авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«ПРЕДИСЛОВИЕ В последнее десятилетие научная мысль обращена не только на изучение места языка как управляющей системы в речевом поведении человека, а сосредоточена на комплексе ...»

-- [ Страница 9 ] --

Для обозначения своего «Я» говорящий нередко использует не только формы единственного, но и множественного числа, в частности, местоимение nous. Это один из способов семантиче ской транспозиции местоимений. В этом случае выделяют так на зываемые nous de majest (nous величия) и nous de modestie (nous скромности) По этому поводу Э. Бенвенист считает, что не следует рассматривать местоимение nous как расширенное je.

Местоимение nous величия служит для обозначения более круп ного, более торжественного лица и в то же время менее опреде ленного. С другой стороны употребление nous в авторском и ора торском дискурсе смягчает слишком резко обозначенное je (Ben veniste 1966: 234-235).

Другим случаем семантической транспозиции является употребление вместо формы je местоимения 3-го лица on, кото рое, всегда являясь номинальным, играет в предложении роль подлежащего и служит только для обозначения лиц. Местоимение on может подчеркивать некоторой стилистический нюанс (скром ность, иронию, презрение), в более возвышенной речи оно может использоваться вместо je, tu, nous, vous.

Местоимения, таким образом, образуют центр понятийной сферы персональности и ее опорной точки – субъективности (Бенвенист 1974, 285-300). Они представляют в языке человече ское существо в процессе осмысления мира и самого себя в этом мире.

6.1.3.2. Семантические особенности имен существительных как средств автореференции. При всем многообразии категории лица ее ядром, без сомнения, являются существительные. Имя существительное определяют как одну из полнозначных частей речи, обладающих и сигнификативным, и денотативным значени ем. По логико-грамматическому критерию выделяют семь семан тических разрядов существительных, среди них конкретные суще ствительные одушевленные - названия живых существ, лиц.

Е.С.Кубрякова придерживается мнения о том, что первичной функцией местоимений также являлась функция именования, а их способность отсылать, указывать на объекты возникла несколько позже (Кубрякова 1978: 28).

Существительное обладает множеством номинативных функций, в предложении оно способно выполнять практически все семантические роли: агента действия, объекта действия, адреса та действия и др.

Особый статус имя существительное обретает в рамках тео рии инциденции Г. Гийома. Реализация любого слова в процессе говорения, согласно Гийому, связано с движением мысли от част ного к общему и обратно, происходящее за весьма короткий отре зок времени, называемый оперативным временем.

В течение это го промежутка времени происходит категориальное оформление слова, связанное с выделением в языке частей речи (частей язы ка по Гийому). Слово является носителем значения (apport de sig nification), уже в языке оно обладает рядом отличительных от дру гих классов слов признаков. Для категориального оформления слова необходимо соотнесение таких элементов значения, как вклад (apport) и опора (support). Вкладом значения в теории инци денции называют еще неоформленное категориально понятие, которому на уровне языка предоставляется опора. При соотнесе нии вклада с опорой происходит инциденция, в результате чего происходит деление всех языковых единиц на имена существи тельные и остальные части речи (части языка). Особенностью имени существительного является то, что оно имеет соотнесен ность вклада с опорой в рамках своего сигнификата. Подобное явление в психомеханике называют внутренней инциденцией.

Она присуща только существительному. Все остальные части ре чи имеют внешнюю инциденцию. Имя существительное выделя ется тем, что в его семантике ему присуще понятие объекта речи, так называемого логического лица. При соотнесении сигнификата с логическим лицом происходит внутренняя инциденция и оформ ляется существительное (Костюшкина 2003: 16 – 59).

С семантической точки зрения категория лица, представлен ная именами существительными, является расчлененной и мно гоаспектной, поскольку включает в себя множество значений.

Автореферентные номинации не могут быть рассмотрены вне рамок особого класса имен существительных - имен собст венных.

6.1.3.3. Семантические особенности имен собственных как средств автореференции. Имена собственные выступают эф фективным способом обозначения лица. Лицо является единст венным субъектом, непременно обладающим именем собствен ным, поскольку человек представляет собой уникальную в своем роде личность во всей совокупности своих психологических, био логических и социальных характеристик (Jonasson 1994).

Имя собственное определяют как собой особый семантиче ский разряд имен существительных. Сложность проблемы значе ния имени собственного обусловлена сложностью проблемы зна чения слова. С одной стороны, известны теории, отрицающие на личие значения у имен собственных, с другой, существуют тео рии, утверждающие, что имена собственные лексическим значе нием обладают (Суперанская 1969, 1990).

В отличие от других слов имена собственные не имеют не посредственной связи с понятием. Его основное значение заклю чено в связи с денотатом. По словам Н.Д.Арутюновой, значение имени собственного подобно разводам на стекле, сквозь которое как бы «просвечивается референт» (Арутюнова 1977а: 306).

В семантическом плане наблюдается сближение имен соб ственных и местоимений. Их определяют как асемантические элементы лексики, наиболее приспособленные для выполнения функции идентификации. И в то же время именам собственным присущи характеристики, отличающие их от местоимений: слово образовательные возможности, наличие категориальных призна ков класса существительных. Так, имя собственное в отличие от местоимения 1-го лица способно предоставить информацию о по ловой принадлежности субъекта, другими словами выразить его Я-половое: Jaques - Jaqueline, Paul - Pauline, Joseph – Josphine, Jean – Jeanne. Имя собственное может передать сведения о на циональном происхождении говорящего, то есть конкретизировать его Я-национальное, этническое: Smirnoff, Whitehead, Tagawa.

Существуют особые правила по использованию имен собст венных в рамках официальной и неофициальной коммуникации.

Как следствие, при самопрезентации в ситуации знакомства гово рящему необходимо обозначить себя таким образом, чтобы в по следующем представленная форма имени могла быть использо вана при адресации к данному лицу.

Именно имя собственное первым запоминает ребенок, и оно последним стирается из памяти при некоторых психических забо леваниях. С позиций психологии Р.Бернс говорит о роли имени и именования в развитии Я-концепции человека. Самосознание ре бенка основывается на отличии себя от других. Главным в созда нии себя как объекта является его идентифицирование, а одним из способов этого служит именование. Если объект получил имя, значит, он получил определенность, в результате чего по отноше нию к нему можно занять определенную позицию (Бернс цит. по Психологии человека 2002: 218). Если личные местоимения появ ляются в речи ребенка к концу второго года его жизни, то именем собственным он обозначает себя намного раньше, говоря о себе в 3-ем лице и повторяя грамматические формы, в которых к нему обращаются или говорят о нем окружающие.

Имена собственные можно определить как один из непре менных компонентов личной сферы говорящего.

6.1.4. Прагматика автореферентных номинаций Вопрос о том, при каких обстоятельствах, в каких коммуни кативных ситуациях, с какими предпосылками и намерениями го ворящий произносит высказывание, находит свой ответ в рамках прагматического направления в лингвистике.

Предметом исследования прагматики становится коммуни кативное содержание высказывания, отношения между говоря щим субъектом и его речевым произведением (Арутюнова 2000:

356;

Булыгина 1981: 333;

Столнейкер 1985: 423;

Дейк 1989: 16, Апресян 1988).

По мнению исследователей, при определении предмета прагматики необходимо руководствоваться положением о том, что «все в речи индивида и тем самым весь индивидуальный язык детерминирован социально» (Леонтьев 1968: 51). Рассуждая о прагматике человеческого «Я», Г.Клаус имеет ввиду «психологи ческий и социальный аспекты употребления языковых знаков»

(Клаус 1967: 12).

По словам Л.А.Киселевой, прагматика, прежде всего, на правлена «изучение вербального управления человеческим пове дением, моделирования социального и индивидуального поведе ния людей посредством речи» (Киселева 1978: 98).

Целью прагматики является изучение разнообразных эле ментов (речевых слов), или индикаторов, отражающих позицию коммуникантов, степень знания предмета речи и их языковых спо собностей. В качестве подобных индикаторов могут выступать оп ределенные разряды знаменательных и служебных слов, а также некоторые грамматические формы и интонации, которые отража ют стратегию ведения разговора, позицию говорящего по отноше нию к сообщаемым фактам, логические отношения между ними и взаимодействие участников речевого акта (Ducrot 1972;

Стросон 1986).

По нашему мнению, в качестве подобных индикаторов эф фективным образом способны служить автореферентные номи нации.

6.1.4. 1. Сущность и структура ситуация речевого обще ния. Ситуация коммуникации представляет собой важную сово купность факторов, непосредственно влияющих на выбор номи нации лица говорящим. Лингвисты и представители смежных об ластей знания оперируют термином «ситуация» в различных кон текстах. В научной литературе мы повсеместно сталкиваемся с понятиями «ситуация общения», «микроситуация» «ситуация акта речи», «деятельностная ситуация», «референтная ситуация» и т.д. В каждом из предложенных терминов подчеркивается тот или иной аспект этого сложного явления.

В теории речевого общения речевую ситуацию определяют как минимальной единицей деятельности человека, опираясь на которую можно определить и интерпретировать актуальный смысл высказывания (ФЯСТРО 1992: 141).

Во многих исследованиях подчеркивается двойственная, би полярная сущность коммуникативной ситуации, основанная на противопоставлении ее речевого и неречевого аспектов (Леонть ев 1977: 13;

Формановская 1989: 37;

Берман 1999: 14;

Скепская 1991: 36).

