авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК СЕРИЯ ОБРАЗЫ ИСТОРИИ ...»

-- [ Страница 20 ] --

Основные существующие в историографии точки зрения на датировку памятника см.: Щапов Я. Н. «Память и похвала» князю Владимиру Святославичу Иакова мниха и Похвала княгине Ольге // Письменные памятники истории Древ ней Руси. Летописи. Повести. Хождения. Поучения. Жития. Послания. Аннотиро ванный каталог-справочник. Под ред. Я. Н. Щапова. СПб., 2003. С. 181-185.

Зимин А. А. Память и Похвала Иакова Мниха и Житие князя Владими ра // Краткие сообщения Института славяноведения. Т. 37. М., 1963. С. 70.

Историческая память домонгольской Руси Iv ;

­·, ;

w­ 2;

:, » 94.

Именно с апостольским служением Владимира связаны, по Ила риону, те настоящие, а не мнимые чудеса, которые совершил равно апостольный князь, воскресив не тела, а души, умершие «недугом идолослужения»:

«y­,,, y, ·, » 95.

Нам трудно судить, было ли высказывание Илариона о подлин ных чудесах Владимира ответом на обвинения в том, что у саркофага крестителя Руси не происходит никаких чудес, но текст Илариона не исключает того, что в нем скрыта полемическая направленность.

Слово о Законе и Благодати и Похвала кагану Владимиру митро полита Илариона — это не просто древнейшее (и при этом лучшее!) произведение русской церковной проповеди. Это и древнейший па мятник русской исторической, философской, политической мысли.

Это, наконец, древнейшее произведение русской литературы как та ковой, созданное, по-видимому, в сороковые годы XI в., еще до того, как Иларион стал митрополитом. Мы склонны принять гипотезу Л. Мюллера о том, что Слово о Законе и Благодати, Похвала Кагану Владимиру, Молитва от всей Русской земли, Никео-Цареградский символ веры, собственное Исповедание веры самого Илариона и Ав тобиографическая Запись о Поставлении в митрополиты — это изна чально разные и разновременные произведения, самим же Иларионом сведенные вместе. Возможно, было проведено деликатное редактиро вание для сглаживания «швов» 96. В более позднее время Слово и По хвала использовались в богослужебной практике как единый текст, предназначенный для чтения в день памяти св. Владимира 15 июля, о чем свидетельствуют изменения, вносившиеся в его текст в процессе Акентьев К. К. Слово о законе и благодати Илариона Киевского. Древ нейшая версия по списку ГИМ Син. 591. http://byzantinirossica.org.ru/hi larion.html. С. 32.

Там же. С. 37.

Мюллер Л. Киевский митрополит Иларион: жизнь и творчество // Мюл лер Л. Понять Россию: Историко-культурные исследования. М., 2000. С. 88- (особенно с. 97-99). Выделение Л. Мюллером между Словом и Похвалой еще и «подборки цитат из Ветхого Завета о будущем призвании “языцей”» (С. 98) не представляется достаточно аргументированным. На наш взгляд, это органичная составная часть Слова.

600 Глава бытования в рукописной традиции (например «резекция похвалы Ярославу») 97.

Общее заглавие для Слова, Похвалы и Молитвы Илариона сви детельствует о том, что в его мировоззрении подлинный христиан ский универсализм гармонично сочетался с ощущением своей глу бинной связи с народом, страной, династией и Русской митрополией:

« wv, w Iv ·, w,, ­ ­, ;

, w ;

© w ­...» 98.

Одна из достойных восхищения черт мировосприятия Илариона состоит в том, что соединение «общехристианского» и «русского»

здесь происходит без каких-либо признаков взаимного вытеснения или поглощения. Кажется, киевскому митрополиту удалось возвеличить «свое» через прославление всеобщего. Наилучшим образом об этом сказал такой тонкий знаток и исследователь Слова, как немецкий сла вист Л. Мюллер: «Внутренняя связь Илариона с его землей, народом и государством не приводит его к неприятию других чужеземных наро дов и уж ни в коем случае к враждебному отношению к другим христи анским народам. Всякий раз, когда он с радостью и благодарностью говорит о призвании русского народа, он рассматривает его в сообще стве всех других христианских народов» 99. И даже пронизывающая все Слово тема смены ветхозаветного Закона евангельской Благодатью на правлена не на развенчание иудаизма, как в полемических сочинениях, а на утверждение истинной веры. И вновь мы не можем не обратиться к очень точному сравнению Л. Мюллера: «“Слово о Законе и Благодати” так же мало служит конкретной религиозной полемике, как изображе ния Церкви и Синагоги на готических кафедральных соборах Бамберга, Страсбурга, Фрайбурга, Трира и Магдебурга. …Обе фигуры одинаково прекрасны и исполнены благородного достоинства»100.

А что же происходит в Слове с исторической основой самосоз нания? В какой-то начальный момент может показаться, что она Ила Акентьев К. К. Слово о законе и благодати Иллариона… С. 1.

Там же. С. 8. [ГИМ Син 591. Л. 168.];

Молдован А. М. Слово о Законе и Благодати Иллариона. Киев, 1984. С. 78;

Mller L. Des Metropoliten Ilarion Lo brede auf Vladimir den Heiligen und Glaubensbekenntnis. Wiesbaden, 1962. S. 57.

Мюллер Л. Киевский митрополит Иларион. С. 108.

Там же. С. 112. Вторая из процитированных нами фраз находится в тексте чуть выше первой и относится только к скульптурным образам Церкви и Синагоги на южном фасаде Страсбургского собора.

Историческая память домонгольской Руси риону как бы и не нужна, ведь единственным значимым событием мировой истории является «отвержение» некогда избранного народа и призвание всех некогда языческих народов, «новых людей»: значит, чем «новее» народ, тем он больше подходит для восприятия «нового»

учения, а раз призваны все, значит особенности исторического про шлого каждого из языческих народов значения не имеют? Равно как и сроки обращения в христианство: какая разница, кто обратился рань ше, кто позже? И действительно, кульминационный момент Слова о Законе и Благодати содержит лишь намек на то, что и Спасение может иметь свою историю:

« i ·:

,, ·, w v.... ·2, –.... ­, ;

2 2, v ­, ·­.

· ­ ©, Iv. 2, Iv,, Iv w» 101.

В то же время, подлинное торжество истинной Веры и исполне ние Пророчеств, собранных в заключительной части «Слова о Законе и Благодати» и введенных фразой « ­ w...» 102, невозможно без приобщения к христианству и «Русского языка».

Здесь, собственно, как и в разобранном нами выше отрывке из экскурса о нравах народов Повести временных лет, происходит упо добление реальных язычников, дохристианских поколений «Русского языка» – «книжным», но, на этот раз, не эллинистическим брахманам и амазонкам, а ветхозаветным, тем, о которых «пророчествовали про роки». Как и в Повести, такое уподобление приводит к удревлению своих языческих корней и встраиванию их в мировую историю. Но на этот раз это история Спасения, и вместо разрыва, отмежевания от языческих предков, уподобления их (помимо «брахманов») еще и злейшим врагам половцам, мы вдруг сталкиваемся с абсолютным ис торическим континуитетом и преемственностью: оказывается языче ские предки – это тоже «мы», «Русский язык». Ведь приверженность Акентьев К. К. Слово о законе и благодати… С. 22–23. [ГИМ Син 591.

Л. 180–180 об.];

Молдован А. М. Слово… С. 88;

Mller L. Des Metropoliten… S. 86-88.

Акентьев К. К. Слово о законе и благодати… С. 26. [ГИМ Син 591.

Л. 183];

Молдован А. М. Слово… С. 90;

Mller L. Des Metropoliten… S. 95.

602 Глава «Русского народа» (наряду со всеми остальными ветхозаветными языческими народами) своему язычеству в эпоху господства Моисее ва Закона имела провиденциально-исторический смысл, поскольку теперь, когда на смену Закону пришла Христова Благодать, мы, новые люди, призваны для того, чтобы принять новое учение, как новые ме хи — новое вино. Сопоставление этих фрагментов Слова о Законе и Благодати и Повести временных лет со всей очевидностью демонст рирует, что разница в терминологии обозначения общностей, которую мы в них наблюдаем, имеет концептуальную природу и мало связана с использованием совершенно разных источников. Иларион отожде ствляет себя именно с «Русским народом» и до, и после Крещения. А для автора экскурса о нравах народов Повести временных лет языче ские предки — это «поляне, древляне, кривичи» и другие «племе на»103, а после обращения появляются «христиане каких бы то ни бы ло земель», и чтобы понять, что и те, и другие как-то связаны с Русью, необходимо обратиться к более широкому летописному контексту.

Неотъемлемой частью терминологии Илариона, логичной и по нятной именно в его системе восприятия христианского и русского, является и постоянная смысловая акцентуация на местоимениях «мы / наш», призванная подчеркнуть преемственность русского при смене «языческого» «христианским». Спустя примерно 65 лет после написания Слова о Законе и Благодати и Похвалы кагану Владимиру, в Повести временных лет, мы уже не найдем ни одного случая упот ребления личных или притяжательных местоимений первого лица множественного числа («мы / наш») по отношению к языческим пред кам (исключая случаи «чужой речи» в тексте летописи). А стоящее по хронологии почти посередине между Иларионом и летописью Несто рово Чтение о Борисе и Глебе по отношению к крещеным Владими ром язычникам вообще предпочитает употреблять местоимение «они», причем в таком контексте, который прямо перекликается с ос новными темами Похвалы Илариона — чудеса, совершенные апосто лами при распространении христианства, и отсутствие апостольской проповеди на Руси:

«Апостоли же, шедше, прповдаху еуангелие по всей земл, яко же заповда имъ Господь: мьнози вроваша и крестишася во имя Отца и Сына и Святого Духа, и б радость велика вровавшимъ въ Господа нашего Исуса Христа. Видяху бо чюдеса многа, яже творяху святи апостоли во имя Господа нашего Исуса Христа:

Характерно, что он их и племенами-то нигде не называет. И вообще не применяет к этим «микроэтнонимам» никаких обозначений общностей. Благо дарю П. В. Лукина, обратившего мое внимание на эту особенность.

