авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

«ПРЕДИСЛОВИЕ В последнее десятилетие научная мысль обращена не только на изучение места языка как управляющей системы в речевом поведении человека, а сосредоточена на комплексе ...»

-- [ Страница 4 ] --

Следует отметить несколько особенностей, отличающих вы ражения quand mme и tout de mme от других контраргументатив ных коннекторов. Во-первых, данные выражения могут устанавли вать связь с институциональной нормой, как, например, это показа но в примере (107):

(106) A: Viens la campagne, a n’est pas loin.

B: C’est quand mme 50 km (Roulet 1991: 136).

Кроме этого, выражение quand mme в негативных контекстах может представлять собой реакцию на риторический вопрос (108):

(107) A: Je veux bien, mais comment faire?

B: Ce n’est quand mme pas difficile (Roulet 1991: 137).

Итак, в соответствии с (Roulet 1991) можно выделить три зна чения контраргументативных коннекторов quand mme и tout de mme:

отклонение от аргументативной направленности (q отрицает направление p);

констатация противоречия (q противоречит идее, содержа щейся в p, в тоже время не отрицает ее);

отклонение от признания фактов (q отрицает факт, содержа щийся в p) (Roulet 1991: 140).

Последнее значение характерно только для диалога, тогда как два других появляются и в монологе, и в диалоге. В примере (109) контраргументативный коннектор quand mme способствует откло нению от аргументативной направленности:

(108) Pierre n’a gure la rputation d’tre serviable, il m’a quand mme rendu service une fois (Roulet 1991: 140).

В следующем примере подобное значение передает выраже ние tout de mme, которое не подтверждает высказанную мысль о том, что дело не представляет собой крупный скандал:

(109) Ce n’est pas le scandale judiciaire de l’anne, mais «l’affaire» fait tout de mme un peu dsordre (Elle 1998, №1648: 18).

Таким образом, в контраргументации имеет место конфликт двух ситуаций (p и q), и в этом конфликте ситуация q побеждает, оказывается сильнее. Иногда это происходит благодаря некоторым дополнительным обстоятельствам. Так, в примере (111) придаточ ное, включающее формант «mme» в составе выражения quand mme, не продолжает развитие идеи, содержащейся в первой части высказывания, а наталкивает даже на прямо противоположный вы вод:

(110) Burton, le jour, ce n' tait plus l' homme actif, n'expdiant ou ne recevant un train qu'aprs avoir tout vu par ses yeux, consignant les moindres faits dans son rapport au chef de gare, dur aux autres et lui-mme. La nuit, il s'endormait d'un sommeil de plomb, au fond du grand fauteuil de son bureau. Eveill, il semblait sommeiller encore, allait et venait sur le quai, les mains croises derrire le dos, donnait d'une voix blanche les ordres, dont il ne vrifiait pas l'excution.

Tout marchait quand mme, par la force acquise de l'habitude, sauf un tamponnement d une ngligence de sa part, un train de voyageurs lanc sur une voie de garage (Boileau: 637).

Бюртон больше не был тем, кем был раньше. Он уже не был тем прежним энергичным человеком, который все проверял лично, был очень скрупулезным и жестким по отношению к подчиненным и к самому себе. Эта мысль прослеживается в начале высказывания:

«ce n’tait plus l’homme actif, n’expdiant ou ne recevant un train qu' aprs avoir tout vu par ses yeux, consignant les moindres faits dans son rapport au chef de gare, dur aux autres et lui-mme». Теперь же он превратился в человека, который поглощен своим страданием и не обращает внимания на работу, даже не проверяет исполнения сво их приказов: «veill, il semblait sommeiller encore, allait et venait sur le quai, les mains croises derrire le dos, donnait d' une voix blanche les ordres, dont il ne vrifiait pas l'excution». Создается впечатление, что работа, за которую отвечал Бюртон, должна «замереть». Однако этому выводу противоречит вторая часть высказывания, свидетель ствующая о том, что дела все-таки идут, т.е. работа продолжается, несмотря на его «отсутствие»: «Tout marchait quand mme». Таким образом, в данном случае формант «mme» в составе выражения quand mme выступает в качестве связующего звена между двумя противоречащими частями высказывания, отрицая аргументативную направленность, содержащуюся в начале.

В примерах (112), (113) придаточное, включающее quand mme, также не продолжает развитие идеи, содержащейся в первой части высказывания: «несмотря на это/несмотря ни на что, я выкру чусь» (в примере (112) «je m'en tirerai quand mme»):

(111) Ah! Nous payons les armes prospres! On a trop bti d'usines, trop construit de voies ferres, trop immobilis de capitaux en vue d'une production formidable. Et, aujourd'hui, l'argent dort, on n'en trouve plus pour faire fonctionner tout a!... Heureusement, rien n'est dsespr, je m'en tirerai quand mme (Boileau:

352).

В примере (108) также присутствует противоречие: речь идет о воображаемых трудностях – необычных и ужасных, но в то же время соблазнительных.

(112) Elle ne se dsolait dj plus, elle rvait, elle soulevait des voiles, elle se figurait des complications invraisemblables, mille choses singulires, terribles, sduisantes quand mme par leur tranget (Mauriac: 325).

Также как и в примере (114), первая часть высказывания на правляет на мысль о том, что молодой человек должен быть дово лен, в то время как вторая часть делает невозможным подобный вывод: «молодой человек недоволен, хотя/несмотря на то, что со гласие было получено»:

(113) Il eut l'air de consentir par son silence, et le jeune homme remit le rle dans sa poche, mcontent quand mme (Boileau: 203).

Подобным образом в следующем примере с помощью выражения tout de mme устанавливается противоречие: «я не верил, что она придет», но при этом «следил за дверью», т.е. ждал прихода жен щины:

(114) Hier soir au Wber la vieille Jeanne d’Arc n’a pas paru:

elle doit tre malade;

je ne croyais pas que la jeune viendrait. Je surveillais tout de mme la porte (Mauriac: 412).

Тогда как в (116) с помощью выражения quand mme устанав ливается противоречие между идеей, выраженной в первой части высказывания, и информацией, содержащейся во второй части вы сказывания:

(115) C’est bizarre: le baromtre n’arrte pas de baisser, quand mme le ciel reste bleu (Roulet 1991: 140).

В примере (117) вторая часть высказывания также находится в противоречии с мыслью, предполагаемой в начале: «он забылся», т.е. имеется в виду, что он перестал думать о признании, выслу шанном им однажды в ресторане, но в то же время, он мысленно возвращается все-таки к занимающему его вопросу: «revenant quand mme cette confidence vague, reue un soir dans le cabinet d'un res taurant», что выступает в качестве контраргумента относительно вывода, к которому ведет первая часть высказывания:

(116) Alors, il s'oublia, rvant, revenant quand mme cette confidence vague, reue un soir dans le cabinet d'un restaurant (Boileau: 113).

Значение отрицания факта, упомянутого в главной части вы сказывания, представлено в примерах (118) - (119):

(117) A: Il parat que Paul s’est cass la jambe l’entrnement.

B: Je l’ai quand mme rencontr ce matin trottant comme un lapin (Roulet 1991: 140).

(118) A la campagne, on peut trouver des coins tranquilles. En ville, surtout dans les grandes villes, c’est impossible.

- Oh, mme Paris, on peut trouver des coins tranquilles (Sagan: 35).

В первом случае (113) отрицается упомянутый в первом высказыва нии факт, что Поль сломал ногу, так как говорящий видел, как он бе гал. Во втором случае (114) отрицается высказанная первым собе седником мысль о том, в городах, особенно крупных, нет спокойных, тихих уголков, тогда как во втором высказывании утверждается, что даже в Париже можно найти тихие места.

В примере (120) «il parle quand mme» отрицает факт, содер жащийся в первой части высказывания: «Pluchart est malade. Avec a, il n'a plus de voix du tout»:

(119) Pluchart en est malade. Avec a, il n'a plus de voix du tout. Pourtant, il parle quand mme, il veut aller parler Paris... (Point 2003, №1603: 78).

Кроме выражений quand mme и tout de mme противопостав ление двух событий может выражаться с помощью конструкции mme si:

(120) Et, mme si ces questions sont par essence traites dans les entreprises ou par branches, les leaders syndicaux ne se font pas beaucoup entendre sur ce thme (Point 2004, №1636: 70).

В данном случае тот факт, что лидеры синдикатов не могут догово риться по определенным вопросам («les leaders syndicaux ne se font pas beaucoup entendre sur ce thme»), является фактором, ослаб ляющим важность высказанной информации о том, что эти вопросы обсуждались на предприятиях («ces questions sont par essence traites dans les entreprises ou par branches»). Следовательно, гово рящий считает в данном случае, что, если ситуация q имеет место, ее действие почти полностью нейтрализуется или существенно ос лабляется действием фактора р. В примере (122) «le secteur de l'in formatique continue tre l'un des plus lucratifs en France» является фактором, практически сводящим q на нет:

(121) Mme si les rmunrations ont tendance marquer le pas, le secteur de l'informatique continue tre l'un des plus lucratifs en France (Point 2004, №1636: 67).

Как видно из анализа примеров, значение конструкции mme si включает компонент «условие», что естественно, принимая во вни мание ее происхождение от условного союза si.

Таким образом, анализ примеров показывает, что формант «mme» способен придавать высказыванию контраргументативную направленность и способствовать интенсивности иллокутивной си лы «выдвижение контраргумента», что в свою очередь делает контраргумент более убедительным, контраргументативный акт – успешным.

