авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«О.Б. Рахманин О.Б. РАХМАНИН — ЭТАПЫ ПУТИ Рахманин Олег Борисович видный российский китаевед и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор, ...»

-- [ Страница 4 ] --

установление нужных США режимов в оторвавшихся от России республиках. «Да, мы позволили России быть державой,— говорил Клинтон,— но империей будет только одна страна — США». В Пекине, так же как и в Москве, знали о заявлении американского президента 23 нюня 1999 г. на авиабазе НАТО в Италии, где размещались американские самолеты, бомбившие Югославию. Он тогда сказал: «Я горжусь акцией, проведенной в Югославии. Мне совершенно не о чем сожалеть. Мы готовы снова повторить то же самое в Африке, в Центральной Европе, в других регионах...».

Расширение НАТО на Восток, имеющее китайский подтекст (Средняя Азия, Снньцзян, опасность исламского фундаментализма), военная операция Северо-атлантического альянса против Югославии, намерение США создать систему национальной противоракетной обороны (и региональной в Азии) сблизили Москву и Пекин, усилили в них антиамериканские, антизападные настроения. Германская газета «Юнге вельт» отметила:

«Появление антигегемонистского блока могло бы означать конец трансатлантического владычества».

Американцы ясно понимают всю опасность для их господства в мире любого союза, альянса, военно-политического сближения Москвы и Пекина. Не случайно вслед за провозглашаемыми Россией и Китаем установками на стратегическое взаимодействие Вашингтон усиливает внимание к региону АТР. Свидетельством этого могут служить многозначительные визиты Клинтона в КНР, Индию, Социалистическую Республику Вьетнам, готовившаяся, но несостоявшаяся его поездка в Пхеньян (КНДР посетила М.

Олбрайт).

В свое время Ю.В.Андропов говорил автору, что «проблемы Сталина и Китая являются весьма болезненными в истории, политике нашей страны и останутся такими долгие годы».

Особо рассуждают о возможных последствиях сближения РФ и КНР для АТР и всего мира. Говорят и о таком варианте развития событий, при котором к власти в России могут прийти антикитайские силы, преследующие антинациональные, компрадорские взгляды и установки. В этом случае Россия, судя по всему, будет вынуждена следовать сценариям кумиров западной политической элиты типа бывшего канцлера ФРГ Аденауэра, закоренелого русофоба Зб. Бжезинского. Аденауэр 40 лет тому назад (сентябрь 1962 г.) в своих мемуарах писал: «...Проблема красного Китая может в один прекрасный день стать величайшей проблемой для всего человечества. Я считаю, что нужно использовать все способы, чтобы по возможности превратить Россию в плотину против Китая».

Развитие ситуации в АТР наряду с позитивными моментами чревато рядом негативных факторов, вызовов, наличием «горячих точек» (действующих и потенциальных): Корейский полуостров, ситуация вокруг Тайваня, Парасельских островов, Сэнкаку, Индонезия, Малайзия, Филиппины, возможное возрастание опасности исламского фундаментализма в Центральной Азии (СУАР, Таджикистан и т.п.). Из сказанного следует, что тема «Восточное, евразийское измерение в политике России» представляется весьма важной, перспективной.

Для ее разработки требуется привлечение серьезных организационных, интеллектуальных и кадровых ресурсов: молодых аналитиков, имеющих определенную научную базу и влечение к подвижнической работе. Первоочередной задачей должны стать более активные меры по усилению научной координации между соответствующими государственными (МИД, Минобороны, Генштаб, Минэкономики, президентская администрация на соответствующем уровне и т.п.) и научными структурами (РАН, РАЕН, ИДВ, ИВИ, Институт востоковедения и т.п.). Нуждается в отлаживании механизм координации в сфере изучения восточного вектора политики государства, его научного обеспечения разумной, тесной координации, а не конфронтации, как это бывает на практике.

ПОСЛЕСЛОВИЕ Итак, в апреле–мае 2010 г. поставлена точка в рукописи о непростой истории отношений (в XX веке) двух соседних гигантов, двух великих народов, объединенных общей судьбой, поиска и борьбы за национальную и социальную справедливость.

