авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

«ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ РОЛЬФ ТОШТЕНДАЛЬ «НОВЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ» И «НАУЧНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ» В ИСТОРИИ В статье поставлен вопрос о применимости понятия ...»

-- [ Страница 11 ] --

Anderson. 2008. P. 25-26.

Franklin (franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/621973=001-101a.html).

Франклин Б. 1987. С. 420-421.

Franklin (franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/623091=004-503a.html).

Исторические заметки Данные максимы стали для Франклина не только основой его се мейной жизни и отношений с друзьями, но руководством в публицисти ческой и общественной деятельности. Еще в самом начале журналист ской карьеры в «Пенсильванской газете» (Pennsylvania Gazette) он принял на себя трудную миссию «совершенствования добродетели»10 своих чи тателей. «Мою газету, – писал Франклин в «Автобиографии», – я рас сматривал как средство просвещения и поэтому часто перепечатывал в ней очерки из “Зрителя” и других нравоучительных журналов…»11. В отличие от английских философов (Локка, Шефтсбери, Юма) восприни мая человеческую природу с изрядной долей скептицизма и пессимизма (Франклин видел своих современников ленивыми, эгоистичными, склон ными к насилию и управляемыми в поступках двумя страстями – жаждой денег и власти), американский просветитель вместе с тем полагал совер шенно бесполезными проповеди в духе пуританских теологов, грозивших прихожанам ужасными наказаниями в Аду за грехи. Скорее Франклин хотел утвердить читающую публику во мнении, что высоконравственное поведение может быть и полезным, и приятным для человека, наделенно го богом способностью мыслить и самосовершенствоваться.

Чтобы его призывы к добродетели не звучали проповеднически, Франклин нередко прибегал к такому журналистскому приему, как пуб ликация писем в редакцию, полагая, что читатели с большей готовностью прислушиваются к совету человека, равного с ними по статусу в «литера турной республике», а не поучающего их свысока журналиста. Конечно, чаще всего эти письма были сочинены самим Франклином, скрывавшим ся за псевдонимами и искусно менявшим стили12. Другими популярными литературными жанрами на страницах «Пенсильванской газеты» были сатиры, эпиграммы и розыгрыши, тонко и остроумно высмеивавшие примеры глупости, невежества и дурного поведения. «Я знаю, что люди ненавидят наставления, и большинство из них никогда не прочли бы да лее первой строчки моих поучений, если бы они были бы наполнены ис ключительно полезными предписаниями и советами, – замечал Франк лин, – и поэтому я должен развлекать их понятным им образом»13.

Еще с большей силой стремление Франклина к просвещению при помощи развлечения воплотилась в его «Альманахе бедного Ричарда»

Frasca. 2006. P. 42.

Франклин. 1987. С. 435.

Frasca. 2006. P. 54.

Franklin (franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/ 621979=001-122a.html).

А. Н. Николаева. Б. Франклин и «Литературная республика»… (Poor Richard’s almanac), который издавался с 1732 г.

в течение двадцати пяти лет. Альманах (или календарь) как вид печатной продукции поя вился в XVI столетии в Англии и пользовался большой популярностью особенно у средних и низших слоев городского населения благодаря своему разнообразному содержанию (от новостей политики до астроло гических прогнозов). Презрительно относившийся к астрологии и тому подобным «шарлатанствам», рационалист Франклин видел в альманахе средство распространения научного мировоззрения и моральных прин ципов в кругу читающей публики. С одной стороны, в эпиграммах и са тирических рисунках он неоднократно высмеивал распространенные представления о влиянии планет и звезд на судьбу человека, явления природы, историю, с другой – пронизал стихотворные отрывки календа ря максимами в форме народных пословиц и поговорок, содержащих мудрость многих поколений («тот плохо одет, кто лишен добродетели»;

«длинный язык приносит несчастья»;

«сердце глупого человека на его языке, а язык мудрого человека – в его сердце», «никто не обретет славы, не трудясь», «в успехе будь скромен»14 и др.). Поскольку успех воспита ния души и разума для Франклина во многом зависел от физического состояния, особое внимание он уделял публикациям по вопросам здоро вья, гигиены, правильного режима питания, новых методов излечения болезней. На страниц «Бедного Ричарда» можно было найти ценные со веты о том, как нужно питаться, чтобы и тело, и разум были здоровыми, что нельзя позволять себе слишком много мяса и алкоголя, что перед приемом пищи необходимо совершать небольшие прогулки15.

Необходимо затронуть еще одну сторону деятельности Франклина как реформатора литературного американского английского языка. В эссе «О литературном стиле» (1733) он упрекает современных колониальных писателей и журналистов в том, что они, подражая вычурному и тяжело весному языку проповедей популярных теологов-кальвинистов К. Мэзера и Дж. Эдвардса, позабыли о трех наиболее важных свойствах, которые должны быть присущи литературной речи, – краткости, ясности и плав ности. «Чтобы писать ясно, а не только выразительно, необходимо выби рать самые простые слова… Пристрастие некоторых писателей к словам, которые несут в себе дух учености, делает их произведения непонятными для большинства соотечественников»16, – замечает он далее, советуя ав Franklin. 2004. P 7-8, 16.

Ibid. P. 96.

Franklin. From a Reader to the Printer… Исторические заметки торам избегать слишком длинных слов, повторов, нагромождений фраз.

По мнению Франклина, достичь сердец читателей способны только лите раторы, умеющие писать просто о самых сложных и противоречивых вопросах человеческого бытия, политики, морали, культуры.

Франклин считал, что процесс самосовершенствования и воспита ния через чтение приносит значительные плоды только тогда, когда иде альным является моральный облик журналистов. «Составляя мою газету, – замечал он, – я неуклонно отметал всякую клевету и злопыхательство, ставшие в последние годы таким позором для нашей страны. Всякий раз как меня просили поместить такой материал и авторы, как водится, ссы лались на свободу печати и уверяли, что газета подобна дилижансу, в ко тором волен ездить любой, лишь бы заплатил за место, я отвечал, …что связав себя с подписчиками обязательством доставлять им чтение либо полезное, либо занимательное, не могу обижать их, заполняя газету чьи ми-то дрязгами, не имеющими к ним никакого касательства»17. «Эти лю ди, возможно, из-за собственной испорченности… видят все вокруг в дурном свете»18, – так характеризовал просветитель политически ангажи рованных журналистов, считая, что разжигание вражды между разными политиками и партиями является «постыдной практикой», оскверняющей и типографский станок, и саму профессию печатника.

Однако аполитичность Франклина не означала пассивности в об щественных делах. Дело в том, что, по его мнению, цель совершенство вания и самосовершенствования личности читателя не могла быть в принципе достигнута в отрыве от улучшения общества, в котором он живет. Более того, в исправлении социальных институтов, постепенном, но глубоком изменении общественного устройства колоний в духе идеалов Просвещения Франклин видел необходимое условие для мо рального развития каждого свободного гражданина19. Поэтому неуди вительно, что уже в первый год издания «Пенсильванской газеты» на ее страницах им была развернута широкомасштабная кампания по про движению в ассамблее Пенсильвании законопроекта об увеличении вы пуска бумажных денег. В анонимной статье под названием «О природе и необходимости бумажных денег» Франклин с присущим его красно речием доказывал своим оппонентам, что подобный шаг будет полезен не только потому, что значительно облегчит беднякам существование, Франклин. 1987. С. 435-436.

Franklin (franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/622165=001-370a.html).

Wright. 1986. P. 81.

А. Н. Николаева. Б. Франклин и «Литературная республика»… но поспособствует развитию ремесла, торговли и городского строитель ства. «Простые люди приняли ее [статью] благожелательно, – утвер ждал он позднее, – а богачам она пришлась не по вкусу…, а поскольку в их лагере некому было написать на нее ответ, противодействие их сла бело, и закон прошел в ассамблее большинством голосов»20.

В 1730 г. по инициативе Франклина в Филадельфии была органи зована подписка на первую публичную библиотеку. «Я набросал план и устав, – вспоминал он в «Автобиографии», – и попросил искусного но тариуса мистера Чарльза Брокдена придать этим документам законную форму, согласно которой каждый подписчик обязывался внести опреде ленную сумму на покупку книг, а затем вносить столько-то в год на по полнение библиотеки. Так мало читателей было в то время в Филадель фии, и большинство из них были так бедны, что мне при всем старании удалось найти всего пятьдесят человек, главным образом из молодых купцов, готовых заплатить по сорок шиллингов вступительного взноса и далее вносить по десять шиллингов в год. С этим маленьким капита лом мы и начали дело». Таким образом, «книги были выписаны и полу чены;

библиотека была открыта один раз в неделю, и в этот день под писчики брали книги на дом под обязательство заплатить двойную стоимость, если они не будут возвращены в срок. Нашему примеру ско ро последовали в других городах и в других провинциях. Библиотеки пополнялись благодаря пожертвованиям, чтение вошло в моду, и наши люди, за неимением общественных увеселений, которые могли бы от влечь их от чтения, все больше тянулись к книгам…»21.

Однако самый большой резонанс публицистическая деятельность Франклина имела в конце 1740-х гг., когда из-за нападения французских каперов на атлантическое побережье в кругу политической элиты Пен сильвании развернулась острая дискуссия о создании регулярной армии.

Это событие произвело на людей, много лет живших в страхе из-за жес токости индейцев, вырезавших во время своих рейдов целые города и деревни на востоке колонии, угнетающее впечатление. После того, как на заседании законодательной ассамблеи в июле 1747 г. квакерское боль шинство депутатов под влиянием доктрины о «непротивлении злу наси лием» высказалось против принятия серьезных мер по защите колонии (это, по их мнению, могло бы привести к войне), единственным легаль ным средством борьбы для противников пацифизма оставалась публици Франклин. 1987. С. 407.

Там же. С. 418-419.