Историческая память домонгольской Руси слпии прозираху, хроми хожаху, прокаженiи очищахуся, бси отъ человкъ отгоними бываху молитвами святыхъ апостолъ. И умьножившимся хрьстьянамъ, и трбы идольскыя упраздниша, и погыбоша. Симъ сице бывшимъ, оста же страна Руская въ пер ви прельсти идольскыи;

не убо б слышала ни от кого же сло во о Господ нашемъ Исусе Христ, не бша бо ни апостоли хо дили к нимъ, никто же бо имъ проповдалъ слова Божия. Нъ егда самъ владыка Господь нашь Исусъ Христосъ благостию своею призри на свою тварь, не дасть бо имъ погыбнути въ прельсти идольстй, нъ по мнозхъ лтехъ милосердова о своемъ созданьи, хотя я в послдняя дьни присвоити къ своему Божеству, яко же и самъ глаголаше въ еуангелии притчами рекый…» (3. 5 – 20.).

Этот фрагмент Несторова Чтения построен на очень тесном пе реплетении нескольких семантических параллелей Слову и Похвале Илариона, выраженных совершенно иными средствами. Тематически сюжеты о чудесах во время апостольской проповеди в других странах и об отсутствии и апостольской проповеди, и чудес на Руси, вроде бы совпадают, но как по-разному они решены! В Чтении — акцент на том, что другие люди видели апостольские чудеса;

в Слове — на том, что Владимир их не видел. В Чтении отсутствие апостольской пропо веди приводит к самостоятельному обращению, но с большой задерж кой по времени по сравнению с другими народами, и это «запаздыва ние» «страны Русской» специально подчеркивается: Господь проявляет милость «к своему созданью» только «по мнозхъ лтехъ», намереваясь приобщить «их» истинной вере в «последние дни» («хотя я в послдняя дьни присвоити къ своему Божеству»);

а затем еще и обыгрывается пересказом притчи «О работниках одиннадцатого часа»

(3. 20 – 4. 1);

тем самым вроде бы негативный поначалу рефрен «от сталости» Руси превращается в свою противоположность: ведь недав но обращенные получат то же Царствие Небесное, что и крещенные апостолами, подобно «работникам одиннадцатого часа».

Казалось бы, итог почти тот же, что и у Илариона: «новые» хри стиане ничуть не хуже «старых», а, может быть, даже и лучше… Но у Илариона-то вот этой временной ступеньки между апостольской про поведью и обращением Руси нет вообще и распространение христи анства представлено как единый непрерывный процесс: « ­, »… Может быть, все это и было бы просто различным обыгрыванием од ной и той же мысли, риторическими вариантами, не несущими боль шой смысловой нагрузки, если бы в Чтении именно эта «временная щель», зазор во времени крещения Руси и остальных народов не ока залась своеобразным «убежищем» для локализации разрыва идентич ности (или удобным поводом для проявления этого разрыва и демон 604 Глава стративного дистанцирования от языческих поколений «страны Рус ской», да и от самой этой страны на тот период, пока она оставалась «в первозданном идольском прельщении», в то время как в других местах распространилось христианство и языческие жертвоприноше ния были упразднены). Ведь именно тот небольшой отрывок текста Чтения, который посвящен периоду «языческой изоляции» Русской страны, и содержит столь невозможные для Илариона ни в каком кон тексте местоимения «они» по отношению к ее населению: «…не бша бо ни апостоли ходили к нимъ, никто же бо имъ проповдалъ слова Божия…», «…не дасть бо имъ погыбнути въ прельсти идольстй …», «…хотя я в послдняя дьни присвоити къ своему Божеству…».

Даже если такое употребление терминов самоидентификации принадлежит источнику Нестора, а не ему самому, само по себе ис пользование такого фрагмента без редактирования (хотя бы лица ме стоимений) свидетельствует о принципиально ином, нежели у Ила риона, восприятии языческого прошлого и преемственности своей идентичности по отношению к нему.

Получается, что самоидентификация и представления об истории распространения христианства находятся в отношениях взаимообу словленности. Представлениям о постепенном поступательном дви жении волны распространения христианства среди языческих народов соответствует безусловный континуитет самосознания, объединяю щий языческих предков и христианских потомков в едином «мы» в Слове о Законе и Благодати и Похвале кагану Владимиру митрополи та Илариона. Если же приобщение всех народов к истинной вере мыс лится не как единый всемирно-исторический процесс, постепенно охватывающий все новые регионы, а как разрозненные во времени дискретные скачки с длительным перерывом после апостольских вре мен, то такому восприятию истории Спасения соответствует дискрет ная же идентичность с демонстративным противопоставлением пред ков-язычников (которые в этом случае уже и как предки-то не воспринимаются) — потомкам-христианам.

Таким образом, в отношении преемственности самосознания Иларион и Нестор практически противоположны друг другу, даже если текст Нестора является компиляцией. Не исключено, что источ ник Нестора или текст со схожими идеями был известен уже Иларио ну (напомним, что Иларион писал лет на 30 раньше Нестора);

тогда акцентированное во всем тексте «мы» Илариона следует расценивать еще и как полемику. Но взгляды Илариона в отношении признания языческого прошлого до конца и в полной мере «своим», видимо, так и не были восприняты: Повесть временных лет тоже начинает «иден Историческая память домонгольской Руси тификационные мы» с противопоставления язычников «всех времен и народов» христианам «всех стран», хотя и выражает это, пожалуй, не так резко, как Нестор.

Представление о глубоком провиденциальном смысле языческо го периода истории (при несомненном осуждении язычества как тако вого) проявляется и в том фрагменте Похвалы кагану Владимиру, ко торый, будучи посвящен рассказу об апостольской проповеди, ставит Владимира в один ряд с апостолами:

«, Iy i;

i,, – I ;

i – y, v – ;

­,, ·2 © ­ 2 ­, ­ » 104.

Таким образом, сохранение исторической традиции о приобщении к истинной вере и почитание памяти миссионеров-просветителей — неотъемлемая черта всех христианских народов, представляющая необ ходимое обоснование для почитания Владимира на Руси.

Далее в Похвале разворачивается тема апостольского служения Владимира, которая, совершенно естественно для логики предшест вующего ей текста Слова о Законе и Благодати, оказывается тесней шим образом переплетена с прославлением языческих предков Вла димира — его деда Игоря и отца Святослава.

«,, – ­,, © ­, ­,, © ©, · ­ ©. ©, ©, » 105.

Патриотическая патетика этого фрагмента Илариона настолько мощна и очевидна, что некоторые авторы сочли возможным поставить патриотизм в мировоззрении Илариона выше христианства. Всем им блестяще ответил Л. Мюллер, вскрыв провиденциально-историческую семантику патриотизма Илариона: «Иларион упоминает и прославляет языческих предков Владимира — его отца Святослава и деда Игоря, и Акентьев К. К. Слово о законе и благодати… С. 27-28. [ГИМ Син 591.

Л. 184 об.];

Молдован А. М. Слово… С. 91;

Mller L. Des Metropoliten… S. 99-100.

Акентьев К. К. Слово о законе и благодати… С. 28. [ГИМ Син 591.

Л. 184 об. – 185];

Молдован А. М. Слово… С. 91-92;

Mller L. Des Metropoliten… S. 100-101.

606 Глава делает это, конечно, не для того, чтобы продемонстрировать симпатию к их языческой религии или пригрозить Византии войной, но потому, что они в провиденциальном смысле своими воинскими подвигами со действовали основанию того сильного государства, которое было при ведено Владимиром к христианству и обрело тем самым провиденци ально-историческое значение. Подобным же образом в православной рождественской литургии прославляется языческий император Август, поскольку в провиденциальном смысле он объединил мир и тем самым сделал возможным всеобщее распространение христианства»106.

В полной мере здесь проявились и представления Илариона о необходимой глубине исторической аргументации. Ведь митрополит произносил свою Похвалу кагану Владимиру в присутствии семейст ва его сына — Ярослава Мудрого, а вспоминал при этом еще и Свято слава и Игоря — т. е. дедушку и прадедушку ныне здравствующего князя! Не будем забывать, что (по разделяемому нами предположе нию А. В. Назаренко) во времена Илариона еще не существовало ста бильной письменной традиции исторического повествования.

Как было показано И. С. Чичуровым, не менее важен этот фраг мент для изучения особенностей древнерусской политической идео логии. Иная, чем в Византии этого времени социальная основа власти на Руси ставила вопрос о метафизическом обосновании и сакрализа ции именно наследственной власти. Все это подразумевало прослав ление родовитости как таковой, а, значит, и всех представителей ди настии, в том числе тех, которые правили в дохристианский период, а также формирование идеала правителя-полководца 107.

Тексты Илариона оказали большое влияние на древнерусскую историографическую традицию 108, хотя ни одна из его основопола гающих идей не была принята в чистом виде. Например, сопоставле ние Владимира с Константином Великим стало топосом древнерус ской книжности, но тезис Илариона о том, что на Руси не было апостольской проповеди прижился далеко не в полной мере: Повесть временных лет не смогла обойтись без освящения Пути из Варяг в Греки стопами первозванного апостола, хотя Андрей не проповедует и не совершает чудес. Вообще же во многих случаях идеи, выражен ные в Повести временных лет, имеют явно компромиссный характер, примиряя взгляды Илариона с позицией его оппонентов.

Мюллер Л. Киевский митрополит Иларион… С. 107;

см. также С. 119, прим. 45, где указаны авторы, которым Л. Мюллер возражает.

Чичуров И. С. Политическая идеология Средневековья. Византия и Русь. М., 1990. С. 130-132.

Мюллер Л. Иларион и Повесть временных лет… С. 141-164.