С.А.Корзина ведет речь о предметной ситуации как о внеш ней обстановке, знание которой используется говорящими в каче стве одного из средств взаимопонимания и о ситуации отноше ний, под которой подразумеваются отношения между говорящими или их отношения к предмету высказывания (Корзина 1991: 15).

В.В.Красных определяет ситуацию как «фрагмент объектив но существующей реальности, частью которой может быть и вер бальный акт», а для обозначения неречевых условий общения использует термин «конситуация», которую автор определяет как объективно существующую, собственно экстралингвистическую ситуацию общения, которая вбирает в себя условия общения, по нимаемые в самом широком смысле, и коммуникантов, т.е. кто, что, где и когда (Красных 2003: 194).

Ф.Вион считает, что ситуацию коммуникации следует пони мать двояко. С одной стороны, понятие ситуации коррелирует с понятием «пресуппозиция», в таком случае ее представляют как систему фактов, известных говорящему и слушающему в момент речи. С другой стороны, ситуация коммуникации тождественна социальным рамкам коммуникации. Участник ситуации коммуни кации с самого начала взаимодействия должен предъявить окру жающим свои социальные характеристики и, тем самым, опреде лить тип взаимоотношений с собеседниками и ситуацию, в кото рой он задействован (Vion 2000).

А.В.Алферов выделят трехчастную структуру коммуникатив ной ситуации, в которой, по его мнению, необходимо различать следующие аспекты: деятельностную ситуацию (интеракцию), референтную (предметную) ситуацию и речевую ситуацию, вклю чающую коммуникативную компетенцию говорящих (Алферов 2001: 198).

С позиций социолингвистики А.В. Аврорин определяет рече вую ситуацию как сложную многокомпонентную структуру, вклю чающую в себя «производителя и адресата речи со всеми их со циально-демографическими признаками и характеристикой их от ношений между собой, обстановку в которой совершается акт ре чи, тему речевого произведения, наконец, как функцию всего пре дыдущего, лингвистическую принадлежность речевого произве дения» (Аврорин 1975: 116).

В рамках стилистики французского языка К.А. Долинин предла гает различать экстралингвистическую, деятельностную, комму никативную и референтную ситуации, сложное взаимодействие которых способствует реализации коммуникативного акта (Доли нин 1985).

В отношении структуры ситуации речевого общения С.А.

Корзина выделяет временные и локальные характеристики усло вий общения;

цель и мотив речевого действия;

участники обще ния и их отношение к ситуации;

отношения между коммуниканта ми;

реализация коммуникативного акта (Корзина 1991: 14).

Наиболее детальное описание речевой ситуации принадлежит Д. Вундерлиху, который выделяет следующие ее компоненты: «1) говорящий, 2) собеседник, 3) время речи, 4) место речи, входящее в поле зрения говорящего, 5) пресуппозиции говорящего, связан ные с данным высказыванием: а) его знания и возможности, б) то, что говорящему известно о знаниях и возможностях собеседника, в) то, что, по мнению говорящего, должно быть понято собеседни ком из текста высказывания, г) то, что, по мнению говорящего, входит в поле зрения собеседника, д) общественные отношения между говорящим и собеседником, 6) намерения говорящего, свя занные с данным высказыванием, 7)фонетические и синтаксиче ские особенности данного высказывания, 8)содержательная сто рона высказывания, 9)взаимоотношения между говорящим и со беседником, устанавливаемые в данном высказывании» (Вундер лих цит. по ФЯСТРО 1992: 142).

Авторы монографии «Французский язык в свете теории рече вого общения», основываясь на структуре Д.Вундерлиха, пред ставляют СРО как сложную систему, состоящую из следующих компонентов:

1) говорящий и его собеседник (-и) - коммуниканты, занимающие в обществе (социуме) определенное положение, а в момент осуще ствления коммуникации выполняющие определенные роли;

2) сам акт речи, в котором воплощается определенное коммуни кативное намерение говорящего;

3) предметно-событийный фон (время, место и другие обстоя тельства деятельностной ситуации, в том числе общий фонд зна ний собеседников о предмете речи и связанных с ним обстоя тельствах, или пресуппозиция (ФЯСТРО 1992: 144).

Понятию ситуация коммуникации близки по смыслу понятия «контекст» и «ко-текст». Контекст определяют как невербальное окружение текста. В.В.Красных придерживается мнения о том, что контекст следует понимать как «имплицитно или эксплицитно вы раженные смыслы, реально существующие, являющиеся частью ситуации, отражающиеся в дискурсе и актуальные для данного коммуникативного акта» (Красных 2003: 194).

По мнению П.Шародо, контекст является элементом акта речевой деятельности, выраженный определенным образом, ус ловия его реализации определяются внешней по отношению к ак ту речевой деятельности ситуацией (Charaudeau 1992: 635).

Итак, с ситуацией речевого общения связаны все этапы по рождения и формирования высказывания: «мотивация, обстано вочная афферентация, внутреннее прогнозирование и само фор мирование высказывания» (ФЯСТРО 1992: 141). Ситуация рече вого общения представляет собой сложную структуру, состоящую из множества взаимосвязанных компонентов, ту естественную среду, в которой реализуется любой диалог и одновременно не обходимый аппарат высказывания. В ее состав входят все те внешние условия, в рамках которых происходит взаимодействие партнеров по коммуникации, в результате чего при использовании языковых средств рождается тот или иной текст.

Пресуппозиция как неотъемлемая составляющая ситуации речевого общения Как нам известно, оппозиция «человек – сам человек» ин тегрирована в общую структуру «человек – мир». Тем самым, ус пешность коммуникативной деятельности говорящего во многом предопределена совокупностью его знаний о мире и других субъ ектах.

Общий фонд знаний собеседников об окружающем мире, о своем собеседнике, о предмете речи, о законах и правилах данно го общества, об обстоятельствах коммуникации принято обозна чать термином «пресуппозиции высказывания».

С.И.Канонич выделяет в структуре пресуппозиций адресанта следующие компоненты: социально-биологический и культурный тип человека, выступающего в роли инициатора акта общения (показатели возраста, профессии, семейное положение, социаль ная функция, эрудиция, отношение к адресату коммуникации и предмету речи);

конкретный мотив, побудивший его к данному ак ту общения, конкретная ситуация, подсказывающая необходи мость решения определенного вопроса бытия, обмена информа цией, поиска нового знания» (Канонич 1985: 21-22).

Согласно А.Драулек, прагматическая пресуппозиция опира ется на информацию, данную в контексте и когнитивно-освоенную коммуникантами. Пресуппозиция предполагает представления коммуникантов о контекстуальных условиях актуализации выска зываний в дискурсе и предопределяет в конечном итоге умест ность и / или успешность выказывания (Draoulec 1999: 107).

Н.А.Ильина, размышляя над проблемой диалогического обще ния, вводит понятие культурного плана, который следует опреде лять как информационный и культурный запас участников обще ния (Ильина 1991: 176).

6.1.4.2. Коммуникативная сущность участников ситуации речевого общения. Осуществление коммуникации немыслимо без главных участников этого сложного процесса: субъектов дискурса, коммуникантов, партнеров по общению, протагонистов. Дискурс понимается как процесс, протекающий при наличии как минимум двух участников, которые интерпретируют высказывания друг дру га и совместными усилиями разрабатывают его. Течением дис курса всегда управляют личности, присваивающие себе коммуни кативные роли и действующие при этом в общих и личных целях (Сусов 1989).

Значимость роли говорящего неоспорима, движимый опре деленной интенцией в рамках ситуации речевого общения он учи тывает совокупность внутренних и внешних факторов коммуника ции и формирует в итоге вербальный продукт. Согласно Э.Гоффману, уже саму коммуникативную сущность говорящего нельзя определить однозначно. По характеру исполнения своей роли говорящий может выступать в качестве аниматора, или «из рекающего» высказывание (того, кто произносит слова), автора высказывания (того, кто формулирует мысли и выбирает слова для их передачи) и, наконец, в роли принципала, или ответствен ного (лица, позиция которого отражена в высказывании) (Goffman 1979;

Goffman 1981: 335).

Нередки ситуации, в которых присутствует более двух уча стников общения, в таком случае коммуникативные роли всту пающих в общение усложняются, что требует проведения раз ветвленного и глубокого анализа коммуникативного акта. Осуще ствить подобное удалось зарубежным исследователям Г.Г.Кларку и Т.Б.Карлсону в их работе «Слушающие и речевой акт» (Clark, Carlson 1982a, 1982 b). Помимо говорящего (speaker), авторы вы деляют категорию слушающих (hearers), в рамках которой, в свою очередь, можно выделить несколько подтипов коммуникантов:

А) адресаты (addresses), которые вокативно обозначены или могут быть обозначены в высказывании;

Б) третьи лица, или сторонние участники (side-participants), то есть те коммуниканты, которые, несомненно, являются слу шающими, но чью роль нельзя считать ролью адресата;

В) «подслушивающие», или «случайные слушающие» (over hearers), которые способны воспринять речь, но не включаются говорящим как участники происходящего речевого акта. Помимо этого, случайные слушающие могут быть как известны, так и не известны для говорящего (Кларк и Карлсон 1986: 342).

В процессе коммуникации роль слушающего, адресата не менее важна, чем роль адресанта, говорящего. Адресат пред ставляет собой субъективный образ, сформулированный адре сантом в процессе общения.

