авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 15 |

«РОССИЙСКАЯ АССОЦИАЦИЯ ЛИНГВИСТОВ-КОГНИТОЛОГОВ СТАВРОПОЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЯЗЫК. ТЕКСТ. ...»

-- [ Страница 11 ] --

have conducted an extensive business in our field), тем самым рекомендуя адресанту ее в качестве надежного партнера. С помощью предложения «our company has been doing business with Smith & Co., Ltd» адресат подчеркивает надежность этой фирмы, сообщая о личном сотрудничестве с ней.

Речевые формы в деловой коммуникации часто выполняют деск риптивыне функции. Традиционно дескриптивы – это высказывания, содержащие описание событий, наблюдений и экспериментов, на правленные на формирование у слушающего перцептивного пред ставления о явлении. В деловой коммуникации дескриптивы встре чаются довольно часто, акцентируя определенный статичный харак тер отражения действительности. Типичными дескриптивами вы ступают описания товаров, документов, партнерских соглашений и договоренностей. Например, (4) Our new branch, at 42-50 Grove Road, will provide ample parking facilities and will stock all the lines you have come to know and rely on together with a whole new range of modestly priced accessories for the DIY-enthusiast working on his own. This range will enclude “one-hand” tools enabling the handyman (or women) to manipulate equipment with one hand only, living the other free.

Из данного примера видно, что адресат предоставляет подробное описание товара (new range of modestly priced accessories;

“one hand” tools;

to manipulate equipment with one hand only), чтобы про демонстрировать все его преимущества. Это детальное описание помогает адресату убедить клиента в выгодности его предложения и привлекает сотрудничать с ним. Следует также указать, что явления или события, излагаемые в описаниях, не связаны между собой хро нологической последовательностью.

Не вызывает сомнения тот факт, что современное деловое сооб щество невозможно представить как только повествование о своей деятельности. Огромную роль в профессиональной деятельности специалистов играют предписания, инструкции, требования, побуж дение и приказы, которые мы вслед за В.В. Журой будем называть прескриптивами [1, c. 17].

(5) We would appreciate it if you include representative samples of some of this season’s garments to enable us to assess their quality.

Так, в данном примере, используя выражение «include representative samples of some of this season’s garments to enable us to assess their quality», адресат доводит до сведения адресанта, условия осуществления совместной деятельности, подчеркивая необходи мость подтверждения качества продукции, в противном случае со трудничество может не состояться.

Основными грамматическими признаками данной речевой формы являются будущее время, сослагательное или повелительное наклоне ние, модальные глаголы и выражения (может, надо, нужно и др.), ин финитивные конструкции. Пропозициональное содержание прескрип тивов составляют будущие, гипотетические или рекомендуемые дейст вия коммуникантов [5]. В деловой переписке этот вид речевых актов довольно частое явление и выражен преимущественно при помощи:

1) будущего времени. Например, We shall be obliged if you send us your up-to-date catalogues and price-lists quoting your best prices and most favourable terms of payment.

2) сослагательного наклонения. Например, I would be pleased if you could send me details of Polish companies able to supply the following equipment:

Необходимо также отметить, что иллокутивная сила прескриптивов данного типа смягчена употреблением следующих форм, выражаю щих вежливость: I would be pleased;

if you could;

I would be glad и т.д.

3) грамматических форм, выражающих долженствование. Например, (6) You are also to submit to us a reference from any company who banks with one of our branches.Или, You should finally select people in your company whose specimen signatures will be required on all cheques and state them on the Account Opening Form.

В данном случае интересно то, что адресат использует те грамма тические средства (to be + Infinitive + to, модальный глагол should), которые предполагают выполнение предписаний согласно заранее оговоренному плану.

Любая профессиональная деятельность в деловом сообществе осу ществляется через «управленческий труд» на основе управленческих «решений-команд». Управленческий труд – это процесс обдумывания решения, его принятие и организация выполнения. Императивы или директивы– это различные направляющие, организующие и мотиви рующие формы речевой деятельности коллективные действия людей для достижения стратегических профессиональных целей. Императи вами, или директивами, являются высказывания, побуждающие к дей ствию, дающие установку к выполнению или невыполнению действия и обладающие максимальной интенциональной силой. Например, (7) Please send us your catalogue, a current export price-list including terms of payment and delivery and details of quantity discounts.

Использование повелительного наклонения please send демонстри рует нам твердое намерение получить необходимые документы и не предполагает отказа или невыполнения. Как правило, с помощью им перативов выражают просьбы, запреты, рекомендации, разрешения. В деловой коммуникации они встречаются довольно часто и использу ются для организации действий деловых партнеров. Наиболее распро страненной грамматической характеристикой императивов в деловой переписке является форма повелительного наклонения. Например, (8) Please inform us as soon as you have arranged shipment;

Please enclose the following documents, when submitting your draft:… Следует также сказать, что обмен информацией во многих ситуа циях в деловом мире происходит посредством текстов коммерческих писем, которые, как правило, составляют определенную последова тельность при условии соблюдения их тематической связи. Последняя осуществляется через коммуникативно-диалогические пресуппози ции, которыми владеют как адресант, так и адресат делового мира.

Согласно Дж. Остину, экспозитивы используются в качестве объясне ния, предоставления дополнительной информации и часто употреб ляются в дискуссиях или беседах. В профессиональной деловой ком муникации выделяются следующие виды экпозитивов: пояснения и уточнения.

Экспозитивы-пояснения – это высказывания или группа высказы ваний, направленных на устранение недопонимания, связанного с дефицитом информации, имеющейся у адресата, либо с ее некор ректностью. В исследуемой нами сфере этот вид экспозитивов встречается довольно часто. Например, (8) We have handed our sight draft for… to the Arabian Bank, London to gether with the documents required under the terms of the L/C, namely: a complete set of clean, shipped on board Bs/L endorsed to your order, marked in accordance with your specifications;

one original and ten copies of the commercial invoice;

a certificate of U.K. origin duly legalized by the Arabian Republic of Egypt Representation;

a declaration from the Egyptian Company for Maritime Transport “Martrans”, evidencing that the goods have been shipped by them;

a packing list;

insurance certificate in triplicate.

В данном примере наречие namely акцентирует внимание адре санта на той информации (a complete set of clean, shipped on board Bs/L endorsed to your order, marked in accordance with your specifica tions;

one original and ten copies of the commercial invoice;

a certificate of U.K. origin duly legalized by the Arabian Republic of Egypt Represen tation;

a declaration from the Egyptian Company for Maritime Transport “Martrans”, evidencing that the goods have been shipped by them;

a packing list;

insurance certificate in triplicate), которая является новой, которая служит для расширения знаний адресанта. Это наречие вы полняет функцию пояснения.

Экспозитивы-уточнения представляют собой высказывание, реже группу высказываний, направленных на четкое установление объема и характера смыслового содержания пропозиции, отдельного слова, сочетания слов. В бизнес коммуникации встречаются следующие экспозитивы-уточнения:

(9) We look forward to doing further business with you in the future;

We hope to be of further assistance to your.

В данных примерах функцию уточнения берет на себя слово «further». Благодаря ему адресат выказывает свое намерение о даль нейшем сотрудничестве и подтверждает или даже заверяет адресан та в своей надежности.

Итак, подводя некоторые итоги, подчеркнем, что в современном деловом дискурсе существуют различные формы речевой деятель ности, в основе которых лежат различные коммуникативные цели.

Результаты анализа текстов делового дискурса убедительно показы вают, что в рамках профессиональной коммуникации в современном бизнес-сообществе происходит варьирование дескриптивного, нар ративного, экспозитивного, императивного и прескриптивного типов изложения в зависимости от задач, решаемых на определенном этапе профессиональной деятельности. Все выделенные нами формы но сят глубинный диалогический характер, выступая как продукт ком муникативного взаимодействия адресанта и адресата в рамках про фессиональной деятельности бизнес-сообщества.

Библиографический список 1. Жура, В.В.Дискурсивная компетенция врача в устном медицин ском дискурсе. Автореф дис. …доктора филол. наук. [Текст] / В.В.

Жура. – Волгоград, 2008.

2. Карасик, В.И. Язык социального статуса. [Текст] / В.И. Кара сик. – М.: Ин-т языкознания РАН;

Волгогр. гос. пед. ин-т, 1992.

3. Ширяева, Т.А. Когнитивная модель делового дискурса: Моно графия [Текст] / Т.А. Ширяева. – Пятигорск: ПГЛУ, 2006.

4. Boyle, D. In search of a political narrative // Liberator, August 2005.

– http://david-boyle.co.uk/politics/narrative.html).

5. Schiffrin, D. In Other Words: Variation in reference and narra tive.[Text] / D. Schiffrin. – Cambridge, 2006.

6. Wellerman, J. The Principle of Indirect Means in language use and language structure [Text] /J. Wellerman // Journal of Pragmatics. Volume 38, Issue 4. – P. 513 – 542.

И.С. Криворучко ТЕКСТ КАК СТРУКТУРНАЯ ЕДИНИЦА БИЗНЕС КОММУНИКАЦИИ Текст является высшей сферой, в которой реализуется коммуникация.