Общепризнанно, что в XX веке «были события, которые ничто не может вытеснить из истории и в будущем тысячелетии. Это Октябрьская революция в году, которая в течение 75 лет определяла развитие мировой политики, победа над гитлеровской Германией и милитаристской Японией, а также создание 1 октября года Китайской Народной Республики». (Из передач «Би-би-си»).

Автору хотелось в жанре научно-политических очерков рассказать о своем видении выдающихся событий, связанных с неоконченной уникальной историей отношений Советского Союза, РФ и Китая, КНР с 1917 года до наших дней.

1 октября 2009 года китайский народ, почти 80-миллионная правящая Компартия Китая отметили знаменательную дату – 60-летие Народной Республики.

Китайский народ под руководством КПК закономерно гордится своим революционным путем от полуколониального государства к созданию свободной, могучей страны, строящей социализм.

В период новой и новейшей истории Китай нередко становился объектом империалистических завоеваний со стороны молодого капитализма Запада, Япония, а также царской России, по выражению китайских мыслителей, превращался в полуколонию, в «больного Азии», в «кучу песка».

В XX веке начался бурный процесс антиколониальной, национально освободительной борьбы китайского народа под руководством демократических националистов (Сунь Ятсен), коммунистов (Ли Дачжао, Мао Цзэдун и др.).

Октябрьская революция 1917 г. в России и последующее развитие СССР оказали глубокое воздействие на общественные процессы в Китае.

Решающее значение для судеб Китая имели победа во Второй мировой войне в 1945 г., разгром японского милитаризма. Освобождение Советской Армией Маньчжурии (Дунбэя), уничтожение Квантунской армии положили начало заключительному этапу гражданской войны в Китае.

Хорошо известны решающая роль Советского Союза и его помощь в создании и развитии Маньчжурской революционной базы (1945–1949 гг.). Народно освободительная армия Китая, несмотря на сопротивление гоминьдановского режима, получавшего всестороннюю помощь США, освободила всю территорию Китая (кроме Тайваня). Заключенный 14 февраля 1950 года Советско-китайский Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи гарантировал обеспечение мирных внешних условий для развития КНР.

Нелегок был путь молодой Республики в строительстве новой жизни. В первую пятилетку с помощью СССР были заложены основы национальной индустрии (знаменитые 200 крупнейших предприятий), проведены важные социально экономические преобразования, укрепился оборонный потенциал страны;

серьезно повысился культурный и материальный уровень населения.

Однако после десятилетнего успешного развития Китай стал жертвой губительных экспериментов Мао Цзэдуна и его ближайших сторонников. Взвешенные решения VIII съезда КПК (1956 г.) по развитию социалистического строительства были отброшены, а стране навязан так называемый курс «трех красных знамен»

(«генеральная линия», «большой скачок» и «народные коммуны»). Вместо прежних научно обоснованных расчетов на предстоящие три пятилетки предлагалось совершить «большой скачок»;

ставилась задача в течение 1958–1962 гг. увеличить валовую продукцию промышленности в 6,5 раза, а сельского хозяйства – в 2,5 раза.

Волюнтаризм в экономике дал жестоко о себе знать. В стране начался голод, произошел обвал народного хозяйства.

В 1966-1976 гг. в КНР бушевала «хунвэйбиновщина» («культурная революция»), жертвами которой стали около 100 млн. китайцев;

проходила эта «революция» под руководством ближайших Мао Цзэдуну людей (которые затем были осуждены как «банда четырех», в том числе жена Мао – Цзян Цин). После смерти Мао Цзэдуна в 1976 г. последующее китайское руководство характеризовало «культурную революцию» как «диктатуру насквозь прогнившего и самого мрачного фашизма с примесью феодализма». («Жэньминь жибао», 01.X.1979).

