авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

РЕФЕРАТ

Отчет 222 с., 3 ч., 0 рис., 3 табл., 449 источн., 0 прил.

НЕГАТИВНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ, КРИЗИС КУЛЬТУРЫ, МОДЕРНИЗАЦИЯ, ГЕТЕРО-

НОМИЯ, АВТОНОМИЯ, ОБЩЕСТВО

ЗАКРЫТОГО СМЫСЛА, ОБЩЕСТВО ОТКРЫТОЙ

ЦЕЛИ, АРХАИЗАЦИЯ, РЕЦИДИВНЫЙ КУЛЬТУРНЫЙ ТЕКСТ, ОБЩЕСТВО С РЕЦИДИВ-

НОЙ КУЛЬТУРОЙ, ИДЕОЛОГЕМА, ОБРАЗ ВРАГА, ДРУГОЙ, ПОСТТОТАЛИТАРНАЯ

КУЛЬТУРА, НЕГАТИВНАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ

В отчете представлены результаты исследований, выполненных по 3 этапу Государствен ного контракта № П1175 "Кризис современной российской культуры: стратегии его преодоления в общественном сознании" (шифр "НК-157П") от 27 августа 2009 по направлению "Философские науки, социологические науки и культурология" в рамках мероприятия 1.2.2 "Проведение науч ных исследований научными группами под руководством кандидатов наук.", мероприятия 1.2 "Проведение научных исследований научными группами под руководством докторов наук и кан дидатов наук", направления 1 "Стимулирование закрепления молодежи в сфере науки, образова ния и высоких технологий." федеральной целевой программы "Научные и научно-педагогические кадры инновационной России" на 2009-2013 годы.

Цель работы - Направление 1: социально-философское и культурологическое исследование феномена негативной мобилизации как стратегии поведения общества в условиях кризиса;

анализ специфики функционирования в культурном тексте механизмов негативной мобилизации;

выяв ление функции негативной мобилизации в общей стратегии преодоления культурного кризиса.

Направление 2: на основе теории Б. Хюбнера описать процесс архаизации в качестве куль турно-семантической стратегии преодоления культурного кризиса в общественном сознании со временной России.

Направление 3: описание содержания сущности психологической феноменологии культур ного кризиса.

Философский анализ, сравнительно-исторический анализ, сравнительно-сопоставительный анализ, лингвокультурологический анализ текста, дискурс-анализ, культурно-семантический ана лиз, методы психологической феноменологии.

Концептуализация средствами социально-философского анализа, моделирование и прогно зирование культурно-семантических процессов, интерпретационный подход: статистическая об работка данных, анализ и синтез теоретических и эмпирических данных, полученных в ходе ис следования, персональный компьютер, программное обеспечение, ГОСТ 7.32 - 2001 "Отчет о научно-исследовательской работе", ГОСТ 7.1. - 84 "Система стандартов по информации, библио течному и издательскому делу".

Разработка теоретических основ концептуализации проблемы стратегий преодоления куль турного кризиса в общественном сознании. Механизмы негативной мобилизации в идеологиче ском тексте: конструирование образа врага, результаты анализа ряда идеологических текстов. Со временные теории трансформации российского общества: сравнительный анализ, результаты ана лиза, а также оценка теорий, рассматривающих такой аспект проблемы, как взаимодействие куль туры и модернизации. Учебно-методические пособия ("Проблемы теории и истории культуры", "Основы культурно-семантического анализа", "Психологическая феноменология культурного кри зиса") по использования разработанных теорий в политической и социокультурной практике, обоснование эффективности реализации указанных рекомендаций.

ОПРЕДЕЛЕНИЯ В настоящем отчете о НИР применяют следующие термины с соответствующими опреде лениями:

Автономия – термин, используемый Б. Хюбнером в семантико-метафизической теории эволюции социума для обозначения перехода общества в качественно новое состояния – общество открытой цели. Термин описывает характер общественных отношений, при которых человеку де легируются все права и возможности определения смысла. С одной стороны, автономия детерми нирована расширением рациональных возможностей человека, осознавшего ложность веры в ге терономные силы и стремящегося обрести свободу. С другой стороны, она способствует проявле нию кризисных тенденций в условиях становления нового типа общества (усиление скуки, распад единой картины мира, потеря смысла жизни и пр.).

Бинарная оппозиция – способ конституирования реальности, при котором различия пред стают как противоположности. Все сущее мыслится как комплекс дихотомий (черное/ белое, муж ское/ женское, нормальное/ ненормальное, светлое/ темное и т. д.). Формирование бинарных оппо зиций, как правило, основано на нормативном дуализме (один член оппозиции рассматривается как нейтральная норма, другой – как отклонение от нее). Речь идет о ценностно-иерархическом мышлении, предполагающем доминирование одного члена оппозиции и подчиненную роль и меньшую значимость другого [Ashcroft, Griffiths, Tiffin 1998]. Критика бинаризма как искажающе го и упрощающего действительность занимает важное место в концепциях постструктуралистов и феминистской философии (например, критика распространенной в классической мысли репрезен тации женского как нерационального, животного, негативного начала).

Гетерономия – термин, используемый Б. Хюбнером в семантико-метафизической теории эволюции социума для описания типа общества, который охватывает продолжительный период развития человечества: от первобытности до Нового времени. Данный тип общества характеризу ется наличием веры в наличие трансцендентной силы (потусторонне- или посюстороннеметафи зической), которая пронизывает всё бытиё человека и определяет смысл его жизни (в авторской орфографии Б. Хюбнера – СМЫСЛ). С одной стороны, гетерономия закрепощает человека, делает его открытым для различных манипуляций, формирует ложную картину мира. С другой, она при дает ему уверенность, снимает спонтанность бытия и необходимость самостоятельного поиска жизни. В качестве гетерономии могут выступать различные семантические объекты: бог, идеоло гия, раса, государство и пр.

Дискурс – сложный, упорядоченный, институционализированный комплекс знания, выска зываний и властных отношений, объединенных единой темой («научный д.» (например, «биоло гический»), «литературный д.», «политический д.» и т. д.) [Jger 2000], надиндивидуальное «един ство языковой практики и экстралингвистических факторов» [Можейко, Лепин 2003, c. 327 – 330]. Дискурс продуктивен в отношении создания новых текстов. Обладая властью определять способ действия и картину реальности в целом, дискурс способен формировать сознание субъекта.

Различение дискурсивных («то, о чем можно говорить») и недискурсивных (исключенное из дис курса) практик предполагает знакомство со стратегиями, при помощи которых дискурсивное поле расширяется либо, напротив, сужается (табуизация, намек, запрет, эвфемизмы, импликация). Кри тический анализ дискурса предполагает реконструкцию знания, лежащего в основе дискурсивных и недискурсивных практик.

Другой – комплексное, многозначное понятие, служащее для обозначения различного рода инаковости. Термин широко используется в современной западной философии и психоанализе.

Содержание концепта «Другой» зависит от конкретной ситуации и постановки проблемы [Wimmer 1988, c. 29]. Понятие Другого может наполняться различным содержанием в зависимо сти от того, какой смысл вкладывает в него тот или иной автор: «другое Я» (классическая евро пейская философия), «Ты» (диалогизм), «каждый» (М. Хайдеггер) и т. д.

Идеологема – языковой элемент, содержащий идеологическую компоненту значения [Да нилов 2005, с. 499]. Г.Ч. Гусейнов рассматривает идеологему как «знак или устойчивую совокуп ность знаков, отсылающих участников коммуникации к сфере должного – правильного мышления и безупречного поведения – и предостерегающая их от недозволенного» [Гусейнов 2003 б, с. 13].

С.Ю. Данилов полагает, что «во всяком тексте посредством лингвоидеологического анализа может быть выявлен идеологический глубинный смысл, организованный на базе системы опорных идео логем, независимо от степени осознания этой идеологии автором речевого произведения» [Дани лов 2005, с. 499 – 500]. Понятие идеологемы тесно связано с понятиями подтекста, коннотации, нормативного.

Мифологема – конкретно-образный, символический способ изображения реальности, не обходимый в тех случаях, когда она не укладывается в рамки формально-логического и абстракт ного изображения [Мень 2002].

Модернизация – относительно единый длительный исторический процесс трансформации аграрного общества в индустриальное (иногда – традиционного в современное), происходящий у разных народов в разное время (в странах Западной Европы – с рубежа XI – XII вв. до конца XIX в., в странах Востока и в России – с рубежа XVIII – XIX до настоящего момента) со своими исто рическими и культурными особенностями, но приводящий в целом к преобладанию относительно единой формы организации и функционирования общества. Данную форму характеризует инду стриальная экономика, по преимуществу рыночный принцип организации производства на основе частной собственности с его идеологическим и политико-правовым обеспечением. Характерные особенности культуры – тенденция к толерантности, обеспечивающей межкультурное взаимодей ствие, открытость к внешним воздействиям и изменениям, деидеологизация принципов и меха низмов производства культурных образцов, демифологизация и десакрализация картины мира и принципов функционирования культурных институтов, рационализация и прагматизация мотивов социального поведения. Модернизация характеризуется чрезвычайной болезненностью, кон фликтностью, что вытекает из взаимоисключающих характеристик аграрного и индустриального обществ.

