авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |

«Министерство Образования и Науки Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ВОЕННОГО ...»

-- [ Страница 18 ] --

В России начало изучения корейской литературы относится к концу XIX в. В 1897 г. на факультете восточной литературы Московского уни верситета, на отделении китайского и маньчжурского языков, в качестве предмета по выбору появился корейский язык. Преподавателями корей ского языка были работники посольства Кореи. Для обучения студентов корейскому языку среди предложенных текстов использовались и произ ведения корейской литературы. Однако это не было полнообъемным изу чением и исследованием корейской литературы. В это же самое время в России стал появляться интерес к Корее и появилось несколько публика ций, одной из которых была книга «Записи о Корее», изданная при содей ствии российского финансового отдела. Книга состояла из трех частей, во второй части данной книги был представлен краткий обзор истории корей ской литературы. В начале данного раздела было содержалось описание корейской классической литературы на корейском языке, а также были представлены лучшие произведения корейской прозы и поэзии. В конце раздела рассказывалось о написанных на корейском языке христианских произведениях и периодических изданиях в Корее.

Следующим публикациями после «Записей о Корее» стали корей ские сказки, которые были изданы в 1899 г. Сборник сказок был составлен и переведен русским писателем Н. Г. Гариным-Михайловским, который уже после указанной публикации съездил в Корею в 1898 г. с целью иссле дования и сбора необходимого материала. В сказках, записанных Н. Г. Га риным-Михайловским, много сюжетов, которые составляют «золотой фонд» корейского фольклора [3].

Следующим этапом развития корейской литературы в России можно назвать период после окончания второй мировой войны. Главными цен трами корееведения, в том числе и центрами по изучению корейской лите ратуры и переводу стали Ленинградский и Московский государственные университеты. В Москве занимались изучением современной корейской литературы, а в Ленинграде больше внимания уделяли изучению корей ской классики.

50-е и 60-е годы XX в. можно назвать периодом, когда стали очень активно переводиться произведения корейской классической литературы.

Выбор произведения для перевода, прежде всего, зависел от того, какую роль и ценность данное произведение представляло в широком контексте корейской литературы. Переводчики также руководствовались вероятной СЕКЦИЯ пользой, которую перевод произведения может принести в области иссле дования Кореи.

Корейские классические произведения, которые были переведены на русский язык, можно разделить на три основные категории: это короткие истории, повести и романы. В течение этого периода было опубликовано несколько сборников повестей. Первые из них появились в 1954 г. Это бы ли следующие издания: «Корейские повести», «История о фазане» – пере вод Лим Су, «Повесть о Хон Киль Доне» – перевод М. И. Никитиной, «Сказание о Чхунхян» – перевод А. Ф. Троцевич. Тогда же ленинградские переводчики опубликовали «Повесть о Симчоне», «Повесть о Хынбу», «Повесть о Сукхян» – всего около 15 повестей.

В «Сказании о Чхунхян» – лучшем творении средневековой корей ской литературы – повествуется о верной любви, не признающей сослов ных барьеров, о стремлении человека отстоять собственное достоинство, утвердить свое право на счастье [4]. Из романов на русский язык были переведены и изданы следующие произведения: «Записки о путешествии на юг госпожи Са» (1960), «Облачный сон девяти» (1961), «Сон в нефри товом тереме» (1982), «Записки о добрых деяниях и благородных серд цах» (1985).

В 1959 г. русским читателям была представлена коллекция романов под названием «Корейские романы», которая была составлена и переведе на английским корееведом Астоном. В этот сборник вошли специально отобранные произведения корейской литературы. Данные романы были собраны Ким Чже Гуком, который был наставником Астана. Романы напи саны современным корейским языком и являются очень удобными для изучения.

Перевод корейской поэзии представлен различными жанрами и, прежде всего, жанром «сиджо». Сиджо – жанр средневековой корейской поэзии, небольшое трехстрочное стихотворение. Этот жанр возник во вто рой половине XIV в. Расцвет литературного жанра сиджо приходится на XVI–XVIII вв. [1]. В 1958 г. был издана книга под названием «Корейская классическая поэзия». Это переводы стихов, которые были выполнены из вестной русской поэтессой А. А. Ахматовой. Сборник состоит из четырех частей. В первую часть вошли произведения раннего средневековья, напи санные в форме, присущей народной поэзии [2]. Последующие части включают в себя произведения позднего средневековья (с XV в.);

вторая часть – произведения, написанные в форме каса (XVI в.);

третья часть – стихи в форме сиджо (XV–XVIII вв.), четвертая часть – стихи в форме чан га – «длинное стихотворение. (XVII–XVIII вв.) Каса – жанр корейской средневековой поэзии, представляющий собой крупные стихотворные произведения о знаменательных событиях прошлого, достопримечатель ностях страны, жизни народа Кореи и его соседей[1]. Предисловие было 640 СЕКЦИЯ написано известным ученым-лингвистом в области корейского и японско го языков профессором Ленинградского университета А. А. Холодовичем.

В период 1960–70-х годов было издано еще несколько сборников ко рейской классической поэзии. Поэтические произведения, которые вошли в эти сборники были переведены М. И. Никитиной и Л. Р. Концевичем.

Поэтический перевод был выполнен А. Л. Жовтис. В 1960 г. вышел сбор ник стихов Пак Инно, в 1975 г. были изданы переводы поэтических произ ведений Чон Чхоля. В 1985 г. были изданы переводы стихотворений поэта Юн Сон До, которые вошли в сборник «Времена года рыбака».

Предпосылкой для перевода указанных выше произведений послужи ло то обстоятельство, что в конце 1940-х и начале 1950-х годов в Ленин градском университете корейская литература активно изучалась и исследо валась. Наиболее важную роль в данном исследовании принадлежит про фессору А. А. Холодовичу. Его дело продолжили ученики, которые и пред ставляют Ленинградскую школу перевода с корейского языка: А. Г. Василь ев, Лим Су, М. И. Никитина, Г. Е. Рачков.

В 1960-х годах были изданы следующие произведения: Ким Ман Чжун «Облачный сон девяти» (перевод А. А. Артемьевой, Г. Е. Рачкова), «Сборник повестей» (перевод Д. Д. Елисеева), «Повести страны Зеленых гор» (перевод А. Артемьевой, Г. Е Рачкова).

В 1970-х годах у переводчиков стал появляться интерес к произведе ниям корейской традиционной литературы, которая была написана на хан муне. Ханмун – кореизированная форма китайского письменного языка;

официальный письменно – литературный язык средневековой Кореи. Так, в 1970 г. были отобраны, переведены и изданы произведения Лим Че (1549–1587 гг.) и другие романы XV–XVII веков, которые вошли в «Сбор ник романов» (перевод Д. Д. Елисеева), «История цветов» (перевод А. Ф.

Троцевич), «Город печали» (перевод Г. Е. Рачкова, Д. Д. Елисеева), сбор ник повестей Ким Си Сыпа под названием «Новые рассказы, услышанные на горе золотой Черепахи» (перевод В. Ф. Сорокина).

В фонд «Библиотеки всемирной литературы» вошли переводы сле дующих корейских произведений: Ким Бу Сик «Исторические записи трех государств», переведенные группой российских корееведов, которую воз главили профессор М. Н. Пак и Л. Р. Концевич. Важно отметить, что пере воды были дополнены необходимыми комментариями и предисловием.

Кроме этого, в данную серию вошли: Иль Ен «Забытые деяния трех госу дарств», Им Чже, Хо Кюн «Сказание о Чунхян» (перевод Д. Д. Елисеева, Г. Е. Рачкова, М. И. Никитиной, А. Ф. Троцевич, Л. Р. Концевича) [5].

Переводились на русский язык и различные легенды и предания, на писанные на ханмуне, участие в переводе которых принимали М. И. Ники тина, Л. В. Жданова, М. Н. Пак, Л. Р. Концевич, А. Ф. Троцевич. Корей ские романы переводились как с ханмуна, («Облачный сон девяти»), так СЕКЦИЯ и с современного корейского языка, («Записки о добрых деяниях и благо родных сердцах» и «Жизнеописание королевы Инхен», «Сон в нефритовом тереме»). Также в это время на русский язык были переведены произведе ния романиста XVIII в. Пак Чи Вона. Лингвист и переводчик А. Ф. Троце вич активно занималась изучением и переводами буддийских текстов.

В 1996 г. в Санкт-Петербурге была издана книга «Корейские преда ния и новеллы» (перевод А. Ф. Троцевич). Причиной издания этой книги послужило то, что А. Ф. Троцевич хотела показать основные особенности корейских классических произведений. В этой книге представлены раз личные легенды о корейских правителях, буддийские мифы, традиционные романы, а также литературные произведения начала XX в.

Российскими учеными-корееведами, помимо переводов произведе ний корейской классической литературы, которые выполнены на высшем уровне (прекрасный русский язык, великолепное знание реалий того вре мени и грамотно сделанные комментарии), создано и множество теорети ческих работ и публикаций по корейской классической литературе, внес ших огромный вклад в изучение корейской литературы и литературы Вос тока в целом.

Корейская традиционная литература богата своей историей и разно образием жанров, отдельное место в ней занимает жанр корейских сказок, составляющих золотой фонд корейского фольклора. Поэтому для перево дчика важнейшей задачей является сохранить неповторимые сюжеты и сказочный колорит. Кроме этого, корейские сказки могут стать как пред метом исследования литературоведов, так и материалом для перевода.

Так, всего на русский язык было переведено более восьмидесяти прозаических произведений корейской классической литературы, а также было издано и переиздано более двадцати сборников корейской классиче ской поэзии на русском языке. В наше время несколько российских изда тельств занимаются публикациями произведений литературы Востока, в том числе и корейских литературных произведений.