Исторические заметки стика22. Их позиция была изложена Франклином в памфлете «Простая истина» (Plain Truth): «Говорят, что мудрые итальянцы сочинили о на шем народе пословицу: “Англичане чувствуют, но не видят”. Что они ощущают беспокойство, когда беда уже пришла, и ничего не делают, чтобы предотвратить ее. Их врожденная храбрость делает их невоспри имчивыми к опасности, и поэтому она часто застает их врасплох, когда они не обеспечены средствами для предотвращения ее… Но наиболее нечувствительны мы в целом к опасности для всего общества, безразлич но относясь к предупреждениям о ней»23. Далее Франклин говорит о вой не, охватившей большую часть земного шара и разрушившей мирную жизнь во всех британских колониях, о том, что средства, предпринятые для защиты Пенсильвании и ее столицы неэффективны, что политиче ские лидеры, обязанные жертвовать до последней капли крови ради безо пасности страны, не справились с возложенной на них задачей и своей «миролюбивой» тактикой, по сути, совершили государственную измену.

Называя отказ политиков-квакеров от защиты пограничных территорий предательством интересов народа, Франклин описывает ужасы, ожидаю щие его сограждан в результате бездействия слабой и продажной власти (разорение и разрушение Филадельфии, упадок некогда процветавших ремесла и торговли, насилие от рук оккупантов), и призывает всех нерав нодушных к благу отечества и желающих защитить «свободу и собствен ность» пожертвовать деньги на создание милиции для охраны колонии, а взрослых мужчин – взять в руки оружие и вступить в ее ряды (ibid).

Памфлет Франклина оказал огромное воздействие на читающую публику: через шесть дней после его выхода в свет на собрании самых именитых купцов и джентльменов города в кофейне Робертса было при нято решение о создании народного ополчения, и тем же вечером мужчин были приняты в состав милиции. Таким образом, по мнению со временного американского историка С. Гриффит, публицистическая дея тельность Франклина способствовала формированию на протяжении XVIII в. в Северной Америке booster ethos («этос приверженца»), ставше го спустя столетие отличительной чертой политической жизни США и заключавшегося в представлении о социуме как самоорганизующейся системе, живом организме, процветание которого зависит, прежде всего, от активности, единства и гражданской ответственности его членов24.

Griffith. 1992. P. 131-155.

Franklin (franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.622723=003-180a.html).

Griffith. 1992. P. 132.

А. Н. Николаева. Б. Франклин и «Литературная республика»… Еще одним шагом к созданию «Литературной республики» стало общество «взаимного просвещения» (Хунта). На его заседаниях должны были обсуждаться вопросы морали, политики или натурфилософии «в духе подлинных поисков истины, без споров ради спора и стремления во что бы то ни стало одержать верх» (за чересчур категорические суждения на членов Хунты налагался штраф)25.

Хунта отличалась пестрым соста вом – в нее входили мастера печатники, состоятельные ремесленники, джентльмены, но в целом она отвечала запросам среднего образованного городского класса. При обществе была организована небольшая библио тека из книг, принадлежавших его членам, и именно эти книги составили основной фонд Филадельфийской библиотечной компании. Обсуждае мые на заседаниях эссе по морально-философским проблемам публико вались Франклином некоторое время спустя в его газете, таким образом, превращая первоначально интимно-дружескую беседу в публичную дис куссию. В то же время Хунта постепенно обретала черты органа негосу дарственного управления, при помощи которого Франклин получил воз можность реализовывать составленные им социальные проекты.

Популярность Хунты среди просвещенных горожан «превзошла все ожи дания» ее основателей, и вскоре по ее примеру в Филадельфии было соз дано еще несколько клубов («Лоза», «Союз», «Отряд» и др.). «Каждый из них оказался полезен для своих членов, а нам доставил множество раз влечений, обогатил нас множеством сведений и в большой мере способ ствовал нашему намерению влиять на общественное мнение…»26.

Бенджамин Франклин способствовал становлению свободной про светительской прессы и в других колониях. Так, в 1731 г. в ответ на просьбу законодательной ассамблеи Южной Каролины он отправил в Чарльстон своего давнего компаньона по печатному бизнесу Томаса Уитмарша для учреждения здесь первого периодического издания – «Газета Каролины» (Carolina Gazette) [6, p. 67]. Чуть позднее, в 1733 г., первая газета «Нью-Йоркский еженедельный почтальон» (The New-York Weekly Post-Boy) при его деятельном участии начала выходить в Нью Йорке, а в конце 1740-х гг. – на малонаселенных Карибских островах.

Преобразования, проведенные Франклином в сфере журналистики и печатном деле, стали тем основанием, на котором в течение XVIII в. была построена «Литературная республика» Пенсильвании, а затем – всей ко лониальной Америки как сообщество литераторов и читающей публики, Франклин. 1987. С. 401.

Там же. С. 440.

Исторические заметки в котором царили критический дух, свобода и уважение к мнению, вы сказанному человеком любого происхождения, вероисповедания и вос питания. Юношеская мечта выдающегося просветителя о создании обще ства просвещенных и добродетельных людей, способных противостоять невежеству и порокам, нашла воплощение в Хунте, «Альманахе бедного Ричарда», публичной библиотеке в Филадельфии, Американском фило софском обществе и влиятельной газетной империи, покрывшей сетью типографий все атлантическое побережье. Более того, образование «Ли тературной республики» способствовало появлению в колониальной Америке в последней трети XVIII в. первых институтов гражданского общества, прежде всего, общественного мнения, которое постепенно, но неуклонно трансформировало традиционное общество североамерикан ских колоний Великобритании в общество модерна.

БИБЛИОГРАФИЯ Дружинина И.А., Дружинин А.В. Философская мысль Бенджамина Франклина // Фи лософский век. СПб., 2006. Вып. 31. Бенджамин Франклин и Россия: к 300-летию со дня рождения. Ч. 1 / Отв. ред. Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. С. 233-240.

Левшина О.Н. Научная мысль Бенджамина Франклина // Философский век. СПб., 2006. Вып. 31. Ч. 1. С. 62-73.

Плешков В.Н. Бенджамин Франклин – первый американский дипломат // Философ ский век: альманах. СПб., 2006. Вып. 31. Ч. 1. С. 15-35.

Франклин Б. Автобиография // Брэдфорд У. История поселения в Плимуте. Франк лин Б. Автобиография. Памфлеты. Кревекер де Сент-Джон М.-Г. Письма амери канского фермера. М., 1987.

Anderson D. The Art of Virtue // The Cambridge Companion to Benjamin Franklin / Ed.

by C. Mulford. Cambridge (Mass.), 2008. P. 24-36.

Behrends J.-A. Letter from October 28 1778 // The Papers of Benjamin Franklin: digital edition. URL: http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/630879=027 656a.html.

Franklin B. Articles of Belief and Acts of Religion URL: http://www.franklinpapers.org/ franklin/framedVolumes.jsp/621973=001-101a.html.

Franklin B. Letter to Elizabeth Hubbart from February 22 1756 // The Papers of Benjamin Franklin. URL: http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/623443=006 421a.html.

Franklin B. Letter to Joseph Huey from June 6 1753 // The Papers of Benjamin Franklin.

URL: http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/623091=004-503a.html.

Franklin B. From a Reader to the Printer // The Papers of Benjamin Franklin. URL:

http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/622165=001-370a.html.

Franklin B. On Literary Style // The Papers of Benjamin Franklin. URL:

http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/ 622133 = 001-328b.html.

Franklin B. Plain Truth // The Papers of Benjamin Franklin. URL:

http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.622723=003-180a.html.

Franklin B. Poor Richard’s Almanac. N. Y., 2004.

А. Н. Николаева. Б. Франклин и «Литературная республика»… Franklin B. The Busy-Body. № 4 // The Papers of Benjamin Franklin. URL:

http://www.franklinpapers.org/franklin/framedVolumes.jsp/ 621979=001-122a.html.

Frasca R. Benjamin Franklin’s Printing Network. Columbia, 2006.

Griffith S.F. “Order, discipline and a few Cannon”: Benjamin Franklin, the Association, and the Rhetoric and Practice of Boosterism // The Pennsylvania Magazine of History and Biography. 1992. V. 116. № 2. P. 131-155.

Leo Lemay J.A. The Life of Benjamin Franklin. Philadelphia, 2006–2009. V. 1–3.

Morgan E.S. Benjamin Franklin. New Haven, 2003.

Wood G. The Americanization of Benjamin Franklin. N. Y., 2004.

Wright E. Franklin of Philadelphia. Cambridge, 1986.

Shields D. Franklin and the Republic of Letters // The Cambridge Companion to Benjamin Franklin / Ed. by C. Mulford. Cambridge (US), 2008. P. 50-62.

Smith J.A. Printers and Press Freedom: The Ideology of Early American Journalism. N.Y., 1988.

Spectator. 1711. № 10. URL: http://www.gutenberg.org/files/12030/12030-h/12030-h/ SV1/Spectator1.html#section10.

Николаева Александра Николаевна, аспирант кафедры всеобщей истории Тамбов ского государственного университета им. Г.Р. Державина;

alexandra.nik@mail.ru Д. А. БУДЮКИН МОНАШЕСТВО И МОНАСТЫРИ В «ПОВЕСТИ О РОЖДЕНИИ МОЕМ…»

КНЯЗЯ И. М. ДОЛГОРУКОВА В статье анализируются представления представителя знатной аристократической фамилии литератора князя И.М. Долгорукова (1764–1823) о монашестве и монасты рях, в том числе в связи с их традиционной ролью в поддержании социального ста туса и родовой коммеморации аристократии, выраженные в его воспоминаниях «Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни...».

Ключевые слова: князь И.М. Долгоруков, монашество, монастыри, коммеморация, Россия, дворянство, аристократия.

Монастыри традиционно играют важную роль в поддержании со циального статуса и коллективной памяти аристократии. Вклад в мона стырь не только является актом благотворительности, но также гаран тирует донатору вечные молитвы о его душе монахов, по определению компетентных в молитве и поминовении1. При этом такая забота о спа сении в традиционной социальной системе была еще и своего рода сим волическим капиталом, повышая престиж и социальную значимость самого вкладчика и его рода, а также транслируя память о нем будущим поколениям. Как престиж, так и трансляция памяти в сословном обще стве особенно важны и значимы для дворянской элиты.