Негативная мобилизация – термин, относительно недавно введенный в отечественных общественных науках и междисциплинарных исследованиях. Негативная мобилизация – «меха низм интеграции населения на основе процессов роста диффузного массового раздражения, стра ха, ненависти, сопровождаемых чувствами общности на основе появления «врага», при перспек тивах нежелательного развития событий» [Гудков 2005 б, с. 46 – 53]. Л. Гудков указывает на де структивный характер такого типа консолидации, блокирующий реальные поиски путей выхода из кризиса. Негативная мобилизация является не столько продуктом идеологического воздействия и политических манипуляций, сколько спонтанной реакцией общества на изменения.

Негативная идентичность – понятие, введенное в современный научный оборот Л. Гудко вым [Гудков 2004]. Если в психологических исследованиях под негативной идентичностью пони мают способ самоутверждения подростков посредством демонстративного нарушения установ ленных правил и норм, выбор ими негативных образцов для подражания, то сущностью негатив ной идентификации как социокультурного явления является определение содержания коллектив ного «мы» не через какие-либо положительные ценности, а через отрицание коллективного «чу жого». Негативная идентичность осуществляется посредством формирования образа врага, разде ления мира на «своих» и «чужих», когда ответственность за собственные неудачи возлагается на Другого, а сами неудачи представляются как результат происков врагов.

Образ врага – Другой, репрезентируемый как нечто, представляющее угрозу «самому су ществованию группы… с которой идентифицирует себя субъект» [Гудков 2005, с. 14]. В этом за ключается коренное отличие Врага от Другого вообще, «чужого», маргинала и т. д. Образ врага имеет место практически в любом обществе, и его актуализация обычно говорит о росте социаль ной нестабильности. Образ врага в тоталитарном обществе, как правило, является центральным компонентом миропорядка и представляет собой нечто большее, чем социальный / политический феномен.

Репрезентация – «изображение», «представление», «замещение». Человек воспринимает мир опосредованно, и события становятся доступными для его понимания только благодаря дис курсивной репрезентации. Язык и визуальные образы представляют собой системы репрезента ции, организующие и конструирующие реальность. Постепенно вербальнaя и визуальнaя репре зентация перестает рассматриваться как объективное отражение действительности, утверждается ее в определенной степени насильственный характер [Делез 1998], поскольку oна делает объекты не просто видимыми, но видимыми определенным образом. Одна из функций репрезентации за ключается в конституировании различий между Я и Другим, в том числе путем создания искажен ных, стереотипных образов [Holert 2000;

Sturken, Cartwright 2001].

Рецидивный культурный текст – семантико-семиотический объект, сконструированный отдельным человеком или социально-культурной группой людей с целью оправдания возвраще ния общества на предыдущую стадию развития. Он также может предлагать конкретные механиз мы возвращения социума в своем развитии на стадию общества закрытого смысла, которые зача стую сводятся к утверждению гетерономной силы. Рецидивный культурный текст является спосо бом обоснования и утверждения в общественном сознании архаизации в качестве культурно семантической стратегии преодоления культурного кризиса. Логика построения рецидивных тек стов отражает механизм архаизации – интеллектуальное усилие элиты и/или бессознательный от клик со стороны значительной массы общества. Тексты либо сознательно выступают проводником уходящей парадигмы смысла, либо имплицитно проводит апологетические идеи общества закры того смысла.

СОДЕРЖАНИЕ Направление 1. Культурные механизмы негативной мобилизации как с 11 по стратегии поведения в условиях кризиса Направление 2. Культурно-семантические стратегии преодоления с 121 по культурного кризиса в общественном сознании Направление 3. Психологическая феноменология культурного кризи- с 161 по са Содержание направления Введение Аннотированная справка по научным результатам НИР, полученным на I и II этапе Аналитический отчет I. Обобщение результатов 1-го и 2-го этапов исследования II. Культурологический анализ механизмов негативной мобилизации 2.1 Тенденции негативной мобилизации в посттоталитарном обществе 2.2 Я и Другой в современном российском гуманитарном дискурсе III. Социально-философский анализ механизмов негативной мобилизации 3.1 Механизмы негативной мобилизации в философских текстах 3.2 Механизмы негативной мобилизации в научных текстах 3.3 Механизмы негативной мобилизации в массовой культуре Отчет по обобщению и оценке результатов исследований Заключение Список использованных источников ВВЕДЕНИЕ Актуальность разработок текущего (третьего) этапа проекта в его социально-философской части обусловлена проблемой модернизации и трудностями протекания данного процесса в рос сийском обществе. Очевидно, что данная проблема все еще стоит перед нашим обществом, мо дернизация является насущной задачей современной России. Как было заявлено на втором этапе исследования, кризис современной российской культуры мы связываем с неспособностью обще ства воспроизводить социальные отношения на развитом индустриальном уровне, чем объясняют ся серьезные проблемы в экономике, политике, социальной сфере, в культуре, включая науку, об разование, искусство, СМИ. Современное состояние российского общества демонстрирует несо ответствие мировым тенденциям и процессам, что видно из сопоставления происходящего в Рос сии с социально-экономической, технологической и социокультурной динамикой в Индии, Китае, Бразилии, Индонезии, в странах Восточной Европы, в ряде стран Юго-Восточной Азии, не говоря уже о развитых индустриальных и постиндустриальных странах. Объяснить эти факты частными институциональными проблемами образования и науки, проблемами управления, «временными трудностями» или «болезнью роста» невозможно, и мы полагаем, что наблюдается тенденция к отторжению форм и принципов современного мира на культурном уровне. Помимо роста ксено фобии и экстремизма, нарастания политического радикализма ряда социальных групп при одно временном росте политической апатии основной массы населения имеются и такие показатели, как одно из первых мест в мире по предпринимательскому риску, по уровню коррупции, одно из последних по конкурентоспособности. Все это указывает на глубинную взаимосвязь;

есть необхо димость говорить о едином механизме контрмодернизации, который мы называем «стратегией негативной мобилизации».

Исследование текстов современной российской культуры как культуры посттоталитарного общества представляет собой актуальную задачу. Выявление элементов тоталитарного мышления, анализ стратегий конструирования образа Я и Другого в различных дискурсах (повседневность, публицистика, наука и образование) позволяют делать выводы о специфике протекания культур ного кризиса, его глубинных причинах. Текст, рассматриваясь в качестве транслятора идеологем / мифологем прошлого, может выступать индикатором распространения в обществе определенных негативных тенденций (в частности, тенденций негативной мобилизации).

Степень изученности и современное состояние проблемы. Научное исследование данного механизма тесно связано с задачами изучения модернизации в целом и конкретных особенностей протекания данного процесса в России и других странах, с поиском закономерностей развития российского общества в рамках циклических моделей, изучением культурных процессов в совре менной России, в частности, феноменов негативной мобилизации и негативной идентичности, средствами социологии культуры, философским осмыслением роли и функций культуры в про цессе модернизации и оценкой современного состояния российской культуры.

Концепция модернизации, равно как и классическая теория модернизации, сложившаяся в середине XX в. [Aron 1968;

Lerner 1963;

Rostow 1960], с самого начала обнаруживает в себе не сколько направлений: экономическое (Р. Арон, Д. Лернер, У. Ростоу), технологическое (Д. Белл, Э. Гидденс, Дж. Гэлбрейт, П. Дракер и др.), социологическое (Т. Парсонс), исследования конкрет ных стран, вступивших в период модернизации (С. Блэк, Д. Джермани, М. Леви, Б. Хиггинс и др.), изучение общественных реакций на процесс модернизации (М. Леви и Ш. Эйзенштадт), изучение проблемы политических и социально-экономических институтов и социального субъекта в про цессе модернизации (С. Блэк, Д. Эптер, Г. Мюрдаль), проблема геокультуры и геополитики (С.

Хантингтон) и др. (С. Липсет, Д. Ростоу, Г. Терборн, Р. Уорд), культурологическое направление, активизировавшееся на Западе в конце 60-х гг. (Р. Бендикс, М. Леви, И. Сакс, Ш. Эйзенштадт и др.), различные «этноцентрические» модели модернизации, а также национальные альтернативы концепции, относящиеся к «неклассическим» теориям (А. Абдель-Малек, П. Арор, Э. Айял, А.

Басс, Р. Белл, Т. Линг, С. Мунши, Л. Пай, М. Сингер, Й. Сингх и др.), включая наиболее видных теоретиков 1980-х – 1990-х гг. и современности (К. Мюллер, Э. Тириакян, П. Штомпка, Р. Ингле гарт, А. Турен, В. Цапф), а также всё направление транзитологии, в центре внимания которой находятся трансформационные процессы на посткоммунистическом пространстве.

Со стороны «некультурологических» направлений это критика концепции модернизации в теориях «отсталости» и «зависимого развития» (А. Агилар, С. Амин, П. Вускович, Ф.Э. Кардозу, А.А. Монтеверде, А. Пинто, К. Самфан, Т. дос Сантос, Р. Ставенхаген, Э. Фалетто, Ф. Фанон, А.Г.

Франк, С. Фуртадо). Особо следует отметить «мир-системную» методологию И. Валлерстайна.