К. Хаузенблас Необходимым условием успешного взаимодействия индивидов в процессе совместной деятельности (в частности делового общения) яв ляется эффективность обмена текстовой информацией. Однако искус ство речевого общения требует разнообразных знаний и умений. По этому специалисты различных областей интересуются речевой комму никацией именно с этих позиций – как средством достижения опреде ленных целей. Что касается лингвистики, то здесь важны поиски над лежащей формы для выражения необходимого смысла, установление принципов общего согласования ставящейся практической цели и спо собов ее осуществления в соответствующих языковых формах.

Коммуникация предполагает обмен информацией между ее уча стниками в процессе общения, а общение подразумевает, прежде всего, системность знаний человека о мире и осмысленность этих знаний в процессе вербальной коммуникации. Текст является пол ноценной единицей общения, поскольку отвечает двум необходи мым условиям: он структурно организован и несет в себе информа цию. Если обратиться к уже сформировавшейся традиции, то нужно признать, что текстом можно считать вербальные произведения в разной форме воплощения (устной, письменной, электронной и т.д.).

Первые исследования текста проводились на формальных основа ниях структурной лингвистики. В них текст рассматривался как еди ница анализа большая, чем предложение. Это направление логиче ски завершилось выявлением связности и цельности текста как структуры [5]. Одновременно развивались исследования, которые, будучи структуралистическими, рассматривали семантическую ор ганизацию текста. Представителями этого направления можно счи тать В. Проппа, Д. Ван Дейка. Благодаря их исследованиям в лин гвистику пришло осознание того факта, что в организации текста ог ромную роль играет когнитивная база данных.

Современный этап в исследовании текста, по мнению А.Г. Барано ва, можно определить как «интегративный», на основе функциональ ного подхода к различным типам текста. «Пафос исследования скон центрировался в основном на процессах понимания текста как мате риальной проявленности коммуникации – лингвистика перешла к ис следованию дискурсивности» [2, с. 65]. В этом переходе произошла контаминация двух терминов – текста и дискурса. В нашем усмотре нии текст / дискурс – это одно и то же, рассматриваемое с формально структурных и функциональных перспектив. Но текст при этом так и остается материальной проявленностью коммуникации.

Структурные вопросы организации текста возникают в том случае, когда текст представляет собой протяженность вербальных выраже ний, и, следовательно, структурный аспект повернут внутрь организо ванности текста, направлен на изучение элементов текста и их конфи гураций. Иными словами, текст как структурное образование рас сматривается, в основном, в контексте. Функциональный же аспект рассмотрения текста направлен на изучения текста как цельного знака в различных экстралингвистических контекстах: интер-контексте, си туативном, социальном, психологическом [7 c. 94-98]. При этом раз меры текста не имеют значения: текст в материальном плане может быть равен фонеме, морфеме, слову, словосочетанию, высказыванию и достаточно протяженным целостностям. Важно в исследовании функциональности текста то, что делает текст текстом.

В процессе бизнес-коммуникации происходит постоянный об мен текстуально организованной смысловой информацией, осу ществляемый в рамках определенного социально-экономического и культурного контекста, а продукты текстовой деятельности – бизнес-тексты – становятся частью окружающего человека пред метного мира, неотъемлемым элементом его профессионального опыта и основой его практической деятельности. Это дает нам основание утверждать, что текстовая деятельность является именно тем связующим звеном, организующим взаимодействие всех членов коллектива с целью выполнения производственных планов. С позиций же системно-деятельностного подхода также правомерен вопрос об удельном весе различных видов и форм текстовой деятельности в процессе бизнес-коммуникации.

Бизнес, предпринимательство – понятия очень емкие, многогран ные. Тем не менее, любое конкретное предпринимательское дело можно представить в виде бизнес-операции, складывающейся из не скольких этапов. Таковыми являются: планирование, получение и реализация конечного продукта и оценка результатов деятельности.

Рассмотрев каждый из этих этапов более подробно, З.И. Гурьева де лает вывод о том, что «реальные процессы бизнес-коммуникации сложно организованы и характеризуются одновременным взаимо действием не только двух, но множества участников, каждый из ко торых обладает своими, только ему присущими чертами социально го, психического, социально-психологического и т.п. планов, имеет собственные мотивы, потребности и цели в общении» [3, с.58-59].

Текстовая деятельность в сфере бизнеса, результатом которой яв ляется бизнес-текст, отличается большим разнообразием. Бизнес текст может быть письменным или устным, иметь форму монолога или диалога и различное стилистическое оформление, обусловлен ное не только языковыми, но и социальными нормами общения. При этом правильность его построения определяется текстуальностью, под которой понимается «комплекс факторов: внутренняя осмыс ленность, возможность своевременного восприятия, реализация аде кватных условий коммуникации и т.д.» [3, с. 59].

В лингвистике текста актуальными являются общие проблемы взаимоотношений между организацией текста и системностью язы ковых средств как коллективным знанием, направляющим и детер минирующим иллюзорную «самоорганизацию» текста;

между язы ковыми средствами, закономерностями их использования в тексте и способами воплощения мысли в слово, используемыми людьми стратегиями означивания, ориентирами и опорами;

между коллек тивным знанием и индивидуальным знанием;

между индивидом и культурой, к которой он принадлежит.

По мнению В.М. Алпатова, когнитивно-прагматическое направ ление, изучающее язык в действии, приближает перспективу реше ния этих важных для языкознания проблем. Именно с таких позиций коммуникация изучается современной лингвистикой, ставящей в центр внимания динамическое начало. Язык здесь рассматривается не как система абстрактных правил, а как компонент осмысленной, целенаправленной и познавательной коммуникации [1].

Подводя итоги, необходимо отметить, что текст рассматривается в качестве семиотической единицы, функционирующей в семиозисе как полный знак. Внутритекстовые знаковые отношения представ ляют важную проблему теоретического плана. Параметры тексту альности включают как параметры «грамматики текста» – связность и цельность, так и дискурсивные параметры интенциональности, информативности, ситуативности, приемлемости, интертекстуально сти, оценочности, диалогичности, тональности и пр., которые вклю чают разнообразные аспекты экстралингвистических контекстов.

При этом важно еще раз подчеркнуть, что необходимым условием успешного взаимодействия индивидов в процессе бизнес-общения яв ляется эффективность обмена текстовой информацией. Если люди не смогут обмениваться информацией эффективно, ясно, что они не су меют работать вместе, формулировать цели и достигать их. Эта про блема представляется крайне значительной, прежде всего, с практиче ской точки зрения: анализ механизма обмена текстуально организо ванной смысловой информацией позволит более полно использовать все возможности для оптимизации совместной бизнес-деятельности.

Библиографический список 1. Алпатов В.М. Предварительные итоги лингвистики ХХ в. / Лингвистика на исходе ХХ века: итоги и перспективы: Тез. между нар. конф. М., 1993. Т. 1.

2. Баранов А.Г. Прагматика как методологическая перспектива языка. Краснодар, 2008.

3. Гурьева З.И. Речевая коммуникация в сфере бизнеса: лингвоп рагматический аспект. Краснодар, 2003.

4. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

5. Николаева Т.М. Лингвистика текста. Современное состояние и перспективы // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 8. Лингвис тика текста. М., 1978.

6. Пропп В.Я. Морфология сказки. М., 1969.

7. Parret H. Semiotics and Pragmatics. An Evaluation Comparison of Conceptual Frameworks. Amsterdam, 1983.

Е.С. Лунева О РЕАЛИЗАЦИИ КОММУНИКАТИВНЫХ ЦЕЛЕЙ, СТРАТЕГИЙ И ТАКТИК В СУДЕБНОМ ДИСКУРСЕ Для выявления специфики судебного дискурса необходимо рас смотреть трактовку понятия «дискурс» и его функций. Термин «дис курс» (от франц. Discours – речь) актуализировался в языковедче ских работах с конца 60-х годов XX века. Существует множество определений дискурса. На сегодняшний день в лингвистике не су ществует единого толкования дискурса, охватывающего все случаи его употребления. Это понятие модифицирует традиционные пред ставления о речи, тексте, диалоге, стиле и даже языке.

Н.Д. Арутюнова рассматривает дискурс как связный текст в сово купности с экстралингвистическими, прагматическими, социокуль турными, психологическими и другими факторами;

текст, взятый в событийном аспекте;

речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодейст вии людей и механизмов их сознания (когнитивных процессах).

Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь» [1, с. 125]. В.И. Карасик полагает, что важнейшей характеристикой дискурса как феномена культуры являются его ценностные признаки [3, с. 227].

В данной статье мы будем придерживаться точки зрения Г.Н. Ма наенко, который трактует дискурс как «общепринятый тип речевого поведения субъекта в какой-либо сфере человеческой деятельности, детерминированный социально-историческими условиями, а также утвердившимися стереотипами организации и интерпретации текстов как компонентов, составляющих и отображающих его специфику» [4, с. 92]. Дискурс, по его мнению, не просто поток речевого общения, но и речевое поведение субъекта, ограниченное конкретными обстоя тельствами жизни человека в определенном социуме. «По отношению к речевому общению дискурс предстает как социально детерминиро ванный тип его осуществления, соответственно, речевая деятельность как способ осуществления, текст как форма осуществления (внешнее выражение речевого общения в языковом коде), а язык как средство (орудие для осуществления этой деятельности)» [там же].

