авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ОГЛАВЛЕНИЕ КОЛЛЕКТИВНАЯ ЭКСПЕРТИЗА УЧАСТНИКОВ ГЛОБАЛЬНОГО МЫШЛЕНИЯ...................... 2. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Андрей Медушевский, Россия, ординарный профессор НИУ-ВШЭ: «В среднесрочной перспективе сохранится углеводородная составляющая. В долгосрочной – нет оснований предполагать, что какой-то один вид энергии вытеснит все остальные. Скорее дело идет к поиску баланса различных видов энергии для максимизации их преимуществ и нейтрализации недостатков».

С другой стороны, с учетом геоклиматических условий страны могут выбирать разные энерге « тические стратегии.

Владимир Тюшин, Россия, эксперт по социальным проектам РИА «Новости»: «В настоящее время (и в обозримом будущем) углеводородная энергетика имеет максимальный КПД по полному циклу (за исключением ядерной энергетики). Это обеспечивает ее преимуще ство перед другими видами энергии, кроме ядерной, но ядерные программы имеют серьез ное политическое противодействие в странах, способных их реализовать (за исключением нескольких). Можно ожидать, что энергетика 2050 г. будет «углеводородно-ядерной» с пере весом в углеводородную. Все остальные виды энергии будут присутствовать как дополнитель ные, что не исключает возможность для некоторых небольших стран строить свою энергетику исключительно на альтернативных источниках – при наличии соответствующих условий (гео термальная энергетика Исландии, солнечная энергетика стран «пояса пустынь» – Сахары, Сред ней Азии, биоэнергетика стран джунглевого пояса – Бразилии, Индонезии, Индии)».

Весьма интересными представляются различия в картинах будущего энергетики у экспертов из разных блоков стран (Диаграмма 9в).

9. 33 53 25 ( 18 14 ) 14 8 5 5 Несмотря на то что движение за «зеленую энергетику» зародилось и наиболее актив но продвигалось на Западе, сегодня в среднесрочные перспективы возобновляемых источников больше всего верит экспертное сообщество развивающегося мира.

Представители развитых стран демонстрируют как раз более пессимистичный, но вполне « рациональный подход в этом вопросе.

Венди Бокс (Wendi Boxx), США, научный сотрудник департамента школьного образования Тех нического университета Мюнхена: «Я надеюсь на возобновляемые источники (солнце, ветер, вода), но так или иначе думаю, что лидирующие нации будут жестоко бороться за остаток природных ресурсов, главным образом нефть и газ».

А вот среди экспертов из постсоветских стран больше всего скептиков в отношении альтерна тивной энергетики. Здесь, что вполне ожидаемо, чаще делают ставку на углеводородную и атом ную энергетику либо на смешанный «топливный пакет».

Таким образом, вполне вероятно, что революции в энергетике до 2050 г. не произойдет, но мир эволюционно движется к отказу от импорта углеводорода из стран – производителей нефти и газа.

Отказ (даже постепенный) от импорта углеводородов будет означать довольно серьезное измене ние существующего миропорядка. Если страны – экспортеры нефти уже сегодня не задумаются о своих постсырьевых перспективах, то их могут ждать неприятные неожиданности в будущем.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИй БАЛАНС НОВОГО МИРА Главным ограниченным ресурсом современного мира является энергия. Существующий мировой порядок, начавший формироваться после Второй мировой войны, складывался прежде всего вокруг контроля за нефтью. Рост личного потребления в развитых странах и бурно растущая мировая промышленность, в том числе промышленность развивающихся стран, сопровождались невиданным ростом энергопотребления. Как в Средние века богатство ассоциировалось с золо том, так во второй половине XX века синонимом богатства очень быстро стала нефть, пришедшая на смену углю.

Строго говоря, неограниченных ресурсов, которые можно было бы вовлечь в экономический процесс, не существует. Генерация той же ветряной или солнечной энергии также имеет свои пре делы в рамках физических, пространственных и временных ограничений. Есть ресурсы дешевые и дорогие. Постепенное окончание эры нефти и газа за счет вытеснения их более дешевыми, более экологически чистыми или более удобными видами топлива и энергии будет означать переход от использования одних ограниченных ресурсов к использованию других.

Тем не менее, когда речь заходит о дефиците природных ресурсов, мировая дискуссия стро ится прежде всего вокруг убывающих запасов углеводородного сырья, хотя понятно, что с той же остротой может быть поставлен вопрос нехватки питьевой воды, продовольствия или полезных ископаемых в виде минеральных ресурсов.

Ответ на вопрос «Будет ли связано преодоление проблемы ограниченных природных ресурсов с установлением нового миропорядка?» резко поляризовал международное эксперт ное сообщество: как видно из Диаграммы 10а4, участники исследования, ответившие «да» или «нет», разделились ровно пополам.

Эксперты, которые видят связь между 10.

новым миропорядком и решением проблемы ограниченных природных ресурсов, подразуме вают прежде всего изменение баланса сил при % снижении зависимости экономик от углеводо родных ресурсов в силу возникновения доступ « ных альтернативных источников энергии.

Галина Васильева, Россия, доцент кафе дры экологии СВФУ им. М.К.Аммосова:

«Ограничение ресурсов и поиск альтер 50 50 нативных источников энергии будут, на мой взгляд, менять миропорядок в сторону государств, не зависящих от углеводородных « энергоресурсов».

Вячеслав Додонов, Казахстан, главный научный сотрудник Казахстанского ин ститута стратегических исследований при Президенте РК: «Думается, что боль Закрытый вопрос. Один ответ.

шинство попыток установления новых для своего времени миропорядков были связаны с борьбой за ресурсы и возможность выгодно ими торговать (от пряностей до атома), поэтому сегодняш « няя ситуация не является исключением».

Павел Лукша, Россия, директор корпоративных образовательных программ МШУ «Сколково»:

«Преодоление проблемы ограничения установит новые правила игры! Иное дело – ЕСЛИ возникнут очень дешевые и локально доступные источники энергии, то это будет ради кальной сменой правил игры, в которой роль государств будет ничтожна».

При этом нередко высказывались мысли о том, что новый миропорядок должен характеризо ваться более справедливой и упорядоченной системой доступа к природным ресурсам, которую « необходимо инициировать и поддерживать с помощью наднациональных институтов.

Авни Дервиши (Avni Dervishi), Косово, основатель и ректор Академии европейской и глобаль ной стратегии: «Мы должны попытаться прийти к соглашению о системе равноправного доступа к природным ресурсам. Например, возобновляемая энергия должна стать пред метом регулирования каждого национального законодательства в каждой стра не на планете. Также хотелось бы добавить, что система обмена товарами и ресурсами между « странами… станет реальностью».

Д-р Хафиз Имтиаз Ахмад (Dr Hafiz Imtiaz Ahmad), Пакистан, независимый исследователь, профес сор: «Новый мировой порядок будет поддерживаться в целях всеобщего благосостояния « народов без какой-либо дискриминации по национальности и этнической принадлежности».

Майкл Клементс (Michael Clements), Новая Зеландия, специалист по экономическому разви тию, независимый консультант: «Главной чертой нового мирового порядка будет осозна ние того факта, что ограниченные природные ресурсы попросту стали слишком важны для того, чтобы доверять их политическим режимам, которые не способны эффективно управлять своими странами, и предназначены служить всему человечеству. Мировые природные запасы будут контролироваться глобальным комитетом благосостояния, в который не должны « входить политики и который должен быть сформирован из лучших умов мира».

Кеннет Миккелсен (Kenneth Mikkelsen), Дания, основатель и генеральный директор компании Controverse: «Будет возникать большее число национальных альянсов как следствие реше ний, которые принимаются в международных организациях вроде ООН».

Часто возникала и тема «нового лучшего мира», где человеческие пороки, ведущие к недаль « новидному использованию природных ресурсов планеты, преодолены в глобальном масштабе.

Галина Канинская, Россия, д.и.н., профессор кафедры всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г.Демидова:

«Освоение космического пространства и Мирового океана совместными усилиями и проек « тами региональными, выходящими за границы отдельных государств (например, БЕАР)».

Карлос Кортес-Гомес (Carlos A. Cortes-Gomez), Мексика, руководитель департамента по эко номическим исследованиям в Школе глобального менеджмента Thunderbird Высшего Института аудита: «Природные ресурсы определяют баланс всей погоды в глобальном масштабе.

Избыточная эксплуатация природных ресурсов влияет на изменения климата, которые, в свою очередь, влияют на состояние этих ресурсов. Более того, увеличивающееся население мира также влияет на доступность природных ресурсов для удовлетворения потребностей... Таким образом, охрана видов, включая человека, развертывание «зеленых» стратегий будут опреде лять формирование или развитие нового мирового порядка. Новый мировой порядок основан « на экологической сознательности».

Константин Матвиенко, Украина, руководитель Корпорации стратегического консалтинга «Гар дарика»: «Глобальная энергетика – раз. Глобальная валюта – два. Глобальное образова ние, т.е. образовательная программа, выходящая за рамки государства, – три. Глобаль « ный контроль над потреблением природных ресурсов».