Историческая память домонгольской Руси *** На наш взгляд, рассмотренных примеров достаточно для того, чтобы сделать следующие выводы.

В древнерусских текстах XI – начала XII в. христианский уни версализм, полностью свободный от каких-либо конфессиональных «перегородок», проявляется в основном в ситуации противопостав ления христианства язычеству (особенно собственному языческому прошлому) и иудаизму.

В этих противопоставлениях часто используется прием уподоб ления своих языческих предков разным группам «книжных» языч ников, известных по переводной литературе, причем как библейской и экзегетической, так и хронографической. В любом случае такое уподобление приводит к удревлению собственных языческих корней и встраиванию их в контекст мировой истории, но с разной мотива цией.

В Слове о Законе и Благодати и Похвале кагану Владимиру ми трополита Илариона наиболее последовательно, из всех древнерус ских текстов, решается задача обоснования исторического конти нуитета с собственным языческим прошлым. С этой целью собственные предки, представители дохристианских поколений «Русского языка», уподобляются ветхозаветным языческим народам и все вместе они отождествляются с теми язычниками, о которых говорилось в ветхозаветных пророчествах и которые должны быть призваны вместо иудеев, чтобы принять новое учение. Привержен ность Русского народа, наряду со всеми остальными ветхозаветными языческими народами, своему язычеству в эпоху господства Мои сеева Закона обретает таким образом провиденциально исторический смысл, поскольку теперь, когда на смену Закону пришла Христова Благодать, мы, новые люди, призваны для того, чтобы принять новое учение. Для Илариона дохристианские «мы» — это тоже «мы».

Текст с противоположным восприятием языческого прошлого отразился во вводной части Несторова Чтения о Борисе и Глебе.

Дисконтинуитет по отношению к собственному прошлому оказыва ется связан в этом памятнике с дискретным восприятием истории распространения христианства.

Автор Повести временных лет занимает компромиссную пози цию по отношению к Илариону и Нестору. Он также прибегает к приему уподобления собственных предков «книжным» народам и включает восточнославянские языческие «племена» полян, древлян, 608 Глава кривичей и вятичей в один смысловой ряд с враждебными половца ми и взятыми из древнерусского перевода Хроники Георгия Амар тола сирами, брахманами, индами, халдеями, британцами и амазон ками, причем все эти язычники, «добронравные» и «злонравные», в равной мере противопоставляются летописцем «нам, христианам каких бы то ни было земель».

В свете этой разницы задач и семантики отождествлений своих языческих предков с «эллинистическими» и «ветхозаветными» языч никами в Повести временных лет и Слове о Законе и Благодати вдруг по-новому начинает восприниматься разница в терминоло гии обозначения «своих поганых» и «своих христиан» в рассмот ренных фрагментах. Для автора пассажа о нравах народов ПВЛ до крещения существуют «поляне, древляне…», а после крещения – «мы, христиане всех стран». Только самый широкий контекст экс курса позволяет установить, что и те, и другие как-то связаны с Ру сью. Для Илариона и до, и после приобщения к христовой Благодати «Русский язык» остается Русским народом.

Абсолютный континуитет этнополитической идентичности у Илариона совершенно естественным образом распространяется и на династию, на языческих предков Владимира – Святослава и Игоря.

Этот континуитет зиждется на провиденциально-исторических осно ваниях, т. е. имеет религиозную, христианскую основу. Его следстви ем является сакрализация как земли и народа, так и династии, в том числе самого династического принципа передачи власти.

В коммуникативной ситуации «противопоставление христиан ства и язычества» (и только в ней) общехристианский пласт само сознания настолько востребован, что он может даже сглаживать межконфессиоальную неприязнь православия и католичества: «ан тилатинская» аргументация, развернутая перед Владимиром язычником в статье 986 г. в рассказах об «испытании вер» и в Ре чи Философа, оказалась гораздо более мягкой и корректной, чем «антилатинский блок» в составе наставления в вере, преподанный Владимиру-христианину в статье 988 г. Идейные различия предпо лагаемых источников, из которых эти фрагменты могли попасть в Повесть временных лет, конечно же, тоже очень важны, но они не исключают предположения о том, что источники разной направлен ности выбирались с учетом разницы ситуаций.

ГЛАВА ДРЕВНЕЙШИЙ ПЕРИОД РУССКОЙ ИСТОРИИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ ЭПОХИ МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА (на материале «Книги степенной царского родословия») Как справедливо отметил Дж. Ливайн, в сфере интеллектуальной истории «необходимо представлять мысль в динамике — как ответ на конкретные проблемы и меняющиеся ситуации» 1. История России середины XVI в. представляет весьма благодатное поле для реализа ции подобного подхода на конкретном источниковом материале.

В 1547 г. великий князь московский Иван IV венчался на царст во, приняв титул, который в сознании современников был равен им ператорскому. Спустя несколько лет в состав России вошли осколки Золотой Орды — Казанское и Астраханское ханства. В 40–50-е гг.

XVI в. активное развитие получила централизованная система управ ления. Все это вело к превращению великого княжества в Московское царство, которое в сознании современников перешагнуло социально политические рамки 2. Изменение статуса государства и его главы по требовало от московских интеллектуалов, группировавшихся вокруг митрополита Макария, осмысления новой реальности. При этом осо бое внимание было уделено истокам создания Московского царст ва — его предыстории и истории правящей династии. Как началась история страны, и каким следует быть ее главе? Эти вопросы ставили перед московскими книжниками проблему интерпретации древней шего периода русской истории сквозь призму вызовов времени. Какое решение этой проблемы было найдено?

Среди памятников макарьевского времени своей монументаль ностью и богатством идейного содержания выделяется «Книга сте пенная царского родословия» (далее СК), которая, согласно разде Ливайн Дж. Интеллектуальная история как история // Диалог со временем: альманах интеллектуальной истории. М., 2005. Вып. 14. С. 51.

Подробнее о взгляде на Московское царство как «реальность сознания»

см.: Плюханова М. Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995.

610 Глава ленному большинством исследователей мнению П. Г. Васенко, была создана духовником Ивана Грозного Андреем (впоследствии митро полит Афанасий) по поручению митрополита Макария около 1560– 1563 гг. 3. Это произведение содержит изложение событий русской истории с древнейших времен до начала 1560-х гг. СК состоит из служащего своего рода введением к ней Жития Ольги и 17-ти степе ней, каждая из которых повествует об одном из русских князей — предков Ивана Грозного, начиная с Владимира Святославича (17-я степень посвящена времени правления Ивана IV). Степени подраз деляются на главы, самые крупные из которых в свою очередь де лятся на титла. Древнейшему периоду русской истории (до креще ния Руси и сопутствующих ему событий) посвящено Житие Ольги и 1-я степень. Как отразились происходящие в стране перемены в изо бражении первых веков русской истории автором СК 4 ? Данное ис следование будет проводиться на основе сравнительного анализа известий источников памятника и его текста 5.

Рассмотрение особенностей изображения русской истории в СК следует начать со специфики представления Русской земли во ввод ной части памятника (что является его полным названием):

Васенко П. «Степенная книга царского родословия» и ее значение в древнерусской исторической письменности. Ч. 1. СПб., 1904. С. 168-217.

Согласно высказанному нами мнению, основной текст памятника был закончен к 1560 г., а выходящие за его рамки известия были внесены в начале 1563 г. См.:

Усачев А. С. О датировке Степенной книги // Восточная Европа в древности и средневековье. Проблемы источниковедения. XVII Чтения памяти члена корреспондента АН СССР В. Т. Пашуто. IV Чтения памяти доктора исторических наук А. А. Зимина. Ч. 2. М., 2005. С. 271-274.

В настоящей главе мы будем использовать термин «автор», понимая всю условность этого понятия применительно к такому компилятивному памятнику как СК.

Подробнее об источниках СК см.: Кусков В. Степенная книга как литературный памятник XVI века. Дисс. канд. филолог. наук. М., 1952. С. 79-316;

Barnette W. Stepennaja kniga: Sources, Their Adaptation and Development. Ph. D. diss.

Nashville, 1979 (благодарю Г. Ленхофф за предоставление копии этой работы);

Турилов А. А. Древнейшая история славян и Руси в «Книге степенной царского родословия» (хронология, круг источников, их отбор и использование) // Славяне и их соседи. Миф и история. Происхождение и ранняя история славян в общественном сознании позднего средневековья и раннего Нового времени (Тезисы 15-й конференции). М., 1996. С. 46-51;

Lenhoff G. How the Bones of Plato and Two Kievan Princes were baptised: Notes on the Political Theology of the “Stepen naja kniga” // Die Welt der Slaven. XLVI. 2001. S. 313-330;

Idem. The Tail of Tamer lane in the Royal Book of Degrees // The place of Russia in Eurasia. Budapest, 2001.

P. 122-129;

Усачев А. С. Древняя Русь в исторической мысли 60-х гг. XVI в.

(Степенная книга). Автореф. дисс. …канд. ист. наук. М., 2004. С. 13-17.

Древнейший период русской истории… «Книга степенная царскаго родословия, иже въ Рустей земли въ благочестии просиявшихъ богоутверженныхъ скипетродержате лей, иже бяху отъ Бога, яко райская древеса насаждени при ис ходищихъ водъ, и правовhриемъ напаяеми, богоразумиемъ же и благодатию возрастаеми, и божественою славою осияваеми явишася, яко садъ доброрасленъ и красенъ листвиемъ и благо цвhтущь;

многоплоденъ же и зрhлъ и благоухания исполненъ, великъ же и высокъ верхъ и многочаднымъ рождиемъ яко свhт лозрачными вhтми разширяемъ, богоугодными добродhтельми прhспеваемъ. И мнози отъ корени и отъ вhтвей многообразными подвиги, яко златыми степенми на небо восходную лhствицу непоколеблемо водрузиша, по ней же невозбраненъ къ Богу вос ходъ утвердиша сhбе же и сущимъ по нихъ» 6.