Исходя из данного определения, можно сделать вывод, что судеб ный дискурс – это общепринятый тип речевого поведения судьи, ад воката или прокурора, детерминированный утвердившимися стерео типами, возникшими в судебном процессе и ограниченный конкрет ными обстоятельствами разбираемого дела в ходе судебного заседа ния. При построении теоретической модели дискурса как типа осуще ствления речевого общения Г.Н. Манаенко выделяет факторы, опре деляющие специфику речевого поведения человека, и факторы, ото бражающие эту специфику. К компонентам модели дискурса, опреде ляющим «внешний» контекст речевого общения относятся «сцена действия» (судебное заседание) и «участники» (судья, адвокат, проку рор, подсудимый, свидетели). «Внутренний» контекст социального события речевого общения составляет компонент, определяющий, что является его содержанием (а именно события и факты, касающиеся разбираемого дела). К функциям, выполняемым судебным дискурсом, могут относиться воздействующая, информационная, оценочная.

Совокупность элементов речевого события, включающая его уча стников, отношения между ними и обстоятельства, в которых про исходит общение, называют речевой ситуацией. Итак, в речевой си туации (в судебном дискурсе) есть участники (судья, адвокат, про курор, подсудимый, свидетели). Среди них можно выделить главных и второстепенных. Главные участники: судья и прокурор, судья и ад вокат, судья и подсудимый, судья и потерпевший. Их принято назы вать говорящий и слушающий (адресат). Помимо говорящего и ад ресата, в речевой ситуации могут участвовать и другие – те, кто яв ляются свидетелями происходящего. Присутствие свидетелей на су дебном заседании в большей или меньшей степени, но может повли ять на слушание дела и вынесение приговора. Социальные роли уча стников судебного процесса являются неотъемлемой частью судеб ного дискурса. Надо отметить, что если человек не знает или не по нимает своей социальной роли и не владеет соответствующей ей ре чевой ролью в конкретной речевой ситуации, неминуемы проблемы:

в ходе судебного заседания часто возникает ситуация когда свиде тель выходит за рамки общепринятого поведения на процессе и на чинает выражаться нецензурными высказываниями, оценивая про исходящее. Судья обязательно отметит его поведение, и лишний раз напомнит о месте нахождения свидетеля.

Речевые цели и намерения участников судебного заседания явля ются важным элементом в данной речевой ситуации (в судебном процессе). Целевые установки определяют весь аргументированный и эмоциональный строй судебной речи. Согласно теории речевых актов, участники судебного заседания реализуют следующие илло кутивные цели: репрезентативную (судья, например, обязывает свидетеля, подсудимого или потерпевшего давать только правдивые показания, иначе последует уголовная ответственность за дачу заве домо ложных показаний);

декларативную (высказывания типа «Я считаю вас виновным в предъявленном обвинении»), комиссивную (клятва говорить только правду), директивную (просьба ближайших родственников подсудимого об объективности выносимого приго вора), экспрессивную (например, выражение разных чувств, которые испытывали свидетели, дающие показания).

С целью реализации своих намерений, каждый из участников за седания выбирает определённые стратегии и тактики речевого (и не только) поведения. О.С. Иссерс определяет речевую стратегию как «комплекс речевых действий, направленных на достижение опреде ленной цели» [2]. Рассматривая речевые тактики в аспекте языковой личности К.Ф. Седов выделяет тактики конфликтной личности, т.е.

установка против партнера коммуникации. В случае судебного засе дания: угроза, насмешка возмущение. И тактики игнорирования партнера коммуникации (в ходе судебного заседания: перебив, отказ от обсуждения вопроса) [6].

Судебный дискурс владеет целым арсеналом стратегий и тактик.

Например, достаточно часто используется стратегия манипуляции, в частности, коммуникативная манипуляция сознанием адресата. С целью добиться желаемых показаний свидетеля со стороны обвине ния адвокат особым образом формулирует ряд высказываний и дос тигает определенного результата. Здесь важны нравственные уста новки стороны защиты. Широко известны судебные речи талантли вых русских юристов: А.Ф. Кони, А.И Урусова, П.А. Александрова, С.А. Андреевского, Н.П. Карабчевского, А.Л. Боровиковского и др.

Их с полным правом можно назвать блестящими образцами судеб ного ораторского искусства. Речи лучших судебных ораторов харак теризуют такие черты, как глубокое знание предмета, содержатель ность и оригинальность мысли, отказ от вычурности и банальности.

Часто возникает ситуация, когда в ходе судебного разбирательст ва адвокату приходится отказываться от заранее подготовленной ре чи выступления и импровизировать. Мастерство оратора состоит в умении находить необходимые языковые средства, соответствую щие ситуации общения и отвечающие нормам современного русско го языка. Речевое оформление судебной речи (адвоката, прокурора, судьи) четко ограничено рамками правовой культуры и характером адресата (адресатом является состав суда). Владение навыками рече вого общения, умение влиять на поведение человека способствуют реализации целей произносимой в суде речи.

О.Н. Паршина в статье «Виды коммуникативных стратегий в по литическом дискурсе» анализирует речевое поведение современных российских политических лидеров и называет следующие стратегии поведения: манипулятувную, стратегии дискредитации и самопре зентации, аргументативную, агитационную, информационно интерпретационную, стратегию самозащиты и стратегию формиро вания эмоционального настроя адресата. Пожалуй, можно отнести к судебному дискурсу стратегию дискредитации. К ней прибегают, например, свидетели, когда, преследуя собственные цели, дают за ведомо ложные показания, подрывающие доверие к какому-либо лицу или умаляющие чей-нибудь авторитет.

Вероятно, имеют место быть и другие стратегии. Так, самопрезен тация осуществляется судьёй: Подсудимый, встаньте. Уголовное дело рассматривается под председательством Федерального судьи С.А. Иванова. Гособвинение поддерживает прокурор, старший со ветник Юстиции С.В. Онищенко. Защита в руках адвоката М.В.

Сидорова, и секретарь судебного заседания Елена Сергеевна. Вы вправе заявить отвод любому из названных лиц.

В рамках судебных прений к аргументативной стратегии, бес спорно, прибегают как государственный обвинитель, так и адвокат.

Элементы агитационной стратегии используют в своих выступлени ях-показаниях свидетели, а также адвокат подсудимого, потерпев ший, судья. К информационно-интерпретационной прибегают все участники судебного процесса, кроме судьи и прокурора. Стратегию самозащиты использует подсудимый. Обязанностью адвоката явля ется представлять и защищать его интересы. Реализация стратегии формирования эмоционального настроя адресата осуществляется преимущественно адвокатом.

Судебный язык является достаточно устойчивой, консервативной формой общения. Официальная обстановка обязывает прибегать к использованию определенных языковых средств, имеющих отличи тельные особенности на всех уровнях лингвистической системы, в частности, на лексическом, синтаксическом и прагматическом.

Высказывания представителей закона – судей и адвокатов – должны отвечать нормам современного русского литературного языка. Комму никативная функция языка реализуется в официальной ситуации обще ния и ограничена рамками судебного процесса, имеющего стандартную форму проведения, которая, в свою очередь, требует определенного, соответствующего ситуации, речевого поведения.

На уровне лексики судебного дискурса наблюдается:

- наличие терминов: дактилоскопическая экспертиза;

отпечатки (пальцев) подсудимого;

преступление;

обвинение;

подзащитный, потерпевшая;

приговор;

- наличие «ритуализированных шаблонов», канцелярских выра жений:

Слово предоставляется…;

Преступление, предусмотренное (ч.1, ст.111 УК РФ…);

Уголовное дело рассматривается под председательством Феде рального судьи (фамилия) Гособвинение поддерживает прокурор, старший советник Юстиции (фамилия). Защита в руках адвоката (фамилия) и секретарь судебного заседания (фамилия). Вы вправе заявить отвод любому из названных лиц.

Вы имеете право на защиту.

Вам понятны ваши права?

В ходе следствия…;

- отсутствие эмоционально-окрашенной лексики и лексики разго ворного характера (исключением может являться речь свидетелей и подсудимого);

- преобладание абстрактной лексики над конкретной: истина, мышление, мотивированность;

- использование отглагольных существительных и причастий:

предъявление претензий, указанный, назначенный;

- максимально демонстрируются строгость и точность выражения мыслей, обезличенность и объективность информации, детальность изложения, не допускающая возможности инотолкования.

На синтаксическом уровне наблюдается употребление сложных высказываний, конструкций, имеющих прямой порядок слов:

1. «Я убежден в том, что мой подзащитный невиновен в совер шении преступления».

2. «Прошу приобщить личную характеристику подзащитного к материалам уголовного дела».

Судебный процесс, насыщенный коммуникативно прагматическими ситуациями и клишированными речевыми моделя ми, строится по определённому сценарию, структура которого при близительно следующая: речь прокурора, речь адвоката, реплики ответы обвиняемого, показания свидетелей и потерпевшего лица, прения сторон (прения адвоката и прокурора), вынесение приговора после предварительного обдумывания. Каждый участник судебного дискурса реализует намерения, тактики и стратегии, которые в той или иной мере помогают ему добиться поставленной цели.

