авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

АКАДЕМИИ НАУК РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

И.А. ШАКИРОВ, Д.М. АБДРАХМАНОВ,

Р.Р. КУЧУКОВ, М.М. НУГУМАНОВ

СООТНОШЕНИЕ

ФЕНОМЕНА ЭТАТИЗМА

И РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ПЕРСПЕКТИВЫ

И ПОСЛЕДСТВИЯ

(РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ)

Коллективная монография

Уфа – 2011

1

2

INSTITUTE OF THE HUMANITARIAN RESEARCHES OF ACADEMY

OF SCIENCES OF REPUBLIC OF BASHKORTOSTAN I.A. SHAKIROV, D.M. ABDRAKHMANOV, R.R. KUCHUKOV, M.M. NUGUMANOV CORRELATION OF THE PHENOMENON OF ETATISM AND DEVELOPMENT OF CIVIL SOCIETY IN MODERN RUSSIA: PROSPECTS AND CONSEQUENCES (REGIONAL ASPECT) Collective monograph Ufa – 2011 УДК ББК 66.4(0), Ш Издание осуществлено в рамках исследовательского проекта РГНФ «Соотношение феномена этатизма и развития гражданского общества в современной кризисной России: перспективы и последствия (региональный аспект)». Проект № 10-03 84302а/У.

Шакиров И.А., Абдрахманов Д.М., Кучуков Р.Р., Нугуманов М.М.

Соотношение феномена этатизма и развития гражданского общества в современной России: перспективы и последствия (региональный аспект)» – Уфа, Вагант, 2011. – 128 с.

Коллективная монография посвящена анализу условий формирования, механизмов функционирования, тенденций развития и потенциала гражданского общества в политическом и социально-экономическом пространстве современной России на примере одного из ее субъектов – Республики Башкортостан.

Монография адресована ученым и специалистам, занимающимся изучением современных социальных процессов.

The collective monograph is dedicated to analysis of the conditions of the shaping, mechanism of the operation, trend of the development and potential of civil society in political and social-economic space of modern Russia on example of one of its subjects – a Republic of Bashkortostan.

The monograph is addressed to scientists and specialists, concerning with study of the modern social processes.

Печатается по решению Ученого совета ГНУ «Институт гуманитарных исследований Академии наук Республики Башкортостан». Протокол № 4 от 19 сентября 2011 г.

Рецензенты:

Ф.С.Файзуллин, д.филос.н., проф., академик АН РБ Э.Р. Ковырзина, к.с.н.

ISBN 978-5-9635-0368- © Шакиров И.А., Абдрахманов Д.М., Кучуков Р.Р., Нугуманов М.М., © Вагант, СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..............

................................................................................................ ГЛАВА I. СТРУКТУРА, МЕХАНИЗМЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ................................................................................... ГЛАВА II. ЭТАТИЗМ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН................. ГЛАВА III. ФОРМИРОВАНИЕ И УКРЕПЛЕНИЕ ИНСТИТУТОВ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РЕСПУБЛИКЕ БАШКОРТОСТАН В 2000-2010 гг............................................................................................................ ГЛАВА IV. ПРОФИЛАКТИКА НАРКОТИЗМА: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ИНСТИТУТОВ И ИНСТИТУТОВ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА......................................................................... ЗАКЛЮЧЕНИЕ................................................................................................... ПРИЛОЖЕНИЕ. ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД ОБЩЕСТВЕННОЙ ПАЛАТЫ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН «О СОСТОЯНИИ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РЕСПУБЛИКЕ БАШКОРТОСТАН В 2009 ГОДУ»................................................................... CONTENTS INTRODUCTION..................................................................................................... CHAPTER I. STRUCTURE, MECHANISMS OF THE OPERATION, PRINCIPLES OF ORGANIZATION AND TRENDS OF THE DEVELOPMENT OF CIVIL SOCIETY IN POLITICAL SPACE OF THE MODERN RUSSIA....... CHAPTER II. ETATISM AND CIVIL SOCIETY IN PUBLIC THOUGHT OF THE REPUBLIC OF BASHKORTOSTAN........................................................... CHAPTER III. THE POLITICAL DEVELOPMENT AND FORTIFICATION OF INSTITUTE OF CIVIL SOCIETY IN REPUBLIC OF BASHKORTOSTAN IN 2000-2010................................................................................................................ CHAPTER IV. PREVENTIVE MAINTENANCE OF NARKOTISM:

INTERACTION OF STATE INSTITUTES AND INSTITUTES OF CIVIL SOCIETY................................................................................................................ CONCLUSION..................................................................................................... EXHIBIT. THE REPORT OF THE PUBLIC CHAMBER OF THE REPUBLIC OF BASHKORTOSTAN «ABOUT CONDITIONS OF CIVIL SOCIETY IN REPUBLIC IN 2009»............................................................................................ ВВЕДЕНИЕ Этатизация связана с централизацией и концентрацией политической власти, ее бюрократизацией. Расширение функций политики и государственной власти – общеисторическая тенденция. Организационные, контрольные функции государства весьма часто переходят границу оптимальных политических отношений государства и общества. В таком случае государственное управление становится избыточным и репрессивным.

Нарастание спонтанности и стихийности в социальном развитии было отражением стремления индивида к свободе и автономии от государства и форм коллективной жизни.

Процесс становления автономных от государства сфер жизнедеятельности человека отразило понятие «гражданское общество». С другой стороны, потребность в упорядочении, обеспечении целостности общества, согласовании и интеграции устремлений индивидов и социальных групп выразило понятие «государство». Равновесие и взаимосвязь общественных, групповых и индивидуальных процессов государство осуществляет посредством управленческих функций, и здесь возникает проблема глубины вовлеченности государства в указанные процессы.

Первая глава коллективной монографии «Cтруктура, механизмы функционирования, принципы организации и тенденции развития гражданского общества в политическом пространстве современной России» написана И.А. Шакировым. В этой главе тема гражданского общества рассмотрена в связке с представлениями о демократии и правовом государстве, открытом обществе, основанном на политическом плюрализме, гражданском консенсусе и партнерстве разных групп населения. Затронуты также вопросы укрепления властной вертикали и проблема политической модернизации в современной России, социокультурных особенностей российской модернизации. Автор задается фундаментальным вопросом: насколько востребовано и даже целесообразно гражданское общество в России и для России.

Вторая глава «Этатизм и гражданское общество в общественной мысли Республики Башкортостан» написана Р.Р. Кучуковым. В ней, в целях понимания сущности этатизма, анализируется специфика общественной мысли. Представляется, что современная региональная общественная мысль стоит перед двойственной задачей:

сохранить свои традиционные основы, сообразовывая их с достижениями социально политической и философской мысли Запада, Востока и России, и в то же время ассимилировать эти идеи. Суть разрешения этого противоречия видится в требовании максимального учета научных достижений современности, с одной стороны, и в превращении политических и социальных проблем региона в предмет забот и внимания гражданского общества – с другой.

Третья глава «Формирование и укрепление институтов гражданского общества в Республике Башкортостан в 2000-2010 гг.» написана М.М. Нугумановым. В главе показано развитие гражданского общества в Республике Башкортостан с начала 2000-ых годов, происходившее на фоне борьбы федерального центра и регионов. Дается обзор происходивших изменений механизмов формирования федеральной, законодательной и региональной исполнительной власти, организации местного самоуправления, моделей взаимоотношений между уровнями власти.

Глава четвертая «Профилактика наркотизма: взаимодействие государственных институтов и институтов гражданского общества» написана Д.М. Абдрахмановым.

Автор отмечает, что практические аспекты функционирования гражданского общества показывают не только степень его развития, но и проблемные моменты, а также направления дальнейшего совершенствования. Одним из важных аспектов влияния государственных и общественных институтов на общественное сознание и общественное здоровье является профилактика наркотизма, как сложного многоаспектного явления.

Абдрахманов Д.М. приходит к выводу о безусловной необходимости государственных антинаркотических институтов и об обязательном наличии активных независимых общественных институтов профилактики наркотизма.

Авторы выражают благодарность всем, кто оказал помощь и содействие в выходе книги и надеются, что она внесет определенный вклад в формирование гражданского общества в Республике Башкортостан.