Система поминания, развивавшаяся в России в XV–XVI вв. и дос тигшая расцвета на рубеже XVI–XVII вв., была сложной, разработанной и социально востребованной. Она пришла в упадок в XVII в. лишь по тому, что было невозможно включить еще большее число имен в регу лярное зачитывание поминальных списков. Кроме того, когда практика вкладов с целью вечного поминания в синодике перестала быть приви легией элиты, она потеряла привлекательность как символ престижа.

Прошло сто лет с небольшим от первых признаков упадка элитной по минальной культуры до реформ Петра Великого, когда были найдены новые формы выражения престижа, а сам правитель отвел монастырям иную роль2. Среди элиты традиционная православная культура помина ния не исчезла полностью, но стала играть незначительную роль в ко дексе поведения. Принимать участие в ней перестало считаться важным Штайндорф. 2009. С. 4.

Там же. С. 16.

Д. А. Будюкин. Монашество и монастыри… элементом престижа, и в XVIII в. «имя вкладчика утрачивает свой сред невековый сакральный смысл»3. Для изучения факторов и последствий этого процесса имеет смысл рассмотреть представления аристократа XVIII века о монастырях, монашестве и монастырском поминовении.

Князь Иван Михайлович Долгоруков (1764–1823), литератор, автор обширных мемуаров, по рождению принадлежал к высшей аристократии, традиционно заинтересованной в монастырской коммеморации. Боль шинство его предков и родственников похоронены в московских мона стырях – Богоявленском и Донском4. В Донском монастыре впоследствии были похоронены он сам и его дети. Когда его жена была тяжело больна, врач «однажды не обинуясь ей сказал, чтобы она готовилась в Донской, ибо он уж не знает никаких средств к ее спасению»5, значит: то, что в случае смерти ее похоронят именно в Донском, само собой разумелось.

Его знаменитая бабушка княгиня Наталья Борисовна была схимонахиней, а дядя князь Дмитрий Иванович – ослушником. Таким образом, монасты ри должны были занимать важное место в жизни князя, и он вполне мог бы сохранить традиционные для его предков представления об аристо кратической memoria и о роли монастырей в ее поддержании.

В действительности анализ воспоминаний князя показывает совсем иную картину. Донской монастырь для него — просто родовое кладбище, очевидное и заранее известное место погребения его близких родствен ников, а впоследствии и его самого: «там некогда и весь род наш ожидать будет страшного суда»6. Никаких представлений о том, что погребение в монастыре и поминовение усопшего монахами увеличивают шансы на спасение души, в его мемуарах не прослеживается. Более того, будучи религиозным человеком7, он вообще относится к монашеству негативно.

Рассказывая о Саровской пустыни, он пишет: «а четки ни в каких ру ках ни на что не нужны», и далее подробно раскрывает свое отношение к монашеству: «На что монастырь? На что монах? Покровительство праздности и тунеядству на счет слабоумных, кои, подавши на свечу гривну, думают закупить тем царство Божие». И, «ежели монастыри уже стали необходимы, то желательно, чтобы они все походили на Саровскую пустыню, ибо, быв в ней в разные времена, нашел, что в числе монахов многие трезвы, не все воняют и ни одного нет ханжи»8. Автор воспоми Сукина. 2007. С. 155.

Московский некрополь.

Долгоруков. 2004. С. 479.

Там же. С. 490.

Подробнее см.: Мельцин. 2006б.

Долгоруков. 2004. С. 314-315.

Исторические заметки наний не понимает постригшегося в монахи дворянина: «В этой самой Синаксарской пустыне между монахами жил и сам был иноком г. Пол тев, который, прослужа до бригадирского чина в провиантском штате, быв ближний родственник фельдмаршалу графу Чернышеву по его жене, удалился от большого света уже в немолодых летах и, наконец, в этой обители постригся. Хотел я его видеть, но его тогда не было дома или, может быть, он, одичав, от прежних знакомых своих скрывался. Многие, следуя его примеру, туда же из разных чинов приходили, но скоро скуча ли и выходили вон, а он один и доныне там остался»9.

Князь Иван Михайлович интересуется старинными монастырями как объектами историко-культурного наследия, часто посещает их «не с тем, чтоб молиться»10. При этом он нередко показывает свое раздраже ние по поводу богатства монастырей, обширности их владений, красоты занимаемых ими мест. «Когда мой язык выговаривает слово пустыня, то мысль с тем вместе представляет нечто пустое, пещеру, отдаленную от глаз посторонних, убежище в расселине каменной в пещере и горе не обитаемой, а не собрание в прекрасном храме, сияющем фольгою и зла том, нескольких тучных монахов, кои, пообедавши как сибариты, поют вечерню для единого только провождения времени и во уверение изум ленным зрителям, что они иногда и в церковь ходят»11. «Никто так ис кусно не выберет под поселение свое места, как монах. Взгляните на все монастыри, вы увидите, что всякий из них поставлен при лучших угодьях своей окрестности и пользуется наипрекраснейшими видами.

Чему дивиться? Они в глубокой древности владели царями, как своими причетниками, и могли наклонять волю их куда хотели, а потому все им принадлежало, на что ни простирались завистливые их взоры»12.

Польза вкладов в монастыри и пожертвований на Церковь в целом, как для самого верующего, так и для общества, Долгорукову непонятна.

«Боголюбивый человек наделал бы колоколов, окладов, утварей, которые бы никого не забавляли, и первые лишь сон отнимали своим звоном»13.

Отрицательное отношение князя к его двоюродному деду, известному богачу графу П.Б. Шереметеву, не поделившемуся своим богатством с Долгоруковыми, полностью распространяется на масштабные пожертво вания его сына Николая в пользу монастырей. «Шереметев рассыпал большие подаянии в монастыри и пустыни. Лучше было бы отдать род Там же. С. 364.

Там же. С. 631.

Там же. С. 315.

Там же. С. 363-364.

Там же. С. 475.

Д. А. Будюкин. Монашество и монастыри… ным своим то, что награбил дед его и отец, но святость в другом виде представлялась очам его. …Он примирялся с Богом окладами на иконы и куполами во храмах. Увидим, воспользуют ли ему сии пышные пожерт вовании в последний день»14. Рассуждая о постройке Н.П. Шереметевым Димитриевского храма в Ростовском Спасо-Яковлевском монастыре, Долгоруков вспоминает о малоинтересных ему старообрядцах: «Граф Шереметев во множестве своих крестьян имеет значущее число расколь ников, они ему дают большие доходы, а он строит храмы Димитрию»15.

По поводу скандального мезальянса Шереметева Долгоруков не выска зывает явного осуждения16, а применительно к своему шурину С.А. Без образову, женившемуся на своей крепостной, даже пишет, «что неспра ведливо виним мы тех, кои поступают на такие неравные браки»17.

Однако в дальнейшем его мнение по этому вопросу меняется: «Нимало не приятно видеть, что дворянин, вельможа, воин или министр могут же ниться на рабах своих и возить их под титлами, приобретенными кровию и заслугами, ко двору, где они ценою разврата своего, несмотря на их не вежество, снискивают право похищать место и все политические почести у женщин гораздо их благороднее и добродетельнее». Рассуждая так, он делает вывод о необходимости правительственного контроля заключае мых браков, не вспоминая при этом о Шереметеве18.

Обращает на себя внимание, что Долгоруков практически ничего не пишет о женском монашестве и женских монастырях. Это невнимание вполне вписывается в известную в гендерной теории концепцию о соци альной невидимости женщин19, но непосредственные его причины тре буют дальнейшего прояснения. Например, рассказывая о городе Влади мире, он пишет: «В монастыре женском почивают мощи св. Авраамия и привлекают туда один раз в год большое стечение черни»20. Речь идет о знаменитом Княгинине монастыре – однако Долгоруков больше не пи шет о нем ничего. О Киево-Флоровском (Фроловском) монастыре, где постриглась и жила его бабушка, князь тоже только упоминает21.

На фоне отсутствия у И.М. Долгорукова интереса к церковной коммеморации можно отметить, что и с памятью о своем происхожде Долгоруков. 2005. С. 98.

Там же. С. 118.

Там же. С. 98.

Там же. С. 261.

Там же. С. 427-428.

См., напр.: Поспелова. 2006. С. 283.

Долгоруков. 2004. С. 578.

Там же. С. 14.

Исторические заметки нии у него не все в порядке. Ему известно, что один из его предков «был женат на дочери касимовского царя, отменно богатого человека, от ко торого даже в род наш поступило село Волынское»22. Это соответствует действительности: как отмечает в примечаниях М.О. Мельцин, «пра прадед И.М.Д. кн. Юрий Яковлевич Хилков был женат вторым браком на внучке царя Касимовского. Их дочь княжна Прасковья Юрьевна в 1707 г. вышла замуж за кн. Алексея Григорьевича Долгорукова и в 1708 г. стала матерью кн. Ивана Алексеевича (деда И.М.Д.). В 1717 г. от дяди своего царевича Касимовского она получила в числе других име ний село Волынское …Московского уезда»23.

Однако, когда Долгоруков поехал в Касимов, обнаружилось кое что необычное. Он пишет, что на кладбище при мечети «с особой па латкой, где хоронили царский род» «нашел я гробницу каменную с по лустертою надписью, но в которой я разобрал имя той, кого искал. Это был действительно мавзолей не пышный, но огромностью заметный, той музульманки, на которой женат был предок мой князь Долгорукий.

Имя ее выставлено – Султан Фатьма». Далее И.М. рассуждает: «Отчего она, быв княгиня Долгорукова, погребена в музульманском кладбище в Касимове? Ужели, идучи замуж за христианина, не отреклась магоме танского служения? Как допущен знатной фамилии человек жениться на татарке?»24 Дело здесь, конечно, не в том, что касимовская прапра бабка мемуариста была княгиней Хилковой, а не Долгоруковой, и что звали ее Домна Васильевна, а не Султан Фатьма (кстати, ее бабушку действительно звали Фатима-султан)25, а в том, что в России конца XVII в. князь Долгоруков ни при каких обстоятельствах не мог жениться на некрещеной мусульманке.