2.2.1.4. Функция сравнения. Рассмотрев различные употреб ления форманта «mme» в современном французском языке, мы пришли к выводу о том, что в основе его вариативного употребле ния лежит операция сравнения – объект сравнивается с другим, ли бо с самим собой, либо же сравнивается ожидаемое высказывание с действительным. Причем результатом сравнения может стать как тождество, так и сходство объектов, в связи с чем речь будет идти соответственно либо о функции интенсификации форманта «mme», либо о функции сравнения (о дифференциации понятий «тождество» и «сходство» см. 1.2.2.).

Следовательно, формант «mme», выполняя функцию срав нения, обозначает сходство объектов, о которых идет речь. При этом сходством является отношение, которое объединяет опреде ляемые сущности согласно модели «le mme X», где х1 и х2 являют ся разными репрезентантами Х (тогда как тождество представляет собой модель, при которой х1 = х2).

Представляется возможным выделить три случая, когда фор мант «mme» обозначает сходный характер двух или более пред метов.

1. Два или более предмета/субъекта сходны, обладают одина ковой природой. В этом случае формант «mme» представляет предмет/субъект, который обнаруживает сходство с другими пред метами/субъектами, известными говорящим:

(122) Mme remarque pour Bichos-Rocoa, pour qui les tabanids sont avant tout des insectes piqueurs, qui trouent les peaux et en diminuent la valeur (Bazin :

111).

В примере (124) речь идет не об одном и том же доме, а о не скольких домах, которые идущие по аллее периодически замечали сквозь деревья и стены:

(123) De temps en temps, un mur blanc hauteur d’appui marquait la limite d’un jardin au milieu duquel se dressait une maison – toujours la mme – avec une vranda et un toit de tle peint en vert (Modiano2:

212).

Аналогично, в следующем примере упоминаются два письма, кото рые очень похожи друг на друга:

(124) J’ai dchir cette lettre, il est vrai;

mais je te la rcris prsent, presque la mme (Gide2: 120).

В примере (126) утверждается, что земля на кладбищах одинакова, т.е. речь идет не об одной и той же конкретной земле, а о разных участках земли, которые, в принципе, ничем не отличаются:

(125) La terre des cimetires est la mme partout (Mauriac:

174).

2. Два или более предмета/субъекта участвуют в одном и том же событии или имеют что-то общее в равной степени. В этом слу чае формант «mme» сопровождает то, чем обладают эти два субъекта. В примере (122) это одинаковые результаты, к которым приводят оба метода:

(126) Les deux mthodes aboutissent aux mmes rsultats.

Тогда как в примере (128) высказывается мысль о том, что Жюльет та очень похожа на свою тетушку:

(127) Je crus voir la tante Plantier: mme dmarche, mme carrure, mme cordialit essouffle (Gide 2: 179).

Жером после долгой разлуки встречает Жюльетту и удивляется, увидев, что она стала полной копией своей тетушки в том возрасте, в котором он ее запомнил.

3. Один и тот же предмет/субъект (или несколько похожих) по является несколько раз в течение времени;

он признается говоря щим каждый раз как идентичный самому себе. Так, в примере (129) говорится о том же времени, месте и тех же людях, которые встре чались говорящему на протяжении тридцати лет:

(128) Depuis trente ans, il venait … son bureau, chaque matin, par la mme route, rencontrant la mme heure, aux mmes endroits, les mmes figures…(Point 2004, №1636: 26).

Подобным образом в следующем высказывании один и тот же чело век сравнивается с самим собой по прошествии некоторого време ни:

(129) Ce que je suis devenu? Suis-je devenu un autre? Le garon de vingt et un ans qui prpare sa licence de lettres Bordeaux est-il diffrent de l’adolescent que j’tais? Le mme, condamn rester le mme, si je ne meurs comme Laurent (Mauriac: 318).

В отрицательных высказываниях формант «mme», напротив, обозначает несходный характер двух или более предметов, пред ставляя в этом случае предмет/субъект, который не обнаруживает сходство с другими предметами/субъектами, известными говоря щим, как, например, в (131) крыша (как и сам дом) разительно отли чалась от крыш рядом стоящих домов:

(130) Le toit non plus n’tait pas le mme: de ce ct-ci, il se compliquait de pans coups de pignons, si bien que cette demeure qui offrait, premire vue, l’aspect d’un chteau Louis XIII, ressemblait de dos ces maisons balnaires de la fin du XIXe sicle, dont il subsiste encore quelques rares spcimens Biarritz (Modiano2 :

75).

В примере (132) один из субъектов («la mtropole atlantique»), также не обладает мощью и привлекательностью других («Hambourg, Florence, Barcelone, Copenhague»):

(131) Mais la mtropole atlantique n'a pas la mme puissance, le mme rayonnement, la mme attractivit que Hambourg, Florence, Barcelone ou Copenhague, selon ce rapport (Point 2004, №1634: 48).

Отсутствие артикля или детерминатива перед прилагательным «mme», характерное для старофранцузского языка, проявляется и в современном языке:

(132) C'tait finalement un mensonge... Mme mensonge concernant sa profession : elle prtendait tre cadre chez Pizza Hut alors qu'elle n'y avait fait qu'un bref passage, il y a longtemps, comme employe (Point 2004, №1661: 61).

Очень часто отсутствие артикля или детерминатива перед форман том «mme» встречается после предлога de:

(133) Les deux petits vieux taient exactement de mme taille, de mme habit, paraissaient de mme ge, de mme chair…(Gide1: 29).

Часто, выполняя функцию сравнения, формант «mme» вхо дит в состав выражения de mme que. При этом, в случае, когда придаточное предложение, включающее формант «mme», пред шествует главному, в последнем повторяется de mme:

(134) De mme que Hitler avait un problme d’absence du pre, donc de reconnaissance masculine, de mme que Staline avait endur le mpris paternal et que Franco avait vcu dans l’ignorance du sein, beaucoup de garons aujourd’hui ne connaissent que la distance avec le pre (Elle 1998, №1648: 100).

В данном примере проводятся параллели между судьбами трех ве ликих диктаторов – Гитлера, Сталина и Франко. Их объединяет от сутствие родительской заботы и ласки.

В предшествующем (136) контексте высказывается мысль о том, что два дома очень похожи и выделяются общие детали, одной из которых является надпись с именем архитектора, построившего их:

(135) Le 39 porte une inscription indiquant le nom de son architecte, un certain Pierrefeu, et la date de sa construction: 1881. Il en va certainement de mme pour le 41 (Modiano1: 14).

Способность выполнять операцию сравнения позволяет фор манту «mme» создавать выражения, выражающие значение одно временности, как, например, выражения en mme temps, dans le mme temps, равенства и сходства - au mme titre, au mme degr, de la mme manire, de la mme faon. Данные выражения являются чрезвычайно распространенными в речи:

(136) En quatre ans, le nombre de ceux qui ont empoch des gains suprieurs 300 000 euros par an a presque doubl... Dans le mme temps, ceux ayant peru entre 152 000 et 300 000 euros ont lgrement diminu, passant de 1 143 961, d'aprs l'tude conduite par Lucile Rambert, avocate (Point 2004, №1636: 84).

В примере (138) сравнивается количество людей, выигравших сум му от 152 до 300 тысяч евро, и тех, чей выигрыш составил более 300 тысяч евро, за один и тот же период времени. В следующем примере высказывается мысль о равной опасности, которую пред ставляют для человека оба заболевания – церебральный паралич и инфаркт миокарда, таким образом, выражение au mme titre ставит их в один ряд:

(137) «Nous devons persuader le public, le personnel mdical, les responsables de Samu que les attaques crbrales sont des urgences au mme titre que l'infarctus du myocarde», tempte le Pr Jean-Claude Gautier (Point 2003, №1603: 97).

По нашему мнению, формант «mme», выступающий в качест ве нейтральной формы, заменяющей средний род во французском языке - la mme chose – также выполняет в высказывании прагмати ческую функцию сравнения. В данном случае речь идет об употреб лении форманта «mme» в примерах, типа Cela revient au mme:

(138) Les vieux btiments des Tourelles n’avaient pas t dtruits comme le pensionnat de la rue de Picpus, mais cela revenait au mme (Modiano1: 133).

2.2.1.5. Функция реакции на обсуждаемый факт/действие.

Кроме выполнения функций интенсификации, аргументации, контр аргументации и сравнения, формант «mme» способен также выра жать эмоциональные реакции говорящего на окружающую действи тельность22.

Человек – не робот;

он неотделим от эмоций, которые непо средственно проявляются в его речи, движениях, мимике, голосе.

Эмоции – одна из форм отражения мира, обозначающая душевные переживания, волнения, чувства (Шаховский 1987: 181). Эмоции многогранны: они затрагивают чувства и опыт, физиологию и пове дение, формы познания и концептуализации. Эмоция объединяет в себе разные явления: эмоциональные реакции, которые имеют свой аналог во внешних способах выражения;

эмоциональные состоя ния, которые связаны с внутренним эмоциональным переживанием, не имеющим внешнего проявления (Мягкова 1991: 206).

Выражения quand mme и tout de mme относятся к арсеналу эмотивных средств французского языка, от которых зависит естест венность коммуникации. Понятие эмотивных средств связано с кате горией эмотивности, то есть с выражением эмоций, при котором общение сохраняет свою жизненность, естественность, эмоцио нальность.