Лейла Пералта (Leila M. Peralta), Филиппины, специалист по управлению развитием в Азиатском банке развития: «В то время как условия временно изменяются и улучшаются, результиру ющие тренды для человечества в целом находятся в порочном круге. Пока мы не предпри мем что-то в отношении дисциплины, корыстолюбия и власти, наши природные ресурсы будут превращаться в отходы. Преодолев эти человеческие слабости, мы сможем увидеть новый мир: с чистым воздухом, доступом к чистой воде и пристанищем для жизни нас всех».

В то же время часть экспертов, напротив, предрекают, что при новом миропорядке конфликты вокруг природных ресурсов будут усугубляться и разрыв между «благополучными» и «неблагопо « лучными» в этом плане странами будет только расти.

Рахул Сингх (Rahul Singh), Индия, доцент, заместитель председателя Индийского центра обще ственной политики: «Это медленно реализуется, но [мир] неизбежно будет ведом теми странами, которые располагают крупными природными ресурсами или обладают « контролем над ресурсами».

Евгения Зайцева, Латвия, председатель правления Латвийской корпорации бухгалтеров и эко номистов: «Господство и обеспеченный уровень жизни для меньшинства и рабское подчи « нение большинства за право на жизнь».

Крис Нанкарроу (Chris Nancarrow), США, заместитель начальника офиса судебного исполните ля округа Аллен, Индиана: «Имущие» и «неимущие» с точки зрения ресурсов будут основной « характеристикой нового мирового порядка».

А. Хузайме Абдул Хамид (A. Huzaime Abdul Hamid), Малайзия, председатель и генеральный дирек тор фирмы Ingenium Advisors: «Как показывает существующий мировой порядок, влиятельные страны мира богаты и вполне удовлетворяют свои энергетические потребности. Некото рые полагают, что эти энергетически благополучные страны даже стремятся свергать правительства других стран, чтобы удовлетворить свои энергетические потребности (например, США на Ближнем Востоке сегодня, Великобритания в Иране/Саудовской Аравии перед II Миро вой войной). Следовательно, похоже, что новый мировой порядок будет устанавливаться теми, кто удовлетворяет свои энергетические потребности наилучшим образом».

В этой ситуации, чтобы добиться лучшего «места под солнцем» или сохранить лидерские позиции, стране требуется эффективное управление природными ресурсами, а также доходами от них, которые следует направлять в индустриализацию, развитие технологий и поиск новых « источников для обретения энергетической независимости.

Саймон Сундарай-Кеун (Simon Sundaraj-Keun), Малайзия, независимый консультант по вопро сам геополитики и культуры: «Глобальная повестка дня диктуется корпорациями и стра нами, у которых имеются крупнейшие запасы топлива, но если корпорация, страна или даже отдельный человек и сможет установить новый мировой порядок, то это будет новый источник энергетической независимости. Нация, которая пойдет по пути энергетической независимости, будет способна совершить новый прорыв или стать мировым лидером новой « индустриальной эпохи».

Хосе Эрнесто Аморос (Jose Ernesto Amoros), Чили, профессор Школы бизнеса и экономики / Университета del Desarrollo: «Постараться эффективно управлять природными ресурсами.

Страны, которые справятся с этим (не только собственники природных ресурсов), « будут лидерами».

Алексей Маслов, Россия, заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ: «1. Переход контроля над энергоресурсами к ряду стран, которые могут сами даже не производить их в достаточном количестве, но покупают добычу в других странах (КНР) и которые крайне нуждаются в них для своего дальнейшего развития. 2. Создание китайской сферы влияния в Центральной Азии, в Африке, в Юго-Восточной Азии. 3. Рекапитализация крупнейших мировых западных брендов и предприятий. 4. Те страны, которые не сумели конвертировать доходы от добычи и продажи углеводородов (Россия, часть стран СНГ) в новый техноемкий тип индустрии, постепенно превращаются в страны-сателлиты с агрессивно-нестабильной внешней политикой и нарастанием социальных проблем».

Тем не менее другая половина участников нашего опроса считают, что установление нового мирового порядка и преодоление проблемы дефицита природных ресурсов – это два независимых друг от друга процесса. По их мнению, человечество так или иначе будет справляться с дефицитом природных ресурсов при любом миропорядке. Более того, новый глобальный порядок вряд ли будет « сильно отличаться от нынешнего.

Паоло Роберто де Альмейда (Paulo Roberto de Almeida), Бразилия, дипломат министерства иностранных дел Бразилии, профессор международной политической экономии: «Новый мировой порядок не будет сильно отличаться от старого, т.е. нашего. Оба эти порядка в состоянии « справиться с проблемой природных ресурсов путем технологических усовершенствований».

Константин Фрумкин, Россия, заместитель главного редактора журнала «Компания»:

«Я полагаю, что это независимые друг от друга процессы, потому что дефицит при родных ресурсов заставит человечество видоизменяться при любом миропорядке. И если это будет современная система национальных государств или какая-то другая, все равно придется принимать решения, направленные на то, чтобы как-то решать проблему дефицитных ресурсов. От этого никуда не деться. И отсутствие какой-то глобальной полити ческой системы не будет препятствием для того, чтобы принимать решения, – просто по тому, что человечество хочет выживать. И у него достаточно ресурсов для изменения своей экономики. Кроме того, важнейшие изменения в экономике, в энергетике, в производстве и в технологии происходят не по решению глобальных политических структур, а потому, что появляются соответствующие изобретения, которые дальше внедряются сетевым и сти хийным порядком. Тем не менее вне зависимости от проблемы дефицита природных ресурсов новый миропорядок грядет. Несомненно, грядет кризис национальных государств и установ « ления некой планетарной политической системы».

Д-р Умут Коркут (Dr Umut Korkut), Великобритания, профессор Школы Глазго для бизнеса и общества Университета Глазго Каледония: «Те страны, которые в настоящее время кон тролируют углеводородные ресурсы, склонны скорее развивать лучшие технологии для увеличения добычи этих ресурсов, нежели инвестировать в новые энергетические ресур сы. Следовательно, полагаю, что новый мировой порядок не сильно зависит от новых природных ресурсов».

Также ряд экспертов выражали сомнения в правомерности самой постановки вопроса об « «ограниченности» природных ресурсов. Главное, по их мнению, – это вопрос их цены.

Георгий Никифоров (Gueorgui Nikiforov), Япония, менеджер проектов в Институте науки и тех нологий Окинавы: «Я не думаю, что природные ресурсы ограниченны. Они могут стать дороже (например, за счет бурения более глубоких нефтяных скважин, разработки более глубоких шахт и т.д.), но на сегодня их достаточно. Единственная причина, по которой их не хватает, – это то, что люди всегда желают большего, чем им нужно».

В ходе анализа ответов экс- 10.

пертов по группам стран вы явились вполне закономерные различия, которые можно оха рактеризовать метафорой «бога тые тоже плачут, но значительно меньше» (Диаграмма 10в). 43 Так, участники опроса из разви- того мира гораздо реже видят связь между решением проблемы дефици та природных ресурсов и установле нием нового миропорядка. А у экс пертов из развивающегося мира, включая страны пост-СССР, карти- 57 на прямо противоположная.

*** Список Топ-20 в рейтинге нефте добывающих стран мира выглядит следующим образом: Саудовская Аравия, Россия, США, Иран, КНР, Канада, ОАЭ, Мексика, Кувейт, Ирак, Бразилия, Нигерия, Венесуэла, Европейский союз, Норвегия, Алжир, Ангола, Казахстан, Катар, Великобритания, Азербайджан.

Как мы видим, в этом списке представлены все основные «кластеры» стран, как с точки зрения уровня развития, так и по региональной принадлежности.

В блоке мировых лидеров сегодняшнего дня – США, Канада, ЕС, Великобритания, Норвегия,– зависи мость которых от собственной добычи углеводородов не носит принципиального характера. Именно эти страны, за исключением Норвегии, являются разработчиками технологий, которые позволят цивилиза ции расстаться с «эрой нефти», и большинство из перечисленных государств уже сегодня находится на постиндустриальной стадии развития. В будущем возможны определенные вопросы, связан ные с сохранением их лидирующего положения в глобальном масштабе, но серьезных проблем, связанных с изменением структуры энергетических балансов, эти страны не испытают.

Традиционные арабские поставщики хорошо осознают, что их нефтяное процветание не вечно и так или иначе пытаются диверсифицировать свои экономики и создавать соответствующую инфраструктуру, достигая на этом пути некоторых успехов. Проблемой остается качество и объемы человеческого капи тала и высокая энергоемкость экономик. Если учесть, что переход в постнефтяную эпоху не будет одно моментным, то эти страны, располагая значительными капиталами, имеют неплохие шансы для адапта ции. Однако им вряд ли стоит ожидать прежнего изобилия при минимальных трудовых затратах.

Из стран, входящих в БРИКС, в наименее перспективном положении находится Россия, весьма зависимая от экспорта энергоносителей, а в наиболее выгодном – Китай. У России также есть свои кон курентные преимущества – например, образованное население и оставшаяся по наследству от СССР фундаментальная наука, но этими преимуществами еще надо правильно распорядиться.

Из постсоветских нефтедобывающих стран – Азербайджана и Казахстана – положение последнего выглядит явно предпочтительнее, при этом не только в этой маленькой группе. Основанием для такого вывода является крайне выгодное географическое положение страны, а также последовательная долго срочная стратегия правительства, направленная на диверсификацию, индустриализацию и рост образо вательного уровня населения.