Коммуникативная сущность адресатов не однородна и зави сит от полноты их автокоммуникативных функций. Г.Г.Почепцов, помимо собственно адресата или типового адресата, выделяет такие антропокомпоненты, как адресат-ретранслятор, квазиадре сат и косвенный адресат (Почепцов 1986).

Собственно адресатом является «лицо или группа лиц, ко торому или которым предназначено высказывание, исходящее от говорящего» (Почепцов 1987: 11).

Существует тип адресата, роль которого не является полно ценной по сравнению с ролью собственно адресата. Это адресат ретранслятор. Сама возможность существования подобного типа коммуниканта объясняется таким свойством языка, как транзи тивность, сущность которой заключается в том, что если говоря щий передает слушающему определенную информацию i, то имеется возможность передать в свою очередь (i) эту информа цию лицу Z. По существу адресат-ретранслятор является посред ником между адресантом и настоящим лицом, кому адресовано высказывание. Простейшим и наиболее распространенным при мером использования адресата-ретранслятора является теле фонные разговоры, во время которых по какой-либо причине от сутствует истинный адресат сообщения. В области речевого эти кета прочно сформировались специальные формулы для обра щения к лицу, на которое возлагаются функции адресата ретранслятора.

Принимая во внимание то, что коммуникативные ситуации «тет-а-тет», требующие строгой конфиденциальности, имеют свои неоспоримые достоинства, общающимся, тем не менее, бывает довольно сложно избежать ситуаций, в которых бы не присутство вало еще одно лицо (и более).

В отечественной лингвистике подобный антропокомпонент обозначают термином «наблюдатель» (Долинин 1985: 10, Голь дин 1987: 36). Г.Г. Почепцов предлагает обозначить возможное в ситуации коммуникативного акта третье лицо термином «слуша тель» (Почепцов 1987: 26).

Для обозначения подобного типа коммуниканта Г.Г.Кларк и Т.Б. Карлсон предпочитают оперировать понятиями «сторонний участник» и «случайный слушающий».

Отметим, что коммуникативные роли не имеют жесткой за крепленности за тем или иным участником общения и могут легко переходить от одного лица к другому. Допустим, тем не менее, что в определенный краткий момент один из коммуникантов берет на себя роль говорящего и автоматически наделяет ролью адресата одного из своих партнеров. Таким образом, третье лицо, которому не посчастливилось в данный момент, оказаться в роли адресата может получить некоторые иные полномочия в зависимости от намерения говорящего.

В частности, третий участник общения на самом деле может оказаться истинным получателем сообщения говорящего, не смотря на кажущуюся его предназначенность другого лицу. По добное возможно, если в качестве адресата речи избирается субъект, который не способен правильно потребить высказывание и является заведомо ущербным в своих способностях участво вать в речевой коммуникации объект. Такого участника общения называют квазиадресатом, или «псевдопартнером».

Но даже если говорящий наделяет ролью адресата абсо лютно полноценное в коммуникативном отношении лицо, у по следнего всегда остается риск оказаться лишь средством для достижения истинных целей субъекта речи, поскольку и в этом случае он не будет являться истинным получателем сообщения.

Сообщение говорящего, явно предназначенное адресату, может косвенно путем адресоваться слушающему, такой тип коммуни канта наделяют термином «косвенный адресат». По мнению К.Кербрат-Ореккиони, косвенные участники (слушающие) не при нимают прямого участия в коммуникации, но, являясь свидетеля ми «вербального взаимодействия, оказывают на него немаловаж ное влияние» (Кербрат-Ореккиони цит. по Костюшкиной 2003: 19).

Г.Г. Почепцов утверждает, что необходимо отличать данный тип коммуниканта не только от прямых адресатов, но и от так на зываемых соадресатов. Отличительными особенностями соадре сатов являются их многочисленность и тождественность в своем коммуникативном статусе. Примером соадресативности могут служить многотысячные и многомиллионные адресаты рекламных писем, массовая аудитория в лице телезрителей, радиослушате лей, зрителей, присутствующих на спектакле.

Изложенные нами размышления о коммуникативной сущно сти партнеров по общению приводят нас к следующим выводам.

Несмотря на различие выполняемых коммуникантами ролей в рамках речевой ситуации, каждый из них способен наделить себя функцией говорящего субъекта. Лицо, характеризуемое пассив ным участием в конкретных условиях общения, согласно предпи санию или руководствуясь собственной инициативой, имеет право присвоить себе роль субъекта речи, распределив коммуникатив ные характеристики между участниками общения иным образом.

Не только адресат речи, но и наблюдатель является потенциаль ным говорящим субъектом. Как следствие, рассмотрение катего рии лица с позиций коммуникативных особенностей реального общения не позволяет нам согласиться с утверждением о том, что 3-е лицо, лицо-не говорящее, должно быть определено как не лицо.

Варианты возможного распределения коммуникативных ро лей между участниками общения могут быть наглядно продемон стрированы на следующих примерах.

(1) -Mes enfants, je suis oblig de vous mettre au collge. Votre mre et moi, nous pensons qu’un prcepteur, si dvu soit-il, ne peut plus vous suffire. Nul n’est omniscient, alors que les programmes sont de plus en plus chargs (Bazin 3, 314).

Предлагаемая ситуация общения имеет место в доме семьи Резо. Говорящий, месье Резо, выступает в роли изрекающего и автора высказывания, а вместе с тем и в роли ответственного, поскольку он произносит мысли, за которые ответственен не толь ко он, но и его жена. А если быть точнее, то решение отправить сыновей в колледж принадлежит скорее матери, чем отцу, по скольку настоящим главой этой семьи является мадам Резо, вла стная и своевольная женщина. Она же выступает в данной ситуа ции общения сторонним участником, однако подобное распреде ление ролей вовсе не умаляет ее значимости, своим присутстви ем на семейном совете хозяйка дома контролирует происходя щее, в том числе содержание и форму оглашаемого месье Резо высказывания. Роль прямых и непосредственных адресатов в данном случае принадлежит сыновьям Резо, которые выступают по отношению друг к другу в качестве соадресатов.

Зачастую коммуниканты не считают роль ответственного приятным и легким обязательством. Соответственно, выбор лица, на которое будет возложена данная обязанность в предстоящей ситуации общения, представляет для коммуникантов особого ро да сложность, например:

(2)-Je crois que le moment est venu, a dit Papa.

-Oui, a dit Maman, il m’en a parl tout l’heure.

-Alors, il faut lui dire, a dit Papa.

-Eh bien, dis-lui, a dit Maman.

-Pourquoi moi? a demand Papa;

tu n’a qu’ lui dire, toi.

-Moi? c’est toi lui dire, a dit Maman;

l’ide est toi.

-Pardon, pardon, a dit Papa, tu tais d’accord avec moi, tu a mme dit que a lui ferait le plus grand bien, et nous aussi. Tu as autant de raisons que moi de le lui dire. (Bosco, 75).

Описываемый диалог происходит между молодыми супруга ми накануне их летнего отдыха. С тем, чтобы провести отпуск вдвоем, было принято решение не брать с собой в предстоящую поездку маленького сына, а отправить его в детский лагерь. Роди тели, ожидая негативную реакцию ребенка на принятое ими ре шение, пытаются выяснить, кто в итоге возьмет на себя роль от ветственного. Как можно проследить из диалога, ответственным не обязательно должен выступать тот, кому изначально принад лежит обсуждаемая мысль, подобную функцию вполне может осуществить тот, кто был согласен с предложенным вариантом и кто сумел найти достойные аргументы в пользу принятия реше ния.

Если же в итоге выбор ответственного за высказывание был осуществлен, то озвучивание сформулированной мысли должно происходить при особом раскладе участников общения.

Например:

(3)-Nicolas, nous devons parler d’homme homme. Il faut que tu sois trs raisonnable. (…) -Je vais la cuisine, a dit Maman.

-Non! Reste! a dit Papa. Nous avions dcid de le lui dire ensemble…(…) -Nicolas, mon petit, nous ne partirons pas avec toi en vacances. Tu irais seul, comme un grand.

-Comment seul, j’ai demand. Vous ne partez pas, vous?

-Nicolas, a dit Papa, je t’en prie, sois raisonnable. Maman et moi, nous irons faire un petit voyage, et comme nous avons pens que a ne t’amuserait pas, nous avons dcid que toi, tu irais en colonie de vacances. a te fera le plus grand bien, tu seras avec des petits camarades de ton age et tu t’amuseras beaucoup… (Bosco, 77-78).

В предлагаемой ситуации общения, родители, наконец, ос мелились объявить сыну о своих планах на лето, при этом нема ловажное значение приобретает факт присутствия в качестве стороннего участника матери мальчика, несмотря на то, что, на протяжении всей ситуации общения ей не удается выступить в роли говорящего.

Таким образом, центральным звеном коммуникативного со бытия становится субъект, наделяющий себя ролью говорящего.

Вместе с тем, любой коммуникант представляет собой личность во всей совокупности ее физических, духовных, психологических, интеллектуальных, когнитивных, эмоциональных характеристик.

Вербальный продукт, порождаемый в процессе реального обще ния, может свидетельствовать об особенностях сложного и про тиворечивого внутреннего мира субъекта.

6.1.4.3. Личность говорящего субъекта и ее составляю щие. Принято считать, что понятие «личность» в некотором смысле сопоставимо с понятием «Я» человека. В современной психологии «Я» определяют как один из компонентов личности, как ее внутреннее ядро, сгусток индивидуального сознания, сис тему представлений человека о самом себе и отношение его к самому себе (Леонтьев 1977, Гримак 1994).