В связной речи выражения tout de mme и quand mme несут функцию междометий и частиц (о статусе частиц и междометий в грамматической системе французского языка см. 1.1.) и выражают различные чувства, настроения (удивление, недовольство и т.д.) В данном случае речь идет о функционировании форманта «mme» в соста ве выражений quand mme и tout de mme.

Так, в (140) выражение tout de mme передает эмоциональное со стояние смятения и растерянности:

(139) C’est exactement ce que je voulais vous dire!

- Ah! Bon…tout de mme! (Mauriac: 254) Тогда как в следующих примерах это же выражение свидетельству ет о недовольстве и даже раздражении говорящего (141):

(140) - Vous avez parl de Maltaverne?

- Non, tout de mme! (Mauriac: 380) или же, напротив, восхищения, как в (142):

(141) C'est une « hliotropiste », qui a fui les ciels plombs parisiens pour trouver ses doses quasi quotidiennes de soleil « made in Montpellier » (2 618 heures par an tout de mme!) (Point 2004, №1634: 70).

Особенности самих эмоций, а именно, оттеночность (диффуз ность) и групповой характер (стягивание), оказывают влияние на полифункциональность эмотивных языковых средств и могут созда вать трудности при понимании и использовании этих средств в ком муникации.

Выражения quand mme и tout de mme в разных контекстах и произнесенное с разной интонацией может выражать удивление, недовольство и даже иронию.

Но многозначность выражений quand mme и tout de mme не вызывает трудностей у носителей языка, так как разнообразные значения подсознательно усваиваются во время общения в социуме на фоне средств, обеспечивающих снятие полисемии в контексте.

Одной из особенностей выражений quand mme и tout de mme, в качестве эмотивов, в речи и в письменных источниках является их контекстуальность, то есть максимальная обусловленность их зна чения ситуацией речи. Как, например, в примере (143):

(142) A marche sur le pieds de B dans le bus B: Quand mme! (Roulet 1991).

В данном примере выражение quand mme представляет со бой высказывание со стороны В, являющееся реакцией на действие А. В высказывает недовольство тем, что А наступил ему на ногу.

Если же взять выражение Quand mme! в отрыве от контекста, то его эмоционально окрашенное значение не будет реализовано, оно останется лишь набором слов.

Выражения quand mme и tout de mme в основном использу ются в устной речи диалогического характера. Выражения quand mme и tout de mme, как и все эмотивные языковые единицы, тес нейшим образом связаны с основным высказыванием и ситуацией.

Они выражают возбужденное состояние говорящего, и поэтому, по являясь в письменной речи, носят бессвязный характер как слова, лишенные номинативного значения:

Quand mme!

Tout de mme!

Таким образом, основной функциональной нагрузкой выраже ний quand mme и tout de mme, выступающих в роли междометий, является выражение эмоций, эмоциональной оценки предыдущего высказывания или ситуации в целом. При этом реализация значе ния этих выражений происходит с помощью паралингвистических средств (мимики, жестов, телодвижений), невербального контекста (максимальной обусловленности ситуацией речи) и вербального контекста (дополнительного словесного подкрепления).

Таким образом, анализ примеров показал, что формант «mme» выполняет в высказывании функцию интенсификации, ар гументации, контраргументации, а также может выражать реакцию на действие или факт. Вышеперечисленные функции выделены с точки зрения отображения стратегии ведения разговора, позиции говорящего по отношению к сообщаемым фактам, логических отно шений между ними и взаимодействий участников акта речи.

Наиболее интересными областями в дальнейшем исследова нии форманта «mme», на наш взгляд, являются прагматика и кон текст коммуникации. Следовательно, прагматические и коммуника тивные параметры занимают приоритетное место в исследовании форманта «mme».

2.2.6. Взаимодействие формы, функции и значения форманта «mme»

В основу модели взаимодействия семантико-синтаксического и функционально-прагматического аспектов форманта «mme» поло жен принцип семасиологического характера, определяющий общую направленность анализа. Описание начинается от формы (струк турно-синтаксический аспект), проходит в направлении к функции (функционально-прагматический аспект) через ее значение (семан тико-синтаксический аспект) – см. схему 1.

На первом этапе исследовалось взаимодействие формы и значения. Отдельно рассматривались формант «mme» в роли при лагательного, наречия, местоимения (адъективное, адвербиальное и прономинальное «mme» соответственно), а также выражения, включающие формант «mme» – «quand mme», «tout de mme» и «mme si».

В результате мы выделили три основных значения, которые способен выражать формант «mme» в современном французском языке: это неожиданность, сравнение (которое делится на сходство и тождество) и отрицание. Под отрицанием понимается констатация противоречия между частью высказывания, вводимой «mme» и ос тальной частью высказывания.

Таким образом, формой, передающей наибольшее количество значений, является «mme»-прилагательное, поскольку эта форма способна выражать все значения форманта «mme»: отрицание, сходство, тождество и неожиданность. В отличие от «mme» прилагательного, все остальные формы, в которых встречается формант «mme», выражают не более двух значений. А именно: на речие «mme» может иметь значение отрицания, сходства и неожи данности, выражения «quand mme», «mme si» выступают в значе нии неожиданности, выражение «tout de mme» способно переда вать значения отрицания и неожиданности, тогда как «mme» местоимение выражает в зависимости от контекста значения сход ства или тождества.

На втором этапе определялось взаимодействие семантико синтаксического и функционально-прагматического аспектов. При этом были выделены следующие прагматические функции форман та «mme» в высказывании: функция интенсификации, сравнения, аргументации, контраргументации и функция реакции на обсуждае мый факт/действие.

Реализация функции интенсификации имеет свои особенно сти. Поскольку интенсификация высказывания является наиболее характерной функцией, в которой выступает формант «mme», то представилось возможным выделить оттенки выражаемого им зна чения интенсификации, как то: добавляющее значение, контрастив ное, самостоятельное, неожидаемое и эмпатическое. Самым рас пространенным вариантом интенсификации являются добавляющее и неожидаемое значения. В результате изучения взаимодействия формы, которую принимает формант «mme» в высказывании, и его прагматических функций можно сделать вывод о том, что наиболь шее количество функций способно выполнять «mme» прилагательное: все выделенные оттенки интенсификации и срав нение. «Mme»-наречие также может выступать в нескольких функ циях, а именно: интенсификация в добавляющем значении, интен сификация в неожидаемом значении, аргументация и контраргумен тация. Выражения ««quand mme» и «tout de mme» выполняют функции контраргументации и реакции на обсуждаемый факт/действие. «Mme»-местоимение и выражение «mme si» вы полняют лишь по одной прагматической функции: сравнения и аргу ментации соответственно.

Итак, чаще всего формант «mme» выступает в функции ин тенсификации, преимущественно в добавляющем и неожидаемом значениях. При этом адъективное «mme» способно выражать все оттенки интенсификации, тогда как прономинальное «mme» и вы ражения «quand mme», «tout de mme» вообще не появляются в высказывании с подобной функцией. Следующими по значимости являются функция аргументации и функция контраргументации, в реализации которых участвуют соответственно адвербиальное «mme», выражение «mme si» и выражения «quand mme» и «tout de mme». Выражения «quand mme» и «tout de mme» также могут представлять собой реакцию на сообщаемый факт/действие. Праг матическая функция сравнения выражается адъективным и проно минальным «mme».

В отношении взаимодействия между значением, выражаемым формантом «mme», и его прагматическими функциями можно от метить следующие закономерности. Почти все девять выделенных прагматических функций (включая дополнительные оттенки интен сификации) имеют значение неожиданности, кроме функции срав нения, которая обозначает сходство и тождество. Значение отрица ния распространяется на функцию контраргументации и функцию интенсификации в контрастивном, самостоятельном и неожидаемом значениях.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие вы воды о взаимодействии формы, значения и прагматической функ ции форманта «mme» в современном французском языке. Первич ными значениями форманта «mme» являются значения сравнения (поскольку его передают «mme»-наречие, «mme»-прилагательное и «mme»-местоимение) и значение неожиданности (так как все формы, кроме прономинальной, в которых встречается данный формант, способны выражать это значение). Первичной прагмати ческой функцией форманта «mme» является функция интенсифи кации. Первичной формой выражения выявленных функций и зна чений являются «mme»-наречие и «mme»-прилагательное, по скольку именно эти формы передают больше всего значений и вы полняют большее количество прагматических функций в высказы вании.

Выводы по 2 разделу В настоящей работе была предпринята попытка комплексного исследования семантико-прагматического аспекта форманта «mme» в современном французском языке.

Семантические параметры форманта «mme» были проанали зированы в свете коммуникативного подхода. Рассмотрение значе ния форманта «mme» в коммуникативном аспекте позволило вы делить четыре основных значения, которые он способен выражать в современном французском языке: неожиданность, сходство, тож дество и отрицание. Под отрицанием понимается констатация про тиворечия между частью высказывания, вводимым «mme» и ос тальной частью высказывания.

В результате анализа прагматических характеристик форман та«mme» было установлено, что данный формант может иметь в высказывании следующие прагматические функции: интенсифика ция высказывания, аргументация, контраргументация (в этом слу чае речь идет об употреблении форманта «mme» в составе выра жений «quand mme» и «tout de mme»), функция сравнения и функция реакции на обсуждаемый факт/действие. В последнем слу чае речь идет об употреблении форманта «mme» в выражениях «quand mme» и «tout de mme».