В группе южноамериканских поставщиков нефти неплохие шансы преуспеть при переходе от сырье вой к диверсифицированной экономике видятся у Мексики. У этой страны больше опыта в несырьевых областях хозяйственной деятельности, более привлекательный инвестиционный климат, исторические связи с Соединенными Штатами и более мягкий политический климат, который в меньшей степени чреват резкой сменой политического курса.

Наконец, из африканских стран лучшие позиции, на наш взгляд, имеет Ангола в силу большей есте ственной диверсификации сырьевого сектора. Нигерия же сумеет преуспеть только в том случае, если доведет до конца свои планы по диверсификации экономики (прежние попытки потерпели неудачу).

Кроме того, принципиальное значение будет иметь «магистральный путь» в выборе главного альтернативного источника энергии. Пока что о нем можно только гадать, но от этого выбора зави сят и геополитические сдвиги. Если это будет атомная энергетика, то в выигрыше останутся страны лидеры во главе с США и страны БРИКС, обладающие собственным опытом развития этой отрасли.

Если главное направление – за термоядерной энергетикой или иным высокотехнологическим направ лением, то здесь преимущества будут у США, ЕС, России и, возможно, Китая. Если это будет энергети ка глубокой переработки биомассы, то в выигрыше будут Бразилия и Россия с ее огромными запасами леса, а также страны, природные ресурсы которых позволяют выращивать биомассу на топливо.

Наконец, переход к получению жидких топлив с заданными параметрами из угля даст преимущества США, где находятся крупнейшие промышленные запасы угля, и России, обладающей самыми больши ми геологическими запасами этого топлива.

Подробней к вопросу о будущих геополитических раскладах и позициях вышеперечисленных стран мы еще вернемся в 5-й главе. А в завершение данной главы хотелось бы отметить следующее. При любых будущих «революциях» в мировом энергетическом балансе для стран развивающегося мира неизменным остается одно важнейшее обстоятельство: диверсификация экономики – необ ходимое условие выживания и процветания в меняющемся мире, а развитие альтернативной энер гетики – безусловный ресурс и конкурентное преимущество в каждом из возможных раскладов.

И сегодня это представляется вдвойне актуальным для стран, которые обладают собственными запасами углеводородного сырья.

ГЛАВА V ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ СдВИГИ – фОРМУЛА УСПЕхА Образование – лучший страж свободы, чем развернутая армия.

Э. Эверетт, английский живописец Начиная с XVIII века основой мирового лидерства наций стала промышленность. Не плодородие почв, выгодное географическое положение, высокая численность населения и любые другие факто ры, а именно промышленное развитие стало в первую очередь определять богатство народов. Клуб «развитых стран» сформировали страны с развитым промышленным производством. Промышлен ное развитие одновременно означало военную мощь и обоснованность претензий на геополити ческое лидерство. Споры между различными центрами силы решались традиционно – посредством боевых действий. Такое же положение сохранялось вплоть до Второй мировой войны и существенно изменилось только с изобретением ядерного оружия, которое и стало «средством сдерживания» воен ной эскалации: ведь в ядерной войне не может быть победителей. Военная мощь по-прежнему играет значительную роль, но только как средство первоочередного доступа к сырьевым ресурсам. При этом не сам доступ к сырью, а качество его переработки стало определять конкурентоспособность наций и их лидирующее либо отстающее положение. Качество же переработки сырья определялось и опре деляется поныне технологическим уровнем производства, напрямую зависимым от научных разработок.

Кроме того, произошел еще один важный сдвиг: наиболее развитые страны перешли в постинду стриальную стадию развития. Многие из них вынесли собственные промышленные производства за пре делы национальных границ. Разумеется, гарантией от потери собственности за границей является установ ленный миропорядок и как последняя инстанция – военная мощь отдельных стран и их альянсов.

К началу XXI века клуб развитых стран претерпел уже серьезные изменения: в него с невероятной бы стротой (с точки зрения исторического 11. процесса и консерватизма указанного 2013-2050 круга) вошли Япония, Южная Корея, % Сингапур и другие «тихоокеанские тигры». Серьезные заявки на лиди, 48 рующее положение в международ ной конкурентоспособности сделали Турция, Индия, Бразилия, Мексика, Китай и ЮАР.

.

При всей специфике развития каж дого их указанных государств у них об наруживаются в большей или мень шей степени общие черты: ставка на 20 экспорт высокотехнологичной про - дукции, что предполагает упор в раз витии национальной экономики на 16 обновление и внедрение передовых технологий, а также на развитие си стемы образования и науки.

Сохранится ли эта «формула успеха» в стремительно меняющемся 11 мире? Представления участников нашего исследования о том, какие конкурент ные преимущества государств станут 8 определяющими в период перехода 2013–2050 гг. в свете ужесточаю 6 щейся международной конкуренции, отображены в Диаграмме 11а1. Как Закрытый вопрос. Множественный выбор.

мы видим, доступ к новейшим технологиям и совершенство системы образования по-прежнему « являются безусловными лидерами в списке факторов, определяющих конкурентоспособность нации.

Василиос Дамирас (Vassilios Damiras), США, генеральный директор Корпорации геостратеги ческого прогнозирования (GSFC): «Знания, технологии и сбалансированные бюджеты бу « дут играть центральную роль в деле усиления режима».

Рохит Тальвар (Rohit Talwar), Великобритания, генеральный директор компании Fast Future think tank: «Образование на протяжении всей жизни, оздоровление, инфраструктура, устойчивое состояние энергетики и экологии, преуспевающий научно-технологический сектор, широкое вовлечение общественности, согласованное планирование, прогрессив « ная миграционная политика, эффективные международные связи, уверенные позиции на мировых рынках – все это ключевые факторы».

Ахмед Эль-Шафи (Ahmed El-Shaffee), Египет, независимый бизнес-консультант: «Государ « ство, обеспечивающее научные исследования и технологическое производство».

Александр Апокин (Alexander Apokin), Россия, ведущий эксперт Центра макроэкономи ческого анализа и краткосрочного прогнозирования: «Круг преимуществ в значительной мере определяется тем, в какой «лиге» государство будет играть. Возможности борьбы за местоположение производств в возможной «волне реиндустриализации» будут опре деляться соотношением «цена – качество» трудовых, «регуляторных» и сырьевых ресурсов.

Лидерство в новом технологическом прорыве (если таковой случится) получат страны с хорошо развитой культурой ведения бизнеса и конкуренции и высоким качеством подготовки рабочей силы (невзирая на цену). При этом, чтобы сделать шаг вперед, страна должна иметь доступ к современ ным технологиям (пусть они и не были бы внедрены повсеместно)».

Здесь необходимо заметить, что доступ к высоким технологиям имеет различные источники.

Можно технологии производить самостоятельно, а можно получать их вместе с инвестициями и открытием в стране филиалов компаний развитых стран или транснациональных компаний.

Такое различие есть различие в системных рисках национальной экономики: одно дело – раз виваться на основе собственной прикладной науки, а другое дело – быть «сборочным цехом»

иностранного государства или ТНК. Есть и более глубокое различие: прикладная наука явля ется потребителем продукта науки фундаментальной, достижения которой открыты для всех, но, по опыту, утилизируются в первую очередь в странах с развитой фундаментальной наукой.

Тем не менее формула конкурентоспособности «технологии + знания» ни в коей мере не теря ет свою актуальность, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Наибольший интерес, на наш взгляд, представляют те факторы, которые обусловливают, с точки зрения участников нашего опроса, путь нации к этой «формуле успеха» и способствуют повышению конкурентоспособности госу дарства. Среди них главные, по мнению глобального экспертного сообщества, – это «наличие системы долгосрочного государственного планирования», «высокий уровень ответственности национальных элит» и «сильная роль государства в поддержании конкуренции».

Необходимость долгосрочного государственного планирования для обретения либо закрепле « ния достойного места в глобальном технологическом процессе отметила почти треть экспертов.

Саймон Сундарай-Кеун (Simon Sundaraj-Keun), Малайзия, независимый консультант по вопросам геополитики и культуры: «Страна, обладающая долгосрочным планом, способна управлять изменениями в горизонте предстоящих пары десятков лет, но для этого ей требуется отсут ствие задолженности и стабильная внутриполитическая ситуация, что является залогом « и условием успеха».

Сергей Бояркин, Россия, советник исполнительного вице-президента компании «Русатом Овер сиз»: «Способность лидера страны и его команды грамотно стратегически планировать развитие и следование этим планам может сплотить общество даже в условиях «моби « лизационной экономики».

Дмитрий Белоусов, Россия, руководитель направления в Центре макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования: «В новой ситуации ключевыми ресурсами становятся:

а) управленческий потенциал (качество элиты, наличие консенсуса внутри нее, наличие долгосрочного планирования и целеполагания) и б) место в глобальном технологическом процессе, за счет которого нынешние страны-лидеры пытаются и будут пытаться удержать лидерство».

Более четверти опрошенных нами экспертов обращают внимание на системообразующую роль национальных элит. Именно уровень их ответственности, по мнению многих участников опроса, определяет место страны на международной арене. Здесь следует заметить, что фактор ответственности национальных элит напрямую коррелирует с фактором образования: во-первых, образованный класс – это кадровый резерв национальной элиты, а во-вторых, высокий уровень образованности национальных кадров задает особые требования к стандартам управления ими « со стороны элиты.

