколько основных направлений определения понятия «оборот»:

– обращение денежных средств и товаров для воспроизводства, получения прибыли (например, торговый оборот) [11], а также аналогичные процессы цикличного харак тера [12];

– совокупность активов обмена, приводящих к смене собственника [2];

– заключение гражданско-правовых сделок, влекущих переход прав собственности (Об ращение ценных бумаг) [10].

Вместе с тем в литературе не сложилось так же единого определения понятия «граж данский оборот»:

– гражданско-правовое выражение экономического оборота, которое опосредуется до говорными и внедоговорными институтами обязательственного права [14];

– юридическое выражение экономической категории «рынок» [1].

Однако статья 129 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) определяет понятие «оборотоспособность»: «Объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (на следование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не изъяты из оборота или не ограничены в обороте» [3].

Научный вестник ОГИМ Таким образом, можно сделать вывод о том, что и сам оборот связан с действиями по возникновению (изменению, прекращению) правоотношений.

В отличие от общего понятия «гражданский оборот», оборот земли не исчерпывается только сделками, но именно они являются основной формой оборота гражданских прав [9].

Существо товарообменных экономических процессов как раз таки и выражает сделки, как волевые действия, осознано направленные на изменение правового положения заинтере сованных лиц.

К сделкам оборота земли можно отнести договора:

1. продажи, 2. мены, 3. дарения, 4. ренты, 5. аренды, 6. безвозмездного пользования, 7. доверительного управления, 8. залога (ипотеки) и т.д.

Таким образом, под сделками оборота (экономического, гражданского) следует пони мать только те волевые, осознанные действия обоих участников акта, которые направлены на приобретение прав и обязанностей вещно-правового характера в легитимном порядке [6, 18].

Но в юридической науке есть ряд актов, не отвечающих признакам оборота:

– причинение вреда (деликт) – не вызвано волей участников;

– изменение категории земли [4] – смена правового режима и т.д.

Важно признать, что целесообразно усиление роли договорных начал (т.е. воля) в оформ лении прав на землю. Но данный аспект многозначен: не требуется связывать это с из менением законодательства, а следует – с правильным толкованием уже созданных норм права. Например, в соответствии с п. 4 ст. 20 Земельного кодекса РФ (ЗК РФ) лица, по лучившие земельный участок на праве постоянного (бессрочного) пользования, не могут распоряжаться таким участком. Но это не значит, что они не могут распоряжаться своим правом [7].

Существует еще достаточно много пробелов в законодательстве, регулирующем сделки с землей. Так, например, должны быть определены не только земельные участки, изъятые и ограниченные в обороте, но так же указаны случаи, когда оборот допускается.

Гражданское законодательство вводит понятие «ограничение оборота». П. 2 ст. 129 гово рит о том, что ограничение производится по объектам (некоторые исключены из оборота).

Но данный критерий не играет значимой роли. Так же к числу критериев ограничения оборота можно отнести:

1. категория земельного участка:

– сельскохозяйственного назначения – земли, предоставленные для нужд сельского хозяйства или предназначенные для этих целей;

– поселений – земли городов, рабочих, курортных, дачных поселков и сельских насе ленных пунктов;

– промышленности, транспорта, связи и иного несельскохозяйственного назначения – земли, предоставленные предприятиям, учреждениям и организациям для осущест вления возложенных на них задач;

– особо охраняемых категорий – земли природоохранного, природно-заповедного, оздо ровительного, рекреационного и историко-культурного значения;

– лесного фонда – лесные земли, покрытые лесом, а также непокрытые лесом – выруб ки, гари, редины, прогалины и др.;

– водного фонда – земли, занятые водоемами, ледниками, болотами, за исключением тундровой и лесотундровой зон, гидротехническими и другими водохозяйственными сооружениями, а также земли, выделенные под полосы отвода (по берегам) водое мов, магистральных межхозяйственных каналов и коллекторов;

– запаса – земли, не предоставленные в собственность, владение, пользование и арен ду юридическим или физическим лицам;

2009 Научный вестник ОГИМ 2. способ оборота:

– свободное отчуждение;

– переход от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства;

– иные способы.

Ограничение по включению земельных участков в оборот осуществляется с помощью выделения отдельных категорий земель (ст. 7 ЗК РФ) и установления для них особых правовых режимов (например, ФЗ № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» от 24 июля 2002 года отношения, связанные с владением, пользованием, рас поряжением данной категории регулируются приоритетно данным законом, а не ЗК РФ).

Иное положение у сделок с земельными участками, предназначенными для жилищного, гражданского строительства, ведения личного подсобного и дачного хозяйства, садовод ства, а также занятые зданиями, строениями, сооружениями – на них распространяются нормы ЗК РФ. Следовательно, если целевое назначение сделки не соответствует правово му режиму земельного участка, сделка невозможна. Но, в то же время, возможно изменение категории перед заключением сделки, что меняет ситуацию: сделка становится реальной.

Правила о сделках закрепляет ГК РФ, а земельное законодательство регулирует специ фику договоров и сделок с землей, т.е. оборот земли поставлен ГК РФ в зависимость от того, в какой мере он допускается законодательством о земле.

До сих пор существуют коллизии между гражданским и земельным законодательством.

Так, была введена в действие гл. 17 ГК РФ «Право собственности на землю», но ее нормы сегодня не соответствуют обновленному земельному законодательству.

Данные противоречия и пробелы порождают сложности в практическом осуществле нии оборота земли. Так, например, в различных субъектах РФ количество судебных спо ров варьируется, но данные обращения чаще всего не носят специфического характера, а связаны с решение административно-правовых и гражданско-правовых вопросов.

Так же всякое землепользование вне зависимости от каких-либо критериев, исполь зуемых в практике земельных оборотов, является совокупностью связей, действий и их результатов и не сводится исключительно к сделке. Например, при получении земельного участка в аренду у его пользователя возникают новые социальные контакты, изменяется привычная система хозяйствования (необходимость учитывать новые расходы – арендную плату);

так же это лицо будет связано с органами местного самоуправления и другими специальными органами ведающими вопросами землепользования.

Таким образом, необходимо четко определять, в каком случае должны применяться нор мы ГК РФ или ЗК РФ.

Здесь стоит отметить несколько взглядов на самостоятельность (или наоборот) земель ного законодательства:

1. единство земельного права как самостоятельной отрасли права (В. В. Петров, Н. Н. Осо кин, Г. В. Чутуков и др.) – невозможность какой-либо части земельного законодательства стать частью гражданского права (ранее единство государственной собственности позво ляло обеспечивать единство подходов к регулированию ее деятельности);

2. отрицается существование земельного права, как отрасли в целом, так как «земель ные отношения регулируются как гражданским, так и административным правом» [5];

3. компромиссное взаимодействие земельного и гражданского законодательства с прио ритетным применением первого. Приоритет норм земельного права Н. Н. Краснов связы вает с необходимостью государственного регулирования использования и охраны земель, а также с тем, что цели и задачи земельного и гражданского права здесь находятся в определенном противоречии [8].

Но опять же возникает проблема по разграничению сферы действия земельного и граж данского законодательства.

Для сферы гражданского права, например, определяющим является частный интерес, а для земельного – публичный (различна методология, а следовательно, и структура пра воотношений).

Таким образом, нормы гражданского законодательства в отношении оборота земли но сят достаточно общий характер, а в земельном законодательстве должны быть отражены специфичные аспекты правового регулирования земельных отношений.

Научный вестник ОГИМ Гражданское законодательство регулирует оборот земли постольку, поскольку регули рует оборот всех других объектов.

Таким образом, в процессе соотношения норм гражданского и земельного законода тельств, можно признать, что обе сферы законодательства в регулировании земельных от ношений имеют свой предмет ведения. Каждый из них регулирует эти отношения в преде лах своей компетенции. Стоит так же признать, что большинство сфер общественной жизни регулируется нормами различных отраслей права. Важно признать, что проблему взаимо увязки действия норм различных отраслей применительно к конкретным случаям и кон кретным правоотношениям по поводу земли нельзя считать окончательно решенной.

Библиографический список:

1. Белов В. А. Ценные бумаги в российском гражданском праве / В. А. Белов. – М. :

ЮрИнфоР Центр, 2006. – С. 3.

2. Вечканов Г. С. Краткая экономическая энциклопедия / Г. С. Вечканов, Г. Р. Вечка нова, В. Т. Пулев. – СПб. : Изд-во Петрополис, 1998. – С. 234.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] // Правовая си стема «Консультант плюс» : [web-сайт]. – http://www.consultant.ru.

