авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |

«Министерство Образования и Науки Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ВОЕННОГО ...»

-- [ Страница 19 ] --

7. Nianyan S. Szlerin Soyaac [Электронный ресурс]. – Режим дос тупа: http://www. nisanyansozluk. com УДК 809. Цзан Годун Сибирский федеральный университет, г. Красноярск РУССКИЙ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС И СТРАТЕГИИ ПЕРЕВОДА НА КИТАЙСКИЙ ЯЗЫК Что мелко в серьезной форме, то может быть глубоко в остроумной.

Г. К. Лихтенберг К несомненным универсалиям человеческого бытия относится такое проявление субъективного мира индивида, человеческих эмоций, как юмор. Первоначально в латинском языке слово «humor» (вариант «umor») означало «жидкость, сок». Затем слово было заимствовано французским языком и через него – английским как «humour» [7]. В китайском языке лексическая единица (you mo) является фонетическим заимствовани ем (скорее всего из английского языка) и имеет значение «юмор».

Китайская лексическая единица (xiao hua), обычно переводимая как «анекдот», обозначает «смешной рассказ». Данный текст не тождест 670 СЕКЦИЯ венен тексту анекдота в европейском понимании. (xiao hua) буквально означает «смешные слова», имеющие определенную коннотацию. Китай ские «смешные слова» представляют собой забавные истории, которые мо гут показаться представителям других культур и не очень смешными. Та кие истории, в определенной степени, напоминают сказки.

Известно, что в отличие от собственно комической трактовки вне языковой ситуации, юмор настраивает участников коммуникативного акта на вдумчивое, серьезное отношение к предмету смеха, на постижение его сути и основных характеристик. В зависимости от эмоционального тона и культурного уровня речевого субъекта, юмор может быть добродушным, жестоким, дружеским, грубым, печальным, саркастическим, трогательным.

Общеизвестно, что в основе комического лежит расхождение между зна чением предложения (буквальным значением) и значением высказывания (косвенным значением). Данное расхождение может варьироваться от их частичного совпадения – говорящий хочет сказать нечто большее, чем го ворит (встречается в большинстве случаев юмористического дискурса), до их полной противоположности – говорящий подразумевает обратное тому, что он говорит (в случае иронии, сарказма, сатиры). Категория юмора не однократно становилась объектом изучения как лингвистов, так и предста вителей других научных областей [6, с. 8].

Существуют различные формы юмора. К литературным формам проявления юмора относятся анекдот, шутка, монолог, диалог, рассказ, ка ламбур, афоризм. Кроме текстовой формы, юмор может быть также пред ставлен в графической форме – карикатура, шарж, рисунок, фото и т. п.

Особый вид юмора представляет собой черный юмор, представленный во многих лингвокультурах. Одна из классификаций юмористического при надлежит Зигмунду Фрейду, который различал шутки и комическое сле дующим образом: «Шутка изобретается, комическое случается». Виктор Раскин также различал намеренный и ненамеренный юмор, что близко к определению Фрейда [3].

Общеизвестным является тот факт, что стремительное развитие ми ровой цивилизации способствует вовлечению все большего числа людей в сферу межкультурных контактов и связей. Это обусловливает актуаль ность вопросов, связанных с художественным переводом, поскольку пере водная литература остается одним из основных источников получения знаний об иных («чужих») культурах. Во избежание взаимного непонима ния между представителями разных культур, необходимо установить на сколько достоверной может быть культурологическая информация, кото рую читатель, не знакомый с оригинальным произведением, способен по черпнуть в произведении переводном.

Главной причиной появления искажений, ошибок и неточностей в переводах художественных произведений является межкультурная асим СЕКЦИЯ метрия, проявляющаяся при сопоставлении оригинальных и переводных текстов. Одним из обязательных условий для достоверной передачи ин формации, содержащейся в подлиннике, является способность переводчи ка проникать в реальность, описанную в подлиннике, иметь верное пред ставление о вещах, обозначаемых языковыми реалиями. Еще более слож ной задачей для переводчика является передача при переводе различных экспрессивных параметров оригинального текста и, прежде всего, юмори стического содержания оригинала [1, с. 3].

Исследуя переводы юмористических материалов, по мнению китайско го автора статьи «Культура и перевод юмора» Ван Цзюньлин, можно их раз делить на три группы: 1) юмор, заключенный в определенном контексте;

2) юмор, имеющий культурную специфику;

3) словесный юмор, основанный на значении слов и стилистических приемах, создаваемых при помощи слов, звуков, сочетаний слов и других приемов (каламбур, преувеличение, метафо ра и т. п.). Глубокое знание о другой стране, культуре и языке также является обязательным условием для понимания и перевода юмора [11, с. 41].

Трудности в процессе перевода русского юмора, имеющего несо мненную культурную специфику, на китайский язык могут быть несколь ких типов: 1) непонимание бытового юмора, связанное с отсутствием ана логичных реалий в китайской культуре;

2) непонимание принятых этикет ных норм;

3) непонимание глубинных ценностей соответствующей куль туры. Непонимание юмора, основанное на незнании реалий, обычно сни мается при наличии подробных комментариев.

В случае юмора, создаваемого лексическими средствами языка, но ситель другой культуры может предполагать, что в языке-источнике такое случайное совпадение омонимичных единиц может оказаться смешным, но поскольку в родном языке эти слова не являются омонимами, то комиче ского эффекта не возникает. Разъяснение, связанное с формой слов, факти чески устраняет неожиданность смыслового столкновения, лежащего в ос нове юмора. Аналогичным образом не вызывают смеха и шутки, постро енные на рифмах. Обратимся к конкретным примерам.

– Вы прочли роман?

– Нет, я начала другой роман, более интересный, чем тот, что вы мне принесли.

– –[8, с. 120].

Это диалог между Виктором и Тоней, героями романа Н. Островско го «Как закалялась сталь». Виктор спрашивает Тоню о литературном про изведении, а в ответе Тони слово «роман» имеет еще и второе значение – любовное отношение. К сожалению, в китайском переводе юмористиче ский эффект не создается, так как в китайском языке данная пара омони мов не представлена.

672 СЕКЦИЯ Еще один пример:

Ноздрев был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории. Какая нибудь история непременно происходила… («Мертвые души» Н. Гоголь).

Перевод 1:

“” “”……[9, с. 75].

Перевод 2:

…[10, с. 85].

Во втором варианте перевода переводчик попытался описательным спо собом передать смысл оригинала. Но китайские читатели не смогут почувст вовать в полной мере многозначность лексической единицы «исторический».

В русском оригинале для характеристики Ноздрева были использованы слова «исторический» и «история» с юмористическим и уничижительным значени ем. Однако в первом варианте перевода переводчик удачно подобрал соответ ствующее китайское слово (рассказ;

сказка;

сюжет) и заменил слово «история». Этот пример лишь еще раз подтвердил точку зре ния известного советского переводчика Н. М. Любимова: «Непереводимой иг ры слов не существует и не должно существовать, за чрезвычайно редкими ис ключениями. Весь вопрос в мастерстве переводчика» [5, с. 249].

Итак, игру слов можно передать при переводе, хотя это и является дос таточно трудной задачей. Каламбур – это большей частью игра на несоответ ствии между привычным звучанием и непривычным значением. Стилистиче ская цель каламбура – создание комического эффекта, сосредоточение вни мания читателя на определенном отрезке текста. Данная цель должна полу чить полноценное отражение и в переводе;

при этом переводчик обязан дер жаться строго в рамках соответствующего «комического жанра» – от без обидной шутки до острой иронии или едкой сатиры [2, с. 289].

Общая картина непонимания китайцами русского юмора такова: аб солютно непонятен юмор, построенный на игре слов и русских реалиях;

достаточно понятными оказываются шутки универсального характера (как правило, на темы отношений между мужчинами и женщинами, между на чальниками и подчиненными, а также ситуации различных ловушек и ро зыгрышей). Наиболее часто непонятными оказываются анекдоты, связан ные с ценностными различиями между русской и китайской культурами.

Существенное затруднение вызывают случаи русского черного юмора, ки тайцам требуется некоторое усилие, чтобы понять комизм ситуации, в ко торой обыгрываются убийство, насилие, жестокость [4, с. 26].

Перевод юмористического текста представляет крайне сложную задачу для переводчиков, обусловленную как различием языков и культур, вовлечен ных в процесс перевода, так и национальной спецификой юмора. Однако дан ная задача является задачей выполнимой, решаемой на основе выбора различ СЕКЦИЯ ных переводческих стратегий и компенсаторных приемов. В частной теории художественного перевода (русский и китайский языки) отсутствует ком плексное описание переводческих приемов перевода юмористического дис курса, что может быть темой дальнейших исследований в теории перевода.

Список литературы 1. Бестолкова, Г. В. Отражение реалий русской культуры в англий ских и французских переводах : дис. …канд. филол. наук / Г. В. Бестолкова ;

МГУ. – М., 2005. – 221 с.

2. Влахов, С. Непереводимое в переводе / С. Влахов, С. Флорин. – М.

: Международные отношения, 1980. – 341 с.

3. Глинка, К. Теория юмора / К. Глинка // Независимый Бостонский Альманах «Лебедь» – 2004. – № 391.

4. Карасик, А. В. Непонимание юмора в межкультурном общении / А. В. Карасик, В. И. Карасик // Язык, коммуникация и социальная среда :

межвуз. сб. науч. трудов. – Воронеж : Изд-во ВГТУ, 2001. – С. 13– 5. Люмимов, Н. М. Перевод – искусство / Н. М. Любимов // Мастер ство перевода : сб. – М., 1964. – 546 с.