Понятие «Я» также отождествляется с понятием самосозна ния. Самосознание понимают как осознание своего Я, своего зна ния, нравственного облика, интересов, идеалов и мотивов пове дения, познание и оценку человеком самого себя как мыслящего, чувствующего и деятельного субъекта. Результатом самосозна ния становится выработка человеком системы представлений о самом себе (Слободчиков, Исаев 1995: 193). Самосознание вы ступает неотъемлемой стороной сознания, выражающей данность субъективной реальности сознания самому субъекту. Самосозна ние шире понятия самопознания: помимо познания себя, само сознание также предполагает эмоционально-ценностное и дея тельностно-регулятивное отношение к себе. Ведущим познава тельным механизмом самосознания является рефлексия (Кири ленко, Шевцов 2002: 321). В свою очередь, рефлексией называют не просто знание или понимание субъектом самого себя, но и вы яснение того, как другие знают и понимают «рефлектирующего», его личностные особенности, эмоциональные реакции и познава тельные представления (Гримак 1994: 15-16).

Самосознание соотносимо с понятием «самость» человека.

Самость человека охватывает феномен самосознания и его от ношение к сознанию и деятельности. Самость человека может включать в себя следующие психологические составляющие:

1) представление о своей индивидуальности (идентично сти);

2) конкретное единство интересов, склонностей, ценност ных ориентаций;

3) определенную самооценку и самоуважение;

4) В содержании «Я» принято различать: чувство «Я» – пе реживание себя как субъекта деятельности;

5) «Я-концепцию» – представление о себе как объекте самонаблюдения (Гримак, 1994).

В свою очередь, «Я-концепцию» нередко определяют в ка честве эквивалента самости. В содержание «Я-концепции», как системы представлений о самом себе, входят следующие компо ненты.

1) Реальное Я, или настоящее Я, – каким я вижу себя в настоя щий момент;

2) Динамическое Я – то, каким я стремлюсь стать;

3) Идеальное Я – то, каким я должен быть, исходя из усвоенных моральных, физических и нравственных образцов;

4) Фантастическое Я – то, каким я хотел бы стать, даже если бы это заведомо оказалось невозможным, эмоциональное отноше ние к этим представлениям и убеждениям о себе, соответствую щая поведенческая реакция;

5) Представляемое Я - маска, скрывающая подлинные пережива ния (Гримак 1994: 84).

Непременной составляющей отношения к своему «Я» явля ется направленность на время. Человек не ограничивает себя пределами настоящего, регулярно прорываясь в сферы будущего и прошлого. Таким образом, можно выделить три вида Я (образа Я):

актуальное Я (Я здесь и сейчас);

ретроспективное Я (Я в прошлом);

перспективное Я (Я в будущем).

Личность всегда имеет определенное представление о соб ственном прошлом, настоящем и будущем. Актуальное Я являет ся более сложным образованием и не сводится к реальному или идеальному Я. Ретроспективное Я подразумевает некоторое ус тановочное отношение к личному прошлому, поэтому оно не сво димо к простой формой биографической памяти. Перспективное Я нельзя отождествлять с потенциальным или желаемым Я (Сар джвеладзе 1987: 214).

Понятие времени тесным образом связано с возрастом че ловека. Возрастные параметры Я могут быть представлены сле дующими признаками: Я-прошлое, Я-юное, Я-взрослое, Я настоящее (Александрова 2000).

Смысл предложения-высказывания, таким образом, неиз менно связан с различными ипостасями Я говорящего. В выска зываниях находят отражение многочисленные составляющие личности человека говорящего.

6.1.4.4. Социальные роли и статусы коммуникантов. Чело век выступает как личность, обладающая определенными соци альными статусами и ролями. Осознание говорящим своих ста тусно-ролевых характеристик во многом оказывает влияние на успешность коммуникации.

В науке широко фигурирует термин «социальная роль». Со гласно Я. Щепаньскому, роль – «это относительно постоянная и внутренне связанная система поступков (действий), являющихся реакциями на поведение других лиц, протекающими в соответст вии с более или менее четко установленным образом, поступков, которых группа ожидает от своих членов» (Щепаньский 1969). По определению И.С. Кона под ролью понимается «функция, норма тивно одобренный обществом образ поведения, ожидаемый от каждого, занимающего данную социальную позицию» (Кон цит. по Крысину 1976б: 42).

Роль может быть избрана для проигрывания в зависимости от той или иной СРО. Впрочем, выбор и проигрывание роли яв ляются далеко не произвольными, а происходят под влиянием так называемых экспектаций, (expectation), ожиданий, требований. От каждого из коммуникантов окружающие вправе ожидать и требо вать определенного поведения в той или иной конкретной соци альной ситуации, и он, в свою очередь, в целях соблюдения норм социального поведения обязан им соответствовать.

Помимо того, что каждый из коммуникантов исполняет далеко не одну, а множество ролей, каждая из них обладает определен ными характеристиками (позициями), среди которых мы можем выделить, с одной стороны, постоянные социальные характери стики такие, как социальное положение, национальность, религи озная принадлежность, пол, возраст, профессия, положение в се мье. С другой стороны, у социальной роли наличествуют весьма многочисленные переменные характеристики, к числу которых от носят роли пассажира, покупателя, клиента, пациента, прохожего, роли, проигрываемые нами не единожды в течение одного и того же дня. В этом случае различают, с одной стороны, понятие «ста тус» как то, что определяется совокупностью постоянных соци альных и социодемографических характеристиками информанта, и понятие «роль» как ситуативную вариативность, с другой. Ста тус – это понятие, связанное со стратификационной вариативно стью языка, роль – с вариативностью ситуативной.

Постоянные и переменные характеристики взаимосвязаны друг с другом. Первые накладывают отпечаток на форму испол нения переменных ролей, поскольку отождествление коммуникан том самого себя с одной и той же постоянной ролью существен ным образом влияет на его поведение, образ жизни, на его лич ностные качества. В одной и той же ситуативной роли (например, покупателя) обладатели различных постоянных ролевых характе ристик (учитель, колхозник, домохозяйка) будут заметно отличимы друг от друга.

Специальные исследования показали, что даже пол говоря щего влияет на его речевые особенности, так, в речи женщин ча ще встречаются уменьшительно-ласкательные слова, ими ис пользуется иная, чем у мужчин интонация, мужчины же в свою очередь чаще употребляют эмоционально-экспрессивную лекси ку.

При определении понятия «социальный символизм»:

Ш.Балли считает, что «речевые явления впитывают в себя запах, присущий той или иной среде и тем обстоятельствам, в которых они обычно употребляются: (…) какое-то слово, оборот, техниче ский термин, литературное выражение, даже какие-то особенно сти произношения, могут восприниматься как элемент привычек и образа жизни определенной группы, лишь бы только эти факты были очень распространены в этой группе и очень мало исполь зовались в других» (Балли цит. по Формановской 1989: 49).

Как верно отмечает В.Е.Гольдин, «исполнение социальной роли (и вместе с тем и самоименование в речи – Е.Д.) зависит не только от занимаемого человеком места в общественной органи зации, но и от того, как он осознает свою роль, каким считает свое положение, как к нему относится» (Гольдин 1987: 9). В этом отно шении при рассмотрении параметров общения, противопостав ляются понятия «маска» и «личность». Каждый говорящий распо лагает, с одной стороны, набором масок для «безличной комму никации» и личностью для «межличностной коммуникации», с другой. С позиций психологии, маска определяется как «совокуп ность знаков (речевых, жестовых), подача которых обеспечивает «гладкое» и безопасное взаимодействие в человеческой группе»

(Добрович 1980: 51). Ярким примером тому является широко ис пользуемая маска вежливости, которую обязан примерять на себя каждый полноценный член коммуникативного сообщества. Если партнеры по общению применяют только контакт масок, а их лич ности при этом остаются не задействованными, то мы вправе го ворить о том, что данное общение носит формальный характер.

Тем самым, вполне естественным является то, что в обществе человек оказывается вежливым, тогда как наедине с собой он способен предстать в совершенно иной ипостаси.

Разграничивая понятия «маска» и «личность», А.Б.Добрович упоминает о том, что существуют определенные типы ограниче ний, не позволяющие коммуникантам сбрасывать маски, которые автор называет конвенциональными и ситуативными. Конвенцио нальные ограничения возникают тогда, когда определенная «кон венция» запрещает переход на личностное общение. В городском транспорте не принято вести разговоры на личную тему с незна комыми людьми. Ситуативные ограничения говорят о том, что в особых ситуациях контакт личностей может быть только во вред, например, ситуация сдачи смены или развода караула.

Помимо того, что коммуниканты разнятся по своей социаль ной роли, они могут оценивать друг друга вне зависимости от этих ролей с эмоционально-личностной точки зрения. Мы можем вы делить, таким образом, официальные, дружеские, враждебные и нейтральные. При этом один из коммуникантов может испытывать симпатию к своему собеседнику, однако тот необязательно дол жен питать те же самые чувства по отношению к своему визави.

Подобный факт позволяет говорить о близких друг другу по зна чению эмоциональных и насильственных ограничениях, которые накладываются на коммуникативный контекст.