Как показал анализ языкового материала, прагматическая ориентация заложена в самой природе форманта «mme», что в свою очередь позволяет считать этот формант потенциально ори ентированном на обеспечение реализации заранее поставленной коммуникативно-прагматической цели автора высказывания. Интен сивность, которую способен выражать формант «mme», находит свою реализацию в дискурсе в соответствии с интенцией автора оказать усиленное воздействие на слушателя.

Особую актуальность в связи с исследованием коммуникатив но-прагматических параметров форманта «mme» в дискурсе инте рактивной языковой личности представляют постулаты о том, что язык вербализует мысль и что субъект речи не свободен от правил языковой компетенции. Из постулатов следует, что именно в языке должны быть заложены «социально гарантированные» средства самовыражения субъекта или воздействия на адресата. Этот вывод касается роли человеческого фактора в языке vs. языкового факто ра в человеке. Настоящее диссертационное исследование подтвер дило, что формант «mme» является благодатным материалом для исследования этого взаимодействия.

Таким образом, исследование семантических и прагматиче ских особенностей форманта «mme» соединяет два основных мо мента, составляющих суть антропологической парадигмы: изучение функционирования языка в жизни человека и отображение жизни человека в языке.

Подход к анализу семантико-прагматических особенностей форманта «mme», разработанный в настоящем исследовании, мо жет быть использован в качестве теоретической основы для изуче ния различных аспектов функционирования лексических интенси фикаторов.

Другим перспективным направлением исследования пред ставляется дальнейшее изучение использования форманта «mme»

в речевых стратегиях. Поскольку современные лингвистические ис следования сосредоточены на изучении комплекса всех факторов, управляющих речевым процессом и определяющих процесс реали зации того или иного высказывания и огромное значение придают стратегии и тактике речевого общения. Именно поэтому изучение речевых стратегий коммуникантов, проводниками которых выступа ет формант «mme», нам представляется актуальным. Данная тема в лингвистике остается недостаточно изученной.

Интересные результаты могут быть получены также при ана лизе функционального аспекта форманта «mme» в различных ти пах дискурса.

Cписок использованных источников и сокращений к ним Bazin – Bazin H. Vipre au poing / H. Bazin. – P.: Librairie Gnral Franaise, 1948. – 256 p.

Gide 1 – Gide A. Isabelle / A. Gide. – P.: Gallimard, 1995. – 148 p.

Gide 2 – Gide A. La porte troite / A. Gide. – P.: Mercure de France 1996. – 186 p.

Mauriac – Mauriac F. Thrse Desqueyroux. Le noeud de vipres. Le sagouin. Un adolescent d’autrefois / Франсуа Мориак. Тереза Дескей ру. Клубок змей. Мартышка. Подросток былых времен. На фран. яз.

– M.: Прогресс, 1975. – 448 с.

Modiano 1 – Modiano P. Dora Bruder / P. Modiano. – P.: Gallimard, 1997. – 147 p.

Modiano 2 – Modiano P. Rue des boutiques obscures / P. Modiano. – P.: Gallimard, 1978. – 214 p.

Sagan – Sagan F. Bonjours tristesse / F. Sagan. – P.: Julliard, 1999. – 154 p.

Stendhal – Stendhal H.B. Le Rouge et le Noire / H.B. Stendhal. – P.:

Booking International, 1995. – 509 p.

Yourcenar - Yourcenar M. Alexis ou le trait du vain combat. Le coup de grace / M. Yourcenar. – P.: Gallimard, 1996. – 248 p.

Elle. – 1998. – №1648.

Elle. – 1999. – №2775.

Label France. – 2003. – Janvier – Mars. – №49.

Le Nouvel Observateur. – 1998. – №1742.

Le Nouvel Observateur. – 2001. – №1903.

Le Nouvel Observateur. – 2002. – №1971.

Le Point. – 06.06.03. – №1603.

Le Point. – 09.01.04. – №1634.

Le Point. – 15.07.04. – №1661.

Le Point. – 22.01.04. – №1636.

Marie-Claire. – 1997. – №540.

Marie-Claire. – 2002. – №523.

Marie-Claire. – 2002. – №537.

Marie-Claire. – 2002. – №586.

РАЗДЕЛ. СЕМАНТИКА И ПРАГМАТИКА ВЫДЕЛИТЕЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В ИСПАНСКОМ ЯЗЫКЕ 3.1. Теоретические предпосылки изучения эмфазы 3.1.1. Функционально-деятельностный подход к изучению взаимодействия синтаксического, семантического и прагматического аспектов в выражении эмфазы Взаимодействие языковых средств разных уровней в высказы вании представляет собой очень сложный объект научного наблю дения, особенно если это касается такой области, как экспрессив ность.

Принимая во внимание насущную необходимость изучения подлинного функционирования языка как средства общения, совре менные исследователи все большее внимание уделяют деятельно стному подходу к изучению лингвистических явлений, который оп ределился в языкознании в последние десятилетия. Деятельност ный подход предполагает изучение языка не как застывшей систе мы, а как динамического образования, где в процессе мышления происходит формирование нужных для выражения языковых еди ниц, что позволяет по - новому подойти к изучению функциониро вания средств экспрессивности. Оcобенно это важно для испанско го языка, поскольку еще Гюстав Гийом отмечал, что в некоторых языках (имея в виду испанский язык) экспрессивность акта речевой деятельности способна значительно изменять смысл, который могут иметь в речи слова, выражающие экспрессивность (Гийом 1992:

87). На специфику психологического склада испаноязычных наро дов, в первую очередь их темперамент и эмоциональность, которые наложили отпечаток на развитие богатейшего фонда змоционально экспрессивных средств, указывает и Н.М. Фирсова (Фирсова 1992;

1995). Традиционно к синтаксическим средствам экспрессивности относят эмфазу. Попытку определить структурные типы эмфазы в испанском языке сделал М. В. Зеликов. Ученый выделяет:

1) тип “вкрапления”, т.е. содержащий элемент, вводящий эм фатическое предложение ( si, pero, lo que, cuando) ;

2) тип “расщепления”, т.е. содержащий эмфатический глагол (ser, hacer);

3) тип “трансформации”, т.е. содержащий модели с опреде ленным артиклем, а также эмфатический артикль lo и существи тельное или прилагательное (Зеликов 1987).

Т. Г. Гершевич обнаруживает, кроме вышеуказанных, такие структурные типы, как конструкции с синтаксическим параллелиз мом. Это конструкции, которые могут принимать форму геометриче ски правильных построений, стилизирующих синтаксис ритуальных заклинаний и песен индейского фольклора, и конструкции с одно родностью частей, которые характеризуются наличием у них общей грамматической функции в предложении и обязательной сочини тельной связью между частями (Гершевич 1992:10-11).

Н. Д. Арутюнова выделяет два способа эмфазы:

1) передвижение синтаксически подчиненного члена в позицию управляющего;

2) сообщение выделяемому элементу предикативности.

Каждое из этих средств эмфазы имеет свою сферу применения, они могут комбинироваться, а области их распространения взаимопро ницаемы (Арутюнова 1966).

Таким образом, в испанском языке существует целая система синтаксических средств, специально приспособленных для органи зации экспрессивных предложений, что подтверждает мысль Ю. М.

Малиновича о том, что на синтаксическом уровне экспрессивность реализуется посредством целого набора специфических предложе ний, которые носят системный характер и четко структурированы как по форме, так и по смыслу (Малинович 1989: 181).

В испанском языке при эмфазе структура предложения изме няется путем введения особых конструкций, выбор которых зависит от того, какой член предложения подлежит выделению. Так, выде ление подлежащего, дополнения, происходит при помощи структуры Ser X... el (la) que (quien). Например, выделение:

подлежащего (1) Yo la felicitar de nombre de todos ustedes Ser yo quien la felicite de nombre de todos ustedes (J.M.de Lera, p.78);

дополнения (2) A l le ocurri casi a las cuatro que subiramos a la colina... Fue a l a quien le ocurri casi a las cuatro que subiramos a la colina (G.G.M., p.31);

Выделение обстоятельства происходит по тому же принципу, однако, структурой выделения является Ser... donde (cuando):

(3) Аll se sorprende por el estirn del nio. Es all donde se sorprende por el estirn del nio (J.L.Samp., p.214).

Эмфатическое определение оформляется как субстантивиро ванное прилагательное, при этом атрибутивные отношения пере даются в плане выражения предлогом de, т.е. отношениями при надлежности, например:

(4) Yo me aflijo en lo interior de mi alma (J.V., р.32).

Эмфатизация сказуемого осуществляется при помощи глаго лов ser, hacer и местоимением lo que, например:

(5) Lo que el periodista hace es presentar los hechos en forma atractiva (J.M.de Lera,p.134).

Выделение целого предложения происходит при помощи кон струкции Es que:

(6) Necesito oir a mi nieto llamarme nonno. Es que necesito oir a mi nieto llamarme nonno (J.L.Samp., p.187).

Выбранные для настоящего исследования конструкции, по строенные на базе глагола ser, являются наиболее употребитель ными в сравнении с другими эмфатическими средствами. В испани стике построения Ser X... el (la) que (quien);

Ser... donde (cuando) на зывают эмфазой членов простого предложения (Арутюнова 1966), эмфазой актуализации (Калустова 1984), расчлененной структурой construccin escindida (Фант 1984). Другая конструкция, которая яв ляется объектом исследования - Es que, служит для выделения це лого предложения (пример 6).