6. Михлина, М. П. О некоторых языковых приемах создания комиче ского эффекта / М. П. Михлина // Учен. зап. пед. ин-та. – Душанбе, 1962. – Вып. 14. – С. 3–14.

7. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Эфрона. – СПб. : Фирма «ПОЛРАДИС», АООТ «Иван Федоров», 1993–1998.

8... –, 2003.

9... –, 1977.

10... –, 1983.

11.. / Sino-US English Teaching, 2009. – № 4. – P. 40–44.

УДК Е. В. Чистова Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ВЛАДЕНИЕ АВТОМАТИЗИРОВАННЫМ ПЕРЕВОДОМ КАК ОДНА ИЗ СОСТАВЛЯЮЩИХ ПРОФЕССИОГРАММЫ СОВРЕМЕННОГО ПЕРЕВОДЧИКА В эпоху глобализации мировой экономики резко увеличился спрос на рынке услуг по переводу. Работа переводчиков востребована во многих 674 СЕКЦИЯ сферах. Вакансии есть в любых международных корпорациях, туристиче ских компаниях, издательствах, специализированных бюро переводов и т. д. Переводчики, владеющие широко распространенными иностранны ми языками (такими, как английский или французский), имеют больше стабильных заказов, однако расценки на их услуги ниже, чем у тех, кто владеет более редкими или же сложными в изучении языками (такими, как китайский или японский).

Востребованность переводчиков в наше время можно связать с не сколькими тенденциями. Во-первых, одной из проблем, стоящих перед любой компанией, становится локализация ее продукции. Дело в том, что, с одной стороны, большинство стран, стремясь сохранить языковую неза висимость, требуют от производителей, чтобы вся сопроводительная до кументация, надписи на упаковке и прочее были на национальном языке, а с другой – бизнес заставляет производителей проникать на все новые и новые местные рынки. Особенно это актуально для высокотехнологичного оборудования и программного обеспечения, поскольку наличие или отсут ствие документации на родном языке зачастую и определяет коммерче ский успех [6, с. 1–3].

Другой важной тенденцией, оказывающей влияние на рынок перево дческих услуг, стали интеграционные процессы в Европе. Так, равноправие государств единой Европы заставляет в межправительственных органах пе реводить все политические документы на национальные языки. По видимому, это и стало причиной бурного роста рынка услуг по переводу, объем которых в Европе достиг внушительной суммы в несколько сотен миллиардов долларов.

Традиционный, т. е. без применения средств автоматизации, перевод уже перестал устраивать участников, поскольку требует больших затрат и неоперативен. Стоит отметить, что главные работодатели штата перево дчиков, такие как ООН и Канадское правительство, расценивают способ ность использовать новейшие компьютерные технологии как существен ную квалификацию для переводчиков [1, с. 180].

Таким образом, встает вопрос об одной из важнейших составляющих профессиограммы современного переводчика – владение автоматизирован ным переводом. Обучение переводчиков обычно подразумевает изучение не только иностранных языков, но и особенностей культуры и истории тех стран, где они используются, а также ряда теоретических дисциплин, свя занных с языкознанием. Для успеха в такой работе требуются, кроме хоро ших способностей к изучению языков, высокий общекультурный уровень, безупречная грамотность, внимательность, эрудированность, а также опти мизация навыков автоматизированного перевода.

Автоматизированный перевод (АП, англ. Computer-Aided Translation) – перевод текстов на компьютере с использованием компьютерных техноло СЕКЦИЯ гий. От машинного перевода (МП) он отличается тем, что весь процесс пере вода осуществляется человеком, компьютер лишь помогает ему произвести готовый текст либо за меньшее время, либо с лучшим качеством [4, с. 196].

Идея АП появилась с момента появления компьютеров: переводчики всегда выступали против стандартной в те годы концепции МП, на кото рую было направлено большинство исследований в области компьютерной лингвистики, но поддерживали использование компьютеров для помощи переводчикам. В 1960-е годы Европейское объединение угля и стали (предшественник современного Евросоюза) стало создавать терминологи ческие базы данных под общим названием Eurodicautom. В Советском Союзе для создания баз такого рода был создан ВИНИТИ.

В современной форме идея АП была развита в статье Мартина Кея 1980 г., который выдвинул следующий тезис: «by taking over what is mechanical and routine, it (computer) frees human beings for what is essentially human» (компьютер берет на себя рутинные операции и освобождает чело века для операций, требующих человеческого мышления) [2, с. 19].

АП – это широкое и не совсем точное понятие, охватывающее спектр простых и сложных инструментов. Они могут включать:

1) программы для проверки правописания, которые могут быть встроены в текстовые редакторы или дополнительные программы;

2) программы для проверки грамматики, которые также встраивают ся в текстовые редакторы или дополнительные программы;

3) программы для управления терминологией, позволяющие перево дчикам управлять своей собственной терминологической базой в элек тронной форме. Это может быть и простая таблица, созданная в текстовом редакторе, и электронная таблица, и база данных, созданная в программе FileMaker Pro. Для более трудоемких (и более дорогих) решений сущест вует специальное программное обеспечение, например, LogiTerm, MultiTerm, Termex и т. п.

4) словари на компакт-дисках, одноязычные или многоязычные;

5) терминологические базы данных, хранимые на компакт-дисках или подключаемые по интернету, например, The Open Terminology Forum или TERMIUM;

6) программы для полнотекстового поиска (или индексаторы), позво ляющие пользователю обращаться с запросами к ранее переведенным текстам или разного рода справочным документам. В индустрии переводов известны такие индексаторы, как Naturel, ISYS Search Software и dtSearch [5, с. 69];

7) программы конкорданса, позволяющие находить примеры слов или выражений в употребляемом контексте в одноязычном, двуязычном или многоязычном корпусе, как, например, битекст или память переводов;

8) битекст – одно из нововведений последнего времени, это резуль тат слияния исходного текста и его перевода, который впоследствии может 676 СЕКЦИЯ быть проанализирован при помощи программ для полнотекстового поиска или конкорданса;

9) программное обеспечение для управления проектами, позволяю щее лингвистам структурировать сложные переводческие проекты, пере давать выполнение различных задач разным сотрудникам и наблюдать за процессом выполнения этих задач;

10) программы управления памятью переводов, состоящие из базы данных сегментов текста на исходном языке и их переводов на один или более целевых языков;

11) почти полностью автоматические системы, напоминающие ма шинный перевод, но позволяющие пользователю вносить определенные изменения в сомнительных случаях. Иногда такие программы называют машинным переводом с участием человека [6, с. 4–8].

При наличии такого количества разнообразного компьютерного ин вентаря будущим переводчикам необходимо уметь применять новейшие технологии. Начать следует с обустройства своего рабочего места – удоб ное расположение стола, привычная клавиатура, высококачественный мо нитор, словари, справочники и, конечно, программное обеспечение, не только установленное на рабочем столе, но и протестированное и приме няемое при каждой операции перевода. В связи с этим стоит упомянуть об уже имеющихся программных продуктах в качестве примера для начи нающих переводчиков.

Обратимся к термину «лингвистическое программное обеспечение» – ЛПО (англ. lingware = linguistic + software). ЛПО – это компьютерные про граммы и данные, обеспечивающие анализ, обработку, хранение и поиск аудиоданных, рисунков (OCR) и текстов на естественном языке [6, с. 7].

Можно выделить следующие виды лингвистического программного обеспечения:

1. Обработка текста на естественном языке:

• электронные словари: Викисловарь, Multitrans, ForceMem, Lingua и др.;

• орфокорректоры (или спеллчекеры): MS Word, ispell, aspell, myspell и др.;

• поисковые системы;

• системы машинного перевода: PROMT, Socrat и др.

2. Системы распознавания символов OCR: Fine reader.

3. Речевые системы:

• системы анализа речи: Dragon, IBM via voice;

• системы синтеза речи: Агафон [4, с. 198];

• системы голосового перевода (распознавание и синтез): Speereo.

Необходимо отметить, что АП успешно работает только в случае пе ревода информативных и научно-технических текстов, обильно наполнен СЕКЦИЯ ных терминологией. Часто переводчик оказывается в сложных условиях сочетания большого объема текста и недостаточного количества времени на его обработку. Именно в таких ситуациях очень важно хорошо ориен тироваться в имеющихся компьютерных программах для ускорения про цесса перевода и облегчения работы переводчика.

В настоящее время наиболее распространенными способами исполь зования компьютеров при письменном переводе является работа со слова рями, глоссариями и памятью переводов (англ. Translation Memory, TM), со держащей примеры ранее переведенных текстов, а также использование так называемых корпусов – больших коллекций текстов на одном или несколь ких языках, что дает сжатое описание того, как слова и выражения реально используются в языке в целом или в конкретной предметной области.

Для локализации программного обеспечения часто применяются спе циализированные средства, например, Passolo, которые позволяют перево дить меню и сообщения в программных ресурсах и непосредственно в от компилированных программах, а также тестировать корректность локализа ции [3, с. 15]. Для перевода аудиовизуальных материалов (главным образом фильмов) также используются специализированные средства, например, Swift, которые объединяют в себе некоторые аспекты памяти переводов, но дополнительно обеспечивают возможность появления субтитров по време ни их форматирования на экране, следования видеостандартам и т. п.

При синхронном переводе использование средств автоматизирован ного перевода по необходимости ограничено. Одним из примеров является использование словарей, загружаемых на ПК. Другим примером может служить полуавтоматическое извлечение списков терминов при подготов ке к синхронному переводу в узкой предметной области (Claudio Fantinuoli) [6, с. 5–7]. В узких предметных областях при большом количе стве исходных текстов и устоявшейся терминологии переводчики могут использовать и машинный перевод, который может обеспечить хорошее качество перевода терминологии и устойчивых выражений. Переводчик в этом случае осуществляет постредактирование полученного текста. Более половины текстов внутри Еврокомиссии (главным образом юридические тексты и текущая корреспонденция) переводится с использованием МП.