Библиографический список 1. Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедиче ский словарь. – М.: Сов. энцикл., 1990.

2. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. – М.: 2002.

3. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М.: Гнозис, 2004.

4. Манаенко Г.Н. Осложненное предложение в языке и речи:

Очерки по теории и методологии исследования. – Ставрополь: Изд во СГУ, 2003.

5. Паршина О.Н. Виды коммуникативных стратегий в политическом дискурсе// II Международный конгресс русистов- исследователей. – М.:МГУ им. М.В. Ломоносова, Филологический факультет, 2004.

6. Седов К.Ф. Этическая составляющая типологии речевых куль тур // Проблемы речевой коммуникации: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.

3. – Саратов, 2003. С. 193 – 201.

Н.А. Сараева ЯЗЫК ЮРИДИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В теории познания как теории отражения общепризнанно, что входе научного познания мира происходит его «удвоение» – созда ется особый мир гипотез, научных законов, теорий, моделей – одним словом, мир идеальных объектов. Разумеется, об «удвоении» мира и «создании второго мира» здесь говориться условно, ибо в конечном счете мир един. Речь идет лишь о том, что мир существует один раз объективно, независимо от сознания, а второй раз – в образах самого сознания. Сказанное относиться и к юридической науке. В рассмат риваемом аспекте она складывается из определенных идеальных объектов – обоснованных знаний.

Особенность юридической науки заключается в том, что она изу чает право, которое не только служит средством регулирования об щественных отношений, но и само выступает формой отражения действительности. Таким образом, мы имеем дело с двойным отра жением: в праве отражается общественная жизнь, в юридической науке – само право. Конечно, в ходе правоприменения возникают идеальные объекты, создаваемые участниками правоприменения. В данном случае мы тоже конечно, имеем дело с «удвоением» мира, и это «удвоение» обретает определенную наглядность. Возьмем, на пример, уголовное дело. Из него же оно складывается, если отбро сить материальную оболочку? Остаются мысли, мысленные образы действительности (идеальные объекты), созданные участниками процесса. Признавая правовое регулирование идеальным процессом, не следует забывать, что и самый идеальный процесс не может про ходить без участия материи. Язык есть средство реализации своеоб разной материализации процесса и результатов познания и всех сфер деятельности, в том числе и правового регулирования. Это положе ние относится и к правовому регулированию. Идеальные объекты, посредством которых осуществляется правовое регулирование, с помощью языка обретают материальную форму, становятся доступ ным для восприятия, получают определенную независимость от уча стников правового регулирования, в том числе от субъектов, их соз давших, обретают свое собственное существование.

Следовательно, эти объекты существуют не просто как голые мысли, а как единство мысли и знака, выступают как логико языковые явления, логико-языковые взыскания.

Сама природа правового регулирования неизбежно требует знания логики и языка. Эти понятия необходимы для анализа текстов законов и иных юридических документов. На знаниях о языке основаны многие правила толкования и правила юридической техники. Во многих язы ковых феноменах правового регулирования проявляется прагматиче ская функция языка, заключающаяся в том, чтобы вызвать у адресатов, к которым они обращены, определенные реакции, склонить их к опре деленному поведению. Для наук, имеющих дело со знаковыми, языко выми системами, важно различие двух уровней языка: языка и мета языка. В качестве метаязыка – язык юридической науки, практики и обыденный язык. В научных исследованиях, в решении практически юридических вопросов, в обыденных рассуждениях о праве находит отражение язык права. Терминология метаязыка во многом зависит от терминологии языка права. Но язык права и метаязык по своему соста ву полностью не совпадают. Правовой язык шире по содержанию. В него входят не только термины и выражения языка права, но такие тер мины и выражения, которых нет в языке права.

Следует также подчеркнуть, что и значения терминов и выражений языка и метаязыка очень часто не совпадают. Для языка права харак терна однозначность терминов, и такая однозначность зачастую дос тигается, в метаязыке же она практически недостижима. Однознач ность терминов в языке права задается законодательным контекстом или достигается путем летальной дефиниции. В метаязыке однознач ность можно добиться применительно лишь к конкретному исследо ванию. Поэтому при установлении смысла тех или иных слов и выра жений следует относить их к уровню языка. Неразличение двух уров ней языка ведет к ненужным словесным спорам в юридической науке и практике. Различие языка и метаязыка необходимо учитывать и при анализе юридической практики. Ни одно общество не может сущест вовать без системы, регулирующей взаимоотношения между его чле нами. В любом обществе такие отношения регулируются посредством языка. Ни один юридический процесс не может обойтись без языка, который выступает в роли посредника процесса, а иногда даже и ре зультатом. Многие термины, используемые в лингвистике речи, праг малингвистики, психолингвистики, лингвокульторологии, трактуются неоднозначно. К их числу, несомненно, относится такое понятие, как дискурс, которое в последнее время получило широкое распростране ние. На сегодняшний день дискурс является одним из центральных объектов лингвистических исследований.

Четкое определение понятия «дискурс» охватывающее все случаи его употребления представляет значительные сложности в силу того, что оно оказалось на стыке целого рода научных дисциплин, таких как лингвистика, литературоведение, этнография, социология, социо лингвистика, философия, юриспруденция и многих других. Тем не менее, можно говорить о том, что благодаря усилиям ученых различ ных областей теория дискурса оформляется в настоящее время как самостоятельная междисциплинарная область, отражающая общую тенденцию к интеграции в развитии современной науки. В начале 70 х годов в европейской лингвистике была предпринята попытка диф ференцировать понятия «текст» и «дискурс», бывшие до этого найти взаимозаменяемыми, с помощью включения в данную пару категории «ситуация». Так, дискурс предлагалось трактовать как «текст плюс ситуация», в то время как текст, соответственно, определялся как «дискурс минус ситуация». В этом нашла выражение общая тенден ция к пониманию дискурс-анализа как широкого подхода к изучению языковой коммуникации, которая в первую очередь подчинена кон тексту определенной социальной ситуации [3, с. 87].

Э. Бенвенист рассматривал дискурс как «функционирование язы ка в живом общении». Он одним из первых придал слову «дискурс», которое во французской лингвистической традиции означало «речь в общении» или «текст» терминологическое значение, обозначив им «речь, присваиваемую говорящим».

П. Серио выделяет восемь значений термина «дискурса»:

1) эквивалент понятия «речь», т.е. любое конкретное высказывание;

2) единица, по размерам превосходящая фразу;

3) воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации;

4) беседа как основной тип высказывания;

5) речь с позиции говорящего в противоположность повествова нию, которое не учитывает такой позиции;

6) употребление единиц языка, их речевая актуализация 7) социально или идеологически ограниченный тип высказыва ний, характерный для определенного вида социума;

8) теоретический конструкт, предназначенный для исследований производства текста [5, с. 44-53].

Эти категориальные признаки – «язык в живом общении» и связь с «человеком говорящим» – легли в основу понимания дискурса в европейской и русской научных школах.

Современный научный подход рассматривает дискурс как важней шую форму повседневной жизненной практики человека и определяет его как сложные коммуникативные явления, включающие, кроме тек ста, и экстралингвистические факторы (знания о конкретной ситуации, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста.

Н.Д. Арутюнова определяет дискурс так: «Дискурс – связный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами;

текст, взятый в событийном аспекте… Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь» [1, с. 136-137]. Дискурс не является лишь изолированной текстовой и коммуникативной структурой. Дискурс представляет собой явление промежуточного порядка между речью, общением, языковым поведением, с одной стороны, и фиксируемым текстом, остающимся в «сухом остатке» общения, с другой стороны. Сумми руя различные понимания дискурса, можно выделить основные ко ординаты, с помощью которых определяется дискурс как формаль ная, функциональная ситуативная интерпретация [2, с. 40].

Формальная интерпретация – это понимание дискурса как обра зования выше уровня предложения. Речь идет о сверхфразовом единстве, сложном синтаксическом целом, целом, выражаемом как абзац или кортеж реплик в диалоге, на первый план здесь выдвига ется система связей (коннекторов), обеспечивающая целостность этого образования.

Функциональная интерпретация в самом широком понимании – это понимание дискурса как использование языка, т. е. речи во всех ее разновидностях.

Ситуативная интерпретация дискурса – это учет социально, пси хологически и культурно значимых условий и обстоятельств обще ния, т. е. поле прагмалингвистического исследования.

Юридический дискурс – конституирующий, описывающий и объ ясняющий факты. Участниками юридического дискурса являются специалисты права-юристы (к ним относятся такие профессии как судья, адвокат, нотариус, прокурор и др.) – с одной стороны и люди, нуждающиеся в юридической помощи – с другой. Первые опреде ляются в юридическом дискурсе как «агенты», последние – как «клиенты», при этом характерной особенностью данного дискурса является принципиальное неравенство его участников, «клиенты»

практически всегда зависят от работы «агентов», которые обладают здесь полной монополией на истину [2, с. 12].