Немалый интерес представляет также отношение И.М. Долгоруко ва к усадьбе и усадебной жизни. Дело в том, что как усадьба, так и мо настырь восходят к общему для них прообразу hortus conclusus, замкну того пространства Рая-сада, соположенного с представлениями о Небесном Иерусалиме26. Дополнительные коннотации усадьбы с мона стырем возникают в связи с социальной замкнутостью и уединенностью усадебной жизни27. В контексте этой взаимосвязи представляется впол Долгоруков. 2005. С. 114.

Там же. С. 522.

Там же. С. 115.

См. подробнее: Мельцин. 2006а.

Дмитриева, Купцова. 2008. С. 295. См. также: Желтикова. 2010;

Настасієн ко. 2006.

Дмитриева, Купцова. 2008. С. 354.

Д. А. Будюкин. Монашество и монастыри… не последовательной и закономерной доходящая до неприязни антипа тия, которую князь высказывает в отношении жизни в усадьбе. Так, он пишет: «Проживши несколько дней в деревне и не вытерпя целой неде ли, я почувствовал сильную скуку, хотя хозяева истощили все свое ста рание на то, чтоб нам было с ними с одними как можно веселее, словом, мы перенесли с собой в деревню город и всю его роскошь. …Уединение было мне противно, я чувствовал, что без людей, беседы или большого шума провести день для меня тягостно»28.

Даже на склоне лет сельское уединение не стало для Долгорукова приятным: «осенью жить в деревне… не всегда в силах человеческих перенести»29, при этом добавочным фактором негативного отношения к усадебной жизни становится отсутствие привычного в городе доступа к медицине, почте и большим церквям с благолепной службой30.

Анализ «Повести о рождении моем…» князя И.М. Долгорукова позволяет сделать вывод о том, что ценности монастырской коммемо рации не имеют для него никакого значения и, более того, традицион ные для православия представления о значении монашества и монасты ре в жизни общества совершенно им утрачены.

БИБЛИОГРАФИЯ Дмитриева Е.Е., Купцова О.Н. Жизнь усадебного мифа: утраченный и обретенный рай. 2-е изд. М.: ОГИ, 2008. 528 с.

Долгоруков И.М., князь. Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни… В 2 т. Т. 1 / изд. подг. Н.В. Кузнецова, М.О. Мельцин. СПб.: Наука, 2004. 816 с.

Долгоруков И.М., князь. Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни… В 2 т. Т. 2 / изд. подг. Н.В. Кузнецова, М.О. Мельцин. СПб.: Наука, 2005. 728 с.

Желтикова Г.В. Роль Православной Церкви в становлении ландшафтной архитекту ры в России // Православие, образование и воспитание молодежи: Духовные ос новы взаимодействия: материалы V Международного форума «Задонские Свято Тихоновские образовательные чтения» (27-28 ноября 2009 г.;

г. Липецк – За донск). Липецк, 2010. С. 194-195.

Мельцин М.О. Из опыта составления генеалогического комментария к мемуарам князя Ивана Михайловича Долгорукова // Известия Русского генеалогического общества. Вып.18. СПб., 2006а. С.26–45.

Мельцин М.О. Религиозное воспитание кн. И.М. Долгорукова // Социально гуманитарные науки в XXI веке: мировоззренческие основы общероссийской идеологии: сборник статей и тезисов докладов международной научно практической конференции. Май 2006. Липецк: ЛГТУ, 2006б. С. 27-29.

Московский некрополь / сост. В.И. Саитов, Б.Л. Модзалевский. В 3 т. Т. 1. СПб., 1907. XXIV+519 с.

Долгоруков. 2004. С. 181.

Долгоруков. 2005. С. 361.

Там же. С. 403-404.

Исторические заметки Настасієнко Т.М. “Hortus conclusus” у давньоруських монастирях: зародження та розвиток // Могилянські читання 2005 року: Зб. наук. пр.: Монастирські компле кси в контексті християнської культури. К.: Фенікс, 2006. С. 381-386.

Поспелова О.В. Трансформация дискурсивных рамок репрезентации женщин в со ветских и постсоветских СМИ (на примере СМИ г. Архангельска) // Гендер как инструмент познания и преобразования общества. Материалы Международной конференции «Гендерные исследования: люди и темы, которые объединяют со общество», Москва, 4-5 апреля 2005 г. М.: МЦГИ, 2006. С. 282-290.

Сукина Л.Б. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря: антропологический ра курс источниковедческого исследования // Троице-Сергиева лавра в истории, культуре и духовной жизни России: материалы IV Международной конферен ции. 29 сентября – 1 октября 2004 года. М.: Индрик, 2007. С. 148-158.

Штайндорф Л. Монастырские вклады и поминание в Московском государстве.

Явление cредних веков или раннего нового времени? URL: http://www.dhi moskau.de/fileadmin/pdf/Veranstaltungen/2009/Vortragstext_2009-03-05_ru.pdf (дата обращения: 1 ноября 2011 г.).

Будюкин Дмитрий Анатольевич – кандидат философских наук, доцент кафедры гуманитарных и естественнонаучных дисциплин Липецкого филиала РАНХиГС;

boudukin@yandex.ru Ж. В. ПЕТРУНИНА, А. А. ШУНЕЙКО КАРИКАТУРНОЕ ВОСПРИЯТИЕ ПАЛЬМЕРСТОНА В РОССИИ XIX ВЕКА В статье авторы обращаются к характеристикам, которыми был наделен британский политический деятель лорд Пальмерстон в XIX в. в отечественных публицистиче ского и художественных текстах. Посредством анализа этих текстов выявлены наи более популярные характеристики английского политика в России.

Ключевые слова: Генри Джон Темпль виконт Пальмерстон, образ политическо го деятеля, российское общественное мнение XIX в.

Образ Пальмерстона на протяжении всей его карьеры активно волновал представителей российской политической элиты1. Свой при стальный интерес к этой государственной фигуре правящие круги пере давали официальной пропаганде, а та, в свою очередь, населению.

В качестве передаточных звеньев использовались различные тек сты публицистического и художественного характера, которые транс лировались традиционными способами. К числу этих текстов относятся сатирические куплеты, стилизованные под народные песни: «Замыслы Пальмерстона, или и велик союз, да толку мало!» (автор обозначен Н.Щ…), «Пир Непира с Пальмерстоном» (автор не обозначен), «Ай!

Ай! Ай! Вот попался невзначай!» (автор П. Зубов), «Переписка Непира с Пальмерстоном». Все эти тексты вместе с «Думой русского» (автор К. Козлов) были напечатаны отдельной брошюрой в 1854 г. Эти тексты ориентированы на разные литературные жанры. «Пир Непира с Паль мерстоном» – на песню, что указано в подзаголовке, «Ай! Ай! Ай! Вот попался невзначай!» – также на песню, а «Переписка Непира с Паль мерстоном» – на рифмованную переписку. Несмотря на различия в жанрах, все они являются образцами острой политической сатиры.

Помня о том, что сатирический образ, как правило, далек от реаль ного, рассмотрим те характеристики, которыми сопровождается лорд Пальмерстон в этих текстах, а, следовательно, те характеристики, кото рые транслируются населению и формируют общественное мнение.

К числу этих характеристик относятся:

1. Пальмерстон является политическим деятелем. Эта реальная черта специально отдельно не обозначается, не акцентируется и не комментируется. Это происходит по двум причинам. Во-первых, она является очевидной, заведомо известной читателю, базовой и не нуж Петрунина, Шунейко. 2011.

Исторические заметки дающейся в озвучивании, лежит в сфере тривиальной информации, или даже трюизма. Во-вторых, своё развитие и воплощение она получает через совокупность иных черт, так или иначе, её воспроизводящих. Для авторов интересно не столько то, что Пальмерстон – политик, сколько то, какой именно он политик. Поэтому указание на политическую карь еру ограничиваются упоминанием политических действий: выступле ния в парламенте, общение с другими политиками, принятие политиче ских решений, участие в политическом процессе. Именно через оценку этих действий и формируется сатирический образ Пальмерстона.

2. Пальмерстон воспринимается как сильно пьющий человек: «Вот интересная картина: / Парламент членами набит, / А Пальмерстон с ста каном джина / Речь на кафедре говорит»2. «Загуляли так Непир и Паль мерстон, / Что от рюмочек у них ужасный стон». «Потому что прокутил вчера всю ночь / Так сегодня мне почти совсем не в мочь»3. «Так судили сэр Непир и Пальмерстон, / Пока оба не свалилися под стол»4.

Использование этой характеристики очень любопытно и не может быть интерпретировано однозначно. Русская культура не знает однознач но негативного отношения к пьяницам. Они устойчиво подвергаются ос меянию, они нигде не выставляются в качестве образца добродетели. Но при этом, в целом, они же вызывают не осуждение, а скорее, дружеское сочувствие и являются поводом для беззлобных насмешек. В этом смыс ле, можно предположить, что выставление Пальмерстона пьющим знаме нует собою две черты. Во-первых, отечественные авторы и читатели вос принимают его по-панибратски – как чужого, но все же своего. Во вторых, подчеркивание пьянства Пальмерстона является базой для обес ценивания его политических решений и всех его действий. Оно предпо лагает иронически-панибратскую оценку: что с пьяного возьмешь, это он всё по пьяни наворотил. Образ Пальмерстона приближается к образу го родского дурачка, над которым можно потешаться, но которого нельзя и не следует бояться, потому что его действиями руководит алкоголь.

3. Пальмерстон проводит агрессивную политику по отношению к России. «Он в этой речи уверяет, / что Севастополь нужно взять;

/ Воз можным делом полагает / К Одессе подступить опять». «…Он жаждет с нами враждовать» «Пальмерстон стал так Непиру говорить / Слово дали мы Россию разорить»5. В этой характеристике на базе отражения полити ческих реалий отчетливо видны традиционные способы создания образа Н.Щ. 1854. С. 3.

Пир Непира с Пальмерстоном. 1854. С. 11.

Там же. С. 5.

Там же. С. 2.