Эмоциональные ограничения накладываются там, когда партнеры по общению эмоционально холодны или враждебны друг к другу, а насильственные ограничения возможны тогда в том случае, если «один из партнеров (…) готов к межличностному об щению, но другой по тем или иным причинам пресекает эти по пытки» (Добрович 1980: 52). И в том, и другом случае в целях предотвращения потенциально возможного конфликта коммуни канты примеряют на себя маски. Состояние межличностных взаимоотношений коммуникантов динамично в течение одной и той же речевой ситуации отношения из враждебных могут пере расти в дружеские и наоборот. Отношение к незнакомому чело веку обычно нейтрально, однако оно может кардинально ухуд шиться всего лишь из-за того, если было выбрано неудачное на именование лица (в особенности для адресата). Каждый говоря щий имеет свой собственный сложившийся образ о представите ле той или иной социальной группы, который также может варьи роваться от положительного к нейтральному и отрицательному.

Однако, как мы уже говорили, в непосредственном контакте может произойти ломка сложившихся стереотипов, как в худшую, так и в лучшую сторону. Ту же самую трехзначную шкалу мы можем применить и относительно предмета речи (в качестве которого в нашем случае выступает сам говорящий).

Широко известная триада З. Фрейда «Я – Сверх-Я – Оно»

(Фрейд 2003) способствовала развитию популярного в западной психологии трансакционального анализ, согласно которому в кон кретной речевой ситуации вне зависимости от пола, возраста, об разования и множества других социальных характеристик комму никант имеет возможность выступить с трех позиций: Ребенка, Взрослого и Родителя. Если для позиции Ребенка характерны та кие черты, как игривость, открытость, несерьезность, то позиция Взрослого требует здравого и серьезного отношения к происхо дящему вокруг. Позиция Родителя наряду с качествами, прису щими позиции Взрослого, характеризуется категоричностью и властностью (Добрович 1980).

Факт того, что любой субъект является носителем многочис ленных социальных характеристик, находит отражение в работе французского ученого Э. Мунье, посвященной проблемам персо нализма:

«Or, la personne n’est pas un objet. Elle est mme ce qui dans chaque homme ne peut tre trait comme un objet. Voici mon voisin. Il a de son corps, un sentiment singulier que je ne puis prouver: mais je puis regarder ce corps de l’exterieur, en examiner les humeurs, les hrdits, la forme, les maladies, bref le traiter comme une matire de savoir physiologique, mdical, etc. Il est fonctionnaire (...). Il est encore de mme faon, un Franais, un bourgeois, ou un maniaque, un socialiste, un catolique, etc. Mais il n’est pas un Bernard Chartier, il est Bernard Chartier. Les milles manires dont je puis le dterminer comme un exemplaire d’une classe m’aident le comprendre et surtout a l’tudier, savoir comment me comporter pratiquement avec lui» (Mounier, 1987: 5).

Итак, многочисленными характеристики Я субъекта говорящего могут быть дополнены Я-статусным и Я-ролевым.

Роль речевого этикета в формировании Я-социального В процессе реальной коммуникации говорящий обязан усво ить и применять на практике правила этикета, существования ко торых направлено на установление взаимоотношений между людьми и регулирование их поведения. Этикет непременным об разом затрагивает сферу речевого поведения, где говорящий проявляет себя со всеми особенностями, свойственными ему как личности и представителю той или иной эпохи, страны, нацио нальной общности и социальной группы. Корректное речевое и ролевое поведение должны быть урегулированы особым обра зом, в связи с этим неотъемлемой частью нашей жизни становит ся речевой этикет, который в широком смысле определяют как «выработанные обществом правила речевого поведения, обяза тельные для членов общества, национально специфичные, ус тойчиво закрепленные в речевых формулах, но в то же время ис торически изменяемые» и уже понимают как «совокупность форм учтивости, вежливости» (Формановская 1989: 4). Близкими по значению речевому этикету являются понятия «культура обще ния» и «культура речи», то есть «такой набор и такая организация средств, которые в определенной ситуации общения при соблю дении современных языковых норм и этики общения позволяют обеспечить наибольший эффект в достижении поставленной коммуникативных задач» (Культура речи 1996: 13). Культура об щения – это та часть культуры поведения, которая выражается главным образом в речи, во взаимном обмене репликами при со блюдении правил ведения беседы современных языковых норм.

Культура общения заключается в том, чтобы в той или иной сте пени выбрать наиболее уместное языковое средство, продемон стрировать адресату наиболее подходящее в данном случае веж ливое, уважительное отношение. Чем культурнее человек, тем выше его культура общения и тем совершеннее его способность переключаться при выборе той или иной речевой манеры, того или иного поведения.

6.1.4.5. Типы ситуаций речевого общения. П.Шародо под черкивает, что в ситуации речевого общения наряду с социальной и психологической идентификацией коммуникантов происходит их языковая идентификация. На этом основании коммуникативная природа участников общения может быть определена в рамках следующих категорий.

А. Партнеры речевого акта, социальные и психологические суще ства, внешние по отношению к акту речи, которые вписываются в него и определяются рядом идентифицирующих признаков. Один из партнеров выступает в качестве говорящего - передатчика, производителя коммуникативного акта. Его собеседник является приемником, интерпретирующим речь говорящего.

Б. Протагонисты высказывания, внутренние по отношению к ком муникативному акту и определяемые своим коммуникативным по ведением. Один из них – говорящий – высказывающийся, вопло щающий свои коммуникативные интенции. Его собеседником яв ляется реципиент, которому отведено особое место внутри дис курса говорящего (см. Костюшкина 2005: 232).

Говорящий и принимающий вступают в коммуникацию и тем самым обретают статус протагонистов. Соотношение между по лучателем и принимающим, а также передающим и высказываю щимся различны, подобное отличие лежит в основе разграниче ния типов ситуаций речевого общения. По коммуникативной роли, исполняемой в процессе коммуникации, участников общения на зывают говорящим и слушающим. Нетождественный характер от ношений партнеров и протагонистов, отраженный в работе П.Шародо, способствует разграничению двух типов ситуаций: ин терлокутивной и монолокутивной.

Интерлокутивная ситуация возможна в том случае, когда имеет место физическое присутствие партнеров, контракт разре шает обмен, используется устный канал общения и имеется воз можность непосредственно наблюдать реакции друг друга. В по добном случае коммуникантами широко используется паралин гвистические средства: интонация, мимика, жесты. Вербальный продукт говорящих отличается аффективным порядком слов, сег ментированными конструкциями, отсутствием логических связей (Костюшкина 2003: 27;

2005). В интерлокутивной ситуации гово рящий и передающий находятся одновременно, в одном моменте речи.

Монолокутивная ситуация возникает при физическом отсут ствии одного из партнеров, что не позволяет контракту разрешить обмен, а говорящему не предоставляется непосредственной воз можности наблюдать реакцию слушающего. Канал связи при этом может быть как устным, так и письменным. В данном случае пе редающий (высказывающийся) / получатель, с одной стороны, и принимающий, с другой, разделены временным промежутком.

Факт наличия или отсутствия коммуникантов также учитыва ется при выделении так называемых наличных и неналичных си туаций речевого общения в классификации, упоминаемой Ю.И.Евтушевским. Здесь также учитывается факт физического присутствия объекта номинации. Соответственно, наличная рече вая ситуация возникает в том случае, когда непосредственно при сутствуют оба коммуниканта (т.е. беседа ведется не по телефону и не осуществляется посредством письма), а также наличествует сам объект номинации, т.е. он может быть указан, так как нахо дится в поле зрения говорящих. С другой стороны, мы можем вести речь о неналичных ситуациях общения, если налицо отсут ствие одного из компонентов акта коммуникации: либо речь идет об отсутствующем объекте, либо же коммуниканты разделены во времени и пространстве (Евтушевский 1986). Наличную ситуацию, таким образом, в любом случае можно трактовать как интерлоку тивную. Интерлокутивная ситуация может быть неналичной, если обозначаемое в высказывании третье лицо (не говорящий и не собеседник) отсутствует при общении. Если же, напротив, мы на блюдаем физическое присутствие объекта номинации – третьего лица, то интерлокутивная ситуация обретает статус наличной. В таком случае коммуникант – третье лицо будет наделен ролью стороннего участника или случайного слушающего.

Различия, определяющие социальные роли и статусы гово рящих, также могут быть положены в основу классификаций си туаций речевого общения. Так, Л.П.Крысин предлагает различать симметричные и асимметричные ситуации. Если коммуниканты обладают одинаковыми социальными признаками, равным соци альным положением, приблизительно одинаковым возрастом, принадлежат к одному и тому же полу, том мы можем говорить о симметричной ситуации общения. Если же партнеры по общению различаются хотя бы одним из этих признаков, то перед нами асимметричная ситуация общения. Другими словами, коммуника тивное взаимодействие мужчины и женщины, родителя и ребенка, начальника и подчиненного, представителя интеллигенции и жи теля сельской местности подразумевает асимметричные ситуа ции общения (Крысин 1976).

При этом тип ситуации может быть определен не только по стоянными, но и ситуативными позициями коммуникантов в дан ной ситуации. В связи с этим В.И.Карасик предлагает следующую схему ситуаций взаимоотношений коммуникантов:


Коммуникативные ситуации Статусно-маркированные статусно-нейтральные Ситуации Ситуации Ситуации социального социально- ситуативно го неравенства ситуативного неравенст ва неравенства (Карасик 1992: 145).