Паоло Роберто де Альмейда (Paulo Roberto de Almeida), Бразилия, дипломат министерства иностранных дел Бразилии, профессор международной политической экономии: «Указанная элита является ключом для направления ресурсов на создание национальной системы обра зования (всех уровней), которая отличалась бы высоким качеством, эффективностью, « меритократичностью и материальным стимулированием».

Павел Лукша, Россия, директор корпоративных образовательных программ МШУ «Сколково»:

«Коллективное и сетевое заменяет индивидуальное, а технологическая эффективность ока зывается важнее наделенности ресурсами (будь то природные ресурсы, человеческие ресурсы « или наличие харизматичных лидеров). В любом случае самое важное – это ответственные элиты».

Галина Канинская, Россия, д.и.н., профессор кафедры всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г. Демидо ва: «Безусловно, национальные элиты должны обладать высоким уровнем ответствен ности и патриотизма, чтобы обеспечить своей стране достойное место на междуна родной арене. Есть примеры стран (Япония), которые не имеют богатых природных ресурсов, военной мощи, но это не мешает им успешно конкурировать на мировой арене».

Также около четверти респондентов отметили, что достижение технологического прорыва и развитие человеческого капитала невозможны без сильной роли государства, которое должно оказывать поддержку конкуренции, включая конкуренцию крупного бизнеса, помогать в создании инраструктуры для успешного ведения бизнеса, вкладываться в развитие системы образования « в стране и т.д.

Карлос Кортес-Гомес (Carlos A. Cortes-Gomez), Мексика, руководитель департамента по эко номическим исследованиям в Школе глобального менеджмента Thunderbird Высшего Института аудита: «Отмеченные факторы взаимосвязаны. Как отмечено выше, традиционные источники энергии становятся ограниченными, поэтому новые технологии и энерге тические технологии будут одним из ключевых факторов конкурентоспособности в ближайшие годы. Обычно страны, разрабатывающие новые технологии, являются доминирующими. В нынеш нем мире, в котором имеет место либерализация, ведущие экономики (развитых и развивающих ся стран) устанавливают или декретируют определенные национальные позиции в стратеги ческих секторах. Таким образом, вовлечение государств в поддержку конкуренции и обеспечение конкурентоспособности национальных фирм или предприятий на международном уровне будет обычным фактором. Это включает в себя поддержку разработки новых технологий во всевоз можных областях. С предыдущим фактором связано развитие человеческого капитала, поэтому укрепление образовательной системы является частью национальной стратегии, направленной на обеспечение международной конкурентоспособности и конкурентоспособности, обеспечиваю щей преобразование исследований и разработок в новые технологии».

Среди несколько менее важных, но также значимых факторов (их отмечает пятая часть участ ников опроса), способствующих росту конкурентоспособности государства в перспективе ближай ших десятилетий, оказались «внутриполитическая стабильность» и «наличие значительных при родно-сырьевых ресурсов».

По мнению части экспертного сообщества, любое движение вперед, а вследствие этого – экономический рост и повышение конкурентоспособности страны, невозможны без внутренней стабильности и консолидации нации.

« Андрей Медушевский, Россия, ординарный профессор НИУ-ВШЭ: «…Среди факторов, способствующих экономическому росту, следует указать прежде всего на стабиль ность (как общую основу) движения вперед, эффективность образования (как основу способности воспринять и реализовать новые технологии и обеспечить социальную мобильность) и нравственные стандарты элит, осознающих свою ответственность перед обществом (сюда входят фактически представления о легитимности этих элит как выраже ние принципов меритократии). Все остальные параметры, конечно, важны, но являются пере менными, а некоторые возникают в процессе позитивных социальных реформ, не обязательно « присутствуя на начальной стадии (демократия, средний класс и доступ к технологиям)».

Олег Неменский, Россия, старший научный сотрудник Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья РИСИ: «Внутренняя цельность, культурная унификация и иденти тарная консолидация граждан становятся в современном мире самым дорогим полити ческим ресурсом, позволяющим иногда слабым и малым странам выходить в победители в столкновениях с политическими гигантами. Если это дополняется способностью применять « новейшие технологии – мы имеем дело с сильным и эффективным обществом».

Майкл Клементс (Michael Clements), Новая Зеландия, специалист по экономическому разви тию, независимый консультант: «Любое видимое национальное конкурентное или сравни тельное преимущество возникает только тогда, когда страна работает в условиях, в которых у ее населения вошло в привычку безусловное уважение к верховенству закона, дисциплина на всех уровнях: национальном, муниципальном и персональном, основанная на исти не, правосудии, мире и отвращении к жадности».

А наличие у государства собственных природных сырьевых ресурсов (равно как и облегчен ный доступ к «чужим» запасам) еще долго будет оставаться, по мнению многих участников опро « са, важным преимуществом в конкурентной борьбе.

Крис Нанкарроу (Chris Nancarrow), США, заместитель начальника офиса судебного исполнителя округа Аллен, Индиана: «Те нации, которые производят настоящие продукты с «добавленной стоимостью» и те, что контролируют природные ресурсы, будут нациями, которые созда ют «реальное богатство» и, следовательно, укрепят свои конкурентные преимущества».

Примечательно, что целый ряд важных на первый взгляд факторов окажутся, по мнению экс пертного сообщества, слабыми конкурентными «козырями» в период перехода 2013–2050 гг.

Например, важность уровня развития демократии и военную мощь страны отмечают только порядка « 10% участников опроса.

Сергей Пахомов, Россия, президент компании «Олимпия Капитал ЛТД»: «Принципиальным и определяющим конкурентным преимуществом всегда был, есть и будет человеческий капитал. Он создается системой образования, а для реализации своего потенциала ему необходима демократическая политическая система. Высококачественный человеческий капитал обеспечит доступ к новейшим технологиям, внутриполитическую стабильность и отсут ствие конфликтов между конфессиями, высокий уровень ответственности национальных элит, « выдвинет из своей среды выдающихся политических лидеров».

Д-р Джеймс Гилберт (Dr James Gilbert), США, генеральный директор компании Geo Future Consulting, профессор геополитики Университета штата Техас: «В настоящий момент военная мощь становится все более и более ключевым фактором геополитики».

А отсутствие серьезной внешней задолженности, значительные государственные резервы или наличие харизматичного лидера собирают и того меньше голосов. Более того, многие ставят под сомнение значи мость указанных факторов в средне- и долгосрочной перспективе, справедливо ожидая революцион « ных перемен в той системе координат и тех трендах, которые характеризуют мир сегодня.

Владимир Сотников, Россия, к.и.н., старший научный сотрудник ИМЭМО РАН: «Развитость системы демократии и ее роль в этой связи проблематичны – вопрос в том, какой тип демократии лучше всего будет обеспечивать эти процессы (исламская, западная, пост коммунистическая и т.п.)… В период 2013–2050 гг. будет, на мой взгляд, происходить революционный переход от одних определяющих факторов к другим, которые наиболее эффек тивно могут обеспечить переход к указанным процессам».

« Мигель Делькур (Miguel Delcour), Нидерланды, генеральный директор Firm in Enterprise:

«Средний класс не будет проблемой, поскольку люди перемещаются (приток мозгов/ утечка мозгов). Демократия в этом контексте – фарс. Долгосрочное государственное планирование становится невозможным благодаря неустойчивости развития… Моло дые люди переезжают, военная сила становится устаревшей».

Весьма характерная картина вырисовывается при анализе различий в ответах экспертов, сгруппированных по странам (Диаграмма 11в).

11.

2013 – %, 60 45 51 39 26 25.

21 12 17 32 21 21 - 13 29 Как мы можем видеть, реализация общей формулы успеха «технологии + знания» обеспечи вается, по мнению интеллектуальной элиты из разных «миров», различными путями.

Так, к примеру, развивающийся мир (включая постсоветское пространство) настаивает на сильной роли государства в поддержке конкуренции. При этом априори имеется в виду, что государство должно создавать условия для повышения конкурентоспособности национального « бизнеса и на глобальной арене.

Кавлин Чатвел (Kavleen Chatwal), Индия, старший исследователь в Индийском совете по иссле дованиям в области международных экономических отношений (ICRIER): «Система долгосроч ного государственного планирования и прогнозирования, сильная роль государства в орга низации и поддержке конкуренции, включая конкуренцию в большом бизнесе, в создании инфраструктуры для успешного бизнеса, могут быть решающими в период усиления конкуренции между нациями. Инфраструктура играет очень важную роль в усилении экономики, а сильная роль государства также способствует этому».

А вот для экспертов из развитых стран данный фактор оказывается вне главных приоритетов.

С одной стороны, это может быть связано с тем, что старые промышленные страны уже давно и вполне неплохо справляются с задачей поддерживать правила игры, не вмешиваясь в сам про цесс игры. С другой – это может быть свидетельством того, что в пределах первого мира глобаль ная конкуренция начинает окончательно превалировать над суверенными интересами. Данное обстоятельство, на наш взгляд, чревато серьезным кризисом. В качестве одной из проекций тако го кризиса можно рассматривать попадание фактора «внутриполитическая стабильность» в топ список конкурентных преимуществ только (!) у экспертов из развитых стран. Подобный результат представляется достаточно парадоксальным, ведь до сих пор возможность внутриполитических потрясений заботила в основном страны второго и третьего мира.