ГЛАВА I. СТРУКТУРА, МЕХАНИЗМЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Все существующее ныне в мире разнообразие линий общественного развития в конечном итоге основывается на различиях двух доминирующих типов цивилизации, которые условно можно именовать «европейским» и «азиатским». Первая идет от античного полиса. Это цепочка обществ, которые характеризуются частной собственностью, балансом отношений «гражданское общество – государственные институты», развитой личностью и приоритетом ценностей индивидуализма. Второй тип исторически связан с азиатскими деспотиями, доминированием государственной собственности, всевластием государственных институциональных структур при отсутствии гражданского общества, подданством, приоритетом общинных ценностей при подавлении индивидуальности. В мировой истории в общем-то преобладал этот тип цивилизации. Именно в тех странах, где исторически доминировала эта вторая, неевропейская, линия развития, в середине XX в. установился этакратизм1.

Этатизм (государственничество) (от фр. etat – государство) – понятие, означающее огосударствление всех сфер жизни общества, особенно экономической. Согласно концепции этатизма только государство может быть двигателем экономического развития, обеспечить модернизацию производства, преодолеть этническую раздробленность, трайбализм (идеологию племен) и сепаратистские тенденции, обеспечить единство нации и укрепить независимость страны2.

Авторитарный и тоталитарный типы этатизации отличаются особенно активным вторжением государства в экономическую жизнь общества: созданием обширного госсектора экономики, овладением налоговыми, финансовыми, инвестиционными, кредитными средствами экономического регулирования, регламентацией хозяйственной деятельности, использованием методов жесткого планирования, контролем распределения и т.п. В крайних случаях этатизация может прибегать к администрированию в экономике, ее милитаризации, к экономическим (как и социально-политическим и идеологическим) мобилизациям – гонке вооружений, решению каких-либо преобразовательских проектов и т.п. Между тем, в рамках этатизма различается демократический вариант государственного интервенционизма, который воплощен в теории и практике «государства всеобщего благоденствия» или социального правового государства. Это такой вариант этатизма, при котором параметры и пределы государственного вмешательства, особенно в экономику, определяются потребностями гражданского общества, точнее, большинством субъектов гражданского общества.

Либеральное, минимальное в функциональном отношении государство сформировалось в индустриально развитых странах в эпоху свободной конкуренции. В таком государстве воздействие на экономику осуществляется главным образом в рамках решения правовой задачи и создания системы коммуникаций, необходимых для                                                              См.: Шкаратан И.О. Этакратизм и российская социетальная система // (http://www.ecsocman.edu.ru/data/2011/01/11/1214867406/Skaratan.pdf). Странам Центральной и Восточной Европы этакратизм был навязан со стороны СССР. При этом особое сопротивление новой системе оказали народы стран с большим опытом рыночной экономики, демократических институтов и принадлежавшим к католической и протестантской христианским культурам. В то же время этакратизм вполне добровольно и самостоятельно произрастал в государствах, не знавших зрелых буржуазных отношений, шедших другим историческим путем, чем Европа, – в Китае и Вьетнаме, Монголии и на Кубе.

Этатизм // Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. – 4-е изд.-М.: Политиздат, 1981. – 445 с.

Политология: Энцикл. слов. / Общ. ред. и сост. Ю.И. Аверьянов. – М., 1993.

(http://jur.vslovar.org.ru/19045.html) саморегулирующегося гражданского общества. Согласно теории классического либерализма, только свободный рынок позволяет выявить социально-экономические интересы, наиболее эффективные и полезные для общества в целом.

Институт государства находится сегодня в центре всеобщего внимания повсюду в мире. При этом ведущей тенденцией современности стало усиление роли государства и государственного регулирования во всех областях жизни. В опубликованном в 2000 г.

докладе МВФ «Обзор мировой экономики» отмечается, что свидетельством значительного усиления государства в индустриальных и развивающихся странах в ХХ столетии является не только повышение доли государственных расходов и доходов в ВВП, но и возрастающее значение регулирующих мероприятий правительства, прежде всего направленных на преодоление кризисных явлений в экономике.

В дополнение к сильному государству, к примеру, во Франции отмечают наличие слабого общества, известного своим радикальным индивидуализмом, доходящим до изоляционизма. Как писал Э. Дюркгейм, в историю Франции индивидуализм вошел наряду с этатизмом. В условиях дефицита в гражданском обществе промежуточных ассоциаций и корпоративного начала именно на государство ложилась функция заполнения этой структурной пустоты. Являясь своеобразным и единственным созидателем нации, пишет П. Розанвалон, государство во Франции стало «государством учредителем социального». Итогом явилось глубокое неверие французов в необходимость и обоснованность существования любой организации или собрания индивидов вне и помимо государства. Общественное благо предстало как некая сакральная сущность, знание о которой возможно исключительно для тех, кто занимает государственные посты и которая ни в коем случае не является результатом переговорного процесса между представителями различных частных интересов. Следствием такого положения государства в обществе, подкрепленного глубоко укоренившейся в сознании французов руссоистской идеи «общей воли», было формирование менталитета, пронизанного обожествлением государственного начала, которое до сих пор воспринимается общественным мнением как единственный институт, способный действовать во имя общего блага от имени всеобщего интереса1.

Гражданское общество есть концептуальный код эпохи 70-80-90-х годов ХХ века, с помощью которого раскрывается содержание современных трансформаций в обществе и государстве. Разграничение гражданского общества и государства как признак демократических политических систем отчетливо проявился в этот период становления демократических принципов и институтов в ряде стран Западной (Греции, Испании, Португалии) и Восточной Европы. И в России гражданское общество рассматривается в качестве ключа, открывающего дверь в мир свободы и прав человека, в качестве рычага становления демократии и рыночной экономики, в качестве пути к правовому государству. Поэтому выяснение его сущности и условий функционирования, предпринятое в западном обществознании и составившее проверенную историей традицию, представляется сегодня актуальным для России.

На протяжении этих десятилетий тема гражданского общества срослась не только с представлениями о демократии и правовом государстве, но и с представлением об открытом обществе, основанном на политическом плюрализме, гражданском консенсусе и партнерстве разных групп населения, на широких связях институтов и ассоциаций с общественностью.

Пик популярности идеи гражданского общества пришелся на конец XVIII – первую половину XIX в. Затем понятие «гражданское общество» постепенно исчезает из активного политического лексикона, уступая место либерально-рыночной терминологии.

                                                             См.: Шевченко В.Н. Этатистские модели модернизации. – М., ИФРАН, 2002 (http://www.i u.ru/biblio/archive/shevchenko_etatistskie/04.aspx).

Возрождение идеи гражданского общества начинается с середины 80-х годов ушедшего столетия, когда это понятие стало активно использоваться диссидентами из стран социалистического лагеря для критики партийно-советского тоталитаризма. Это совпало и с кризисом государства в социал-демократиях Запада. С возрождением гражданского общества там связывали надежды что-то противопоставить бурно развивающемуся и повсеместно торжествующему капитализму.

Проблематика гражданского общества многомерна. Как и практически все другие актуальные проблемы современности, она имеет существенно междисциплинарный характер.

Либерализм в России ассоциируется с мягкотелостью и уступчивостью1. Любят приводить слова философа Платона, который еще 2300 лет тому назад заметил, что чрезмерная демократия «обычно вызывает резкое изменение в противоположную сторону»2.

Подобно тому, что существуют различные интерпретации идеи гражданского общества, возможны и различные ее периодизации.

Начальный период – предыстория становления идеи гражданского общества, ее историко-философские предпосылки (с античности до XVI–XVII веков). Период, в котором происходит «вызревание» данной идеи. В античности проблематика гражданского общества возникает в связи с вопросами статуса человека и гражданина, роли собственности в сохранении стабильности общественных и государственных институтов, соотношения гражданских обязанностей и закона в учениях стоиков, софистов, Аристотеля, Платона. Если словосочетание «гражданское общество» и используется в этот период, то смысл имеет совершенно иной, чем сегодня. Гражданское общество здесь оказывается идентичным государству или политическому обществу.

Трудно сказать, когда впервые был употреблен термин «гражданское общество». В той или иной мере он присутствует в литературе европейского средневековья и Нового времени. Некоторые авторы считают, что понятие «гражданское общество» – столь же древнее, как и сама политическая наука, восходящее к идее платоновского общества государства, аристотелевского полиса, цицероновского гражданского общества и т.д.

Другие авторы называют Лейбница, в трудах которого в конце XVII века появляется этот термин. Третьи считают, что впервые это понятие употребил в 1767 г. А. Фергюсон и трактовал его как состояние гражданственности и следствие цивилизации.