4. Гребенников А. И. Правовые проблемы платы за землю в Российской Федерации / А. И. Гребенников. – Саратов : РГБ ОД, 2004. – С. 55.

5. Дозорцев В.А. Проблемы совершенствования гражданского права РФ при переходе к рыночной экономике / В. А. Дозорцев // Государство и право. – № 1. – 1994.– С. 26.

6. Корнев А. Л. Сделки с земельными участками : учебное пособие / А. Л. Корнев. – М. :

ОАО «Издательский Дом «Городец», 2006. – С. 5.

7. Комментарии к земельному законодательству / Отв. ред. М. В. Бархатов. – М. : Юрайт Издат, 2002. – С. 202.

8. Краснов Н. И. О соотношении земельного и гражданского права / Н. И. Краснов // Государство и право. – № 7. – 1994. – С. 53 – 54.

9. Крассов О. И. Право частной собственности на землю / О. И. Крассов. – М. : Юристъ, 2001. – С. 105.

10. Обращение (ценных бумаг) [Электронный ресурс] // Википедия – свободная энци клопедия :[web-сайт]. – http://ru.wikipedia.org.

11. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка : 80 000 слов и фразеологических выражений / Под ред. Н. Ю. Шведова. – М. : АЗЪ, 1996. – С. 426.

12. Рыночная экономика / Под ред. Н. С. Мирецкого. – М. : Символ, 1994. – С. 56.

13. Современные аспекты управления объектами собственности в городе Москве : Мате риалы научно-практической конференции. – 23 мая 2003 года. – М., 2003.

14. Энциклопедический юридический словарь. – М. : ИНФРА-М. – С. 74.

Сараева Нелля Александровна старший преподаватель кафедры иностранных языков ОГИМ СРЕДСТВА РЕЧЕВОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ В РЕЧЕВОМ ДИСКУРСЕ Согласно Конституции РФ и уголовно-процессуальному законодательству каждый об виняемый имеет право на защиту, поэтому участие защитника-адвоката является очень важной и неотъемлемой формой в судопроизводстве, средством обеспечения этого права, важной гарантией прав и законных интересов лица, привлеченных к юридической ответ ственности (в данном случае к уголовной). Участие адвоката в судебных прениях так же необходимо и важно, как и на судебном следствии. Но нужно оговориться, что защититель 2009 Научный вестник ОГИМ ная речь только тогда эффективна и успешна, когда опирается на детально и тщательно проведенное судебное следствие, на котором защитник сделал все, что благоприятствует подсудимому. Только в этом случае защитительная речь адвоката будет иметь положи тельный успех. Как и вся судебная деятельность судей в правильности защиты, склонить их к благоприятному для подсудимого решению.

Как и в главном труде П. Сергеича о судебном красноречии – имеется в виду «Искусство речи на судах», книга, о которой подлинный чародей слова и сам создатель непреходящих образцов ученой судебной риторики и юридического анализа. А. Ф. Кони в статье «Приемы и задачи прокуратуры» писал, что это «прекрасное систематическое по судебному красно речию сочинение» [3], и в «Нескольких словах о защитительной речи» мы находим мудрую и тонкую оценку практических приемов судебных ораторов. Оценку, которая до сих пор может оказывать юристам большую помощь в работе над судебной речью. К судебным ораторам предъявляются самые высокие требования. П. Сергеич подчеркивает, что на суде нужна прежде всего необыкновенная, исключительная ясность. Слушатели должны понимать без усилий. Оратор сможет рассчитывать на их воображение, но не на их ум и проницательность. А потому: не так говорите, чтобы мог понять, а так, чтобы не мог не по нять Вас судья. Говорите просто, но вместе с тем выразительно и изящно… Не думайте на трибуне о словах, они должны сами являться в нужном порядке. Помните: непринужден ность, свобода, даже некоторая небрежность слога – его достоинства;

старательность, изы сканность – его недостатки… Знайте цену словам, помните, что одно простое слово может иногда выражать все существо дела с точки зрения обвинения или защиты;

один удачный эпитет иной раз стоит целой характеристики… Уясните себе, что простота есть лучшее украшение слога, но не речи. Мало говорить просто, ибо недостаточно, чтобы слушатели понимали речь оратора, надо, чтобы она подчинила их себе… Не скупитесь на метафоры, чем больше, тем лучше;

но не надо употреблять или настолько привычные для всех, что они уже стали незаметными, или новые, своеобразные, неожиданные.

Чтобы хорошо говорить, надо хорошо знать свой язык;

богатство слов есть необходимое условие хорошего слога. Строго говоря, образованный человек должен свободно пользо ваться всеми современными словами своего языка, за исключением «специальных науч ных или технических терминов» [6].

Красноречие есть прикладное искусство;

оно преследует практические цели;

поэтому украшение речи только для украшения не соответствует ее назначению. Если оставить в стороне нравственные требования, можно было бы сказать, что самая плохая речь лучше самой превосходной, коль скоро вторая не достигла цели, а первая имела успех. С другой стороны, всеми признается, что главное украшение речи в смыслах. Но это игра слов, мыс ли составляют содержание, а не украшение речи. Риторические украшения, как и прочие элементы судебной речи, имеют право на существование только как средства успеха, а не как источник эстетического наслаждения. Древние высоко ценили изящество и блеск речи, без этого не признавалось искусство [6].

Опытные и умелые люди наставляют младших, напоминая, что надо говорить как мож но проще;

но автор книги так не считает. Простота есть украшение слога, но не речи. Мало говорить просто, ибо недостаточно, чтобы слушатели понимали речь оратора;

надо, чтобы она подчиняла их себе. На пути к этой конечной цели лежат три задачи: пленить, дока зать, убедить.

Оратору всегда желательно быть понятым всеми, для этого он должен обладать умени ем приспособить свою речь к уровню средних, а может быть, и ниже чем средних людей.

Автор книги утверждает, что большинство так называемых образованных людей нашего общества не слишком привыкли усваивать общие мысли без помощи примеров и сравне ний. Известно, что образная речь, то есть пользование метафорами, свойственна не только образованным людям, но и дикарям.

Все мы по привычке говорим метафорами, не замечая этого. Они так понятны для окру жающих и так оживляют разговор, что мы всегда охотно слышим их в чужих речах.

Аристотель говорит: в прозе хороши только самые точные или самые простые слова или метафоры. Не следует скупиться на метафоры. Автор книги готов сказать, что чем больше их, тем лучше;

но надо употреблять или настолько привычно для всех, что они уже стали Научный вестник ОГИМ незаметными, как, например;

рассудок говорит, закон требует, давление нужды;

строгость наказания и т.п. – или новые, своеобразные, неожиданные. Не говорите: преступление совершено под покровом ночи, цепь улик сковала подсудимого (он должен преклониться перед мечом правосудия). Уши вянут от таких речей? А удачная метафора вызывает вос торг у слушателей.

В процессе публичного выступления основная задача оратора заключается в том, что бы его мысли и чувства превратились в мысли и чувства слушателей. О сложности этой задачи говорит Дж. Лондон устами Мартина Идена – героя одноименного романа: «Это огромная задача – суметь воплотить свои мысли и чувства в слова … и сказать эти слова так, чтобы слушатель понял их, чтобы в нем они снова перевоплотились в те же мысли и те же чувств. Эта задача, которая ни с чем не сможет сравниться» [4].

Основной смысл речи как искусства заключается в том, что мысли и чувства, которые она несет, сделались мыслями и чувствами слушателей. Для эффективного решения этой сверхзадачи, ораторы используют не только чувственно ориентированные слова вырази тельной, слуховой, кинестетической модальностей, но и другие выразительные средства речи: образную речь, речевые фигуры и интонационную выразительность речи. Эффект появления в сознании у слушателей под влиянием образной речи оратора конкретно чувственных представлений о действительности возникает в результате использования оратором сравнений, метафор и других тропов. Нормой судебной речи в дореволюционной России был ее красивый, образный язык. Судебные ораторы широко использовали в ре чах изобразительные средства языка. С. А. Андреевский называл защитника «говорящим писателем», который должен перенести в суд «простые, глубокие, искрение и правдивые приемы…литературы в оценке жизни». Современные теоретики судебной речи, ссылаясь на мнение Квинтилиана о том, что «пусть красноречие будет великолепно без излишеств..