Другим – впрочем, вполне ожидаемым – различием является гораздо более высокое значе ние, которое придается наличию у страны природно-сырьевых ресурсов экспертами из развива ющихся стран. Природные богатства должны послужить своего рода «стартовым капиталом» для « развития высокотехнологичных отраслей экономики и приращения знания во всех областях.

Омер Нахум Фрейкса (Omer Nahum Freixa), Аргентина, преподаватель в Университете Буэ нос-Айреса: «Способность справиться с перенаселением и, кроме того, ответственная стратегия в области управления природными ресурсами являются ключом к будущему».

Долгосрочное государственное планирование оказалось в числе главных приоритетов у пред ставителей всех стран. Другое дело, что планирование должно быть разработано под специфику и конкретные задачи, стоящие перед той или иной страной. Однако наиболее важным этот фактор оказывается для экспертов из постсоветских стран. Здесь, по-видимому, сказывается одна из наших общих «родовых проблем»: родившись из советских республик, молодые государства изначально не располагали такими функциями, как стратегическое планирование или националь ная политика, поскольку исторически эти функции находились в ведении политического центра, который исчез вместе с СССР. Большинство государств постсоветского пространства не обрело этих функций до сих пор, за редкими исключениями. Так, в настоящий момент экономика, которую можно назвать плановой, действует в Белоруссии, а единственное государство пост-СССР, кото рое имеет горизонт планирования до 2050 г., – это Казахстан.

Но наиболее разительными оказались расхождения во мнениях экспертного сообщества каса тельно ответственности национальных элит. Для экспертов из развитых стран этот фактор входит в Топ-5, для участников опроса из новых промышленных стран оказывается среди малозначимых (около 10%), зато для представителей постсоветских государств он выходит на первую, наиглав нейшую позицию.

Судьба государств в эпоху перемен в большой степени зависит от позиционирования правя щей элиты. Вихрь потрясений в арабском мире в 2011–2012 гг. был во многом спровоцирован «кризисом элит», которые обвинялись в коррумпированности и «оторванности» от народа. Кризис элит охватывает сегодня и демократические европейские страны, где либеральные традиции всту пают в противоречие с эффективностью государственной политики, и постсоветские страны. Но именно в последних неудовлетворенность населения качеством собственных элит особенно высо ка, что, на наш взгляд, и объясняет столь высокую значимость данного фактора. В постсоветских странах элиты, как правило, воспринимаются как закрытые клановые группы (с непрозрачным принципом рекрутинга в них), монопольно контролирующие власть и собственность. Отсутствие понятного механизма воспроизводства и ротации национальных элит чревато неэффективностью государства в те периоды, когда требуются системные изменения, и создает огромные политиче « ские риски в эпоху глобальных перемен.

Алексей Маслов, Россия, заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ: «Первичным, конечно же, является доступ к энергетическим ресурсам и новейшим технологиям, кото рые позволяют разрабатывать ресурсы без ущерба для экологии страны. Второй фактор – умение распорядиться средствами, полученными от производства и/или продажи энер горесурсов, а также организовать научно-техническую составляющую развития страны. Здесь важен лидер и национальные элиты. Демократические и иные институты могут лишь создавать определенный климат, не влияя на сам факт прогресса страны».

К тому же в постсоветских странах вступило в активный возраст и определяется со своими ориентирами поколение 20-летних, которые родились и выросли уже вне СССР и чьи взгляды, убеждения и предпочтения складывались совсем в другую эпоху, нежели у их родителей.

Требования времени и усиливающееся давление со стороны общества сталкиваются с попыт ками элиты сохранить статус-кво и одновременно удержать контроль над ситуацией. В этом русле следует, например, рассматривать происходящую в настоящий момент в России «национализа цию элит», когда им предложили отказаться от одновременного «сидения на двух стульях».

ГОСУдАРСТВО И РЕЛИГИЯ В условиях неопределенности люди могут все более обращаться к религии. Нам необходимы модели, сочетающие секулярное, религиозное и духовное, чтобы создать среду, которая поддерживает и развивает общество в периоды крупных перемен.

Рохит Тальвар (Rohit Talwar), Великобритания, генеральный директор компании Fast Future think tank В ХХI веке по всему миру усиливается распространение религиозного сознания. Времена перемен, неуверенности в будущем, массовых фобий рождают запрос на религиозное и мистическое видение мира. Современный «рынок» религиозных идей растет – «спрос рождает предложение», и на данный рынок агрессивно вторгаются течения тоталитарно-экстремистского толка (исла мистские и не только). Очевидно, это расценивается как угроза со стороны секулярных государств.

С другой стороны, согласно теории Рональда Инглхарта2, за последние полвека мир в целом стал более религиозным, чем прежде, так как тенденция к увеличению численности населения в регионах с высоким уровнем религиозности накладывается на противоположный тренд в секу ляризированных регионах. Подобное положение вещей ведет к увеличивающемуся «культурному разрыву» между светскими и религиозными обществами, при этом влияние светских ценностей, в свою очередь, все чаще рассматривается как угроза со стороны религиозных регионов мира, провоцируя ответное противодействие.

Изучая ожидания мировых интеллектуальных элит по поводу грядущих геополитических сдви гов, мы не могли обойти стороной эту тему. Наш вопрос экспертам звучал следующим образом:

«Какой тип государства, с вашей точки зрения, будет более эффективным в период перехода 2013–2050 гг.?» (Диаграмма 12) 3.

Буквально считанные эксперты (2%) сочли, что государства религиозного типа окажутся более эффективными. Большинство же участников опроса (60%) сделали однозначный выбор в пользу светского государства.

Основные аргументы в пользу такой точки зрения были связаны с тем, что секулярное государство несет в себе значительно меньше ограничений для развития, нежели религиозный режим. И в первую очередь это актуально в эпоху глобальных перемен, когда особо востребованы эффективные управ « ленческие решения, гибкая адаптивность к изменениям во внешнем мире и быстрота реагирования.

Игорь Фролов, Рос 12. сия, д.э.н., зав. ла 2013-2050 бораторией ИНП % РАН: «Государ ства религиозного типа были эффективны, когда религия представляла собой культурно-хозяйственный уклад, а не форму обще 31 ственного сознания, как 60 теперь. В современную эпоху религиозное сознание тормозит развитие. При мер – КНР, которая была 2 вынуждена пройти через Inglehart, Ronald & Welzel, Christian. Modernization, Cultural Change and Democracy: The Human Development Sequence. Cambridge University Press, 2005.

Закрытый вопрос. Один ответ.

мучительный этап (1950 – 1970-е гг.) десакрализации хозяйственных отношений, после « чего и стал возможен ее быстрый экономический рост».

Саймон Сундарай-Кеун (Simon Sundaraj-Keun), Малайзия, независимый консультант по вопросам геополитики и культуры: «Секулярное государство должно придерживаться верховенства закона и желаний электората через систему выборов, а не желаний духовных особ и религи озных организаций или экстремистской идеологии. Идея разделения религиозных и государ « ственных организаций имеет принципиальное значение в управлении/руководстве страной».

Вадим Гасанов, Россия, кинорежиссер, консультант телеканала «Россия-2»: «Государства религи озного типа по определению не в состоянии быть эффективными, т.к. просто не в состо янии адекватно и быстро приводить основополагающие религиозные доктрины в соот ветствие с новыми вызовами и глобальными проблемами».

Во-вторых, светское государство априори предоставляет значительно больше возможностей для реализации личностного потенциала своего гражданина, что напрямую связано с важнейшим « конкурентным преимуществом – уровнем развития образования и науки в стране.

Паоло Раймонди (Paolo Raimondi), Италия, экономист, автор статей в итальянской газете ItaliaOggi: «Религиозное государство всегда негативно влияет не только на экономику, но также на науку и образование. Отделение церкви от государства – это завоевание « демократии, которое необходимо защищать от любых на него покушений».

Сергей Расов, Казахстан, политический обозреватель по странам Центральной Азии и Казахстану Politcom.ru: «В государствах светского типа больше свободы, а значит, больше возмож « ностей для людей проявить себя и реализоваться как личность».

Деннис Андерсон (Dennis Anderson), США, профессор и декан факультета менджмента и инфор мационных технологий Колледжа Святого Франциска: «Религиозные или диктаторские режи « мы не будут прогрессировать, поскольку они основываются на архаичной модели».

Максим Легуенко, Россия, первый заместитель главного редактора интернет-портала «Утро.ру»

РБК: «…По всей видимости, в ближайшее время количество государств религиозного типа возрастет. Однако примером эффективности они не станут, т.к. религия, возве денная до государственного уровня, в силу своих особенностей становится тормозом для развития науки и общественных отношений. Носители передовых идей просто будут искать воз можности покинуть такие страны и перебраться в светские государства».

Высказывались мнения, что даже клерикальные государства, где церковь имеет государствен ный статус и является влиятельной политической силой, окажутся менее эффективными в пере ходный период, равно как и страны, где официально религия отделена от государства, но оказыва « ет сильное влияние на национальную культуру и традиции.