Примерами ситуативного неравенства являются ситуации, ко гда один человек просит прощения или об одолжении у другого, жалуется кому-то, ведет себя невежливо по отношению к другим людям, либо хамит им. Ситуативное неравенство часто совпадает с закрепленным социальным неравенством. Например, судья при говаривает подсудимого к наказанию, полномочные представите ли церкви причисляют подвижника к лику святых, хозяин уволь няет работников.

В то же время ситуация социального неравенства может на кладываться на ситуативное равенство участников общения. На пример, дружеская беседа министра с подчиненным, выражение благодарности солдатам за их службу от лица военачальника. В подобных случаях мы наблюдаем смену социальной роли одним из говорящих, изначально обладающим более высоким социаль ным положением. С позиций социолингвистики С.Эрвин-Трипп подчеркивает, что определение типа речевой ситуации зависит не только от социального статуса говорящего, но и от места речи, условий и характеристик предметно-событийного фона общения:

церковь и священник, школа и учитель, магазин и продавец (Ervin Tripp 1971).

Классификация ситуаций речевого общения может быть оп ределена языковой деятельностью индивида. В этом случае воз можно выделение бытовой и институциональной ситуаций обще ния. В бытовой ситуации находит свое отражение поведение ком муниканта в его повседневном существовании. Бытовому обще нию свойственна неограниченность в выборе тем, индивидуаль ность, произвольность в выборе лингвистических средств для вы ражения мыслей. В институциональной ситуации происходит «общение в заданных рамках статуса ролевых отношений», когда коммуниканты вступают в общение как представители какого-либо социального института (Карасик 2000: 10). С.А.Корзина пред лагает разграничивать стандартные (стабильные) ситуации, в ко торых действия человека строго детерминированы как в отноше нии вербального, так и невербального поведения, с одной сторо ны, и вариабельные (переменные) ситуации, с другой. В послед нем типе ситуаций форма речи не находится в тесной связи с со держанием, говорящий сталкивается с выбором из ряда возмож ностей, речевое поведение предлагает некоторую свободу в вы боре той или иной формы, хотя эта свобода все же ограничена локально-темпоральными, ролевыми и статусными компонентами ситуации (Корзина 1991).

По нашему мнению, стандартные ситуации в большинстве случаев будут соответствовать, институциональным условиям общения, отмеченным статусной маркированностью, тогда как пе ременные ситуации будут характеризоваться статусной ней тральностью, более свойственной бытовой коммуникации. Одна ко, выдвинутое нами положено не носит абсолютный характер. В нашем исследовании мы будем сталкиваться со всевозможными типами ситуаций. В частности, особое внимание мы уделим си туациям, связанным с телефонной коммуникацией, которые, ис ходя из предложенных классификаций, следует трактовать как неналичные и монолокутивные. Напротив, ситуации знакомства, также широко рассматриваемые нами, скорее будут определены как интерлокутивные и наличные. В целом, в рамках анализируе мых в исследовании ситуаций, мы наблюдаем взаимодействие коммуникантов, обладающих разными социальными статусами и ролями, что подразумевает обращение как к симметричным, так и асимметричным ситуациям, а также к ситуациям статусно нейтральным и статусно-маркированным. В своем исследовании мы будем чаще сталкиваться с ситуациями, связанными с быто вым общением, однако институциональная коммуникация также найдет свое отражение в нашем практическом материале.

6.1.5. Семантические характеристики автореферентных но минаций в структуре предложения-высказывания В реальной коммуникации находит непосредственное ото бражение объективная истина предметной действительности. Ка ждый раз перед нами разыгрывается бесконечное множество внеязыковых ситуаций, каждая из которых состоит из определен ного рода события (процесса) и вовлеченных в него участников.

Все разнообразие наблюдаемых нами ситуаций, тем не менее, может быть сведено к определенным классам.

По определению Б.Потье, существует два основополагаю щих типа процесса (voix): атрибутивный как сообщение о призна ках предмета и активный, определяемый как сообщение о воз действии одного предмета на другой (Pottier 1974, 1992).

В.Г.Гак выделяет четыре фундаментальных типа процесса:

безобъектный статический, безобъектный динамический, объект ный статический, объектный динамический. На основании выде ленных типов правомерно рассуждать о следующих основопола гающих типах ситуаций, имеющих место в реальной действи тельности:

1. Ситуация бытия;

2. Определение предмета, его признаков и качеств;

3. Бессубъектный процесс;

4. Субъектно-безобъектный процесс, сосредоточенный в самом субъекте;

5. Субъектно-объектный процесс, выражающий проявление субъ екта по отношению к другому предмету:

а) локализация;

б) отношение субъекта к объекту;

в) действие субъекта по отношению к объекту (Гак 1986:

142).

У. Чейф ведет речь о шести типах процессов: состояние, собственно процесс, действие, процесс-действие, состояние и изменение окружающей среды (Чейф 1975).

Человек выносит суждения о ситуациях, происходящих во круг него, в рамках предложений-высказываний. Семантико синтаксическая структура высказывания находит свое представ ление посредством предиката и его валентностей, определяемых как способности слова вступать в синтаксические связи с другими элементами (БЭС 1990: 79). С точки зрения поверхностной струк туры предложения-высказывания имя обладает, с одной стороны, определенными морфолого-синтаксическими характеристиками (падежная маркировка и синтаксическая позиция). В рамках же более обобщенной и абстрактной глубинной структуры высказы вания имени присущи некоторые семантические функции по от ношению к предикату. В области синтаксиса мы нередко наблю даем явления асимметрии формы и содержания. Между ролями – элементами глубинной структуры и аргументами – элементами поверхностной структуры нет однозначного соответствия. Так, в поверхностной структуре высказывания один и тот же глубинный падеж получает различные воплощения. Глубинный датив, к при меру, может быть выражен не только дативом традиционной грамматики (Pierre donne un livre son pere), но и аккузативом (Pierre a tu Michel), а также номинативом (Pierre est mort).

Попытки разграничить синтаксическую и семантическую структуру предложения-высказывания привели к формированию представлений о семантических ролях в рамках падежной (роле вой) грамматики Ч.Филлмора.

В свою очередь, исходным пунктом для гипотезы Ч.Филлмора явились синтаксические исследования Л.Теньера, выделившего в своих работах три вида актантов, зависимых от глагола «сопроводителей действия»: субъект, объект – прямое дополнение и адресат – косвенное дополнение (Tesnire 1965).

В грамматике падежей Ч. Филлмора, нередко определяемой как ситуативная грамматика, термин «актант» был заменен поня тием «падеж», предназначенным для обозначения приглагольно го члена в определенной роли. Падеж, таким образом, можно оп ределить как глубинное синтактико-семантическое отношение (Филлмор 1981).

Попытки исследователя связать функциональные роли лек сических единиц с характером самого процесса привели к выде лению шести глубинных падежей:

Агенс (агент, агентив) – падеж, обозначающий одушевленного производителя действия, выражаемого глаголом. Агенс выступает как намеренный инициатор ситуации, непосредственно испол няющий соответствующее действие.

Инструменталис (орудийный падеж) – падеж, направленный на обозначение неодушевленной силы или предмета, который при чинно возникает в результате выраженного глаголом действия.

Локатив – падеж, обозначающий место и пространственную ори ентацию действия или состояния, называемого глаголом.

Датив – падеж одушевленного существа, которое затрагивается действием или состоянием, называемого глаголом, позже опре деляемый Ч.Филлмором как экспериенс (испытывающий воздей ствие).

Фактитив – падеж, который обозначает предмет или существо, возникающее в результате действия или состояния, называемого глаголом, или который понимается как часть значения глагола, как то, что создается действием, выражаемым глаголом (Pierre crit une lettre).

Объектив – семантически наиболее нейтральный падеж, кото рому не приписывается общей ролевой интерпретации и который репрезентирует в глубинной структуре не охваченные другими падежами именные группы или придаточные предложения (La porte est ouverte, Pierre a ouvert la porte).

У.Чейф разграничивает субъект на ряд сущностей в зависи мости от типа процесса и выделяет в итоге семь падежей: агент, патиент, экспериенцер, бенефициант, инструмент, местоположе ние, дополнение (Чейф 1975).

Б.Потье ведет речь о трех зонах актантов, группируемых во круг центра высказывания - глагола. Так, к первой зоне принадле жат номинатив (субъект атрибутивного отношения), эргатив (субъект активного действия). Во второй зоне группируются паде жи, определяемые как источник события: каузатив (причина собы тия), инструменталь (орудие), агентив (дополнение при пассивном глаголе). Помимо прочего, существуют падежи, обозначающие элементы, следующие за основным отношением: датив, бенефак тив и финаль (цель). Наконец, в третьей зоне можно выделить так называемые сирконстанты – пространственные, временные и ка чественные характеристики высказывания (Pottier 1977, 1992).

Выделяют также семантическую роль контрагента как силу, против, которой направлено действие. По определению Ю.Д.Апресяна, контрагентом называют активного участника такой ситуации, в которой принимает участие еще и активный субъект, причем действие этих двух участников не совпадают. Предикатом полностью описывается только действие агенса, но не деятель ность контрагента (Апресян 1995: 127).


В современной грамматике широко используется понятие «пациенс», которое наряду с ролью агенса выступает в качестве наиболее важной универсальной семантической роли. Пациенс определяют как типовую семантическую характеристику пассив ного участника ситуации, описываемого в предложении высказывании. Подобного рода участник вовлечен в ситуацию, но не контролирует и не исполняет ее. Семантическая роль пациен са в ситуации в значительной степени определяется семантикой соответствующего предиката. В частности, при переходных глаго лах пациенс указывает на объект, с которым манипулирует агенс.