Список литературы 1. Большая советская энциклопедия [Электронный ресурс]. – М. :

Сов. энциклопедия, 1969–1978 – 30 т.– http://slovari.yandex.ru/dict/bse.

2. Корейская классическая поэзия / под ред. А. А. Холодович. – М. :

Художественная литература, 1958. – 260 с.

3. Корейские народные сказки / пер. В. В. Пак. – М. : Художествен ная литература, 1991. – 383 с.

4. Корейские повести / пер. Лим Су, М. И. Никитиной. – М. : Худо жественная литература, 1954. – 204 с.

642 СЕКЦИЯ 5. Классическая проза Дальнего Востока // Библиотека всемирной ли тературы. Сер. первая. Т. 18. – М. : Художественная литература, 1975. – 896 c.

6. Троцевич, А. Ф. История корейской традиционной литературы (до XX в.) / А. Ф. Троцевич. – СПб. : СПбГУ, 2004. – 323 с.

УДК 802. Н. В. Климович Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ПРИЕМЫ ПЕРЕВОДА МЕЖДОМЕТИЙ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПЕРЕВОДА АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НА РУССКИЙ ЯЗЫК) Согласно канонам переводоведения текст перевода должен соответ ствовать тексту оригинала, т. е. быть ему эквивалентным, поскольку «спе цифика перевода, отличающая его от всех видов языкового посредничест ва, заключается в том, что он предназначен для полноправной замены ори гинала и что рецепторы перевода считают его полностью тождественным исходному тексту. Вместе с тем нетрудно убедиться, что абсолютность пе ревода оригиналу недостижима» [2, с. 116].

В данной работе рассмотрим трудности перевода междометий в структуре художественного текста. Данный класс слов, согласно «Боль шому энциклопедическому словарю» [4], не является ни служебной, ни знаменательной частью речи и служит для нерасчлененного выражения эмоциональных и эмоционально-волевых реакций на окружающую дейст вительность. Согласно В. Н. Ярцевой [4] междометия обслуживают три семантические сферы речи: эмоций и эмоциональных оценок, волеизъяв лений, этикета, и являются одними из самых экспрессивных языковых средств. В художественном тексте междометия встречаются как в моноло гической, так и в диалогической речи главных героев, что делает их речь более эмоциональной и экспрессивной. В ходе проведенного исследования было отмечено, что в состав многих междометий входят слова-библеизмы:

oh, Christ;

by God;

Jesus;

oh, Lord и др. По классификации междометий, приведенной в «Словаре лингвистических терминов» О. С. Ахмановой, «междометия, совпадающие по форме со звательной формой существи СЕКЦИЯ тельного или звательного (вокативного) словосочетания, называются «во кативными», или «звательными» междометиями» [1, с. 225].

Таким образом, поскольку данные междометия носят библейский характер, т. е. в их состав входят библеизмы-наименования божественных существ, мы будем называть данную группу междометий «междометиями библейского характера». Данная группа междометий также выполняет эмоциональную и эмоционально-оценочные функции и служит для выра жения чувств и волевых побуждений.

Рассмотрим особенности перевода библеизмов-междометий. В каче стве фактического материала были использованы оригинальные тексты произведений Джона Стейнбека «The Grapes of Wrath» [8] и Д. Г. Лоуренса «Lady Chatterley’s Lover» [7] и их переводы на русский язык, выполненные соответственно Н. Волжиной [6], а также И. Багровым и М. Литвиновой [5]. В примерах указаны страницы из текста оригинала и переводного про изведения. На основе анализа переводов англо-американских произведе ний на русский язык мы выделили несколько способов перевода библеиз мов-междометий, которые входят в следующие группы:

1-я группа – междометия библейского характера в английском языке, переведенные междометиями библейского характера на рус ский язык. Данная группа характеризуется точной передачей библеизмов междометий с английского языка на русский.

102. «Thank God,» she said. «Oh, thank God!».

78. – Слава Богу, – сказала она. – Слава Богу. (Гроздья гнева).

106. «He’s goin’ to hell on a poker, praise Gawd!».

84. – В пекло прямо на кочерге въедет, слава господу. (Гроздья гнева).

315. «Oh, Lord!» She subsided, breathing heavily.

325. – О господи! – И, вздохнув всей грудью, она умолкла. (Гроздья гнева).

2-я группа – междометия библейского характера в английском языке, не переведенные на русский язык. В данной группе использова ние библеизмов-междометий автором проигнорировано переводчиком, и соответственно отсутствует в русском варианте произведения. Данная группа является самой большой.

352. My God, we can’t pick them and dry and sulphur them.

368. Cобирать их, сушить, окуривать серой? (Гроздья гнева).

342. «My God, she’s a-getting’ big,» he said.

356. – Ну и толстеет она у нас! (Гроздья гнева).

344. «Jesus Christ, pretty soon they’re gonna make us pay to work».

358. – Скоро, пожалуй, нам самим придется приплачивать, лишь бы устроиться. (Гроздья гнева).

644 СЕКЦИЯ 3-я группа – междометия библейского характера в английском языке, переведенные на русский язык междометиями, которые не имеют библейского происхождения. В данном случае переводчик не иг норирует междометие, но переводит его не потенциальным библейским эквивалентом, а любым другим видом междометий: первичным, вокатив ным, глагольным, производным, повелительным или междометным пред ложением.

94. Christ, look at ‘er!

70. Полюбуйтесь-ка. Ну и ну! (Гроздья гнева).

97. ‘By God’ he says, ‘by God, I wisht I was a doin’ that!’ 73. «Эх, говорит, эх, кабы мне так!» (Гроздья гнева).

78. «God Awmighty,» said Joad.

52. – Ох, чтоб тебе! – сказал Джоуд (Грозья гнева).

4-я группа – междометия библейского характера в английском языке, которые переведены другим (аналогичным) библейским меж дометием на русский язык. В данной группе библеизмы-междометия были переданы в переводе с помощью аналогичного библейского междо метия.

200. «Christ, I don’t know. Jus’ plug away at her.»

192. – Ей-богу, не знаю. Доползем как-нибудь.

339. «Jesus, God, Jeremy. You ain’t got to tell me.»

353. – Господи владыка, он мне рассказывает!

5-я группа – отсутствие междометия библейского характера в английском языке – наличие междометия библейского характера в русском языке. В данной группе в оригинальном произведении на анг лийском языке присутствует первичное, глагольное, производное, повели тельное междометие или междометное предложение, а на русский язык данные группы междометий были переведены междометиями библейского характера.

413. «Oh, my!» Ma said wearily. «Oh, my dear sweet Lord Jesus asleep in a manger!»

436. – О господи! – устало проговорила мать. – О господи Иисусе непорочный младенец! (Гроздья гнева).

В комментарии В. А. Кухаренко к данному произведению на англий ском языке «Oh, my dear sweet Lord Jesus asleep in a manger!» было переве дено следующим образом – «О боже, невинный и безгрешный!»

233. «Ah!» he said. «Take the man for what he means.»

334. – Господи! Не ищи ты в сказанном больше того, чем там есть, – проговорил он с легкой досадой. (Любовник леди Чаттерли).

СЕКЦИЯ 6-я группа – антонимический перевод междометий библейского характера. В данном случае междометие-библеизм было передано на рус ский язык также библейским междометием, однако положительные боже ственные существа (Бог) или библейские персонажи (Иисус Христос) в оригинале при переводе были заменены отрицательными (черт, дьявол).

78. «Well, by God? I’m hungry.»

51. – Эх, черт! А я проголодался. (Гроздья гнева).

138. «Holy Jesus,» he said, «them springs is flat as hell.»

119. – Ах черт! – сказал он. – Рессоры совсем просели. (Гроздья гнева).

142. «God Almighty, the fan belt’s gone!»

124. – А черт! Ремень лопнул у вентилятора! (Гроздья гнева).

Характерной чертой передачи междометий, как мы можем видеть из вышеприведенных примеров, также является несохранение при переводе междометий форм просторечия (praise Gawd – слава господу, God Awmighty – ох, чтоб тебе и др.). По мнению А. В. Федорова, формы про сторечия достаточно сложно передать при переводе. Однако данная пере водческая задача принципиально выполнима, так как «проблема просторе чия как одна из наиболее сложных и в практическом, и в теоретическом отношении … предполагает более внимательный учет взаимодействия всех сторон языка, так или иначе способных отразить стилистическое своеобра зие оригинала» [3, с. 345.] Зачастую неточности в переводе междометий приводят к неверной передаче эмоциональной информации, заложенной автором, т. е. чувств и эмоций главных героев, что соответственно влияет на восприятие произве дения русскоязычным читателем.

Проведенный анализ позволил сделать следующие выводы: около 40 % междометий библейского характера не были переведены на русский язык;

около 20 % междометных единиц были проигнорированы переводчиком или переведены неточно;

большая часть междометий при переводе была заменена на первичные или другие вокативные междометия;

небольшая часть междометий библейского характера было переведена адекватно, с сохранением эмоциональности и экспрессивности высказывания.

Список литературы 1. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов / О. С. Ахма нова. – М. : Едиториал УРСС, 2004. – 576 с.

2. Комиссаров, В. Н. Современное переводоведение / В. Н. Комисса ров – М. : ЭТС, 2002. – 424 с.

3. Федоров, А. В. Основы общей теории перевода / А. В. Федоров. – М. : ФИЛОЛОГИЯ ТРИ, 2002. – 416 с.

646 СЕКЦИЯ 4. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н.

Ярцева. – М. : Большая Российская энциклопедия, 2000. – 688 с.

5. Лоуренс, Д. Г. Любовник леди Чаттерли / Д. Г. Лоуренс. – СПб.:

Азбука-классика, 2007. – 448 с.

6. Стейнбек, Д. Гроздья гнева : собр. соч. в 6-ти т. – М. : Издательст во «Правда», 1989. – (Т. 3. – С. 5–480).