В 1978 г. вернувшиеся к руководству партии и страны реабилитированный Дэн Сяопин, другие лидеры КПК выработали курс, который затем был воплощен в теории и на практике в систему взглядов, получивших известность как «социализм с китайской спецификой». Во главу национальных задач были поставлены требования социалистической модернизации КНР до 2049 г. (100-летие КНР), создание социалистической рыночной экономики. Во внутренней политике КНР стала руководствоваться политикой «гайгэ кайфан» («реформы и открытость»), во внешней – «дули цзычжу» («независимость и самостоятельность»). Основополагающей конституционной и партийной доктриной были провозглашены «четыре основных принципа»: «верность социалистическому пути, руководящей роли Компартии, демократической диктатуре народа, марксизму-ленинизму, идеям Мао Цзэдуна, теории Дэн Сяопина». На ХVI и ХVII съездах КПК были добавлены следующие установки – «идея тройного представительства» (инициатором был бывший генсек ЦК КПК Цзян Цзэминь) и «научная концепция развития» (инициаторы – «четвертое поколение» руководства КПК во главе с Ху Цзиньтао).

Успехи развития Китайской Народной Республики за 60 лет ее развития, особенно за последние годы реформ, потрясают воображение во всем мире. За лет курса «гайгэ кайфан» страна совершила гигантский скачок в своем социально экономическом развитии. Без преувеличения можно утверждать, что достижения КНР в различных сферах экономического и социально-культурного развития носят феноменальный характер и стали важнейшим влиятельным фактором мировой политики и международных отношений.

С 1978 г. ВВП Китая увеличился примерно в 17 раз, составив в 2008 г. (по данным китайской статистики) более 30 трлн юаней (4,4 трлн долл.). По этому показателю КНР вышла на третье место в мире, уступая только Японии и США. Ныне трудящиеся Китая, руководимые Компартией, планомерно и поступательно решают задачу – к 2020 г. учетверить валовой внутренний продукт и по уровню благосостояния. По расчетам Всемирного банка и МВФ, если ВВП Китая будет увеличиваться ежегодно на 6% (как известно, этот показатель превосходится), то к 2020 г. КНР выйдет (с большим опережением) на 1-е место в мире. Более чем в раз вырос за годы реформ внешнеторговый оборот КНР – с 20,6 млрд долл. в 1978 г.

до 2,56 трлн долл. в 2008 г., что сохраняет за страной статус третьей торговой державы мира. На протяжении последних лет Китай удерживает мировое первенство по золотовалютным запасам, которые к концу 2009 г. составили почти 2,4 трлн долл.

Это более чем в 2 раза превосходит показатель идущей второй Японии.

Нынешнее китайское руководство во главе с Ху Цзиньтао твердо и гибко осуществляет контроль и коррекцию политических и экономических реформ с учетом развития ситуации в мире и государстве.

– Курс Пекина на «открытость», широкое использование капиталов китайской диаспоры за рубежом создали баснословную возможность притока в страну инвестиций. К началу 2007 г. было использовано свыше 800 млрд долл. внешних инвестиций, в том числе 622 млрд долл. прямых капиталовложений и 147 млрд долл.

внешних займов. Сообщается, что за 20 лет реформ иностранные инвестиции составляли 490 млрд долл. Не случайно мировые банки, престижные аналитические центры мира со смешанными чувствами восхищения и тревоги называют подобные цифры об инвестициях в КНР.

Давая характеристики современного Китая, нельзя обойти такой вопрос, как постоянное его лидерство в демографической сфере. В конце XX в. население КНР насчитывало 1236 млн человек. Считается, что эта цифра относительна, так как подсчеты велись на основе выборочной переписи, а также исходя из потребления соли в стране. Последние цифры исчисляют население КНР примерно 1,5 млрд человек, а китайскую диаспору – до 100 млн человек.

Жизненный уровень китайского населения заметно растет. Конечно, точка начального отсчета была в этой сфере чрезвычайно низка. Тем не менее, в КНР с обоснованной гордостью говорят о том, что огромная еще недавно цифра – 250 млн живущих в полной нищете – сократилась почти в 8 раз. По меньшей мере, проблема обеспечения огромного населения едой и одеждой (заметим, за счет собственного производства), казавшаяся многим зарубежным экспертам в принципе не решаемой, – вопрос, который уходит в прошлое. Тем не менее, это одно из наиболее впечатляющих китайских достижений. Страна, располагающая всего 7% пашни на планете, дает 20% мирового производства зерновых, лидирует по производству хлопка, шелка-сырца, масличных культур, мяса, молока, яиц.

– Существуют ли проблемы, трудности в нынешнем эффективном походе китайцев в XXI век? Разумеется.