В романистике, в частности во французском языке, такие син таксические структуры известны как выделительные конструкции (Гак 1975;

Вилкова 1992;

Тарасова 1992 и др). Если во французском языке данный структурный тип эмфазы неоднократно рассматри вался и систематизировался, то в испанском языке вопросы, свя занные с исследованием выделительных конструкций, не получили должного освещения.

В испанистике исследовалась эмфаза с точки зрения:

1) грамматических особенностей эмфатических предложений в сопоставлении с другими романскими языками (Арутюнова 1966);

2) их информативной структуры (Fant 1984;

Калустова 1984);

3) стилистической функции эмфазы (Гершевич 1992).

Однако, за пределами исследований остался функционально прагматический фактор, вопрос взаимодействия разных уровней при экспрессивном выделении, динамический аспект функциониро вания выделительных конструкций. Эта проблема в испанском язы ке недостаточно изучена, а современные направления в языкозна нии требуют по-новому подходить к изучению фактов языка, вклю чая синтаксический, семантический, прагматический аспекты в их взаимодействии. Поскольку функцию связывают с действием, с коммуникацией, именно функциональный подход является законо мерным этапом в изучении структур выразительности.

В. Г. Гак выявляет разные возможные виды функциональных подходов:

1) функциональный подход исследует объекты в их отношении к среде;

2) изучает роль объекта в контексте целого, другими словами, функцию части по отношению к целому;

3) определяет целевое назначение объекта;

4) определяет системное положение объекта, внутреннее уст ройство предмета и всей системы (Гак 1985).

Для более или менее полной типологии объекта необходимо учитывать различные аспекты, к которым ученый причисляет объем языковой единицы и объем среды, в которой функционирует едини ца, соотношение функции и семантики языковой единицы, онома сиологический или семасиологический подход к соотношению пред мета и его функции, соотношение языка и говорящего субъекта (Гак 1985:7-9).

Для нашего исследования носителем функции являются пред ложения с выделительными конструкциями испанского языка, функ ционирующие в денотативной ситуации. В связи с этим необходимо изучить функциональный аспект предложения, отражающий инфор мативный план высказывания (актуальное членение), соотнесен ность высказывания с различными параметрами и аспектами рече вого акта, в частности его коммуникативная задача (просьба, ин формация, обещание и т.д.), обстановка, в которой осуществляется акт речи, и его референция (Бондарко 1983;

Золотова 1985;

Ива ницкий, Семенова 1995).

Анализ синтаксических, лексических, просодичесих компонен тов любого высказывания-предложения может осуществляться с точки зрения говорящего и с точки зрения слушающего. В первом случае исследование языковых явлений производится в направле нии от значения к форме, другими словами, от функций к средствам их выражения, во втором случае факты языка рассматриваются от формы к значению, т.е от средств выражения к функциям (Еспер сен 1958: 48). Мы считаем, что для создания более полной модели функционирования выделительных конструкций в художественных текстах испанского языка, предполагающей выявление их особен ностей в формальном и функционально-содержательном планах, и при изучении закономерностей их функционирования в грамматиче ском строе испанского языка для выражения того или иного содер жания, необходимо сочетать оба подхода (Даниленко 1988;

1990).

Поскольку лингвистический статус изучаемых единиц детерминиру ется взаимодействием формы, функции и значения, исследование выделительных конструкций будет проводиться поэтапно, от их формы (структурно-синтаксические особенности) к значению (се мантические особенности) и затем к функции (функционально прагматические особенности), что соответствует семасиологиче скому подходу. Предполагается привлечение и ономасиологическо го подхода, т.е. от функции и значения к форме их выражения при построении динамической модели взаимодействия вышеуказанных аспектов в текстах испанского языка.

Функционально-динамический подход дает возможность не только проследить, каким образом осуществляется реализация су ществующих в грамматическом строе испанского языка синтаксиче ских структур, а также правил взаимодействия формы, функции и значения и сам процесс порождения и образования средств экс прессивности, поскольку “конкретная задача лингвиста, занимающе гося проблемами языка, состоит в воспроизведении крупных систем языка в том виде, в каком они существуют в глубине мышления” (Гийом 1992: 53).

3.1.2. Экспрессивность, эмоциональность и эмфаза В лингвистической литературе понятия “экспрессивность”, “эмоциональность” и “эмфаза” перекрещиваются, неоднозначно по нимаются исследователями и по-разному трактуются в науке, по этому мы считаем необходимым отграничить их друг от друга.

Экспрессивность (выразительность) речи издавна привлекала внимание лингвистов, поскольку коммуникация совершается в сре де, “наполненной человеческими желаниями, эмоциями, оценками, поэтому говорящий не ограничивается передачей только предмет ной информации, он может выражать уверенность или неуверен ность, давать положительную или отрицательную оценку, соотно сить свое сообщение с обстановкой речи, акцентировать что-либо в своем высказывании или усиливать всю заключенную в нем инфор мацию” (Тарасова 1992: 5). Не вызывает сомнения тот факт, что описание синтаксиса оказывается неполным, если из него “исклю чить эмоционально-экспрессивный фактор, оказывающий сущест венное влияние на выбор синтаксических единиц” (Малинович 1989:

2).

Категория экспрессивности присуща всем уровням языка. Раз личаются фонетические, морфологические, лексические и синтакси ческие средства. Сущность данной категории состоит в том, что она позволяет единице языка выступать в коммуникативном акте как средство выражения субъективного отношения говорящего к содер жанию высказывания или адресату речи. Следовательно, экспрес сивность тесно связана с выражением эмоций у человека.

Основоположником современных концепций и методов иссле дования экспрессивных фактов речи считается Ш.Балли, для кото рого экспрессивность всегда связана с эмоциональностью (Балли 1961).

Телия В. Н. замечает, что понятие экспрессивности и экспрес сивной функции языка остается “одним из наиболее размытых лин гвистических концептов” (Телия 1991:33). С одной стороны, экспрес сивность объясняет все случаи не-нейтрального употребления язы ка, а с другой - пересекается с категориями оценки, эмотивности, модальности и др. Причем, если экспрессивность языковых выра жений определяется через их противопоставление выражениям нейтральным, то экспрессивная функция рассматривается как оппо зиция функции номинативной. Экспрессивной функцией ученый счи тает способность языка выражать всевозможные отношения, связы вающие обозначение действительности с эмоциональным в своей основе восприятием действительности и стремлением передать это восприятие реципиенту, воздействуя на его деятельность с той или иной целью. Таким образом, экспрессивностью для ученого будет некий совокупный продукт, выражение некоторого итога, создавае мого целым рядом субъективно ориентированных эмоционально ок рашенных отношений субъекта речи к обозначаемому (Телия 1991:

6).

Образование экспрессивного эффекта объясняется тем, что языковое выражение (высказывание или целый текст) передает оп ределенный сигнал, который может усиливаться и тем самым выде ляться из общего потока за счет необычного стилистического ис пользования языковых средств, либо посредством интенсификации количественного или качественного аспектов обозначаемого, либо является результатом положительной или отрицательной реакции реципиента, возбуждаемое данным выражением.

Таким образом, к нейтральному отображению обозначающего выделенные способы усиления сигнала присоединяют субъективное отношение говорящего к обозначаемой действительности, т.е. язы ковое выражение несет объективную информацию о “внешнем” ми ре и субъективную информацию о “внутреннем” мире человека, его эмоциональных реакциях и впечатлениях о переживаемой им дей ствительности (ЧФЯ 1991: 8).

Эмоциональность формируют эмоции (от лат. emoveo - потря саю, волную), которые определяются как реакции человека и живот ных на воздействие внутренних и внешних раздражителей, связан ные с удовлетворением (положительные эмоции) или неудовлетво рением (отрицательные эмоции) различных потребностей организ ма. Эмоции возникают на основе высших социальных потребностей человека, называемых чувствами (СЭС под ред. А.М. Прохорова 1987:1556). Таким образом, эмоция - это “психологическая реакция индивидуума на чувственное восприятие организма” (Турбина 1994:186).

Можно обнаружить разные понимания взаимодействия или со отношения между эмоциональным и экспрессивным. Так В.Н. Телия считает, что экспрессивность языковых произведений, имея в виду тексты и отрывки любой протяженности вплоть до слов, является результатом прагматического употребления языка, основная цель которого - выражение эмоционально-воздействующего (положи тельного или отрицательно окрашенного) отношения субъекта речи к обозначаемому и “заражение” этим отношением адресата (Телия 1991: 35). Таким образом, если в основе экспрессивности, по мне нию В. Н.Телия, лежит эмоциональность, то Э. А. Нушкиян понимает экспрессивность как следствие эмоциональности, как реализацию авторского замысла выражения эмоций при помощи различных язы ковых средств (Нушкиян 1992: 67). Следовательно, для Э. А. Нуш киян экспрессивность - это средство выражения эмоций.

Экспрессивность связывают со своеобразным смысловым от тенком, который добавляется к основному лексическому или синтак сическому значению, позволяя говорящему или пишущему выра жать свое отношение к предмету мысли (Петренко 1989: 117).

Таким образом, в языкознании определились стилистический, семасиологический и прагматический подходы к изучению экспрес сивности. Стилистический подход связанный с именем Ш. Балли1, изучает закономерности выбора средств, которые способны удовле творить интенцию говорящего индивида. Не ставя целью подробное описание направлений стилистического анализа, можем констати ровать, что основное внимание стилистического подхода приковано к способам придания социального, территориального, индивидуаль ного или любого другого своеобразия речи. Если объектом исследо вания является текст, то экспрессивность включает все способы ре Ш. Балли впервые стал рассматривать экспрессивность как стилистическую проблему (см. Ш. Балли “Французская стилистика”, 1961).