Юридический дискурс выделяется в системе институционального дискурса, его системообразующими признаками являются: хронотоп (время и место, типичное для юридического диалога), цель (регулиро вание функционирования социальной системы, упорядочение общест венных отношений, закрепление определенных свобод и ответственно сти, обеспечение соответствия социальной системы господствующим ценностям и идеалам), ценности, выраженные в основных концептах (закон, право, справедливость), и стратегии (разъяснение, регулирова ние, регламентация, контроль, предписание, организация).

Рассматривая лингвистические особенности юридического дискурса, нужно обратиться к особенностям правового языка. Так как язык права является не только семиотической системой, но и неотделимой частью правовой системы с ее традициями, особенностями логики и функция ми, то особенности этого языка естественным образом вытекают из особенностей того права, который подлежит анализу.

Ключевым концептом юридических институтов, оказывающим влияние на функции людей, общественные ритуалы и поведенческие стереотипы, а также на тексты производимые в этом социальном об разовании, является закон. Во всех областях права язык правовой практики опирается на единый язык закона.

В. Отто предложил классификацию «слоев» юридического языка, т. е. его внутренней структуры:

1. Язык законов: общие, абстрактные правовые нормы, предназначен ные законодателем как для специалистов-юристов, так и для неюристов.

2. Язык судебных решений.

3. Язык юридической науки и экспертиз: комментарии и обсужде ние специальных вопросов специалистами для специалистов.

4. Язык ведомственного письменного общения: формуляры, па мятки, повестки и т. д.

5. Административный жаргон: неофициальное обсуждение специ альных и полуспециальных вопросов специалистами.

Эти «языковые слои» отличаются друг от друга мерой необходи мости точного, подробного и краткого выражения понятий в языке.

Юридический дискурс как и любой другой имеет ярко выраженное «полевое» строение, в центре которого находятся те тексты, которые в максимальной степени приближены к основной категории юрис пруденции – закону. В данном случае это, конечно же, сами тексты законов, которые имеют определенные лингвистические особенно сти. Высказывания в текстах законов носят объективный характер, они не содержат субъективной точки зрения и поэтому при написа нии используются изъявительное наклонение.

Типичным для правовых комментариев и экспертиз является употребление сослагательного наклонения, так как в этом случае высказывается субъективная точка зрения юриста. Определенные условия, предпосылки высказываются как предположения, сомне ния. Сослагательное наклонение используется и в том случае, если передаются высказывания другого лица (косвенная речь).

Правовое мышление не ограничивается строгими рамками только правовой науки, но реализуется, прежде всего, в юридической прак тике. Именно юристы чаще других специалистов имеют дело с нор мой и реальными межличностными отношениями, когда умение со блюдать правила правового дискурса оказывается одним из важ нейших условий успешной профессиональной деятельности. Право вому мышлению соответствует правовой язык. Особенности право вого мышления обуславливают общую стилистическую умеренность правового языка – стремление к минимальному употреблению не точных выражений и стилистических излишеств.

Богатыми возможностями воздействия обладает изобразительно выразительные средства языка. Дореволюционные русские судебные ораторы широко использовали их в судебных речах. С.А. Андреевский назвал защитника «говорящим писателем», которые должен перенести в суд «простые, глубокие, искренние и правдивые приемы…литература в оценке жизни». Речи его богаты метафорами, сравнениями, литера турными образами. «Иной вырос на тучном черноземе, под солнцем;

под солнцем – и кажется хорош, другой жил в болоте – вышел много хуже. Вы знаете, какая трясина вся прошлая служба Мироновича», – говорит он об условиях формирования подсудимого.

Нормы судебной речи в дореволюционной России был ее краси вый, образный язык. Образы не только рисуют яркие картинки жиз ни, но и усиливают эстетическое воздействие речи на судей и при сутствующих в зале суда граждан.

В современной судебной речи, убеждение приобретает большее значение, чем внушение, а эмоциональное воздействие на судей подчиняется строгой логике рассуждений и доказательств, этим объ ясняется почти полное отсутствие приема внутреннего диалога не только в устных речах областных ораторов, но и в опубликованных речах государственных обвинителей и адвокатов [4, с. 116]. Язык – это профессиональное оружие юриста. И вопросы культура речи юриста поднимаются самой жизнью, практической необходимостью.

Библиографический список 1. Арутюнова Н.Д. Дискурс. Лингвистический энциклопедиче ский словарь / Н. Д. Арутюнова. – М. : «Советская энциклопедия», 1990. С. 136-137.

2. Карасик В.И. О типах дискурса / В. И. Карасик // Языковая личность : институциональный и персональный дискурс. Сборник науч. трудов. – Волгоград : Перемена, 2000. С. 12-40.

3. Макаров М.Л. Основы теории дискурса / М. Л. Макаров. – М. :

Гнозис, 2003.

4. Матвиенко Е.А. Судебная речь /Е.А. Матвиенко – М : Минск, 1967 С. 116.

5. Серио П. Как читают тексты во Франции / П. Серио // Квадра тура смысла. Французская школа анализа дискурса. – пер. с франц. и португ. – М. : Прогресс, 1999. С. 14-53.

А.В. Родионова ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ИНТЕНЦИОНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ ТЕКСТА Развитие лингвистической науки в последнее время можно оха рактеризовать возросшим интересом исследователей-лингвистов к феномену речевой интенции.

Со времени возникновения теории речевых актов (Дж. Остин, П.Ф.

Стросон, О.Г. Почепцов и др.) в рамках которой впервые был рассмот рен феномен интенциональности речевого поведения, а сам термин «речевая интенция», будучи заимствованным из сферы философии, прочно закрепился в лингвистической науке, проблема изучения данно го явления не теряет своей актуальности. На данном этапе российскими и зарубежными учеными активно изучаются и анализируются средства языковой номинации различных интенциональных состояний в системе естественных и искусственных языков (D. R. Traum, E.A. Hinkelman, К.

М. Jaszczolt, Н. И. Формановскаяи мн. др.), а само явление речевого на мерения является одним из объектов изучения уже двух основных лин гвистических течений, занимающихся проблемами интенциональности речи: теории речевых актов и теории релевантности (D. Wilson, D.

Sperber). Помимо исследований, направленных на изучение природы и свойств речевой интенции, все это время велась и до сих пор активно ведется работа по изучению способов выражения речевых намерений различными языковыми средствами.

Понятие интенции проникло в лингвистическую науку благодаря теории речевых актов Дж.Серла, начала которой были положены Д.

Остином.

В существующих определениях интенции акцентируются ее различные аспекты. По определению логика Г.П.Грайса, интенция представляет собой намерение говорящего сообщить нечто, передать в высказывании определенное субъективное значение. Э.Кошмидер соотносит интенцию (intentum) как «мыслимое, содержащееся в мысли» с обозначаемым (designatum), противопоставляя ее, таким образом, обозначающему. О.С.Ахманова приводит определение, со гласно которому интенция понимается как потенциальное или вир туальное содержание высказывания. В этом определении интенция противопоставляется актуальному или высказанному содержанию.

В психологии речи интенция понимается как первый этап порож дения высказывания (А.А.Леонтьев, А.М.Шахнарович). За нею сле дуют мотив, внутреннее проговаривание и реализация.

В толковании Я. Хоффмановой интенция отождествляется с це лью высказывания. Если следовать классификации высказываний по их общей цели, каждую из таких целей можно соотнести с обобщен ной интенцией говорящего: сообщить, осведомиться о чем-либо, или побудить к чему-либо [8].

С позиции теории речевых актов в качестве центральной единицы коммуникации рассматривается высказывание, речевой акт. Основ ным признаком речевого акта считается признак целенаправленно сти – цель, намерение говорящего произвести определенное воздей ствие на адресата. В процессе общения говорящий не просто строит предложения, а использует высказывания для достижения своих це лей. В современных лингвистических работах проблема речевых действий рассматривается как основа коммуникативных интенций и база интенциональных полей.

Концептуальные основания теории речевого воздействия базиру ются на том положении, что речевая деятельность всегда интенцио нальна. С этих позиций высказывание есть акт осуществления ин тенций говорящего посредством речи, так как всякое высказывание заключает в себе представление не только о том, о чем в нем гово рится, но и зачем оно говорится. Всякое высказывание предполагает целевой аспект и служит осуществлению интенций говорящего [4].

Таким образом речевая интенция реализуется в речевом акте.

Ю.Д. Караулов [5] в основе классификации речевых актов также ви дит цели коммуникации и выделяет следующие основные типы ре чевых актов: информативные акты, сообщения (Лед тронулся;

Мне грустно);

побуждения, в т. ч. запрос о получении информации (Реши эту задачу!;

Когда ты вернёшься с дачи?);


речевые акты обязательства (Обещаю выполнить задание);

формулы социального этикета (поздравления, извинения, соболезнования, принесение бла годарности);

выражения эмоциональной реакции на ситуацию или сообщение (Вот это да!;

Подумать только!;

Ну и ну!);

речевые ак ты, служащие завязыванию, поддержанию и прекращению речевых контактов (Алло!;

Послушай!;

Всего доброго!). Среди этих коммуни кативных установок главенствует задача информирования. Любая коммуникативная цель может быть достигнута через сообщение.