Прежде всего, подушевые доходы среднего китайца еще достаточно низки. В XXI веке в соревновании с развитыми странами по этому показателю Китай будет занимать скромные места. Называют и другие проблемы в экономическом и социальном развитии КНР (качество населения;

экология: в Китае это очень запущенная сфера, недостает питьевой воды, кислорода и т.д.).

– Спрашивают о перспективах социализма в Китае: не трансформируется ли он в гоминьдано-националистическую теорию и практику? Нет. Причин много, в том числе: смысл проводимых в КНР реформ имеет понятное, всенародное содержание – «Всё для народа». Цзян Цзэминь вместе с соратниками учитывают опыт СССР, его союзников и чётко объясняют, что они последовательно придерживаются двух необходимых условий проведения реформ в Китае: 1) реформы нужны только те, которые приемлемы для абсолютного большинства народа;

2) темпы и цена реформ должны быть приемлемы для абсолютного большинства китайского народа. И это не риторика, а практика КПК и ее руководства.

С развалом Советского Союза произошла переориентация подходов Пекина к проблемам взаимоотношений с Москвой, с пограничными республиками бывшего СССР.

После определенной классово-идеологической раскачки, углубленного анализа, «первого испуга» китайское руководство стало корректировать свою линию в отношении РФ и стран СНГ.

Закончился конфронтационный 20-летний период (60–80-е годы XX века).

После опасного конфликта в районе о. Даманский китайцы всерьез опасались превентивных действий Москвы;

готовились к ним, производили значительные затраты, изымая большие средства из гражданской сферы экономики. «Угроза с севера», разумеется, была и «картой» для манипуляций среди своего народа, партии, за рубежом.

В играх «треугольника» (США–СССР–KHP) совместная борьба Пекина и Вашингтона против «империи зла» (так называли тогда Москву в Америке и Китае) отвлекала внимание КНР от решения назревших экономических и других проблем.

Надо признать, что острый антисоветский курс США и КНР ускорил развал Советского Союза.

Дэн Сяопин и его последователи уточняли внешнеполитические и внешнеэкономические позиции Китая, особенно после «Беловежской пущи» (декабрь 1991 г.). Они определенно решили, что реальная борьба за «гегемонизм» в мире «обходится дорого», тормозит или срывает планы модернизации КНР, рассчитанные до середины XXI в.

– Историческим достижением в сфере российско-китайских отношений следует считать развитие и успешное завершение почти 30-летней борьбы советской, российской дипломатии за окончательное решение пограничной проблемы с Китаем.

Поставлена точка в этой архисложной, кровоточащей истории. То, что пограничная проблема, так или иначе, тогда ушла в историю, когда Москва вела переговоры с Пекином с позиций слабого партнера, а страна продолжала переживать глубокий кризис, увеличивает значение этого события.

В процессе переговоров с Пекином о российско-китайской границе «пятерка»

(РФ, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и КНР) в Шанхае и Москве подписаны важные международно-правовые акты о демилитаризации совместной границы и мерах доверия.

– Пекин действовал прагматически, стремился и стремится выжать максимум из фактора распада СССР, ослабления РФ, для того чтобы расчистить «силовое поле» на севере, снять военную угрозу. Любопытно, что в беседах китайцы (видимо, искренне) утверждает, что КНР придерживается сейчас курса на сохранение территориальной целостности соседней России, на дальнейшую нормализацию обстановки в ней;


заинтересована в возрождении России до уровня великой державы, повышении «национального духа» народа.

В китайских исследованиях приводятся весомые аргументы в пользу того, что путь российского народа к возрождению имеет прочные основы: богатство страны, ее уникальное евразийское, геополитическое место в мире, традиции тысячелетней истории, а главное – «качество населения» (высокая духовность, мужество, стойкость, поголовная грамотность, профессионализм и пр.).

Нынешние лидеры КНР (будет сказано к их чести) не пользуются слабостью РФ, переживающей беспрецедентные трудности.

– Борьба вокруг курса на сближение Пекина и Москвы, особенно на «стратегическое взаимодействие», продолжается как в западных, так и в определенных российских политических кругах. Прозападные, компрадорские СМИ в России предпринимают попытки скомпрометировать государственный курс Кремля по этому вопросу. Поднимается шум об «антиамериканской» направленности акций Москвы в отношении Пекина.