В эпоху Ренессанса, Нового времени понятие гражданского общества претерпевает серьезные изменения, когда внимание все больше акцентируется на отдельной личности, ликвидации неравенства, утверждении права в жизни суверенного государства. Г. Гроций рассматривает вопросы естественного права как основы права внутригосударственного и права народов, Т. Гоббс – индивидуализма как стержня гражданского общества. В трудах Дж. Локка обосновываются правовые принципы его существования. Вопросы институционализации гражданских и политических свобод рассматриваются Ш. Монтескье. О всемирном гражданском обществе как перспективе идет речь у И. Канта.

Э. Дюркгейм разрабатывает вопросы солидарности, добровольных групп и организаций. В работах Г. Гегеля гражданское общество выделяется в отдельную от государства сферу, определяются принципы его существования и взаимоотношения с государством.

«Демократия в Америке» А. де Токвиля послужила практической основой для исследования конкретной структуры гражданского общества. Новое толкование гражданского общества, его роли, функций и перспектив развития находим в «Тюремных тетрадях» А. Грамши. В этих трудах разработаны основные концепции гражданского общества, сформулированы и обоснованы условия его развития.

                                                             См.: Рэнд А. Апология капитализма / Предисловие А. Эткинда. М.: Новое литературное обозрение, 2003.

Платон. Собрание сочинений в четырех томах. Том 3. – М., 1994. – С. 352.

В дореволюционной России отдельные характеристики этой проблемы можно найти у В.О. Ключевского, Н.М. Карамзина, в философии декабристов. В советский период она практически не изучалась. В современной отечественной научной литературе освещается история становления гражданского общества и его концептуальное оформление А.В. Коптевым, И.И. Кравченко, Р. Руткевичем, Г.Ф. Слесаревой.

Обобщение и систематизация подходов к исследованию гражданского общества, современное состояние концепции гражданского общества представлены в работах В.В. Витюка, Ю.В. Гридчина, Л.М. Романенко, А.Ю. Сунгурова, А.И. Черных. В книгах О.Н. Полухина анализируются причины, сдерживающие процесс развертывания гражданских сил общества, одним из главных ресурсов которого является гражданственность.

От Г. Гегеля, а затем и К. Маркса идет традиция понимания гражданского общества как того, чем является общество за вычетом политики, или как сферы негосударственных и неполитических отношений общества. При таком подходе фиксируется существенная для гражданского общества черта: независимость экономики от политики. (В марксизме это качество общества, сложившегося в конкретных обстоятельствах новоевропейской истории, было обобщено до положения об определяющей роли экономики – «экономического базиса общества» – и развито в учении об отмирании государства, на практике обернувшегося огосударствлением всего общества).

Либерально-демократическая же традиция трактовки гражданского общества существенно иная. Гражданское общество – это тот срез общественной жизни, который задается деятельностью и отношениями людей как суверенных, инициативных и самоорганизующихся граждан. Можно сказать и по-другому: гражданское общество – это сфера самостоятельных общественно-значимых действий граждан. Гражданское общество задается деятельностью и отношениями суверенных индивидов. Однако оно в свою очередь и определяет стандарт поведения людей: как суверенных, лояльных (законопослушных), но свободных граждан.

В современной социальной теории имеется два принципиально различных взгляда на природу гражданского общества, соответствующих его широкой и узкой трактовкам.

Одни исследователи характеризуют его как общественную систему в целом или социетальное сообщество, достигшее определенного уровня социально-экономического, культурного развития и обладающее всеми признаками цивилизованности (рыночная экономика, демократия, соблюдение прав человека и т.д.). Другие исследователи рассматривают гражданское общество как особое состояние социума, способ его самоорганизации, при котором общественность устанавливает контроль над государством и другими формальными системами, склонными к насилию над человеком и подавлению его свободы и творческой активности.

Современные представления о гражданском обществе – результат их длительной эволюции в истории социально-философской и политической мысли, чем и объясняется их многообразие и противоречивость.

В теоретических исследованиях гражданского общества можно выделить еще две основные интерпретации его сущности, два различных понимания этого понятия.

Наиболее традиционной, хотя и уходящей со сцены, стала точка зрения, согласно которой «гражданское общество» появляется с возникновением частной собственности и государства. Понятие «гражданское общество» используется здесь для характеристики определенного состояния общества и отождествляется с государством особого типа, в котором юридически обеспечены и политически защищены основные права и свободы личности, в силу чего оно может считаться цивилизованным, т.е. гражданским обществом.

Второе толкование гражданского общества связано с представлением о нем как об определенной сфере общества – сфере внегосударственных отношений и структур. И здесь возможны различные вариации: понимание гражданского общества как общества в целом, как особой его части, как социальной характеристики всех его членов и т.д.

Современную российскую социально-философскую мысль о гражданском обществе можно проследить также в трех других направлениях.

1. Акультурные теории. Основной пафос исследователей заключен в том, что в России нужно создать такие же, как на Западе институты, и гражданское общество заработает. Гражданское общество предстает как «некое оптимальное социальное состояние, в котором наша повседневная… жизнь может протекать наиболее свободно, ответственно, продуктивно… Любая реформа может быть успешна только в атмосфере гражданского общества. Иначе все новации уйдут в песок патриархальщины и тоталитаризма» (В.С. Библер). Данный постулат способствует возникновению представлений о том, что существование гражданского общества возможно только при высоком уровне социального развития и экономического благосостояния, так как на Западе основными участниками общественной деятельности являются представители среднего класса, которым есть что терять, и, следовательно, не безразлично происходящее вокруг. Получается, что для возникновения гражданского общества необходим достаточно многочисленный средний слой, представители которого обладают частной собственностью. Другие мыслители объединяются вокруг идеи о необходимости хорошо ухоженного правового поля и согласования принципов взаимодействия между государством и структурами общественности и между самими организациями. По их мнению, без данных формальных требований невозможно создать социально обусловленных рамок для проявления активности. Этой точки зрения наиболее активно придерживались либерал-демократы 1990-х гг.

2. Негативные культурные теории. Их лейтмотив в том, что Запад уникален, его невозможно повторить. Как следствие, возможности становления гражданского общества в России стремятся к нулю. Представители данного направления рассматривают гражданское общество как исключительно западную специфику выражения системы общественных отношений и связей, основанных на качественно ином типе сознания.

Гражданское общество вырастает не просто в силу гражданских потенций, но благодаря долгому развитию человека в культурном контексте. В рамках западного культурного ареала происходило уникальное взаимодействие и взаимоналожение различных обстоятельств (опыт античного полиса, римское право, протестантские общины и т.д.), которые способствовали созданию уникального продукта. Им стало гражданское общество как западная форма саморегуляции и интеграции.

3. Позитивные культурные теории. Подразумевают смешение культурных контекстов. Представители данного направления исходят из того, что способ существования гражданского общества в каждом культурном контексте особенный и зависит от способа «совладать» с насущной проблемой. Поскольку в разных обществах проблема разная, то и форма проявления гражданского общества разная. Другими словами, гражданское общество не имеет общего сценария становления (западного или иного). Оно многообразно проявляется в разных историко-культурных контекстах.

Исторически, согласно Александрову Д.А.1, сложились две яркие традиции понимания гражданского общества, идущие от Локка и от Монтескье и обозначаемые в политологии соответственно «Л» и «М». Английская концепция – что гражданское общество совершенно независимо от государства, им все равно, что там делает правительство, парламент для того и создан, чтобы все решать, но это не мешает обществу                                                              Директор программы «Развитие социальных исследований образования в России», преподаватель факультета политических наук и социологии Европейского Университета в Санкт-Петербурге, профессор питерского филиала Высшей школы экономики, приглашенный профессор ряда крупнейших американских и европейских университетов.

жить своей самостоятельной жизнью. Другая концепция идет из Франции: гражданское общество – это система самоорганизованных людей, существующая для того, чтобы транслировать интересы государству. Первая традиция относится к Англии – то есть к стране, где свободы отвоевали еще во времена Хартии вольностей (XIII век) и до такой степени, что государство живет своей жизнью, а общество – своей;

во Франции же государство гораздо сильнее.

Что касается Германии, где гражданское бюргерское общество быстро принялось, то там государство довольно быстро провело границу между политикой и обществом, был «подписан» общественный договор, окончательно оформившийся при подавлении революции 1848 года: люди могут заниматься любыми своими проблемами, но не должны вмешиваться в государственную политику.

Наше современное понимание гражданского общества, пришедшее с Запада, связано с тем коротким историческим периодом, когда европейские, а затем американское правительства решили, что чем выполнять социальные обязательства самим, организуя некие службы, проще отдать выполнение некоторых функций самоорганизованным сообществам. Так появилось финансирование гражданского общества. Эта передача функций обеспечила появление того гражданского общества, которое мы видим сейчас в Америке, Германии и т.д.