7. Lawrence, D. H. Lady Chatterley’s Lover / D. H. Lawrence. – London:

Penguin Books, 1994. – 365 p.

8. Stainbeck, J. The Grapes of Wrath / J. Stainbeck. – M. : Progress Pub lishers, 1978. – 530 p.

УДК 809. В. В. Никитенко Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ПРОИЗВЕДЕНИЯ В. П. АСТАФЬЕВА В КИТАЕ В КОНТЕКСТЕ ПЕРЕВОДНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ История перевода и изучения русской литературы в Китае насчиты вает несколько периодов, в формировании которых определяющую роль играли, прежде всего, исторические и политические факторы. Связи между Китаем и Россией в сфере литературы возникли только в начале ХХ в. Ин тересный факт, что в Китае начали переводить русские произведения поз же, чем в России китайские. Книга «Китайские мысли» (СПб., 1772–1775) была первой китайской книгой, с переводом которой, сделанным синоло гом А. Л. Леонтьевым, познакомились русские читатели. В XIX в. выходи ли только переводы с китайского на русский, но в ХХ в. китайские перево дчики русской литературы перехватывают инициативу и постепенно пре восходят своих русских коллег и по количеству переводов, и по масштабу работы.

Первые китайские переводы русской литературы появились в самом начале ХХ в. Началось все с классиков, но постепенно стали переводиться и современные авторы. Первые китайские переводчики выбрали самых вы дающихся русских писателей и лучшие из их многочисленных произведений, что позволило в течение очень короткого времени (около 10 лет) представить современникам достоверную и обширную картину русской литературы.

СЕКЦИЯ Характерной особенностью начального периода восприятия русской литературы в Китае считается перевод не всегда непосредственно с рус ского языка, а чаще всего через японский и английский языки. Кроме того, часть переводов была сделана на древний китайский язык.

С 1919 г. начинается новый этап изучения русской литературы.

В Китае начинается культурное движение, получившее название «Движе ние 4 мая», целю которого стал отход от китайских феодальных культур ных традиций и усвоение западной демократической идеологии. В основе этого заимствования – идеи французских просветителей, теория немецкого марксизма и русская литература. В этот период зарождается китайская «новая литература», и ее развитие тесно связано с развитием перевода рус ской литературы в Китае. Основоположники новой китайской литературы выступали в качестве переводчиков русской литературы. Лу Синь был первопроходцем перевода и исследования русской литературы и первым ее распространителем в Китае. Он перевел произведения Н. В. Гоголя, А. П.

Чехова, А. М. Горького и других русских писателей.

После образования Китайской Народной Республики в 1949 г., благо даря «братской дружбе» между Китаем и СССР, перевод и изучение рус ской литературы в Китае достигли небывалых масштабов. Десятки миллио нов китайцев учились русскому языку и читали русскую литературу с инте ресом, жаждой и уважением. За короткое время – не более 10 лет – почти все классики русской литературы и шедевры советской литературы были переведены на китайский язык. Можно сказать, что целое поколение китай ских читателей формировалось под сильным влиянием русской (в том числе и советской) литературы, которая до сих пор является важной частью куль турного опыта и воспоминаний представителей этого поколения.

Во время «культурной революции» (1966–1976 гг.), которая, по мне нию большинства китайцев, представляла собой на деле уничтожение куль туры, все произведения иностранной литературы, в том числе и русской, считались «запрещенными книгами», всякие попытки перевода и изучения иностранной литературы были вне закона. Многие переводчики и ученые русисты пострадали из-за своей работы или даже просто из-за своей про фессии. Это период пробела в развитии китайской культуры и в то же время период застоя в переводе и изучении русской литературы в Китае.

После начала проведения «политики реформ и открытости» в Китае, начатой в 1978 г., политика открытости миру распространилась не только на экономику, но и на культуру. Китай испытал и испытывает мощнейшее культурное влияние других стран. В огромных количествах переводятся произведения зарубежных писателей. В это время возобновляется и дея тельность по переводу и изучению русской литературы, над которыми трудятся как переводчики старшего поколения, так и их более молодые коллеги. Переиздаются старые переводы, появляются один за другим но 648 СЕКЦИЯ вые. От Ломоносова и Карамзина до Бродского, Ерофеева и даже Пелевина русские книги активно переводятся на китайский. Раньше в Китае было только два–три издательства, публикующих переводы русской литературы, а теперь число таких издательств превысило два десятка. Некоторые клас сические произведения, например, «Воскресение» и «Анна Каренина»

Л. Н. Толстого, «Евгений Онегин» и «Капитанская дочка» А. С. Пушкина, «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова и «Преступление и наказа ние» Ф. М. Достоевского, имеют до десяти вариантов перевода, а роман Н. А. Островского «Как закалялась сталь» даже двадцать.

После начала «политики открытости» исследование русской литера туры в Китае вновь обрело официальный статус, появились новые журна лы по русской литературе, были изданы новые научные труды о жизни и творчестве русских писателей и сформировалась Ассоциация китайских исследователей русской литературы.

Но по сравнению с периодом до «культурной революции» доля рус ской литературы в общем объеме переводимой в Китае иностранной лите ратуры уменьшилась;

на первом месте сейчас – переводы с английского языка, китайские читатели стали проявлять больше интереса к литературе Европы и Америки. По мнению переводчика русской детской литературы Сюй Юнпина, преподавателя Тайюаньского педагогического института, реальные связи в сфере литературы между Китаем и Россией прервались в последние десять с лишним лет [3].

Важно отметить, что в социалистическом Китае литература всегда рассматривалась как идеологическое оружие. Учитывая политическое влияние Советского Союза на формирование нового китайского общества, изучение русской литературы в Китае имело явную тенденцию к полити зации и социологизации. Эти тенденции в изучении русской литературы в Китае существовали довольно долго. В Китае политика в области лите ратуры и искусства была почти тождественна советской: в Советском Союзе «единственный» творческий метод – «социалистический реализм», а в Китае – «революционный реализм». В последнее время эти тенденции, как считают многие китайские критики, значительно менее ощутимы: по мере развития социальной демократии и проведения экономической ре формы, вместе с появлением нового поколения переводчиков и исследователей, изучение русской литературы в Китае все больше и больше сосредоточивается на художественности, на эстетических аспек тах литературы, все больше внимания уделяется научности и независимо сти литературоведческого исследования.

Китайские русисты в разное время уделяли особое внимание различ ным аспектам русской литературы. В последние десятилетия внимание ки тайских исследователей привлекают такие темы, как деревенская проза, гуманизм в литературе, литература после распада СССР – «другая» проза, СЕКЦИЯ постмодернизм и другие. По словам известного китайского литературове да, русиста, переводчика, профессора Нанкинского университета Юй Ич жуна, «китайские читатели питают особый интерес и любовь к русской ли тературе, хотят в ней уловить дуновение новейшей истории русских лю дей, которые пережили одинаковые с нами этапы исторического развития, и извлекать из нее, новой русской литературы, опыт и уроки» [6, с. 5].

Несомненный интерес у китайских исследователей вызывает творче ство писателей-сибиряков – В. Г. Распутина и В. П. Астафьева. Оба они как традиционные писатели (китайские исследователи называют их классиками современной русской литературы) стали хорошо известны китайским чита телям еще в начале 1980-х годов. Почти все произведения В. Г. Распутина были переведены на китайский язык. Большой интерес вызвали повести «Деньги для Марии», «Последний срок», «Прощание с Матерой», «Живи и помни». Как пишет исследователь русской литературы Фу Сюань (доцент Института иностранных языков Юньнаньского университета): «Герои рас путинских произведений воплотили глубокое осознание распада традици онных форм жизни, утрату морали, кризис существования. Эти концепции хорошо понятны китайским читателям» [5, c. 73].

Один из последних переводов Распутина на китайский язык «Дочь Ивана, мать Ивана» вызвал горячий авторский отклик. В слове китайскому (и русскому) читателю, которое он озаглавил «Китайская ловушка», Распу тин с нескрываемой болью пишет, что «Россия, державшая в литературе взыскательный и целомудренный вкус, развеяла его по ветру так скоро, будто не было у нее великого по мастерству и содержанию XIX века, а за тем на три четверти и века XX», «Западный мир, еще недавно задававший утонченный тон в литературе, без всякого сожаления его растерял». И в том, что именно Китай переводит и печатает книги, «написанные по старинке, по заповедям и нормам тех времен, когда морализаторствовали Толстой и Достоевский, Диккенс и Фолкнер, а также китайские Лу Синь и Лао Шэ», Распутин видит конкретный знак: «В Китае почти полтора миллиарда на селения, из них не меньше миллиарда читателей, и если всех их воспитать на добрых и чистых примерах, на милосердии и трудолюбии, на красоте природы и красоте человеческой души, на мудром и глубоком языке, на примерах любви к своей земле и своим традициям – о, много в литературе есть прекрасного и учительного! – и если бы миллиард китайцев воспитал ся на ней, да миллионы в России, не падших еще под властью зла, да кое кто из спасшихся на Западе, да великий Восток, да немалый и остальной мир, – да ведь это явилась бы новая цивилизация, решительно отказавшая ся от зла в книгах, да и во всех иных искусствах! Ведь знаем же мы: сильно зло, но любовь и красота сильнее» [2].

Под этими словами подписался бы и В. П. Астафьев. Виктор Петро вич не раз встречался со своими китайскими переводчиками, вел с ними 650 СЕКЦИЯ активную переписку, сам бывал в Китае и был очень заинтересован в рас пространении своих произведений в этой стране.