богато без роскошества, мило без развязности, величаво без напыщенности: здесь, как и во всем, вернейший путь-средний, а все крайности-ошибки», пишут об «умеренном стиле красноречия», который «для обвинительной речи оптимален» [5]. В наши дни стало видно, как нестабильность во многих областях жизни отражается в нашей речи. Речь стала не брежной, косноязычной, неграмотной. Профессор Казанского университета Т. В. Губаева пишет о «непомерной языковой распущенности» [2]. «Эпохой тотального косноязычия» на звала наше время заместитель заведующего кафедрой адвокатуры и нотариата МГЮА С. Володина [1]. Пришла, к сожалению, неряшливость речи и в залы судебных заседаний, где нужна необыкновенная точность и ясность. Тот высокий, торжественный, возвышен ный стиль, который звучал в речах Ф. Н. Плевако, С. А. Андреевского, Н. П. Карабчевско го, в наши дни, безусловно, неприемлем. Патетика, которая была неизбежной в судебных речах, произносимых в открытых процессах в советский период, сейчас кажется смешной, неуместной. Современная судебная речь, произносимая в судах общей юрисдикции, не редко вместо анализа обстоятельств дела содержит констатацию фактов. В речи преоб ладают языковые средства официально-делового стиля, заученные стандартные обороты.

Аргументация стала носить формальный характер. Думающий, уважающий себя и свою профессию оратор, привыкший творчески работать над каждой судебной речью, и в наше время должен произносить в суде речь, похожую на художественное произведение.

Библиографический список:

1. Володина С. Справедливость не может быть косноязычной / С. Володина // Россий ская юстиция. – 2002. – № 9 – С. 69.

2. Губаева Т. В. Словесность в юриспруденции / Т. В. Губаева. – Казань, 1995. – С. 264.

3. Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 5 т., Т. 5 / А. Ф. Кони. – М., 1967. – С. 149.

4. Лондон Д. Сочинения в 8 т., т. 5 / Д. Лондон. – М., 1956. – С. 366.

5. Поддержание государственного обвинения в суде с участием присяжных заседате лей / Под ред. С. И. Герасимова. – М., 2002. – С. 159.

6. Сергеич П. Искусство речи на суде / П. Сергеич. – М.,1998. – С. 46 – 47.

2009 Научный вестник ОГИМ Иликаева Динара Радиковна ассистент кафедры иностранных языков ОГИМ ДИСКУРС КАК ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ Речевая деятельность находится в фокусе интересов современного языкознания и смеж ных с лингвистикой областей знания, прежде всего – психологии, социологии, культуро логии. Многие термины, используемые в лингвистике речи, прагмалингвистике, психо лингвистике, социолингвистике и лингвокультурологии, трактуются неоднозначно. К их числу несомненно относится такое понятие, как дискурс. Изучению дискурса посвящено множество исследований, авторы которых трактуют это явление в столь различных на учных системах, что само понятие «дискурс» стало шире понятия «язык». Показательна статья С. Слембрука «Что значит «анализ дискурса»?», автор которой привлекает для объ яснения сущности этого понятия такие области знания, как аналитическую философию в качестве основания лингвопрагматики, стилистику и социальную лингвистику, лингви стическую антропологию, теорию контекстуализации, культурологию, социологию и этно методологию [17, 227].

М. Стаббс выделяет три основные характеристики дискурса: 1) в формальном отноше нии это – единица языка, превосходящая по объему предложение, 2) в содержательном плане дискурс связан с использованием языка в социальном контексте, 3) по своей орга низации дискурс интерактивен, т.е. диалогичен.

П. Серио выделяет восемь значений термина «дискурс»: 1) эквивалент понятия «речь»

(по Ф. Соссюру), т.е. любое конкретное высказывание, 2) единица, по размерам превосходя щая фразу, 3) воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации высказы вания, 4) беседа как основной тип высказывания, 5) речь с позиций говорящего в противо положность повествованию, которое не учитывает такой позиции (по Э. Бенвенисту), 6) употребление единиц языка, их речевую актуализацию, 7) социально или идеологически ограниченный тип высказываний, например, феминистский дискурс, 8) теоретический конструкт, предназначенный для исследований условий производства текста [41, 26 – 27].

В. Г. Костомаров и Н. Д. Бурвикова противопоставляют дискурсию (процесс развертыва ния текста в сознании получателя информации) и дискурс (результат восприятия текста, когда воспринимаемый смысл совпадает с замыслом отправителя текста) [22, 10]. Такое понимание соответствует логико-философской традиции, согласно которой противопостав ляются дискурсивное и интуитивное знания, т.е. знания, полученные в результате рассу ждения и в результате озарения.

Суммируя различные понимания дискурса, М. Л. Макаров показывает основные ко ординаты, с помощью которых определяется дискурс: формальная, функциональная, си туативная интерпретации. Формальная интерпретация – это понимание дискурса как образования выше уровня предложения. Речь идет о сверхфразовом единстве, сложном синтаксическом целом, выражаемом как абзац или кортеж реплик в диалоге, на первый план здесь выдвигается система коннекторов, обеспечивающая целостность этого образо вания. Функциональная интерпретация в самом широком понимании – это понимание дискурса как использования (употребления) языка, т.е. речи во всех ее разновидностях.

Компромиссным (более узким) вариантом функционального понимания дискурса явля ется установление корреляции «текст и предложение» – «дискурс и высказывание», т.е.

понимание дискурса как целостной совокупности функционально организованных, кон текстуализованных единиц употребления языка. Такая трактовка дискурса встраивается в противопоставление дискурса как процесса и текста как продукта речи либо текста как виртуальной абстрактной сущности и дискурса как актуализации этой сущности (отметим принципиальное единство в понимании дискурса как динамического промежуточного ре чевого образования в отличие от полярно различных трактовок текста – от предельно аб страктного конструкта до предельно конкретной материальной данности). Контекст как признак дискурса акцентирует внимание исследователей на противопоставлении того, Научный вестник ОГИМ что сказано, и того, что имелось в виду (локуции и иллокуции), а отсюда – на ситуации общения. Ситуативная интерпретация дискурса – это учет социально, психологически и культурно значимых условий и обстоятельств общения, т.е. поле прагмалингвистического исследования. Закономерно поэтому обращение к дискурсу со стороны многих ученых, раз рабатывающих теорию речевых актов, логическую прагматику общения, конверсационный анализ, анализ диалога, лингвистический анализ текста, критический анализ дискурса, проблемы социолингвистики и этнографии коммуникации, когнитивной лингвистики и психолингвистики [30, 68 – 75].

В. Е. Чернявская, обобщив различные понимания дискурса в отечественном и зарубеж ном языкознании, сводит их к двум основным типам: 1) «конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определен ном когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве», и 2) «сово купность тематически соотнесенных текстов» [51, 14 – 16]. Эти явления, как можно видеть, подводятся под понятия «дискурс» и «тип дискурса», что в традиционной лингвистике соот ветствует противопоставлению аллофона и фонемы, алломорфа и морфемы и т.д. Данное противопоставление созвучно выделению текста и сверхтекста, текста и текстотипа. Тип дискурса, как и сверхтекст, – это обобщенное представление о тексте, концепт текста в со знании носителей соответствующей культуры. В этой связи представляется обоснованным выделение в структуре дискурса как когнитивного образования трех компонентов, соот ветствующих 1) обобщенной модели референтной ситуации, 2) репрезентациям знаний о социальном контексте, с учетом которого осуществляется социальной взаимодействие посредством текстов, 3) лингвистическим знаниям (нарративным схемам построения тек ста и семантико-синтаксическим структурам) [40, 31]. Эти стороны дискурса соотносимы с образно-понятийным и поведенческим аспектами языкового знания (поведенческий аспект включает, как предлагает считать цитируемый автор, экстралингвистическую и формально-лингвистическую составляющие). Такая схема соотносима и с типами пресуп позиций, выделяемыми в прагмалингвистике: пресуппозиции о мире, нормах поведения и употреблении языка. Ситуативное (точнее, культурно-ситуативное) понимание дискурса раскрывается в «Лингвистическом энциклопедическом словаре», где дискурс определяется как «связный текст в совокупности с экстралингвистическими-прагматическими, социокуль турными,психологическими и др. факторами;

текст, взятый в событийном аспекте;

речь, рассматриваемая как целенаправленное, социальное действие, как компонент, участвую щий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах). Дис курс – это речь, «погруженная в жизнь». Поэтому термин «дискурс», в отличие от термина «текст», не применяется к древним и другим текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются непосредственно» [3, 136 – 137].