чевого воздействия характерные для всего текста в целом, вклю чающие степень эффективности выражения авторского замысла. Семасиологическое изучение экспрессивности сосредоточены на изучении экспрессивно окрашенной лексики, их места в типоло гии значений, на организации самого экспрессивного значения, на системообразующих связях единиц с экспрессивно окрашенными значениями и т. д.


Прагматический аспект экспрессивности включает ряд задач связанных с субъетом речи, его интенцией и целью сообщения, с отношениями субъекта речи к адресату и к действительности, та ким образом исследование ориентируется на “отношение говоряще го к знаку при осуществлении его выбора в процессе организации сообщения” (ЧФЯ 1991: 17).

Понятие экспрессивности в синтаксисе строго не определено.

Но в последние годы в синтаксической литературе появился термин “экспрессивный синтаксис”, который понимается О. А. Александро вой как учение о построении выразительной речи, предметом изу чения которого являются “лингвистические основы экспрессивной речи” (Александрова 1984: 8).

Нам представляется более приемлемой точка зрения Ю. М.

Малиновича, представляющая экспрессивность как понятие широ кое, имеющее собирательный характер и включающее в себя эмо циональность, образность, интенсивность и т. д. Но при этом надо учитывать, что” не все экспрессивное в языке служит для выраже ния эмоций, в то время как выражение эмоций ( а не их название ) всегда экспрессивно ” (Малинович 1989: 14 ).

С понятиями “экспрессивность” и “эмоциональность” часто связывают понятие эмфазы. Например, А. М. Антипова пишет по этому поводу: “ Эмоциональной речью можно считать такую речь, в которой выражены определенные, легко распознаваемые эмоции и отношения говорящего, но без особой эмфазы. Термин “эмфатиче ски эмоциональная речь” можно отнести к такой речи, в которой вы ражены яркие и эмфатически акцентированные эмоции и отношения говорящего” (Антипова 1979: 25).

Пришедшее из древней риторики понятие “эмфаза” обознача ло фигуру, придающую речи особую силу, изящество, служащую для того, чтобы пробудить внимание и чувства. В лингвистической литературе “эмфаза” (от греч. emphasis - разъяснение, указание, выразительность) означает выделение важной в смысловом отно шении части высказывания, группы слов, слова или части слова, см. Ю. А. Ладыгин, 1996, 1997.

обеспечивающее экспрессивность речи. При этом, экспрессивность может достигаться разными средствами: просодическими, лексиче скими, морфологическими, синтаксическими (ЛЭС под ред. В. М.

Ярцевой 1990: 592).

На современном этапе развития лингвистической науки, в ча стности в романистике, эмфаза рассматривается как коммуникатив но- прагматическая категория с ценностной ориентацией, служащая для “эшелонирования” информации, комуникативно важной для го ворящего в данной ситуации общения (Тарасова, 1992: 159). Эмфа за обозначает “объективно существующее свойство языковых еди ниц передавать заключенное в них предметно-логическое содержа ние с повышенной выразительностью, придавая высказыванию тре буемую ясность”, определяется как видовое понятие по отношению к экспрессивности, а средства эмфазы, образуя арсенал экспрес сивных средства языка, способны выражать эмоции или эмоцио нальные состояния ( Калустова 1984: 14).

Языковой статус эмфазы определяется типологическими чер тами того или иного языка. Эмфазу трактуют либо как эмоциональ ное и/или экспрессивное подчеркивание, включая ее при этом в ка тегорию субъективной модальности, либо в категорию информатив ности или рассматривают как средство особого выделения инфор мативной структуры высказывания (Тарасова 1992;

Beinhauer 1968).

По мнению некоторых лингвистов (Chafe 1976;

Неустроева 1990;

Тарасова 1992), эмфаза предполагает контраст или кон фликт, во-первых, между миром и картиной мира, которая имеется у говорящего, и, во-вторых, между картиной мира говорящего и адре сата. Этот конфликт находит свое отражение в структурно- семан тической организации эмфатических высказываний, поэтому они представляют собой многочисленные отклонения от структурно семантического стандарта (Тарасова 1992: 157), т.е. являются про явлениями асимметрии синтаксической структуры. В лингвистике за процессом нарушения симметрии при эмфазе закрепился термин “эмфатизация”, а синтаксические средства эмфатизации называют ся эмфатизаторами. Поэтому выделительные обороты, сегмента цию относят к эмфатизаторам, роль которых заключается в “разве дении семантического и структурного центров словосочетания и предложенияя”(...)“несовпадение, несоответствие, разнонаправлен ность этих центров составляют структурно-семантическую основу эмфазы” (Тарасова 1992: 158).

Однако, в каждом языке существует характерное только для данного языка соотношение симметрии и асимметрии, изменение равновесия между формальной и функциональной стороной языко вого знака, между означающим и означаемым.

Таким образом, все исследователи признают, что эмфаза яв ляется средством, обеспечивающим экспрессивность речи.

Анализ специальных исследований по проблемам экспрессив ного синтаксиса позволяет сказать, что экспрессивность имеет воз действующее, убеждающее начало, связанное с усилением вырази тельности, которая достигается разными языковыми средствами.

Однако, особая трудность изучения экспрессивности состоит в том, что познавательная деятельность человека представляет со бой единство эмоционального и интеллектуального. Поэтому, когда мы пытаемся разграничить экспрессивность и эмоциональность, то мы должны учесть,что это разграничение носит условный характер, поскольку совершенно неэмоциональной речи нет. Когда мы гово рим о неэмоциональной речи, то имеем в виду минимальное выра жение эмоций. Это подтверждает мысль Шарля Балли, что челове ческая мысль складывается из логической идеи и чувства, которые могут соединяться в разных пропорциях: “Наша мысль постоянно стремится к тому или иному полюсу, никогда не достигая их полно стью. В одних случаях они будут иметь логическую доминанту, а в других эмоциональную” (Балли 1961: 182).

Тем не менее, существенным различием эмоционального и экспрессивного можно считать, с одной стороны, непреднамерен ность, непроизвольность эмоций, и, с другой стороны, - специаль ную заданность экспрессии как средство воздействия, как предна меренность использования определенных средств языка (Акимова 1981: 111).

Итак, было бы более логично рассматривать экспрессивность как способность языкового знака “выражать интенсивность пред метно - логической или стилистической информации” (Малинович 1989: 115), а эмоциональность - как чувственную реакцию, охваты вающую все виды переживаний. Таким образом, экспрессивность в данной работе будет рассматриваться как понятие более широкое по отношению к эмоциональности, как выразительность, интенсив ность выражения предметно-логической информации. Эмоциональ ность будем понимать как чувственную реакцию, имеющую ярко вы раженную субъективную окраску и охватывающую все виды пере живаний, а эмфазу - как средство, обеспечивающее экспрессив ность, выделяющее важную в смысловом отношении часть выска зывания.

Однако, обращаясь к экспрессивности, ученые не пришли к единому мнению, является ли экспрессивность потенцией языка или речи. Так, Г.И. Акимова предполагает наличие экспрессивных средств в языке, т.е. экспрессивность - это свойство самих языковых единиц (Акимова 1981: 110).

Однако, это противоречит мнению Г. Гийома, который считает, что акт речевой деятельности находит средства выражения уже го товыми к употреблению, в то время как средства выразительности формируются в самом акте речевой деятельности, “за пределы ко торого они не выходят и с которым образуют неделимое целое” (Гийом 1992: 86). Г. Гийом не указывает, какое именно содержание вкладывается в понятие “экспрессивные средства”, но, очевидно, имеются в виду также и синтаксические средства. Представляется, что, помимо синтаксических структур, таковыми могут оказаться и просодические средства, такие как особая интонация и выделитель ное ударение.

Некоторые авторы (например, Иконникова 1996: 68) считают необходимым выделить наряду с языковой (узуальной) экспрессив ностью, речевую (окказиональную). Другие авторы (например, Ива нов 1991: 15) трактуют экспрессивность как некоторое качество речи или речевого построения, связанное с качеством языковых единиц, но не сводимое к последнему. Таким образом, экспрессивность счи тается потенцией языка, которая обнаруживается в речи.

На наш взгляд, ответ на эту проблему следует искать в теории Гюстава Гийома, которую успешно развивают его ученики и после дователи.

3.1.3. Языковая деятельность и теория речевого акта Функционирование языковых единиц осуществляется в речи, т.е. в процессе коммуникации, который представляет собой речевую деятельность субъекта и объекта. Речевая деятельность, как и лю бая другая деятельность, которая понимается как осознанная и це ленаправленная активность субъекта, преобразующая объект, так же имеет свой объект - адресат. Поскольку наименьшей единицей деятельности является действие, то речевым действием, единицей коммуникации является речевой акт как основная и мельчайшая единица языкового общения. Теория речевого акта сосредоточива ется на изучении характера как раз того действия, которое происхо дит во время общения между говорящим и слушающим в реальных условиях (Демьянков 1986;

Зимняя 1974). О. Есперсен писал, что человеческая деятельность является сущностью языка, поскольку представляет собой деятельность одного индивида, направленную на передачу мыслей другому индивиду, а деятельность другого ин дивида, направленную на понимание мыслей первого. “Если мы хо тим понять природу языка и, в частности, ту его область, которая изучается грамматикой, мы не должны упускать из виду двух упомя нутых людей - производящего и воспринимающего речь, или проще говоря, говорящего и слушающего” (Есперсен 1958: 115).