Его предисловие к изда нию книги «Затеси» 1990 г. [1] – на сегодняшний день одному из послед них переводов его произведений на китайский язык – полно тревожных размышлений о судьбе России, русского народа и искусства. Он с горечью пишет, что «великий китайский сосед», т. е. Россия, «поражен, разобщен и поставлен на колени», «где большинство населения утратило интерес к труду, где распнута история отечества родного, где разрушены вековеч ные устои и семьи, где дальше деда редко кто помнит свою родословную, где обесценена жизнь и кровь человеческая, утрачена и трудно возвраща ется вера во что-либо, в том числе и в Бога». Страну же, народ которой «в восьмидесятом поколении почитающий своего великого мыслителя и поэта Конфуция ни подавить, ни превратить в стадо невозможно».

Астафьевские и распутинские неутешительные размышления разделяет семнадцать лет, но в отличие от своего младшего современника В. П. Ас тафьев верил, что в стране еще сохранились силы, «способные к воскреше нию, не везде и не во всех русских угасла еще память и тяга к просвеще нию и самосовершенствованию». «И всегда чуткая, тонко улавливающая настроения своего народа, перепады в его жизни русская литература неус танно ищет и ищет пути сближения со своим читателем, завоевывает его внимание, отстаивает право на это внимание».

Современный писатель, по мысли В. П. Астафьева, прежде всего, должен стать читателю собеседником – «Собеседник нужен человеку все гда, иначе его задавит страшная болезнь века – одиночество». Виктор Пет рович надеялся, что и «среди китайских читателей найдутся у меня слуша тели и собеседники. Эту надежду вселяет в меня Великая литература и Ве ликая культура страны, в которой лирическая проза и поэзия, как и в Рос сии, всегда была желанна читателю» [1, с. 12]. И действительно, в лице ки тайских читателей Виктор Петрович нашел благодарных слушателей. Его творчество находится под пристальным вниманием китайских исследова телей и переводчиков.

Однако стоит отметить, что на китайский язык переведены лишь не многие произведения Астафьева, такие как «Пастух и Пастушка», «Царь рыба» 1982 г. (перевод Ся Чжун’и), «Звездопад» 1985 г. (перевод Фэн Юй ли), «Печальный детектив» 1989 г. (перевод Юй Ичжун), «Затеси», «Ода русскому огороду» 1995 г. (перевод Чэнь Шусянь, Чжан Дабэн), а также некоторые рассказы. Это, несомненно, связано с трудностями перевода ас тафьевских произведений, неоднозначных и сложных по языку, изоби лующих диалектизмами, окказионализмами, авторскими неологизмами и т.

п. Как сказала переводчик «Затесей» Чэнь Шусянь: «Перевод такого само бытного автора – это настоящее испытание. Не каждый русский знает, на пример, что «заплот» – это забор, а «жалица» – растущая под ним крапива, куда уж догадаться иностранцу» [4].

СЕКЦИЯ Проблематика произведений В. П. Астафьева очень близка китай скому читателю. Большой резонанс среди китайских литературоведов и писателей вызвал перевод на китайский язык повести «Царь-рыба». Со временный китайский писатель Лю Синлун назвал эту книгу «Священным Писанием Деревни» [7]. Китайский критик считает В. П. Астафьева, преж де всего, создателем лирической прозы и подлинным гуманистом, чье «во ображение всегда проникнуто духовностью».

Анализируя «Царь-рыбу», Лю Синлун, прежде всего, отмечает сво бодную композицию и манеру письма, которая помогает автору «свое вольно обобщать жизненные факты, выражать собственные внутренние переживания». Критик называет русского писателя «блестящим мастером описаний», по его мнению, авторские рассуждения сочетают в себе « ли ризм и философичность». За внешней несхожестью рассказов, входящих в «Повествование», Лю Синлун увидел теснейшую внутреннюю связь, обусловленную проблематикой и общей идеей произведения: «все они по священы проблемам человека и природы, которые рассматриваются раз ными способами с несходных точек зрения и различных сторон, поэтому, объединенные вместе, среди некой разбросанности рассказы обнаружива ют определенную связь, организуют собой единое глобальное полотно – куда же движется мир?» Китайский исследователь указывает на символи ческое значение рассказов «Царь-рыбы». В отношении человека с приро дой проявляется его сущность. Разграбление природы ведет к «деградации человека и утрате любви», перемена отношения к природе – «путь совер шенствования человека». «Царь-рыба» наводит Лю Синлуна на неутеши тельные размышления: «Люди мечтают о «веселой и легкой жизни», это стремление проходит через века, и наше время не исключение. Поэтому человек преобразовывает природу, управляет природой, покоряет природу, но одновременно со всем этим люди многое утрачивают: утрачивают чис тый воздух, прозрачную воду, природные лакомства, утрачивают изуми тельные пейзажи, радость общения с природой, утрачивают спокойную обстановку…и даже прекрасные чувства». Китайский исследователь пре красно осознает, что проблемы, поставленные русским писателем, являют ся насущнейшими проблемами всего человечества, так как речь идет о бу дущем всего живого на Земле.

Перспективы изучения творчества В. П. Астафьева в китайском ли тературоведении достаточно обширны. Лишь некоторые китайские фило логи предприняли попытки комплексного анализа его наследия. Недоста точно глубоко и полно изучены произведения последнего периода (1990– 2001 гг.), публицистика писателя, а также творчество Астафьева в кон тексте мировой литературы. Изучение переводов произведений В. П. Ас тафьева на китайский язык и анализ его творчества в Китае дает благо датный материал для исследователя, позволяет глубже понять самого ав 652 СЕКЦИЯ тора и выявить точки соприкосновения таких не похожих, но близких по духу культур.

Список литературы 1. Астафьев, В. П. Затеси. От автора (Предисловие к изданию кни ги «Затеси» в Китае) / В. П. Астафьев // Красноярский рабочий. – 06.12.1990. – С.12.

2. Распутин, В. Г. Китайская ловушка. Из слова китайскому (и рус скому) читателю. [Электронный ресурс] / http://www.filgrad.ru/texts/ rasputin44.htm.

3. Сюй Юнпин. Китайский переводчик Сюй Юнпин: «Хочу, чтоб как можно больше наших детей узнали о России» [Электронный ресурс] /russian.xinhuanet.com.

4. Чэнь Шусянь. Художественные особенности лирико-философских миниатюр В. П. Астафьева «Затеси» // Феномен В. П. Астафьева в общест венно-культурной и литературной жизни конца XX века : сб. материалов I Международной научной конференции, посвященной творчеству В. П. Ас тафьева, 7–9 сентября 2004 года. – Красноярск : КГУ, 2005. – С. 43–50.

5. Фу Сюань. Новая русская литература в Китае /Фу Сюань // Рус ский язык за рубежом. – 2001. – № 2. – С. 72–74.

6. Юй Ичжун. Закатилось сибирское солнышко / Юй Ичжун // Крас ноярский рабочий. – 30.08.2007. – С. 5.

7. (2005–09–01) УДК Я. В. Соколовский Сибирский федеральный университет, г. Красноярск К ВОПРОСУ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОНЯТИЯ «ПЕРЕВОД»

Известно, что отношения оригинала и перевода весьма сложны. Пе ревод может находиться в различной степени подобия по отношению к оригиналу. К. Норд замечает, что от перевода часто ждут «полного»

и «верного» изложения всех значимых составляющих оригинала, и в бес конечных спорах переводоведов о вольности или строгости переводов, формирующих главную проблему переводоведения – соотношение ориги нала и перевода, до сих пор не поставлена точка [22, с. 25]. И. Левый также СЕКЦИЯ считает проблему верности подлиннику «одним из краеугольных вопросов переводческой практики…» [11, с. 8]. Вместе с тем исследование соотноше ния оригинала и перевода требует серьезных терминологических обобще ний и уточнений, касающихся самого понятия «перевод», таксономические признаки которого до конца не описаны, о чем свидетельствуют десятки оп ределений. Только получив некий «каркас» конститутивных особеннойтей переводческой деятельности, можно приступить к рассмотрению проблемы переводческого тождества1.

Прежде чем обратиться к дефинициям перевод, вспомним ставшее уже классическим деление перевода на три вида. Данная концепция была предложена в 1959 г. Р. О. Якобсоном в известной статье «О лингвистиче ских аспектах перевода». Он выделяет: 1) внутриязыковой перевод, т. е.

изложение понятия другими словами;

2) межъязыковой перевод, т. е. пере вод в собственном смысле слова;

3) межсемиотический перевод, т. е. из ложение знаков одной семиотической системы знаками другой (например, живописи – словом) [20, с. 114]. В рамках нашей статьи речь идет только о втором типе перевода по Р. О. Якобсону, т. е. о межъязыковом переводе.

Рассмотрим некоторые известные определения перевода, которые мы представили в виде следующей классификации.

Перевод – процесс и результат этого процесса:

• И. А. Алексеева: «Перевод – это деятельность2, которая заключа ется в вариативном перевыражении, перекодировании текста, порожденно го на одном языке, в текст на другом языке, осуществляемая переводчи ком, который творчески выбирает вариант в зависимости от вариативных ресурсов языка, вида перевода, задач перевода, типа текста и под воздейст вием собственной индивидуальности;

перевод – это также и результат описанной выше деятельности» [1, с. 7];

• В. С. Виноградов: «Перевод – это вызванный общественной необ ходимостью процесс и результат передачи информации (содержания), выраженной в письменном или устном тексте на одном языке, посредством эквивалентного (адекватного) текста на другом языке» [4, с. 11];

• А. Л. Семенов: «Во-первых, перевод – это переводческая деятель ность, в результате которой сообщение на исходном языке преобразуется в сообщение с тем же смыслом на другом языке;

во-вторых, перевод – это результат переводческой деятельности, то есть устное или письменное речевое произведение» [16, с. 25].