Дискурс является центральным моментом человеческой жизни «в языке», того, что Б. М. Га спаров называет языковым существованием: «Всякий акт употребления языка – будь то произведение высокой ценности или мимолетная реплика в диалоге – представляет собой частицу непрерывно движущегося потока человеческого опыта. В этом своем качестве он вбирает в себя и отражает в себе уникальное стечение обстоятельств, при которых и для которых он был создан». К этим обстоятельствам относятся: 1) коммуникативные намере ния автора;

2) взаимоотношения автора и адресатов;

3) всевозможные «обстоятельства», значимые и случайные;

4) общие идеологические черты и стилистический климат эпохи в целом и той конкретной среды и конкретных личностей, которым сообщение прямо или косвенно адресовано, в частности;

5) жанровые и стилевые черты как самого сообщения, так и той коммуникативной ситуации, в которую оно включается;

6) множество ассоциаций с предыдущим опытом, так или иначе попавших в орбиту данного языкового действия [13, 10]. Человеческий опыт органически включает этнокультурные модели поведения, кото рые реализуются осознанно и бессознательно, находят многообразное выражение в речи и кристаллизуются в значении и внутренней форме содержательных единиц языка.

С позиций лингвистики речи дискурс – это процесс живого вербализуемого общения, характеризующийся множеством отклонений от канонической письменной речи, отсюда внимание к степени спонтанности, завершенности, тематической связности, понятности разговора для других людей. Моделируя разговорную речь, О. Б. Сиротинина противопо 2009 Научный вестник ОГИМ ставляет 1) тексты, отвечающие всем признакам текстовой структуры (в качестве приме ра приводится рассказ, который неоднократно повторяется рассказчиком), 2) оборванные тексты, характеризующиеся незаконченностью, тематической аморфностью, 3) текстоиды (по И. А. Стернину), которые не имеют строгого членения на части, принципиально не за вершены, более спонтанны, чем другие виды текстов, рассчитаны на активного слушате ля, тематически разъяты (темы возникают по ходу реализации текста), 4) разговоры (по Н. А. Купиной), в которых развитие темы прослеживается с трудом, а прямая диалогич ность, т.е.cмена ролей говорящего и слушающего, является обязательной, 5) дискурсы, яв ляющиеся нетекстовой реализацией разговорной речи и отличающиеся нечеткостью деле ния на части, господством ассоциативных связей, полной спонтанностью и непонятностью для посторонних [42, 122].

Проанализировав различные определения дискурса, мы пришли к выводу, что дискурс можно рассматривать как разворачивающееся во времени и пространстве языковое обще ние, зафиксированное в тексте.

Библиографический список:

1. Артюнова Н. Д. Метафора и дискурс / Н. Д. Артюнова // Теория метафоры : Сбор ник – М. : Прогресс, 1990. – С. 5 – 33.

2. Гаспаров Б. М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования / Б. М. Гаспаров. – М. : Нов. лит. обозрение, 1996. – 352 с.

3. Карасик В. И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс / В. И. Карасик. – М. :

Гнозис, 2004. – 389 с.

4. Костомаров В. Г. Изучение и преподавание русского слова от Пушкина до наших дней : Мат-лы конф. и семинаров / В. Г. Костомаров, Н. Д. Бурвикова. – Волгоград :

Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 1999. – С. 7 – 14.

5. Макаров М. Л. Интерпретативный анализ дискурса в малой группе / М. Л. Мака ров. – Тверь : Изд-во Твер. ун-та, 1998. – 200 с.

6. Руберт И. Б. Текст и дискурс : к определению понятий / И. Б. Руберт // Текст и дис курс. Проблемы экономического дискурса : Сб. науч. тр. – СПб. : Изд-во С.-Петерб.

гос. ун-та экономики и финансов, 2001. – С. 23 – 38.

7. Серио П. Как читают тексты во Франции / П. Серио // Квадратура смысла : Французская школа анализа дискурса : Пер. с франц. и португ. – М. : Прогресс, 1999. – С. 14 – 53.

8. Сиротинина О. Б. Тексты, текстоиды, дискурсы в зоне разговорной речи / О. Б. Сиро тинина // Человек – Текст – Культура. – Екатеринбург, 1994. – С. 105 – 124.

9. Чернявская В. Е. Дискурс как объект лингвистических исследований / В. Е. Черняв ская // Текст и дискурс. Проблемы экономического дискурса : Сб. науч. тр. – СПб. :

Изд-во С.-Петерб. гос. ун-та экономики и финансов, 2001. – С. 11 – 22.

Гусева Элла Юрьевна старший преподаватель кафедры иностранных языков ОГИМ ФРЕЙМ КАК СХЕМАТИЗИРОВАННОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ КОНЦЕПТА «БИЗНЕС» И ЭЛЕМЕНТЫ ЕГО КОМПОНЕНТНОГО СОСТАВА В настоящее время развернутые сети из взаимозависимых схем функциональных свя зей и последовательных действий, как структуры представлений знаний, активно исполь зуются в когнитивной лингвистике. В основе фреймов, микрофреймов лежат когнитивные Научный вестник ОГИМ модели, которые представляют собой видение обозначаемого предмета материальной или духовной культуры в структурированной системе (с учетом лингвокультурной специ фики). Когнитивная модель формирует концептуальную схему признаков обозначаемого, распределяя их по важности. Когнитивный подход может осуществляться в виде «сцена риев – фреймов», представляющих собой особые модели определенных фрагментов дей ствительности и типовых ситуаций. Поскольку концепт – это всегда знание, структуриро ванное во фрейм, его можно определить как оперативную единицу нашего сознания. Наш мозг оперирует концептами разной сложности. Например, концептами закона, бизнеса, власти, успеха и др. Как фрагмент мира, имеющий «культурно-национальную» прописку»

[8, С. 96], концепт представлен когнитивно-семантической структурой, которая чаще все го выступает в виде группы концептов, т.к. один и тот же фрагмент мира может отражать разные явления, может быть познан с разных сторон и точек зрения, может отражать раз ный опыт человека (личного и коллективного).

«Фрейм – структура – мыслимый в целостности многокомпонентный концепт, отражаю щий клишированные ситуации в совокупности соответствующих стандартов знаний, объ емных представлений и всех устойчивых ассоциаций» [1, 72].

Т. А. ван Дейк полагает, что фреймы не произвольные выделяемые «куски» знаний, а единицы знания, организованные в концептуальные системы, вокруг некоторого концепта, содержащего основную, типическую и потенциально возможную информацию, ассоциируе мую с тем или иным концептом. Они имеют более или менее конвенциальную природу и поэтому могут определять или описывать то, что в данном обществе является «характерным и типичным» [5, 16 – 17]. Н. Н. Болдырев считает, что важнее помнить то, что фрейм – это модель культурно-обусловленного, канонизированного знания, которое является общим для части говорящего сообщества. Фрейм может «включать любой эпизод знания, каким бы при чудливым он не казался, лишь бы его разделяло достаточное количество человек» [2, 30].

А. П. Бабушкин отождествляет фрейм с концептом, определяя данную структуру как совокупность типичных ассоциаций, хранимых в памяти [3, 19]. Здесь фрейм рассматри вается как тип концепта. Такая типология, по мнению З. Д. Поповой и И. А. Стернина, сводится к различным типам ментальных репрезентаций: образным, гештальтным. В этом случае фрейм выступает в одном ряду с «мыслительными картинками» как «мыслимый в целостности его составных частей многокомпонентный концепт» [7, 73].

На наш взгляд, фрейм трактуется в большей степени как один из способов ментальной репрезентации концепта, которая определяется и индивидуальными особенностями язы ковой личности, и спецификой кодируемого представления.

Совершенно очевидно, что понятия «концепт» и «фрейм» близки онтологически, пред ставляя собой ментальные образования и храня знания в сознании человека. Фрейм как когнитивная структура более высокого уровня «вбирает» в себя множество взаимопрони кающих концептов и организует ментальное пространство. Однако подчеркиваем, что фрейм – структурированная единица сознания, которая представляет типовую ситуацию, делимую на отдельные компоненты. Концепт, в свою очередь, может быть как делимой (но не всегда структурированной) единицей, так и целостной, гештальтной.

Мы считаем, что между когнитивными структурами, с одной стороны, и языковыми, с другой, существуют вполне определенные корреляции. Знание подлежит лингвистическо му описанию, т.к. важно понимать, как возникает такое знание, как оно участвует в форми ровании категории значения, как оно участвует в процессе понимания языка. Семантика фреймов ориентирована на понимание причин, приведших языковое сообщество к созда нию категории, представляемой данным словом, и на объяснение лексического значения на основе выявления этих причин и их экспликации.

Идею фрейма легче показать на примерах, чем описать в общем виде, по мнению Ч. Филлмора [9, 115].