Большинство переходных глаголов, сочетающихся с агенсом и пациенсом, можно определить как агенсно-пациенсные. Нельзя утверждать об однозначном соответствии между семантическими ролями агенса и пациенса и морфолого-синтаксическими средст вами выражения, но можно определить типичную схему соответ ствия. В номинативных языках агенс обычно наделяется статусом подлежащего или при пассиве агентивным дополнением, пациенс одноместных глаголов обычно выражается подлежащим, двухме стных – прямым дополнением (БЭС 1990:369).

По словам А.Е.Кибрика, тенденция экономичности семанти ческих сущностей, характерная для языка, приводит к частичной нейтрализации ролей и к образованию новых гиперролей, или слиянию с уже имеющимися ролями. В качестве подобной гипер роли можно выделить роль адресата, объединяющую в себе ро ли экспериенцера, реципиента и цели (Кибрик 1979: 315).

В целом, одним из недостатков падежной грамматики назы вают отсутствие определенных и четких критериев для выделе ния семантических ролей в деривации предложения и степени полноты их набора. Так, спорными являются моменты, связанные с разграничением ролей пациенса и экспериенцера. По словам У.Чейфа, при предикатах–состояниях в целях обозначения того участника ситуации, который находится в данном состоянии, не обходимо применять термин «экспериенцер». Однако мы в по добного рода случаях склонны использовать термин «пациенс».

При предикатах-состояниях и действиях пациенс, таким образом, указывает на объект воздействия, претерпевающий соответст вующее изменение состояния.

Согласно У.Чейфу, семантическая характеристика экспери енцера наблюдается и при предикатах мыслительной деятельно сти. Мы же, в свою очередь, настаиваем на том, что в силу своей сложности и специфичности мыслительная деятельность должна подразумевать собой активного деятеля – агенса.

Напомним, что в своем исследовании мы акцентируем вни мание на том, какие семантические роли в рамках высказывания могут выполнять номинации говорящего. Роли инструменталиса и локатива, обозначающие неодушевленные сущности, соответст венно не могут быть приняты к нашему рассмотрению.

На основе анализируемого нами практического материала мы выделяем следующие семантические характеристики номина ций говорящего: агенс, пациенс, адресат, носитель признака.

Считаем необходимым обратиться к их более подробному рассмотрению.

6.1.5.1. Автореферентные номинации в значении агенса.

По словам У. Чейфа, способность номинации исполнять в пред ложении-высказывании роль агенса зависит от ее семантической характеристики как субстанции, обладающей определенной по тенцией и силой сделать что-либо, которая обуславливает саму себя (Чейф 1975: 128). Мы неоднократно акцентировали свое внимание на особой, деятельностной природе человека. Подоб ное положение вещей приводит к тому, что чаще всего в реальной действительности человек становится активным производителем действия, «источником энергии» многочисленных ситуаций, спо собствующих изменениям в окружающем его мире. Как следствие, номинации, обозначающие человека, чаще всего выполняют в рамках высказывания семантическую роль агенса.

Номинативные группы обладают не только ролевыми харак теристиками, большое значение приобретают их коммуникатив ные статусы, их референтные свойства и свойства, связанные с избранным маршрутом изложения ситуации (топик, точка зрения).

В языке нередко наблюдается совмещение ролевых и коммуни кативных свойств в одной кодирующей технике. Так, гиперроль актора (агенса) в большинстве индоевропейских языков стала со вмещаться с ролью грамматического субъекта, подлежащего (Кибрик 1979: 315-316).

На материале французского языка мы также находим под тверждение того, что в подавляющем большинстве случаев номи нация агенса обретает свое воплощение в форме подлежащего.

По словам Дж. Лакоффа, прототипические свойства агенса - на меренность, управление и основная ответственность – успешно сочетаются с грамматическими свойствами, необходимыми для того, чтобы номинация обрела статус подлежащего (Лакофф 1981).

Понятие «агенс» коррелирует с понятием «семантический субъект», относящимся к содержанию предложения высказывания. Однако последнее будет шире понятия «агенс», поскольку может обозначать не только активного деятеля описы ваемой внеязыковой ситуации.

Семантическую роль агенса мы выделяем при предикатах, обозначающих намеренное физическое воздействие на что-либо или кого-либо:

(15) -J’ai sonn au moins trois fois. Puis j’ai donn des coups de pied dans la porte (Simenon 2, 26).

(16) -Il est exacte que je l’ai tu (Steinbeck, 250).

Предикаты, определяющие семантическую роль агенса, мо гут быть выражены как непереходными, так и переходными глаго лами:

(17) -Voila cinq ans que je travaille pour M. Parendon (Simenon 2, 43).

(18) -Je vais prendre Maracaibo! (...) Je vais piller la ville, la mettre en pices, la laisser sur le sable baignant dans son sang (Steinbeck, 157).

(19) -Je ferai n’importe quoi pourvu que je parte avec vous (Steinbeck, 71).

Предикаты движения также подразумевают в своем значе нии семантическую роль агенса:

(20) -J’arriverai sans doute en retard au rapport (Simenon 2, 169).

(21) -Je suis all chez ma soeur (Simenon 2, 254).

Особого рода деятельность, свойственную только человече скому существу, представляет собой мыслительная деятельность и связанная с ним способность к вербальному выражению своих мыслей. Как следствие, мы выделяем номинации агенса при пре дикатах мыслительной деятельности и говорения:

(22) -Ah! Je savais bien que vous tiez gentilhomme! Je l’ai compris ds l’instant ou mon regard s’est pos sur vous... (Steinbeck, 67) (23) -Je vous ai deja parl de ma fille, Paulette, et de son frre, Jacques (Simenon 2, 31).

(24) -J’avais pos la question tout l’heure, mais la conversation a dvi (Simenon 3, 57).

(25) -Je vous appellerai pour vous dire ce que j’aurais dcouvert (Simenon 3, 178).

Особое значение приобретают перформативные предикаты.

Процесс говорения, выражаемый подобными предикатами, экви валентен самому действию:

(26) -Je te prsente le commissaire Maigret en personne… (Simenon 2, 27).

(27) -Je vous souhaite le bonsoir (Simenon 1, 186).

(28) -Je te dclare sans joie que notre fils sera un grand homme (Steinbeck, 27).

В том случае, если говорящий настаивает на мысли о том, что субъектом производимого им действия является именно он, в высказывании говорящего будет использоваться выделительная конструкция c’est … qui, а непредикативное местоимение je усту пит место самостоятельной форме moi.

(29) -C’est moi qui chaque jour, m’assure qu’il a de l’argent dans son portefeuille (Simenon 2, 310).

(30) -Je n’ai rien dire, -Bon dans ce cas, c’est moi qui parle (Simenon 3, 145).

Основным средством выражения агенса, согласно нашим наблюдениям, становится местоимение-подлежащее je. В значи тельной степени реже в подобной роли мы обнаруживаем имена собственные:

(31) -Mais Sainte Anne, monsieur Vinteuil, sainte Anne herself, la maman de la bienheureuse vierge Marie. J’ai suivi son trace, you know, pied pied, jusqu’ici et on me disait “no, Mr Flavius, no! It’s impossible”, mais Mr Flavius a continu, continu… Puis il a trouv, trouv, et la on a dit “hurrah, Mr Flavius, hurrah!” Mais Mr Flavius continue encore la rechercher, rien ne termine avec ce personnage et la porte Dore, rien du tout, il commence seulement, Mr Flavius (…) (Bretin et Bonzon, 247).

Нашему вниманию представлено высказывание богатого иностранного коллекционера древности, который не владеет французским языком в совершенстве. В его речи постоянны вкрапления из английского языка. Тем не менее, ему знакомы личные местоимения 1-го лица, существующие во французском языке, и он в состоянии ими пользоваться в целях самоидентифи кации. Но, несмотря на это, он несколько раз использует объекти вированную номинацию посредством контаминации конвенцио нального обращения и имени собственного Mr Flavius, а также ме стоимением il в анафорической функции при предикатах соntinuer и trouver. Таким образом, имя собственное и местоимение выпол няют в приведенном высказывании семантическую роль агенса.

Именные группы также способны получить в высказывании характеристику активного субъекта. К примеру:

(32) -C’est un vieillard qui vient toi aujourd’hui. J’ai du lutter contre la piste comme si c’eut t un ennemi cruel. Toi, tu ne semble pas avoir vieilli (Steinbeck, 167).

Приведенный пример описывает высказывание старого вдовца, адресованного его давнему другу. Собеседники долгое время не виделись, возможно, прошло несколько лет со дня их последней встречи. За прошедшее время в жизни субъекта речи произошло много неприятных событий, самым тяжелым из кото рых явилась смерть его жены. Одиночество отрицательно сказа лось на психическом и физическом состоянии говорящего, долгий путь к дому своего друга оказался для него тяжелым, едва пре одолимым препятствием. Номинация un vieillard находит свое употребление при предикате движения venir. При этом наше вни мание привлекает использование неопределенного артикля при имени нарицательном. Тем самым адресант стремится выделить специфические черты объекта, который может быть определен как «старик». В его намерение входит желание подчеркнуть свой возраст, свое Я – возрастное, а вместе с тем и наступившую фи зическую немощь, свое Я – физическое.