В. А. Звегинцев указывал, что “говорение есть управляемая правилами форма поведения», а язык - ”это деятельность, вовле кающая все функции, делающие человека человеком”, (...)“где че ловек, там и язык” (Звегинцев 1996: 50). “Язык только тогда язык, ко гда он способен выступать в речи, которая требует обязательного участия мысли. Именно мыслительным актом в речи абстрактный мир языка переводится в мир конкретной действительности, соот носится с конкретной ситуацией или, короче говоря, связывается с конкретным опытом и - что чрезвычайно важно - выступает во взаи модействии с ним” (там же, с.64). Таким образом, ученый считает, что имплицитно наличие триединства - мышление, язык, речь - при сутствует во всех высказываниях, и именно в речи мысль выходит за пределы языка.

Будучи психологическим действием, речевое действие обла дает всеми характеристиками, присущими любому действию, а именно, характеризуется собственной целью или задачей, опреде ляется общей структурой деятельности и тем местом, которое оно занимает в деятельности вообще и по отношению к другим речевым действиям - в частности. Наконец, речевое действие представляет собой “взаимодействие общих характеристик деятельности и кон кретных условий и обстоятельств ее осуществления” (Леонтьев 1974: 26).

Факторами речевой деятельности, по мнению Л. В.Щербы, яв ляются, с одной стороны, единая языковая система, социально обоснованная в прошлом, объективно заложенная в языковом ма териале данной социальной группы и реализованная в индивиду альных речевых системах, с другой - содержание жизни данной со циальной группы (Щерба 1965: 365). “Речевая деятельность челове ка всегда предстает в форме высказывания, которое существует в ее “конкретности” лишь на основе грамматической реальности, свойственной данному языку в данный момент его развития” - Ад мони 1994: 71.

Природа, психомеханика акта речевой деятельности рассмат ривается Гюставом Гийомом (Guillaume 1969;

Leons 1971 – 1996;

Гийом 1992). Ученый считает, что акт речевой деятельности начи нается не с произнесения слов, а с более ранней, лежащей в его основе, операции, представляющей собой сигнал, с которым мысль в момент своего выражения обращается к языку, находящемуся в постоянном распоряжении мышления. Являясь главной функцией языка, такое постоянное распоряжение освобождает язык от необ ходимости придумывать средства выражения в тот момент, когда это требуется. Сам акт речевой деятельности состоит в передаче из языка в речь таких сущностей, как семантемы, морфемы и системы, которые располагают в языке означающим, т.е. фрагментом речи (parole), привязанным к означаемому, т.е. к тому, что они обознача ют в мысли. При этом морфемы являются частями систем, мышле ние в момент своего выражения видит морфему в составе системы и среди форм, представленных вместе в системе, мысль делает выбор “ по тем мгновенным мотивам, которые одну из этих форм выделяют как лучше других соответствующую точному и тонкому выражению того, что хотят выразить” (Гийом 1992: 82). Этот выбор представляет собой операцию, происходящую за конкретное, про житое, короткое, но реальное время. Поиск формы, требуемой ак том выражения речи, облегчается, если мы имеем хорошо развитую и хорошо построенную систему. Каждая форма имеет свое значение в системе, которое существует до контекстного значения и пред ставляет оригинальный момент своего психического построения. В свою очередь значение одной системной формы предполагает оп ределенное количество значений в речи, т.е. значений в контексте.

Отсюда роль языка Г. Гийом видит в представлении для речи на ос нове имеющихся в системе форм большего или меньшего выбора контекстных значений.

Таким образом, по теории Г. Гийома, язык - это нечто устояв шееся, к которому обращается речевая деятельность. Однако, рече языковой акт может прибегнуть к собственным импровизационным средствам, если устоявшееся по каким-либо причинам неполноцен но. Г. Гийом объясняет этот процесс тем, что у истоков развития, ко гда отсутствовал устоявшийся язык, рече-языковой акт все обозна чал импровизационными средствами, по мере развития устоявшего ся аспекта, доля импровизационного значительно уменьшилась.

Однако импровизационный аспект вместо передачи содержания ре чевой деятельности в настоящее время несет груз выразительных характеристик этого содержания, если язык со всем его устоявшим ся аспектом для этого недостаточен. Г. Гийом представляет рече языковой акт в виде формулы expression + expressivit = 1, где выражение (expression) - это обращение к устоявшемуся аспек ту, а выразительность (expressivit) - к неустоявшемуся.

Данная формула позволяет, на наш взгляд, объяснить многие явления, поскольку включает в себя любой вариант, начиная с ми нимальной выразительности в сочетании с максимальным выраже нием и до максимальной выразительности, которая полностью по глощает выражение. В качестве примера максимальной вырази тельности, которая полностью уничтожила выражение, Гийом при водит междометие, поскольку междометие является таким предло жением, вектор которого заключается не в глаголе, а в экспрессив ном движении, доведенном до максимализма (там же, с.88). Подоб ным образом максимальная выразительность позволяет одно сло во, например, “Тихо !” превратить в предложение, но если убрать отсюда выразительность, предложение имеет совсем другой смысл.

Мы можем представить предложение-междометие “!Ay!” в виде формулы О + 1 = 1. Любое неэмоциональное и неэкспрессивное предложение может иметь другую формулу. Например, предложе ние из научного текста можно обозначить формулой 1 + О = 1:

(7) La anteposicin ms caracterstica y frecuente en el espaol es la del verbo, que tiende a ocupar el primer lugar de la oracin.

(G.M.Viv., p. 85).

Механизм порождения и образования такой сложной лингвис тической единицы, как предложение состоит из множества мысли тельных операций, предваряющих и сопровождающих ее рождение.

По мнению А. Р. Лурия, путь от мысли к речи заключается в подго товке речевого высказывания и проходит несколько этапов: начина ется с мотива и общего замысла (который с самого начала известен субъекту в самых общих чертах), проходит через стадию внутренней речи, которая опирается на схемы семантической записи с ее по тенциальными связями, стадию формирования глубинной семанти ческой структуры и, наконец, высказывание, опирающееся на по верхностно-синтаксическую структуру, развертывается во внешней речи (Лурия 1991: 38, см. также Костюшкина 1991).

Наиболее детальная схема формирования предложения в лингвистическом сознании говорящего и его актуализация в речи разработана, на наш взгляд, Г. М. Костюшкиной (см. рис.2 в разделе 1.2. выше).

В предлагаемой схеме все этапы порождения коммуникатив ной единицы подразделяются на довербальные (первый и второй этапы) и вербальные, на третьем и четвертом этапах формируется внутренняя речь, пятый этап соответствует внешней речи.

Известно, что одна и та же мыслеформа может по-разному реализовываться в речи, что является следствием особой установ ки говорящего. При этом выбор языковых средств зависит от взаи модействия рациональной и эмоциональной сфер мышления. “Если личностная пристрастность к предмету речи превышает порог нор мального соотношения, происходит перекодирование информации, в результате чего эмоциональный аспект речи информационно ста новится доминирующим” (Малинович 1989: 56).

Принимая во внимание, что механизм порождения языковой единицы предполагает активность говорящего и зависит от его ин тенции, которая понимается как “своего рода творческое начало, порождающее целевое устремление“, а “речь отвечает своему це левому устремлению: предпринять дискурсивную операцию“, то есть захотеть действовать, оказать на кого-то какое-то воздействие (Гийом 1992: 93), можно сказать, что от интенции говорящего и це левой установки зависит характер высказывания. В свою очередь, интенция обусловливается денотативной ситуацией (отношением среды и объекта высказывания) и психическим состоянием говоря щего. Однако, если затрагивается чувственная сфера психики, когда в намерение говорящего “ входят задачи усилить речевое воздейст вие на адресата, активизировать и сосредоточить его внимание на коммуникативно-важном для говорящего компоненте высказывания” (Тарасова 1992: 74), в этом случае, по-видимому, происходят изме нения в процессе развертывания рече-языкового акта, когда идет переосмысление логической модели, искажение привычного поряд ка, что отражается и на структуре актуализированного в речи пред ложения и приводит к деформации грамматических признаков.

Итак, опираясь на схему (рис. 2) Костюшкиной Г.М., рече языковой акт при экспрессивно-окрашенной речи можно предста вить следуюшим образом. Довербальные 1-й и 2-й этапы, интенция и осмысление денотативной ситуации (т.е. образование нерасчле ненного образа о ситуации реальной действительности и его рас членение на составные части) остаются такими же, как и в схеме 1.

Изменения, на наш взгляд, происходят на вербальном этапе, в про цессе формирования внутренней речи, когда идет переоценка про позиции и нарушение механизмов актуализации.

При этом, 3-й этап, на котором” происходит обозначение рас члененных представлений о ситуации окружающей нас действи тельности при помощи формирования классов слов - частей речи или их функциональных эквивалентов - придаточных предложений” (Костюшкина 1991: 29), не нарушается.