Набор аргументов противников курса Кремля в отношении Пекина достаточно ограничен, но практически повторяет западный:

– максимально принижается важность стратегического взаимодействия РФ и КНР;

– утверждается, что это всего лишь риторика;

– гиперболизируется угроза Китая (военная, демографическая и т.п.) для национальных интересов «демократического развития России»;

раздувается проблема миграции китайцев в РФ, роста военных продаж российского оружия в КНР и др.;

– преувеличенно преподносится мощь китайской армии;

– российскому читателю и зрителю внушается мысль об угрозе «экспорта из КНР социализма» с целью его реставрации в Российской Федерации.

Ревнителей безбрежных прозападных тенденций, их креатуру в РФ раздражают совместные заявления Москвы и Пекина о необходимости борьбы против гегемонизма и политики силы, которые, «как и прежде, служат главным препятствием на пути обеспечения мира и стабильности на нашей планете».

При этом московские китаефобы игнорируют тот факт, что ядерные угрозы со стороны Китая нереальны. В то же время благодаря сотрудничеству с КНР возрастает количество рабочих мест для трудящихся, в частности, на Дальнем Востоке, в Сибири, на предприятиях ВПК (Комсомольск, Иркутск и др.).

Близорукие политики, политологи (в РФ) не хотят видеть глобальной борьбы за Китай – за его рынок, за сближение с ним как с ведущей азиатской и мировой державой в XXI веке – «веке АТР». В этой антинациональной позиции присутствуют только черно-белые измерения: не сотрудничество с соседним, развитым Китаем как в международных делах, так и в деловых связях, а неприятие социализма в КНР, нынешнего государственного строя страны, сочувствие западным странам развития процесса по «тайваньско-югославскому» сценарию.

При этом носителями и исполнителями таких замыслов, «теневой политики» не принимаются в расчет предупреждения Дэн Сяопина, что события, подобные тяньаньмэньским (в случае их развития), вызовут страшный хаос в КНР и мире, потоки голодных беженцев (до 100 млн человек) хлынут в соседние страны.

– Наступившее XXI столетие становится серьезным переломным периодом в развитии человечества, возможным перераспределением геополитического баланса сил.

В нынешний переходный период (от XX к XXI в.) резко поднялась роль Востока, Азии, Китая, который на глазах у всех превращается в центр силы глобального порядка, в фактор сдерживания и геополитического равновесия.

Учитывая сложность отношений между Пекином и Вашингтоном, Китай заинтересован в устойчивых, конструктивных связях с нашей страной. Россия, в свою очередь, также испытывает давление со стороны Запада;

курс расширения НАТО на Восток, но существу приобрел и китайский оттенок. Китайцы и россияне не могут не учитывать всё это при выработке или уточнении национальных доктрин на XXI в.

– На пути к подлинному взаимодействию России и Китая немало объективных и субъективных препятствий. Почти все они на поверхности, и в данном случае не имеется в виду их подробно анализировать.

Укажем на такие:

– Возрастающий разрыв в экономических возможностях двух стран («разные весовые категории»);

– мощное антикитайское давление реакционных сил Запада и компрадорского эшелона в РФ;

– неизбежная острая конфронтация Китая в XXI веке с Соединенными Штатами за влияние в АТР и во всем мире. «В силу геополитического положения РФ, планов а–ля Бжезинский (по разделу России и передаче ее под иностранную опеку) Москве придется определяться. Думается, что стратегическое, взаимодействие с восточным силовым полюсом будет в XXI в. увеличивать заинтересованность нашей страны в определенном союзе (пусть не юридическом) с соседним Китаем для зашиты суверенитета и национальных.интересов Российского государства».

Визит Си Цзиньпина в Москву (март 2010 г.) именно свидетельствовал о желании Пекина поставить в оценках, квалификации (формуле) отношений РФ и КНР на первое место слово «взаимодействие» («сецзо»), а не «партнерство» («хобань»).

Китайцы понимают, что это более твердое качество, которое должно оценивать отношения Москвы и Пекина...

О.Б. РАХМАНИН, 23.07.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.