В рамках изучения модернизации в пореформенной России отметим направления общетео ретической разработки проблемы с критикой концепции [Зарубина 1997;

Козловский, Уткин, Фе дотова 1995;

Кравченко 2002;

Красильщиков, Зиборов, Рябов 1993;

Манченко 2000;

Модерниза ция: зарубежный опыт и Россия 1994;

Модернизация России на рубеже веков 2001;

Наумова 1999;

Опыт российских модернизаций… 2000;

Российская модернизация… 1993;

Старостин 1995;

Фе дотова 2000а;

Федотова 2000б;

Ядов 1996], проблемы трансформации культуры в процессе модер низации [Аванесова 2000;

Гавров 2002;

Гаман 1995;

Ганс 2001;

Ерасов 1995;

Зарубина 1997;

Иль ин, Панарин, Ахиезер 1996;

Кобелев 2002;

Магарил 2004;

Модернизация и национальная культура 1995;

Модернизация в России и конфликт ценностей, 1995;

Перепелкин 1993;

Побережников 2000;

Станкевич 2001;

Шаповалов 1994;

Шевченко 1995], теоретического обоснования идеи «особого пути» [Бородай 1990;

Бородай 1991;

Русский путь… 1993], проблемы экономической и социально экономической трансформации в процессе модернизации [Голик 2004;

Модернизация российской экономики 2002;

Рязанов 2001;

Старостин 1995;

Хвостов 2002;

Ясин 2002, 2005], проблемы соци альной трансформации в процессе модернизации [Гордон, Клопов 2000, 2001;

Дискин 1997;

За славская 2004;

Плискевич 2003;

Потемкин 2000;

Реформирование России… 2001;

Шерковин 1991], проблемы политической трансформации общества [Буров 1995, 2002;

Василенко 2003;

Де ментьев 2005;

Красильщиков 1993;

Осипова 1995, 2002;

Панарин 1995;

Потапенко 1999;

Хорос 1991, 1996;

Этатистские модели модернизации 2002], исследования процесса модернизации рос сийского общества в контексте проблемы «постиндустриализма» и «постмодернизации» [Инозем цев 1998, 1999, 2003;

Красильщиков 1993], проблемы глобализации и геополитики [Модернизация и глобализация… 2002;

Сильверстов 2000], исторические, историко-экономические и востоковед ные исследования, не относящиеся прямо к проблемам развития России, но позволяющие прове сти широкие аналогии в рамках социально-философского и макросоциологического исследования [Васильев 2003а, 2003б;

Вишневский А.Г. 1998, 2004, 2010;

Зарин 1991;

Травин, Маргания 2004], а также ряд современных коллективных работ по истории и востоковедению, так или иначе исполь зующих концепцию модернизации для интерпретации мирового исторического процесса, в част ности, шеститомное издание Института востоковедения РАН «История Востока» [История Восто ка 1999 – 2008].

Явления негативной мобилизация и негативной идентичности изучаются в социологиче ских исследованиях современной российской культуры [Гудков 2004, 2005б;

Дубин 2004, 2005, 2008;

Gudkov 2007].

Анализ и оценка качества населения и культуры в пореформенной России представлены в трудах экономистов и социологов [Абалкин 1992, 1993;

Дискин 1997;

Яковлев 2003], большое зна чение имеют работы по философии культуры [Пелипенко 2010;

Яковенко 2010;

Афанасьев 2010;

Тульчинский 2010].

В числе трудов и направлений, посвященных проблеме современной России за пределами концепции модернизации, либо косвенно использующих ее идеи и положения в своих исследова ниях циклического развития, необходимо назвать интегративные циклические модели историче ской динамики России [Пантин, Лапкин 1998;

Пивоваров, Фурсов 2001;

Розов 2006;

Янов 2003], модели внутриполитической, экосоциальной и демографической динамики [Каменский 1999б;

Кульпин 2008;

Миронов 2000а, 2000б;

Нефедов 2003, 2005;

Турчин 2007], модели геополитиче ской динамики [Вишневский Р.В. 1997;

Тилли 2009;

Модельски 2005;

Цымбурский 1996, 2000], геоэкономической динамики [Стиглиц 2003а, 2003б, 2004;

Лал 2007;

Кагарлицкий 2009;

Хорос 1991;

Дерлугьян 2004;

Гайдар 1997], модели геокультурной и цивилизационной динамики [Ахие зер 1991, 1997, 1998;

Ерасов 1994, 1997;

Пастухов 1992], теорию слияния власти и собственности как следствие перманентной продовольственной проблемы [Пайпс 1993], теорию раздаточной экономики [Бессонова 1997, 2008], теорию «эксполярной экономики» [Шанин 1990].

При всем обилии литературы не обнаруживается комплексного философско культурологического исследования, которое соединило бы в себе данные междисциплинарных ис следований российской истории и модернизации, философии и социологии культуры.

Специфике тоталитарной культуры и ее языка посвящено большое количество работ отече ственных и зарубежных ученых, среди которых В. Клемперер [Клемперер 1998], Д. Вайс [Вайс 2007], Х.-Й. Маац [Maaz 1991], У. Маас [Maas 1984], Б. Перксен [Prksen 2000], К. Кларк [Кларк 2002] и др. Язык идеологии, становление и эволюция дискурса соцреализма являются предметом работ М. Вайскопфа [Вайскопф 2000, 2001], Н.А. Купиной [Купина 1995, 2009], Г.Ч. Гусейнова [Гусейнов 1998, 2003, 2008], Х. Гюнтера [Гюнтер 2000], Е.А. Добренко [Добренко 1997, 1999, 2007], М.К. Мамардашвили [Мамардашвили 1991], А. Прохорова [Прохоров 2008], М.О. Чудако вой [Чудакова 2001, 2007] и т. д. Тексты указанных выше авторов представляют значительную ме тодологическую ценность при анализе использования средств языка в идеологизированных текстах с целью дискредитации Другого и репрезентации его как враждебного начала.

При исследовании способов конструирования образа Я и Другого нельзя не опираться на ставшие классическими работы З. Йегера [Jger 1993, 2000] и Ю. Линка [Link 1978], а также на другие труды в области дискурс-анализа [Lubich 2004, Jobst 2003]. Кроме того, для понимания то го, как формируются те или иные дискурсивные конструкты, важны положения теорий, в центре внимания которых находятся вопросы репрезентации – постструктурализм, постколониальные исследования [Бурдье 1994, 2001;

Фуко 1996, Фуко 2005;

Said 1981, Spivak 1996, 2000 и др.].

Такие авторы, как Л.Б. Гудков [Гудков 2004, 2005], Б. Дубин [Дубин 2002, 2004;

Gudkov 2007], Г. Зверева [Зверева 2002], О.А. Кармадонов [Кармадонов 2008], Е. Мачкув [Мачкув 2000], Н. Митрохин [Митрохин 2003], рассматривают различные аспекты посттоталитарной культуры.

Особое внимание уделяется феномену негативной мобилизации и особенностям формирования образа Другого как Врага в постсоветской России, а также проблеме гражданского общества в со временной России. Вопросы языковой рефлексии постсоветского периода, восприятие тоталитар ных конструктов в современном массовом сознании рассматриваются также И.Т. Вепревой [Веп рева 2005], Г.Ч. Гусейновым [Гусейнов 2003, 2008], Е.А. Земской [Земская 1996]. Предметом ак тивной научной дискуссии становится сегодня репрезентация Другого как Врага в учебной лите ратуре и научном дискурсе, прежде всего в социальных и гуманитарных науках;

объектом критики выступает этноцентристский, оценочный подход к созданию учебных / научных текстов, подмена патриотизма национализмом, попытки оправдания тоталитаризма [Берелович 2002;

Воронков 2009;

Малахов 2002;

Ушаков 2002;

Шнирельман 2008].

Объект: феномен негативной мобилизации;

образ Я и Другого в текстах современной рос сийской культуры (гуманитарный, научно-педагогический, публицистический дискурс).

Предмет: негативная мобилизация как контрмодернизационная стратегия, культурные ме ханизмы негативной мобилизации;

механизмы негативной мобилизации, выявляемые в текстах.

Цель – социально-философское и культурологическое исследование феномена негативной мобилизации как стратегии поведения общества в условиях кризиса;

анализ специфики функцио нирования в культурном тексте механизмов негативной мобилизации, предположительно, являю щихся трансляторами остаточных конструктов тоталитарного мышления;

выявление функции негативной мобилизации в общей стратегии преодоления культурного кризиса.

Задачи (социально-философская часть):

– обобщение результатов 1-го и 2-го этапов исследования, выявление культурных механиз мов негативной мобилизации;

– определение функции негативной мобилизации как механизма контрмодернизации по средством анализа философских и научных текстов, текстов массовой культуры;

– раскрытие роли негативной мобилизации в современном российском обществе, социаль но-философская интерпретация феномена негативной мобилизации.

Задачи (культурологическая часть):

раскрытие специфики конструирования образа Я и Другого в современных текстах, определение роли в этом процессе конструктов тоталитарного мышления;

выявление механизмов негативной мобилизации в текстах современной российской культуры (прежде всего на примере научных и учебных текстов);

выявление антимодернизационных компонентов в анализируемых текстах.