Как видим, в рассматриваемом отрывке Русская земля изображе на в виде райского сада, украшенного прекрасными деревьями, кото рые символизируют русских князей — потомков крестителя Руси кня зя Владимира Святославича. При этом особенно подчеркивается, что эти деревья произрастают от единого корня, под которым в памятнике подразумевался основатель династии русских государей Владимир.

Кроме того, в рассказе выделяется образ ведущей к Богу лестницы, ступенями которой являются «подвиги» русских князей. Как показы вает специальное изучение этого сюжета 7, при создании данного фрагмента книжник привлек значительное число явных и скрытых мотивов, которые представлены в Св. Писании (Псалтирь, 2-е посла ние ап. Павла к коринфянам и др.), а также памятниках византийской и древнерусской письменности (вероятно, «Лествица», «Луг духов ный», «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, жития Ольги и Владимира и др.). Примером переосмысления мотива, зало женного в источнике СК ее автором, является содержащийся в СК ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 5. Здесь и далее ссылки на текст СК даются по возможности по Чудовскому списку (в издании чтения Ч), который, как установил Н. Н. Покровский (см.: Покровский Н. Н. Томский список Степенной книги царского родословия и некоторые вопросы ранней текстологии памятника // Общественное сознание и литература XVI–XX вв.: Сб. ст. Новосибирск, 2001.

С. 3-43), содержит древнейшие чтения, среди списков привлеченных к публикации СК 1908–1913 гг.

Подробнее о возможных источниках содержащегося в СК образа Русской земли см.: Усачев А. С. Образ Русской земли в контексте диалога культур: от «Слова о законе и благодати» к Степенной книге // Межкультурный диалог в историческом контексте. Материалы научной конференции. М., 2003.

С. 22-24;

Ленхофф Г. Д. О библейских и святоотеческих подтекстах Преди словия к Степенной книге // Общественная мысль и традиции русской духовной культуры в исторических и литературных памятниках XVI–ХХ вв.: Сб. науч.

трудов. Новосибирск, 2005. С. 181-189.

612 Глава образ лестницы, в которой ступенями служили добродетели правите лей. Он, по всей видимости, был почерпнут из Жития Ольги 8. В нем со ступенями ведущей к Богу лестницы сравнивались лишь четыре канонизированных представителя рода русских государей («четверо числении свhтильницы» — Ольга, Владимир, Борис и Глеб 9 ). В СК образ ступеней распространен на прочих русских князей и положен в основу структуры памятника. Это давало возможность вывести лест ницу за пределы древнерусского периода, к которому относится дея тельность Ольги, Владимира, Бориса и Глеба, и довести ее до Ива на IV. Таким образом, из нитей целого ряда мотивов, представленных в вероятных источниках СК, ее автор соткал полотно образа Русской земли, украшенной своими добродетельными правителями, «подви ги» которых подготавливают Спасение династии и страны в целом, что было немаловажно в условиях напряженных эсхатологических ожиданий в XVI в. 10. Как же должна была начаться история страны, представленной таким образом?

В качестве цельного периода в СК выделяется период правления первых русских князей-язычников. Особое место языческого периода отражено и в структуре памятника — если изложению событий прав ления каждого князя-христианина — прямого предка Ивана IV — со ставитель посвятил особую степень, то описание этого периода фраг ментарно представлено в служащем введением к памятнику Житии княгини Ольги и в первых главах первой степени. Тем не менее, язы ческий период русской истории составителем не игнорируется, хотя и изображен иначе, чем христианский. Почему в имевшем явно церков ную окраску памятнике описан период торжества язычества? Как же книжник подошел к изображению дохристианской поры?

Основные источники СК — Воскресенская и Никоновская ле тописи — начинают повествование о начале русской истории с по мещения ее в этнографический контекст. Следуя восходящей к ПВЛ традиции, летописные источники СК описывают расселение славян Об использовании этого источника в рассматриваемом отрывке см.:

Васенко П. Г. «Книга Степенная царского родословия». С. 192-193.

Вошедшая в СК почти без изменений редакция жития Ольги сохранилась в ряде списков середины XVI–ХVII в. (подробнее см.: Курукин И. В. Сильвестр и составление Жития Ольги Степенной книги // Теория и практика источнико ведения и археографии отечественной истории. М., 1978. С. 51-60) и издана в составе публикации СК. Данный фрагмент см.: ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 30.

Подробнее об эсхатологических ожиданиях в России времени Ивана Грозного см.: Юрганов А. Л. Категории русской средневековой культуры.

М., 1998. С. 356-411.

Древнейший период русской истории… ских племен 11. Эта информация автором СК была переработана в список «Имен областей Русских» (7-я глава 1-й степени) 12, который повествует о географии расселения славянских племен. Летописные источники вслед за описанием расселения древних славян сообщают о наличии у них племенных княжений (по крайней мере, у полян, древлян, полочан и словен). В СК отсутствует упоминание этих княжений — составитель лишь ограничивается указанием на то, что у этих племен были «сильныя грады и многи велики области».

Почему составитель счел нужным умолчать о племенных княже ниях дорюриковой поры? Видимо ответ на этот вопрос заключается в завершающих перечисление «Имен областей Русских» словах — «сии вси Рyсская бяше едина держава». Таким образом, составитель счел нужным опустить малейший намек на возможность полицентричного характера власти на Руси в предшествовавший призванию варягов период. Вероятно, этим стремлением обусловлен лаконизм автора СК относительно подчинения славянских племен первыми русскими князьями. Описывая княжение Олега, книжник фактически ограничи вается упоминанием того, что он «многихъ окресныхъ одоле» 13. В СК отсутствует известие о подчинении им целого ряда славянских пле мен, в то время как летописные источники сообщают о покорении Олегом древлян и северян, а Воскресенская летопись и о завоевании радимичей. В текст памятника не вошли и летописные рассказы о по давлении Игорем Рюриковичем восстания древлян в начале своего правления, известие о подчинении им уличей, а также о присоедине нии его сыном Святославом вятичей. Кроме того, весьма кратко со общает книжник о победе Владимира Святославича над вятичами и радимичами, не упомянув о победе его воеводы Волчьего Хвоста над радимичами 14. В тексте 1-й степени книжник ничего не сообщает и о вторичном покорении вятичей (после смерти Святослава). Очевидно, данные пропуски обусловливались указанием списка «Имен областей русских» на то, что «Рyсская бяше едина держава» — если Русь была изначально едина, то отпадает надобность в описании действий пер вых князей-язычников по подчинению окрестных племен.

Как отметил В. В. Кусков, в список «областей Руских» были включены племена, которые ни в источниках СК, ни в других пред шествующих ей памятниках исторической мысли никогда не включа лись в состав Древнерусского государства (чехи, литва, ляхи, лютичи, ПСРЛ. Т. 9. С. 4-5;

Т. 7. С. 263-264.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 63.

Там же. С. 61.

Там же. С. 69-70.

614 Глава мазовшане, поморяне, угры). Представляется, что в данном (единст венном в памятнике) описании расселения славян составитель упомя нул и соседствовавшие с ними племена, однако, поместив их в состав непосредственно подчиненных «Рyсскомy царствию» «стран». Иссле дователи в данном отрывке усматривали попытку оправдать внеш нюю политику времени Ивана Грозного историческими аргумента ми 15. Но может быть и иное объяснение представленного в СК перечня. Так, его состав мог обусловливаться спецификой понимания книжником макарьевской поры текста своего источника, созданного несколькими веками ранее. Есть основания думать, что в 7-й главе 1 й степени был использован перечень соседей Руси, который содер жался в «Слове о погибели Русской земли». Во всяком случае, как было отмечено в историографии 16, «Слово о погибели» было исполь зовано в 1-й главе 7-й степени, повествующей о князе Ярославе Все володовиче. В соответствии со своим источником, автор СК отмечает, что древнерусским князьям «присягаху и повиновахуся многия стра ны и дань даяху отъ моря и до моря: угрове, и чахи, и ляхи, и ятвяги, и литва, и нhмьцы, и чюдь, и корhла, и Устюгъ, и обои болгары, и бур тасы, и черкасы, и мордва, и черемиса;

и самии половьцы дань даяху и мосты мостяху, литва же тогда и изъ лесовъ бояхуся выницати, татари же тогда ни слухомъ не именовахуся»17. При этом, как указал М. Горлин 18, те народы, которые в «Слове о погибели» представлены в качестве соседей Руси (чехи, ляхи, литва, угры, немцы и др.), в СК фигурируют в числе «Имен областей русских». Есть основания пола гать, что таким образом автор памятника понял фрагмент своего ис точника 19. Несомненно, что отрывок «Слова о погибели», которое отделяло от СК несколько веков, содержал ряд малопонятных для Кусков В. В. Степенная книга. С. 93;

Pelenski J. The Contest for the Legacy of Kievan Rus’. N. Y., 1998.

Подробнее о параллелях СК и «Слова о погибели Русской земли» см.:

Жданов И. Н. Русский былевой эпос (Исследования и материалы). СПб., 1895.

С. 95-96;

Серебрянский Н. И. Древнерусские княжеские жития (Обзор редакций и тексты). М., 1915. С. 163-166;

Gorlin M. Le Dit de la Ruine de la terre russe et de la mort du grand-prince Jaroslav // Revue des tudes slaves. 1947. T. 23. Fas. 1-4. P. 13 22;

Гудзий Н. К. О «Слове о погибели Рускыя земли» // ТОДРЛ. М.;

Л., 1956. Т. 12.

С. 537-539;

Бегунов Ю. К. Следы «Слова о погибели Рускыя земли» в Степенной книге // ТОДРЛ. М.;

Л., 1958. Т. 15. С. 116-130;

Он же. Памятник русской литера туры XIII века «Слово о погибели Русской земли». М.;

Л., 1965. С. 145-152.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 254.