Дэвид Бент (David Bent), Великобритания, заместитель директора по проблемам устойчиво сти бизнеса в проекте Forum for the Future: «Это зависит от природы религии в государ стве (например, в Великобритании есть англиканская церковь, предусмотренная конституцией, но мало верующих, в то время как в США по конституции религия не предусмотрена, но имеется большое число глубоко верующих). В целом, я бы сказал, что на циональная культура, сильно подверженная влиянию религии (и в случае формального встраи вания в институты, и в случае неформального встраивания в культурную практику), труднее воспринимает новое, и по этой причине таким странам будет труднее быть эффективными в переходные периоды».


Наконец, важным аргументом в пользу секулярности является полинациональный и мульти культурный характер большинства стран, что также подразумевает преимущество многоконфес « сионального государственного уклада перед теократическим.

Сергей Пахомов, Россия, президент компании «Олимпия Капитал ЛТД»: «Принцип отделения церкви от государства доказал свое историческое преимущество над клерикальным госу дарством. Светское государство, равноудаленное от всех религий, является неизбежно стью в многоконфессиональных странах. Иначе неизбежны острые конфликты, дестаби лизирующие государство. Сферой влияния религии должен оставаться внутренний мир человека».

Хотя открытых сторонников теократий среди участников нашего исследования очень мало, тем не менее порядка трети экспертов считает, что в переходный период 2013–2050 гг. отношение « официальной власти к религии не будет влиять на эффективность государства.

Тьягу Феррейра Лопес (Tiago A. Ferreira Lopes), Португалия, администратор и исследователь мониторинговой компании State Building and Fragility Monitor: «Эффективность государства зависит не от его секулярной или религиозной природы, но от прочих контекстных, « структурных и исторических параметров».

Константин Фрумкин, Россия, заместитель главного редактора журнала «Компания»: «Важным « фактором является не светскость или религиозность, а гибкость политической струк туры, способной быстро реагировать на новые и новые вызовы».

Сусанна Брезина (Susanne J. Brezina), Австрия, независимый консультант: «Сущностным фактором будет хорошее руководство – не важно, религиозное государство или секу « лярное».

Крис Нанкарроу (Chris Nancarrow), США, заместитель начальника офиса судебного исполните ля округа Аллен, Индиана: «Ответственное в финансовом отношении государство будет наиболее эффективным в переходный период, вне зависимости от религиозной окраски».

Более того, ряд участников нашего исследования вполне допускает, что религиозные настро ения могут использоваться светскими властями для достижения тех или иных целей, требующих « мобилизации нации.

Елена Мишон, Россия, профессор кафедры региональной экономики и территориального управ ления ВГУ: «Эффективным может быть светский тип, а вот результативным – религи озный тип государства, что объясняется высокой нацеленностью на результат религи « озного общества, без учета затрат, в том числе человеческих жизней».

Дмитрий Евстафьев, Россия, профессор факультета прикладной политологии НИУ-ВШЭ:

«Не исключаю возможности появления в ряде государств псевдотеократии, но имен но «псевдо-», т.е. ситуации, когда власть будет апеллировать к религиозно-духов « ным ценностям для решения классических задач управления».

Владимир Леонович, Россия, ведущий инженер НИИ измерительных систем им. Ю.Е.Седакова:

«Если экологические проблемы начнутся в ближайшие годы и для их преодоления потребуется жертвенность личным благополучием, то религиозное государство окажется более управляемым, а значит, и эффективным».

Действительно, отвлекаясь от религии как принципа государственного строительства, рели гиозное сознание нельзя сбрасывать со счетов. Достаточно вспомнить, что США, сегодняшний мировой лидер, начиналось как государство религиозных изгоев-фанатиков. Да и сегодня США выделяется среди развитых стран по уровню религиозности. Следует отметить важную роль, сыгранную религией в новейшей истории в странах, подающих сегодня большие надежды, таких как Испания, Польша, Турция. И в позитивистской традиции религия не раз рассматривалась в качестве управленческого инструмента.

Участники нашего опроса также отмечали важную роль религии как регулятора обществен « ных отношений.

Алексей Маслов, Россия, заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ: «Религиозные государства или активное вмешательство религиозных институтов в государственную политику – один из самых сильных и опасных тормозов развития прогресса в стране и в мире.

« Что не исключает роли религиозных институтов на уровне социальных регуляторов».

Василий Мочар, Россия, заместитель директора аналитической компании ITResearch: «Период отрицания религий должен смениться реакцией системы на укрепление религиозности.

Религия является мощным стабилизирующим социум фактором».

Многие эксперты ожидают роста религиозности в ближайшем будущем, что является законо мерным следствием переходных периодов истории. В связи с этим встает вопрос о поиске принци пиально новых видов религий либо иных оснований для духовной идентификации и объединения людей, которые позволят избежать связанных с традиционными конфессиями ограничений « в общественном развитии.

Павел Лукша, Россия, директор корпоративных образовательных программ МШУ «Сколко во»: «Религия по своей особой роли необходима человечеству, но религиозная традиция, сформированная в аграрных обществах две-три тысячи лет назад, сейчас все больше бло кирует способность воспринимать новое и меняться в соответствии с вызовами ново го. Вероятно, самыми эффективными окажутся государства, где будут вырабатываться новые « основания духовности».

Виталий Шушковский, Украина, директор департамента инвестиционного анализа компании «Укрнафта»: «Существующие мировые религии вряд ли могут служить основой эффек тивного общества, но это не означает, что религиозный/идеологический компонент в будущем не будет играть никакой роли. Будут появляться новые религии/идеологии, которые станут объединяющей силой обществ, стремящихся выжить в новых, куда менее благо приятных, чем в предыдущие десятилетия, условиях. Ни «либеральные ценности», ни крупнейшие религии, такие как ислам и тем более христианство, эту роль сыграть уже не смогут, отведен ное им историей время проходит».

Показательно, что распределение ответов экспертов в зависимости от их принадлежности к тем или иным группам стран не выявило каких-либо принципиальных различий. Интеллектуаль ная элита развивающихся стран, среди которых много мусульманских государств и государств с сильным католическим влиянием, даже в большей степени настаивает на необходимости светских основ государственной власти, чем их коллеги из либерального мира.

Секулярное государство в его сегодняшнем виде появилось в ответ на требования времени:

религиозное засилье и войны, терзавшие Европу на протяжении столетий, стали слишком раз рушительны, а промышленное развитие и обслуживающий его научный прогресс сдерживались диктатурой церкви. Отделение церкви от государства не ставило задачу подавления религиозного сознания населения, главной целью было предотвратить господство религии над общественны ми институтами. И, более того, именно светское государство сделало возможным существование мультирелигиозного общества, в котором исключается навязывание ценностей и мировоззрения одной религиозной группой другой.

Однако, например, многими мусульманскими странами секуляризация воспринимается как инструмент уничтожения религиозного наследия и отрицания роли моральных ценностей в об щественной жизни. А среди них немало быстроразвивающихся государств, которые со временем могут стать новыми центрами промышленной мощи и серьезными игроками в глобальном раз делении труда. Ужесточение экономической конкуренции вкупе с ужесточением религиозного противостояния – это, как показывает история, уже угроза войны, которая в сегодняшнем мире будет носить глобальный характер.

Поэтому сегодня представляются тупиковыми решениями как полный отказ от духовных ре гуляторов в жизни общества, так и подмена религиозной идентичности конфессиональным дикта том. Иными словами, любого рода догматизм – как религиозный, так и секулярный – не сможет дать адекватный ответ вызовам времени.

СТАВКИ СдЕЛАНЫ!

Шахматная доска покачнулась, и фигуры сползли на другие клетки.

Пол Гобл, эксперт по странам пост-СССР Один из наиболее известных политологов постмодернистской «волны» Самюэл Хантингтон выделяет в мире 1990-х гг. восемь цивилизаций современности: западная, исламская, индуист Ведущий эксперт аналитического центра STRATFOR.

ская, синская, японская, латиноамериканская, православная и африканская5. По мнению автора, их столкновение неизбежно и линии разлома между цивилизациями превратятся в линии фронтов.

Главный конфликт будет разворачиваться между Западом – единственной пока цивилизацией, которой удалось достичь глобального господства, – и незападными цивилизациями.

XX век стал свидетелем крушения Британской империи, бывшей более 200 лет лидером западного мира. Ее место заняли Соединенные Штаты Америки. В цивилизации сменился лидер, но роль ее в мире осталась прежней: западная цивилизация продолжала господствовать, развивающиеся страны из про чих цивилизаций охотно заимствовали на Западе не только технологии, принципы государственного устройства и управленческие схемы, но и культурные и поведенческие стереотипы.

На протяжении последних 100 лет вопрос о возможном скором закате Запада поднимался неоднократно. О «начале конца» свидетельствовали, по мнению того или иного автора, общее ста рение западной цивилизации, исчерпанность человеческого ресурса, упадок былой нравственности, равнодушие к традиционной религии (христианству), увеличение доли пришлого населения с чуждой ментальностью и культурой и т.п. Тем не менее в реальности ни одна другая цивилизация пока не в состоянии составить Западу серьезную конкуренцию в области геополитического господства.


В будущем нельзя исключить самые невероятные варианты развития событий, но в период до г. вряд ли можно говорить о смене лидирующей цивилизации. Однако вполне вероятными представля ются сценарии нереволюционных изменений существующего баланса сил: в различных регионах одни страны будут вырываться вперед, другие – утрачивать былое влияние и конкурентоспособность. Воз можно, распадутся некоторые старые альянсы и возникнут новые, поменяются региональные лидеры.