Например, ситуация «автомобильное дилерство» относится к интерпретации, проис ходящей в ограниченном пространстве. Ожидание, ассоциируемое с данным фреймом, – то, что машины будут куплены и проданы. Фрейм «автомобильное дилерство» соотносится с культурной моделью (схемой) «коммерческое событие» или «коммерческая сделка, кото рая имеет свои переменные: ПОКУПАТЕЛЬ, ПРОДАВЕЦ, ДЕНЬГИ, ТОВАР И ОБМЕН.

2009 Научный вестник ОГИМ В данном фрейме переменная – «ТОВАРЫ «может быть соединена с машинами, а хорошо одетый человек с переменной «ПОКУПАТЕЛЬ». Факт, что человек хорошо одет, предпола гает финансовые ресурсы – переменную «ДЕНЬГИ». Присутствие широко улыбающегося мужчины в униформе, который вступает в беседу с хорошо одетым мужчиной, предпола гает переменную – «ПРОДАВЕЦ». Число лексических единиц активирует культурную мо дель «КОММЕРЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ»: покупать, продавать, стоить, оценивать, тра тить, менять. Каждое из них выбирает особенные аспекты фрейма для выдвижения на передний план, оставляя других в тени. Эти лексические единицы лучше изучать как единое целое, поскольку они являются лексическими представителями некоторой единой схематизации опыта или некоторого знания. Для того, чтобы понять смысл одного из слов группы, необходимо понять, что значат они все.

Схематизированные структуры рассматриваются в когнитивной лингвистике как аб стракции, которые позволяют относить определенные объекты или события к общим ка тегориям, способным наполняться конкретным содержанием в каждом отдельном случае, они обычно объективируются пространственно-графическими схемами. Например, место заключения сделки, место проведения переговоров с партнерами, место проведения мар кетинговых исследований (опрос на улице, по телефону). Схемы, чаще всего, являются сложными структурами, состоящими из множества подсхем, которые связаны иерархи ческим креплением (общие схемы преобладают над специфическими) и горизонтальной связью (первоначальные схемы предшествуют последующим).

Также сценарий представляет интерес для лингвистического исследования языковых средств, т.к. это, по сути, фрейм в динамике. Сценарий, другими словами, – это такой вид когнитивной модели, который реализует в плане своего содержания «силу движения, идею развития» [3, 20]. Представляется, что сценарий отличается от фреймов решающим фактором временного измерения. В сценарии наблюдается множество активных эпизодов, каждый из которых дробится на более удобные единицы, а их значение, в свою очередь, зависит от культурных и социальных факторов. Таким образом, сценарий понимается «как динамически представленный фрейм, как разворачиваемая во времени последовательность эпизодов. При этом фрейм является объемным, многокомпонентным концептом, представ ляющим собой знание о стереотипной ситуации» [3, 14].

Фрейм – сценарии образуют когнитивные модели, которые являются инвариантами познавательной деятельности человека. Индивидуальные когнитивные системы основы ваются на определенных познавательных структурах со своими концептами и моделями (категориями). Фрейм, являясь структурой знания, содержит основную или типическую и потенциально возможную информацию, связанную с тем или иным концептом. Другими словами, фрейм – это «пакет информации, создаваемый в результате когнитивного разви тия языковой общности, выработки и освоения данной языковой общностью своей концеп тосферы. Фреймы хранятся в памяти или создаются в ней по мере надобности из содержа щихся в памяти компонентов» [6, 32].

Следует отметить, что фреймы, обладающие внутренней структурой, содержат элемен ты сложной конфигурации – слоты. Как отражение внеязыковой ситуации, фрейм включа ет в себя достаточно свободный набор слотов. Однако наблюдается схематизация знаний, соединенных в силу, придающую определенному аспекту человеческой деятельности или опыту связанность, а также стандартные ситуации когнитивно обрабатываются в рамках фрейма. Фреймовую систему можно представить «в виде дерева» [6, 33]. Наверху – вершин ном узле фрейма, накапливается родовая (прототипическая) информация, снизу к ней при соединены конкретизирующие подфреймы (вложенные фреймы) – терминальные узлы, или слоты, добавляющие специфические детали, новую информацию о стереотипной ситуации.

Фрейм определяет, какой вид знаний существенен для ситуации. Сталкиваясь с новой ситуацией, человек ищет в своей памяти структуру – фрейм, которая хранит прототипи ческие представления о мире и при необходимости адаптирует их к действительности в результате изменения деталей.

Именно прототипический эффект является тем, что отмечает глубинную организацию фреймовой структуры поля (семантического, понятийного, концептуального и т.д.). Как и другие сферы социального взаимодействия, современное деловое сообщество обладает Научный вестник ОГИМ определенной спецификой, которая находит отражение в мышлении и выражении в язы ке. Так, например, профессиональные знания в сфере бизнеса предполагают наличие ба зовых понятий о производстве, банковском деле, финансах, менеджменте, человеческих ресурсах, маркетинге и т.д.

Фрейм «бизнес» включает в себя множество компонентов (слотов), которые формируют ся определенным профессиональным окружением, вбирающим в себя особенности данно го социально – культурного сообщества. Если рассматривать международный бизнес, то здесь прослеживается отражение глобальных тенденций и противоречий, с одной сторо ны, и отмечаются характерные специфические условия его развития, с другой (регионали зация, автономизация и коммерциализация).

Каждый компонент (слот) фрейма «бизнес» закреплен за определенным сегментом про странства референции фрейма «бизнес». Например, слот «товар» является значимым ком понентом. Товаром может стать любой продукт человеческой деятельности (материальный и интеллектуальный). В контексте артефактного мира – это продукция, т.е. вещь, необходи мая для удовлетворения материальных потребностей людей. В пространстве субъективного мира это услуги (образовательные, медицинские, юридические), а также услуги, связанные с продвижением товара и его продажей, например, банковские, рекламные. Фактически в сфере бизнеса товаром становятся знания, умения и практические навыки субъекта.


Так товар, как компонент концепта «бизнес», имеет свои специфические составляющие:

– потребительские свойства товара;

– достоинства товара (его отличительные преимущества);

– цена (конкурентная);

– сервисные и гарантийные услуги.

Любая деятельность в бизнесе – это маркетинговые планы, тактики, стратегии, акции.

Маркетинг – это своего рода философия современного бизнеса, и определяется как универ сальное средство, помогающее любому предприятию работать в условиях рынка. Отмечая основные свойства фреймов, Е. Г. Беляевская выделяет следующее: «во фрейм включает ся, во-первых, полный комплект знаний о ситуации или объекте, существующий в данный исторический период в данном социуме;

во-вторых, перечислить все признаки, входящие во фрейм очень трудно, если возможно вообще. Задаваемые перечислением признаков, фреймы всегда являются открытыми, в том смысле, что они всегда могут быть дополнены не вклю ченными в первоначальное перечисление уточняющими признаками» [4, 28]. Совершенно четко прослеживается, что фрейм привязан к концепту, он есть своего рода трафарет, на который накладывается сам концепт. Можно утверждать, что концепт есть само содержание, а фрейм придает ему мыслительную форму, наполняет его смыслом, придает ему культурно специфическую окраску. Необходимо отметить следующие характеристики фреймов:

– взаимопроникновение и взаимосвязь фреймовых структур. Например, фрейм «product»

(продукт) является составной частью более общего фрейма «marketing mix» (маркетин говая программа), фрейм «transaction» (купля – продажа) входит во фрейм «bargain»

(торг). Ситуации и картины предметного мира здесь тесно взаимодействуют между собой;

– возможность фокусирования внимания на любом компоненте фреймовой структуры.

Так, представляя себе фрейм «бизнес», можно представить его в целом, как некую деятельность, предпринимательство, а можно сузить его до компонента (cлотa): биз нес – стратегия, финансы, менеджмент, лидерство и т.д. Получается, что в преде лах одного фрейма можно «приближать» или «отдалять» любые составляющие фрей ма, в зависимости от той конкретной ситуации, которая обращает человека к тому или иному фрейму;

– типизированное мысленное представление ситуации. Иначе говоря, фрейм «вос создает идеальную идею объекта или ситуации, которая служит своеобразной точ кой отсчета для рассмотрения конкретной ситуации, в которой находится человек, и определения его поведения» [4, 28].

Таким образом, говоря о соотношении фрейма и сценария, решающим фактором явля ется то, что сценарий является разновидностью фрейма, «разворачиваемый во времени и пространстве и имеющий причинно – следственные связи» [2, 37].

2009 Научный вестник ОГИМ Фрейм моделирует типовую ситуацию, отмеченную культурной специфичностью, а сце нарий динамично ее раскладывает в цепочку последовательных событий.

