авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ США И КАНАДЫ Т.А. ШАКЛЕИНА РОССИЯ И США В НОВОМ МИРОВОМ ПОРЯДКЕ Дискуссии в ...»

-- [ Страница 11 ] --

По определению А.Д. Богатурова, «экономный многовек торный подход — это битва за организационный ресурс». Имеет ся в виду, что в условиях, когда Россия стремительно теряет воз можности реально влиять на принятие ключевых международных решений по мере того как, во-первых, Группа семи все решитель ней перенимает у ООН функции регулятора мировой политики и, во-вторых, сама Организация Объединенных Наций прибли жается к внутренней реформе, при любом варианте которой удельный вес голоса России в массе приобщаемых к принятию решений стран уменьшится, даже если и сохраняется в какой-то форме ее привилегированный статус в Совете Безопасности ООН.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США Оценивая состояние российско-американских отношений, политолог справедливо отмечал, что они характеризовались столь разительным перевесом США в обеспеченности внешнеполити ческими ресурсами, что говорить о равноправном партнерстве между двумя странами приходилось как о желанной, но недося гаемой цели. То, что российская дипломатия может сделать на американском направлении фактически, А.Д. Богатуров опреде лил как «пассивное сопротивление», характеризующееся избира тельным противодействием напору США по трем причинам: из за ограниченности ресурсов России, ее зависимости от финансо вой поддержи Запада, разросшегося проамериканского слоя фи нансово-деловых кругов и магнатов индустрии массовой инфор мации. По мнению политолога, взаимодействие России и США могло продолжаться во вполне приемлемых рамках квазипарт нерского, квазисоюзнического вектора, сохранение которого не исключает периодических вспышек трений. В этих условиях ос новными задачами российской политики он видел следующие:

— вовлечение Соединенных Штатов в переговоры о рефор ме режима контроля над вооружениями с целью продлить его жизнь и сохранить рычаги хоть какого-то влияния на военную политику США;

— отстаивание относительной свободы маневра России в вопросах регулирования периферийных конфликтов вблизи ее границ и понуждение США к подтверждению принципа невме шательства во внутренние дела других государств;

— достижение компромисса в вопросах трактовок понятий терроризма, допустимых пределов борьбы с ним, права на гума нитарную интервенцию, соотношения прав человека и государ ственного суверенитета в ситуациях политических и правовых коллизий между ними;

— сохранение при помощи диалога с США доступа к фи нансовым ресурсам Запада при постепенном и посильном сокра щении зависимости от них России;

— обеспечение наполнения российско-американских от ношений реальным экономическим содержанием, которого в них недостаточно;

— расширение сферы внешнеполитической самостоятель ности России, в том числе за счет углубления сотрудничества с Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… Китаем, Вьетнамом, Индией, арабскими странами, Ираном и Северной Кореей;

— повышение роли России в механизмах миросистемного регулирования — как ооновских, так и формирующихся вокруг «семерки» и региональных интеграционных ядер в Восточной Азии и Европе.

Как и большинство сторонников активной политики, А.Д. Богатуров считал, что уход в оборону, разрыв прежде дос тигнутых договоренностей в таком положении — крайний вари ант. Оптимальная линия России, в его видении, должна являть собой довольно виртуозное сочетание твердости с изворотливо стью и умением находить компромисс в условиях превосходства партнера по диалогу1.

Проблема российской идентичности в новом веке Принятие новой внешнеполитической доктрины подвело черту под дискуссиями в академическом сообществе, стало свиде тельством достижения определенного согласия по основным во просам международной деятельности России и отношений с США. Однако обсуждение будущего страны, ее места в мировой политике и отношений с Америкой продолжалось. Этому способ ствовали важные события, происходившие в мире, изменения в американской политике после смены руководства в 2001 году, а также сохранение разных позиций среди российских политиков и ученых. Одним из основных обсуждавшихся вопросов была иден тичность Российской Федерации в новом веке, определяющая ее поведение в формирующемся мировом порядке, равно как и влияние на его конструирование.