В свое время сенсацию произвело 13. появление на международной арене и ми 2050 ровых рынках «тихоокеанских тигров».

% Впрочем, истории свойственно повторять ся: однажды в конце XV века Европа вдруг, также с удивлением, обнаружила на своих восточных границах сильное централи зованное государство. Миру свойственно удивляться, но наиболее дальновидные на блюдатели (а к их числу мы относим наших 24 экспертов) предвидят события заранее.

Ожидания участников нашего иссле 21 дования по поводу государств, которые сегодня имеют серьезное влияние в мире (например, входят в G20), но могут существенно проиграть во временном горизонте до 2050 г., представлены на Диаграмме 136.

Как мы видим, среди «кандидатов 7 на вылет» с большим отрывом лидируют США, за ними следует Франция, далее – 7 Великобритания, Италия, Россия и Япо ния. Почти 15% голосов получил также Китай.

5 Не лишено интереса сопоставить этот список с тем, который был пред 5 ставлен в докладе «Мир в 2050 г.», под готовленном экспертами банка HSBC7.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка.

(The Clash of Civilizations and the Remaking of the World Order), 1996.

Открытый вопрос. Множественный выбор.

Опубликован в январе 2012 г.

По мнению банковских аналитиков, в число стран с темпом роста ВВП менее 3% годовых попадут следующие государства: США, Япония, Германия, Великобритания, Франция, Канада, Италия, Южная Корея, Испания, Австралия, Нидерланды, Польша, Швейцария, Южная Африка, Австрия, Швеция, Бельгия, Сингапур, Греция, Израиль, Ирландия, Объединенные Арабские Эми раты, Норвегия, Португалия, Финляндия, Дания, Куба, Катар, Уругвай, Люксембург, Словения.

К совпадающим в обоих списках странам относятся США, Франция, Великобритания, Ита лия, Япония, Германия, Испания. Характерно, что, за исключением Испании, это страны самой влиятельной на сегодня G-7.

Вернемся к нашему исследованию. Возможные причины, по которым те или иные страны могут потерять свои позиции, группировались вокруг следующих основных моментов. Когда речь шла о старых промышленных странах, эксперты часто упоминали приверженность устаревшим моделям и концепциям, потерю гибкости и неготовность к изменившимся глобальным условиям « именно в силу привычки к своему привилегированному положению.

Сергей Расов, Казахстан, политический обозреватель по странам Центральной Азии и Казахстану Politcom.ru: «США и Германия существенно проиграют, потому что привыкли домини ровать;

выиграют те страны, кто умеет договариваться, кто пойдет на равноправ « ные союзы и коалиции с партнерами, которые существенно слабее».

Паоло Раймонди (Paolo Raimondi), Италия, экономист, автор статей в итальянской газете ItaliaOggi: «США, Великобритания, поскольку центр мощи сместится от финансов к науке и новым технологиям, а также потому, что эти страны излишне ориентированы « на устаревшие геополитические концепции и видение».

Андрей Галушка (Andrij Halushka), Великобритания, главный аналитик корпоративно го и инвестиционного банка Credit Agricole: «С большой вероятностью проиграет Евро пейский союз (если не сможет избавиться от устаревшей социоэкономической моде ли — но это потребует перелома в сознании населения стран Европы, привыкшего к спокойной жизни за прошедшие десятилетия);

может проиграть Россия и страны ОПЕК, если сланцевый газ действительно сделает углеводороды широкодоступными для нынешних стран-потребителей».

Свою лепту в снижение влияния признанных сегодня лидеров западного мира может внести « и кризис существующей финансовой архитектуры.

Вячеслав Додонов, Казахстан, главный научный сотрудник Казахстанского института стра тегических исследований при Президенте РК: «Проигрыш указанных стран будет связан с падением в рассматриваемый период существующей финансовой архитектуры, по строенной на мировых резервных валютах, эмитируемых США, ЕС, Великобритани ей, Японией и Швейцарией. Учитывая перспективы суверенных дефолтов большинства этих стран в не столь отдаленной перспективе, дополнительные экономические возможности, которые сегодня имеют данные страны в качестве эмитентов резервных валют, исчезнут, создав множество очень серьезных экономических (и как следствие – политических) проблем, что приведет к существенному снижению их роли в рассматриваемый период».

Другая группа факторов, способных привести к потере своих позиций как развитыми, так и молодыми промышленными странами, связана с накоплением нерешенных внутренних проблем в этих государствах. Понятно, что для каждой страны существует своя «ахиллесова пята»: корруп ция, внутринациональные конфликты, слабый уровень развития науки и образования, нехватка « тех или иных ресурсов и т.д.

Сусанна Брезина (Susanne J. Brezina), Австрия, независимый консультант: «США, посколь ку у них действительно есть много нерешенных внутренних социальных проблем, которые будут оказывать влияние на их долгосрочную стабильность (нищета, рас пространение огнестрельного оружия, недостаток образования, слабая интеграция иммигрантов), при этом их внешняя политика ужасна (например, Афганистан и Ирак…). Возмож но, некоторые европейские страны, особенно Франция (по тем же указанным выше причинам). Ки тай может столкнуться с нарастающими внутренними напряжениями благодаря экологическим и ресурсным вызовам и, таким образом, будет вынужден сократить внешнюю деятельность».

« Андрей Черепанов, Россия, руководитель НУ «Проект национального развития»: «Фран ция, вероятно, будет втянута во внутренние национальные конфликты;

Россия – вероятное продолжение деградация экономики, науки, образования и в целом людско « го потенциала из-за воровского авторитарного режима власти».

Василиос Дамирас (Vassilios Damiras), США, генеральный директор Корпорации геостра тегического прогнозирования (GSFC): «Китай столкнется с серьезными социально-поли тическими проблемами, несмотря на существующий экономический успех. Китай стол кнется с политическими беспорядками. Его граждане могут потребовать углубления « политических реформ».

Венди Бокс (Wendi Boxx), США, научный сотрудник департамента школьного образования Технического университета Мюнхена: «Россия (олигархия разрушит Россию изнутри/извне), Китай, Индия (если они не смогут положить конец широко распространившейся в об ществе коррупции), Израиль (общественное мнение все более против его политики апартеида в отношении палестинцев), Турция (преимущественно потому, что экстремизм возвращается, и общество, к сожалению, движется назад от достижений Ататюрка)».

И, наконец, по мнению части экспертного сообщества, речь пойдет не столько об экономи ческом «проигрыше» тех или иных стран, сколько о перераспределении влияния в мире за счет « роста новых центров промышленной мощи.

Омер Нахум Фрейкса (Omer Nahum Freixa), Аргентина, преподаватель в Университете Буэнос Айреса: «Члены группы БРИКС будут значимыми игроками на международной арене. Соеди ненные Штаты и Европа уйдут на вторые роли перед новыми центрами мощи. Южная Аф « рика имеет сильные региональные позиции даже за пределами своего континента».

Константин Фрумкин, Россия, заместитель главного редактора журнала «Компания»: «Я пола гаю, что все государства, которые входят сегодня в G20, так или иначе проиграют просто потому, что равномерность экономического развития на Земле через несколь ко десятилетий возрастет. Соответственно, все государства, которые сегодня очень влиятельны, будут относительно менее влиятельными. А две трети тех государств, « которые сегодня считаются слабыми и неразвитыми, будут более влиятельными».

Владимир Тюшин, Россия, эксперт по социальным проектам РИА «Новости»: «Проигрыш современных мировых лидеров будет связан не столько со снижением, сколько со стагнацией (степень экономического влияния снизится не из-за фактического снижения, а из-за опере жающего роста «новых экономик»). Уменьшится влияние стран «старой Европы» и США».

Появление каких же «новых героев» ожидает мировое экспертное сообщество? Мы попро сили участников нашего исследования назвать также государства – «темные лошадки», кото рые сегодня не входят в G20, но могут показать неожиданный и мощный успех во временном горизонте до 2050 г. Как демонстрирует нам Диаграмма 14, разброс экспертных мнений на этот счет оказался весьма значительным, поэтому в наш список попали только страны, получившие от 5% и более голосов. Если вновь сравнить полученные нами данные с упоминавшимся выше докладом «Мир в 2050 г.», картина получается следующая. Согласно подсчетам специалистов банка HSBC, 19 из 30 ведущих экономик планеты будут представлены странами, которые сегодня называют развивающимися. Помимо Китая и Индии в ближайшие десятилетия стремительный рост (свыше 5% ВВП) покажут Филиппины, Нигерия, Египет, Малайзия, Перу, Бангладеш, Алжир, Украина, Вьетнам, Узбекистан, Танзания, Казахстан, Эквадор, Эфиопия, Шри Ланка, Азербайджан, Кения, Боливия, Иордания, Уганда, Гана, Парагвай, Туркменистан, Гондурас, Сербия.

В нашем топ-списке также оказались Вьетнам, Нигерия, Малайзия, Казахстан и Египет.

Помимо них эксперты прочат большое будущее Ирану, Малайзии, Пакистану, Польше, Колум бии, Венесуэле и Таиланду. Кроме Польши и Венесуэлы все представленные здесь страны на ходятся в Азии и Африке. Единственная из республик пост-СССР, которая оказалась в данном рейтинге, – это Казахстан, замыкающий первую пятерку потенциальных победителей.