Под термином «проблема переводческого тождества» понимается отсутствие объективной возможно сти передачи в переводе всего объема информации, содержащейся в оригинале. Данная проблема в том или ином терминологическом оформлении рассматривается в трудах многих современных исследовате лей [1;

5;

6;

9].

Здесь и далее выделено нами.

654 СЕКЦИЯ Перевод – это процесс:

• А. Лилова: «Перевод – это специфическая устная или письменная деятельность, направленная на пересоздание существующего на одном языке устного или письменного текста (произведения) на другом языке, при сохранении инвариантности содержания и качеств оригинала, а также авторской аутентичности» [12, с. 33];

• Р. К. Миньяр-Белоручев: «Перевод – это вид речевой деятельно сти, удваивающий компоненты коммуникации, целью которого является передача сообщения в тех случаях, когда коды, которыми пользуются ис точник и получатель, не совпадают [13, с. 226];

• А. Попович: «Перевод – перекодирование языкового текста, во время которого создается его новый языковой облик и стилистическая форма» [14, с. 186];

• Дж. Д. Катфорд: «Перевод может быть определен как замена тек стового материала языка оригинала эквивалентным текстовым материалом языка перевода» [8, с. 43];

• Ю. П. Солодуб: «Перевод – это творческая интеллектуальная дея тельность, заключающаяся в передаче некоторой информации с языка ис точника на язык перевода»[17, с. 7];

• В. Н. Комиссаров: «…перевод может быть определен в лингвисти ческом плане как особый вид соотнесенного функционирования языков»

[9, с. 37];

• А. В. Федоров: «Перевести – значит выразить верно и полно сред ствами одного языка то, что уже выражено ранее средствами другого язы ка» [18, 15].

Перевод – это вид коммуникации:

• П. Ньюмарк: «Перевод – это умение заменить сообщение (выска зывание) на одном языке равноценным сообщением (высказыванием) на другом языке» [21, с. 7];

• В. В. Сдобников и О. В. Петрова: «перевод можно определить как способ обеспечить межъязыковую коммуникацию путем создания на ПЯ (переводящем языке) текста, предназначенного для полноправной замены оригинала» [15, с. 87];

• Н. К. Гарбовский: «Перевод – это общественная функция коммуни кативного посредничества между людьми, пользующимися разными язы ковыми системами, реализующаяся в ходе психофизической деятельности билингва по отражению реальной действительности на основе его индиви дуальных способностей интерпретатора, осуществляющего переход от од ной семиотической системы к другой с целью эквивалентной, т. е. макси мально полной, но всегда частичной передачи системы смыслов, заключен ной в исходном сообщении, от одного коммуниканта другому» [6, с. 214].

СЕКЦИЯ • Л. К. Латышев: «перевод – это вид языкового посредничества, об щественное предназначение которого заключается в том, чтобы в макси мально возможной мере приблизить опосредованную двуязычную комму никацию по полноте, эффективности и естественности общения к обычной одноязычной коммуникации» [10, с. 9].

Предложенная классификация не является окончательной, и некото рые определения при внимательном анализе могут попадать больше, чем под одну категорию. Согласно данной классификации перевод – это про цесс и результат этого процесса, а также вид коммуникации. Такое ранжи рование может быть усложнено следующими критериями: указание на со циальный статус перевода (определения В. С. Виноградова, Н. К. Гарбов ского, Л. К. Латышева), наличие требований к соотношению оригинала и перевода (определения В. С. Виноградова, А. Лиловой, Н. К. Гарбовского, Дж. Д. Катфорда, А. В. Федорова, Л. К. Латышева, П. Ньюмарка), телеоло гическая установка1 (определения Р. К. Миньяр-Белоручева, Н. К. Гарбов ского, Л. К. Латышева) и др. Установка на данные определения позволяет выявить некоторые значимые переводоведческие дихотомии: «исходный текст – переводной текст», «процесс – результат», «инвариант – вариант», «прямой – опосредованный» и др.

Анализ приведенных выше определений позволяет выявить основ ные черты переводческой деятельности. Определим их как конститутив ные черты переводческой деятельности (далее – КЧПД):

1) перевод – это процесс и результат этого процесса;

2) перевод – социально ориентированная межъязыковая коммуни кация;

3) перевод – межъязыковая коммуникация с участием посредника (усложненный коммуникативный акт);

4) перевод – приближение (стремление к тождеству) полиязыковой коммуникации к моноязыковой2.

Особое соотношение оригинала и перевода (т. е. наличие переводче ских связей) определяется способностью этого вида языкового посредни чества приближать полиязыковую опосредованную коммуникацию к мо ноязыковой неопосредованной. Данная функция перевода детерминирова на его гносеологическим статусом, который, в конечном счете, определя ется «стремлением найти универсальное единство человеческих языков и культур;

различия – вспомним И. Канта – начинаются после установле ния тождества» [5, с. 28].

Телеология (от греч. tlos, родительный падеж tleos — результат, завершение, цель и... логия), идеа листическое учение о цели и целесообразности. … постулирует особый вид причинности: целевой, отвечающей на вопрос — для чего, ради какой цели совершается тот или иной процесс [3].

Представленный список может быть продолжен, однако приведенные здесь черты видятся нам наибо лее значимыми.

656 СЕКЦИЯ Сосредоточивая основное внимание исследования на четвертой КЧПД, считаем важным указать на ее взаимосвязь с понятием «переводче ская категория соответствия»1 (далее – ПКС). Различные ПКС стали обяза тельным компонентом определения перевода и, как следствие, явились од ной из основных причин, обусловивших многообразие точек зрения на пе ревод. Более десяти лет назад Э. Пим отметил, что в действительности крайне мало было предпринято попыток определить понятие перевода без участия категории эквивалентности [23, с. 77]. На принципиальную нечет кость и размытость понятия «перевод» указывает также У. Эко [19, с. 9].

В. В. Сдобников и О. В. Петрова также полагают, что формулирование по нятия «перевод» через понятие «ПКС» не дает исчерпывающего определе ния центральной категории переводоведения, «не является определением перевода «вообще», а является определением хорошего, качественного пере вода» [15, с. 87]. Сходную точку зрения мы находим и у В. В. Бибихина, от мечающего, что за переводом и оригиналом лежит общечеловеческий язык, поэтому «принципиальной основой переводческой деятельности должна служить не та или иная методика перевода, а искусство высвобождения об щечеловеческого языка из оков частного языка» [2, с. 14]. В. А. Звегинцев пишет о том, что «когда исследователь не имеет явно сформулированной теории и во главу угла ставит метод, этот последний принимает на себя функции теории…» [7, с. 77].

Мы разделяем мнение исследователей, полагая, что любые ПКС (эк вивалентность, адекватность и др.) определяют главное – вектор смысло вых преобразований, осуществляемых переводчиком, одновременно с этим они представляют собой лишь разные методы решения проблемы перево дческого тождества. Определяя перевод через них, исследователь создает замкнутый круг: определение эквивалентности (адекватности и т. д.) ста новится невозможным без определения перевода, а определение перевода становится невозможным без определения понятий «эквивалентность», «адекватность» и т. д. С нашей точки зрения, определение перевода долж но содержать указание на общее стремление к достижению тождества ме жду переводом и оригиналом, но, заложив в дефиницию перевода кон кретный дескриптор отношения, мы лишаем себя возможности исследова ния новых ПКС, несущих новые (возможно, более продуктивные) пути решения проблемы переводческого тождества.

Таким образом, опираясь на выделенные в данной статье КЧПД, можно предложить общелингвистическое определение перевода: перевод – вид языкового посредничества, общественное предназначение которого заключается в том, чтобы в максимально возможной мере приблизить В данной статье под термином «переводческая категория соответствия» понимается понятие, постули рующее наличие переводческих связей между оригиналом и переводом.

СЕКЦИЯ опосредованную полиязыковую коммуникацию к прямой моноязыковой коммуникации. Данное определение, как нам представляется, с методоло гической точки зрения, позволяет «вынести» вопрос о соотношении ори гинала и перевода за пределы понятия «перевод», предоставляет бльшую исследовательскую автономию.

Список литературы 1. Алексеева, И. С. Введение в переводоведение : учеб. пособие / И. С. Алексеева. – СПб. : Филологический факультет СПбГУ;

М. : Изда тельский центр «Академия», 2004. – 352 с.

2. Бибихин, В. В. К проблеме определения сущности перевода / В. В. Бибихин // Тетради переводчика : Вып. 10 / под ред. проф. Л. С. Бар хударова. – М. : Высш. шк., 1973. – С. 3–14.

3. Большая советская энциклопедия [Электронный ресурс]. – 3-е изд. – М. : Сов. энциклопедия, 1969–1978 – 30 т. – Режим доступа :

http://slovari.yandex.ru/dict/bse (7 янв. 2009).

4. Виноградов, В. С. Перевод: Общие и лексические вопросы : учеб.

пособие / В. С. Виноградов. – 3-е изд. – М. : КДУ, 2006. – 240 с.

5. Воскобойник, Г. Д. Об одной разновидности когнитивного диссо нанса в переводческом дискурсе / Г. Д. Воскобойник // Вопросы теории и практики перевода : Вестник ИГЛУ. Сер. Лингвистика. – 2006. – № 7. – С. 18–29.

6. Гарбовский, Н. К. Теория перевода : учеб. пособие / Н. К. Гарбов ский. – М. : Изд-во МГУ, 2004. – 544 с.

7. Звегинцев, В. А. Мысли о лингвистике / В. А. Звегинцев. – М. :

Изд-во ЛКИ, 2008. – 336 с.

8. Катфорд, Дж. К. Лингвистическая теория перевода: Об одном ас пекте прикладной лингвистики / Дж. К. Катфорд. – М. : Едиториал УРСС, 2004. – 208 с.

9. Комиссаров, В. Н. Лингвистика перевода / В. Н. Комиссаров. – М. :

Международные отношения, 1980. – 166 с.