Коммуникативные установки играют важную роль в построении диалогической речи, связность которой обеспечивается согласован ностью стимулов и реакций: вопрос требует ответа, упрёк или обви нение стимулируют оправдание, сообщение некоторого суждения рассчитано на реакцию возражения или согласия.

Наибольшее признание в лингвистике получили функциональные классификации речевых актов, представленные в работах Дж. Ости на и Дж.Серля. Так, классификация Серля включает в себя двена дцать типов речевых актов, среди которых такие, как просьбы, угро зы, предложения, команды, комплименты, приветствия, комиссивы, директивы, репрезентативы, экспрессивы и заявления [7, с. 109].

Коммуникативная интенция (коммуникативное намерение) соотно сится с выражением различных интенциональных состояний сознания и, вследствие этого, парадоксальным образом охватывает более ши рокий круг явлений, чем выражение намерения (интенции) в психологическом смысле – как одного из таких интенциональных состояний. Так, Дж.Серль, следуя философской традиции, понимает под интенциональными состояниями широкий спектр ментальных со стояний, связанных с обращенностью сознания вовне, а не на самого себя. Дж.Серль разграничивает интенцию и Интенциональность (с прописной буквы), отмечая: «намерение сделать что-то является лишь одной из форм Интенциональности наряду с верой, надеждой, страхом, желанием и т.п.». Это разграничение Дж.Серль реализует в своей классификации иллокутивных актов: «Намерение объединяет обещания, клятвы, угрозы и ручательства. Желание или потребность охватывает просьбы, приказы, команды, мольбы, ходатайства, проше ния и упрашивания». Тем не менее, все соответствующие глаголы – как обещать, клясться, угрожать, ручаться, так и просить, приказы вать, ходатайствовать и т.д. – могут, наряду с обозначением речевого акта, называть коммуникативную интенцию говорящего.

Для наименования интенций могут использоваться не только гла голы (прежде всего, глаголы речевых действий), но и имена сущест вительные: идентификация (Это Виктор?), возражение (Нет, это не Виктор), приветствие (Добрый вечер), время (Когда вы приде те?), отказ, попытка;

принуждение, предлагание и другие [7, с. 112].

Если говорить непосредственно о языковых средствах выражения интенциональности, то в рамках данной теории анализируются пря мые способы выражения интенций: просьбы, приказы, уведомления и другие. Между тем весь безграничный мир возможных состояний внутреннего мира человека не всегда репрезентируется прямыми способами, иногда человек пользуется и непрямыми, нестандартны ми способами выражения интенций. Здесь речь идёт об эксплицит ном или имплицитном способе выражении интенции. Под экспли цитностью мы понимаем формальную выраженность элементов язы ка и связей между ними. Эксплицитно выраженная интенция может иметь специальные средства, собственные для данного речевого жанра – тогда она будет выражена прямо, или интенция может быть выражена средствами других речевых жанров – тогда мы имеем дело с косвенной формой выражения интенции. Наконец, коммуникатив ная цель может быть выражена имплицитно, т.е. не иметь специаль ных средств для своего выражения и вычитываться из содержания высказывания, общей ситуации речи, общих фоновых знаний участ ников коммуникации. В этом случае можно говорить об имплицит ном выражении интенции.

Говорящий использует такие известные ему языковые средства и приёмы, которые, по его предположению, могут дать желаемый ре зультат. Обозначая свои интенции в тексте автор, напротив, может придать им языковые формы, осложняющие их трактовку, облекая их в риторические «одежды» или, наоборот, минимизируя.

Впервые намерение говорящего с выбором грамматической фор мы, несущей определенную семантико-прагматическую функцию, связал А.В.Бондарко. Согласно теории А.В.Бондарко [1], интенцио нальность включает два аспекта: 1) аспект актуальной связи данного значения с намерениями говорящего в акте речи;

2) аспект смысло вой информативности. Намерение говорящего лежит в основе выра жаемого в процессе речи и "готового" содержания, обладающего информативной значимостью. С другой стороны, смысловая инфор мативность данного значения является необходимым условием ис пользования в речи для реализации намерений говорящего[2, c. 59 74];

[3, c. 141-156].

Интенциональность грамматических значений, реализуемых в вы сказывании и текстах, является одним из факторов, которые, с одной стороны, позволяют выявлять речевое воздействие, а с другой – сами по себе могут быть предметом анализа в текстах воздействия. Рече вые действия интенциональны, в них содержится потребность, вы нужденность, необходимость, желание или обязанность говорящего изменить прагматическую ситуацию. Речевой акт считается интен циональным, если воздействие на адресата планируется говорящим.

Речевое воздействие может оцениваться как по типам, так и по способам проявления интенциональности грамматических значений.

"Примером проявления интенциональности в сфере грамматических значений, – указывает А.В.Бондарко, – может служить смысловая актуализация семантики времени в высказываниях, включающих со отношения временных форм: Я здесь жил, живу и буду жить. Пока зательны речевые поправки, связанные с заменой одной формы вре мени другой: С особенной силой чувствую сейчас – или, скорее, чув ствовал сейчас на гулянье эту великую радость – любви ко всем (Л.Толстой. Дневники) [3, c. 141].

Интенциональность выступает своего рода звеном, связывающим данные нам в единстве восприятия и разделяемые только с целью анализа план выражения и план содержания с авторским замыслом.

Сопряженность интенций, нашедших свое выражение в лексемах, грамматических формах и синтаксических конструкциях, образует интенциональное содержание высказывания. Интенциональное со держание понимается как тот аспект смысла высказывания, который включает в языковые средства, отражающие замысел, а также те компоненты высказывания, в которых отражена связь замысла с элементами речевой ситуации.

Средства проявления интенциональности в сфере грамматики суг гестивных текстов могут быть самыми различными. Показателями интенциональности грамматического значения в русском языке вы ступают контраст однородных грамматических значений, уточнение или пояснения сказанного, элементы метатекста, оговорки, ответные реплики, переносные и нетрадиционные употребления грамматиче ской формы, повторное выражение той же самой грамматической семантики другими средствами [4].

Оптимизация коммуникативной интенции говорящего, реализуемой в различных речевых актах, в большой степени зависит от выбора язы ковых единиц. Основу механизма воздействия на партнера по диалогу составляют как лексические так и грамматические средства языка.

Библиографический список 1. Бондарко А.В. К проблеме интенциональности в грамматике. – Вопросы языкознания, 1994, № 2. С. 29-42.

2. Бондарко А.В Проблемы грамматической семантики русской аспектологии. С-Петербург., 1996.

3. Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики (на материале русского языка). М., 2002.

4. Дунев А.И. Интенциональность грамматических значений в ас пекте речевого воздействия. – СПб., 2004.

5. Караулов Ю.Д. Русский Язык. Энциклопедия. Изд. 2-ое, перер.

и доп. М., 1997. С. 417-420.

6. Кобозева И.М. К распознаванию интенционального компонента смысла высказывания (теоретические предпосылки) // Логический анализ языка. Ментальные действия. М., 1993.

7. Серль Дж. Природа интенциональных состояний // Филисофия, логика, язык / Под.ред. Д.П.Горского и В.В. Петрова. – М., 1987. С.

96 – 126.

8. Философский энциклопедический словарь. М., 2000.

Ю.П. Рудаева СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ЭКСПРЕССИВНОСТИ НАУЧНОГО ДИСКУРСА Вопрос об экспрессивности в языке принадлежит к числу наиболее дискуссионных, о чем свидетельствует отсутствие единой терминоло гии. По мнению Ю.М.Скребнева, термин «экспрессивность» не толь ко не имеет общего толкования, «но и онтологически по природе от носится к разряду понятий неопределенного объема». [8, с. 19].

О.С.Ахманова трактует экспрессивность как «выразительно изобразительные качества речи, отличающие ее от обычной (стилисти чески нейтральной), придающие ей образность и эмоциональную ок рашенность». [2, с. 324]. Основной критерий определения экспрес сивности – это граница между нейтральной нормативностью и вы ходящей за рамки нормативности выразительностью единиц речи.

Л.Е.Кругликова отмечает, что следует различать экспрессивность речи и экспрессивность языковых единиц, причем объем первого термина гораздо шире. Под экспрессивностью в широком понимании подразу мевается определенная функция некоторых языковых единиц – функ ция воздействия. При таком подходе экспрессивными можно считать такие единицы, которые кроме номинативной и сигнификативной функций выполняют еще и прагматическую функцию. [4, с. 53].

Ряд ученых отождествляет понятие экспрессивности с понятиями эмоциональности или оценочности. Так, например, А.М.Эмирова трактует экспрессивный компонент как «часть прагматического зна чения, которая связана с выражением эмоций и оценок говорящего (в лексике и фразеологии) – так называемое эмотивное, эмоциональ но-оценочное значение, в грамматике – субъективно-модальное».


[11, с. 15]. Другие, в частности, С.Л.Нистратова, считают, что экс прессивность гораздо шире эмоциональности, это усиление вырази тельности высказывания, связанное с ориентацией высказывания го ворящего на адресата с целью воздействия на его восприятие. [6, с.

13]. Экспрессивность – это «свойство текста или части текста, кото рое передает смысл с увеличенной интенсивностью и имеет своим результатом эмоциональное или логическое усиление, которое мо жет быть или не быть образным». [1, с. 62].