Уточняя соотношение фрейма и концепта, еще раз отметим, что концепт, как резуль тат субъективного, индивидуального познания, обобщения, категоризации в процессе по знавательной деятельности человека, «обрастает» множеством личностных ассоциаций, что придает ему яркий субъективный характер. Фрейм же, напротив, объективирует социаль ный опыт человека.

Если попытаться типизировать концепт, то будет прослеживаться некоторое его упро щение. Итак, совершенно очевидно, единым мнением большинства ученых представляется то, что фрейм и концепт определяются как единицы структурированного знания– обладая, более четкой, жесткой структурой, фрейм может успешно использоваться для моделирова ния структуры концепта.

Здесь уместно отметить высказывание В. Н. Телия о соотношении концепта и фрейма:

«концепт – это всегда знание, структурированное во времени» [8, 96], а фрейм, по нашему мнению, как разновидность мыслительной формы фрагмента знания вмещает содержа ние концепта и способствует его понятийному развертыванию в динамике.

Библиографический список:

1. Алефиренко Н. Ф. Этноэйдемический концепт и внутренняя форма языкового зна ка / Н. Ф. Алефиренко // Вопросы когнитивной лингвистики. – Тамбов : Изд-во ТГУ, 2004. – № 1. – С. 70 – 81.

2. Болдырев Н. Н. Концептуальное пространство когнитивной лингвистики / Н. Н. Бол дырев // Вопросы когнитивной лингвистики. – Тамбов : Изд-во ТГУ, 2004. – № 1. – С. 18 – 35.

3. Бабушкин А. П. Типология концептов в лексико-фразеологической семантике язы ка / А. П. Бабушкин. – Воронеж : Изд-во ВГУ, 1996. – С. 5 – 14.

4. Беляевская Е. Г. Семантическая структура слова в номинативном и коммуникатив ном аспектах : дис. докт. филол. наук / Е. Г. Беляевская. – М., 1992. – 401 с.

5. Дейк Ван Т. А. Язык. Познание. Коммуникация : пер. с англ. / сост. В. В. Петрова, под ред. В. И. Герасимова. – М. : Прогресс, 1998. – 310 с.

6. Заруднева Е. А. Компаративные конструкции в лингвокогнитивном аспекте : дис.

канд. филол. наук / Е. А. Заруднева. – Краснодар, 2007. – 144 с.

7. Попова З. Д. Очерки по когнитивной лингвистике / З. Д. Попова, И. А. Стернин. – Воронеж : Истоки, 2001. – 270 с.

8. Телия В. Н. Русская фразеология : семантический, прагматический и лингвокульту рологический аспекты / В. Н. Телия. – М. : Язык русской культуры, 1996. – 284 с.

9. Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания / Ч. Филлмор // Новое в зарубежной лингвистике. – М. : Прогресс, 1988. – С. 52 – 92.

Сараева Нелля Александровна старший преподаватель кафедры иностранных языков ОГИМ МЕТАФОРА В РЕЧИ АДВОКАТА Судебная речь – целенаправленное произведение, которое предполагает достижение за планированного эффекта, регулярное воздействие на судей. Воздействие в теории публич ной речи понимается как привлечение внимания слушающих к предмету речи с целью произвести изменения во взглядах;

в судебной речи это еще и умение влиять на правосо Научный вестник ОГИМ знание граждан, слушающих процесс. Богатыми возможностями оказания воздействия обладают метафоры.

Метафора – это перенос названия с одного предмета на другой, замена прямого наи менования словом, употребляемом в образном значении. Аристотель, считая, что для ху дожника слова «всего важнее быть искусным в метафорax», разъяснял разницу между срав нением и метафорой: «Так, когда поэт говорит об Ахилле: «Он ринулся, как лев», это есть сравнение. Когда же он говорит: «Лев ринулся», это есть метафора: так как оба – Ахил и лев – обладают храбростью, то поэт, пользуясь метафорой, назвал Ахилла львом» [1].

Таким образом, метафорой является словосочетание, имеющее значение скрытого срав нения. В отличие от сравнения, где сходство указывается прямо, в метафоре оно подраз умевается.

Как отмечал П. С. Пороховщиков, «всякая метафора есть, в сущности, сокращенное срав нение;

но в сравнении сходство бывает указано прямо, а в метафорах подразумевается;

поэтому последняя не так заметна для слушателей и меньше напоминает об искусствен ности;

она вместе с тем и короче;

следовательно, в виде общего правила метафора предпо чтительнее сравнения» [5].

В основе любой метафоры лежит перенос, производимый на основе сходства, смежности [3].

Метафора обеспечивает эффективное направление мыслей и чувств слушателей в нуж ную для дела сторону при соблюдении следующих правил ее использования, которые сфор мулировал еще Аристотель:

«... они (метафоры) не должны быть слишком частыми, иначе вместо речи напишем ди фирамб. Метафоры не должны быть взятыми [слишком] издалека, но отсюда же... и осно ванными на подобии... Так, сходны друг с другом [понятия] – вождь, кормчий, возница.

Все эти слова обозначают людей чем-то управляющих, и всегда будет понятной речь, где вождя назовут кормчим государства, а кормчего – вождем корабля... Ноне все сходные между собой понятия так взаимозаменяемы, как упомянутые выше. Поэт, например, мог называть подножие горы Иды подошвой, но тем не менее не мог бы назвать подошву че ловека подножием» [1].

В литературе по риторике метафоры и другие тропы традиционно рассматриваются в разделе «Украшение речи» как средство украшения устного текста, придания ему нагляд ности, экспрессивности, художественной выразительности [4].

Как отмечает Н. Н. Кохтев, «тропа используется как изобразительно-выразительное сред ство, которое усиливает речь благодаря тому, что к логическому содержанию добавляются эмоционально-экспрессивные оттенки и образность. Образные средства позволяют увидеть и проанализировать явление со всех сторон и хорошо запомнить его. Они делают мысль оратора зримой, предметной, осязаемой, конкретной. Это – немаловажный момент в ее восприятии. Речь, состоящая из одних фактов, цифр и суждений, плохо воспринимается и недостаточно прочно запоминается. Кроме того, образность повышает информативную насыщенность речи, увеличивает ее смысловую емкость при словесном лаконизме» [2].

По свидетельству И. А. Стернина, «наглядность не только помогает запоминанию, но и в большой степени способствует повышению убедительности речи, так как обеспечивает взаимодействие левого (логического) и правого (образного) полушарий головного мозга.

Использование наглядных примеров в процессе выступления дает оратору возможность упростить излагаемую идею для ее восприятия и тем самым сделать ее более понятной и убедительной» [6].

На важное значение активизации в процессе аргументации обоих полушарий го ловного мозга обращают внимание и немецкие специалисты по современной риторике Ф. и Х. Штриккеры: «Только при подключении обоих полушарий, т.е. при одновременной активизации эмоций и рациональности, вам удастся лидировать в аудитории и достичь своих целей: возбудить у слушателей определенные чувства и передать им содержание своей аргументации» [7].


Этот нейролингвистический подход с использованием образной речи может быть реа лизован и в судебном ораторском искусстве в процессе убеждения присяжных заседателей.

Образная речь имеет особенно важное значение для убеждения присяжных, у которых об разный тип мышления доминирует над рассудочным (понятийно-логическим научным).

2009 Научный вестник ОГИМ «Оратору всегда желательно быть понятым, всеми, – пишет П. С. Пороховщиков, – для этого он должен обладать умением приспособить свою речь (к уровню средних, а может быть, и ниже чем средних людей. Я не ошибусь, если скажу, что и большинство так называемых образованных людей нашего общества не слишком привыкли усваивать общие мысли без помощи примеров или сравнений».

Выраженные в образной форме рациональные знания, мысли, идеи обладают повышен ной убедительностью для слушателей с любым типом мышления и уровнем его развития.

«Присяжные, как и толпа, легко подчиняются влиянию чувств и очень мало – влиянию рассуждения, легко ослепляются обаянием. Толпа способна мыслить только образами, вос приимчива только к образам. Только образы могут увлечь ее или породить в ней ужас и сделаться двигателями ее поступков. Образы всегда должны быть простыми и ясными, не сопровождаться никакими толкованиями. Не факты сами по себе поражают воображение, а то, каким образом они представляются. Необходимо, сгущая факты, представить такой поразительный образ, чтобы он овладел умом толпы и наполнил область ее понятий. Кто владеет искусством производить впечатление на воображение толпы (присяжных), тот и обладает искусством ею управлять».

Использование в подобных ситуациях сравнений, метафор и других образных средств речи повышает убедительность речи тем, что переводит отвлеченные понятия на язык обы денного представления, а это способствует внутренней переработке и усвоению слушате лями ключевой информации.