10. Латышев, Л. К. Перевод : проблемы теории, практики и методики преподавания : учеб. пособие для студентов / Л. К. Латышев. – М. : Про свещение, 1988. – 192 с.

11. Левый, И. Искусство перевода / И. Левый. – М. : Прогресс, 1974. – 399 с.

12. Лилова, А. Введение в общую теорию перевода / А. Лилова. – М. :

Высш. шк., 1985. – 256 с.

13. Миньяр-Белоручев, Р. К. Общая теория перевода и устный пере вод / Р. К. Миньяр-Белоручев. – М. : Воениздат, 1980. – 237 с.

658 СЕКЦИЯ 14. Попович, А. Проблемы художественного перевода / А. Попович. – М. : Высш. шк., 1980. – 199 с.

15. Сдобников, В. В. Теория перевода / В. В. Сдобников, О. В. Пет рова. – М. : АСТ : Восток – Запад, 2006. – 448 с.

16. Семенов, А. Л. Основные положения общей теории перевода :

учеб. пособие / А. Л. Семенов. – М. : Изд-во РУДН, 2005. – 99 с.

17. Солодуб, Ю. П. Теория и практика художественного перевода :

учеб. пособие для студ. лингв. фак. высш. учеб. заведений / Ю. П. Соло дуб, Ф. Б. Альбрехт, А. Ю. Кузнецов. – М. : Издательский центр «Акаде мия», 2005. – 304 с.

18. Федоров, А. В. Основы общей теории перевода (лингвистические проблемы) / А. В. Федоров. – СПб. : СПбГУ;

М. : ООО «Издательский Дом «ФИЛОЛОГИЯ ТРИ», 2002. – 416 с.

19. Eco, U. Experiences in Translation / U. Eco. – Toronto, Buffalo, Lon don : New World Press, 2001. – 135 p.

20. Jakobson, R. On Linguistic Aspects of Translation / R. Jakobson // The Translation Studies Reader. – London & New York: Routledge, 2000. – PP.

113–118.

21. Newmark, P. Approaches to Translation / P. Newmark – Shanghai:

Shanghai Foreign Language Education Press, 2001b. – 200 p.

22. Nord, Ch. Text Analysis in Translation: Theory, Methodology, and Didactic Application of a Model for Translation-Oriented Text Analysis (Sec ond Endition) / Ch. Nord. – Beijing: New Press, 2006. – 274 p.

23. Routledge Encyclopedia of Translation Studies / London and New York : Routledge, 2001. – 655 p.

УДК 809. К. А. Солоян Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ЭТИКЕТНО-РЕЧЕВОЙ ЖАНР ПОЗДРАВЛЕНИЯ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ (НА ПРИМЕРЕ КИТАЙСКОГО НАРОДНОГО ПРАЗДНИКА ЧУНЬЦЗЕ – ПРАЗДНИКА ВЕСНЫ) Культура – это своеобразная историческая память народа. И язык, благодаря его кумулятивной функции, хранит ее, обеспечивая диалог по СЕКЦИЯ колений [5, с. 226]. Самая важная функция культуры – быть средством пе редачи разнообразных знаний и информации от одного человека к друго му. Язык как культурный объект, т.е. как часть культуры, играет при этом крайне важную роль, воспроизводя логическую и эстетическую картину мира, внося в нее своеобразные коррективы, накладывая на понимание свой отпечаток. Взаимная связь языка и культуры не вызывает сомнений.

Каждый язык неотделим от культуры, которая составляет его содержа тельный, репрезентативный и функциональный аспекты. Язык не только сиюминутно отражает современную культуру, но и фокусирует ее преды дущие состояния и передает ее ценности от поколения к поколению. От сутствие определенных предметов и явлений, существующих в одной культуре и не имеющих аналогов в другой, ведет к отличию в языковом понимании [1, с. 305–310]. Язык – область действий, посредством которых люди в повседневной практике влияют на поведение, мысли и эмоции ок ружающих, при этом подчеркивается тесная взаимосвязь между действия ми, осуществляемыми посредством слов, и социальным контекстом их употребления [7, с. 22–54].

Каждый язык обладает своим собственным способом восприятия и отражения мира и по-своему создает его языковую картину. Выявление культурных особенностей китайских новогодних поздравлений очень важ но в процессе современной межкультурной коммуникации и заслуживает подробного исследования.

Известно, что праздники являются древнейшими и одними из важ нейших проявлений традиционной культуры того или иного народа, фор мирующейся в течение веков и тысячелетий. Как правило, такие праздники практически не изменялись с течением времени и сохраняли свои тради ции празднования. В Китае праздники отчетливо отображают основные черты традиционной общественной организации китайцев. Все праздники, особенно народные и религиозные, связаны с очень давними традициями, с китайскими верованиями, поэтому можно говорить об особой серьезности их празднования в жизни китайцев. Поскольку в Китае основную социаль ную единицу представляет собой семья, а не индивидуум, то все праздники, по существу, являются скорее семейными, чем государственными.

Задача данной статьи – определить культурную специфику поздрав лений на примере китайских новогодних поздравлений во время Праздни ка Весны (Новый год). Рассмотрим традиции празднования всенародного торжества.

Празднование Нового года в Китае имеет длительную историю. Изна чально оно самым непосредственным образом было связано с жертвоприно шениями божествам и предкам, обычно совершаемым в начале или в конце года, и называлось «синьянь» (Новый год). Однако после Синьханьской ре волюции 1911 г., когда в Китае приняли новый стиль летоисчисления, он был 660 СЕКЦИЯ переименован в Праздник Весны – Чуньцзе (): в это время начинается обновление природы, наступает конец холодного, зимнего периода, стано вится тепло. Китайцы проходят через так называемый цикл очищения, кото рый начинается изгнанием всех вредных духов и продолжается подготовкой к тому, чтобы привлечь и принять благоприятные знаки и духовные силы на ступающего года, т. е. сначала в форме установленных семейных обрядов, а затем в виде более свободных публичных развлечений на улицах. Китай как бы застывает в своих традициях и формах быта, связанных строгими прави лами и ценностями. Однако с изменением общества изменяются и праздники, они теряют свой первоначальный смысл и принимают новый. Если Новый год раньше был связан больше с изгнанием злых духов, принятием духовной силы, то сейчас это отодвигается на второй план. Новый год еще называют праздником «живота», поскольку очень большое значение уделяется еде. Как правило, новогодний стол китайцев обязательно заставлен различными блю дами, как это уже упоминалось выше. Такого рода изменения представляют собой результат приспособления к новой социальной ситуации создания но вого культурного равновесия в изменяющемся мире.

Праздник Весны по лунному календарю наступает в полночь второго новолуния после дня зимнего солнцестояния (22 декабря), поэтому по гри горианскому календарю он приходится в разные годы на разные даты, с конца января до второй половины февраля. Например, в 2008 г. Праздник Весны китайцы начали отмечать 7 февраля, в 2009 г. – 26 января, а в 2010 г. – 10 февраля. В дни праздника обязательно устраиваются традиционные массовые представления, такие как танец львов, пляска драконов, прово дятся всевозможные спортивные соревнования.

Праздник Весны активно отмечается несколько дней. На самом деле в общей сложности поздравления продолжаются два месяца. Однако суще ствует большая разница между месяцем, предшествующим официальному дню Нового года, и последующим периодом. Это объясняется тем, что природа заражена злыми духами, и надо отогнать этих носителей зла, ней трализовать их, чтобы войти в Новый год чистыми, веселыми и без страха.

Поэтому двенадцатая луна года – это время изгнания духов, очищение до ма в материальном и духовном плане. Красочные и веселые карнавальные ночи Праздника Фонарей () завершают Новый год [8, с. 195].

Любой традиционный китайский праздник не мыслим без обязатель ной церемонии приобщения к вселенскому торжеству, которое сопровожда ется приемом пищи. Можно даже предположить, что всемирно известная ки тайская кухня обязана своим утонченным мастерством именно этим ритуали зированным общественно-религиозным представлениям. В период праздно вания Нового года традиционная китайская кухня предлагает полный набор блюд, которые символизируют значение этого события в жизни общества.

Китайский рынок всегда ориентирован на продукты, которые присутствуют СЕКЦИЯ на праздничном столе китайцев. На прилавках магазинов мы можем видеть традиционные для новогоднего времени разнообразные пирожные, кунжут ные шарики, сделанные из миндаля и других орешков, конфеты, фруктовые сладости, не говоря уже о тех продуктах, которые неизменно присутствуют в повседневном рационе каждой китайской семьи – лапша, морепродукты, разнообразная зелень и целебные травы, мясо и многое другое.

Отправляясь в гости для празднования Нового года, китайцы делают разнообразные подарки. Например, дарят фрукты. Их лучше преподносить в корзине или сетке, конфеты, пирожные, печенье и торты – в коробках.

Родственники и близкие знакомые могут принести мясо, рыбу креветки, сигареты, парное количество бутылок водки или вина, а также одежду.

Иностранцы могут преподносить китайцам конфеты, печенье, пирожное (особенно ценится «няньгао» – новогоднее рисовое печенье), хоро ший чай. На Новый год в Китае принято дарить парные предметы, симво лизирующие единство, семейную гармонию: две вазы, две кружки и т. д.

Не следует дарить часы, особенно пожилым, так как их произношение «чжун» (zhong) сходно со звучанием слова «конец, смерть». Не дарят иг рушки, детские вещи семье, где нет детей или еще только ожидают их ро ждения. Сначала подарки дарят лицам, старшим по возрасту и положению.