У нас это тоже происходит: в некоторых регионах, например, местные администрации поняли, что проще передать функции по организации детских лагерей экологическим организациям, потому что они «меньше разворуют» и интереснее сделают.

В этих регионах наблюдается сотрудничество между гражданским обществом и администрацией. В других регионах, где еще не начали договариваться, – полный антагонизм.

О гражданском обществе спорили вчера, спорят и сегодня. С одной стороны, это свидетельствует о его актуальной значимости, а с другой – связано с тем, что «идея гражданского общества» и поиск вероятных путей ее осуществления не получили надлежащего концептуального оформления, а посему и не сложился тот необходимый уровень метатеории, который принимается в качестве аксиомы. Уже около двадцати лет тема «Гражданское общество» не сходит со страниц научной и публицистической печати.

Но все размышления о гражданском обществе, как правило, лежат в плоскости противопоставления «всему тотальному и государственному». При определении понятия «гражданское общество» доминирует не системный, а случайный набор признаков. Его структура определяется по «остаточному принципу», т.е. «за вычетом» из социальной жизни государственного начала и некоторых аспектов публичного права. Такой подход не столько открывает истину, сколько скрывает ее, приводя к очередному заблуждению.

Согласно гипотезе В.Г. Доманова «гражданское общество – это понятие, подразумевающее индивидуализированную форму существования социальности в ее противопоставлении политическому, фиксируя определенный уровень развития и степень зрелости общества в целом, специфическую историческую его форму, состояние»1.

Гражданское общество с первых стадий и форм своего существования по сути носило этнорегиональный характер, возникая как форма упорядочения и структурализации бытия этноса. Первой исторической формой существования его был античный полис, которому предшествовали общие протоформы – род, семья, соседская община и т.д. Гражданское общество в истории обнаруживает, по меньшей мере, следующие формы своего существования: полис (прообраз гражданской жизни), средневековые вольные города-коммуны (цех, сословия, корпорации, гильдии как матрица гражданской жизни), собственно гражданское общество индустриального типа                                                              Доманов В.Г. Гражданское общество: современный концепт и перспективы его реализации в России.

Автореф. дис. д.полит.н., Ростов-на-Дону, 2010.

(классически буржуазное) гражданское общество постиндустриального типа («гражданское сообщество»). Это означает последовательную смену парадигм бытия гражданского общества в истории: от корпоративной до сословной и от нее – ко всеобщей1.

Словосочетание «гражданское общество», обозначающее общество (неполитическое сообщество людей) в его различии и соотношении с государством (политическим сообществом), явно не соответствует выражаемому им смыслу. Ведь гражданское общество – это не общество граждан (политических субъектов), а, напротив, сообщество частных (неполитических) лиц – носителей частных целей и интересов.

Сообщество же граждан – это политическое сообщество, т.е. государство (политическое государство) в его отличии от общества (гражданского общества). Ведь и «гражданское право» (как отрасль права) – право не граждан, а частных лиц2. Человек является членом гражданского общества именно как человек, а не как представитель определенного этноса, не по национальному или расовому критерию3. В этом смысле можно сказать, что гражданское общество – это неполитическое сообщество (форма отношений) частных лиц, а не ассоциация семей или этносов.

Суть гражданского общества, по мнению П.П. Баранова, заключается в активном правовом поведении широких слоев населения и превращении института государства в инструмент достижения той цели, которую определяют организованные и неорганизованные народные массы4.

Гражданское общество – общество, основанное на политических свободах и праве, с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, не зависимое от государства, но взаимодействующее с ним. Оно имеет три важнейших признака: 1) плюрализм – сосуществование различных идеологий, многочисленных и разнообразных общественных организаций, выражающих различные групповые интересы;

2) консенсус базовых ценностей между идеологиями и организациями, несмотря на конкуренцию и конфликт интересов;

3) наличие механизма для мирного разрешения социальных конфликтов, обеспечивающего передачу общественных настроений, желаний, требований от общества к властным структурам, а также контроль за их исполнением, благодаря чему общественные противоречия и конфликты между обществом и государством разрешаются не силовым путем, а через обсуждение. Когда гражданское общество в основных чертах сформировано, ни личность, ни общество не противостоят государству, так как государство является частью общества и находится под его контролем. Пока же гражданское общество зарождается и формируется, то общество в лице его наиболее образованной и социально развитой части находится в оппозиции к государству, предлагает реформы и подталкивает к ним. В силу этого элементы гражданского общества – те социальные группы населения, общественные и сословные организации и институты, образовывали в России обособленную, самостоятельную идейно-общественную силу, в той или иной степени оппозиционную официальной власти, но в то же время легитимную, то есть признаваемую государством и всем обществом, и оказывали влияние на официальную власть разными способами, но главным образом посредством общественного мнения5.

                                                             См.: Там же.

Нерсесянц B.C. Общая теория права и государства: Учебник для вузов. М.: Норма, Инфра-М, 1999. – С.

279.

Там же. – С. 285.

Баранов П.П. Институты гражданского общества в правовом пространстве современной России: Дис....

канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2003. – С. 67.

Миронов Б.Н. Развитие гражданского общества в России в XIX – начале XX века // http://dlib.eastview.com/browse/doc/ Представляется интересной точка зрения О.Г. Румянцева, рассматривающего гражданское общество в концепции конституционного строя России. По его мнению, существуют три начала гражданского общества – индивид, коллектив, цивилизованная власть. Само понятие «гражданское общество» он рассматривает как микромир конституционной модели, повторяющий указанное взаимодействие «на собственном этаже»1. Так, О.Г. Румянцев полагает, что проблема гражданского общества сводится к предотвращению форм организации, в том числе государственных, при которых внутренние интересы членов общества подменяются внешними интересами аппарата2.

Следует заметить, что понятие «гражданское общество» не является чисто юридическим. Оно вызывает большой интерес у представителей многих общественных наук. Например, И.В. Бестужев-Лада представляет гражданское общество в виде некоего «общественного идеала»3. Ф.А. Цанн-кай-си на основе анализа исторического развития различных учений о гражданском обществе приходит к выводу, что «основные кирпичи»

фундамента гражданского общества составляют собственность (имущество), труд, семья4.

В отечественной юридической литературе отмечается, что гражданское общество – это комплексное явление, регламентированное нормами не только права, но и морали, обычаями, содержание которого определяется историческим опытом, национальными традициями и уровнем развития демократии5. Говоря о межнациональных отношениях в гражданском обществе, отметим, что они должны строиться с учетом принципа социальной справедливости, о чем пишет, например Ф.С.Файзуллин6.

Одни исследователи видят основания российского гражданского общества в крестьянской общине, православной идеологии и, следовательно, требуют восстановления соборности, общинности и других присущих только славянам черт, существовавших до октября 1917 г.;

другие считают, что гражданского общества в пространствах Российской империи и СССР не существовало и его нужно (или не нужно, если стоять на классовых позициях) создавать впервые7.

Даже если представить, что либеральные взгляды в будущее векторно совпадали в России и Европе, условия (особенности) зарождения гражданского общества были разными. Рассмотрим наиболее значимые из них.

Во-первых, территория Российской Федерации, ее протяженность. Особенностью США также была огромная территория, однако разница заключается в том, что завоевывали Америку свободные люди, еще более укреплявшие менталитет своей свободы, индивидуализма, культа оружия, устанавливавшие федеративное штатное устройство с развитыми элементами самодеятельности.

Во-вторых, в России существовало государственное централизованное начало, усиливавшееся от центра к периферии, где губернатор был «больше, чем государь». Так, петровская модернизация России, как и любая «догоняющая» модернизация, отличалась усилением государственного начала не только в политической (централизация власти, усиление унитарности государства, губернское деление, замена патриаршества Синодом, «закрепощение» привилегированных сословий обязательной службой), но и в                                                              Румянцев О.Г. Основы конституционного строя России. – М., 1994. – С. 75.

Калашников С.В. Конституционные основы формирования гражданского общества в Российской Федерации: Дис.... докт. юрид. наук. – М., 2001. – С. 35, 36.

Бестужев-Лада КБ. Сценарий будущего под иероглифом гражданского общества // Будь лицом: ценности гражданского общества. – Томск, 1992. – С. 81.

Цанн-кай-си Ф.А. Гражданское общество: реальность и понятие // Конституционный вестник. 1990. № 4. С.

13.

См.: Новая Конституция России: два проекта // Конституционный вестник. 1993. № 16. – С. 1-25.

Файзуллин Ф.С. Социальная справедливость и пути ее реализации в национальной политике. – Уфа: АН РБ, Гилем, 2011. – 252 с.