Подводя итог, обратимся к некоторой статистике, демонстрирующей результаты применения подобного интегрированного решения для автомати зации перевода. Прежде всего, это увеличение скорости всего цикла перевода и редактирования (на 50 %), причем за счет уменьшения объема печатной и ручной работы. Значительное (почти на 80 %) уменьшение времени и объ ема ручной обработки терминологии приводит к более последовательной ее унификации, не говоря уже об обеспечении единообразия терминологии и стиля при коллективной работе. Немаловажно также, что общая стоимость переводческого проекта снижается как минимум на 60 % [2, с. 20].

678 СЕКЦИЯ Таким образом, создание правильных технологических условий обеспечивает значительный рост эффективности процесса промышленного перевода, что является одной из важнейших компетенций успешного пере водчика и одной из весомых составляющих его профессиограммы.

Список литературы 1. Claudio Fantinuoli, Specialized Corpora from the Web and Term Ex traction for Simultaneous Interpreters // Baroni, Bernardini (ред.), WaCky!

Working Papers on the Web as Corpus, P. 173–190, Wackybook 2. Martin Kay (1980), The Proper Place of Men and Machines in Lan guage Translation. Research report CSL-80-11, Xerox Palo Alto Research Cen ter, Palo Alto, CA. Перепечатано в 1997 году в Machine Translation 12, С. 3– 23, 1997. (PDF) 3. Martin Volk: The Automatic Translation of Idioms. Machine Transla tion vs. Translation Memory Systems. In: Nico Weber (ed.): Machine Transla tion: Theory, Applications, and Evaluation. An Assessment of the State of the Art. St. Augustin: Gardez-Verlag. 1998.

4. Peter Newmark. A Textbook of Translation. Prentice Hall, 195-199, 5. The Universal Networking Language (UNL) Specifications Version 3.0 // UNU/IAS/UNLCenter,August,2000.http://www.unl.ias.unu.edu/unlsys/unl/UNL% 20Specifications.htm 6. Михаил Каничев / http://www.osp.ru/pcworld/2001/10/162280/ ББК 66. Ю. И. Детинко Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ПОНЯТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В СОВРЕМЕННЫХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ И ЗАРУБЕЖНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ Политическая коммуникация неоднократно привлекала внимание исследователей, являющимися представителями самых разных областей научного знания (Бурдье 1993, Вебер 1990, Водак 1997, Почепцов 1997, СЕКЦИЯ Чудинов 2008), в том числе и лингвистики. Связь между языком и полити кой проявляется, прежде всего, в том, что «ни один политический режим не может существовать без коммуникации. Язык нужен политикам для то го, чтобы информировать, давать указания, проводить законодательные акты, убеждать и т. д.» [6, с. 17]. Существуют разные термины, опреде ляющие взаимосвязь языка и политики: язык политики (Corcoran 1979, Graber 1976), политический язык (Баранов, Казакевич 1991), политический дискурс (Базылев 1998, Бакумова 2002, Демьянков 2002, Куликова 2006, Михалева 2009, Паршина 2005, Филинский 2002, Шейгал 2000), идиополи тический дискурс (Паршин 1999), политическая коммуникация (Березин 2002, Будаев, Чудинов 2008, Дьякова 2002, Шейгал 2000). Особое внима ние разграничению этих понятий уделяет в своей монографии Е. И. Шей гал [6]. В данной статье мы придерживаемся понятия «политический дис курс», рассматривая его вслед за Е. И. Шейгал как понятие, равнозначное понятию «политическая коммуникация».

Политический дискурс является сложным объектом исследования, поскольку лежит на пересечении разных дисциплин – политологии, соци альной психологии, лингвистики – и связан с анализом формы, задач и со держания дискурса, употребляемого в определенных («политических») си туациях [2, с. 118].

А. Н. Баранов и Е. Г. Казакевич определяют политический дискурс как «совокупность всех речевых актов, используемых в политических дис куссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом» [1, с. 6]. Безусловно, в первые годы перестройки идеи демократизации общества были очень сильны, и казалось, что от крытость политической системы позволит вовлечь всех граждан страны активно отстаивать свои политические интересы. Однако участие в поли тической жизни подразумевает высокий уровень политической культуры, чтобы не превратить разговоры на политические темы в сплетни и неар гументированные нападки в сторону правительства, президента и суще ствующей власти. Поэтому определение А. Н. Баранова и Е. Г. Казакеви ча можно считать слишком «строгим», даже в какой-то степени «идеаль ным», трудно реализуемым в современных условиях. Е. И. Шейгал назы вает такой подход к пониманию политического дискурса узким и ограни ченным институциональными формами общения, предлагая исходить из широкого понимания политической коммуникации и включать в нее лю бые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых от носится к сфере политики: «Разговоры о политике (в самых разных ра курсах – бытовом, художественном, публицистическом и пр.) подобны своеобразным ручейкам, питающим реку политической борьбы, так как они, будучи многократно умноженными, вносят вклад в формирование политического сознания, в создание общественного мнения, что в итоге может повлиять на ход политического процесса» [6, с. 23].

680 СЕКЦИЯ Б. П. Паршин подвергает сомнению существование феномена поли тического дискурса, считая, что «чисто языковые черты своеобразия поли тического дискурса немногочисленны и не столь просто поддаются иден тификации. То, что обычно имеется в виду под языком политики, в норме не выходит за рамки грамматических, да, в общем-то, и лексических норм соответствующих идиоэтнических («национальных») языков – русского, английского, немецкого, арабского и т. д.». Таким образом, Б. П. Паршин делает вывод, что под политическим языком подразумевается вовсе не язык или, по крайней мере, не совсем и не только язык. В связи с этим он выдвигает тезис о том, что предметом политической лингвистики является идиополитический дискурс, под которым понимается «своеобразие того, что, как, кому и чем говорит тот или иной субъект политического дейст вия» [6, с. 18].

Скорее всего, под термином «политический дискурс» подразумева ется не какая-то особая форма, а специфическое содержание. Подтвержде ние находим у Д. Грейбер: «Политическим язык делает не наличие какого то специфического вокабуляра или специфических грамматических форм.

Скорее это содержание передаваемой информации, обстоятельства, в кото рых происходит распространение информации (социальный контекст), и выполняемые функции. Когда политические агенты общаются на поли тические темы, преследуя политические цели, то, следовательно, они гово рят на языке политики» [6, с. 18].

Обобщенно можно представить политический дискурс как речевую деятельность политических субъектов в сфере институциональной комму никации [3, с. 7]. При этом в содержание политического дискурса должны быть включены все присутствующие в сознании говорящего и слушающе го (пишущего и читающего) компоненты, способные влиять на порожде ние и восприятие речи. К числу этих компонентов относятся другие тек сты, содержание которых учитывается автором и адресатом данного тек ста, политические взгляды автора и его задачи при создании текста, пред ставление автора об адресате, политическая ситуация, в которой создается и «живет» данный текст [5, с. 41].

Некоторые ученые рассматривают политическую коммуникацию как «жестко структурированную интеракционно-деятельностную систему, конституирующую взаимоотношения сфер политики и СМИ (масс-медиа) в целях организации постоянного коммуникативного взаимодействия с обществом как массовым (дисперсным) субъектом политической комму никации» [3, с. 261]. Л. В. Куликова отмечает, что подобную систему мож но интерпретировать как продукт взаимопроникновения двух дискурсив ных подсистем: политических институтов как производителей внешней коммуникации и средств массовой информации, обрабатывающих и транс лирующих политические тексты. При этом отношения политиков и журна СЕКЦИЯ листов в рамках политического дискурса регулируются специфическими ролевыми, нормативными и ценностными ориентирами, образующими в своей совокупности основу культуры политической коммуникации, опо средованной национальными контекстами разных стран [3, с. 261, 262].

Анализируя различные подходы к термину «политический дискурс», на наш взгляд представляется логичным четко определить те сферы поли тической коммуникации, в рамках которых мы будем осуществлять наше исследование, т. е. кто будет политическим агентом. Исследуемые в поли тической лингвистике тексты, как правило, относятся к публицистическо му или официально-деловому стилю. Известно, что научное и художест венное описание политических событий, бытовые разговоры о политике строятся по иным стилистическим законам, чем политические тексты в официально-деловом и публицистическом стилях. Поэтому художест венные, бытовые и научные тексты политической тематики можно отнести лишь к дальней периферии политической речи [5, с. 36]. А. П. Чудинов выделяет четыре сферы политической коммуникации в зависимости от то го, кто и для кого создает политические тексты.

1. Аппаратная (служебная, внутренняя, бюрократическая) политиче ская коммуникация, ориентированная на общение внутри государственных или общественных структур. Такая коммуникация предназначена только «для посвященных», формальным признаком соответствующих текстов нередко служат грифы «секретно», «для служебного пользования».

2. Политическая коммуникация в публичной политической деятельно сти. Подобная коммуникация является формой осуществления профессио нальной и общественной деятельности политических лидеров и активистов.

Наиболее яркие примеры такой деятельности – это предвыборная агитация, парламентские дебаты (особенно если депутат надеется, что его выступление станет известно избирателям), официальные выступления руководителей го сударства и его структур, рассчитанные на массовую аудиторию.

3. Политическая коммуникация, осуществляемая журналистами и при посредстве журналистов. Такая коммуникация также рассчитана на массо вую аудиторию, примерами могут служить интервью, аналитическая статья в газете, написанная журналистом, политологом или политиком (часто при помощи специалиста по СМИ). Журналисты в рассматриваемом случае привлекают внимание аудитории к проблеме, предлагают пути ее решения, сообщают об отношении к ней политических организаций и их лидеров.