Мужчинам делается предпочтение перед женщинами. В Китае новогодние подарки гостей для хозяев принято дарить перед уходом. Иногда даже ос тавляют их тайком, чтобы не видели хозяева. Но сейчас подарки дарят сра зу. По этикету нельзя равнодушно отнестись к подарку, надо посмотреть его, выразить благодарность и сделать соответствующий ответный пода рок. Подаренный значок принято сразу прикрепить к одежде. Будет веж ливым предупредить гостя, что в следующий раз не надо приносить подар ки. По-китайски это звучит следующим образом: цзай лай ши бу яо се дай ли пинь ла! (), что расценивается как приглаше ние прийти в гости на следующий праздник. Ситуация праздника, естест венно, подразумевает поздравление. Обратимся к анализу китайских по здравлений.


Одним из ключевых понятий прагматики является понятие речевого акта, разработанное в теории речевых актов, которая послужила толчком развития прагматики в целом. Основоположником теории речевых актов считают британского представителя лингвистической философии Дж. Ос тина, представившего единый речевой акт в виде трехуровневого образо вания. Речевой акт в отношении к используемым в его ходе языковым средствам выступает как локутивный акт;

в отношении к цели и условиям его осуществления – как иллокутивный акт;

в отношении к своим резуль татам – как перлокутивный акт. Дж. Остином было также установлено, что успешность исполнения речевого акта зависит от того, насколько слу шающий идентифицирует иллокуцию говорящего, так как значение слова или высказывания в иллокутивном акте рассматривается в связи с комму 662 СЕКЦИЯ никативной направленностью речевого акта. Таким образом, иллокуция – намерение говорящего совершить действие с помощью речи, а осуществ ление того или иного действия связано с выбором речевых средств. По мнению Дж. Серля, иллокутивный акт – есть производство конкретного предложения в определенных условиях, и он является минимальной еди ницей языкового общения [4, с. 153].

В соответствии с иллокутивной силой входящих в них высказываний Дж. Остин выделил пять классов таких высказываний: 1) вердиктивы;

2) экзерситивы;

3) комиссивы;

4) бехабитивы;

5) экспозитивы. Свою сис тему речевых актов предложил американский логик Дж. Серль, выделив ший: 1) ассертивы, или репрезентативы;

2) директивы;

3) комиссивы;

4) декларативы;

5) экспрессивы [3, с. 174–176].

Применяя теорию речевых актов к китайским новогодним поздрав лениям, можно отметить, что поздравительный текст содержит в себе не сколько типов речевых актов.

Репрезентативы (передают фактическую информацию о празднике, праздничном событии). Например, в Китае традиционно новогодние по здравления выражаются с помощью дуйлянь (– парных надписей.

Их новогодний вариант носит название чуньлянь – весенние пар ные надписи. На полосках бумаги красного цвета делают надписи золоты ми иероглифами с пожеланиями счастья и удачи в наступающем году. Их вешают у входа в дом и в комнатах. Например, Кроме того, до сих пор существует традиция вывешивать у входа в дом талисман в виде изображения иероглифа счастье (фу). Часто картинку вешают вверх но гами, подчеркивая тем самым ее значение. Когда гости придут с поздрав лениями, они сделают замечание: «счастье перевернулось», что будет зву чать, как (фуфань) – счастье возвращается [2, с. 528].

Экспрессивы (эмоциональная образная составляющая ситуации по здравления, праздничной коммуникации). Например, (Поздравляю с Новым годом! (дословно: желаю тебе веселого Нового года) или (Поздравляю с Праздником Весны!), (Пусть Новый год принесет тебе новое счастье и радость).

В первом случае перформативный глагол «поздравлять» представляет ситуацию поздравления, во втором примере опущение перформативного глагола «желать» также имеет значение представления праздничной си туации – новогодних пожеланий. Данные высказывания обозначают само действие, которое происходит при осуществлении определенного выска зывания, т. е. действие пожелания или поздравления.

Следует отметить, что у китайцев нет такого обычая, как в России, обмениваться поздравительными открытками. Исключение составляют СЕКЦИЯ лишь специально изготовленные новогодние открытки. С особыми по здравлениями и пожеланиями отмечается праздник Нового года. Приведем несколько примеров, где перформативный глагол будет переводиться на русский язык глаголом «поздравляю»: (Поздравляю вас (тебя) с …);

(Поздравляю с Новым годом! (дословно:

желаю тебе веселого Нового года);

(Поздравляю с Но вым веком!);

! (Поздравлять с Новым годом);

(Поздравлю с праздником! (дословно: желаю хорошего праздника). Действие празднич ной ситуации выражается перформативными глаголами, которые и явля ются поздравлениями.

Из примеров видно, что перформативные глаголы и могут употребляться как отдельные глаголы, обозначая одно и то же, а именно «поздравлять», «желать», т. е. высказывание, в составе которого они упот реблены, не описывает соответствующее действие, а равносильно самому осуществлению этого действия.

К устным новогодним поздравлениям можно отнести следующие вы ражения. Обычно такие поздравления можно услышать в повседневном об щении: “ (Соседи тоже наносили друг другу новогодние визиты, а когда встречались во дворе, обязательно тихонько говорили: «Хорошо вам провести новый год!»;

(Веселого Нового года!);

(Поздравляю с Новым годом!).

В китайском варианте идет опущение глагола «поздравить», но на русский язык он переводится: ! (Счастья в Новом году! – Такая форма поздравления используется очень редко);

(С насту пающим Новым годом!). В двух последних примерах, наоборот, в русском варианте мы опускаем глагол «поздравить», а в китайском – нет. Примеры представляют собой поздравления, реализующиеся посредством нейтраль ной лексики, использующиеся чаще всего в устной речи и выражающие пожелания счастья, отдыха, успехов. Эти поздравления реализуются как до праздника, так и во время празднования, но у китайцев нет такого обы чая, как, например, в России, поздравлять друг друга после праздника, т. е.

с наступившим Новым годом.

Итак, видим, что изучение и описание прагматических особенностей поздравительных текстов позволяет сделать комплексный анализ языко вых механизмов, определяющих его эффективность в осуществлении об щей прагматической установки – оптимального воздействия на адресата.

На примере китайских новогодних поздравлений Праздника Весны () мы рассмотрели реализацию поздравления в речи, а также выявили праг матический аспект новогодних поздравлений.

Необходимо учитывать тот факт, что с изменением общества изме няются и праздники, теряя свой первоначальный смысл и принимая новый, 664 СЕКЦИЯ но традиционное празднование и почитание Нового года в Китае, а также реализация поздравлений посредством перформативных глаголов и остаются неизменными.

Список литературы 1. Бао, Хун. Фразеология в контексте культуры / Бао Хун // Нацио нально-культурная специфика фразеологизмов в русском и китайском язы ках. – М. : Языки русской культуры, 1999. – С. 305–310.

2. Горбачев, Б. Н. Речевой этикет (Русско-китайский разговорник) / Б. Н. Горбачев. – М. : Русский язык, 1994. – 528 с.

3. Серль, Дж. Р. Классификация иллокутивных актов / Дж. Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике. – М. : Прогресс, 1986. – (Вып. XVII.

Теория речевых актов. – С. 170–194).

4. Серль, Дж. Р. Что такое речевой акт / Дж. Р. Серль // Новое в за рубежной лингвистике. – М. : Прогресс, 1986. – (Вып. XVII. Теория рече вых актов. – С. 151–169).

5. Телия, В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты / В. Н. Телия. – М. : Языки русской культуры, 1996. – 228 с.

6. Austin, J. L. How to do things with words / J. L. Austin – Oxford : Ox ford University Press, 1962. – 168 p.

7. Austin, J. L. Performative-Constative / J. L. Austin // Philosophy and ordi nary language, ed. by Ch. E. Caton. Illinois : Univ. of Illinois Press, 1963, P. 22–54.

8. :, 2007. – УДК 809. Е. М. Фейтельберг Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ФОНОСЕМАНТИЧЕСКИЕ И ФОНОСТИЛИСТИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ В ТУРЕЦКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Будучи уникальной эстетической ценностью, художественный текст всегда таит в себе множество трудностей для переводчика. Для полноцен ного воссоздания текста оригинала на языке перевода необходима, в пер вую очередь, точная и адекватная интерпретация художественного произ СЕКЦИЯ ведения. В статье «Перевод» «Литературной энциклопедии» говорится, что «Адекватным мы должны признать такой перевод, в котором переданы все намерения автора (как продуманные им, так и бессознательные) в смысле определенного идейно-эмоционального художественного воздействия на читателя с соблюдением по мере возможности … всех применяемых ав тором ресурсов образности, колорита, ритма…» [5, с. 136]. Из этого можно сделать вывод, что, являясь неотъемлемой частью образной ткани произве дения, фоносемантические и фоностилистические явления также служат для воздействия на читателя, для реализации эстетической функции текста и должны быть бережно воспроизведены в тексте перевода. Однако осново положником фоносемантики С. В. Ворониным неоднократно упоминалось, что звукоизобразительность, т. е. звукоподражание и звукосимволизм, «все гда была чем-то вроде нелюбимого ребенка» и «теория перевода не осозна вала ее как самостоятельную полноправную проблему» [4, с. 83]. Тем не менее, пренебрежение звукоизобразительными единицами при переводе па губно сказывается на качестве конечного текста, так как его стилистическая организация может быть непоправимо нарушена, а следовательно, желаемое воздействие на читателя не будет произведено.

С. В. Воронин и А. Д. Паго подчеркивают, что особенная трудность при переводе текста, содержащего звукоизобразительные единицы, заклю чается в том, что звукоизобразительными являются не только те знаки, ко торые ощущаются современными носителями языка как таковые, но и те, звукоизобразительное происхождение которых может быть выявлено только в результате фоносемантического этимологического анализа [4, с. 84]. Помимо этого необходимо добавить, что в рамках художественного текста к фоносемантическим и фоностилистическим явлениям могут отно ситься не только звукоизобразительные лексические единицы;

становиться фоносемантически и фоностилистически релевантными в определенных контекстах (в особенности в поэтическом тексте) способны слова, имею щие иное, т. е. незвукоизобразительное происхождение. Именно на реше ние данной проблемы нацелена данная работа: изучить и описать, какие именно трудности для переводчика представляют фоносемантические и фоностилистические явления в художественном тексте (на материале ту рецкого художественного текста) и определить дальнейшее направление данного исследования.