Новизна состоит в комплексном философско-культурологическом исследовании феномена негативной мобилизации, понимаемого как контрмодернизационная стратегия общества. В центре нашего внимания находятся тенденции конституирования Я и Другого в современном научном и учебном тексте, а также проблема присутствия антимодернизационных компонентов тоталитарно го и посттоталитарного мышления в гуманитарном дискурсе. Эти вопросы затрагиваются сегодня немногими отечественными авторами, что также позволяет говорить о новизне проведенного ис следования.

АННОТИРОВАННАЯ СПРАВКА по научным результатам НИР, полученным на I и II этапе 1. Наименование НИР: Кризис современной российской культуры: стратегии его преодо ления в общественном сознании.

2. Характер НИР: фундаментальное научное исследование.

3. Руководитель НИР: Сергеев Д.В., кандидат культурологии, доцент.

4. Наименование структурного подразделения вуза, в котором проводится НИР: ка федра теории и истории культуры Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета им. Н.Г. Чернышевского.

5. Телефон и адрес электронной почты руководителя НИР: 8(3022)32-20-11, dvser geev@inbox.ru 6. Сроки проведения НИР: 27.08.2009 – 02.08.2011.

7. Наименование промежуточного этапа НИР: нет 8. Коды темы по ГРНТИ: 13.11.25 Культура и различные сферы общественной практики.

9. Ожидаемые результаты в соответствии с заявленным планом работы.

Исследование ставило целью выполнение следующих задач:

1-й этап Аналитический обзор проблемы негативной мобилизации;

определение основных понятий исследования, обоснование подходов и методологии, формулировка гипотезы исследования, под бор материалов исследования для второго этапа, анализ, теоретическое обобщение и классифика ция основных принципов репрезентации Другого как врага, выявленных в современных исследо ваниях.

2-й этап Теоретический, методологический и социофилософский анализ современных теорий трансформации российского общества с учетом анализа и оценки текущих мировых и российских явлений и тенденций;

анализ и синтез наиболее перспективных подходов к изучению современной России;

выявление механизмов негативной мобилизации в идеологическом тексте;

выявление ан тимодернизационных компонентов тоталитарного мышления на основе анализа идеологизирован ного текста (на примере текстов художественной литературы);

раскрытие специфики конструиро вания в идеологизированном тексте Я и Другого;

анкетирование студентов вуза с целью выявле ния элементов негативной идентификации.

10. Проведенные исследования и основные полученные научные и (или) научно технические результаты (краткое описание объемов проведенных исследований и полученных результатов): Определены теоретико-методологические основы исследования негативной мобили зации, произведен анализ и синтез наиболее перспективных моделей и подходов к изучению со временной России, описан механизм контрмодернизации современного российского общества, выявлены объективные и субъективные факторы контрмодернизационного процесса. Выявлены культурные механизмы негативной мобилизации, описаны закономерности их функционирования.

Проведен сравнительно-сопоставительный анализ содержания стратегии негативной мобилизации и контрмодернизационных тенденций, доказана контрмодернизационная сущность стратегии негативной мобилизации (на основе анализа текстов современной российской культуры). Раскры та специфика конструирования образа Я и Другого в современных текстах, определена роль в этом процессе конструктов тоталитарного мышления. В ходе исследования проанализирован ряд науч ных и учебных текстов, а также текстов массовой культуры;

применялись такие методы исследо вания, как философский анализ, сравнительно-исторический анализ, дискурс-анализ, интерпрета ция текста, сравнительно-сопоставительный анализ.

11. Основная полученная научная и (или) научно-техническая продукция: методоло гия исследования способов конструирования образа Я и Другого в тексте;

методологические осно вы дальнейшего исследования кризисных процессов в современной российской культуре;

методо логия исследования контрмодернизационных процессов;

определение контрмодернизационного механизма, закономерности его функционирования.

12. Наличие аналогов для сопоставления полученных результатов (продукции):

Новизна по сравнению с подобными исследованиями состоит в комплексном философско культурологическом изучении феномена негативной мобилизации, понимаемого как контрмодер низационная стратегия общества. В центре нашего внимания находятся тенденции конституиро вания Я и Другого в современном научном и учебном тексте, а также проблема присутствия анти модернизационных компонентов тоталитарного и посттоталитарного мышления в гуманитарном дискурсе. Эти вопросы затрагиваются сегодня немногими отечественными авторами, что также позволяет говорить о новизне проведенного исследования.

13. Преимущества полученных результатов (продукции) по сравнению с результата ми аналогичных отечественных или зарубежных НИР (для продолжающихся НИР может не заполняться):

а) по новизне (результаты являются новыми, отдельные результаты не новы, значитель ная часть результатов не нова);

б) по широте применения (в рамках организации или предприятия, в масштабах отрасли, на межотраслевом уровне, на региональном уровне, на межгосударственном уровне — проданы лицензии);

в) в области получения новых знаний (для фундаментального научного исследования):

Полученные результаты исследования в философской части позволяют наращивать объем информации об изучаемом предмете в различных проблемных областях социально-гуманитарного знания. Данные результаты и методология могут быть использованы в теоретических исследова ниях, направленных на обнаружение фундаментальных закономерностей развития общества.

Представляется достаточно высокой методологическая ценность результатов для изучения про блемы межкультурного и межгруппового взаимодействия, специфики формирования положитель ных и отрицательных авто- и гетеростереотипов. Сделанные наработки в области анализа текста (прежде всего идеологического) и дискурса (сфера гуманитарных наук) могут иметь значение для понимания особенностей других дискурсивных областей, а также для выявления общих законо мерностей развития российского социокультурного дискурса.

в области применения новых знаний (для прикладного научного исследования):

Результаты исследования могут найти применение в разных областях прикладных исследо ваний – в области экономики и экономической политики, внутренней политики, культурной поли тики, геополитики, национальной, социальной и молодежной политики.

14. 15. Предполагаемое использование результатов и продукции: использование в учебном процессе на базе Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета;

использование в качестве научно-методологической основы при проведении дальнейших исследо ваний по проблеме.

16. Использование результатов в образовательном процессе: использование в препода вании существующих дисциплин (учебные курсы «Проблемы модернизации незападных стран», «Проблема Другого в современной культуре», «Основные тенденции и проблемы развития теории и истории культуры», «Культурология»), продукция для обеспечения учебного процесса (учебно методическое пособие Д.В. Трубицына «Проблемы теории и истории культуры»).

17. Форма представления результатов НИР: научно-технический отчет, монография, статьи в российских изданиях, учебно-методическое пособие.

18. Библиографический список публикаций, отражающих результаты работы ФИО авто- Жанр Выходные дан- Объем № Название работы Соавторы ра работы ные в п.л.

Дорогавцева Тенденции репре- Статья. Вопросы куль- 0, 6 п.л.

И.С. зентации Другого в турологии. – современной рос- 2010. – № 11. – сийской культуре: С. 55 – 60.

образ врага.

Дорогавцева Кризис обще- Статья. Гуманитарный 0,53 п.л.

И.С. ственного созна- вектор. – 2010. – ния в посттотали- № 4 (24). – С.

тарной культуре. 122 – 127.

Трубицын Онтологический Статья. Философские 0,9 п.л.

Д.В. статус культуры и науки. 2010. № ее роль в процессе 11. – С. 36 – модернизации Трубицын Марксизм как ран- Статья. Гуманитарный 1 п.л.

Д.В. ний аналог кон- вектор. 2010. № цепции модерни- 1(21). – С. 152 – зации (философ- 162.

ский анализ про блемы модерниза ции незападных стран).

Трубицын «Мегатенденции Статья. ПОЛИС. – 2010. 1 п.л.

Д.В. мирового разви- – № 6. – С. 76 – тия» или «модер- 89.

низация»: методо логическая дилем ма.

Трубицын «Модернизация» и Статья. Социс. – 2010. – 1,1 п.л.

Д.В. «негативная моби- № 5. – С. 3 – 12.

лизация»: кон структы и сущ ность.

Трубицын Проблемы теории Учебно- Чита: Забайкал. 5, 5 п.л.

Д.В. и истории культу- методи- гос. гум.-пед. ун ры: учебно- ческое т., 2010. – 109 с.

методическое по- посо собие для учащих- бие.

ся магистратуры.

Трубицын Кризис культуры и Коллек- Новосибирск: 11 п.л.

Д.В., Доро- модернизация: тивная Наука, 2011. – гавцева И.С., тенденции разви- моно- 178 с.

Сергеев Д.В. тия общественного графия?

сознания совре менной России 19. Количество сотрудников из числа профессорско-преподавательского состава, прини мавших участие в выполнении НИР и указанных в научно-технических отчетах в качестве испол нителей: 4 чел., в т.ч. докторов наук – 0 чел., кандидатов наук – 4.

20. Количество аспирантов, принимавших участие в выполнении НИР, 1 чел., в т.ч. с оплатой за счет выделенных на данную НИР средств 1 чел.

21. Количество студентов, принимавших участие в выполнении НИР, 2 чел., в т.ч. с опла той за счет выделенных на данную НИР средств 2 чел.