Ж. В. Петрунина, А. А. Шунейко. Карикатурное восприятие… врага через приписывание человеку попыток лишить кого-либо незави симости. Агрессия по отношению к России – это не безобидное пьянство, это крайне негативная черта – основа создания отрицательного образа. На ней базируется негативное восприятие Пальмерстона. Но агрессор наде ляется и иными чертами, которые входят в противоречие с ней, и вопрос о том, насколько серьезно следует воспринимать такого агрессора, остав ляют открытым. В большей мере предполагают ответ: несерьезно.

4. Проводя свою политику, Пальмерстон не обращает внимания на мнение членов Кабинета и Парламента, часто находится с ними в кон фронтации. «На это члены протестуют, / Не соглашаются порой;

/ Но Пальмерстон и в ус не дует, / России враг он записной!». «Но обратимся мы к собранью, / Где все толкуют об войне. – / Вдруг наступает там молчанье, / хранят безмолвье члены все. / Лишь Пальмерстон один в тревоге…» «лишь члены с этим не согласны: / «Неправда!.. вздор! – они кричат» Как ты мог надуть нас так? / Чтоб потом вовлечь в просак, / Отвечай-ка брат?»6. Эта характеристика отчетливо демонстрирует стремление создать образ Пальмерстона как легковесного политика.

Этому же подчинены и многие другие характеристики.

5. По характеру своего поведения Пальмерстон импульсивен и нервен. «Он занят мыслею одною: / Ему все снится наш Крондштадт, / Он злится, топает ногою / Зачем Непир ушел назад». «… у воеводы гнуться ноги – / Письма еще он не читал». «…наш Пальмерстон чуть чуть уж дышит, / Так сильно рад тому он стал». «…Лорд Пальмерстон плясать, невольно, / От радости в присядку стал». «…я хлопочу ведь не напрасно» Французам, Туркам он кричит». «Разорим ее, ну право же, божусь, / Вы коситесь, сыр Непир, я рассержусь!7». Эти черты отчетливо противопоставлены неспешности, серьезности и степенному достоинст ву – традиционно воспринимающимися в России как заслуживающие уважение и предполагающие его. Уверенному в себе и в своих силах че ловеку суетиться и внешне проявлять эмоции нет никакой нужды. Так как описываемый Пальмерстон может вести себя только человек легко весный, лишенный какой-либо реальной силы и неуверенный в себе.

6. Политические успехи Пальмерстона редки и случайны, ему со путствуют неудачи. «Таким известием довольный / (он прежде их не получал)…» Плохо, плохо, Пальмерстон, / Тебе, брат, со всех сторон. / Ай! Ай! Ай! / Вот попался невзначай»8. Черта, как и ряд сходных с ней, направлена на обесценивание политического значения Пальмерстона Зубов. 1854. С. 9.

Пир... 1854. С. 2.

Зубов. 1854. С. 9.

Исторические заметки 7. Пальмерстон излишне оптимистичен: «Но Пальмерстон не уны вает…» «А поднимемся на штуки, / Так авось погреем руки / Будет нам тепло». «Много тратить нам придется, / Да зато как доведется, / Втрое мы сдерем»9. Здесь, как и в случае с пьянством, Пальмерстону приписывает ся одна из стереотипно российских черт – привычка полагаться на авось.

Это еще одна характеристика восприятия Пальмерстона как своего, а «свой» – управляем и безобиден. Характеристика, негативная для поли тика, оборачивается вполне нейтральной, привычной оценкой.

8. Пальмерстон не имеет представления о политической реально сти, не обладает достоверными сведениями: «И весь Парламент уверяет, / Что слаб, бессилен Русский флот» «Мы кутили, да кутили. / Сообща определили, / Все наверняка. / Одно только прозевали, / Что в России не бывали – / Сами никогда / Что Русь знаем по наслышке, / По какой слу чится книжке, / Судим мы об ней»10. Это негативная характеристика, как и невнимание к мнению членов парламента, а также пятая и шестая характеристики, обесценивающая политический статус Пальмерстона.

9. Пальмерстон настойчив: «А Пальмерстон все понукает / Карлу шу к делу приступить…»11. Настойчивость нельзя отнести ни к числу негативных, ни к числу позитивных черт, поскольку оценка настойчиво сти зависит от того, к какому делу она прилагается. Если же учесть, что в данном случае речь идет о навязчивом стремлении проявлять агрессию по отношению к России, то само качество приобретает негативные черты.

Политическая аргументация Пальмерстона примитивна:

10.

«Ведь нам же будет стыд ужасный, / Коль Русь союз наш победит»12.

Перед нами очередная негативная характеристика Пальмерстона как политика. Исходя из характера аргументации, получается, что в качест ве обоснования своих мыслей он приводит не соображения, связанные с высокой политикой, а обычные эмоции.

Пальмерстон может прислушиваться к чужому мнению, 11.

соглашаться с ним, если оно достаточно аргументировано. «Да, пожа луй, сэр Непир, что ты и прав, /Я слыхал сам, что у Русских крутой нрав»13. Перед нами редкая положительная характеристика Пальмер стона. Показательно, что она используется для того, чтобы подчеркнуть неукротимую силу и мощь русского народа. Таким образом, сама харак теристика политического деятеля отодвигается на второй план. Пред Там же. С. 3.

Там же. С. 5.

Н.Щ., 1854.С. 9.

Там же. С. 10.

Пир… 1854. С. 3.

Ж. В. Петрунина, А. А. Шунейко. Карикатурное восприятие… ставленная здесь характеристика перекликается с чертой, отмеченной под номером 8 «…Русь знаем по наслышке,…». Источник знаний Пальмерстона представляется в качестве крайне неопределенного.

Пальмерстон испытывает потребность в образе врага:

12.

«Значит Русских не придется нам скрутить, /А французов-таки надо проучить. / Ведь французы нам старинные враги, /С ними нам не печь, брат пироги. / Мы лихую штучку, право учиним, /Мы Француза с Тур кой – просто разорим!»14. В данном случае представлена традиционная привычная для политического деятеля характеристика, связанная с ис пользованием известного принципа «разделяй и властвуй». Эту харак теристику нельзя отнести ни к негативным, ни к позитивным. Она ней тральна по своему характеру. Но, поскольку коварство Пальмерстона, в конечном счете, направлено против России, авторы стремятся создать образ хитрого, изворотливого врага.

Концепция политического взаимодействия Пальмерстона 13.

предполагает, что нет постоянных противников и союзников в чистом виде: «Турок нам хоть и не враг;

но мы его / Так турнем, что не отыщет ничего». / «Все останется для пользы только нам, / А фразцуз-то думал:

мы с ним пополам» / «Назови он в дележе, чуть что своим / Так уж мы его по-свойски угостим»15. «Да к тому же и кругом,/ И не сосчитать!». «По могать мы туркам будем, /И себя не позабудем:/Их же оберем/Нам враги всегда французы – /Заключим с ними союзы / И надуем их./Пусть кашта ны /Из огня – да помогают /Набивать карман. /Мы с жидами в большой дружбе /Так помогут-же нам в нужде,/ Денежный народ!. «Мы с францу зом подружились, /Да и к туркам-то подбились/Старою лисой»16.

В данном случае мы имеем дело с развернутыми описаниями ре ального политического принципа Пальмерстона, который он озвучил в британском парламенте 1 марта 1858 г. при обсуждении внешней поли тики Империи: «У нас нет вечных союзников и у нас нет постоянных врагов;

вечны и постоянны наши интересы. Наш долг – защищать эти интересы». Этот принцип не только использовался самим Пальмерсто ном, но оказался очень жизнеспособным и продолжает существовать ныне. Качества политического принципа оцениваются степенью его эффективности. В текстах русской сатиры он предстает в качестве нега тивного и является свидетельством нравственной нечистоплотности пропагандирующего его человека. Но сам он, как политическая сатира, Там же. С. 4.

Там же.

Зубов. 1854. С. 3-4.

Исторические заметки лишен оценки. Авторы сатирических текстов переносят действие поли тических принципов в личностный план, заостряют его и тем самым создают неприятный образ.

Пальмерстону несвойственна осторожность: «Да подслуши 14.

вать кому же нас нужда? / А подслушают – неважная беда»17. Эта черта перекликается с чертой, отмеченной под номером 5: импульсивность и нервозность отодвигают заботу об осторожности на второй план и фор мируют представления о вседозволенности и отсутствии опасности.

Пальмерстон – хвастун. «Ах, нахвастал я изрядно… »18.

15.

Хвастовство в русской картине мира устойчиво воспринимается как негативная черта, свойственная людям, лишенным реальных успехов и достижений или оснований для их получения. Все это согласуется с иными негативными чертами Пальмерстона.

Пальмерстон не умеет планировать действия: «Ай! Ай! Ай!

16.

/ Вот попался невзначай! / Ах, нахвастал я изрядно / И затеял так не складно / С Русскими войну». / «Не хотел я поучиться / И пришлось те перь срамиться» /Плохо господа!19. Рассчитал кажись я складно, / Да вот вышло-то неладно,/Шутка-то плоха»20. «Ну уж ловко я попался, /До тебя Русь добирался, / А наткнулся сам21. Эта характеристика четко вписывается в круг иных негативных характеристик Пальмерстона и логично с ними согласуется. Так, неумение планировать действия свя зано и с отсутствием достоверной информации, и с отсутствием осто рожности, и с импульсивностью.

Пальмерстон обладает даром убеждения: «В Парламенте и 17.

в Палате / Хоть я хвастал – да все кстати, / Соглашались все». / По догад кам Русь мы знали / Так мне верили – молчали / Наши члены все. /Ведь у нас, (то всякий знает) / Тот оратор побеждает / Кто перекричит. /А на хвастать, накричать / Так меня на это взять, / Уж куда горазд. / Вот я членов всех уважил, / Всю Палату взбудоражил, / Все кричат: война!» Если отвлечься от характеристики реального лица, то умение убеждать – безусловно, позитивная характеристика, обязательное для политика ка чество. Но авторы текстов посредством описания процесса убеждения и эту характеристику оборачивают в негативную. Из текстов следует, что Пальмерстон убеждает за счет того, что хвастается, кричит, будоражит Пир… 1854. С. 5.