Изменения происходят на 4-м этапе, предполагающем вписы вание отраженных средствами языка компонентов ситуации в уни версальную базовую модель предложения языка. Для романских языков выявлено три такие модели: S, S - V и S - V - C1. Процесс актуализации сложноподчиненного предложения можно показать так:

главное предложение придаточное пред ложение ( S - V - C) ( S - V - C) Придаточное предложение, по теории Г.М. Костюшкиной, представляет собой уже однажды актуализированную единицу предложение со всеми его признаками (предикативностью, модаль ностью, видо-временным планом), которое, входя в состав сложно подчиненного предложения, подвергается вторичной актуализации, т.е. при первичной актуализации предложение переходит в катего рию речевого имени, при оформлении сложноподчиненного пред ложения придаточное “претерпевает вторичную актуализацию пу тем использования в структуре предложения различного рода под чинительных союзов и союзных слов (выражений), употребления соответствующих наклоненеий и времен, местоположения компо нентов сложного предложения в его синтагматической последова тельности” (Костюшкина 1990;

1991). Однако, отмечается, что пси хические представления, оформленные языковыми средствами, вписываются в базовую модель в зависимости от коммуникативной интенции говорящего субъекта и контекста высказывания, при этом базовая модель может иметь варианты, т.е. видоизменяться. В слу чае с выделительными конструкциями происходит расчленение син тагматической цепи и сегментация выделяемого члена предложе ния. Поскольку инвариантом выделительной конструкции Ser X...el (la) que (quien) является ser AB (A - вынесенный сегментируемый член, В - придаточное предложение), то базовую модель можно представить таким образом:

В данной модели S обозначает подлежащее;

S - V - подлежащее - сказуемое;

S - V - C - подлежащее, сказуемое, дополнение.

V+A V+C Мы имеем сферхфразовое единство, которое, при наличии определенных связей между предложениями, входящих в сверх фразовое единство, можем также вписать в нечто подобное базовой модели сложноподчиненного предложения. Изучаемые нами выде лительные конструкции Es que и Ser X... el (la) que (quien) также связываются с предшествующим контекстом (предложением) путем союзов и союзных слов y, pero, mas и т.д., образуя, таким образом, сложный период. Как с союзом, так и при отсутствии союза обнару живается причинная зависимость от контекста. Таким образом, предшествующий контекст условно мы можем принять за основную часть, а предложения с изучаемой нами структурой за добавочную часть и вписать в модель сверхфразового единства (Костюшкина 1990: 165-175).

Основная часть A V+C Добавочная часть На 5-ом этапе сформировавшаяся в сознании говорящего коммуникативная единица получает свою реализацию в речи.

В каждом языке развиваются собственные средства оформле ния структур синтаксиса выразительности. “Эти средства образуют ся в процессе речевой деятельности вследствие и на основе пере осмысления нейтральных, уже закрепившихся в языке средств вы ражения. Причем сами по себе данные структуры также становятся в какой-то мере устоявшимися, поскольку они получили более или менее регулярное употребление. Гийом указывает, что надо учиты вать разные степени устоявшегося, “чем более явление устоялось, тем глубже оно опускается в язык, в то время как чем меньше ус тоялось, тем выше поднимается в речевой деятельности” (Гийом 1992: 90).

Можно предположить, что синтаксические структуры, традици В данной моделе V обозначает сказуемое, A – сегментированный член, C – дополнение.

онно относящиеся к экспрессивным, могут иметь разную степень выразительности. Их чрезмерная заграмматизованность может при вести к тому, что соотношение экспрессивности и экспрессии сдви нется в пользу выражения, превращая таким образом экспрессив ную структуру в логическую. Например, в испанском языке эмфати ческая конструкция Es que не сопровождается особым интонацион ным выделением в сравнении с нейтральными построениями, в то время как в структуре Ser X... el (la) que (quien) заметен интонаци онный сдвиг, что свидетельствует о разной степени выразительно сти данных построений1.

Об интонационной немаркированности предложений с Es que говорит Л. Фант (Fant 1984: 52). Н.П. Карпов замечает, что “парал лельно с логическим ударением в испанском языке существует спе циальная грамматическая конструкция Es... (el) que (quien)”, которая также служит целям логического выделения отдельных слов фразы, однако, вопрос о соотношении логического ударения и этой формой остается до сих пор не исследованным, тем не менее, ученый под тверждает их интонационную выделенность (Карпов 1969: 180).

Таким образом, взяв за основу формулу рече-языкового акта Г. Гийома, мы можем обозначить степень выразительности изучае мых нами структур и определить их место в системе языка (см. гла ву 2).

3.1.4. Лингвистическое время выделительных конструкций испанского языка Исследования в области теории речевой деятельности пока зывает, что в речевой деятельности участвуют оба полушария го ловного мозга. При этом, языковой мир-Пространство вырастает на почве чувственно-эмоционального, а языковой мир-Время на основе интеллектуально-рассудочного пластов психики. Из этого следует, что языковые единицы мира-Пространства и мира-Времени в своем потенциале должны сохранять эту особенность. Высказывание в момент актуализации выходит либо из концептуального мира Пространства, либо из концептуального мира-Времени. В первом случае это будет единица эмотивного, а во втором - логического синтаксиса (Турбина 1994: 69).

Исходя из этой концепции, попытаемся рассмотреть иссле дуемые нами конструкции в пространственно-временном плане.

Причем время мы будем соотносить с временем плана существова О ме сте просодии в о формлении э моциональной испанской речи см. Р. М. Гарсия - Риверон, 1980;

Л. Ц. Рабдано, 1995.

ния, под которым понимается “некая самостоятельная категория че ловеческого существования, которая подлежит описанию, поддает ся оценке, т.е. входит в сферу нашего менталитета” (Яковлева 1994:

86).

Известно, что период времени может оцениваться как непо вторимый, единичный, уникальный, либо как типизированный, имеющий аналоги, возобновляющийся, причем исследования уче ных доказывают, что в языковом подсознании сосуществуют раз личные модели времени (физическое, грамматическое, философ ское), но “время жизни”, т.е. переживаемое время, существенно влияет на языковое поведение.

Можно отметить, что выделительные конструкции появляются в ситуациях, когда описывается определенный отрезок времени, который может быть как кратковременным, так и долговременным.

Примечательно появление слов конституирующих временную се мантику. Лексические показатели времени имеют дополнительный смысл, который подразумевает “не простую констатацию длитель ности каких-либо временных единиц, но оценку эмоциональную, ра циональную и пр. событий, заполняющих соответствующие времен ные промежутки “(Яковлева 1994: 105).

1. Например, слово момент “momento”:

(1) En aquellos momentos dese retirarme y dejarles solos, pues, sin duda, eso era lo que el quera (A.G. Mor., p. 84).

В данном примере фиксатор времени “en aquellos momentos “ не просто констатирует какое-то количество времени, но и опреде ляет значимое для говорящего событие. Причем, семантика слова “ момент”, в отличие от семантики слова “мгновение”, говорит о ра циональном, аналитическом восприятии времени, концентрирует внимание не на эмоциях человека, а на тех обстоятельствах, в ко торых субъект находится. Таким образом, делается акцент на собы тии.

2. Встречаются показатели более долгого промежутка време ни, такие как день, месяц, год:

(2) Pero ella se fue quedando un da y otro, y t no te atreviste a echarla. У aos ms tarde fue ella la que incit a mam para que rompiera todas las fotografas tuyas (A.G.Mor., p. 6).

В этом случае слово “года” не дает количественную характе ристику времени, поскольку выражает неопределенный период времени. Мы не можем интерпретировать этот период времени как уникальный и неповторимый, скорее соотнести его с обыденной сферой бытия.

3. Формами описания временных отношений могут быть наре чия: ahora ( сейчас ), poco ms tarde ( немного позже ), poco despus ( немного погодя ), entonces ( тогда ):

(3) Claro que ahora era Bene quien programaba y guiaba nuestras salidas (A.G.Mor., p. 83) Cемантика времени заключена в наречии “сейчас”, которое обозначает момент действия, значит, этому показателю времени также можно дать характеристику рационального, а не важного, экс траординарного.

4. В некоторых случаях сама ситуация описывает время дей ствия эксплицитно или имплицитно:

(4) Cuando la vi entrar en casa supe que era a m a quien buscaba (A.G.Mor., p. 66).

Временное придаточное эксплицитно указывает на опреде ленный событийный момент, переживаемый участниками коммуни кации:

(5) Sal corriendo a encerrarme en mi habitacin. No quera que Catalina, pues era ella, la que llegaba, me sorprendiera escondida como una ladrona, robando una informacin que me perteneca ms que a nadie (A.G.Mor., p.66).

В этом случае ситуация имплицитно определяет период вре мени, переживаемый участниками события.

Во всех описываемых примерах участники коммуникации на ходятся в общем пространстве восприятия, когда описываемое со бытие совпадает с моментом речи. Таким образом, выделительные конструкции тяготеют к выражению временного плана существова ния участников событий, при этом восприятие времени является не эмоциональным, а рациональным. Использование слов - показате лей времени, которые не могут интерпретироваться как показатели экспрессивного восприятия, на наш взгляд, определенным образом нейтрализуют экспрессивный эффект выделительной конструкции.

3.1.5. Прагматика выделительных конструкций испанского языка в составе сферхфразового единства В сферу рассмотрения лингвистической прагматики ученые (например, Девкин 1984;

Каменская 1990) обычно включаются такие вопросы, как коммуникативные типы предложения (сообщение, во прос, побуждение) и их функциональная взаимозаменяемость (про блема косвенных, непрямых актов), типы иллокутивных высказыва ний, модальность, актуальное членение и др.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.