Черниловский З.М. Гражданское общество: опыт исследования // Государство и право. 1992. № 6. – С. 47.

экономической жизни (государственные мануфактуры и казенные добывающие и обрабатывающие предприятия, сохранение крепостной зависимости крестьян)1.

В-третьих, неразвитость в России рынка при господстве крестьянской общины и подавляющей доли крестьян в составе населения, а следовательно, недостаточное развитие частной собственности, стимулов сельскохозяйственного труда, предпринимательства. Даже с отменой крепостного права в России при несомненном оживлении хозяйственной жизни община продолжала сковывать инициативу большинства населения страны.

В-четвертых, общинность и реформы, задумывавшиеся «сверху», укрепляли многовековую традицию россиян (вероятно, идущую от татаро-монгольского периода) склоняться перед властью, с большей готовностью исполнять приказы, чем проявлять инициативу.

Эти российские особенности следует, видимо, сопоставить с цивилизованными и упущенными альтернативами, в том числе с возможностями формирования гражданского общества. На наш взгляд, эти возможности относились в большей степени к веку XX, чем к XIX, когда был проделан путь, аналогичный ситуации пореформенной России. Несмотря на отсутствие в России полноценного гражданского общества, русские дореволюционные мыслители (Б.Н. Чичерин, Е.Н. Трубецкой, П.И. Новгородцев, С.Л. Франк и др.) рассматривали комплекс европейских идей о гражданском обществе, уделяя особое внимание его правовым аспектам. Вместе с тем в своей трактовке гражданского общества они были оригинальны: в отличие от европейских авторов, делали акцент не столько на правах, сколько на обязанностях личности по отношению к общественному целому, которое зависит именно от солидарности и взаимодействия граждан2.

Итак, проанализируем концептуальные предпосылки возникновения и развития институтов гражданского общества в России. В составе органов государственной власти Киевского государства (по форме правления раннефеодальной монархии) действовало народное собрание (вече), о роли которого в отдельных российских землях до сих пор в современной историко-правовой науке ведутся научные споры. Бесспорно одно: народное собрание (вече) в Киеве не могло претендовать на роль законодательного органа государственной власти по причине принадлежности этой функции великому князю.

Иное положение существовало в Новгороде, который не испытал на себе в полной мере характерной для Руси княжеской власти. Это создало благоприятные возможности для развития демократических форм правления, в том числе унаследованных от догосударственного периода развития. Одной из них и было новгородское вече. Среди историков нет единства в оценке полномочий веча, что объясняется нестабильностью этого правового института (зачастую вече само определяло свою компетенцию, поэтому в разные исторические периоды, сравнительно мало удаленные друг от друга, они были различными)3.

Начиная с последней трети XVIII в., когда от крепостной зависимости первым освободилось дворянство (указ Петра III 1762 г.), затем, к концу века, духовенство и городское сословие, и до Октябрьской революции 1917 г. российское общество постепенно становилось субъектом управления. Крестьянство как самое многочисленное сословие освобождалось от крепостничества в его частновладельческих, государственных и корпоративных формах (с 1861 по 1906 гг.).

В XVIII-XIX вв. в России сложились две альтернативы: предсказанная Ж.Ж. Руссо этатизация общества, господство общей воли над частным интересом4 и развитие                                                              История отечественного государства и права / Под ред. О.И. Чистякова. – М., 1992. – С. 46.

См.: Резник Ю.М. Гражданское общество как феномен цивилизации. – М, 1993. – С. 133-166.

История отечественного государства и права / Под ред. О.И. Чистякова. – М., 1992. – С. 46.

Руссо Ж.Ж. Трактаты. – М., 1969. – С. 307.

гражданского общества через экономические формы, чему противостояли крепостное право и разложение дворянства. Последнее в условиях огосударствления общественной жизни николаевской России, по мнению Б.Н. Чичерина, «могло занять пустующее место организованной буржуазии, ставшей на Западе основой гражданского общества. В противном случае ее место заняла бы бюрократия, усиливавшая давление правительства на общество»1. Прогноз выдающегося русского юриста в значительной мере оправдался:

дворянство оказалось неспособным выполнить нетрадиционную для себя функцию.

Эту функцию мог бы взять крестьянин, но это было возможно только после его освобождения от крепостной и корпоративной зависимости (соответственно с 1861 г. и со столыпинских реформ начала XX в.). Времени, отведенного историей на этот процесс, явно не хватило: его прервал Октябрьский переворот 1917 г. Однако, если на Западе процесс становления гражданского общества шел от экономики и частной собственности, то в России, при отмеченных трудностях развития предпринимательства, он шел через ассоциации индивидов в институте земства, к которым затем привлекался частный капитал2. К тому же, как считает А.Л. Андреев, «влияла русская православная традиция рассматривать богатство как средство достижения возвышенных целей (например, благотворительность, вложение средств в церковь и т.п.), в отличие от протестантизма, рассматривавшего хозяйственный успех мирян угодным Богу»3.

Итак, можно сделать вывод, что этатистские тенденции возобладали в общественной жизни России XIX в. Государству в его самодержавной форме пришлось идти на уступки общественности (особенно после поражения в Крымской войне), предоставляя ей право участия в управлении.

Одной из важнейших национальных форм децентрализации власти стало земство.

Издревле земство, земские соборы служили, по мнению многих, учреждениями самоуправления, однако это далеко не так. Действительно, земская реформа XVI в., проводившаяся при Иване IV, должна была отменить систему кормлений и заменить ее выборными общественными властями. Причина реформы была очевидна: наместники и волостели из слоя военно-служилых людей в этом столетии довольно часто привлекались к своему прямому делу: внешние угрозы окраинам государства требовали новых военных походов. По мнению В.О. Ключевского, военные люди становились неисправными управителями, а становясь таковыми, переставали быть исправными военными людьми4.

В XVII в. земские соборы созывались чаще, но только нужны были новой династии Романовых в качестве опоры на общество, а общество, напротив, не смогло превратить соборы в постоянный представительный институт в силу собственной классовой разъединенности, закрепленной крестьянской крепостью и дворянским господством. В соборах, значимых только в глазах власти, нуждалось одно купечество. Земское представительство пало вследствие усиления централизации управления и государственного закрепощения сословий.

Следующие страницы в историю земских учреждений были вписаны в 1860-х гг., когда подъем демократического движения в России потребовал от Александра II смягчить политический кризис привлечением общества к местному управлению. И хотя земская и городская реформы остались незавершенными (самодержавие вышло из кризиса начала 1860-х гг.), а затем искаженными введением в 1889 г. Александром III института земских                                                              Чичерин Б.Н. Русское дворянство // Несколько современных вопросов. – М., 1862. – С. 104.

Сами же предприниматели до открытия Государственной Думы первого созыва не имели возможности устанавливать новые правовые рамки, разрешали свои проблемы с властью в частном порядке и не конституировали структур гражданского общества.

Андреев А.Л. Становление гражданского общества: российский вариант. – М., 2002. – С. 22.

Ключевский В.О. Соч. в 9 томах. Т. 2. – М., 1987-1990. – С. 339.

начальников, они выглядят попытками реализовать невысказанную, но подразумевавшуюся идею формирования гражданского общества «по-русски».

Возможность вообще говорить о гражданском обществе в связи с земством XIX в.

появилась, поскольку в основу реформ их авторами, Н.А. Милютиным и С.С. Ланским, были положены принципы выборности и бессословности. Проект реформ был в ходе обсуждения пересмотрен в пользу консерватизма, но в качестве закона («Положения о губернских и уездных земских учреждениях» от 1 января 1864 г.) сыграл большую роль в активизации общественных сил и приближении конституционных перемен (правда, ограниченных впоследствии Манифестом от 17 октября 1905 г.). Несмотря на ограниченность в правах, земства сыграли большую роль в просвещении огромной массы крестьянства, стали первыми учреждениями, в которых крестьянство получило право выбора (в сравнении с земскими учреждениями XVI-XVII вв.) и где, несмотря на запреты, складывалась либеральная оппозиция самодержавию1.

И все же российское общество конца XIX – начала XX вв. стремилось к статусу «гражданского»: ограничения реформ Александра II и препятствия контрреформ Александра III оно пыталось «обойти» с помощью самодеятельных организаций (правда, также требовавших «высочайшего соизволения») – благотворительных, обществ и касс взаимопомощи (особо подчеркнем – для городских трудящихся), просветительских, врачей и медицинских обществ (рост – от 100 в 1890 г. до 130 в 1905 г.), профессиональных объединений ученых и творческих работников (около 180 в начале XX в.).