Зубов.1854. С. 7.

Там же. С. 2.

Там же. С. 4.

Там же. С. 9.

Там же. С. 2.

Ж. В. Петрунина, А. А. Шунейко. Карикатурное восприятие… членов парламента, т.е. использует методы и приемы, свойственные в народном представлении городскому дурачку-крикуну. Это согласуется с характеристикой номер 2. Получается, что авторы текстов, с одной стороны, не могут полностью уйти от исторической реальности и просто отрицать политический вес и значение Пальмерстона, а с другой – окра шивают, придают этому весу характер буффонады.


Пальмерстон амбициозен и честолюбив. «Не спалось мне и 18.

не елось, / Отличиться все хотелось / И героем быть23. Стремление к геройству нейтральная характеристика с доминированием положитель ных черт.

Пальмерстон обладает некоторыми сведениями: «Да к тому 19.

же и кругом / Задолжали мы кругом / И не сосчитать24. Эта характеристи ка противопоставлена характеристике под номером 8. Ее появление также связано с тем, что авторы не могут полностью перечеркнуть политиче скую реальность. В то же время, как и в иных случаях, демонстрация по зитивной характеристики связана с негативным упоминанием о долгах.

Пальмерстон не умеет оперативно принимать решения.

20.

«Что мне делать, я не знаю, / Поминутно ожидаю, / Что меня тряхнут. / У меня теперь забота: /Ну, потребуют отчета – / Что мне говорить?»25.

Характеристика четко согласуется со всеми иными негативными харак теристиками: отсутствие информации, импульсивность, неумение пла нировать действия и другими. В ситуации, когда речь идет о реальном военном противостоянии, эта характеристика особенно сильно снижает образ противника, поскольку он предстает в качестве лица, неспособно го вести себя в изменяющихся условиях.

Суммируя находящиеся в сатирических текстах оценки можно ска зать, что перед массовым читателем Пальмерстон предстает в качестве импульсивного, хвастливого, нервного, сильно пьющего легковесного политика, который не умеет планировать действия и оперативно прини мать решения, не обращает внимания на мнение членов Кабинета и Пар ламента, испытывает потребность в образе врага, проводит агрессивную политику по отношению к России;

его политические успехи редки и слу чайны, поскольку он не имеет представления о политической реальности.

Вместе с тем, Пальмерстон амбициозен и честолюбив, может прислуши ваться к чужому мнению, соглашаться с ним, если оно достаточно аргу ментировано, обладает даром убеждения. В этом образе минимум поло Там же. С. 3.

Там же.

Там же. С. 8.

Исторические заметки жительных черт. Он близок образам «городского дурачка», или бодливой коровы, которой Бог рог не дал.

Конечно, этот образ очень далек от реальности и не является един ственным. Показательно в этой связи, что статья, посвященная смерти лорда Пальмерстона, заканчивается таким выводом: «Кроме того, своею популярностью обязан Пальмерстон и своим личным качествам. Он был не только прекрасный оратор, но и превосходный говорун на митингах, чрезвычайно любезен в обращении, и оказывал особенное пристрастие ко всему английскому. Наконец, долговременное его участие в делах политических заставило с ним свыкнуться его сограждан. Они его виде ли всюду, где только проявляются любимые стороны английской дея тельности, начиная с парламента и кончая дербийскими скачками. А это обстоятельство тоже немало способствует к упрочению популярности.

Полезно брать уроки у таких врагов!»26.

БИБЛИОГРАФИЯ Зубов П. Ай! Ай! Ай! Вот попался невзначай! СПб., 1854. С. 1-9.

Н.Щ. Замыслы Пальмерстона, или велик союз да толку мало. СПб., 1854. С. 3-13.

Пир Непира с Пальмерстоном. СПб., 1854. С. 1-5.

Петрунина Ж.В., Шунейко А.А. «Воевода Пальмерстон»: образ английского полити ка в России XIX в. // Диалог со временем. 2011. Вып. 37. М., 2011. С. 283-290.

Политические новости//Отечественные записки. СПб., 1865. Т. 163. С. 1-20.

Петрунина Жанна Валерьяновна, доктор исторических наук, доцент, зав. кафед рой истории и архивоведения Комсомольского-на-Амуре государственного техниче ского университета;

petrunina71@bk.ru Шунейко Александр Альфредович, доктор филологических наук, доцент, про фессор кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Комсомольского на-Амуре государственного технического университета;

shuneyko@knastu.ru Политические новости. С. 16.

Е. В. РЯЖСКИХ «Я ЖИВ ТВОЕЙ ЛЮБОВЬЮ…»

СЕМЬЯ КАК ОСНОВНОЙ ФАКТОР РЕСОЦИАЛИЗАЦИИ НЕМЕЦКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ В ГЕРМАНИЮ ИЗ СССР В статье рассматривается роль семьи как основного фактора ресоциализации немец ких военнопленных после их возвращения в Германию из плена в СССР во второй половине 1940-х годов.

Ключевые слова: Восточная Германия, Западная Германия, ресоциализация, немец кие военнопленные, семья.

Спустя почти семьдесят лет после окончания второй мировой войны тема военного плена не перестает быть актуальной. Начало XXI века оз наменовалось многочисленными локальными войнами и вооруженными конфликтами, неотъемлемой частью которых является военный плен.

В ходе второй мировой войны в руках союзников по антигитлеров ской коалиции оказалось от 8 до 11 млн. немецких военнопленных, в том числе более 2 млн. человек попали в советский плен1. В 1945–1955 гг.

большая часть немецких военнопленных вернулась на родину, где им пришлось пережить сложный процесс адаптации к новым условиям по слевоенной Германии. Интеграция в общество бывших солдат и офице ров вермахта стала одной из основных социальных проблем страны.

Многочисленность названной группы лиц и многогранность опыта Германии в решении этой проблемы определяют ее актуальность вплоть до сегодняшнего дня. Одним из важнейших факторов ресоциализации немецких военнопленных после их возвращения из советского плена являлась семья, которой и будет посвящена данная статья.

Особенности ресоциализации немецких военнопленных затрагива лась многими зарубежными историками, социологами, психологами.

Исследования в этом направлении начались уже в конце 1940-х гг. В 1956 г. состоялся 4-й Конгресс Немецкого общества сексуальных иссле дований (Deutsche Gesellschaft fr Sexualforschung). Был издан сборник, в котором рассматривались основные направления ресоциализации бывших военнопленных, в том числе их семейные проблемы2.

Фундаментальные труды, посвященные военному плену и ресо циализации репатриантов, вышли в свет в 1980-е гг. Среди них следует Всеволодов. 2010. С. 103-104.

Die Sexualitt des Heimkehrers. 1957.

Исторические заметки отметить исследование А. Лемана «Плен и возвращение домой»3. В за ключительной части книги автор представил проблему адаптации граж дан Германии, вернувшихся домой из советских лагерей, уделив боль шое внимание аспектам психологического восстановления человека после возвращения из военного плена. В 1998 г. вышел сборник статей «Возвращение домой 1948»4, в котором анализировались семейные проблемы репатриантов, роль общественных и религиозных организа ций, политических партий в процессе адаптации бывших военноплен ных. Зарубежные историки акцентировали при этом свое внимание на процессе ресоциализации немцев, вернувшихся в Западную Германию.

В России к истории военного плена обращались такие исследовате ли, как В.Б. Конасов, И.В. Безбородова, А.Л. Кузьминых, Н.В. Суржико ва и др. Отдельные вопросы интеграции репатриантов в послевоенное германское общество затрагивал в своих работах В.А. Всеволодов5. Ему удалось проанализировать процесс возвращения немецких военноплен ных на родину, сделав акцент на правовом обеспечении репатриации.

В целом российские ученые не касались проблемы семейной ресоциали зации бывших немецких военнопленных и заканчивали свои исследова ния на процессе репатриации.

Настоящая статья базируется, прежде всего, на документах, хра нящихся в Российском государственном военном архиве (РГВА), в ча стности материалах фонда Антифашистского отдела при политотделе Главного управления по делам военнопленных и интернированных Ми нистерства внутренних дел СССР6. Кроме того, были использованы тек сты интервью, проведенных сотрудниками Регионального центра уст ной истории в г. Воронеж в рамках проекта устной истории «Немецкие военнопленные в Воронеже и Воронежской области»7.

Возвращение военнопленных в Германию было сопряжено с реше нием ряда проблем, среди которых наиболее важными являлись возоб новление социальных связей, приобретение новых, поиск семьи, преодо ление барьеров в общении с близкими. Одинокие люди стремились найти партнеров для совместной жизни. Большинство военнопленных имело при этом проблемы со здоровьем, что осложняло ситуацию. Последствия пребывания в плену долго сказывались на состоянии психики репатриан Lehmann 1986.

Heimkehr 1948. 1998.

Всеволодов. 2007. С. 228–255;

Он же. 2010.

РГВА. Ф. 4П. Оп.11. Д. 176. Т. 2.;

Ф.4П. Оп. 11. Д. 176. Т. 7;

Ф. 4 П. Оп. 12.

Д. 176. Т. 3, Ф.4П. Оп. 14. Д. 123, Ф. 4П. Оп. 12. Д. 176. Т. 4.

Интервью с бывшим военнопленным. 2010. С. 200.

Е. В. Ряжских. «Я жив твоей любовью…» тов и не могли не воздействовать на процесс семейной ресоциализации.

Война, ранения, плен, смерть окружающих, голод являлись основными факторами, влиявшими на изменение душевного состояния бывших во еннопленных. Сопутствующее воздействие имели: недостаточный уход, низкий уровень гигиены, инфекции, истощение, перенесенное или сопе режитое насилие, длительный срок пребывания на чужбине.