22. Количество внештатных сотрудников, принимавших участие в выполнении НИР – чел.

23. Предполагаемое развитие исследований:

Полученные результаты и разработанная в ходе проекта методология открывают перспек тивы дальнейших исследований российского общества и культуры в области социальной филосо фии и культурологии. Конкретное направление развития исследования – проблема модернизации в области взаимопроникновения социальной философии, теоретической истории и исторической макросоциологии, проблемы методологии и эпистемологии сформулированных философских по ложений.

Результаты анализа текстов современной российской культуры могут лечь в основу даль нейшего, более глубокого исследования социокультурных процессов. Представляется достаточно высокой методологическая ценность результатов для изучения проблемы межкультурного и меж группового взаимодействия, специфики формирования положительных и отрицательных авто- и гетеростереотипов. Компоненты бинарной схемы «Я – Другой», обнаруженные в культурных текстах, требуют более детального анализа, который дал бы возможность точнее определить место и функции данных конструктов в сознании посттоталитарного субъекта.

24. Ключевые слова: посттоталитарная культура, кризис культуры, модернизация, нега тивная мобилизация.

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ О ПРОВЕДЕНИИ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВА НИЙ I Обобщение результатов 1-го и 2-го этапов исследования Теоретико-методологический анализ явления негативной мобилизации (этап 1) позволил определить следующие основания исследования феномена негативной мобилизации как стратегии поведения в условиях кризиса:

– классическая теория модернизации, понимание модернизации как относительно единого исторического пути трансформации аграрного общества в индустриальное, теория стадиального развития хозяйства, понимание модернизации как интенсификации отношений природы и обще ства [Aron 1968, Lerner 1963, Rostow 1960];

– тезис о комплексном характере модернизации [Парсонс 1997;

Huntington 1976];

– исследования социально-экономической трансформации добуржуазных обществ в марк систской историографии, понятие «азиатский способ производства», исследования проблем разви тия капитализма;

– результаты социологических исследований явлений негативной мобилизации и негатив ной идентичности [Гудков 2004, 2005а, 2008;

Дубин 2004, 2005, 2008;

Gudkov 2007].

Применение данных теоретических конструктов к изучению явления требует:

– изучения современных тенденций развития российского общества не в статике, а в исто рической динамике, полагая за основу такой динамики представление о модернизации как относи тельно едином историческом процессе трансформации аграрного общества в индустриальное [Трубицын 2010в];

– учета основных характеристик модернизации, сформулированных в рамках ее классиче ского понимания, среди которых: революционность, комплексность, системность, глобальность, длительность, стадиальность, гомогенность, необратимость, прогрессивность [Huntington 1976], а также последовательное и необратимое усиление дифференцированности социокультурной систе мы общества [Парсонс 1997];

– обоснования тезиса о незавершенности модернизации в России, что объясняет ряд про блем современного российского общества, индикатором чего являются данные экономического развития [Трубицын 2010в];

– понимания негативной мобилизации как реакции на кризис, порожденный фундаменталь ным несоответствием основных параметров современной российской культуры объективным за дачам модернизации, а также трактовка негативной мобилизации как выраженной контрмодерни зационной стратегии общества.

Обнаружение явления негативной мобилизации в социальных процессах (экономика, поли тика, динамика социальных отношений) и в соответствующих культурных текстах сделало необ ходимым дальнейший социофилософский анализ проблемы развития российского общества, а также культурологическое исследование феномена негативной мобилизации. Результатами перво го – социально-философского – исследования стали следующие положения [Трубицын 2010б].

Если предположить, что кризис культуры обнаруживается в фундаментальной неспособно сти репродуцировать отношения на уровне развитого индустриального общества (можно обозна чить как «неготовность к взаимодействию»), то самым естественным образом он порождает от ветную реакцию – отторжение этой новой формы общественных отношений. Историческим пере ходом к данной форме общественных отношений является модернизация, следовательно, в обще стве обнаруживается четкая тенденция, которая может быть обозначена как «контрмодернизаци онная». Ее признаки выявляются из противопоставления свойств индустриального и доиндустри ального обществ, а также обществ незавершенной модернизации, к которым относится современ ная Россия по ряду параметров и выражаются в следующих тенденциях:

– тенденция к самоизоляции страны, попытка осуществления имперской внешнеполитиче ской доктрины;

– рост власти и влияния военных и силовых структур при одновременном снижении авто ритета науки, искусства, частного предпринимательства;

– эскалация политического и культурного насилия, рост национальной и расовой нетерпи мости, явная тенденция к преобладанию силового способа решения проблем в обществе, в том числе и на политическом уровне: во внешней и внутренней политике;

– отрицание или ограничение демократической формы управления и федерализма;

воз рождение принципов «коллективизма» и ограничение свободы личности;

– снижение социальной, экономической и политической активности населения;

– ухудшение общего экономического положения в плане ориентации национальной эко номики на экспорт сырья и ресурсов, снижения в ней доли промышленного производства и НИОКР;

– отрицание или ограничение рыночных механизмов в экономике, тенденция к восстанов лению принципов и механизмов командно-административной государственно-дистрибутивной экономики.

Данные тенденции общественной жизни в той или иной мере находят отражение в культу ре:

– дискредитация рынка, рост эгалитаристских настроений и выступлений, призывы к пе рераспределению, критика «западного пути» развития экономики, увеличение числа попыток обоснования «особого пути» развития российской экономики с апелляцией к самобытной культу ре, «высокой духовности» и проч.;

– рост иждивенческих настроений, жалоб, объяснение экономических трудностей объек тивными условиями (климат, география, плохое правительство, высокие налоги, происки врагов как внутренних, так и внешних, «выкачка мозгов» и проч.);

– коллективный цинизм, отрицание универсальных (общечеловеческих) ценностей, пред ставление всего окружающего мира как «обители зла», безнравственности, беспринципно, тенден ция к формированию ситуации «осажденного лагеря»;

– дискредитация Запада, формирование в его лице образа Врага и рост его значения в об щественной динамике;

рост «патриотических настроений» во всех сферах, рост числа «патриоти ческих текстов» и «патриотических» мотиваций неэкономического поведения;

– актуализация темы Великой Отечественной войны, ее использование как позитивного исторического примера негативной мобилизации, фальсификация или однобокая трактовка исто рии, ее сакрализация, попытки пресечение научной дискуссии по ряду исторических проблем ад министративными методами;

– нарастание военной и силовой тематики в искусстве, литературе, кинематографе, явная дискредитация духовных ценностей и их замена «национально-патриотическими»;

подмена эсте тических задач искусства идеологическими;

– в науке: подмена научного содержания текстов идеологическим, попытки «научного»

обоснования «особого пути», при которых наука утрачивает ценность и значение самостоятельной области познания действительности;

– дискредитация демократии, института правового государства и его атрибутов (конститу ционализм, федерализм, адвокатура, суд присяжных и т.п.), поиск идейных обоснований автори таризма (идея «русского царя», оправдание опричнины и сталинизма и проч.).

Следующий этап исследования потребовал анализа проблемы модернизации с учетом но вейших тенденций развития российского общества и мировой динамики и выхода в анализе лите ратуры за пределы собственно концепции модернизации. В целях дальнейшей разработки пробле мы негативной мобилизации оказался необходим теоретический и социально-философский анализ современных теорий трансформации российского общества, их оценка с учетом текущих явлений и тенденций в современном российском обществе, анализ и синтез наиболее перспективных под ходов к изучению современной России, а также разработка теоретических основ проблемы транс формации, состояния и среднесрочных перспектив развития российского общества через призму проблемы модернизации и/или циклов российской истории.

В числе наиболее перспективных направлений, посвященных проблеме современной Рос сии за пределами концепции модернизации либо косвенно использующих ее идеи и положения в своих исследованиях, были взяты: модель исторической динамики России Н.С. Розова, циклы рос сийской модернизации по В.И. Пантину, В.В. Лапкину, модель исторической динамики России А.Л. Янова, «Русская Система» Ю.С. Пивоварова, А.И. Фурсова, модели внутриполитической, экосоциальной и демографической динамики А. Вишневского, Дж. Голдстоуна, А. Каменского, Э.

Кульпина, Б. Миронова, С. Нефедова, П. Турчина, модели геополитической динамики Р. Вишнев ского, Ч. Тилли, Дж. Модельски, В. Цымбурского, модели геоэкономической динамики Дж. Стиг лица, Д. Лала, Б. Кагарлицкого, Г. Дерлугьяна, модели культурной, геокультурной и цивилизаци онной динамики А. Ахиезера, В. Пастухова, Б. Дубина, Л. Гудкова, теория слияния власти и соб ственности Р. Пайпса, теория раздаточной экономики О. Бессоновой, теория «эксполярной эконо мики» Т. Шанина.

Для всех рассмотренных подходов и моделей оказались характерны как достоинства, так и недостатки.