С 17 октября 1905 г. появилась принципиальная возможность для России стать конституционной монархией в ряду десятка европейских монархий, но эта альтернатива не реализовалась до первой мировой войны, кризис которой привел к полному крушению самодержавия. Реформы П.А. Столыпина заложили возможность «размывания» общины, препятствовавшей становлению гражданского общества, но и им не суждено было быть доведенными до конца.


Февральская революция 1917 г. дала мощный импульс развитию гражданского общества: в России начали развиваться демократические институты свободы слова, собраний, организаций, вероисповедания;

возникли политические и неполитические организации2. Февральская революция повлекла за собой взрыв чересчур долго подавлявшейся свободы – нескончаемый поток речей, митингов, резолюций, листовок, прокламаций, программ3.

Все политические партии получили возможность действовать легально. В конце марта 1917 г. свой первый съезд провела партия кадетов4. Из конституционно монархической ее программа превратилась в парламентско-республиканскую, буржуазную (по западным образцам). Трансформацию претерпели социалисты революционеры. Из замкнутой конспиративной организации они превратились в массовую партию, со своими сторонниками и сочувствующими. Огромный рост социальной активности способствовал развитию институтов общественного самоуправления. Однако слабая государственная власть не смогла упорядочить этот процесс. Над страной нависла угроза анархии.

Весна 1917 г. в России была временем поисков путей совершенствования форм местного самоуправления, его демократизации, подготовки и проведения реформ. После свержения самодержавия и в ходе буржуазных преобразований очень остро встали                                                              Черных А.И. Гражданское общество в России. – С. 75-77;

История России XIX – начала XX вв. / Под ред.

В.А. Федорова. – М., 1998. – С. 12.

См.: Милюков П.Н. История второй русской революции // Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. – М., 1991. – С. 6, 7.

Боффа Дж. История Советского Союза. В 2-х томах. Т. 1. – М., 1994. – С. 41.

Федорова Е.А. Взаимодействие государственной власти и формирующегося гражданского общества в современной России: Дис.... канд.юрид. наук. – Ставрополь, 2006. – С. 46.

вопросы демократизации. Население не могло и не хотело мириться с наличием на местах цензовых земских собраний и городских дум, считая их отголосками рухнувшего режима1.

Однако уже с января – марта 1918 г. одним из результатов Октябрьского переворота стала монополизация большевистской партией политической жизни в советской России. Идея классового противоборства полностью вытеснила идею гражданского общества, а формализация общественной жизни и отсутствие гарантий личных прав и свобод привели к уничтожению не только большинства элементов гражданского общества, но и почвы их возможного зарождения и развития2.

В XX в. гражданственность наполнялась социальным содержанием, превращаясь в юридически закрепленное право гражданина на получение определенной услуги от государства. Такие перемены повлекли за собой рост иждивенческих настроений, снижение стимула к труду и конкурентной борьбе, в связи с чем теоретики либерализма (Ф. Хайек, Л. Мизес, Р. Нозик) выступили против роста этатизма и за повышение влияния рынка, что воскресило интерес ученых к проблематике гражданского общества. В течение XX в. произошла следующая трансформация гражданского общества: в начале века оно играло роль щита для государства, которому угрожала революционная стихия, в конце столетия его задача – защищать свободу индивида от чрезмерной опеки государства.

Другим источником возрождения интереса к гражданскому обществу стало диссидентское движение, развернувшееся в автократических государствах, где ощущался острый дефицит демократии. Обе тенденции, имевшие левый и правый оттенок, способствовали широкому социальному экспериментированию в рамках гражданского общества и привели к возникновению новых общественных движений, зачастую с необычными формами общественно-политической мобилизации, развитием альтернативного сектора экономики, разработкой новых социально-этических норм.

Падение коммунистических режимов в конце 1980-х гг. вновь вызвало интерес к возможности гражданского общества противостоять тоталитаризму сначала у диссидентов, затем у политиков и теоретиков из числа разочаровавшихся марксистов: для одних это был рецидив индивидуалистического и конституционного либерализма, для других – признание превосходства свободного рынка над централизованной плановой экономикой. Как эхо, это отразилось и на Западе, где в большей или меньшей степени гражданское общество существовало (в элементах) в течение нескольких столетий, но понятие и идея крайне редко использовались средствами массовой информации или академическими политологами3.

Возрождение гражданского общества в России происходило в уникальной исторической ситуации: исчерпанность советской модели организации социума выражалась в процессах его самораспада. Облик гражданского общества складывался в начале 1990-х гг. под воздействием адаптировавшихся к новым реалиям старых (советских) структур, «выпадения» из социальных отношений массы людей и, конечно, разного рода тенденций, структурирующих новый тип социума. В первую очередь распад проявился на уровне «оснований» гражданского общества – в области экономики, где к концу 1970-х гг. воцарилась «плановая анархия». Во второй половине 1980-х гг. этот процесс выходит и на уровень политических отношений, отражая неспособность политического руководства (Коммунистической партии СССР) применять адаптирующую                                                              Судавцов Н.Д. История местного самоуправления России: Учебно-методические материалы. – Ставрополь, 2004. – С. 67.

В то время лишь адвокатура и церковь, и то с многочисленными оговорками, могли считаться реальным осколком гражданского общества.

Гражданское общество: истоки и современность / Научн. ред. проф. И.И. Кальной. – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс, 2000. – С. 57.

и координирующую общество политику в условиях стремительно меняющейся экономической и социальной среды.

Начиная с середины 90-х гг. XX столетия гражданское общество в нашей стране понималось как социальная универсалия, объединяющая весь комплекс неполитических негосударственных отношений. Так, А. Мигранян под гражданским обществом понимает «совокупность всех неполитических отношений»1. В.Г. Смольников считает гражданским обществом «ту часть общества, которая взята как бы вне политической власти, включающая внеполитические отношения, т.е. совокупность всех негосударственных общественных отношений и институтов»2. А.П. Кочетков пишет, что «это система вне государственных общественных отношений и институтов»3.

Дискуссии о гражданском обществе в России ведутся не первый год. Зачастую они страдают расплывчатостью, поскольку их участники исходят из противоположных ценностных и идеологических принципов. Для России в большей мере, нежели для «западных» демократий, свойственно отношение к проблеме гражданского общества как идеологической и научно-теоретической проблеме.

Гражданское общество, его национальные модели и институты следует рассматривать в контексте политического пространства, которое носит конкретно исторический и дискретный характер. К сожалению, в современной политической науке сохраняется разрыв между теоретико-методологическими исследованиями гражданского общества и анализом его современных политических институтов и практик функционирования.

Виталий Найшуль4 в шутку описывает проблему политической и обществоведческой неопределенности термина «гражданское общество» через критерий обыденной культуры: в России как-то глупо поднимать тост «За гражданское общество!».

Более строго, видимо, следует говорить о неформальных отношениях вообще.

Здесь уместно вспомнить Василия Розанова, который говорил, что есть Россия сущностей и есть Россия видимостей. Россия видимостей относится к формальному устройству государства, Россия сущностей – к тем способам, которыми достигается реальное решение проблем. Важный акцент: не только граждане в России адаптируются к жизни в стране посредством неформальных способов, но и сама работа государства происходит точно так же. Теоретические понятия вообще разрушают социальную реальность. Основной массив данных всегда теряется, когда к нему применяют слишком жесткую теоретическую базу.

Примечательно, что социологи выяснили, каким образом в реальной жизни людей отражается понятие «государство». В речи местных бизнесменов это слово употребляется применительно к тем случаям, когда они не могут купить чиновников. Если они могут их купить на районном уровне, то «государство» – это городская администрация, если на этом уровне тоже все куплено, то «государство» – это федеральная власть, Москва.

Сфера реализации интересов людей коллективным образом, автономно от государства, не должна описываться словом «коррупция». Гражданское общество относится к той сфере, где происходит координация усилий. То есть если мы не просто «отмазываем» от армии каждый своего ребенка, а объединяемся в группы людей, решающих эту проблему.

Мы сейчас ищем гражданское общество усилиями международных организаций «под фонарем». Например, мы ищем зарегистрированные формальные некоммерческие организации. А у нас основные механизмы находятся вне сферы легального описания.

Наличие юридического лица – критерий несущественный. В свое время исследовали                                                              Мигранян A.M. Гражданское общество // 50/50. Опыт словаря нового мышления. – М., 1989. – С. 446.

Смольников ВТ. Гражданское общество и государство // Гражданское общество. – М., 1993. – С. 21.