4. Политическая речевая деятельность «рядовых» граждан (не про фессионалов в области политической коммуникации), которые участвуют в митингах, собраниях, демонстрациях. Такие коммуниканты обычно вос принимаются как своего рода представители «народа», избирателей, «тру дящихся» или каких-то групп граждан, связанных профессией, возрастом, местом проживания и др.

682 СЕКЦИЯ В работе в качестве ситуации общения мы рассматриваем политиче скую коммуникацию, определяемую как специфический вид политических действий, посредством которых политические деятели регулируют производ ство и распространение общественно-политических идей посредством языка с целью борьбы за власть [6, с. 23]. Основной компонент системы политиче ской коммуникации – это политик (отправитель текста). Главной задачей по литика в коммуникативном акте являются воздействие на получателя с целью привлечения его на свою сторону, навязывания своих политических взглядов и убеждений, отстаивания своей точки зрения, негативное представление по литического противника. Наиболее эффективно политический субъект может воздействовать на общественное сознание либо при непосредственном кон такте с аудиторией, либо общаясь с народом посредством средств массовой информации. Кроме того, с точки зрения исследователя для нас представляет интерес и общение политических субъектов друг с другом в рамках их про фессиональной деятельности, например, обсуждение законопроектов в Гос думе или рабочие совещания правительства. В любом случае, нам нужны тексты профессиональных политиков или политических журналистов, адре сованные или доступные массовому потребителю, народу.

Подводя итог вышесказанному, мы принимаем следующее опреде ление политического дискурса: политический дискурс – это совокуп ность языковых средств, идентифицирующих участников политического общения и формирующих определенную тему политической коммуника ции. Данный набор языковых средств обладает вариативной интерпрета цией, свойственен определенному политическому субъекту, имеет черты национального коммуникативного стиля политического общения или ха рактерен для обсуждаемой темы. В качестве языкового материала могут быть использованы выступления политиков, политических обозревателей, публикации в СМИ, материалы специализированных изданий на различ ные темы, касающиеся аспектов политики.

Список литературы 1. Баранов, А. Н. Парламентские дебаты: традиции и новации / А. Н. Баранов, Е. Г. Казакевич. – М. : Знание, 1991.

2. Демьянков, В. З. Интерпретация политического дискурса в СМИ / В. З. Демьянков // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследова ния. – М. : Изд-во МГУ, 2001. – С. 116–133.

3. Куликова, Л. В. Коммуникативный стиль в межкультурной пара дигме / Л. В. Куликова. – Красноярск : Изд-во Краснояр. гос. пед. ун-та им.

В. П. Астафьева, 2006.

4. Паршина, О. Н. Российская политическая речь: теория и практика / О. Н. Паршина. – М. : Изд-во ЛКИ, 2007.

СЕКЦИЯ 5. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие / А. П. Чудинов. – М. : Флинта : Наука, 2007.

6. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса : монография / Е. И. Шейгал. – Волгоград : Перемена, 2000.

УДК 809. Ян Минбо Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА РУССКИХ ИМЕН НА КИТАЙСКИЙ ЯЗЫК (на материале романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита») «Нет ни одного гадкого слова, которое не было бы дано человеку в качестве фамилии. Счастлив человек, получивший по наследству фами лию Баранов. Не обременены никакими тяготами и граждане с фамилиями Баранович и Барановский. Намного хуже чувствует себя Баранский. Уже в этой фамилии слышится какая-то насмешка. В школе Баранскому живет ся труднее, чем высокому и сильному Баранову, футболисту Барановскому и чистенькому коллекционеру марок Барановичу. И совсем скверно живет ся на свете гр. Барану, Баранчику и Барашеку», – это слова из фантастиче ской повести И. Ильфа и Е. Петрова «Светлая личность» [4, с. 1]. О важно сти имени для человека писал известный немецкий поэт и философ В. Гё те: «Имя человека не плащ, болтающийся у него на плечах, который мож но прилаживать и одергивать, но плотно, точно кожа, облегающее платье;

его нельзя скоблить и резать, не поранив самого человека» [3, с. 25].

В современном контексте глобализации экономики и политики меж дународная и межкультурная коммуникация является крайне актуальной.

В рамках межкультурной коммуникации важное место принадлежит спо собам называния человека, правильной передаче имен собственных сред ствами других языков. Перевод фамилий и личных имен является одной из самых важных проблем в процессе межкультурной коммуникации. Данная работа посвящена трудностям перевода русских имен на китайский язык.

Материалом исследования стали китайские переводы фамилий и личных имен персонажей романа «Мастер и Маргарита», выполненные различны ми переводчиками.

684 СЕКЦИЯ Фамилии как наследственное имя семьи у русских существуют не сколько веков. Число русских современных фамилий насчитывает более 8 300 [2, 3]. Русских личных имен на данный момент существуют около 3 000, как старых, так и новейших [5, с. 1]. Для перевода русских фамилий, имен и отчеств на китайский язык самым распространенным является фо нетический способ. Данный способ употребляется как при переводе имен, так и названий мест. Например:

1. Михаил – (mi ha yi er).

2. «Анна Каренина» – «·» (an na ·ka lie ni na).

3. Александр Твардовский-·-(ya li shan da· te wa er duo fu si ji).

4. Александр Александрович Фадеев – ·· (ya li shan da· li shan da luo wei qi· fa jie ye fu).

5. Иван Иванович Иванов – ·· (yi wan· yi wan nuo wei qi· yi wan nuo fu).

6. Нина Ивановна Иванова – ·· (ni na· yi wan nuo fu na ·yi wan nuo wa).

7. Владимир Владимирович Путин –·· (fu la ji mi er· fu la ji mi luo wei qi ·pu jing).

В примерах 1 и 2 звучание каждого слова полностью отражено в пе реводе. Однако в примерах 3 и 4 произношение слова «Александр» уже в какой-то мере передано неточно.

Как один из самых богатейших языков мира, китайский язык способен отражать мельчайшие нюансы семантики и обладает возможностями отражать в иероглифах не только фонетику фамилий и имен, но и сообщать через орфо графические показатели (ключи иероглифов) дополнительную информацию о человеке: пол, характер и т. п. Например, в составе иероглифа (na) – ключ женщина nиграет очень важную роль, потому что он символизирует женское имя и подчеркивает женский пол человека по имени Анна.

В передаче фамилии Иванов на китайский язык мы можем использо вать слово (nuo fu), иероглиф означает «обещание», а обозначает «муж, мужчина». Достаточно часто переводчики вместо иероглифа используют иероглиф, и в переводе может оказаться лексическая единица со значением «сопляк». Суффиксальные морфемы русских фами лий, имен и отчеств в переводе на китайский язык выглядят следующим образом:

-кая-,-нова-,-нович -, -ров-и т. п.

В китайских переводах романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

[1] представлены различные варианты перевода фамилий и имен. Наш ма териал представлен двумя переводами данного романа на китайский язык.

СЕКЦИЯ Первый перевод был сделан переводчиком Цянь Чэн в 1987 г. [7]. Второй перевод (переводчик Гао Хуэйцюнь) является самым новым и был опубли кован в 2007 г. [6]. Сравним имена собственные в русском оригинале и в китайских переводах (см. таблицу).

Таблица Фонетиче- Смысловое Наибо Перевод Б Оригинал Перевод А ское соответ- соответст- лее (Гао Хуэй романа (Цянь Чэн) ствие пере- вие удачный цюнь) водов переводов перевод Михаил • • Александ • Б лучше А – Б • рович Берлиоз Маргарита Б лучше А – А Иисус А равен Б – АиБ Понтий Пи АиБ – АиБ • • лат Воланд АиБ – АиБ Степа • • АиБ – АиБ Лиходеев Мастер – АиБ АиБ Бегемот – АиБ А Бездомный – Б Б Пустая ячейка таблицы показывает, что звучание или значение не было передано. Анализ показал, что хотя варианты были сделаны в разное время (разница во времени составляет 20 лет), фонетика только некоторых имен собственных полностью сохранена при переводе. К таким случаям можно отнести имена Иисус и Понтий Пилат. Причиной полной передачи фонетического звучания имен может быть то, что оба имени по происхож дению являются церковными. И данные библейские имена уже давно были переведены на многие языки мира. Многовековое использование библей ских имен значительно облегчает перевод такого рода единиц в структуре художественного произведения. При переводе обычных русских фамилий и личных имен на китайский язык мы обычно соблюдаем принцип фоне тического способа, но сходная фонетическая структура имен у различных переводчиков передается различными иероглифами. Переводчики по разному имитируют звучание оригинального русского имени. При посло говой передаче фамилии или имени лучшим способом оказывается пере вод каждого слога в отдельности (Михаил Александрович Берлиоз, Марга 686 СЕКЦИЯ рита, Степа Лиходеев, Воланд). Некоторые имена собственные романа пе реведены не фонетическим способом, а смысловым: Бездомный – (буквально: человек без дома) (буквально: бродяга), Мастер – (буквально: мастер).

Анализ двух китайских вариантов перевода имен собственных, ис пользуемых в романе «Мастер и Маргарита», позволяет сделать выводы, что обычные фамилии и личные имена могут быть переданы при переводе фонетическим способом, а прозвища и псевдонимы, относящиеся к «гово рящим» именам преимущественно передаются в переводном китайском тексте смысловым способом.

Список литературы 1. Булгаков, М. А. Мастер и Маргарита / М. А. Булгаков. – М. :

Высш. шк., 1989. – 557 с.

2. Ганжина, И. М. Словарь современных русских фамилий / И. М. Ган жина. – М. : Астрель, 2001. – 670 с.