Долгое время в лингвистике преобладало мнение, что научному дискурсу несвойственна экспрессивность, так как она не мотивиру ется функцией научного мышления. Сейчас уже не подвергается со мнению наличие определенных экспрессивных средств в текстах на учного содержания. М.Н.Кожина говорит, что «выразительность, или экспрессивность (в смысле наилучшего осуществления комму никации с учетом особенностей общения в данной сфере) является одним из существенных коммуникативных признаков научной ре чи». [3, с. 38]. Но, признавая специфическими чертами научного стиля понятийность и подчеркнутую логичность, необходимо отме тить и присутствие в нем экспрессивности. Обобщенность и отвле ченность текстов научного стиля речи не говорят о том, что в них отсутствует экспрессивность. В этом случае они не достигли бы сво ей цели. Экспрессивность научной речи отличается от экспрессив ности художественной речи тем, что она связана прежде всего с точ ностью употребления слов и логичностью изложения. Функция экс прессивных средств здесь иная, нежели, например, в художествен ной речи, так как она подчинена замыслу научного произведения.

Они способствуют общей аргументированности высказывания, а также облегчению восприятия наиболее сложных моментов изложе ния, сопутствуя основным средствам.

Употребление в научной речи экспрессивных средств обусловлено ее диалогичностью. Экспрессивность связана не только с адресантом речи, но и ее адресатом, то есть имеет прагматический характер. Ад ресант пользуется экспрессивностью, «исходя из коммуникативно прагматических установок, направленных на адресата». [9, с. 105].

Объем экспрессивного элемента в научной речи различен в зависимо сти от типа научного произведения. Больше такого элемента в про блемно-научном, аналитическом, полемическом произведении;

мень ше в учебном, описательном, реферативном. Также многое зависит от композиционной части произведения. В предисловии, введении, кри тическом сопоставлении, обосновании проблемы, практических вы водах – его больше, чем в собственно излагающих частях. Большая часть экспрессивных средств в научном дискурсе относится к области не эмоциональной, а интеллектуальной экспрессии. Кроме того, ис пользование эмоциональных элементов в научном дискурсе в значи тельной мере определяется областью знания, к которой он относится.

Особенно широко представлены эмоциональные элементы там, где содержится научная полемика. Здесь эмоциональный элемент органи чески входит в словесную ткань научного произведения, не нарушая его стилевой однородности и структурной одноплановости. Языковые приемы выразительности в научном дискурсе обусловлены его целе вой направленностью. Это в основном средства, выражающие движе ние мысли: постановка целей изложения, активизация мысли, логиче ское выделение, связь с вышесказанным, указание на итог, связь с по следующим ( it is important to note;

we suspect;

consequently;

therefore;

which means that;

summing up;

so, pay attention to;

previously).

Таким образом, вопрос об объеме и месте экспрессивных средств в текстах научного содержания должен решаться с учетом разделения функциональных стилей на разновидности. Предполагается, что в тех разновидностях, где эти средства не являются эпизодическими и со путствующими, а регулярно используются для решения одной из коммуникативных задач – адресованности, экспрессивность имеет статус обязательного, стилеобразующего признака. [6, с. 17]. Но неко торые жанры научной литературы полностью лишены этих средств и выдержаны в нормах строгого, нейтрального стиля. Здесь экспрессив ные средства факультативны. Так как назначение этих средств языка в научном стиле иное, в научном дискурсе экспрессия не слагается в художественно-образную систему в отличие от художественного. Это отдельные элементы, вкрапленные в текст научного произведения, и в части научных текстов они являются не стилеобразующим признаком, а лишь особенностью научного стиля произведения.

Разновидностями, где экспрессивные средства являются стилеобра зующими, считаются научно-популярный и устный научный дискурс. В первом использование экспрессивных элементов вытекает из задач и содержания научно-популярной литературы и не противоречит ее ос новным стилевым чертам. «С помощью экспрессивно-эмоциональных средств изложение материала уточняется, становится легко постижи мым и наиболее убедительно выраженным». [5, с. 142]. В условиях уст ного научного общения использование выразительных средств также является необходимым для успешного осуществления коммуникации, так как доходчивость речи во многом зависит от ее выразительности.

Наиболее распространенными языковыми средствами создания экспрессивного, эмоционального тона научного дискурса выступают:

1) формы превосходной степени прилагательных как в суперля тивном, так и в элятивном значении (the highest achievements, to the utmost (extent);

2) эмоционально-экспрессивные существительные, прилагатель ные и глаголы (слова, содержащие оценку) (This exciting new benzodiazepine antagonist is now in clinical trials. The study provides a useful protocol);

3) вводные слова, наречия, усилительные и ограничительные час тицы (however,absolutely,besides);

4) используются так называемые «проблемные» вопросы, привле кающие внимание читателя, на которые автор дает ответ в после дующем тексте. (The real questions are: What happens when dealing with toxic levels of phenitoin? Can multiple dose-activated charcoal en hance elimination of phenitoin in phenitoin overdoses?) Экспрессивные средства в языке обладают системностью, то есть эти средства представлены элементами всех уровней языка. Таким образом, они образуют не однородную систему, а «систему систем».

Ядром общеязыковой системы экспрессивности можно считать лек сические средства, в наибольшей степени выражающие данную ка тегорию, а синтаксические средства можно отнести к дальней пери ферии. [10, с. 4]. По мнению С.Л.Нистратовой, ядро системы экс прессивных средств в научном дискурсе составляют именно синтак сические средства, так как употребление эмоционально-оценочной лексики ограничено нормами научного стиля. [7, с. 144]. Система синтаксических средств экспрессивности также может быть органи зована по принципу поля (движение от центра к периферии).

К центру поля относятся восклицательные конструкции, где экс прессивность выражена наиболее интенсивно. Эмоциональное зна чение таких конструкций выражено итонационно и графически, с помощью порядка слов, использования определенных лексических средств. Восклицательные предложения используются в научно популярном и устном научном изложении для выражения авторско го отношения к фактам, акцентирования внимания адресата на опре деленных моментах (But the case is incredible!).

Периферию поля составляют средства с ослабленным проявлени ем экспрессивности. Они отличаются разной степенью усиления своих номинативных и иных модальных характеристик. На этом ос новании в периферийной области выделяются две зоны распределе ния средств: примыкающая к центру (вопросительные конструкции) и удаленная от него (повторы).

Вопросительные предложения неоднородны по своим функциям, структуре, характеру взаимосвязи с ответом и степени экспрессив ности. Поэтому их можно разделить на несколько групп: риториче ский вопрос, вопросно-ответный комплекс, диалогическое единство.

Риторические вопросы являются характерным средством публици стической и ораторской речи. В научном дискурсе они позволяют ав тору в эмоциональной форме выразить свое отношение к приведен ным фактам (If so, will the study influence me?It is much more useful to talk to my local poison centre). Риторический вопрос может использо ваться как специализированное средство имитации разговорности.

Вопросно-ответный комплекс – это так называемый «монологиче ский вопрос», привлекающий внимание адресата к следующему за ним сообщению, которое является ответом автора на поставленный им же вопрос (Does activated charcoal work with parenteral drug usage? The an swer is yes;

provision of charcoal in the gut for a prolonged period enhances systemic drug elimination). В научно-популярных и устных научных тек стах вопросы часто используются для формулировки проблемы, введе ния дополнительных сведений, уточнения различных сторон рассмат риваемой проблемы, передачи авторских размышлений и предположе ний. Так же, как и риторический вопрос, они способствуют фиксации внимания адресата на важных с точки зрения автора моментах.

Диалогические единства отличаются от вышеупомянутых конст рукций тем, что вопрос и ответ так тесно связаны между собой лекси ко-тематически и синтаксически, что теряют смысловую и синтакси ческую самостоятельность. С их помощью адресант демонстрирует перед аудиторией ход своей мысли, размышления, вовлекая адресата и заставляя вместе искать ответ на поставленный вопрос. Диалогиче ские единства в устной научной речи позволяют говорящему предуга дывать возможные возражения слушателей и сразу же давать от вет(The number of patients in the control group that have conversion to definite glaucoma must be significant. What for? To achieve any statistically reliable results ). В таких сообщениях информация расщеп ляется и самая важная ее часть содержится в ответной реплике, оформляемой с помощью экспрессивных эллиптических конструкций.

В диалогическом единстве не только ответ, но и вопрос может быть представлен эллиптической конструкцией, что усиливает разговорный характер изложения.

К периферийной зоне экспрессивности, наиболее удаленной от центра, относятся различные виды повторов, которые отличаются от аналогичных конструкций в других стилях регулярностью употреб ления, функциями и степенью распространенности.

В научно-популярном и устном научном дискурсе используются лексико-синтаксический и синтаксический повторы. Лексико синтаксические повторы могут быть связаны либо с выделением са мого повторяющегося слова, либо предшествующего или следующего за ним. Слова, предшествующие или следующие за повторяющимся словом или синонимичны ему, или принадлежат к тому же лексико семантическому классу (Prevention is always difficult to accomplish, and it is equally difficult to prove the success of such programs). Кроме того, такие повторы способствуют созданию связности текста, выполняя при этом экспрессивную функцию, так как повторяется именно то слово или часть предыдущего высказывания, которое несет логиче ское ударение и является центром и исходной точкой для развертыва ния последующего высказывания. Но при повторах, выполняющих функцию организаторов текста, экспрессивность заметно снижается.