Gorlin M. Le Dit de la Ruine de la terre russe… P. 18.

М. Горлин (Ibid. P. 18) указал на то, что подобная версия была «по серд цу» московскому книжнику середины XVI века.

Древнейший период русской истории… книжника XVI века историко-географических реалий 20 — этот фраг мент предоставлял в распоряжение автора памятника целый веер воз можных интерпретаций. Вряд ли можно говорить о непосредственном «отражении» политических амбиций московского правительства в памятнике в случае с помещением соседей Руси в число ее данни ков — важно отметить другое: именно такое толкование для писателя макарьевской поры представлялось естественным.

При сравнении версий основных летописных источников СК с текстом памятника обращает на себя внимание пропуск описания этнографических подробностей быта восточнославянских племен.

Так, в своем этнографическом описании автор Никоновской летопи си противопоставляет «кротких, тихих и стыдливых» полян, имею щих «къ родителемъ и къ племени великое стыдhние», диким древ лянам, радимичам, вятичам и северянам, «живyщим въ лhсехъ, якоже и всякыи звhрь», которые «ядyще все нечисто, срамословие...

предъ родители и племени не стыдятся» 21. В СК данное описание отсутствует. Можно предположить, что составителю представлялось сомнительным, что населенная подобными племенами Русская земля могла в скором времени «въ благочестии просиять». Очевидно этим же, может быть объяснен пропуск содержащегося в основном ис точнике СК — Никоновской летописи — рассказа о страхе варяж ских князей перед «звериным» нравом славян при описании прихода Рюрика с братьями на Русь 22.

О степени информированности книжника сер. XVI в. о древнерусской ис торической географии свидетельствует рассказ об уставе Ольги мостникам, кото рый содержится во включенной почти полностью в СК пространной редакции Жития Ольги: «И иде Ольга съ сыномъ своимъ и воинствомъ по Деревской земли, уставляющи уставъ и уроки и ловища. Нhцыи же глаголютъ, яко Деревская земля бh, иже во области великого Новаграда, нынh же Деревская пятина именуема;

инии же глаголютъ, яко Сhверская страна бh, идhже бh Черниговъ градъ» (см.:

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 11). Как видим, книжник — современник автора СК (вероят но, Сильвестр) который, похоже, обладал теми же представлениями о древнерус ской географии (в противном случае, создатель СК внес бы в этот рассказ какие либо уточнения, что, как показывает анализ редакторской правки древнейших списков памятника, было в его духе). Он предлагает читателю две версии локали зации Деревской земли, не считая возможным присоединиться ни к одной из них.

На значение этого фрагмента для изучения географических представлений автора СК указал А. С. Орлов (см.: Орлов А. С. Великорусская историческая литература XVI века. Конспект лекций, читанных в И.М.У. в 1911–12 ак. году. М., 1912.

С. 21), отметив при этом, что писатель макарьевского времени «седую старину»

известий своих источников «пробовал истолковывать по своему».

ПСРЛ. Т. 9. С. 5.

Там же. С. 9.

616 Глава Многое в особенностях представления первых веков русской ис тории в СК проясняет рассмотрение 8-й главы 1-й степени («Царю Феодосию брань съ Русию»). Отметив, что «и преже Рюрикова при шествия въ Словенскyю землю не хyда бяше держава Словенскаго языка», книжник повествует о войнах императора Феодосия Великого с «русскими воями», о многочисленных походах Руси «на многия страны и на Селyнскии градъ и на Херсyнь и на прочихъ тамо… иже и на самыи Царьград», а также о войнах Руси с царем «Хоздроем Пер сидским» 23. Специальное изучение источников этого сюжета 24 пока зало, что в этой главе автор СК использовал Чудеса Дмитрия Солун ского, Житие Стефана Сурожского, «Слово о законе и благодати», летописный материал, Поучение митрополита Фотия Василию Дмит риевичу), прямо сославшись на некоторые из них 25. К 8-й главе при мыкает рассказ о крещении Руси и присылке на Русскую землю ми трополита, который был почерпнут из славяно-русского перевода «Окружного послания» патриарха Фотия 26. Любопытно, что если в источнике данного рассказа фигурирует епископ 27, то в 6-й главе 1-й степени СК — митрополит и епископы, т. е. уже целая церковная ор ганизация. Любопытно отметить, что, повествуя о начале русской ис тории, книжник специально подчеркивает «славу русского имени»

еще до прихода на Русь Рюрика — основателя прославляемой в па мятнике династии. Очевидно, при описании древнейшего периода автору СК было важно отметить, что «слава» Русской земли была не менее значима, чем добродетели ее правителей 28. Есть основания по лагать, что книжник в рассказе о начале русской истории развернул заявленный им тезис о том, что «не въ новыхъ бо лhтехъ Рyская земля многа и велика пространством и неисчетна сильна воиньствомъ, но вельми отъ древних лhтъ и временъ многимъ странамъ и царствомъ ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 63.

Подробнее см.: Усачев А. С. Образ языческой Руси в Степенной книге // Образы прошлого и коллективная идентичность в Европе… С. 352-356.

См.: «яко же свидhтельствyетъ нhчто мало отчасти въ чyдесhхъ великомyченника Дмитрия и святого архиепископа Стефана Сyрожскаго» (см.:

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 63).

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 62-63.

Буланин Д. М. «Окружное послание» константинопольского патриарха Фотия в древнерусских рукописях XVI–XVII вв. // Старобългаристика. 1981. № 5.

С. 52. На использование славяно-русского перевода «Окружного послания» в СК указал Д. М. Буланин. См.: Буланин Д. М. Переводы и послания Максима Грека (неизданные тексты). Л., 1984. С. 85. Прим. 18.

Подробнее см.: Усачев А. С. Образ языческой Руси. С. 363-364.

Древнейший период русской истории… страшни бяхy и многим одолhвахy» 29. Вероятно, с этой же целью вносились изменения и в описание соседей Руси. Так, обращает на себя внимание редкое упоминание этнонима хазары в СК.

В памятнике они фигурируют лишь трижды (в списке «Имен областей Русских», в повествовании о посланниках от различных вер и в опи сании похода Мстислава Владимировича на Киев в 1023 г. 30 т. е. на рассматриваемый период приходится лишь одно упоминание хазар).

Думается, что пропуск известий о подчинении Олегом древлян, севе рян и радимичей, а позднее Святославом — вятичей связан со скудо стью сведений, содержащихся в СК, о хазарах. Необходимо вспом нить контекст, в который помещено описание хазар в источниках СК.

Так, в Никоновской летописи из 14-ти упоминаний хазар за период до 986 г. восемь непосредственно связаны с подчинением ими славян ских племен. Из шести оставшихся упоминаний одно приходится на пророчество подчинения хазар славянам как воздаяние за века пора бощения и еще три — на описание борьбы Святослава с хазарами за контроль над вятичами 31. Мы вправе связать данные пропуски с не желанием составителя сообщать о многолетнем подчинении целого ряда славянских племен хазарам и о той упорной борьбе, которую в течение десятилетий вели первые русские князья с хазарами за их подчинение. Этим, по-видимому, и объясняется то, что «хазарская линия» в СК снята (в памятнике даже пропущена славная для «само держца» Святослава победа над хазарами). Это, скорее всего, и явля ется причиной пропуска описания покорения дулебов обрами, кото рые в СК вообще не упоминаются 32. Таким образом, характеризуя славное прошлое Руси, книжник макарьевского счел излишним упо минать о подчинении славян хазарам и обрам.

В описании событий русской истории дорюриковой поры обра щает на себя внимание пропуск сообщений о местных князьях. Так, в СК опущено описание деятельности Кия, о которой повествуют ее летописные источники 33. Ничего не сообщает составитель и о новго родском старейшине Гостомысле и неком «владальце сyщая с нимъ», ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 63.

Там же. С. 63, 75, 164.

ПСРЛ. Т. 9. С. 6-8, 31. В Воскресенской летописи аналогичная картина:

из 14-ти упоминаний хазар до 986 г. девять прямо говорят о подчинении ими славянских племен, одно помещено в пророчество о подчинении хазар Руси как наказание их за господство над славянами и три поименования содержатся в рассказе о войне Святослава с хазарами, после подчинения им вятичей. См.:

ПСРЛ. Т. 7. С. 264, 266, 267, 269, 287.

ПСРЛ. Т. 9. С. 5;

Т. 7. С. 264.

ПСРЛ. Т. 9. С. 4;

Т. 7. С. 263.

618 Глава описание которых содержится в Воскресенской летописи 34. В расска зе о войне Владимира с Рогволодом Полоцким автор СК пропускает известие о Туре, правившем в Турове 35. Упоминая о походе Руси на Сурож, составитель опускает имя новгородского князя Бравлина, ко торое содержалось в его источнике (в Житии Стефана Сурожского).

Тем не менее, в восходящее к «Окружному посланию» повествование вставлены некие анонимные «рyсские самодержатели», под руково дством которых Русь совершила поход на Константинополь. В соче тании с пропуском известия о племенных княжениях ряда славянских племен все это приводит к мысли о том, что составитель намеренно опускал описание действий князей не-Рюриковичей и, тем не менее, считал необходимым сообщать о безымянных «самодержателях», под предводительством которых Русь совершала победоносные походы на соседей. По всей видимости, конструируя историю языческой Руси, книжник середины XVI века, умолчав о конкретных князьях, тем не менее, не мог себе представить успешных военных действий без ру ководящей роли пусть и безымянных «самодержателей».

Отметим, что описания некоторых русских правителей дохри стианского периода, которые предками династии русских государей не являлись, известных по летописным источникам СК в ее тексте сохранены. Так, автор СК упоминает Аскольда и Дира. Однако извес тия о них значительно сокращены по сравнению с летописными ис точниками памятника. Так, повествуя об их правлении в Киеве, созда тель СК пропускает сообщения своего основного летописного источника — Никоновской летописи — об их войне с полочанами, убийстве болгарами сына Аскольда, а также упоминание о победе Ас кольда и Дира над печенегами 36.