3. Гёте, И. В. Поэзия и правда: автобиография / И. В. Гёте. – М. :

Просвещение, 1976. – 220 с.

4. Ильф, И. А. Светлая личность / И. А. Ильф, Е. П. Петров. – М. :

Просвещение, 1961. – 338 с.

5. Петровский, Н. А. Словарь русских личных имен / Н. А. Петров ский. – М. : Астрель. Русские словари, 2005. – 475 с.

6. 2007– 7. 1987– ББК 60.524.224. С. Б. Белецкий Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ТОЧКИ БИФУРКАЦИИ В ДИАЛОГЕ В данной статье нами предпринята попытка применить принцип проверки понятости сказанного в коммуникации, разработанный немецким социологом Никласом Луманом, с привлечение категориального аппарата конверсационного анализа. Анализируемый коммуникативный эпизод – СЕКЦИЯ фрагмент передачи «Кто хочет стать миллионером?», вышедшей в эфир 12 марта 2001 г. с участием Игоря Сазеева.

Общая теория систем, в фундаментальном аспекте разработанная Н. Луманом, отводит особое место коммуникации как механизму диффе ренциации социальных подсистем и как способу самовоспроизводства об щества в целом. В лумановской социологии общество предстает как все объемлющая система социальных коммуникаций. Оно конституируется различением себя и внешнего мира. Внутри общество разграничивает себя на подсистемы, т. е. оно дифференцируется на ряд подсистем (наука, поли тика, медицина1 и пр.), системы интеракций, системы организаций, «при соединяя коммуникации» определенного рода и «отторгая» другие. Под соединение коммуникаций возможно только посредством смысла.

В процессе межличностной коммуникации, по мнению Лумана, «ес ли за одним коммуникативным действием следует другое, то всегда одно временно проверяется, была ли понята предшествующая коммуникация.

Сколь бы ни была неожиданна присоединяющаяся коммуникация, она также используется для того, чтобы продемонстрировать и проследить, что она основана на понимании предыдущей коммуникации. Проверка может дать отрицательный результат, и в таком случае она часто дает повод к рефлексивной коммуникации о коммуникации2» [2, с. 200]. Иными слова ми, в ходе процесса коммуникации интерактанты постоянно дают знать друг другу, основываются ли они на уже сказанном (присоединяют новую коммуникацию к предыдущей) или отвергают уже сказанное как ресурс для дальнейшего выстраивания коммуникации, т. е двигаются от одной точки бифуркации [1, с. 144] к другой посредствам опции да/нет [1, с. 145].

Попытаемся проследить, как происходит это движение, на примере коммуникативного эпизода – фрагмента передачи «Кто хочет стать мил лионером?», вышедшей в эфир 12 марта 2001 года, с участием Игоря Са зеева. Приведем транскрипт3.

«Вопрос на миллион»

01 Мксм: если вы сейчас. не правильно ответите. на вопрос? в миллион 02 рублей. вы потеряете четыреста шесят восемь тысяч.

конечно у вас В части, касающейся теории систем, мы придерживаемся оригинальной терминологии, хотя некото рые понятия теории систем вполне могут быть «переведены» в термины дискурс-анализа, применяемые для описания тех же структур.

Далее он называет ее рефлексивной коммуникацией.

Условные обозначения приведены в приложении. Традиционно в конверсационном анализе транс крипты набираются шрифтом Courier, поскольку только он позволяет отображать наложения реплик го ворящих.

688 СЕКЦИЯ 03 останутся (.) тридцать две тысячи? но (.) риск велик.

поэтому я 04 напОмню вам. несмотря на то что у вас нет подсказок?

вы можете (.) 05 до того как вы ответили на вопрос, забрать заработан ные пятьсот 06 тысяч. и (.) с: легким сердцем вернуться в санкт пе тербург. (.) но 07 (1.0) нам ничего не мешает посмотреть каков же этот вопрос?

08 Игр: давайте посмотрим ((улыбается)) 09 Мксм: на миллион (1.0) посмотрим 10 одним из направлений какой религиозной философии яв ляется учение 11 дзэн (2,5) даосизм, индуизм, иудаизм, буддизм.

12 (5.0) 13 Мксм: вот когда надо было звонить вячеслав михайлычу 14 Игр: =да 15 Мксм: китаисту 16 (6.0) 17 Игр: ((щелкает языком)) у меня опять есть один вариант но (1,5) риск 18 конечно велик 19 (9.0) 20 Мксм: учение дзэн 21 (6.0) 22 Игр: ((щелкает языком)) я рискну. ответ де дзенбуддизм. я знаю. есть 23 такой. ответ дЕ буддизм 24 Мксм: ответ де [буддизм 25 Игр: [буддизм ((пьет из стакана)) 26 Мксм: четыреста шесят восемь тыщ рублей вы потеряете если это не так 27 Игр: но зато я помому буду первым человеком который риск нул ответить на 28 пятнадцатый вопрос, тоже приятно ((смеется)) 29 Мксм: не лучше ли? (1.0) синИца в руке 30 Игр:.хх хх ой боюсь конечно что жена меня не поймет хх если [я ошибусь 31 Мксм: [жена вас 32 не поймет. это точно 33 Игр: ((смеется)) 34 Мксм: итак () вы считаете учение дзэн ((щелкает языком)) принадлежит к 35 буддизму 36 (7.0) 37 Мксм: еще не поздно забрать пятьсот тысяч рублей 38 Игр: да давайте я все таки рискну (.) пойду до конца ((улыбается)) 39 (3.0) СЕКЦИЯ 40 Мксм: не смотря на такую заманчивую сумму?

41 Игр: хх заманчиво конечно.хх ((пьет из стакана)) 42 Мксм: игорь это ваш выбор я (3,5) не пытаюсь вас склонить к тому или 43 иному решению (1,5) просто я волнуюсь не меньше вашего 44 (11,5) 45 Игр: нет все таки я отвечу два раза я думал и эти варианты оказывались 46 верными после подсказок будем надеяться=что бог лю бит троицу 47 Мксм: хорошо (.) не буду вас больше смущать наводящими воп=вопросами 48 ((щелкает языком)) де? [буддизм?

49 Игр: [де 50 Мксм: ваш окончательный отв[ет 51 Игр: [да 52 (7,5) 53 Мксм: ответ принят Первая точка бифуркации локализована в первом коммуникативном вкладе (КВ) Игоря (08). Он выбирает опцию «да», на что указывает способ внесения КВ (перебивание), тем самым ратифицируя предложение Макси ма ознакомиться с вопросом. Максим ратифицирует КВ Игоря (также вы бирает опцию «да»), выдерживая паузу после завершения конструкцион ной единицы хода (каков же этот вопрос? на миллион), в которую «вкли нился» Игорь, и таким образом предоставляя ему возможность продлить свой КВ. Следующая точка бифуркации локализована в КВ Игоря (14), ра тифицирующем шутку Максима. После этого Игорь инициирует первую часть парной последовательности (у меня опять есть один вариант но (1,5) риск конечно велик), которую, однако, Максим игнорирует молчанием (выбирает опцию «нет»). В следующем своем ходе Максим инициирует первую часть парной последовательности, в качестве второй части к кото рой Игорь дает ответ на вопрос (выбирает опцию «да»). Следующим ходом Максим проверяет правильность понимания предыдущего КВ Игоря (оп ция «нет»), на что получает утвердительный ответ (опция «да»). В сле дующем ходе (26) Максим не ратифицирует предыдущий ход Игоря (оп ция «нет»), инициируя переосмысление введением новой темы. Далее Игорь не ратифицирует КВ Максима (опция «нет»), предлагая переосмыс лить ситуацию возможного проигрыша. Своим следующим ходом Максим не ратифицирует предшествующий ход Игоря и возвращается к заданной им теме возможности проигрыша (опция «нет»). Игорь частично ратифи цирует КВ Максима (опция «да»), высказываясь о возможной негативной реакции жены на его проигрыш, на что Максим реагирует согласием (оп ция «да»). Однако он не ратифицирует возможность отклонения от темы, инициируя первую часть парной последовательности (опция «нет») и про 690 СЕКЦИЯ длевает свой КВ (37), так как Игорь не предоставляет вторую часть парной последовательности (ответ на поставленный вопрос). Игорь не ратифици рует КВ Максима (опция «нет») и повторно сигнализирует свою готов ность дать ответ. Максим не ратифицирует предыдущий ход Игоря (опция «нет»), возвращаясь к уже введенной им самим теме выхода из игры. Далее Игорь частично ратифицирует КВ Максима (41) (опция «да»), после чего Максим прибегает к рефлексивной коммуникации (Игорь это ваш выбор я (3, 5) не пытаюсь вас склонить к тому или иному решению, просто я (1, 5) волнуюсь не меньше вашего), которую Игорь интерпретирует как еще один акт аргументации в пользу выхода из игры и не ратифицирует его (нет все таки я отвечу) (опция «нет»). В следующем ходе Максим ратифи цирует КВ Игоря и сигнализирует готовность принять ответ (опция да), за прашивая подтверждение ранее прозвучавшего варианта. Игорь ратифици рует ход Максима, называя ответ (опция «да»). Максим еще раз запраши вает подтверждение ответа (опция «нет»), на что получает данный ранее ответ (опция «да»).