Синтаксический повтор способствует достижению четкости и яс ности изложения, а также большей выразительности ее ритмико интонационной организации. На его основе строится синтаксиче ский параллелизм, который в научно-популярном тексте осложняет ся и лексическим повтором. Этот вид повтора выполняет экспрес сивно-выделительную, ритмическую, а иногда и экспрессивно конкретизирующую функцию (The thing is that these 3 patients had fe ver. The thing is that these 3 patients had leukocytosis). В научно популярных текстах встречаются не только параллельного построе ния соседних предложений, но и целых абзацев, что служит допол нительным средством логического членения текста.

Подводя итог, можно сказать, что высказывание об отсутствии экс прессии в научном дискурсе является некорректным. Наличие экс прессии в научном дискурсе обусловлено его диалогичностью и, со ответственно, направленностью на адресата. Объем и степень распро странения экспрессивных средств дифференцируется в зависимости от его жанровой разновидности, его взаимодействия с другими стиля ми речи. И, если в одних жанровых формах присутствие средств экс прессии является лишь некоторой сопутствующей особенностью, то в других это является стилеобразующим признаком. Различные средст ва используются в научной речи с неодинаковой частотностью и в со ответствии с этим располагаются в центре или на периферии системы лексических и синтаксических экспрессивных средств.

Библиографический список 1. Арнольд И.В.Стилистика современного английского языка. – М,1981.

2. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов.- М., 1966.

3. Кожина М.Н. О диалогичности научной речи. – Пермь.1986.

4. Кругликова Л.Е. Структура лексического и фразеологического значения.- М., 1988.

5. Милованова Н.Н. Наблюдения над некоторыми средствами экспрессивности в научной речи.// Исследования по стилистике. – Пермь.1976. Вып.5.

6. Нистратова С.Л. Коммуникативная направленность и стили стическая дифференциация синтаксических средств выражения ад ресованности речи в письменной и устной сферах коммуникации на научные темы. – М, 1985.

7. Нистратова С.Л. К вопросу о системе экспрессивных синтак сических средств в научной речи. – М, 8. Скребнев Ю.М. Возникновение и становление языковой экс прессии.// Проблемы экспрессивной стилистики. Вып.2. – Ростов-на Дону. 1992.

9. Телия В.Н. Экспрессивность как проявление субъективного фак тора в языке и ее прагматическая направленность.// Человеческий фак тор в языке. Языковые механизмы экспрессивности. – М, Наука, 1991.

10. Шарова В.В.Категория экспрессивности в русском языке (на фоне английского языка). – СПб, 2002.

11. Эмирова А.Н. Русская фразеология.- М., 1988.

А.М. Заворина АКТУАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА ВОСТОРГ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX ВЕКА Процесс концептуализации сложен, выявление структуры кон цепта – одна из основных задач концептуальных исследований. Как пишет М.В. Пименова, «Концептуальная структура формируется шестью классами признаков: мотивирующим признаком слова – репрезентанта концепта (иногда могут существовать несколько мо тивирующих признаков, это зависит от истории слова), образными признаками (выявляемые через сочетаемостные свойства слова – репрезентанта концепта), понятийными признаками, объективиро ванными в виде семантических компонентов слова – репрезентанта концепта, ценностными признаками (актуализированными в виде коннотаций, как и в сочетаниях со словом – репрезентантом кон цепта), функциональными признаками, символическими признака ми – выражающими сложные мифологические, религиозные или иные культурные понятия, закреплённые за словом – репрезентан том концепта. Понятие есть часть концепта;

понятийные признаки входят в структуру концепта. Процессы концептуализации и кате горизации тесно взаимосвязаны и взаимопереплетены между со бой. Эти процессы помогают нам вычленить некий объект – реаль но или виртуально существующий – из общего фона подобных объектов, наделить его общими с другими и присущими только ему одному признаками» [6: 15-17].

В данной статье анализируется концепт «восторг, объективиро ванный мотивирующими, понятийными, образными (витальными и зооморфными) признаками в русской языковой картине мира.

Мотивирующими признаком концепта называется такой признак, который послужил основанием для именования некого фрагмента мира, это внутренняя форма слова. В зависимости от времени появления сло ва в языке у соответствующего концепта может быть несколько моти вирующих признаков. Чем древнее слово, тем больше мотивирующих признаков у концепта, скрывающегося за этим словом. «Внутренняя форма есть тоже центр образа, один из его признаков, преобладающий над всеми остальными… Внутренняя форма, кроме фактического един ства образа, даёт ещё знание этого единства;

она есть не образ предме та, а образ образа, то есть представление» [7].

Основной репрезентант исследуемого концепта представлен толь ко в четырёх этимологических словарях: П.Я. Черных. «Историко этимологический словарь» (1994), М. Фасмер. «Этимологический словарь» (1991), Н.М Шанский, Т.С Боброва. «Этимологический словарь русского языка» (1991), Н.М. Шанский. «Краткий этимоло гический словарь» (1971).

В словаре П.Я. Черных приводится следующее толкование слова восторг: ВОСТОРГ, -а, м. – «восхищение», «большой подъём чувств». Прил. вострженный, -ая, -ое. Глаг. восторгть, возр. ф.

восторгться. Болг. възтрг. – из рус. В других слав. яз. отс. Ср. в том же знач.: с.-хорв. усхиЊе;

чеш. naden (корень *dch-*dch-);

польск. zachwyt;

ср. укр. зхват, зхапления. Блр. захапление. Др. рус. (с XI в.). въстъргъ – «экстаз», «забытье» (утрата сознания);

ср.

въстъргати: въстъргати «выдергивать» (напр. Плевелы), сов.

въстъргнути (Срезневский, I, 425-426). Из *въз-mърг-ъ;

корень mърг-. Ср. др.-рус. (неперех.) търгати – «дрожать», «биться» (о лю дях);

ср. тьрзати – «рвать» (Срезневский, III 1051, 1085). Ср. в «Жи тии» Аввакума (Автограф, 17, 206 об.): «под бока толкаютъ и за чепь торгаютъ(дёргают). О.-с. Корень *tъrg-: * tъrg-:. И.-е. корень * tъr-gh. Ср. латин. trahere – «влечь», «тянуть»;

«вытаскивать»[10, I: 169].

В словаре М. Фасмера указывается следующее определение «вос торга». Восторг, из воз- (цслав.) и –торгть [8, I: 357];

В этимологическом словаре Н.М. Шанского и Т.С. Бобровой даёт ся следующее определение лексемы восторг: ВОСТОРГ. Заимств.

из ст.-сл. яз. Производное от въстъргати «взрывать», «срывать», преф. производного от търгати «рвать». Значение «подъём радост ных чувств» «взрыв» (вверх). Ср. восхищение [12: 48].

В кратком этимологическом словаре Н.М. Шанского указывается:

Вострг. Заимствовано из ст.-сл. яз. Ст.-сл. въстъргъ (встречается в Патерике Синайском XI в. – Срезневский, I, 425) образовано с по мощью темы – ъ от въстъргати «срывать, взрывать, вырывать»

(Срезневский I, 425). Vъstrъgati – тж. (SA, 159), префиксального производного от търгати «рвать». (ср. търгатися «разрывать» – Срезневский III 1051). См. Vasmer, I, 232;

КрЭС, 68. Глагол – tъrgati общеслав. характера (укр. торгати, рус. диал. торгть, польск. targa, чешск. trhati, в.-луж., torha, н.-луж. terga, trhat, словенск. tgati), об разован от сущ. *tъrgъ, представляющего перегласовку к *tъrg-.

Первоначально, вероятно, сущ. въстъргъ обозначало действие по глаголу, потом в качестве переносного получило знач. чувства воз буждения, подъёма, с которым было заимствовано др.-рус.яз. Ср. в семантическом отношении взрыв [11].

Согласно данным проанализированных этимологических слова рей признаки ‘рвать’ и ‘терзать’ указаны во всех исследованных словарях. Этот признак восходит к исходному слову торгать.

Мотивирующие признаки “срывать’, ‘взрывать’ указаны только в сло варях Н.М. Шанского (1971) и Н.М. Шанского, Т.С. Бобровой. Признак дёргать встречается только у П.Я. Черных (1994) и М. Фасмера (1991).

Такие мотивирующие признаки как экстаз, восхищение в современном русском языке используются как синонимы слова восторг. Они не утра тили своей активности для носителей современного русского языка.

Под понятийными понимаются признаки концепта, актуализирован ные в словарных значениях в виде семантических компонентов (сем) слова – репрезентанта концепта [6: 314]. Для анализа понятийных при знаков привлекаются данные толковых словарей русского языка.

В толковых словарях русского языка рассматриваемый репрезен тант концепта «восторг» определяется следующим образом:

Восторг – 1. Подъём радостных чувств, восхищение. Прийти в в.

От чего-н. (Словарь Ожегова).



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.