Среди явных достоинств – положений и принципов, без которых невозможно адекватное понимание происходящего сегодня в России, – следует подчеркнуть:

– научность, тщательную методологическую проработку собственно научной части про блемы с использованием методов теоретической истории и макросоциологии [Розов 2006];

– выявление и описание циклов российской политической истории в их зависимости от внутриполитических и геополитических обстоятельств [Вишневский Р. 1997;

Пантин 2004;

Пан тин, Лапкин 1998;

Пивоваров, Фурсов, 2001;

Розов 2006;

Янов 2003, 2007а];

– использование идеи модернизации как перехода к социальной системе с более высокими адаптивными способностями, тезис об экстенсивном характере доиндустриальных обществ и зна чимости социально-экологических кризисов, понятия «социально-экологический кризис», «социо естественная история», «адаптационный» и «эволюционный типы развития цивилизаций» [Бон даренко 1997;

Кульпин 1992, 2008;

Кульпин, Пантин 1993;


Пантин, Лапкин 1998];

– опору на эмпирическую историю, строгое следование историческим фактам, широкие ис торические сопоставления, привлечение новых фактов отечественной истории, анализ понятий «абсолютизм» и «деспотия», анализ историографии проблемы, критический подход к отечествен ной истории и современности [Янов 2001, 2007б, 2008, 2009];

– выведение зависимости темпов и характера развития российского общества из категории «пространство», определение главного различия между Западом и Россией при помощи простран ственных характеристик, типологизацию западной социальной системы как развивающейся ин тенсивно (в соответствии с принципом рынка и прибыли), российской – как развивающейся экс тенсивно (принцип – подчинение политической власти), выявление циклов российской истории в связи с кризисами экстенсивного развития, тезис о несовместимости избытка ресурсов и террито рий и модернизации [Пивоваров 1998, 2007;

Пивоваров, Фурсов, 2001];

– анализ и сопоставление в динамике переменных «население» и «территория», использо вание методов клиодинамики для выявления закономерностей российской истории и современно сти [Вишневский А. 1998, 2004;

Каменский 1999а, 1999б;

Миронов 1990, 2000а, 2000б, 2008а, 2008б;

Нефедов 2003, 2005, 2008а, 2008б;

Турчин 2007].

Кроме того, для дальнейшего изучения проблемы модернизации России и для выявления ее контрмодернизационного механизма оказалось необходимым использовать следующие идеи:

– идея «социокультурного раскола» и «экстенсивной доминанты» развития российского со циума [Ахиезер 1997, 1998], тезис о наличии в российской истории двух политических традиций – «патерналистской» и «договорной» [Янов 2001], понятия «габитус» и «установка», отражающие наличие и функции устойчивых структур общественного сознания [Бурдье 2001;

Розов 2006;

Узнадзе 1966], понятия «тоталитарное мышление» и «тоталитарные структуры сознания», «нега тивная идентичность» и «негативная мобилизация» [Гудков 2004, 2005а, 2005б];

– понятия «долговременные стратегии», «экстенсивные и интенсивные динамические стра тегии», метафоры «колея», «перевал», отражающие долговременные социальные стратегии и про блемы их изменения [Аузан 2005;

Розов 2006;

Goudsblom, Jones, Mennell 1996;

Snooks 1998];

– типологизация российской экономики как «раздаточной», основанной на «патримониаль ной» собственности, тезис о необходимости радикальной социально-экономической трансформа ции в процессе модернизации [Бессонова 1998, 2007, 2010;

Пайпс 1993];

– трактовка природно-климатического и географического факторов социально исторической динамики как «механизма обратного действия» – побуждения и темпы интенсифи кации тем выше, чем хуже природные условия и меньше природных ресурсов (до определенных пределов) находится в распоряжении того или иного социума [Блок 1986;

Зомбарт 1924;

Маркс 1955б;

Мизес 1993];

– тезис об аграрном перенаселении, о нарастании ситуации «сжатия» центральных районов России накануне революции [Нефедов 2005, 2008б], понятие «стесненность», исследования данно го феномена как фактора исторической динамики [Carneiro 1970а, 1970б, 1987, 1988, 2000].

Представляется очевидным, что использование всех указанных позитивных компонентов моделей и подходов, обобщение закономерностей действия выявленных факторов должно проис ходить на основе:

– использования ранее выявленных принципов, отраженных в классической концепции мо дернизации: линейная направленность, относительная универсальность, конфликтность, револю ционность, прогрессивность, необратимость, комплексность и всеобщность протекающих в ходе модернизации процессов [Aron 1968;

Huntington 1976;

Lerner 1963, 1978;

Rostow 1960]. Эти прин ципы принимаются нами в качестве теоретических основ концептуализации проблемы трансфор мации и состояния современного российского общества и среднесрочных перспектив его разви тия. Такое понимание, а, следовательно, решение проблемы модернизации немыслимо без миро воззренческих и философских оснований концепции модернизации – эволюционизма, веры в воз можность прогресса на основе разума и свободы, понимания труда как универсальной ценности, трактовки экономического фактора как системообразующего на поворотных моментах историче ского развития;

– учета фундаментальных отличий аграрного и индустриального обществ, тезиса о невоз можности трансформации из одного состояния в другое без глубоких потрясений и социальных катастроф [Инглегарт 1999а, 1999б;

Цапф 1998;

Aron 1968;

Lerner 1963, 1978;

Rostow 1960;

Hun tington 1976];

– учета многочисленных и глубоких исследований социально-экономической истории стран и народов, проведенных в рамках советской исторической науки на основе марксизма, по нимания социально-экономической трансформации как ключевой в процессе модернизации, ис пользования понятий «капитализм», «восточный феодализм», «азиатский способ производства», «восточная деспотия», «индустриальная деспотия» и др., являющихся результатом обобщения ми рового исторического процесса в его социально-экономической составляющей [История Востока 1999–2008;

Маркс 1955а, 1955б;

Wittfogel 1957];

– классической трактовки культуры и ее онтологического статуса [Маркс, Энгельс 1955;

Дильтей 2000;

Зиммель 1996] при понимании того, что культурная динамика на ее поворотных ис торических моментах определяется социальной [Коллинз 2002;

Флиер 2009], не предшествует, а следует ей [Маркс, Энгельс 1955;

Инглегарт 1999а, Инглегарт 1999б;

Кастельс 2000].

Трактовка контрмодернизационного механизма вытекает из понимания модернизации как интенсификации экономики и общественных отношений, необходимость которой приходит толь ко по наступлении кризиса старого – экстенсивного – способа производства, причина которого но сит социально-экологический характер. Предполагается, что в данном случае необходимо диффе ренцировать факторы модернизации/контрмодернизации, выявляя в ее механизме объективную и субъективную стороны.

Объективный механизм может быть описан при помощи таких теоретических конструктов, как «стесненность, «сжатие», «социально-экологический кризис». Они указывают на то, что ре сурсы и территории являются не косвенным, не сопутствующим, а прямым фактором модерниза ции. Важнейшим ее аспектом является интенсификация общественных отношений, включая тех нологическую (индустриализация), социально-экономическую (становление капиталистических отношений), социальную (утверждение индивидуалистического общества), культурную (децен трализация, деидеологизация и разгосударствление сферы производства образцов), политическую (демократизация, либерализация), административную (децентрализация исполнительной власти, федерализм) стороны.

Объективный механизм модернизации/контрмодернизации действует независимо от обще ства и его устремлений, выраженных в государственной политике. Дефицит природных ресурсов и территорий по отношению к потребностям общества есть необходимая, но не достаточная причи на модернизации. Он отвечает за необходимость ее наступления, но ни в коей мере не удачного завершения. Даже при наличии этой объективной предпосылки все будет зависеть от действия субъективного механизма – поведения общества, состояния его культуры, геополитического по ложения и прочих обстоятельств и факторов. Действие данного – субъективного – механизма контрмодернизации можно описать при помощи таких понятий, как «интенсивная и экстенсивная доминанты развития», «интенсивная и экстенсивная динамические стратегии», «адаптационный и эволюционный типы развития цивилизаций», «долговременные стратегии», «габитус», «установ ка», «негативная мобилизация», «негативная идентичность», а также таких метафор, как «колея», «перевал». Предельно формализуя имеющиеся данные, есть основания определить данный меха низм как социокультурную субсистему общества, находящуюся внутри всей общественной си стемы, представленную определенными социальными акторами (классами, стратами, группами, конкретными лицами), идеологиями и культурными образцами, тяготеющую к прежним принци пам, механизмам и структурам организации общества, и возвращающую их к жизни при опреде ленных условиях.

Соотношение и действие этих обстоятельств и факторов в разных вариациях представлены в вышеуказанных моделях. Но чего в них нет, так это понимания того, что действие субъективно го механизма не может подменить собой объективного: если нет дефицита природных ресурсов и территорий, выраженного в кризисе старого – экстенсивного – способа производства, то дей ствие субъективного механизма, даже при его наличии, не приводит к модернизации. Экономиче ская интенсификация понимается нами как генеральный фактор модернизации не потому, что он наступает «с железной необходимостью», а потому, что без экономической (как технолого экономической, так и социально-экономической) интенсификации модернизация не происходит.

Соотношение действий объективного и субъективного механизмов модерниза ции/контрмодернизации обусловлено действием закона минимальной трансформации, который гласит, что, в силу естественного сопротивления общественных форм изменениям, в процессе раз вития всякое общество трансформируется ровно настолько, насколько это необходимо для его дальнейшего существования.