Данный коммуникативный эпизод был выбран нами вследствие того, что Игорь Сазеев стал первым участником викторины, дошедшим до по следнего вопроса (и выигравшим миллион), что прямым образом отрази лось на ситуации общения. Согласно правилам игры, ведущий является беспристрастным модератором, который представляет игроку вопросы, ре гистрирует ответы, удерживает внимание аудитории и зрителей. Иными словами, он реализует набор дискурсивных практик, конституирующих ситуацию общения (шоу) и роль модератора. Наше внимание привлек именно этот коммуникативный эпизод, поскольку ведущему программы Максиму Галкину еще не приходилось сталкиваться с коммуникативной задачей такой важности (вопрос на миллион), т. е. здесь мы имеем дело с прецедентным случаем. Этнометодологически ориентированный анализ коммуникативного взаимодействия позволяет восстановить коммуника тивные перспективы участников и взглянуть на ситуацию общения «из нутри» – понять, как собеседники интерпретируют тот или иной коммуни кативный ход, как они совместными усилиями справляются с абсолютно новой и чрезвычайно сложной коммуникативной задачей. Характерным признаком такой коммуникации, на наш взгляд, выступает проверка поня тости предыдущей коммуникации, реализуемой в точках бифуркации на отрезке формирования и принятия решения (17–49).


Список литературы 1. Луман, Н. Введение в системную теорию / Н. Луман ;

под ред. Д.

Беккера ;

пер. с нем. К. Тимофеевой. – М. : С, 2007. – 360 с.

СЕКЦИЯ 2. Луман, Н. Социальные системы. Очерк общей теории / Н. Луман ;

пер.

с нем. И. Д. Газиева ;

под ред. Н. А. Головина. – Спб. : Наука, 2007. – 643 с.

3. Рогозин Д., Яшина А. Анализ коммуникативных сбоев в эксперт ном интервью [Электронный ресурс] // Социальная реальность. Журнал социологических наблюдений и сообщений. – 2007. –№ 5. – Режим досту па : http: // socreal.fom.ru /?link= ARTICLE&aid=383.

4. Schegloff, E. A. Sequence Organization in Interaction. Cambridge, New York, Melbourne, Cape Town, Singapore, So Paulo: Cambridge Univer sity Press, 2007. – 300 P.

5. Transkription nach GAT // mediensprache.net [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.mediensprache.net/de/medienanalyse/transcription/ gat/.

Приложение Транскрипционные знаки [3:88] (0.0) Цифрами в скобках обозначаются паузы между высказывания ми (в секундах) () Фрагмент речи неясен и не может быть транскрибирован (.) Знак короткого промежутка между высказываниями (десятые доли секунды) (( )) Комментарий автора, не является частью высказываний (слово) Сомнение в правильности транскрибированного отрывка [] Наложение высказываний (хх) Смех, улыбка в голосе.хх Вдох хх Выдох слоххво Слово произносится со смехом или улыбкой в голосе = Между высказываниями паузы нет вообще слово_ Прерванное слово., ? ! Знаки, символизирующие интонацию: завершающую, перечис ляющую, вопросительную и восклицательную : Растягивание буквы;

количество значков приблизительно пока зывает длину растягивания слово Подчеркнутая буква означает интонационное ударение на этом слове СЛОВО Слово произносится очень громко, крик слово Слово произносится подчеркнуто энергично и чуть гром че обычного °слово° Высказывание произнесено заметно тише обычного 692 СЕКЦИЯ Повышение и понижение интонации Указание на элемент транскрипта, описываемый в тексте cлово’ «Проглоченное» слово или часть слова, разговорный ва риант (…) Часть текста, следующего между высказываниями, опу щена Замедление речи, ускорение речи УДК 802. А. С. Корж Сибирский федеральный университет, г. Красноярск КОНЦЕПТ «ВИНА» В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ Культурные различия оказывают значительное влияние на форми рование социального и речевого поведения людей. Носители отдельного языка имеют характерное представление о мире, отличное от других и воспринимаемое ими как нечто очевидное. Эти представления находят от ражение в семантике языковых единиц.

Проведенное нами исследование концепта «вина» в русском и анг лийском языках позволяет заявить об его актуальности вследствие повы шенного интереса к гипотезе Сепира – Уорфа о языковой концептуализа ции мира, специфичной для каждого отдельного языка и находящей отра жение в особенностях пользующейся этим языком культуры, которая в на стоящее время вновь обретает популярность.

В настоящее время появляется все больше работ, посвященных ана лизу тех или иных концептов, категорий, прототипов в различных языках.

В ходе концептуального анализа рассматривается не только сугубо лин гвистический аспект, но и различные культурные и социальные предпо сылки формирования этих концептов. И, прежде всего, это некие этиче ские категории, связанные с духовной жизнью народа.

Решению проблем реализации культурных аспектов посвящены мно гочисленные работы А. Вежбицкой. Она выделяет «ключевые слова» как некоторые лексические единицы языка, которые служат ключом к понима нию данной культуры [3, с. 123].

СЕКЦИЯ Анализ чувств у А. Вежбицкой основан на описании «когнитивного сценария» конкретного чувства, т. е. характеристики типичной ситуации, в которой возникает данная эмоция, а также связанных с ней мыслей и же ланий субъекта. Мы считаем данный подход достаточно эффективным при описании различных культурных концептов, так как, чтобы сделать воз можным межкультурное сопоставление и избавиться от эгоцентричной предвзятости, важно сформулировать культурные правила в терминах уни версальных человеческих понятий.

Опираясь на собранный материал, мы предприняли лингвистическую дискрипцию одного из центральных фрагментов общечеловеческой и, в первую очередь, русской и английской национальных культур, а именно:

концепта «вина», который находит свое отражение во множестве совре менных речеповеденческих тактик.

Итак, концепт «вина» можно отнести к ряду социооценочных концеп тов (напр., стыд, позор, совесть и др.), которые регулируют отношения че ловека с социумом. По данным Большой Советской энциклопедии «под ви ной обычно понимается внутренняя, субъективная сторона вредоносного или общественно опасного действия или бездействия, нарушающего право вую норму, психическое отношение лица к характеру совершаемого им дей ствия и к его последствиям» [2], т. е. в ситуации вины главным условием является взаимодействие человека с обществом, установившим определен ные правила. Как известно, чувство вины является условием успешности извинения для русского речевого общения;

в английской культуре чувство «вины», которое зачастую заставляет говорящего приносить извинения за поступки, которых он не совершал, но считает себя ответственным за отри цательное состояние адресата, играет важную роль.

Что касается поступков, вызывающих чувство вины, то они истори чески изменчивы и зависят от эволюции норм морали. В словаре В. И. Да ля вина определяется как «провинность, проступок, преступление, прегре шение, грех (в знач. проступка), всякий недозволенный, предосудительный поступок». Вина рассматривается в сопоставлении с такими концептами, как преступление, грех и др. [5].

Современные определения вины не претерпели значительных изме нений, и мы по-прежнему говорим о том, чувство вины появляется, когда субъект оценивает свое поведение на фоне общественно признанных эти ческих норм. Основываясь на материале, предложенном Е. В. Падучевой в работе «Семантика вины и смещение акцентов в толковании лексемы» [6, с. 155], мы видим два значения (т. е. две лексемы) слова вина – оба произ водные от виноват, см. примеры:

1) вина Джулии состояла в том, что она оставила ребенка без при смотра;

2) Ваня хотел свалить вину за разбитое окно на Петю.

694 СЕКЦИЯ Итак, слову вина соответствуют две лексемы: вина 1) – это плохой поступок человека, за который он теперь должен отвечать, а вина 2) – со стояние ответственности, в котором находится человек, совершивший дурной поступок.

Не следует думать, однако, что произведя членение слова вина на две лексемы, мы приходим к единицам, значение которых остается неизмен ным во всех контекстах: лексемам вина 1) и вина 2) нельзя дать такое тол кование, которое годилось бы для всех контекстов, ровно так же, как е го нельзя дать для слова вина в целом.

Реализации концепта «вина» посвящены многие работы. Согласно материалу статьи Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова «В поисках новых путей лингвострановедения: концепция речеповеденческих тактик» жизнь людей – это постоянная коммуникация, где нарушение коммуникантом любых поведенческих норм, способное вызвать коммуниканта 2 на пори цание коммуниканта-1, называется деликтом. При этом нарушением таких норм Костомаров и Верещагин называют вину, или провинность [4, с. 34].

Р. Бенедикт утверждает, что «культура вины» накладывает отпечаток на внутренние стандарты поведения [1, с. 35]. Отсюда можно сделать вывод, что вина – это чувство, которое развивается изнутри, и направлено наружу в форме извинения. Именно поэтому далее нам хотелось бы рассмотреть ситуации извинения и влияние концепта «вина» на их реализацию.

Итак, любая попытка изгладить деликт, – путем высказанного сожа ления, признания, раскаяния, покаяния, исповеди, обвинения, обличения, примирения и т. д. – называется снятием вины, или извинением.

Когда совершен деликт, то, так или иначе испытывая чувство вины в зависимости от обстоятельств и умонастроения участников коммуникативно го акта, реально возможен ряд коммуникативных ситуаций, существенным образом влияющих на формулировку извинений. Говорящий и адресат соот ветствуют, как правило, человеку, причинившему ущерб и пострадавшему. В отличие от таких формулировок, как, например, английское Sorry!, в русском и английском языках почти без исключения употребляется форма, обращен ная к адресату (исключением являются довольно редкие формы: виноват, пардон, каюсь). Говорящий (автор извинения) считает себя ответственным за отрицательное эмоциональное состояние адресата, причиной которого явля ется (или таковым он себя считает);

причем в случаях большой провинности или ущерба, т. е. вина, которую испытывает один из коммуникантов, является непосредственной причиной принесения извинения другому коммуниканту.

Информация об ответственности присутствует в самом извинении:

Ему стало стыдно, и он оглянулся. Но тотчас же пришла мысль, что если ему стыдно, то это тем лучше, потому что он должен нести стыд. И он громко продолжал:

– Прости меня, я страшно виноват перед тобой, – прокричал он еще.

СЕКЦИЯ Она стояла неподвижно и не спускала с него своего косого взгляда.