В тексте СК было сохранено лишь известие о походе этих князей на Византию. Тенденция к сокращению материала относительно не принадлежавших к роду Рюрика русских правителей может быть соотнесена с отчетливо выраженной в памят нике линией на прославление Рюрика и его потомков. С этим обстоя тельством похоже связана и отмеченная Я. С. Лурье вставка автора СК в рассказ о походе Аскольда и Дира на Константинополь (4 я глава 1-й степени). Перед этим известием книжник ввел принадле жащее ему рассуждение о том, что «Рюрикъ, Владимировъ прадhдъ, не токмо самъ въ Русстей земли преименитъ бh властию, но и мужие его»37. Как заметил исследователь, эта преамбула понадобилась для ПСРЛ. Т. 7. С. 262, 268.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 69;

Т. 9. С. 39;

Т. 7. С. 292.

ПСРЛ. Т. 9. С. 9.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. Древнейший период русской истории… того, чтобы «в заслугу Рюрику поставить даже походы Аскольда и Дира на Царьград» 38. Кратко сообщает автор СК и о деятельности князя Олега — в памятнике лаконично передан рассказ о его вокня жении в Киеве и походе на Царьград. Любопытно, что ни Аскольд и Дир, ни даже «сродник» Рюрика Олег, которому Рюрик поручил сво его малолетнего сына Игоря, в СК ни разу не именуются «самодерж цами» и «скипетродержцами» (обычными в СК поименованиями по томков Рюрика) — в памятнике они фигурируют как «князья». Это дает основания полагать, что даже поименование отделяло представи телей прославляемого в памятнике рода от прочих правителей.

Повествуя о приходе на Русь основателя воспеваемой в памятни ке династии, автор СК подвергает правке ряд известий своих источ ников. Так, он пропускает рассказ о выборе новгородцами Рюрика среди правителей прочих народов. Как во многом справедливо указал В. В. Кусков, лаконизм в описании призвания объяснялся стремлени ем составителя подчеркнуть то, что Рюрик стал «единодержцем» на Руси сразу, вне зависимости от каких либо колебаний и выбора нов городцев 39. Заимствуя рассказ Никоновской летописи о Вадиме, автор СК в данном пассаже в уста новгородцев вкладывает «проречение» о прочности и долговечности власти новой династии, специально отме тив, что «аще тогда и нечестиви бяхy новгородцы, но обаче по проре чению ихъ паче же благоволениемъ Божиимъ, и до ныне непременно царствyютъ ими отъ Рюрикова семени благородное изращение» 40.

Отмечая особенности представления первых русских князей в памятнике, нельзя не отметить двойственного отношения к ним авто ра СК. С одной стороны, русские князья являются язычниками («по гаными»). С другой, Рюрик и его ближайшие наследники являются основателями правящей династии, представители которой воспевают ся в памятнике;

они совершают смелые походы на соседей, внушая ужас даже гордому Царьграду. Особенно ярко данная тенденция в описании первых русских князей проявилась при описании Святосла ва Игоревича в Житии Ольги и 1-й степени. Так, из всех многочис ленных известий об этом князе в летописных источниках СК ее автор счел необходимым упомянуть о мести Ольги древлянам (Святослав в этом рассказе выступает в качестве второстепенного персонажа), о славных походах этого князя на Болгарию и Византию и об отказе Святослава креститься, несмотря на настойчивые просьбы его мате Лурье Я. С. Россия Древняя и Россия Новая (Избранное). СПб., 1997. С. 70.

Кусков В.В. Степенная книга. С. 91.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 61.

620 Глава ри 41. Сохраняя в тексте памятника почерпнутый из летописей муже ственный облик Святослава, а также перечень его славных побед над болгарами и греками, книжник, тем не менее, считает необходимым осудить этого князя за непослушание матери и нежелание креститься.

Таким образом, сохраняя героические черты Святослава, книжник представляет его в качестве неисправимого язычника, упорство кото рого заслуживает самого сурового порицания.

Вероятно, двойственное отношение к первым русским князьям определило и двойной счет в родословии русских князей. Так, оче видно полагая, что истинными государями являлись лишь православ ные русские князья, книжник ведет их счет от первого христианина на русском княжеском столе — князя Владимира. Каждая степень па мятника начинается с указания на степень родства соответствующего князя от крестителя Руси — «…степень» от Владимира 42. Однако, представляя родословную князей таким образом, книжник сталкивал ся с известным противоречием — не христианин Владимир основал воспеваемую в памятнике династию, а язычник Рюрик. Отсчет родо словия русских князей с Владимира мог означать умаление роли его предков и в конечном счете сокращение истории правящего рода. Ка ким образом пытался книжник разрешить данное противоречие? Есть основания полагать, что на определенном этапе создания памятника (вероятно, в самом начале) он планировал внесение двойных указаний на родословие русских князей, в которых бы отражались происхожде ние от основателя династии Рюрика и от первого христианского пра вителя Владимира. Так, во 2-й степени посвященной Ярославу Вла димировичу указывается, что он от Владимира «вторый степень», «от Рюрика же 5» 43. Вероятно, двойным счетом княжеского родословия книжник пытался связать воедино два периода русской истории и ис тории княжеского рода — языческий и христианский.

Важное значение для автора СК имеет период правления Влади мира Святославича, с которым было связано крещение Русской земли и основание династии христианских государей. Это, по всей видимо сти, и определяет особое место повествующей о крестителе Руси 1 степени в памятнике. Как отметил И. В. Курукин 44, посвященная Владимиру 1 степень по своему объему почти в десять раз превосхо Там же. С. 12, 22–24, 62.

Например, см.: ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 173, 184.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 168. Впрочем, двойной счет родословия русских князей (от Рюрика и Владимира) в памятнике не закрепился.

Курукин И. В. Сильвестр: политическая и культурная деятельность (источники и историография). Дисс. канд. ист. наук. М., 1983. С. 127.

Древнейший период русской истории… дит 4-ю степень, которая повествует о не менее известном деятеле древнерусской истории — Владимире Мономахе. Специальное иссле дование источников 1-й степени показало, что описание времени правления Владимира в СК выделяется не только объемом, но и оби лием привлеченных источников (в этом отношении с 1-й степенью сравнима лишь 17-я степень, повествующая об Иване IV 45 ). Так, если рассказывая о прочих русских князьях домонгольского времени 46, автор СК использует в среднем один-два летописных источника, два три житийных текста, то к созданию биографии Владимира привлечен более широкий круг источников: Никоновская и Воскресенская лето писи, «Память и похвала» Иакова Мниха, «Слово о законе и благода ти» митрополита Илариона, Жития Владимира и Ольги, основанное на «Слове о законе и благодати» «Поучение на память иже в святых равнаго апостолом благовернаго великаго князя Владимера въ святы их равнаго апостолом и благовернаго великого князя Владимира, в святем крещении нареченнаго Василиа, крестившаго всю Роускую землю» (далее Поучение на память Владимира)47, памятники русской средневековой лексикографии (вероятно, «Азбуковник» старшей ре дакции), а также Устав Владимира и «Правило о церковных людях» 48.

Начиная рассказ о Владимире, автор СК считает необходимым разъяснить читателю необходимость повествования не только о его христианском периоде жизни, но и о языческом:

«И не зри никто же на первое нечестие и злострасное ко грhху Владимирово рачение, но послhдними его иже къ Богу и человh комъ благочестивыми дhлы уцеломудримся. Стремления бо его нечестивая и страстная сего ради явлена здh, да не впаднемъ въ таковая, а иже впадши останемъ отъ согрhшения, Владимирову подражающе исправлению и совершению благочестия» 49.

На «двухполюсной» характер СК, в которой по своему объему и значению 1-я и 17-я степени, безусловно, выделяются, обратила внимание Г. Ленхофф. См.: Lenhoff G. The “Stepennaja kniga” and the Idea of the Book in Medieval Russia // Germano-Slavistische Beitrge. Festschrift fr Peter Rehder zum 65. Geburstag. Mnhen, 2004. S. 449-458.

Например, в повествующей о Ярославе Владимировиче 2-й степени использованы Никоновская и Воскресенская летописи, а также «Слово о законе и благодати»;

в посвященной Всеволоду Ярославичу 4-й степени — эти же летописи, «Слово о князьях» и Киево-Печерский патерик.

Памятник не издан, сохранился в единственном списке 30-х гг. XVI в., см.: РГБ. Ф. 113. № 659. Л. 375-387 об.

Подробнее об источниках 1-й степени и их редактировании, см.: Усачев А. С. Образ Владимира Святославича в Степенной книге: как работал русский книжник середины XVI в.? // Диалог со временем. М., 2005. Вып. 14. С. 66-105.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 66.

622 Глава Таким образом, книжник, явно не удовлетворенный лакониз мом предшествующей агиографической традиции, повествующей лишь о деяниях Владимира-христианина, указывает на необходи мость изучения в дидактических целях всей жизни князя, его пути от «нечестивых… стремлений» к «благочестию».

Жизнеописание Владимира начинается с рассказа о набеге пече негов на Киев в его малолетство. В распоряжении книжника было две версии этого известия, содержащиеся в летописных источниках СК (Никоновской и Воскресенской летописях) и в пространной редакции Жития Ольги. Первая, в соответствии с традицией, идущей от началь ного русского летописания, сообщала об осаде печенегами Киева, требовании обессиленных осадой горожан к Ольге сдать город, о под виге отрока, подавшего весть воеводе Претичу 50. Вторая же избавила рассматриваемый рассказ от упоминания о поведении киевлян и по ступке отрока и ввела мотив божественного вмешательства: согласно версии Жития Ольги, Бог, вняв молитве княгини, «покрыл» ее с вну ками «от всякого зла» и «ускорил» приход воеводы Претича, который избавил Киев от осады. Какой же вариант предпочел автор СК? 13-я глава 1-й степени, вслед за Житием Ольги, повествует о том, что «аще не бы Господь храняй Владимира, раба своего, хотящаго послhди бы ти ему сосуда избраннаго, и молитвъ ради праведныя Ольги въ мале бы взятъ былъ Киевъ градъ» 51. Предпочтение житийной версии этого сюжета летописной, очевидно, было обусловлено стремлением под черкнуть небесное покровительство еще юному Владимиру-язычнику.