Прежде чем перейти к описанию фоностилистических и фоносеманти ческих явлений в турецкой художественной литературе, необходимо отме тить, что турецкий язык отличается высокой фоносемантичностью, обладая богатейшим набором не только звукоподражательных и звукосимволических слов, но и целой системой специальных словообразовательных средств, по зволяющих дополнить значение звукоизобразительного слова или образовать от него новое, содержащее уникальное фоносемантическое значение. Эта 666 СЕКЦИЯ особенность способствует частому употреблению звукоизобразительных слов в художественном тексте, ведь именно она обеспечивает возможности для словотворчества автора, а также позволяет регулировать значение того или иного слова, «подгонять» его под контекст и авторский замысел.

Однако объектом исследования является не звукоизобразительная лек сика как таковая, а фоностилистические и фоносемантические явления в ху дожественном тексте, разные способы применения и реализации данных яв лений в контексте функций художественного текста. Обобщив многочислен ные определения фоностилистики, можно сказать, что фоностилистика изу чает экспрессивные свойства и стилистические возможности звучащих вари антов слов и словосочетаний в совокупности с ритмико-синтаксическим и семантико-лексическим развертыванием текста. Таким образом, под фоно стилистическими явлениями подразумеваются звукоизобразительные и не звукоизобразительные языковые средства, фонетическая оболочка которых играет значимую роль в организации звучащей стороны художественного текста, при этом речь идет о реализации его эстетической и экспрессивной функций.

Фоносемантика, в отличие от фоностилистики, находится на стыке фонетики, семантики и лексикологии, ее предметом является звукоизобра зительная система языка в пантопохронии. Фоносемантику можно также определить как науку о связи между звуком и значением в слове [2, с. 24].

Таким образом, говоря о фоносемантических явлениях в художественном тексте, мы исследуем, скорее, семантизацию звуковой стороны художест венного текста, чем его стилистические характеристики.

Для внесения ясности в дальнейшее исследование необходимо отме тить, что единицей перевода с точки зрения фоностилистики и фоносеман тики будут являться единицы разных языковых уровней. С позиции фоно семантики единицей перевода, прежде всего, может считаться лексическая единица, в то время как с позиции фоностилистики единицей перевода мо гут быть единицы более высоких языковых уровней, в том числе и весь художественный текст в целом.

С точки зрения переводческих трудностей, вызываемых фоносеман тическими и фоностилистическими явлениями, рассматривались произведе ния турецкой художественной литературы, написанные авторами двадцато го века. Среди них «alkuu» («Королек, птичка певчая») Решат Нури Гюн текина, ставшая классикой турецкой художественной литературы, юмори стические рассказы Азиза Несина, непревзойденного турецкого сатирика, а также произведения современных турецких романистов Орхана Памука «Masumiyet Mzesi» («Музей невинности»), «teki Renkler» («Другие цве та») и Букет Узунер «stanbullular» («Стамбульцы»).

Основной и общепризнанной трудностью, с которой сталкивается переводчик при работе с текстом, содержащим фоносемантические явле СЕКЦИЯ ния, это, в первую очередь, эквивалентность на уровне перевода звукопод ражательных слов (ономатопов) [3, с. 30]. В частности, С. Влахов и С. Фло рин в своей работе «Непереводимое в переводе» причисляют ономатопы к безэквивалентной лексике [1, с. 314–317]. Тем не менее, С. В. Ворони ным и Н. М. Ермаковой доказано, что между звукоподражательными сло вами в разных языках не существует настолько существенных различий;

при помощи универсальной фоносемантической классификации С. В. Во ронина, зная акустическую структуру звучания денотата, можно более чем в 90 % случаев предсказать фонетическую структуру соответствующего ономатопа [3, с. 32]. Благодаря существующей классификации С. В. Воро нина основа для решения этой проблемы уже заложена;

требуются лишь дополнительные разработки стратегии подбора соответствий ономатопов в конкретной паре языков (русский и турецкий языки).

Следующей проблемой перевода фоносемантических явлений с ту рецкого на русский язык в художественной литературе являются звуко символические лексические единицы, не имеющие звучащего денотата.

Всегда являясь фоностилистическим явлением, звукосимволизм, служа се мантизации звучащей стороны художественного текста, может также быть фоносемантически релевантным.

По определению Ю. Лотмана «звуковая метафора – это любое при равнивание одного звукового комплекса другому (рифма, звуковые повто ры). Можно сказать, что звуковая метафора связывает фонетические явле ния в сознании человека посредством ассоциации, рождающей эмоцио нальное воздействие, прогнозируемое и направляемое автором» [Цит. по:

6, с. 48]. В турецком художественном тексте звуковая метафора часто яв ляется орфографически маркированной, что во многом обусловлено нали чием твердого фонематического принципа в турецком письме. Таким обра зом, можно предположить, что звуковая метафора находится на стыке фо носемантики и фоностилистики. Чаще всего такая звуковая метафора вы полняет в тексте изобразительную функцию, давая читателю возможность «услышать» сцену такой, какой ее представляет себе автор;

однако при пе реводе этот прием создает серьезные трудности для переводчика.

Аллитерация и ассонанс, т. е. повторение сходных звуков и их сочета ний, могут относиться как к фоносемантическим, так и к фоностилистиче ским явлениям. В поэтическом тексте, безусловно, они будут не только соз давать настроение и стиль произведения, но и неизбежно будут семантизи рованы. В прозаическом тексте их роль чаще всего может быть сведена только к фоностилистическим функциям.

Итак, видим, что любое фоносемантическое явление обязательно от носится к фоностилистическому уровню произведения, так как в рамках ху дожественного текста любая деталь служит реализации общего эстетиче ского замысла. Тем не менее, не каждое фоностилистическое явление может 668 СЕКЦИЯ быть семантизировано. Прием перевода всегда будет зависеть от того, ка кую функцию в тексте выполняет то или иное звукоподражательное, звуко изобразительное слово/выражение либо любая другая релевантная с точки зрения фоностилистики и фоносемантики в данном конкретном случае язы ковая единица. Яркий пример такой единицы представлен в следующем от рывке: Ben bir copum! … Amerika’dan buraya nce demokrasi geldi, sonra cip, arkadan da cop, yani ben geldim. Ciple cop, biz ikimiz demokrasinin at yoldan geldik. «Я джоп, резиновая дубинка! … Из Америки к вам пришла сначала демократия, потом джипы, потом я. Мы, джип и джоп, приехали к вам в одной упаковке с демократией» (Aziz Nesin, ‘Ben bir copum’ – пер.

Л. Н. Дудиной). Слово cop «резиновая дубинка» не имеет фоносемантиче ского происхождения, является заимствованием из персидского языка [7].

Однако по своей звуковой форме оно весьма напоминает звук удара, чем и воспользовался автор. Естественно, в художественном тексте это слово ир радиирует (во многом благодаря его созвучию со словом cip «джип» и алли терации, которая возникает за счет повторения в них согласных /c/ и /p/) и не может быть опущено в переводе без нарушения фоностилистической организации текста.

Таким образом, из вышесказанного можно сделать следующие выво ды. Специфика художественного текста предполагает особую роль для фо носемантических (звукоподражательных, звукосимволических или окказио нально имеющих фоносемантическую нагрузку) явлений. При этом любое выразительное средство, релевантное с точки зрения фоносемантики, будет выступать частью фоностилистической системы художественного текста.

Исходя из этого, можно утверждать, что от переводчика художественного текста требуется глубокое понимание основных понятий фоностилистики и фоносемантики, умение проводить фоносемантический анализ текста.

В дальнейшем планируется продолжить данное исследование на материале художественного произведения одного автора с целью выявления авторских фоностилистических и фоносемантических характеристик определенного текста и выбор наиболее оптимального способа его перевода.

Список литературы 1. Влахов, С. Непереводимое в переводе / С. Влахов, С. Флорин. – М. :

Высш. шк., 1986. – 416 с.

2. Воронин, С. В. О терминологии молодой науки (к базисным поня тиям фоносемантики) / С. В. Воронин // Тезисы докладов научно методической конференции (3–5 октября 1989 «Современные проблемы терминологии» / Дальневосточный технический институт рыбной про мышленности и хозяйства. – Владивосток, 1989. – С. 23–25.

СЕКЦИЯ 3. Воронин, С. В. К проблеме эквивалентности в переводе (на материа ле английской звукоподражательной лексики) / С. В. Воронин, Н. М. Ермако ва // Информационно-коммуникативные аспекты перевода : межвуз. сб.

науч. трудов. – Нижний Новгород, 1991. – С. 30–38.

4. Воронин, С. В. Эквивалентность в переводе и звукоизобразитель ная лексика (семиотический подход) / С. В. Воронин, А. Д. Паго // Вопро сы структуры английского языка в синхронии и диахронии. – Вып. 7. – СПб. : Изд-во Санкт-Петербургского университета, 1995. – С. 83–87.

5. Оболенская, Ю. Л. Художественный перевод и межкультурная коммуникация / Ю. Л. Оболенская. – М. : Высш. шк., 2006. – 336 с.

6. Прокофьева, Л. П. Звукоцветовая ассоциативность в языковом соз нании и художественном тексте: универсальный, национальный и индиви дуальный аспекты : автореферат дис. … д-ра филол. наук / Л. П. Прокофь ева. – Саратов, 2009. – 48 с.



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.