Вышесказанное дает основания сомневаться, что факторами, сдерживающими модерниза цию России до настоящего момента, являются культурные или ментальные особенности россий ского общества либо «правильный» или «неправильный» политический курс. Таким единствен ным фактором является наличие неограниченных природных ресурсов, не активизирующее меха низм модернизации. Напротив, ускоренный модернизационный процесс в Китае, странах Юго Восточной Азии и Японии, а также Западной Европы, начиная с XI – XII веков, обусловлен нали чием географической стесненности и недостатком ресурсов для продолжительного осуществления экстенсивного типа хозяйствования, чем, собственно, и является аграрное общество.


Конечной причиной периодических срывов модернизации России является наличие огром ных запасов природных ресурсов и географического пространства, не обуславливающих необхо димость перехода к более интенсивной стратегии хозяйствования и организации общественной жизни. Данная причина реализуется посредством субъективного социокультурного механизма, который всякий раз на очередном витке относительно удачно начатых либеральных преобразова ний (1861 – 1917 гг., 1985 – 1999 гг.) производит реакцию и «откат» к прежней форме организации общества и производства. Мы отождествляем этот механизм «механизмом порождения» (название связано с постановкой вопроса в рамках циклической концепции развития России [Розов 2006]), а процесс – с «реставрацией азиатского способа производства», что сопряжено с попыткой рассмот рения социально-исторической динамики России в контексте социально-политической и социаль но-экономической истории стран Востока. В ходе осуществления этой попытки были обнаружены существенные сходства развития России с развитием т.н. «восточных гигантов» в эпоху средневе ковья и нового времени (Индия, Китай, Иран, Япония, Османская империя). Данный механизм (равно как и реставрация азиатского способа производства) неоднократно имел место в истории России и стран Востока, его действие связано со стратегией поведения общества, условно называ емой «негативная мобилизация».

Понимаем, что в данном случае возможны возражения с указанием на становление инду стриального общества в условиях отсутствия стесненности и дефицита ресурсов (США и Канада, Великобритания и другие европейские державы после приобретения колоний). С такими возраже ниями мы уже встречались, и прежде всего, – в дискуссии со сторонниками методологии теорети ческой истории и макросоциологии. Полагаем, однако, что «случаями» (в терминологии Н.С. Ро зова), опровергающими наши теоретические положения эти примеры не являются. Если речь идет о США и Канаде, то модернизации этих обществ не было вообще. Так можно было бы считать, если бы племена и народы доколумбовой Америки создали свое индустриальное общество. Но этого не произошло. Иначе говоря, трансформации аграрного общества в индустриальное на тер ритории Североамериканского материка не было. А было воссоздание европейскими переселен цами европейского же индустриального общества за пределами территории его первоначального зарождения – Западной Европы. Но данный случай очень показателен в другом: он указывает на необратимость процесса модернизации, и подтверждает, что модернизация есть фаза обще ственного развития, поскольку одним из необходимых признаков развития является необрати мость изменений.

Смысл в том, что европейские колонизаторы – представители уже формирующегося инду стриального общества, – получив в свое распоряжение неограниченные природные ресурсы в виде колоний в Америке, Австралии и странах Востока, не повернули вспять в своем развитии, а про должили трансформацию в сторону интенсификации. Это тем более важно, что были и другие примеры – российская колонизации Сибири и Дальнего Востока, которая носила и во многом но сит до сих пор принципиально иной, доиндустриальный характер. И даже в рамках одного «слу чая» имела место борьба между двумя тенденциями – тенденцией к воспроизводству типично фе одальной формы отношений в колониях (земли в североамериканских колониях, принадлежащие британской короне и лендлордам как феодалам) и тенденцией к воспроизводству отношений в но вой форме (фермерство как капиталистическое предпринимательство). Столкновение двух тен денций, помимо прочих факторов, и породило североамериканскую революцию в виде войны за независимость. Можно сравнить также формы и средства эксплуатации колоний странами с раз ным уровнем буржуазного развития метрополии – Англии, Голландии, Франции с одной стороны, Испании и Португалии – с другой. Это сравнение, полагаем, подтверждает наши выводы.

Следовательно, можно предполагать о наличии некоторой точки (назовем ее «точкой необ ратимости»), после прохождения которой обратная трансформация общества – в аграрное состоя ние – уже невозможна даже после приобретения новых ресурсов и территорий. Мы не беремся определить ее точно, предположим только, что это – легитимация новых отношений в культурных образцах. Для европейской модернизации это Реформация и протестантизм, для российской мо дернизации, полагаем, она все еще не пройдена. Во всяком случае, она не была пройдена в XVII в.

– на момент приобретения Россией Сибири и Дальнего Востока. Путь либеральной капиталисти ческой модернизации не получил в российском обществе должной легитимации в культурных об разцах и сегодня, что проявляется в описанных нами тенденциях негативной мобилизации.

Привлекая современные исследования явлений «ресурсного проклятья» и «голландской бо лезни» в экономической теории, а также анализируя тенденции мирового экономического разви тия и сравнивая их с тенденциями развития российской экономики, можно констатировать, что главным препятствием российской модернизации является именно отсутствие ее объективной предпосылки. Продажа ресурсов в больших объемах является замещением индустриализации как технолого-экономического аспекта модернизации и развития институтов и субъектов капитализма как социально-экономического аспекта модернизации. За этим следуют процессы торможения и ограничения политико-правовых составляющих современного общества – демократии, федера лизма, свободы слова. На уровне эмпирической теории выявлена и доказана взаимозависимость таких процессов, как увеличение сырьевой направленности экономики и ограничение свободы слова и демократии [Гуриев, Егоров, Сонин 2007]. Отсюда вытекают культурные и идеологиче ские проявления: утверждение идеологии исключительности, нарастание конфронтации с Запа дом, великодержавный шовинизм и культурная нетерпимость, имперские амбиции и стремление к силовому решению политических проблем. Все это – восстановление все того же экстенсивного типа хозяйствования, характерного для стран доиндустриального уровня развития. К ним примы кают имеющиеся в современной России типичные симптомы «ресурсного проклятия» – ограниче ние свободы слова, усиление авторитарных тенденций, сохранение массовой коррупции, сниже ние уровня образования и квалификации трудовых ресурсов.

Главная познавательная задача здесь состоит в том, чтобы создать такой теоретический синтез, который охватит все сферы общества, в том числе экономику. Этот синтез – понимание модернизации как болезненного процесса исторической трансформации аграрного общества в ин дустриальное в комплексе изменений, а негативной мобилизации – как контрмодернизационной стратегии. Экономика покажет здесь то, чего нельзя передать другими аргументами, например, апелляцией к ценностям и преимуществам свободы и демократии, которые для большинства рос сиян ни тем, ни другим не являются. Если же говорить об экономических показателях, а в них – о тех, что напрямую связаны с экономической и социальной активностью, они четко демонстрируют отсутствие позитивных сдвигов в социальном развитии, следовательно, подтверждают факт нали чия контрмодернизационной тенденции посредством стратегии негативной мобилизации вместе со всеми ее атрибутами – ростом коллективного цинизма, иждивенческих настроений, упрощения культурной картины мира, ростом ксенофобии и великодержавного шовинизма на почве идеоло гии «передела мира».

На этом фоне вполне объяснимы показатели производительности труда. В 1992 г. в про мышленности России она составила 17 % от производительности труда в США, 26 % – Германии, 21 % – Франции, 32 % – Великобритании, на момент 1998 г. соответственно: 12, 18, 16, 23 % [Кудров 1999, с. 123]. На сегодняшний день ситуация слабо изменилась в лучшую сторону. По данным McKinsey & Company к 2007 году производительность труда в России увеличилась до 26 % от уровня США [Экономический рост 2009]. При этом нужно учитывать благотворное влия ние на рост этого показателя ввоза иностранного оборудования и использование гастарбайтеров, труд которых более мотивирован, чем труд россиян. То есть даже этот незначительный сдвиг не является абсолютным показателем увеличения трудовой активности российских граждан.

Логика данных рассуждений полностью совпадает с рядом экономических исследований. В частности, так выглядит «пессимистичный сценарий» прогноза Института экономики переходного периода в 2006 г. [Этнов... 2006]. Согласно ему в среднесрочной перспективе в России «предпола гается консервация экономической и социальной ситуации при доминировании механизмов инер ционного развития». Среди неэкономических последствий авторы отметили «укрепление автори тарных тенденций» и «усиление популистских тенденций в экономической политике». В резуль тате, по мнению авторов, разворачивается «классическая модель макроэкономического популизма, хорошо известная по опыту многих латиноамериканских стран» [Этнов… 2006, с. 33]. Однако опыт этих же стран показал крайнюю опасность такой политики, в том числе применительно к ин дустриальной фазе развития производительных сил. «Практически все следовавшие этим рецеп там страны не смогли решить задачу сокращения разрыва с наиболее развитыми государствами, а некоторые резко увеличили свое отставание. После непродолжительного экономического роста (да и то не везде) следовал тяжелейший экономический и политический кризис. Выход же из по пулистской модели всегда происходил очень болезненно, в большинстве случаев – через военные перевороты» [Этнов... 2006, с. 33].