Отсюда видно, что метафоры и другие образные средства речи активизируют не только правополушарное (наглядно-образное), но левополушарное (абстрактно-логическое) мыш ление. В психологической литературе отмечается, что абстрактно-логическое мышление не может по-настоящему продуктивно работать без метафорической составляющей.

В процессе убеждения обращение к метафоре необходимо для усиления логической ар гументации, эффективного использования такого средства убеждения, как умозаключение по аналогии. Об этом свидетельствует высказывание известного российского специалиста по логике А. А. Ивина:

«Метафора... представляет собой... своего рода сгущенную, свернутую аналогию. Едва ли не всякая аналогия... может стать метафорой. Примером метафоры с прозрачным ана логическим соотношением может служить следующее сопоставление Аристотеля: «Ста рость так относится к жизни, как вечер к дню, поэтому можно назвать вечер «старостью дня»... а старость – «вечером жизни»... С помощью метафоры собственное значение имени переносится на некоторое другое значение, которое подходит этому имени лишь ввиду та кого сравнения, которое держится! В уме. Уже это истолкование метафоры связывает ее с аналогией. Метафора возникает в результате слияния членов аналогии и выполняет почти те же функции, что и последняя. С точки зрения воздействия на эмоции и убеж дения метафора даже лучше справляется с этими функциями, поскольку она усиливает аналогию, вводя ее в сжатом виде... Аналогия является популярным способом индуктив ной аргументации в поддержку оценок... Нередко строгое, проводимое шаг за шагом до казательство оказывается неуместным и убеждает меньше, чем мимолетная, но образная и яркая аналогия. Доказательство – сильнодействующее средство исправления и углубле ния убеждений, в то время как аналогия подобна гомеопатическому лекарству, принимае мому ничтожными дозами, но оказывающему тем не менее заметный лечебный эффект».

В судебных речах искусное использование этого «гомеопатического средства» в виде ме тафор, сравнений и других образных средств оказывает заметный убеждающий эффект, сопровождающийся направлением мыслей и чувств присяжных заседателей в нужную для дела сторону. В качестве примера эффективного решения защитником этой задачи при помощи образной речи можно привести фрагмент из речи С. А. Андреевского по делу кре стьянского парня Зайцева, совершившего убийство с целью ограбления после того, как купец Павлов выгнал его с работы, оставив без угла, без крова, без средств существования.

За пять лет до совершения этого преступления Зайцев вместе с другими мальчиками был привезен в Петербург из деревни! земляком-извозчиком и устроен на работу в башмачную лавку к Павлову, у которого по контракту должен был прожить пять лет на всем готовом, а затем получать жалованье.

Научный вестник ОГИМ «Человек, брошенный на улицу, – это все равно что блуждающая звезда, которою ничто не управляет: она может своим ударом разрушить всякое препятствие на своем пути и сама об это препятствие разрушиться. Мысли такого человека не текут подобно нашим. Чело веческие правила, понятия о долго кажутся ему чем-то исчезнувшим в тумане: он слышит шум, он видит огромные дома или лица прохожих, но той мягкой точки зрения, с которой на все это смотрим мы, у него нет... Будущая неделя, месяц, год – для него такие страшные призраки, что он об них не смеет и подумать: он отгоняет от себя попытку заглянуть в них, хотя знает, что они наверное настанут.

И вот такой-то внутренний мир носил в себе Зайцев, когда он очутился... без угла и кро ва среди улиц Петербурга».

Как отмечает П. С. Пороховщиков, судебная речь, украшенная образами, несравнен но выразительнее, живее, нагляднее простой речи, составленной из одних рассуждений.

Поэтому она лучше запоминается присяжными, оказывает действенное влияние на фор мирование их внутреннего убеждения:

«Речь, составленная из одних рассуждений, не может удерживаться в голове людей не привычных;

она исчезает из памяти присяжных, как только они прошли в совещательную комнату. Если в ней были эффектные картины, этого случиться не может. С другой сторо ны, только краски и образы могут создать живую речь, т.е. такую, которая могла бы про извести впечатление на слушателей».

Библиографический список:

1. Античные риторики / Под ред. А. А. Тахо-Годи. – М., 1978. – С. 134.

2. Кохтев Н. Н. Основы ораторской речи / Н. Н. Кохтев. – М., 1992. – С. 180.

3. Москвин В. П. Выразительные средства современной русской речи. Тропы и фигу ры : терминологический словарь-справочник / В. П. Москвин. – М., 2004. – С. 114.

4. Петров О. В. Риторика : учеб. пособие для студентов юридических вузов / О. В. Пе тров. – М., 2001. – С. 92 – 109.

5. Сергеич П. Искусство речи на суде / П. Сергеич. – М.,1998. – С. 55 – 156.

6. Стернин И. А. Практическая риторика : учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведе ний / И. А. Стернин. – М., 2003. – С. 162.

7. Штриккер Ф. Искусство красноречия : пер. с нем. / Ф. Штриккер, Х. Штриккер. – М., 2005. – С. 257.

Андреева Галина Петровна старший преподаватель кафедры истории и права ОГИМ ТРУД В ИНДИВИДУАЛЬНЫХ (ЛИЧНЫХ) ХОЗЯЙСТВАХ ЮЖНОГО УРАЛА В 1935-1955 гг.

Традиционными ценностями крестьянской жизни являются труд и бережное отноше ние к личной собственности. В индивидуальном (личном) хозяйстве происходит самореали зация крестьянина, выражается его воля, вырабатываются положительные черты, такие как трудолюбие, находчивость, выносливость, хозяйственная смекалка. Чувство «хозяина»

и субъективное ощущение работы на себя являются главными стимулами хозяйственной деятельности единоличника, что становится важным компонентом нынешней аграрной политики.

Исследование данной проблемы актуально еще и тем, что сельские жители представ ляют собой широкий общественный слой в современной России и организация их труда и 2009 Научный вестник ОГИМ быта является общепринятым критерием эффективности экономики и социальной систе мы государства. Основательный подход к этой проблеме предполагает обращение к исто рическому опыту хозяйствования на земле, решения вопросов трудовой и бытовой устро енности сельского населения.

В течение многих десятилетий крестьянин как основная фигура деревни был вне поля зрения государственной аграрной политики, и это, в конечном счете, неизбежно привело к уходу значительной части сельских жителей в город, породило раскрестьянивание рос сийской деревни.

Но более опасным для аграрного сектора оказалось не столько постепенное уменьше ние крестьянского населения и увеличение его возрастного состава, а то, что постоянное политическое и экономическое экспериментирование на крестьянстве не прошло для него бесследно. Оно постепенно утратило генетически присущие ему черты: трудолюбие, само стоятельность, чувство хозяина земли. Для многих, главным образом, из числа более моло дых, земля и крестьянский труд перестали быть высшей нравственной ценностью, потеря ли свою извечную привлекательность Политика советского государства, направленная на всемерное ущемление собственни ка, независимого хозяина, живущего своим трудом, своими корнями уходит в переломные для крестьянства страны 1930-е годы. В Примерном Уставе сельскохозяйственной артели, принятом II Всесоюзным съездом колхозников – ударников и утвержденном Совнаркомом СССР и ВКП(б) в 1935 г., были предусмотрены все необходимые рычаги, регламентирую щие состояние индивидуального (личного) хозяйства крестьянина-колхозника.

Согласно уставу, просуществовавшему без особых изменений вплоть до середины 50-х годов, из обобществленных земельных угодий в личное пользование каждого колхозно го двора выделялся небольшой (от 0,25 до 1,0 га) участок земли. На практике размер этого участка, например, для Урала, в среднем составлял не более половины гектара [1, 87]. Количество скота в личном пользовании также дифференцировалось в зависимости от региона. В распоряжении личного хозяйства могла быть одна корова, до двух голов мо лодняка крупного рогатого скота, по 1-2 свиноматки с приплодом, до 10 овец и коз вместе, неограниченное количество птицы и кроликов, до 20 ульев [2, 68]. А также на личном под ворье находились постройки, хозяйственные помещения, мелкий сельскохозяйственный инвентарь для ведения работ на приусадебном участке.

Осуществляя насильственную коллективизацию в деревне, партийные и государствен ные органы стремились не допустить появления такой прослойки зажиточных сельских жителей, как фермеры-землевладельцы и животноводы. Колхозная демократия внутри но сила чисто декоративный характер.

Крестьянин в колхозе был превращен в «коллективиста», подневольного работника, его долго и не совсем успешно принуждали отказываться от личных интересов в пользу общественных: например, сдать при поступлении в колхоз почти все свои средства произ водства, продавать практически за бесценок свою рабочую силу и т.п. Так, в телеграмме за подписью Сталина и Молотова от 22 января 1939 года перед партийными органами Башкирии ставилась задача «сдать в обязательном порядке государству излишки скота.