При этом такие «земные» подробности спасения Киева, как подвиг отрока, были пропущены. Согласно выраженному в СК взгляду, не люди, а сам Бог спас будущего крестителя Руси от врагов. Не остав лял Бог без своей помощи киевского князя и в более зрелом возрасте.

Так, в 61-й главе 1-й степени, передавая, в соответствии со своими летописными источниками, рассказ о битве с печенегами под Василе вым 52, автор памятника обращает внимание читателя на божествен ную помощь в битве Владимиру, который «покрываемъ десницею Божиею отъ многихъ врагъ» «безъ вреда сохраненъ бысть» 53.

Сообщая о вокняжении Владимира в Киеве, книжник, в соответ ствии с летописным материалом, повествует о последовавших за смертью Святослава Игоревича усобицах между его сыновьями 54.

ПСРЛ. Т. 9. С. 33-34;

Т. 7. С. 287-288.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 66.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 122;

Т. 9. С. 66;

Т. 7. С. 315.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 122.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 68-69;

Т. 9. С. 38-39;

Т. 7. С. 292.

Древнейший период русской истории… Однако свидетельства источников подверглись правке. Так, создатель памятника, подчеркивая вслед за Никоновской и Воскресенской лето писями пагубную роль Свенельда в разгоревшейся между Ярополком и Олегом борьбе, усиливает осуждающий усобицы мотив — в тексте 19-й главы 1-й степени указывается, что свой совет Ярополку напасть на Олега Древлянского Свенельд дал «коварствуя» (в летописных ис точниках СК эта деталь отсутствует). Кроме того, в рассказе о смерти Олега пропущен плач Ярополка над телом погибшего брата. Автор отходит от своего основного летописного источника — Никоновской летописи — и в описании краткого правления Ярополка. Он не счита ет нужным включать указания своего источника на единовластие это го князя после смерти Олега и бегства Владимира (Ярополк «бh вла дhа единъ в Руси, яко же отець его и дhдъ его»). Нет в СК и известия о греческом посольстве к Ярополку, которое «яшася ему по дань, якоже и отцу его и дhду его». Другим пропуском было свидетельство о победе Ярополка над печенегами, о которой повествует Ник., а так же сообщение о печенежском князе Ильдее, который перешел на службу к Ярополку. Упоминание Никоновской летописи о посольстве римского папы к этому князю также отсутствует в СК 55. Видимо, об раз могущественного правителя, который, как его отец и дед, взимал дань с Царьграда, одерживал победы над печенегами, принимая их князей к себе на службу, а также вел переговоры с далеким Римом, был слишком выразителен для того, чтобы соседствовать с образом основателя династии русских государей. Это, впрочем, не мешало в целом положительной оценке Ярополка в СК, свидетельством чему служит рассказ о крещении костей братьев Владимира Ярославом в 75-й главе 1-й степени 56.

Сообщив о бегстве Владимира из Новгорода, а затем о его воз вращении и начале похода против Ярополка, книжник вновь вмеши вается в текст своих источников. Он пропускает изложение речи Вла димира изгнанным им из Новгорода посадникам Ярополка (в Никоновской летописи «идите и рците брату моему старhйшему Яро полку: идетъ на тя менший братъ твой, Володимеръ, буди на брань готовъ» 57 ). Вероятно, эти слова, в которых отмечалось «старейшинст во» Ярополка, в поход, на которого собрался его «менший» брат, бы ли излишни в памятнике, который отстаивал необходимость беспре кословного подчинения «державным».

ПСРЛ. Т. 9. С. 39;

Т. 7. С. 292.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 165-167.

ПСРЛ. Т. 9. С. 39.

624 Глава Повествуя о победе Владимира над Рогволодом Полоцким, книжник также пропускает ряд деталей, которые содержались в его летописных источниках 58. В СК отсутствует ответ Рогнеды Владими ру («Не хощу розувати робичища…»). Как отметил В. В. Кусков 59, это может быть связано с пропуском рассказа о происхождении Владими ра от ключницы. Вслед за этим памятник, в соответствии со своими летописными источниками, повествует о победе Владимира над Яро полком. Как же было подано явно не красящее образ равноапостоль ного князя братоубийство в прославляющем его произведении? В. В.

Кусков 60 пишет, что в СК особенно подчеркивается пагубная роль воеводы Ярополка Блуда. Именно в «зломъ совhте лукавого раба Ярополка, господоубийственаго Блуда» книжник усматривает причи ну убийства будущим равноапостольным князем своего брата 61. При этом летописное известие о речи Владимира к Блуду с просьбой по мочь расправиться с братом пропускается. О стремлении автора СК смягчить вину Владимира в убийстве брата свидетельствует и правка заимствованного из «Памяти и похвалы» фрагмента в 30-й главе. В соответствии с Никоновской и Воскресенской летописями датируя крещение Руси 6496 годом, книжник, вслед за сочинением Иакова Мниха, привязывает эту дату к хронологии правления Владимира, сообщая о крещении «въ десятое лhто» его правления 62. Однако, если «Память и похвала» повествует о крещении Владимира «въ 10-е лhто по убьеньи брата своего Ярополка» 63, то СК содержит указание на крещение «въ десятое лhто самодержьства его» 64. Как видим, в заим ствованной из источника фразе слова о начале «самодержства» Вла димира вытеснили известие об убийстве им Ярополка, с которого соб ственно его княжение и началось.

Крайне немногословно описывая события языческого периода правления Владимира, книжник сохраняет рассказ своих летописных ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 69;

Т. 9. С. 39;

Т. 7. С. 292.

Кусков В. В. Степенная книга. С. 96.

Там же. С. 96.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 69.

Подробнее об особенностях датировки событий времени Владимира Святославича в СК см.: Усачев А. С. Особенности датировки событий древне русской истории в Степенной книге // Восточная Европа в древности и средневековье: Время источника и время в источнике. XVI Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В. Т. Пашуто. М., 2004. С. 206-211.

Зимин А. А. Память и похвала Иакова Мниха и Житие князя Владимира по древнейшему списку // Краткие сообщения института славяноведения АН СССР. 1963. № 37. С. 72.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 98.

Древнейший период русской истории… источников о сотворении этим князем кумиров 65. Чем можно объяс нить включение данного сообщения, явно не красящего образ буду щего равноапостольного князя? Представляется, что ответ на этот во прос следует искать в уже отмеченных выше словах создателя СК о том, что «первое нечестие и злострасное ко грhху Владимирово раче ние» «явлено» в памятнике для того, чтобы, «да не впаднемъ въ тако вая, а иже впадши останемъ отъ согрhшения, Владимирову подра жающе исправлению и совершению благочестия». Впрочем, как показывает сравнительный анализ свидетельств СК и ее источников, в этом правиле было место и исключениям. Так, в произведении с Вла димира снимается вина за убийство брата, а также в 1-й степени не нашлось места описанию женолюбия Владимира. Таким образом, можно зафиксировать еще одну любопытную особенность в оформ лении образа киевского князя — указание на необходимость повест вования о прегрешениях Владимира-язычника в назидательных целях не мешало книжнику уменьшить его вину в убийстве брата, перело жив ее основную тяжесть на «господоубийственного» Блуда, и про пустить известие о многоженстве будущего крестителя Русской земли.

После краткого рассказа о правлении Владимира-язычника автор СК обращает внимание читателя на события, связанные с крещением князя и Руси. Летописные источники начинают сообщение об этом событии с сюжета о посланцах от различных вер. Однако памятник отступает от летописной традиции и использует в повествовании о крещении Владимира ряд композиционных приемов, характерных для пространной редакции Жития Ольги. Так, описанию крещения Ольги предшествует пассаж о «рассуждении духовного тщания» княгини и указание на ее «желание» к благочестию. Аналогична роль 22-й главы 1-й степени («Начало желания Владимерова во благочестие») в жиз неописании Владимира. Заимствуя из Жития Ольги мотив «начала желания к благочестию» до знакомства с христианскими догматами, автор СК наполняет его почерпнутым из «Памяти и похвалы» расска зом о «просвещении сердца» киевского князя «человеколюбцем Бо гом» 66. Далее в памятнике развивается содержащееся в сочинении Иакова Мниха упоминание о «просвещении разума» Владимира Бо гом до речи философа, изложившего основы христианского вероуче ния киевскому князю: «Самъ же Господь и блаженному Владимиру отверзе умъ возненавидhти бездушныхъ кумиръ…» 67. Желая усилить этот мотив, автор в ткань своего текста вводит нити уже иного источ ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 70;

Т. 9. С. 40;

Т. 7. С. 295.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 71;

Зимин А. А. Память и похвала Иакова Мниха. С. 67.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 71.

626 Глава ника — восходящего к «Слову о законе и благодати» рассказа, пове ствующего о том, что «прииде на нь [Владимира. — А. У.] посhщение Вышняго, и како призре на нь всемилостивое око благаго и человhколюбиваго Бога и восиа разоумъ в сердци его» 68.

Подчеркивание стремления Владимира к Богу еще до знакомства с христианскими догматами, является лишь вводной частью повест вования о пути Русской земли к крещению. Центральную его часть составляет рассказ об апостоле Андрее в 23-й главе. Книжник, не ог раничиваясь летописной повестью, которая содержалась в предшест вующих памятнику сводах, на основе использования различных ис точников создает не имеющее аналогов по своей подробности описание прихода апостола на Русь.