(Л. Н. Толстой. Воскресенье).


Иногда чувство вины заставляет говорящего приносить извинения за поступки, которых он не совершал, но считает себя ответственным за отри цательное состояние адресата, поэтому и приносит извинения, например:

– Garry, I’m so sorry to hear of your misfortune. If only I could have been there at that minute I would… He didn’t manage to finish his phrase. He saw Sharon and lost his gift of speech.

(Allison Pearson. I don’t know how she does it).

Перевод на русский язык:

– Гарри, мне так жаль, что тебя постигло такое несчастье. Ели бы только я мог быть там в ту минуту, я бы… Он не успел закончить свою фразу, так как увидел Шерон и потерял дар речи.

(Элисон Пирсон. Я не знаю, как она это делает).

Негативные последствия действия, предшествующего извинению, испытывает другой участник коммуникации – адресат. Он может по разному оценивать действия говорящего, имея свое обоснование его вины:

1) как подлежащие прощению, т. е. адресат прощает автора, при нимая во внимания все обстоятельства, при этом он может сказать об этом или промолчать, но своим поведением показать, что простил, на пример:

– Простите Иван Антонович, – замялся Ромашов. – Я бы с радостью, но только, ей-богу, нет времени.

Рафальский ударил себя ладонью по лбу.

– Ах, батюшки! Извините вы меня, ради бога. Я-то, старый, разбол тался…Ну, ну, ну, идем скорее.

(А. Куприн. Поединок);

2) адресат отрицательно оценивает действия говорящего, но не тре бует за них извинений, так как подобные действия являются частью «имиджа» автора, например:

She is never at a loss for words and can blurt out everything that comes to her mind. Anyway I’ll never bring myself to reiterate her lush tirades. (…) She can be forgiven for everything when she appears on the stage and begins singing.

(Sarah Dunant. The Birth of Venus).

Перевод на русский язык:

Она никогда не лезла в карман за словом и могла высказать все, что приходило ей в голову. Во всяком случае, я не решусь повторить ее яркие тирады. Но ей можно было простить все, когда она входила на сцену и на чинала петь.

(Сара Дунант. Рождение Венеры);

696 СЕКЦИЯ 3) адресат считает, что автор нанес ему серьезный ущерб, поэтому не может удовлетвориться просто извинениями, требует публичных извине ний или обращается в суд:

На Глазунова подали в суд, когда узнали, что он сказал в какой-то телепередаче: «Меня упрекают, что мне принадлежит какой-то зал, а вот Собчак Растроповичу подарил за 60 тысяч (даже не сказал чего) особняк на Неве. И теперь, мол, мне в Смольном предлагают квартиру в этом доме за 600 тысяч долларов». Он бегает теперь за нами, просит извинения, пишет письма, звонит по телефону. Когда у Ростроповича был концерт в Москве, то он просто нахально вылез на сцену с букетом роз и повис на шее. (...) Нас потрясла эта ложь Глазунова...

(Комс. Правда, 1997, 21 февраля).

Выше мы говорили о ситуациях, когда участников коммуникации двое: автор и адресат, но возможны случаи, когда на оценку ситуации влияет третий участник, назовем его наблюдатель. Как правило, у него собственная оценка ситуации, события – повода или поведения говоряще го, он может просто высказать это автору, а может потребовать от него из винений в пользу адресата, в таких случаях позиция наблюдателя в ситуа ции всегда выше позиции автора.

Возможны ли негативные ситуации, которые не требуют извинений?

Думается, стандартные ситуации, в которых «запланирована» отрицатель ная оценка обеими сторонами, могут обходиться без извинений. Близкие отношения коммуникантов позволяют им определенную «вольность» в выражениях, за которые не извиняются, например:

– Он предложил мне денег, – сказала И. в зеркало себе и подруге. О, обязательно возьмем! – воскликнула подруга. Подруга мастерски подста вила подножку. Они немного повозились в прихожей. Хотя бы на такси! – настаивала подруга. – А ну тебя к черту, мне есть нечего, это ты понима ешь, жопа! – говорила подруга. Из идиотского упрямства, только лишь из своей ограниченности себе не берешь, так дай жить другим! Все вы такие, сволочи идейные, почти ненавидяще говорила подруга, всю дорогу нам жизнь портите.

(Л. Ванеева. Между Сатурном и Ураном).

В последнее время в русском речевом общении наметилась тенден ция употреблять извините в нейтральных ситуациях: Извините, как пройти на Новый Арбат? – вместо традиционных пожалуйста, будьте добры, скажите. Подобное явление наблюдается и в английском языке – частот ность извинений западных жителей (sorry, excuse me) зачастую поражает русскоговорящих.

На основании проделанного нами анализа можно говорить о том, что концепт вина находит свое непосредственное отражение как в культуре, так и в языке. Лексические единицы для нашего исследования были взяты СЕКЦИЯ из разных источников, как письменных, так и устных, что подтверждает частотность их употребления и делает анализ именно их целесообразным и правомерным.

В проведенном исследовании мы рассмотрели языковые средства вы ражения концепта вина в русском и английском языках, а также социокуль турные представления о содержании концепта в сознании носителей языка.

Исследование позволяет утверждать об исключительной роли вины в концептосфере русскоязычного и англоязычного обществ и отнести слово вина к ключевым словам, служащим ключом к пониманию русской и анг лийской культур. Однако вследствие разнообразных проявлений вины мы не можем говорить о том, что понятие «культура вины» в полной мере яв ляется характеристикой английской культуры.

Мы раскрыли возможные варианты реализации рассматриваемого на ми концепта в языке, проведя таким образом достаточно подробный социо лингвистический анализ, и пришли к выводу, что ситуации извинения зани мают немаловажное место в русской и англо-американской национальных культурах. Их анализ, на наш взгляд, дает ключ к пониманию фундамен тальных ценностей и специфики духовности носителей русского и англий ского языков, и это стало для нас мотивом, чтобы рассмотреть не столько сам деликт, сколько ситуации его выявления и, особенно сглаживания, с по зиции адресата и автора извинения и предложили возможную типологию ситуаций извинения для русского и английского языков. Опираясь на выво ды и положения, изложенные в известных работах лингвистов-ученых Т. В.

Шмелевой [9], Т. В. Тарасенко [8], Р. Ратмайр [7], рассмотрев через анализ факторов участников собеседования как автора, так и адресата, а также ис ходя из их интересов и речевых действий, сделана попытка осмысливания концепта «вина» с точки зрения прагматического смысла, проанализирована внешняя и внутренняя социальная сторона ситуаций извинения, коммуни кативная цель их реализации в устранении отрицательного эмоционального состояния адресата, причиной которого является автор извинения.

Итак, на основе проведенного исследования можно сделать следующий вывод: для человека, принадлежащего к русской культуре, положительный имидж важнее, чем для человека американской или английской культуры, а отрицательный имидж играет не столь большую роль. Таким образом, вежли вость русских в большей мере является «вежливостью сохранения солидарно сти», т. е. позитивной вежливостью, чем англоязычная «вежливость сохране ния дистанции», или негативная вежливость. Концепт «вина» имеет огромное значение для извинения, чувство вины является условием успешности извине ния для русского речевого общения. Поэтому изучение концепта «вина» в рус ском и английском языках в рамках речевого жанра извинения интересно не только в силу вышеизложенного, но и из-за понимания ценности самого акта извинения, тесно соприкасающегося с прощением, что особенно важно для 698 СЕКЦИЯ русской культуры. Это актуально в наше время, когда несколько по-новому оцениваются те или иные аспекты и факты истории нашего государства и об щества, отношения между целыми его слоями или отдельными индивидами.

Список литературы 1. Бенедикт, Р. Хризантема и меч: Модели японской культуры / Р.

Бендикт ;

пер. с англ. : М. Н. Корнилов, Е. М. Лазарева, В. Г. Николаев. – М. : Российская политическая энциклопедия, 2004. — 256 с.

2. Большая советская энциклопедия [Электронный ресурс]. – 3-е изд.

– М. : Сов. энциклопедия, 1969-1978 – 30 т. – Режим доступа :

http://slovari.yandex.ru/dict/bse/ Ви/16?q= (12 ноября, 2009).

3. Вежбицкая, А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики / А. Вежбицкая. – М. : Языки славянской культуры, 2001. – 272 с.

4. Верещагин, Е. М. В поисках новых путей развития лингвострано ведения: концепция речеповеденческих тактик / Е. М. Верещагин, В. Г.

Костомаров. – М. : Гос. ин-т рус. яз., 1999. – 84 с.

5. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка [Элек тронный ресурс]. – 7-е издание. – М. : Русский язык, 1978. – Режим доступа : http://www. slovardalja.net/ word.php?wordid=3219 (12 ноября 2009).

6. Падучева, Е. В. Семантика вины или смещение акцентов в толкова нии лексемы / Е. В. Падучева. – М. : Языки русской культуры, 2000. – 166 с.

7. Ратмайр, Р. Прагматика извинения / Р. Ратмайр ;

пер. с нем. Е.

Аралова. – М. : Языки славянской культуры, 2003. – 272 с.

8. Тарасенко, Т. В. Перлокуция и речевой жанр / Т. В. Тарасенко // Филология – Журналистика. – М. : Высш. шк., 1994. – 147 с.

9. Шмелева, Т. В. Модель речевого жанра / Т. В. Шмелева // Жанры речи. – Саратов : УНЦ «Колледж», 1997. – 99 с.

УДК 809. М. А. Каданцева Сибирский федеральный университет, г. Красноярск ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА КИТАЙСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НА РУССКИЙ ЯЗЫК: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Указ Петра I от 18 июня 1700 г. [5, с. 60] был первым в России офи циальным документом подобного рода, ставящим дело изучения китайско СЕКЦИЯ го языка на государственный уровень. Следующим значительным шагом на пути культурного сближения России и Китая стало официальное откры тие в 1716 г. духовной миссии в Пекине, сотрудники которой внесли большой вклад в развитие русско-китайских книжных связей [5].