Часть передать колхозникам для ликвидации бескоровности, а также колхозам – для по полнения и организации новых молочно-товарных ферм». Колхозникам объявлялось, что нарушившие Устав артели будут исключаться из колхоза без права получения какого либо участка земли и паевого взноса [3, 66]. Над самими коллективными хозяйствами да мокловым мечом висела разветвленная система ведомственного и партийного бюрократи ческого аппарата.

«В годы коллективизации и сопутствующего ей раскулачивания были уничтожены мил лионы самых крепких крестьян – хозяев… Руководство сельским хозяйством с тех пор всегда находилось в руках людей, любивших командовать, но не умевших трудиться и неспособных разумно организовать труд сельских тружеников», – признает крупнейший аналитик бывшего КГБ генерал-лейтенант Н. С. Леонов [4, 72]. Подтверждают вышеиз ложенное слова Спасенкина Афанасия из поселка Ново-Орский Орского района: «Если бы в правлении колхоза были люди, знающие дело, то можно было бы работать, а то люди, которые у себя и скота не имели, и в поле не работали, берутся вести хлебопашество. Раз Научный вестник ОГИМ ве с такими людьми можно работать? … А тот, кто хочет власть, никогда не организует порядок» [5, 169].

В целом политика партии и государства в сельском хозяйстве в конечном итоге своди лась к ликвидации частного сектора, поэтому, пока он все-таки существовал, и с этим при ходилось мириться, личное хозяйство крестьянина стремились всеми средствами сделать зависимым от колхоза. Эта зависимость выражалась, во-первых, в том, что важнейшим условием права колхозников на приусадебную землю была их обязанность трудиться в колхозе. Во-вторых, земля для приусадебных участков выделялась из колхозных фондов.

В-третьих, колхозник вынужден был просить у председателя колхоза транспортные сред ства и семена, участки для покоса и средства механизации, молодняк животных, а часто и просто продукты питания. Поскольку хозяйство крестьянского двора рассматривалось как подсобное, второстепенное по отношению к общественному, то в качестве орудий труда в нем допускались использоваться лишь самые примитивные, доставшиеся еще от дедов лопаты, вилы, грабли и т.п. Но для выполнения наиболее трудоемких работ: например, вспашки некоторой части приусадебной земли, колхоз все же предоставлял колхозникам машины и сельхозорудия.

Особенно велики были затраты физического труда в огородничестве – на поливе, про полке, внесении органических и минеральных удобрений, выращивании и высаживании рассады, переработке продукции и пр. В животноводстве наибольших затрат требовало содержание коров, меньших – содержание свиней и птицы. Колхозник знал, что, если вло жить труд в подсобное хозяйство, оно наверняка обеспечит его хлебом, мясом и другими продуктами, в то время как в надежном заработке от колхоза он не был уверен. Например, в благоприятном 1939 году личные хозяйства колхозников Урала обеспечивали потребно сти своих семей в мясе и сале на 90 – 92%, в картофеле более 95%, молоке 99% [3, 70]. Исхо дя из этого, в своем подсобном хозяйстве крестьянин в отличие от общественного хозяйства работал на совесть, будучи кровно заинтересован в конечном результате своего труда.

Именно в заинтересованном отношении крестьянина к труду на своем приусадебном участке, в его полной самостоятельности, ответственности и состоит большая по сравнению с колхозами эффективность семейно-трудовых хозяйств. Ведение подсобного хозяйства на ряду с работой в колхозе наиболее дееспособной части семьи (родителей и взрослых де тей) было возможно лишь совместными усилиями всей семьи, включая детей, подростков, стариков, многодетных женщин и даже инвалидов. А. В. Чаянов так характеризовал этот процесс: «Огромная область народного хозяйства в виде сельскохозяйственного производ ства построена в большей части не на капиталистических началах, а на началах трудового семейного хозяйства» [2, 61].

В крестьянской семье дети рано приобщались к работе на подворье: пасли скот, помога ли косить траву, носить воду, поливали огород, участвовали в прополке, сборе ягод, овощей и т.п. Однако материалы бюджетных исследований показывают, что подсобное хозяйство колхозной семьи велось главным образом усилиями женщин, которые тратили на это в 4- раз больше времени, чем мужчины. Как правило, именно женщины выполняли различ ные виды чисто сельскохозяйственных работ. Но столь сложный механизм, как подсобное хозяйство крестьянской семьи, не мог обойтись без каждодневного выполнения и других, несельскохозяйственных операций, традиционно мужских: строительство, ремонт жилья, хозяйственных построек и инвентаря, поэтому мужские руки всегда ценились на селе. И несмотря на то, что земельный участок приусадебного хозяйства по своим размерам был мал, количество скота строго ограничено, орудия труда самые примитивные, а демографи ческий состав семьи, особенно той части, усилиями которой велось личное подсобное хозяй ство, значительно уступал в качественном отношении структуре трудовых ресурсов, заня тых в общественном колхозном производстве, даже при таких условиях личное подсобное хозяйство обеспечивало семью всем необходимым.

Великая Отечественная война вызвала глубокие изменения в составе семьи и распре делении трудовых обязанностей. Так, численность трудоспособных колхозников на Урале сократилась с 1940-го по 1945 год на 35%: в том числе в Свердловской области – на 32%, в Оренбургской области – на 30%, в Башкирии – на 26%. Снизилась и средняя численность колхозной семьи. В первом послевоенном, 1946-м году, она составила в Свердловской об 2009 Научный вестник ОГИМ ласти – 3,54 человека, в Оренбургской области – 3,80 человека, в Башкирии – 4,28 челове ка. Общее же сокращение сельского населения Урала в 1945 году по сравнению с 1940-м составило 25%: в том числе в Свердловской области – 22%, Оренбургской – 14% и Баш кирии – 38% [1, 79]. Такое резкое уменьшение численности трудоспособного населения в годы войны коснулось так или иначе всех регионов страны, но на Урале это проявилось в больших размерах, так как уральская деревня в годы войны была основным источником пополнения не только действующей армии, но и рабочих кадров промышленности. Обоб щив приведенные данные, мы наглядно видим сокращение трудовых ресурсов, особенно числа мужчин в семье. Одновременно нарастал процесс снижения трудовой активности сельского населения, вызванный его общим физическим истощением. Однако если за годы войны трудовая активность одной семьи в колхозе сократилась на 790 ч., то в личном хозяйстве – на 56 ч. или в 14,1 раза. Основной объем работ по ведению индивидуального хозяйства по-прежнему выполняли женщины, на долю которых приходилось более 70% всех трудовых затрат семьи [3, 80]. В результате все, что удалось добыть в уральской де ревне в годы войны, было достигнуто благодаря самоотверженности, самопожертвованию и самоотдаче сельских жительниц. Благодаря сохранению в личных хозяйствах поголовья КРС голод не получил массового распространения в годы войны, хотя в отдельных регио нах Урала очаги наблюдались. Индивидуальные хозяйства в значительной мере способ ствовали стабилизации экономики.

После огромных жертв и непосильного труда в годы войны люди в мирный период, естественно, рассчитывали на значительные перемены к лучшему. Они понимали, что их жизненный уровень будет зависеть, прежде всего, от упорного труда, и готовы были работать не покладая рук. В послевоенный период основная часть рабочего времени как мужчин, так и женщин трудоспособного возраста была отдана работе в коллективных хозяйствах. Мужчины гораздо больше времени отдавали работе в общественных сферах приложения труда (колхоз, МТС, государственные и кооперативные организации), а жен щины наряду с работой во всех этих местах все же больше времени уделяли своему при усадебному участку.

В 1953 году, когда были сняты некоторые ограничения на ведение личных подсобных хозяйств, женщины-колхозницы в среднем по РСФСР отрабатывали в нем 26,2%, а в 1956 г. – уже более трети своего годового бюджета рабочего времени. Несмотря на то, что затраты труда на ведение подсобного хозяйства были у мужчин в 7 – 15 раз меньше, чем в общественном хозяйстве колхозов, а у женщин примерно в 2 раза меньше, эффективность труда в подсобном хозяйстве оказалась гораздо выше. По данным ЦСУ РСФСР, в начале 60-х годов в среднем по РСФСР за один час работы в общественном хозяйстве колхозники зарабатывали 32 копейки, а в своем личном подсобном хозяйстве – 64 копейки [2, 57].

Поэтому для значительной части крестьян труд в подсобном хозяйстве был намного вы годнее, чем в колхозе.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.