Открытый вопрос. Множественный выбор.

Основные факторы, за счет которых 14. указанным странам удастся совершить про % рыв, группировались следующим образом.

Важную роль, по мнению экспертов, 15 играет наличие природно-сырьевых ресур « сов и демографический потенциал страны.

Крис Нанкарроу (Chris Nancarrow), США, заместитель начальника офи са судебного исполнителя округа Ал лен, Индиана: «Любое государство со значительными природными ресурсами, даже если они в настоящее время не исполь зуются в полной мере, похоже, будет все более успешным в течение этого периода времени. Это, возможно, будут Бразилия, « Монголия и Казахстан».

Омер Нахум Фрейкса (Omer Nahum 7 Freixa), Аргентина, преподаватель в Университете Буэнос-Айреса: «Воз 6 можно, Нигерия – в силу своего нефтяного потенциала и растущего на 6 селения. Это на сегодня вторая сила в « Африке».

5 Андрей Галушка (Andrij Halushka), Великобритания, главный аналитик 5 корпоративного и инвестиционного банка Credit Agricole: «Одна из та ких «лошадок» – это Казахстан, который имеет относительно высококвалифицированную рабочую силу и богатые природные ресурсы, в том числе нефти и газа, которые как минимум в « ближайшей перспективе останутся весьма востребованными».

Алексей Маслов, Россия, заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ: «Большая вероятность – «казахстанский ренессанс». Государства Центральной Африки – «сырье вой и промышленный ренессанс».

Однако только природных и людских ресурсов недостаточно, чтобы вырваться вперед. Государ ство должно еще суметь эффективно ими распорядиться. Поэтому необходимыми условиями явля ются проведение индустриализации, решение насущных проблем, связанных с внутриполитической нестабильностью, коррупцией либо национальной рознью, а также ограничение влияния религии « на экономику (для исламских стран).

Владимир Тюшин, Россия, эксперт по социальным проектам РИА «Новости»: «Экономический рывок в долгосрочном плане возможен у государств, обладающих хотя бы двумя из трех факторов: 1. Избыток населения, обеспечивающий низкую стоимость труда;

2. Наличие значительных запасов природных ресурсов;

3. Выгодное географическое расположение отно сительно основных центров мирового потребления. При этом необходимо безусловное выполнение двух дополнительных условий: а) сильное государство, гарантирующее политическую стабильность и защиту инвестиций (в том числе – иностранных);

б) высокая транспарентность экономиче ской системы (включая защиту от коррупции, свободное движение капитала, отсутствие пре тензий на экономический суверенитет – поскольку цели устойчивости, высоких темпов роста « и экономического суверенитета одновременно недостижимы)».

Паоло Раймонди (Paolo Raimondi), Италия, экономист, автор статей в итальянской газете ItaliaOggi:

«Иран, Египет, Казахстан, Пакистан – после того как будут преодолены афганская война и связанные с ней процессы дестабилизации;

некоторые африканские страны, начиная с Ниге рии, если она преодолеет коррупцию и религиозную рознь (что привнесено извне)».

« Игорь Фролов, Россия, д.э.н., зав. лабораторией ИНП РАН: «Надо повнимательнее присмотреться к мусульманским странам – там, где возможен процесс десакрализа ции хозяйственных отношений от наиболее реакционных догматов ислама (напри « мер, Иран, Пакистан, Малайзия)».

Павел Лукша, Россия, директор корпоративных образовательных программ МШУ «Сколково»:

«Пакистан, если сумеет удержать внутренний баланс и избежать разрушающего кон фликта с Индией. Государства Юго-Восточной Азии – Таиланд, Вьетнам и др. Африкан ские государства с большой численностью населения, где должна пройти индустриализа ция – Нигерия, Танзания, Эфиопия».

Участники нашего исследования неоднократно подчеркивали, что многочисленные геополи тические конфликты, присущие зонам роста в Азии и Африке, будут препятствовать реализации потенциала стран – «кандидатов на прорыв». И, напротив, геополитические союзы и экономиче « ская интеграция будут способствовать их успеху.

Андрей Медушевский, Россия, ординарный профессор НИУ-ВШЭ: «Ими могут стать госу дарства постсоветского региона, если им удастся обрести идентичность и осуществить взаимную интеграцию на прагматических экономических началах, также некоторые раз вивающиеся страны (Вьетнам, Мьянма, Таиланд, Иран), в Африке – Египет, возможно, Нигерия, если им удастся обрести стабильность».

Впрочем, ряд экспертов полагают, что в горизонте 2050 г. никаких существенных подвижек « в глобальном распределении геополитических ролей не произойдет.

Д-р Стивен Барбер (Dr Stephen Barber), Великобритания, доцент London South Bank University: «Через 40 лет масштабные экономические единицы, такие как США, Китай « (БРИКС) и ЕС, все еще сохранят свое влияние».

Деннис Андерсон (Dennis Anderson), США, профессор и декан факультета менджмен та и информационных технологий Колледжа Святого Франциска: «Сегодняшний состав G основывается на объеме наиболее значимых ресурсов, размере экономики, населения и т.д.

За пределами этого клуба все будет как и раньше. Сохранится статус-кво. Некоторые могут со временем утратить влияние».

*** Итак, международное интеллектуальное сообщество не ждет в период до 2050 г. коренной смены декораций. Новым «победителям» придется действовать по рецептам второй половины XX столетия: выигрывать в конкурентной борьбе за счет использования передовых технологий и роста человеческого капитала. Наличие природно-сырьевых богатств может помочь делу, но не решит исхода борьбы за геополитическое и экономическое лидерство.

Более того, стать новыми «тиграми» в нынешнем, XXI веке будет значительнее сложней, чем в прошлом. Глобализационные процессы усиливаются во всех сферах – информационной, куль турной, политической, торговой, финансово-экономической и т.д., стимулируя тем самым разви тие и распространение все новых технологий и, соответственно, обостряя конкуренцию между странами.

В условиях глобализации постмодернистский взгляд на политику представляется вполне оправданным: развитие двух противоположных процессов – унификации и национальной индиви дуализации – будут протекать одновременно. Впервые такой феномен можно было наблюдать на при мере послевоенных успехов Японии, когда возник миф об уникальной управленческой системе Японии, основанной на особенностях национальной культуры. В действительности дело обстояло ровно наоборот: японскими разработчиками управленческой модели был произведен тейлоринг про грессивных по тем временам схем управления применительно к специфическим японским условиям.

Экономический успех нации не может быть скопирован. Могут быть поняты принципы эко номического успеха. И только индивидуализированное применение общих принципов в новой национальной среде может привести к позитивным результатам.

Возможно, именно поэтому тема меритократии вновь входит в актуальную повестку дня.

Ответственность национальных элит возрастает, новые глобальные вызовы требуют «власти луч ших». Принцип меритократии можно понимать двояко: либо государство просто формирует «кон курентный рынок для элит», где стартовые условия позволяют расцвести и получить свой шанс подняться наверх наиболее одаренным и трудолюбивым людям, либо оно создает «оранжерею для талантов», прицельно опекая самых перспективных. Но характерно, что в любом случае качество элиты оказывается непосредственной и важнейшей заботой государства.

Победа в глобальной конкуренции невозможна без интеграции в этот глобальный мир. Одно из условий развития – это мобильность трудовых ресурсов, тренд к размыванию мононациональ ных обществ будет усиливаться. Поэтому с новой остротой встает и вопрос о межнациональных и межконфессиональных отношениях, а значит, и об отношениях государства и религии. Можно отделить государство от религии, но невозможно нивелировать ее роль в поисках национальной идентичности, оградить от влияния религиозных течений социальную и культурную политику, вос питание и образование молодежи.

В период обострения цивилизационных конфликтов ждать, когда формула оптимального сочетания светского и духовного будет найдена путем «естественного отбора», достаточно риско ванно. Необходимо активно искать новые формы духовного единства, модели межнационального и межконфессионального согласия и целенаправленно внедрять лучшие практики на уровне госу дарственных и межгосударственных политик. Впрочем, это тема отдельного исследования, кото рое фонд «Посткризисный мир» намерен предпринять в ближайшее время.

ГЛАВА VI АЗИЯ- РЕГИОН ВОСхОдЯщЕГО СОЛНцА Вне сомнения, XXI век – это век Азии.

Павел Лукша, Россия, директор корпоративных образовательных программ МШУ «Сколково»

Азия заявила о себе как о регионе с высоким потенциалом развития в период после Второй мировой войны, удивив мир «японским экономическим чудом». А за последние 30 лет Юго Восточная Азия смогла пройти путь, который Европа проходила столетиями. И сегодня Азия уверенно движется к тому, чтобы стать доминирующей экономической силой мира.

В прошлогоднем прогнозе Национального разведывательного совета США «Глобальные тенденции – 2030» отмечается, что к 2030 г. Китай опередит США по объему ВВП и через 18 лет потенциал стран Азии в области влияния на ход мировых событий превысит потенциал США и Евросоюза. А в докладе ОЭСР 2012 г. «Взгляд на 2060 г.: долгосрочные перспективы мирового экономического роста» содержится прогноз, согласно которому суммарный ВВП Ин дии и Китая к 2030 г. превысит аналогичный показатель США, еврозоны и Японии, а к 2060 г.

– суммарный ВВП всех 34 стран ОЭСР.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.