Кочетков А.П. Россия на пороге XXI века. – М., 1998. – С. 12.

Директор Института национальной модели экономики, социолог.

некоммерческие организации: некоторые из них являются ответвлением государственных структур и служат для того, чтобы «прокачивать» деньги, некоторые относятся к международным организациям, какие-то организованы локально. Люди хорошо это различают, не судят по формальным критериям.


Важно существование групп людей, которые совместно, координируя усилия, решает свои проблемы. Возможно, у нас не хватает механизмов низовой координации, и это серьезная проблема российского общества, а не только проблема понятия «гражданское общество».

Главной целью западного гражданского общества является развитие личности как субъекта права и гражданских свобод.

У К. Маркса, например, «гражданское общество» имплицитно входит в его политическую теорию общества и имеет антропологическое измерение. Современное ему буржуазное общество, считал Маркс, нельзя назвать гражданским, поскольку целью такого общества является не гражданин, а эгоистический человек, замкнувшийся в свой частный интерес и пренебрегающий общественным целым.

В осмыслении гражданского развития западной социальной культуры К. Маркс опирается на философскую антропологию. Здесь взгляды его на процессы общественного развития сближаются с разрабатываемым им философским учением о человеке и решением насущных жизненных проблем трудящихся масс. К. Маркс приходит к выводам об отчуждении государства от гражданского общества. В пролетариате он находит силу, призванную упразднить бюрократию и тем самым ликвидировать исторически возникшее раздвоение индивида, так ярко зафиксированное в христианской религии. По Марксу религия являла собой дух гражданского общества, выражала отрыв человека от человека, основу которому заложила частная собственность. Через институт собственности, считал К. Маркс, религия содействовала утверждению социальных норм гражданского общества как политической основы буржуазного общества, отдаленного от человеческой сущности по своей природе.

Однако уже М. Лютер пессимистически относился к потенциалу общественной активности граждан, поскольку считал, что человек в силу своей природной греховности более склонен к подчинению, нежели к добровольным действиям и ответственности, из которых формируются гражданские инициативы.

Сильное в функционалистском смысле гражданское общество ведет к становлению сильного в гражданском смысле общества;

рычагом, движущей силой при этом является публичная сфера. Вместе с тем целый ряд сегментов гражданского общества, являющихся частью гражданского общества, может не просто не разделять «гражданственные» идеалы и ценности, но и выступать прямо против них. Это относится прежде всего к разного рода экстремистским организациям: скинхедам, ваххабитам и пр. Понимая это, неправильно было бы, как это иногда делается, устанавливать вкусовые идеологические рамки, отказывая коммунистическим, националистическим и прочим организациям в праве считаться частью гражданского общества, что называется, по определению. Немаловажен и выбор методов: если они выходят за рамки того, что называется публичной деятельностью, то вряд ли организация, их практикующая, может считаться частью ГО.

В президентском послании 2004 года В.В. Путин сказал: «В нашей стране существуют и конструктивно работают тысячи гражданских объединений и союзов. Но далеко не все они ориентированы на отстаивание реальных интересов людей. Для части этих организаций приоритетной задачей стало получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов.

Для других – обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов. При этом острейшие проблемы страны и ее граждан остаются незамеченными»1.

                                                             Послание Федеральному Собранию Российской Федерации, 26 мая 2004 года (http://gov.cap.ru/hierarhy.asp?page=./11089/61961/61967/62557/95532) Что же касается импульсов, способствующих развитию гражданского общества в таких странах как Россия, то кто-то считает, что его становление возможно только при наличии определенной формирующей внешней силы (например, зарубежных фондов).

Сворачивание их деятельности в России может означать и сворачивание деятельности гражданских организаций. Может, где-то и есть НКО, которые существуют исключительно на основе добровольчества, но таковая культура у нас очень слаба, да и работа с добровольцами тоже требует средств. Другие же, напротив, придерживаются той точки зрения, что гражданское общество невозможно создать по указке, оно вырастает самостоятельно, питаясь духом свободы. Скорее всего, правы и те и другие, вопрос лишь во времени, которое будет затрачено на становление гражданских традиций. В ситуации, когда в запасе нет нескольких столетий, предпочтительнее, наверное, внешнее вмешательство, так как самостоятельный рост гражданского общества может растянуться очень надолго, особенно, если свобода вдруг на какое-то время будет отобрана. И здесь возникает вопрос: кто же на самом деле в России взращивает гражданское общество?

Развитие гражданского общества в России, согласно доминирующему мнению, невозможно без импорта его образцов, осуществляемого сейчас иностранными организациями гражданского общества (в том числе оказывающими финансовую и организационную поддержку собственно российским организациям). Тем не менее, нефункциональность построенных по внешнему образцу организаций гражданского общества возможно не равносильна отсутствию собственно гражданского общества.

Вполне вероятно, что наше гражданское общество так устроено, что отторгает чужеродные организационные формы. В России гражданское общество, по-видимому, есть. Однако оно принципиально отличается от тех, к которым привыкли исследователи.

Оно не организовано, хотя всепроникающе и богато возможностями для решения многих проблем, которые, если следовать логике отечественных теоретиков, порождает государство своим гражданам и их семьям. Возможно, сильное и совсем не стремящееся организовываться гражданское общество – специфика России (как повседневные отношения землячества, соседства, родства, этнической и конфессиональной принадлежности, и т.д. и т.п.).

Далее возникает еще один вопрос: может ли существовать некий орган управления гражданским обществом, независимый от государства? Думается, это сомнительно. Как уже говорилось, сугубо самостоятельной жизни гражданского общества почти нет, в большинстве своих проявлений она переплетается с жизнью государства1. И само государство заинтересовано в том, чтобы его решения были приняты гражданами и выполнялись. Поэтому существование двух параллельных органов управления (один – государством, другой – обществом) нереально.

Любопытно, что согласно неоинституциональной парадигме, институты гражданского общества рассматриваются как доказательство того, что общественные затраты по их созданию и существованию должны быть меньше затрат, возникающих при их отсутствии.

Субъектами гражданского общества выступают индивиды и их объединения. В зависимости от того, в каком качестве выступают эти субъекты, можно выделить следующие: индивид, семья, школа, церковь, социальные группы (в частности, собственники и предприниматели), общественные объединения, оппозиционные политические партии и движения, средства массовой информации и др.

Обычно приводится следующая градация негосударственных общественных объединений: – политические партии и массовые политизированные движения;

– профессиональные союзы;

– творческие ассоциации и объединения;

– женские,                                                              Авакьян С.А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации:

конституционно-правовые основы. – М., 1996. – С. 34.

молодежные, студенческие организации и движения;

– религиозные общины;

– землячества, этнические союзы;

– всякого рода общественные фонды;

– частные научно исследовательские и образовательные центры;

– ассоциации ветеранов, спортсменов, болельщиков, экологистов и др. В своей совокупности они и образуют структуру гражданского общества. По своему размаху и разнообразию этот организм не уступает западным образцам. По сути дела все россияне – от бомжа до олигарха – невольно (или вольно) формируют активное духовно-нравственное поле гражданского общества. Даже государственный чиновник – это не враг, а член гражданского общества, хотя нередко противостоит его интересам, отдавая абсолютный приоритет власти.

Хочется обратить внимание на один тревожный момент. Мы бы назвали этот новый элемент информационной эпохи виртуальным замещением реальной социальной деятельности человека ее виртуальным, иллюзорным символом. Поясним эту мысль.

Человек сидит дома следит по телевизору за политической жизнью, переживает, обменивается мнением с женой – и полагает, что это пассивное состояние и есть его активное участие в политике. Не такое ли самоощущение понижает потенциал активной гражданственности, сводя ее то к оппозиционному брюзжанию, то к бездумному конформизму? Не это ли расширяет зону индивидуализма, отчуждения друг от друга, снижения присущего нашей истории духа солидарности? Но это уже иная и очень важная проблема, которую следует рассмотреть особо. Сейчас же достаточно отметить еще одно обстоятельство, а именно: внутреннюю неоднородность гражданского общества. Какой бы развитой не была органическая структура гражданского общества, само оно неизбежно сохраняет естественную неоднородность. Более того, чем оно неоднородно, тем многообразнее гражданские институты.

Гражданское общество – это не механическая структура, а человеческая духовная и деятельная энергетика. Это свобода выбора и творчество личности, это самоуважение и высшая ответственность за себя и все общество в целом. Было бы нелепо, конечно, видеть в гражданском обществе какую-то сплошную любовь, единство, патриотизм, оппозиционность и т.д. Нет, это общество живых людей, а посему обладающих всеми их чертами – и хорошими, и плохими. Уровень и характер развития гражданского общества определяется общим уровнем культуры людей, традициями их истории, религиозными взглядами, национальным темпераментом. Само гражданское общество – живой организм, а не труп. Живой – значит динамичный, развивающийся, изменяющийся, реагирующий на все колебания социальной температуры, на все телодвижения власти.