Очевидно, что возвращение на родину могло быть причиной разви тия стресса у репатриантов. В самом деле, врачи наблюдали у них рас стройства психики во время медицинских осмотров в лагерях освобожде ния и поликлиниках, выделяя такие симптомы, как немотивированная бдительность, взрывная реакция, навязчивости, притупленность эмоций, возбужденность, агрессивность, нарушение памяти и концентрации вни мания, депрессия, тревожность8. Как правило, эти отклонения исчезали через несколько месяцев пребывания на родине, после чего репатрианты отказывались от предоставленной психологической помощи9. Однако в отдельных случаях врачи ставили такой диагноз, как невроз. Основным психотравмирующим фактором его развития являлось изменение соци ального статуса бывших солдат и офицеров вермахта. В частности, при надлежность вооруженным силам нацистской Германии была до военно го поражения фашизма общественно значимой позицией и считалась признаком мужественности. Особое значение в формировании самооцен ки солдат и офицеров играло отношение к элитным войскам. Общество при этом некритично относилось к их поведению, ибо они, якобы, лишь выполняли приказы командования. При этом до капитуляции Германии большинство немцев, находившихся в советских лагерях, верили в побе ду и героизм вермахта. Поражение «третьего рейха» было воспринято значительной частью военнопленных как большая трагедия. Более того, возвращение из плена принесло бывшим солдатам и офицерам вермахта разочарование, так как они не получили в обществе того уважения, на которое рассчитывали. У части военнопленных произошло осознание бессмысленности проигранной войны, жертв и лишений10.


Неблагоприятным фактором, влиявшим на развитие стресса, могла быть неблагополучная ситуация в семье, в том числе смерть близких, развод или одиночество. Однако развитие неврозов определялось в пер вую очередь эндогенными факторами. Неврозы возникали, прежде всего, в тех случаях, когда личность бывшего военнопленного имела склон Schmitz. 1949. S. 303.

Hoff. 1957. S. 61.

Lehmann. 1986. S. 143.

Исторические заметки ность к патохарактерологическому развитию, а внешние условия стиму лировали это развитие11.

Некоторые репатрианты отмечали, что долгое время после возвра щения их преследовали ночные кошмары. Содержание снов было зачас тую сходным. Бывшим военнопленным снилось, что они приехали домой только в увольнение и обязаны вернуться назад в лагерь. К. Фрицше, ос вобожденный из плена в 1949 г., отмечал: «В первые годы после возвра щения мне регулярно, не менее двух-трех раз в месяц, снились страшные сны: будто я нахожусь дома, но точно знаю, что из плена попал сюда по временной увольнительной. Выход из положения ищу в бегстве, но куда бы я не бежал, путь мой везде преграждают чудовища в человеческом облике, держащие винтовку с примкнутым штыком. Бегу куда попало, и, наконец, просыпаюсь, мокрый от пота. Сны с годами снились все реже, но понадобилось 30 лет, чтобы окончательно разделаться с ночными кошмарами»12. К проявлениям неврозов относились фобии бывших воен нопленных. Так, например, многие панически боялись голода, и лишь после длительной реабилитации им удавалось преодолеть этот страх.

Бывшие немецкие военнопленные вспоминали, что в советских ла герях они никогда не могли остаться наедине с собой. Вокруг всегда была сутолока, не хватало места. Последствия долговременного пребывания в пространственно стесненных условиях и многолюдья сказывались после возвращения. Многие вернувшиеся отмечали, что у них возникало жела ние уединиться, минимизировать контакты с близкими13. При этом часть военнопленных отказывалась говорить об опыте, полученном в плену.

В отдельных случаях расстройства психики бывших военноплен ных приводили к самоубийствам. Так, например, в 1954 г. в Гамбурге среди причин смертности бывших военнопленных на первом месте стояли суициды и только на втором - инфаркты. При этом средний воз раст людей, покончивших жизнь самоубийством, был старше 45 лет14. В предсмертной записке бывший военнопленный Вальтер Кноф объяснил свой поступок так: «Это горько, если нельзя радоваться возвращению домой. Для меня это больше наказания. Мое будущее неизвестно, и я нахожусь среди неизвестных людей. Это страшно»15.

Первоочередной задачей для вернувшихся военнопленных явля лось налаживание контакта с родственниками. Война и ее последствия Hoff. 1957.S. 62.

Фрицше. 2006. С. 199.

См. подробнее: Lehmann. 1986. S. 162–163.

Kilian. 1957. S. 32.

Berliner Zeitung. 1948. № 51. S. 2.

Е. В. Ряжских. «Я жив твоей любовью…» заставили многих людей поменять место жительства. Поиском семьи репатрианты могли заниматься самостоятельно. Гюнтер Венцель рас сказал в интервью, что он нашел свою семью через знакомых, когда еще находился в лагере: «В плену я имел возможность писать письма моим родителям, окольным путем я нашел моих родителей в Ризе. Я смог со общить им, что надеюсь вернуться домой»16.

Семья, как универсальный социальный институт, являлась основ ным фактором ресоциализации военнопленных после возвращения на родину. В то же время, по мнению психологов, восстановление отноше ний с близкими стало для большинства репатриантов и самым сложным этапом в процессе адаптации17. Однако его успешность или безуспеш ность влияла на все остальные сферы жизни.

Возобновление контактов с близкими в значительной степени зави село от пережитого в плену. Репатрианты нередко замыкались в себе, бы ли неразговорчивы. Причины такого поведения зачастую заключались, в том, что, будучи на чужбине, они идеализировали жен и детей. Воспоми нания о близких помогали переносить все тяготы пребывания в плену.

После возвращения бывшие военнопленные нередко испытывали чувство разочарования, ибо реальность была далека от идеала18. При этом ситуа цию осложнял кризис социальных институтов, характерный для послево енного германского общества, в том числе кризис семьи и брака19.

Отношения между мужчинами и женщинами изменились. Основ ной причиной этого явилось длительное отсутствие мужчин, ушедших на войну. Женщинам пришлось взять на себя функцию обеспечения семьи. Возвращение мужей зачастую не меняло ситуацию. Бывшие во еннопленные не всегда находили работу, а состояние здоровья не по зволяло им взять на себя функцию кормильца семьи. Это увеличивало самостоятельность женщин в решении финансовых вопросов и вело к их эмансипации в целом. Проблема перераспределения семейных ролей имела и психологический подтекст. Жены, пережившие тяжелую войну и одиночество, ожидали от своих мужей поддержки и понимания. Муж чины, в свою очередь, стремись вернуть все привилегии и положение главы семьи;

состоявшаяся эмансипация женщин зачастую восприни малась ими негативно. Семейные конфликты возникали, прежде всего, вокруг разделения труда и права самостоятельного принятия решения Интервью с бывшим военнопленным. 2010. С. 200.

Kilian. 1957. S. 34.

Ibid. S. 28.

Schneider. 1998. S. 192.

Исторические заметки каждым из супругов, сближению которых препятствовал разный опыт и длительная разлука. Нередко ситуация приводила такие пары к разрыву.

В письмах, отправленных бывшими военнопленными в СССР после возвращения, причины расставания объяснялись следующими форму лировками: «…жена моя не могла меня больше любить… можно иметь жену только в том случае, если она понимает мужа…»20, «…по возвра щении домой я застал разбитую семью…»21.

В 1946 г. по всей Германии резко увеличилось число разводов. В соответствии со статистическими данными, приведенными немецкой исследовательницей Ф. Шнайдер, число разводов, зарегистрированных в 1948 г., составило в Западной Германии 87 013, в советской зоне ок купации - 37 909, в Берлине - 15 363. Эти цифры значительно превыша ли показатели 1939 г., когда по всей стране было зафиксировано 56 случая расторжения брака22.

Не менее сложным аспектом семейной интеграции репатриантов являлось налаживание контактов с детьми, возраст которых имел при этом определенное значение. Маленькие дети знали отцов только по фотографиям и рассказам матерей. Появление отца в качестве нового члена семьи часто вызывало у детей негативную реакцию. Идеализиро ванные образы отцов не совпадали с реальными мужчинами. Более то го, дети чувствовали себя обделенными, поскольку внимание матерей переключалось на вернувшихся из плена мужей. Отцы в свою очередь активно включались в процесс воспитания. Разрушение устоев непол ной семьи воспринималось сыновьями и дочерьми отрицательно.

Конфликты возникали и с взрослыми детьми, привыкшими жить без отца. Сыновья являлись опорой для матери и воспринимали неиз бежное после возвращения отца перераспределение ролей как ограни чение свободы принятия решений. Непонимание возникало и с дочерь ми, которые не были готовы принять опеку и прислушаться к советам вернувшегося домой отца, далекого от реалий послевоенной Германии.

Особенно тяжело переживали свое положение военнопленные, уз навшие, что они были отнесены к категории пропавших без вести или погибших, а их супруги вступили в брак и даже имеют детей в новых семьях. Такие случаи нередко становились сюжетом для сценариев книг, Письмо бывшего военнопленного К. Нерлиха полковнику Серебрийскому // РГВА. Ф. 4 П. Оп. 12. Д. 88. Л. 123.

Письмо бывшего военнопленного Г. Вольфа В. Галлу. 30.01.1949 // РГВА.

Ф. 4 П. Оп. 12. Д. 89. Л. 47 об.

Schneider. 1998. S. 194.

Е. В. Ряжских. «Я жив твоей любовью…» кинофильмов23. Наибольшую известность приобрела пьеса В. Борхерта «За дверью»24.

Особую категорию составляли одинокие военнопленные. Их глав ной задачей являлся поиск партнерши для создания семьи. Молодые люди нередко испытывали сложности в контактах с девушками. Это было обусловлено отсутствием опыта общения с представительницами противоположного пола в связи с длительным пребыванием в плену.

Незамужние женщины занимались в первую очередь поиском пропита ния и подходили к проблеме поиска партнера рационально. Это вызы вало удивление со стороны репатриантов, романтизировавших отноше ния с дамами. Бывший военнопленный В. Айерман сделал следующий вывод: «До сего времени я разочаровался только в девушках… Никако го следа идиллии в характере. У меня даже дух захватило. Таким обра зом, я занимаю выжидательную позицию…»25.

Стратегия выбора супруги у бывших военнопленных была различна.