Перенося этот опыт на оценку ситуации в России, авторы утверждали, что «пессимистич ный сценарий предполагает устойчивое воспроизводство политической нестабильности», которая откладывается только сохранением высоких цен на сырье и ресурсы, «высокий уровень коррупции в госаппарате и судебной системе, а также деградация отраслей социальной сферы» [Этнов и др.

2006, с. 35].

Вполне закономерно выглядят в этой связи инновационно-модернизационные потуги вла сти последнего времени, ее судорожные попытки изменить явно неудовлетворительную ситуацию с экономической и социальной активностью общества. Заметно и другое: не действуя на уровне технологического и экономического регулирования, эти «конвульсии» начинают распространяться на более широкие сферы, что свидетельствует о глубине кризиса (законодательный запрет ламп накаливания, проект Сколково, явно и вульгарно волюнтаристская протекция российского авто прома, включая небезызвестный пробег Лады-Калины, идея сокращения часовых поясов, пере именование милиции в полицию и др.). Фактически все это было предсказано авторами, которые писали в 2006 году, что «наличие дешевых финансовых ресурсов позволяет покупать политиче скую поддержку за счет бюджетных вливаний и экзотических экспериментов над экономикой»

[Этнов … 2006, с. 33]. Для нас важно, что авторы оговаривают главное условие данного сценария развития событий. Оно состоит в опоре на «обильные природные ресурсы при наличии благопри ятной внешнеэкономической конъюнктуры» [ Этнов … 2006, с. 33].

Изучение субъективной стороны механизма контрмодернизации и самой контрмодерниза ционной стратегии российского общества потребовало дальнейшего междисциплинарного иссле дования в области социальной философии и культурологии с целью сопоставления и анализа про цессов негативной мобилизации, контрмодернизации, коллективного отказа от интенсивной дина мической стратегии, роста коллективного цинизма и увеличения значения образа Врага в социаль ной динамике современной России. Здесь можно с уверенностью говорить о положительных ре зультатах в плане подтверждения выдвинутой гипотезы. Анализ содержания идей негативной мо билизации на предмет наличия в них контмодернизационых конструктов мышления показал нали чие таковых, что подтверждает тезис о негативной мобилизации как сущностной контрмодерниза ционной стратегии. И в этом смысле приведенные нами данные экономической [Трубицын 2010б.] и культурной динамики [Дорогавцева ] вполне объяснимы, и являются не случайным совпадением а проявлением и закреплением в общественном сознании россиян данной стратегии именно как долговременной социальной стратегии, объективным условием для которой являются неограни ченные природные ресурсы и мировая экономическая динамика в сторону реальной интенсифика ции социальных и экономических форм.

Субстратом субъективного механизма контрмодернизации является культура, понимаемая как сфера производства образцов избранной обществом долговременной социальной стратегии.

Культурными механизмами негативной мобилизации, реализующимися во всех значимых сферах культурной жизни общества – образовании, науке, искусстве, религии, идеологии – являются:

– идея патриотизма, приобретающая в общественном сознании россиян смысл изоляцио низма и отрицания всего, трактующегося как «внешнее», «враждебное» и противопоставленное «своему», «исконному»;

– идея «особого пути» исторического развития России, воспроизводимая как на научном, так и на обыденном и политическом уровне, априорно отрицающая принципы устройства совре менного мира, прежде всего частную собственность, экономическую независимость и свободу;

– идеализация прошлого, в частности, советской истории, а особенно победы в Великой отечественной войне как исторического примера успешной реализации стратегии негативной мо билизации;

– лозунги и идеи «сильной власти», «суверенной демократии», «стабильности», «социаль ного государства», концепция «устойчивого развития» исключающие либо сводящие к нулю со зидательный эффект рыночных капиталистических и демократических принципов и подготавли вающие в конечном итоге потребительский и патерналистский психологический склад значитель ной части общества.

Вышеуказанные положения использованы при методологической экспертизе геополитиче ского положения России в условия мирового экономического кризиса [Трубицын 2010а], в целом результаты исследования вошли в программу учебного курса и учебно-методическое пособие для учащихся магистратуры [Трубицын 2010г]. Изучение студентами таких проблем, как динамика культуры, типология и морфология культуры, культурная политика, а прежде всего – проблемы современного состояния культуры российского общества и проблемы его модернизации невоз можно без ознакомления с понятиями «негативная идентичность», «негативная мобилизация», «коллективный цинизм», без их концептуализации на философском уровне и конкретного культу рологического исследования в текстах. Рекомендации и основные понятия вошли в вышеуказан ное пособие и программу.

Разумеется, работу по выявлению и описанию контрмодернизационного механизма нельзя считать завершенной. Определенные проблемы в области верификации выдвинутых нами поло жений требуют обратить особое внимание на методологию теоретической истории и макросоцио логии, на методы клиодинамики, которые могут подтвердить или опровергнуть предположение, выдвинутое на философском и междисциплинарном уровне. Отсутствует один из главных компо нентов – теоретические положения, которые позволили бы определить, как и при каких условиях функционирует данный механизм. В этом смысле вышеуказанные формулировки и положения – только лишь разметка маршрута дальнейшей исследовательской работы, которая будет осуществ ляться в сфере взаимопроникновения социальной философии, теоретической истории и историче ской макросоциологии.

На первом этапе проекта (культурологическая часть) была намечена общая методология исследования приемов репрезентации Другого, уточнено содержание понятия «враг», выделен ряд функций образа врага в тексте, подвергнуты анализу ведущие приемы его конструирования. Тео ретико-методологическими основами исследования специфики образа врага и его функций высту пили:

– Исследования проблем репрезентации Другого, места Чужого в символической вселен ной, роли языка в этом процессе: П. Бурдье, Б. Вальденфельс, Ю.М. Лотман, В. Пропп, С. Холл, М. Фуко, Р. Барт, Ю. Кристева, Ц. Тодоров и др.

– Проблема конструирования образа Другого как врага, в том числе в идеологическом тек сте: З. Йегер и М. Йегер, Ю. Линк, В. Клемперер, Д. Вайс, Х.-Й. Маац, У. Маас, Б. Пёрксен, К.

Кларк.

– Отечественные исследования идеологического текста: Л. Гудков, Г.Ч. Гусейнов, Б. Ду бин, Е.А. Добренко, Г.И. Зверева, Н.А. Купина, А. Прохоров, А.В. Фатеев, М.О. Чудакова, Е. Шей гал и др.

Актуальность поставленных нами целей и задач была обусловлена как недостаточной раз работанностью вопроса в отечественном социогуманитарном знании, так и актуализацией фено мена негативной мобилизации в условиях кризиса современной российской культуры. Мы пришли к выводу о том, что не столько изменения вызывают кризис, сколько отсутствие гибкости при встрече с новым, неумение понять и принять его, переосмыслить привычные схемы и оценки.

Изоляционизм трудно преодолеваем, если отказ от него требует встать лицом к лицу с новыми трудностями, изменить привычные установки;

вместо этого наблюдается тенденция к упрощению действительности и поиску причин кризиса вовне.

На втором этапе культурологического раздела проекта были выполнены следующие задачи:

выявление механизмов негативной мобилизации в идеологическом тексте;

выявление антимодер низационных компонентов тоталитарного мышления на основе анализа идеологизированного тек ста (на примере текстов художественной литературы);

раскрытие специфики конструирования Я и Другого в идеологизированном тексте;

проведение анкетирования с целью установить наличие элементов негативной идентификации в сознании молодежи.

Проведенное исследование текстов тоталитарной и посттоталитарной культуры позволило сделать следующие выводы. Конструирование действительности в тоталитарном дискурсе пред полагает редукционизм, мифологизацию, а также сочетание маргинальности и архаики. Можно говорить о доиндустриальном уровне общественных отношений в тоталитарном обществе. На это указывает в первую очередь упорное сопротивление инновациям. Такие ценности модерна, как свободное познание, личная свобода и ответственность, индивидуализм, толерантность, труд как самоцель и т.д., подвергаются дискредитации. Им противопоставляются «имперский» стиль мыш ления, национализм и антифедерализм. Контрмодернизация, тем не менее, не свидетельствует о традиционализме в привычном смысле этого слова. Тоталитарная культура базируется на разрыве связей с традицией, являясь по сути своей маргинальной. Сочетание антимодернизационной и маргинальной направленности (одновременный отказ от сохранения старого и создания нового) определяет тупиковость тоталитарного мышления, его обреченность на кризис, стагнацию.

Еще один важный компонент тоталитарной картины мира, отраженный в анализируемых текстах, – негативная идентификация. Позитивный образ Я строится на контрасте – Другой пред стает как Враг. На основе анализа ряда культурных текстов можно утверждать, что и другие про явления инаковости (физическое, половое различие и т.д.) маргинализируются в тоталитарном дискурсе, хотя и не всегда эксплицитно. Откровенная враждебность, как правило, имеет место лишь по отношению к модерну.

Полученные данные имеют значение для дальнейшего исследования текстов тоталитарной и посттоталитарной культуры. Третий этап проекта предполагает анализ текстов современной рос сийской культуры на предмет наличия в них компонентов тоталитарного мышления, а также вы явление влияния этих компонентов на общекультурный контекст.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.