Это похвальное начинание было в силу событий продолжено импе ратрицей Екатериной II, хотя и немного в другом аспекте. То время харак теризуется расцветом в Европе стиля шинуазри/шинуазери (от фр. chinois — китайский). Париж конца XVII начала XVIII в. был центром европейской синологии. Это связано с тем, что французские монахи иезуиты служили техническими специалистами при китайском император ском дворе [8]. Вольтер видел в Китае пример философской монархии.

Екатерина II и ее придворные искали в образе жизни, законах, философии и истории Китая обоснование природы деспотической власти [3, с. 60].

Недаром Екатерина особым указом повелела перевести Уголовное уложе ние Цинов1, где прославлялось единоначалие правления и узаконивались привилегии маньчжурской знати [7, с. 66, 67]. В императорском дворце музея-заповедника Ораниенбаум по ее приказу был построен Китайский дворец. Годы правления Екатерины II характеризуются расцветом увлече ния русского дворянства Китаем, что дало толчок для разработки различ ных проектов по изучению китайского языка и китайско-русского перево да в России. Однако особенность первых переводов образцов китайской литературы на русский язык подтверждает тот факт, что большее количе ство из них – это опосредованные переводы с французского и латинского языков, не без влияния которых в России сложился идеализированный и несколько экзотический образ Китая. [4, с. 4;

5].

Первые переводы китайских произведений с китайского языка свя заны с именем Алексея Леонтьева (1716–1786), советником Азиатского департамента Коллегии иностранных дел, который опубликовал более книг, в том числе перевод Уголовного Уложения Цинов. В конце XVIII в.

известный сатирик и просветитель, переводчик с французского и автор знаменитого «Недоросля» Д. И. Фонвизин публикует перевод с француз ского «Та-Гио2, или великая наука, заключающая китайскую филосо фию». На страницах журнала «Вестник Европы», который основал в 1802 г.

Н. М. Карамзин, появляется перевод с французского под названием «Ки тайская мудрость». В альманахе «Северные цветы», изданном Пушки ным, публикуются первые переводы романа «Счастливый брак», отрывки из романа «Сон в красном тереме» [4, с. 3, 4]. Уже в это время обозначи лась проблема, которая будет актуальной до середины XX в., – насколько терминологический аппарат переводчика и исследователя, отработанный Свод Уголовных законов династии Цин 1644–1911 гг.

«Та-Гио» является одним из наиболее известных произведений древней китайской литературы. По преданию оно считается изложением учения Конфуция, сделанным якобы его внуком и учеником.

700 СЕКЦИЯ на западноевропейской культуре, адекватен концепциям традиционного Китая.

Ситуация изменилась во многом благодаря исследовательской дея тельности российской духовной миссии в Пекине. Переводы главы духов ной миссии Н. Я. Бичурина и китаеведа З. Ф. Леонтьевского ознаменовали начало «бичуринского периода» российского китаеведения и способство вали появлению китайской темы в русской литературе, показали новое восприятие Китая [4, с. 4].

Накопленных на тот период знаний о китайском языке и культуре было недостаточно, встал вопрос о необходимости специализированных и профессиональных знаний. Сам Бичурин признавался: «Затрудняюсь в прииске слов для вразумительного изложения понятий» [4, с. 5]. Огромная исследовательская работа, проделанная Духовной миссией в Пекине, пере воды и работы по философской литературе Китая, составление словарей значительно повысили уровень переводов и публикация о Китае. Именно с именем Бичурина связывают начало российской школы перевода китай ских философско-религиозных текстов, дело которой продолжил В. П. Ва сильев (1818–1900). Его книгу «Буддизм» позже академик Алексеев назо вет едва ли не самой достойной из всех книг о буддизме на европейских языках [4, с. 6].

Основоположниками российской академической школы перевода китайской философской литературы в России являются выдающиеся уче ные О. О. Розенберг (1888–1919), Ф. И. Щербатский (1866–1942), С. Ф.

Ольденбург (1863–1934) [1].

Новый этап переводов китайской литературы связан с именем ака демика Василия Михайловича Алексеева (1881–1951), который заложил основы национальной переводческой школы и стал основоположником теории художественного перевода с китайского языка [4, с. 9]. В истории отечественного востоковедения и переводоведения он является самой зна чительной фигурой, человеком, повлиявшим на развитие школы поэтиче ского и художественного перевода с китайского языка. В. М. Алексеев пе ревел фантастические новеллы знаменитого китайского писателя XVII в.

Пу Сун-лина (Ляо Чжая) – «Лисьи чары» и «Монахи-волшебники». Васи лий Алексеев первым перевел Лунь Юй, «Суждения и беседы» Конфуция и его учеников, а также основное даосское учение «Даодэцзин». Он пер вый заговорил об «экзотизме», которое считал страшнейшим злом в восто коведении и переводоведении и нещадно критиковал «экзотику китайщи ны» в работах переводчиков [2]. При работе с китайскими текстами акаде мик Алексеев сформулировал основные требования к переводчику: «Он должен, прежде всего, стоять на уровне своего оригинала, вполне владеть его языком во всех его тонкостях, и, затем, язык перевода должен быть приведен им – а главное, не им одним, а целыми поколениями переводчи СЕКЦИЯ ков – в такое состояние, при котором все ценности оригинала найдут себе полные отзвуки в переводе» [1, с. 21].

Его подход и работоспособность переняли и его ученики. Перево дческие концепции Алексеева, научный подход к переводу продолжают:

Ю. К. Щуцкий в его работах по переводу китайской лирики и древнеки тайской поэзии, «Книги перемен», «Даодэцзин»;

Л. З. Эйдлин, В. А. Пана сюк в переводах классических китайских романах, Б. Мудров [6].

Последним самым крупным переводчиком и ученым, посвятившим всю свою жизнь работе над изучением и переводами китайской литературы, буддийскими и даосскими текстами, следует назвать Е. А. Торчинова (1956– 2003), который продолжил и усовершенствовал научно-философский под ход перевода китайской литературы Щербацкого и Розенберга, вывел рос сийскую буддологическую школу на мировой уровень.

Таким образом, за время своего существования история переводов с китайского языка прошла долгий путь от дилетантской «китайщины» к на учно обоснованным точным переводам.

Если говорить о переводах современной литературы, то мы находим ся в самом начале пути. Из всех современных авторов больше всего в Рос сии переводили, наверное, Ван Мэна. Вероятно, потому что он одно время был министром культуры. С остальными выдающимися писателями мы лишь начинаем знакомиться.

Последнее десятилетие ХХ в. не имело бы возможности предоста вить для оценки переводы современной китайской художественной лите ратуры, если бы не обоюдный политический интерес России и Китая. При политической поддержке, сопровождающей Год России в Китае и Год Ки тая в России, в России выходят сразу несколько сборников переводов со временной китайской художественной литературы – «Китайские метамор фозы. Современная китайская художественная проза и эссеистика» и «Со временная китайская проза». Нельзя назвать все произведения в этих сбор никах шедеврами, но бесспорным преимуществом является даже сам факт наличия таких переводных изданий.

Современный кризис переводов китайской литературы имеет веские основания. Во-первых, отсутствие большого спроса на литературу акаде мическую, но не на экзотичную и эзотерическую (как не вспомнить здесь «экзотику китайщины» академика Алексеева!). Во-вторых, отсутствие профессиональных переводчиков. Это связано с тем, что в РФ нет школы художественного перевода с китайского языка. Переводы в основном вы полняют ученые-китаисты, а не профессиональные переводчики. Отсюда вытекает следующая проблема – отсутствие современной переводческой традиции китайской литературы. Для перевода с современного японского языка такая традиция уже создана. Выбран круг предметов и реалий, кото рые переводчик сознательно не переводит и которые безошибочно на 702 СЕКЦИЯ страивают читателя на нужный лад. Переводчик с современного китайско го языка в данном случае – первопроходец. Ему придется решать в оди ночку различные проблемы перевода:

• реалии, которые может не знать переводчик, если он не жил в Ки тае (не живет) или не посещал страну;

• сленг: особенно у молодых писателей, которые иногда злоупот ребляют молодежным сленгом или интернет-сленгом;

• простонародные выражения, пословицы и поговорки, чэнъюи и сехоуюй;

• вэньянь: отдельные вкрапления и стилизации, построение фраз по правилам вэньяня, пространные цитаты;

• литературные аллюзии: упоминания об общеизвестных в Китае персонажах и реалиях классических романов, скрытые и явные цитаты из древней поэзии;

• местные выражения, употребляемые на «литературной родине»

писателя, например, Гаоми у Мо Яня, Фэнъяншу у Су Туна, Сиань у Цзян Пинва;

• реалии времен «культурной революции»: популярные лозунги и названия политических кампаний, цитаты Мао Цзэдуна, цитаты из «образ цовых» спектаклей и арии из «революционных» опер;

• политические и газетные штампы, общеизвестные сокращения ти па «Бэйда», «вэньгэ» и т. п.

Следующая проблема – традиционность китайской литературы. Не смотря на десятилетние старания «быть как все», Китай остается страной для китайцев. За все время существования КНР традиционная культура продолжала жить в народе, отражаясь даже в названиях идеологических кампаний, например, «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают тысячи ученых», не говоря уже о литературе. Сегодня ей отдают дань ува жения в своих произведениях те писатели, которые будучи хунвэйбинами, боролись со всеми ее проявлениями и уничтожали ее артефакты во время «культурной революции».



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.