Нередко они выбирали себе более молодых партнерш. Неопытные муж чины боялись сексуальных притязаний ровесниц. Причины этого кры лись в длительном нахождении в плену. Как отмечает немецкий историк А. Леман, годы плена были периодом сексуального воздержания. Голод и физические нагрузки замораживали потребности этого уровня26. С другой стороны, когда условия содержания военнопленных в СССР улучшились, восстановились и сексуальные функции организма. Однако, для гетеро ориентированных мужчин возможности реализации потребностей в при вычной форме отсутствовали. По некоторым сведениям, от 15 до 20% военнопленных состояли в лагерях в гомосексуальных связях, причем определенная часть молодых людей имела только такие контакты27.

После возвращения на родину у части военнопленных был уста новлен ряд сексуальных нарушений, основной причиной которых, как отмечал В. Франкл, стали психологические последствия плена. Наибо лее распространенным диагнозом являлась временная импотенция28.

Серьезной проблемой для военнопленных стало заключение ско ропалительных браков. Решение о свадьбе принималось быстро, после нескольких встреч. При этом в роли будущей супруги могла выступать Подробнее см.: Trinks. 2002.

Борхерт. 2000.

Письмо бывшего военнопленного В. Айермана в лагерь для немецких воен нопленных в СССР, август 1949 // РГВА. Ф. 4 П. Оп. 12. Д. 88. Л. 41.

Lehmann. 1986. S. 149.

Kilian. 1957. S. 34.

Frankl, Roth. 1957. S. 68.

Исторические заметки первая женщина, которая оказала внимание репатрианту. Не мудрено, что такие союзы быстро распадались29.

Основным методом преодоления кризиса в семьях репатриантов стало создание специализированных консультаций. Реализация данной задачи в Восточной и Западной Германии осуществлялась на разных уровнях.

31 июля 1946 г. Немецким центральным управлением здравоохра нения (Deutsche Zentralverwaltung fr Gesundheitswesen) в Восточной Германии была принята «Директива для семейных и сексуальных кон сультаций» («Richtlinien fr Ehe- und Sexualberatungsstellen»)30. Органи зация этих консультаций входила в обязанность органов здравоохране ния на местах. В их функции входило: сексуальное воспитание молодых людей, помощь в преодолении проблем, связанных с вопросами пола, предоставление информации в области семейного права, содействие при решении бытовых конфликтов, воспитания детей31.

В Западной Германии создание консультаций не было централизо ванным. Первые учреждения такого типа появились в 1945 г. Они соз давались не только на государственном уровне, но и под эгидой благо творительных обществ и церкви32.

Возвращение из плена не означало, что все проблемы бывших во еннопленных были решены. Успешность их интеграции в общество за висела, прежде всего, от ресоциализации в семье. Утверждению репат риантов мешали, однако, разный опыт супругов в годы разлуки, отсутствие взаимопонимания между детьми и вернувшимися из плена отцами, вошедшее в привычку одиночество партнеров. Соответствую щие меры государства и общества могли способствовать преодолению этих проблем.

БИБЛИОГРАФИЯ Борхерт В. За дверью: избранное/ Послесл. Г. Белля. Гамбург: Ровольт Ташенбух Ферлаг, 2000. 120 с.

Всеволодов В.А. Интеграция бывших немецких военнопленных в послевоенное гер манское общество (1945–2000) // Россия и Германия. М.: Наука, 1998. Вып. 4.

2007. С. 228–255.

Всеволодов В.А. «Ступайте с миром: к истории репатриации немецких военноплен ных из СССР (1945–1958 гг.)». М.: Московский издательский дом, 2010.

Подробнее см.: Lehmann A. 1986. S.152-153.

Schneider F. 1998. S. 202.

Ibid. S. 203.

Ibidem.

Е. В. Ряжских. «Я жив твоей любовью…» Интервью с бывшим военнопленным, ныне гражданином ФРГ Гюнтером Венцелем // Лагерный опыт в жизни и памяти русских и немцев – возможности и пределы совместных воспоминаний: материалы конференции, воспоминания, интервью/ сост., отв. ред. Н.П. Тимофеева. Воронеж: ВГПУ, 2010. С. 196–213.

Письмо бывшего военнопленного В. Айермана в лагерь для немецких военноплен ных в СССР, август 1949 // РГВА. Ф.4 П. Оп. 12. Д.88. Л. 41.

Письмо бывшего военнопленного Г. Вольфа В. Галлу. 30.01.1949 // РГВА. Ф.4 П.

Оп. 12. Д. 89. Л. 47 об.

Письмо бывшего военнопленного К. Нерлиха полковнику Серебрийскому // РГВА.

Ф.4 П. Оп. 12. Д. 88. Л. 123.

Фрицше К. Вынужденная посадка: записки немецкого военнопленного. М.: Изда тельство им. Сабашниковых, 2006. 205 с.

Хендрикс И. Часы. Документальная повесть из жизни военнопленного немецкого унтер-офицера. М., 2001. 44 с.

Frankl V.F., Roth G. Zur Therapie reaktiver Sexualneurosen beim Heimkehrer // Die Sexuali tt des Heimkehrers. Vortrge Gehalten auf dem 4. Kongress der Deutschen Gesellschaft fr Sexualforschung in Erlagen 1956. Stuttgart: Ferdinand Enke Verlag. 1957. S. 65-72.

Hoff H. Die Psychohygienische Aufgabe// Die Sexualitt des Heimkehrers. Vortrge Ge halten auf dem 4. Kongress der Deutschen Gesellschaft fr Sexualforschung in Erlagen 1956. Stuttgart: Ferdinand Enke Verlag. 1957. S. 59-65.

Kilian H. Das Wiedereinleben des Heimkehrerers in Familie, Ehe und Beruf // Die Sexualitt des Heimkehrers. Vortrge Gehalten auf dem 4. Kongress der Deutschen Gesellschaft fr Sexualforschung in Erlagen 1956. Stuttgart: Ferdinand Enke Verlag. 1957. S. 27-38.

Lehmann A. Gefangenschaft und Heimkehr: deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetuni on/ Albrecht Lehmann. Mnchen: Beck, 1986. 201 S.

Michael M. Die Tiefe des psychologischen Traums bei der Totalverordnung// Die Sexualitt des Heimkehrers. Vortrge Gehalten auf dem 4. Kongress der Deutschen Gesellschaft fr Sexualforschung in Erlagen 1956. Stuttgart: Ferdinand Enke Verlag. 1957. S. 50-59.

Schmitz W. Kriegsgefangenschaft und Heimkehr in ihren Beziehungen zu psychischen Krankheitsbildern // Der Nervenarzt. 1949. N 20. S. 257–259.

Schneider F. Ehen in Beratung // Heimkehr 1948: Geschichte und Schicksale deutscher Kriegsgefangener / hg. A. Kaminsky. Mnchen: Beck, 1998. S. 123–142.

Tragdie eines Kriegsgefangenen // Berliner Zeitung. 1948. № 51. S. 2.

Trinks R. Zwischen Ende und Anfang. Die Heimkehrerdramatick der ersten Nachkriegsjare (1945–1949). Wrzburg: Verlag Knigshausen & Neumann GmbH, 2002. 291 s.

Ряжских Екатерина Васильевна, специалист Регионального центра устной исто рии. Воронежский государственный педагогический университет;

eryazhskih@mail.ru Н. С. АВДОНИНА МЕТАМОРФОЗЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ О ВОЙНЕ В АФГАНИСТАНЕ (1979 – 1989) Автор рассматривает ) сформированный в поле массмедиа политический миф о вой не в Афганистане (1979–1989) и те последствия, которые это имело для дальнейшего восприятия военного конфликта обществом.

Ключевые слова: война в Афганистане (1979-1989), историческая память, полити ческий миф, «Афганский излом», массмедиа.

За время своего существования любая нация накапливает объем ный багаж исторической памяти, выражающийся в памятных датах, ве хах жизни и творчества выдающихся людей. Празднованием подобных событий укрепляется коллективная память. Нередко восприятием опре деленных исторических событий манипулируют разные общественно политические группы (т.н. политизация исторической памяти). Приме чательный всплеск активности исторического сознания пришелся на период перестройки. Тогдашний интерес объяснялся политической за дачей провести явную разграничительную линию между «новым поли тическим мышлением» и прошлыми «ошибками и заблуждениями».

В отношении продолжавшейся войны в Афганистане (1979–1989) правительство М. С. Горбачева демонстрировало качественные отличия от прошлой власти и открещивалось от решения ввести войска в Демо кратическую Республику Афганистан (ДРА). Информационные ресурсы массированно использовались для закрепления в историческом созна нии россиян представления о перестройке как о времени, когда была прекращена война в Афганистане, а решение о ее развязывании было осуждено с позиций морали и политики1.

Поскольку завершалась война, большая часть которой прошла в не известности, именно средствами массовой информации предстояло ре шить задачу актуализации и сохранения исторической памяти о конфлик те. В печати публиковались полосы, посвященные не столько войне, сколько ветеранам. «Комсомольская правда» призывала читателей вклю читься в процесс создания книг памяти по районам, городам или облас тям2. Главной целью подобных мероприятий было сохранение памяти о солдатах, сынах отечества. Однако дальше призыва СМИ не пошли.

Более подробно см.: Глухов. 1989;

Горохов, Окулов. 1988;

Снегирев. 1989.

Память // Комсомольская правда. 1989. 15 февраля.

Н. С. Авдонина. Метаморфозы исторической памяти… Если для массмедиа информационный повод войны был упущен – основные боевые действия завершились, а с 1986 г. начался процесс планомерного вывода войск, и основное внимание было приковано к социальным проблемам ветеранов, то для кинематографа осмыслить прошедшую войну с позиций искусства, а значит, культурных симво лов, становилось весьма актуальной задачей. О войне в Афганистане снято немало кинолент: «Жаркое лето в Кабуле» (1983), «За все запла чено» (1988), «Сержант» (1988), «Опаленные Кандагаром» (1989), «Груз 300» (1989), «Афганский излом» (1991), «Нога» (1991), «Караван смер ти» (1991), «Мусульманин» (1995), «9 рота» (2005). В ряде фильмов война является лишь необходимым сюжетным фоном, но в некоторых действие разворачивается непосредственно в Афганистане.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.