В СК подчеркивается и усилива ется (в сравнении с предшествующими ей памятниками) связь Андрея с Русью. Так, в соответствии с пространной редакцией Жития Ольги, автор СК передает рассказ о посещении Андреем новгородской веси Грузино и водружении там жезла 69. Ответ на вопрос о том, с какой целью в СК был включен беспрецедентный в древнерусской книжно сти рассказ об апостоле Андрее, содержит 24-я глава 1-й степени. Она вслед за пространной редакцией Жития Ольги, повествует о пророче стве и молитве равноапостольной княгини относительно крещения Русской земли. При этом автор СК помещает пророчество бабки Вла димира в несколько иной контекст (по сравнению с Житием), поясняя, что «отъ святаго апостола Андрея по мнозе времени начася первое въ Руси благочестие святою и достохвальною великою княгинею Оль гою, иже бысть баба сего святого Владимира, отъ него же по всей земли Рустей распространися… Сие же нынh обое пророчество, Анд реово и Ольгино, совершая Богъ благимъ произволениемъ блаженнаго Владимира» 70. Как видим, создатель СК отмечает важнейшие вехи в деле крещения Руси: пророчества Андрея и Ольги о принятии Русью христианства и их исполнение Владимиром. Таким образом, он, пояс няя значение пророчества первой русской христианки, выстраивал линию преемственности Андрей — Ольга, которая дополняла уже прочно укоренившуюся в предшествующих СК памятниках летописа ния и агиографии преемственность Ольга — Владимир. Это дает ос нование заключить, что, выстраивая в 22-24 главах линию преемст венности «Андрей — Ольга — Владимир», автор СК подготавливал читателя к мысли о закономерности крещения Руси внуком первой Там же. С. 71-72;

Молдован А. М. «Слово о законе и благодати» Иларио на. Киев, 1984. С. 175.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 73.

Там же. С. 73.

Древнейший период русской истории… русской христианки. Тем самым он представил развитие русской ис тории языческого периода как движение к крещению, как процесс, в котором важнейшими вехами были пророчества Андрея и Ольги. Это, в свою очередь, сообщало принятию христианства характер ключево го события древнерусской истории, тем самым, превращая Владимира Святославича в главного героя истории Древней Руси.

Для того чтобы усилить тезис о божественном вмешательстве в судьбу Русской земли и ее правителей, автор СК в основанный на ле тописных данных рассказ о крещении Владимира (29-я глава 1-й сте пени) вводит интересную деталь — упоминание спустившейся с неба руки, которая прикоснулась к киевскому князю. Любопытно, что эта деталь была позаимствована из дополнительного источника — По учения на память Владимира 71. Этой же цели, очевидно, служило и указание на принятие Владимиром по крещении «царского имени» — Василий. В соответствии со «Словом о законе и благодати» 72, книж ник сообщает о том, что корсунский епископ «заповhда же ему [Вла димиру. — А. У.] о молитвh и о постh и о покаянии, и благослови его епископъ, и сотвори и оглашенна, и нарече ему царское имя Васи лий» 73. В «Слове», однако, отсутствует указание на «царственность»

полученного по крещении имени, которое было, по-видимому, заим ствовано из современного СК памятника русской средневековой лек сикографии (вероятно, «Азбуковника» старшей редакции 74 ). Интерес но, что автор СК счел необходимым в рассказе о возвращении Владимира после крещения в Киев отметить перемены в облике кня зя. Так, если источник СК Никоновская летопись сообщает о том, что «отдаде же Володимиеръ, яже взялъ, Корсунь градъ грекомъ, царици для» (в Воскресенской летописи «въдасть же за вhно грекомъ опять Корсунь царици дhля») 75, то в рассказе СК о возвращении Корсуня грекам в 35-й главе 1-й степени сделано существенное дополнение к летописному известию — создатель памятника специально указывает на то, что киевский князь Корсунь «грекомъ отда не токмо за вhно царицы ради, наипаче же благодати ради святого ему крещения». При этом в 35-й главе поясняется, что «паче бо всего мира богатьство ду ши своей спасение въ Корсуни обрhте»76. Таким образом, автор СК Ср.: ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 96;

РГБ. Ф. 113. № 659. Л. 378 об.

Молдован А. М. «Слово о законе и благодати». С. 175.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 96.

Ковтун Л. С. Азбуковники XVI–XVII вв. (старшая разновидность).

Л., 1989. С. 170.

ПСРЛ. Т. 9. С. 57;

Т. 7. С. 311.

СРЛ. Т. 1. Ч. 1. С. 103.

628 Глава подчеркивал перемены во внутреннем облике Владимира после кре щения, для которого все земные богатства стали уже ничем по срав нению с «души своей спасеньем». Сравнение представленной в СК биографии Владимира с материалом источников памятника дает воз можность проследить тенденцию к сообщению образу киевского кня зя агиографических черт. Прояснить общий характер эволюции образа Владимира в СК по сравнению с ее источниками помогает анализ од ного семантического разночтения в рассказе, который основан на фрагменте из «Слова о законе и благодати». В этом отрывке, который повествует о погребении Владимира, читается «иде же и мужьственое твое тhло лежитъ, ждя трубы архангеловы» 77. В СК текст источника изменен: «идhжh и до нынh почиваютъ честныя его мощи, ожидая всестрашьныя трубы арханггелевы» 78. Как видим, книжник эпохи Ивана IV предпочел написать о «честных мощах» равноапостольного князя, опустив упоминание его «мужественного тела». Это может свидетельствовать о том, что образ святого в СК начинает все более теснить образ мужественного, хотя и благочестивого воителя, каким представляют Владимира летописные источники памятника.

Свидетельство о возвращении Владимира на Русь после креще ния распадается на две версии — Никоновской и Воскресенской лето писей. Первая сообщает о браке киевского князя с Анной, его возвра щении с митрополитом Михаилом и корсунскими «презвитерами» в Киев, в то время как вторая кратко указывает лишь на взятие им с со бой безымянной царевны и «попов» 79. Какую версию предпочел книжник? Как следует из текста памятника, его автору оказалась бли же версия Никоновской летописи. Чем мог обусловливаться подоб ный выбор? В СК подчеркивается, что на Русь уже во времена Ас кольда и Дира прибыл с миссионерскими целями митрополит из Константинополя. Очевидно, тем же стремлением показать древность возглавляемой митрополитом церковной иерархии на Руси обуслов лено и включение в 1-ю степень рассказа о первом митрополите Ми хаиле, о котором умалчивают прочие своды. При этом интересно от метить, что в СК в связи с крещением Владимира фигурирует патриарх Фотий (бывший константинопольским патриархом в 858– 867 и 877–886 гг.), который, согласно помещенному в памятник Жи тию Ольги, крестил еще бабку князя. Чем объясняется поистине уди вительное долголетие этого иерарха на страницах СК? Обратившись к источникам 1 степени, мы обнаружим, что в них содержатся два име Молдован А. М. «Слово о законе и благодати». С. 179.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 131.

ПСРЛ. Т. 9. С. 56-57;

Т. 7. С. 310.

Древнейший период русской истории… ни константинопольского патриарха, при котором произошло креще ние Русской земли. Никоновская летопись сообщает о патриархе Фо тии, в то время как Поучение на память Владимира повествуют о Ни колае Хрисоверге (983–996 гг.) 80. Таким образом, создатель памятника мог выбирать. Свое предпочтение он отдал Фотию. При чины этого, видимо, кроются в желании автора СК скрепить Ольгу и Владимира дополнительными узами, связав крещение первой русской христианки, ее равноапостольного внука и Русской земли в целом со знаменитым константинопольским патриархом.

При рассмотрении описания истории русской церкви в СК об ращает на себя внимание особый интерес автора памятника к цер ковной истории Ростово-Суздальской земли. 42-я глава 1-й степени, которая сообщает о крещении Суздальской земли и об основании Владимира-на-Клязьме и Успенской церкви в нем представляет один из наиболее ярких примеров соединения создателем памятника раз личных источников в едином повествовании. В 42-й главе книжник сочетает летописный рассказ с деталями, содержащимися в Поуче нии на память Владимира 81. С особым вниманием автора СК к исто рии Суздальской земли и ее церковной организации может быть свя зана и 53-я глава 1-й степени («Начало Ростовстей церкви»), которая повествует о возникновении церковной организации в Ростовской земле. Данный фрагмент был основан на данных Воскресенской ле тописи и Жития Леонтия Ростовского 82. Очевидно, внимание автора СК к церковной истории этого региона обусловливалось тем, что именно Владимир-на-Клязьме, согласно читаемой в памятнике вер сии, унаследует «самодержство» Киева, а затем передаст его нахо дящейся в этой же части Руси Москве.

Ключевой в понимании автором места церкви в русской исто рии является 58-я глава 1-й степени, которая повествует об учреж дении десятины. Как нам удалось установить ранее 83, наряду с лето писным материалом и Уставом Владимира в этом фрагменте использовано «Правило о церковных людях», из которого почерпнут пассаж о щедрости князей и княгинь по отношению к церкви 84. Дан ПСРЛ. Т. 9. С. 57, 64;

РГБ. Ф. 113. № 659. Л. 378 об. Воскресенская лето пись, повествуя о крещении, вообще не упоминает имени константинопольского патриарха.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 109;

Т. 9. С. 64;

РГБ. Ф. 113. № 659. Л. 380 об.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 115;

Т. 7. С. 313-314;

ЧОИДР. 1893. Кн. 4. С. 3-4.

Усачев А. С. Образ Владимира. С. 89-91.

ПСРЛ. Т. 21. Ч. 1. С. 119-120;

Бенешевич В.Н. Памятники древне русского канонического права. Ч. 2. Вып. 1. (РИБ. Т. 36). Пг., 1920. С. 40-52;

630 Глава ная глава пронизана идеей самого тесного союза власти и Церкви, на основе покровительства светской власти духовенству. Для того что бы придать этой модели больший историко-юридический вес, оче видно и был привлечен материал Устава Владимира и «Правила».



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.