В фокусе теоретического научного дискурса, таким образом, ныне оказался вопрос:

что именно позволяет считать данное общество достигшим уровня, на котором его тип справедливо квалифицировать как гражданское общество?

Такой новый подход к середине 90-х годов XX в. актуализировал Эрнест Геллнер, подыскивая место гражданского общества среди «основных типов общественного строя».

Начиная от архаики и до наших дней для установления и поддержания порядка кроме принуждения и предрассудков иных средств не придумали. Не является исключением и гражданский порядок: «мед» правового государства, защитника интересов граждан попросту недостижим без «жала» принуждения государства со стороны общества. Усмирить «левиафана» государства, обладающего полнотой силы и власти, огромными ресурсами каким-то НГО удается далеко не всегда. Гораздо чаще они остаются маломощными, лишенными энергии противопоставления государству, «карманными» для него. Но именно те страны, в которых это получилось, заняли доминирующее положение в мировой экономике, достигли наиболее высокого уровня жизни и контролируют ныне баланс глобалистских стратегий. Однако и для них задача усмирения государства, как еще с начала XX в. показали Г. Моска, В. Парето или М. Вебер, остается перманентной.

Власть есть полезный инструмент общества, и ничего более. Укрощенная власть не может работать на себя, только ради собственного укрепления или обогащения власть имущих. Гражданин способен увеличивать свой социальный престиж, богатеть, не имея дела с властью. Государство обязано, прежде всего, обеспечить граждан защитой от внешних и внутренних посягательств на достоинство их нормальной жизни, конституировать и поддерживать нормирующий порядок. Для этого граждане и платят налоги, содержат государство. За пределами четко очерченных конституционных полномочий защиты равных прав и свобод власти не должны вмешиваться в этнические или иные культурные проблемы, в частную жизнь граждан. Гражданин оказывается активным субъектом формирования государственной власти, тогда как подданный остается только объектом ее воздействия. Таковы некоторые из либеральных банальностей, за которыми, однако, стоит не только первостатейной важности задача усмирения власти, но также скрыты многие реальные сложности1.

Представляется необходимым выделить критерии гражданского общества.

Экономическая и социальная свобода членов общества, которая возможна только в обществе с рыночной экономикой, где личность не отчуждена от собственности, вправе выбрать любую ее форму, где существует свобода экономической деятельности.

Исторически сложилось так, что степень зрелости, то есть гражданственности, человеческого общества определяется состоянием свободы. Причем, она считается естественным и универсальным измерителем многих общественных институтов, в том числе правовых. Свобода выступает ключевым понятием гражданского общества как условие и способ человеческого самоосуществления, отягощенного мерой персональной ответственности. В рамках гражданского общества и его институтов свобода проявляется не так, как в границах государства, где человек заявляет о себе как существо пассивное, страдательное, ибо оно объект внимания и манипулирования, заботы и наказания.

Признание и реальная обеспеченность естественных, неотчуждаемых прав человека, возможность судебной защиты этих прав.

Самоуправляемость, самоорганизованность, инициативность его членов.

Открытость, что предполагает, во-первых, свободный доступ людей ко всем источникам информации, кроме государственной, коммерческой и семейной тайн, во вторых, гласность общественно-политических мероприятий, в-третьих, свободу слова, убеждений, суждений, свободу критики, в-четвертых, свободу общения с международными и иностранными общественными организациями.

Режим законности, верховенство права и закона, эффективность надзора за исполнением законов.

Равенство всех перед законом и судом, стабильность конституционного строя, демократический политический режим. Этот принцип часто называют главным среди всех перечисленных и, более того, основой гражданского общества2.

Политический и идеологический плюрализм, свобода мнений, слова и печати, независимость средств массовой информации3.

В литературе выделяются также характерные особенности гражданского общества:

оно представляет собой совокупность социальных групп, каждая из которых является центром социальной власти;

каждая ассоциация, входящая в гражданское общество, стремится к полной или частичной автономии от государства;

говорить о существовании гражданского общества можно лишь в том случае, если политическая и социальная сферы общественной жизни отделены друг от друга. Государство преимущественно разрешает политические проблемы, а гражданское общество представляет собой среду, в которой                                                              См.: Геллнер Э. Условия свободы: гражданское общество и его исторические соперники. – М., 1995.

См., напр.: Лейст О.Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. – М., 2002. – С. 115.

Матузов Н.И. Гражданское общество: сущность и основные принципы // Правоведение. 1995. № 3. – С. 88.

протекает повседневная жизнь людей;

гражданское общество формирует основные нравственные добродетели людей, способствует выработке цивилизованного поведения и социальной ответственности1.

Гражданское общество – тип общественного устройства, отличительным признаком которого является реальная многосубъектность общественной, экономической, социальной, культурной и политической жизни2. Как справедливо отмечают современные исследователи, «гражданское общество возникает там и тогда, где и когда институт государства уже не в состоянии оптимально выполнить функции регламента общественных отношений, где созрели предпосылки гражданского компромисса и мировоззренческого плюрализма, где складывается совокупность общественных институтов, имеющих собственный статус и способных к равноправному диалогу с институтом государства, способных противостоять политической экспансии государства, быть его противовесом;

сдерживать его стремление к монополии, превращению из системы обеспечения развития общества в систему самообеспечения»3.

Важнейшие предпосылки формирования гражданского общества – ликвидация сословных привилегий и возрастание значения человеческой личности, человека, который превращается из подданного в гражданина с равными со всеми другими гражданами юридическими правами. В этих условиях поведение человека определяется его собственными интересами и на него ложится ответственность за все действия. Такая личность превыше всего ставит собственную свободу, уважая и законные интересы других людей4.

В отношениях, составляющих гражданское общество, воплощаются идеи права как высшей справедливости, основанной на недопустимости произвола. Это те нормативные, общеобязательные требования, которые складываются и существуют в гражданском обществе независимо от их государственного признания и закрепления в законах. Но как верно указывает Б.А. Исаев, «следование им со стороны государства является залогом того, что закон в таком обществе и государстве приобретает правовой характер»5.

Между тем опыт так называемых «постисторических» (в понимании Ф. Фукуямы) стран показывает, что многие из трудностей, с которыми они столкнулись в конце XX в., уже не решаются посредством дальнейшей «эксплуатации» моделей либерального государства и гражданского общества как комплементарных6 структур. Более того, на поверку оказывается, что и порождены они зачастую исчерпанностью либеральной политико-правовой модели, ее неспособностью ответить на вызовы современности.

Главной проблемой, с которой столкнулись современные либеральные общества – это эрозия нравственности, достигшая опасных размеров. То, что нравственный упадок – это не миф, а разговоры о нем – не брюзжание людей, сожалеющих о старых временах, подтверждается серьезными социологическими исследованиями. Ф. Фукуяма пишет о том, что между серединой 60-х и началом 90-х XX в. годов в США произошло резкое ухудшение морального климата, нашедшее подтверждение в статистических показателях:

каждый третий ребенок рождался у незамужней женщины, около трети негров-мужчин в возрасте от 20 до 29 лет конфликтовали с законом, а образовательный уровень американцев был одним из самых низких среди промышленно развитых стран7.

                                                             Гражданское общество: истоки и современность / Науч. ред. проф.И.И. Кальной. – СПб., 2000. – С. 162.

См.: Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Конституционное право Российской Федерации. – М., 2004.

Гражданское общество: истоки и современность / Науч. ред. проф. И.И. Кальной. – СПб., 2000. – С. 162.

Теория политики: Учебное пособие / Под ред. Б.А. Исаева. – СПб.: Питер, 2008. – С. 190.

Там же. С. 191.

Термин «комплементарность» заимствован из биохимии, где под ним понимают взаимное соответствие в химическом строении двух макромолекул, обеспечивающее их взаимодействие. Если структуры комплементарны, то они подходят друг к другу как ключ к замку.

Фукуяма Ф. О моральном возрождении современной Америки // Интеллектуальный форум. 2002. № 8.

Значительно увеличилось число полицейских, что является эмпирическим свидетельством роста преступности. Главную причину такого положения социолог Амитаи Этциони видит в «инфляционном росте индивидуальных прав при одновременном уменьшении готовности людей брать на себя общественные обязанности»1.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.