Использование оценочных именных групп в роли агенса на ми не было установлено.

6.1.5.2. Автореферентные номинации в значении пациенса.

Мы трактуем семантическое содержание данной роли как пассив ного участника описываемой в предложении-высказывании ситуа ции, того, кто не производит какого-либо активного намеренного или непреднамеренного действия. Субъект, наделенный семанти ческой характеристикой пациенса, может непосредственным об разом страдать от совершаемого в его адрес физического и пси хологического воздействия как со стороны других лиц:

(33) -S’il lui arrive de me chipper quelque chose, ce sont des cigarettes, quand il a oubli d’en acheter (Simenon 3, 54), так и некоторых неодушевленных сущностей, например некото рой неизлечимой болезни:

(34) - (…) c’est le poison qui est en moi, dans mon sang et dans mon cerveau. Robert, il me racornit comme une vieille orange (Steinbeck, 20).

(35) -Voix-tu, Robert, je ne veux pas te faire du mal en te racontant tout cela… Seulement c’est comme une bte vivante cach dans ma poitrine, qui me mord et me griffe pour en sortir (Steinbeck, 19).

Номинации пациенса чаще всего бывают выражены прямы ми и косвенными дополнениями, они редко выполняют в высказы вании синтаксическую роль подлежащего, Например:

(36) -C’est moi que vous dsirez voir? (Simenon 1, 39).

(37) -J’ai tent de penser a une petite vengeance la fois perfide et nave...

-Contre qui?

- Contre moi (Simenon 2, 50).

Роль пациенса находит свое воплощение и при так назы ваемых эксперинциальных предикатах (Чейф 1975: 168). В подоб ных случаях вместо термина «пациенс» нередко находит приме нение термин «экспериенцер», который мы в своем исследова нии предпочитаем не использовать.

Итак, эксперинциальные предикаты способны выражать физическое состояние пациенса (жажду, голод, головные боли, ощущение холода и т.д.):

(38) -Je n’ai pas d’envie de boire (Steinbeck, 129).

(39) -Je n’ai pas faim pour le moment, mais je vous avoue que je meurs de soif (Simenon 1, 170).

(40) -Figurez-vous que j’ai mal la tte (Simenon 2, 173).

(41) -J’ai froid, Robert, j’ai l’impression que je ne pourrais jamais plus me rechauffer (Steinbeck, 16).

Семантическая роль пациенса также предназначена для обозначения чувственного восприятия субъекта (зрения, слуха):

(42) -Je ne l’ai jamais vue, mais j’ai beaucoup entendu parler d’elle (Steinbeck, 146).

(43) -J’ai aperu son visage quand il est arriv au tournant de l’escalier (Simenon 2, 107).

(46) -A present je n’prouve plus qu’un sentiment de fiert en songeant a ce qu’il doit tre (...) (Steinbeck, 53).

(47) -Je sens en moi une telle inquitude que je n’arrive pas parler de tout cela, Merlin (Steinbeck, 38).

(48) -J’prouve le besoin d’avoir un jeune garcon dans ma maison prsent que je deviens vieux (...) (Steinbeck, 95).

Эмоциональное переживание субъекта также предоставляет нам возможность непосредственно наблюдать номинации паци енса:

(49) -Je dsirais la force, une force aveugle;

je dsirais un amour inspir non point par quelque imaginaire beaut de mon esprit, mais par le blanc ftiche de mon corps (Steinbeck, 224).

(50) -Je n’aime pas la faon don’t elle se comporte… Je n’aime pas la vie qu’elle mne … (Simenon 2, 167).

(51) -J’aime toujours ma patrie, monsieur, mais je rve d’aller au-dela des mers dans les pays que je ne connais pas (Steinbeck, 36).

(52) -Je vous remercie, monsieur, de tout ce que vous m’avez dit;

mais voyez-vous, je dois partir pour les Antilles (Steinbeck, 40).

Мы приходим к выводу, что номинации экспериенцера пред назначены как для выполнения синтаксической роли подлежащего в силу того, что физическое и психологическое состояние, чувст венное восприятие и эмоциональное переживание зачастую пе редаются значениями непереходных предикатов. В то же время, номинации экспериенцера мы можем обнаружить и в рамках без личных конструкций, в таком случае рассматриваемые номинации будут наделены грамматической ролью косвенного дополнения:

(53) -Il me semble en effet que je suis coup en deux et qu’il n’y a ici qu’une moiti de moi (…) (Steinbeck, 38).

(54) -Oh! William, ce matin, pendant que je me peignais, il m’est venu une inspirarion tellement splendide que je dois l’attribuer Dieu!

(Steinbeck, 91).

Как и при обозначении агенса, в рассматриваемом случае мы приходим к выводу, что номинация пациенса в подавляющем большинстве случаев происходит посредством личных местоиме ний. Однако использование альтернативных языковых средств также возможно. В целях обозначения пациенса могут найти при менение имена собственные, например:

(55) -Aimes-tu Paulette? Es-tu bien sur de l’aimer? (…) - Aimes-tu Paulette? (...) -Oh! es-tu bien sur d’aimer Paulette? (…) - Mais est-ce que tu aimes Paulette? (Steinbeck, 108-114).

Описываемые высказывания принадлежат молодой особе по имени Полетт, которая во время свидания со своим другом много кратно пытается вырвать у него признания в любви. Обозначение своего Я посредством имени собственного Paulette напоминает нам самоименование маленьких детей, которым еще не удалось усвоить употребление местоименных форм. Если мы обратимся к упоминавшимся нами ранее исследованиям в области психоло гии, то вспомним, что независимо от возраста каждый субъект способен определять линию своего поведения с трех позиций:

Взрослого, Родителя и Ребенка. Нетрудно предположить, что ли цо, находящееся в состоянии влюбленности зачастую высказыва ется далеко не с позиций Взрослого или Родителя, а с позиции Ребенка. С другой стороны, допустима возможность, что автор речи не обладает высокой самооценкой и не в достаточной сте пени любит себя, как следствие, мы наблюдаем настоятельные попытки компенсировать низкую степень самоодобрения за счет симпатии со стороны другого человека.

Номинация пациенса возможна и посредством именных групп, в частности относительных номинаций. Например:

(56) -Vous espriez d’tre dbarass de la belle-mre? Eh bien! Ce n’est pas encore pour cette fois (Beauvoir, 123-124).

Мы уже говорили о том, что чаще всего объективированные номинации встречаются в речи лиц пожилого возраста. Представ ленное высказывание принадлежит старой больной женщине во время ее телефонного разговора с зятем. В результате обостре ния болезни состояние автора речи было крайне тяжелым, одна ко с некоторого момента начали происходить улучшения, что спо собствовало появлению новых надежд на будущее. Субъект речи стремится разрушить надежды своего собеседника по поводу ожидаемой в скором времени смерти. Использование в рассмат риваемом высказывании объективированной номинации мы объ ясняем тем, что субъект речи стремится подчеркнуть свою пози цию по отношению к адресату речи, для которого она была, есть и остается тещей.

Употребление оценочных номинаций в роли пациенса нами не установлено.

6.1.5.3. Автореферентные номинации в значении адреса та. В некоторых исследованиях проводится разграничение меж ду понятием «адресат» и понятием «реципиент». По словам Ю.Д.Апресяна, адресат выступает в роли получателя особого рода, что способствовало выделению этой роли в отдельную группу. В отличие от реципиента адресат выступает субъектом каузированного кем-то информационного процесса (Апресян 1995:

127). Поскольку информационный процесс чаще всего осуществ ляется посредством вербальной коммуникации, в большинстве случаев мы сталкиваемся с номинациями адресата при предика тах говорения. В таких случаях автореферентные номинации бу дут выступать в роли косвенного или прямого дополнения. На пример:

(57) -Il m’a parl de choses auxquelles je ne serais ajouter foi (Steinbeck, 47).

(58) -N’oubliez pas que vous m’avez promis (Simenon 2, 361).

(59) -On me dit que vous dsirez me parler (Simenon 1, 31).

(60) -Vous m’excusez? Le patron m’appelle (Simenon 2, 47).

Выполнение роли подлежащего номинацией, наделенной характеристикой адресата, возможно в рамках пассивных конст рукций:

(61) -(...) j’ai t averti par un homme que je connais, qui est metteur en page rue de Croissant (Simenon 1, 89).

Однако в нашем исследовании мы подводим под понятие «адресат» не только получателя некоторой информации, но и того участника описываемой ситуации, которому предназначена какая либо вещественная (примеры 63, 64, 65, 68) или абстрактная суб станция (примеры 66, 67):

(63) -J’ai reu une lettre anonyme m’annonant qu’une crime allait probablement tre commis… (Simenon 2, 115).

(64) -Passez-moi des pinces, un outil quelconque (Simenon 2, 230).

(65) -Maintenant, donne-moi, s’il te plat, un coin pour y dormir, avec d’paisses couvertures pour permettre mon pauvre sang de circuler (Steinbeck, 22).

(66) -Quand on me confie une affaire, c’est presque toujours une trs grosse affaire, qui joue sur des millions (Simenon 2, 33).

(67) -Mais que puis-je te raconter qui te retienne ici, Henry? Ton pre m’a assign une tche bien difficile remplir... (Steinbeck, 35).

(68) -J’ai rencontr Parendon cinq ou six fois dans ma vie, pas plus… (Simenon 2, 12).



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.