Заметное влияние на ход внешнеполитических дискуссий оказали работы С.М. Рогова, который отстаивает три основные идеи: 1) Россия — евразийская держава, мост между Европой и Ази ей, в этом уникальность ее геополитического положения, которое она должна максимально использовать в национальных интересах;

2) ключ к сохранению великодержавного статуса лежит в экономи Богатуров А.Д. «Стратегия выравнивания» в международных отно шениях и внешней политике США //Мировая экономика и международные отношения. — 2001. — № 2. — С. 20-29.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США ческой сфере, и для решения экономических задач евразийская мо дель является оптимальной для страны;

3) евразийская политика не исключает, а скорее предполагает важность отношений с США.

С.М. Рогов признает однополярный характер мировой сис темы, где США занимают доминирующие позиции в ключевых международных финансовых и экономических институтах — Группа семи, Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), МВФ, Всемирном банке, ВТО. Россия заинтере сована в сотрудничестве с этими и другими организациями, по этому призывы отказаться от «американского уклона» в россий ской политике носят, по его убеждению, нереалистический ха рактер. Хотя жизненно важные интересы России связаны, прежде всего, с СНГ, а также такими регионами, как Европа, Ближний и Дальний Восток, роль США в мировых делах в начале XXI века делает отношения с Вашингтоном приоритетными для любой страны. С.М. Рогов убежден, что Россия может сотрудничать или соперничать с Америкой, но не может ее игнорировать.

Как большинство национально ориентированных либераль ных политологов, С.М. Рогов считает, что для достижения целей России необходимо изменить формулу отношений с Западом, убедить США и их партнеров отказаться от навязывания России экономических рецептов, которые никто не применяет на самом Западе. Российский экономический потенциал сможет заработать в полную силу только в том случае, если удастся решить с Вашинг тоном в рамках двусторонних и многосторонних договоренностей такие вопросы, как списание советских и долгосрочная реструкту ризация российских внешних долгов;

снятие ограничений на экс порт российской продукции на западные рынки;

предоставление государственных гарантий США и их западным частным партне рам по инвестициям в Россию;

согласование льготных условий для российской промышленности и финансового сектора при вступ лении в ВТО;

достижение договоренностей, позволяющих вернуть в Россию нелегально вывезенные капиталы. От России это потре бует принятия жестких обязательств (если они не противоречат российским интересам), таких как ликвидация бартера, сохране Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… ние первичного профицита федерального бюджета, обеспечение прав собственности, поддержание закона и порядка и т.п. 1.

Отстаивая важность экономической составляющей россий ской внешней политики, С.М. Рогов с тревогой обратил внима ние на тот факт, что Россия оказалась в изоляции от важнейших мировых интеграционных процессов. Развернувшееся после окончания холодной войны строительство «общеевропейского дома» идет без участия России. Происходит рост взаимодействия между странами Восточной Азии по формуле «семь+три» (стра ны АСЕАН, а также Китай, Япония и Южная Корея). На долю этих государств приходится 32% мирового населения, 19% ВВП, 25% экспорта и 18% импорта, а также 15% притока прямых ино странных капиталовложений. В 1998 году в Ханое состоялась первая встреча лидеров «семь+три». В конце 1999 года на встрече в верхах в Маниле было принято решение о поэтапном создании своего рода «Общего рынка» восточноазиатских стран. Россия оказалась в стороне от процесса «семь+три», хотя в 1997 году она вступили в Организацию Азиатско-Тихоокеанского экономиче ского сотрудничества (АТЭС). Но российское участие в АТЭС оказалось чисто символическим, никаких конкретных инициа тив со стороны Москвы не последовало. Российские экономиче ские позиции в АТР продолжают слабеть2.

По мнению С.М. Рогова, возникла парадоксальная ситуация:

Россия, единственная в мире держава, имеющая жизненно важ ные интересы и физически расположенная в Европе и Азии, ока залась в изоляции от своих соседей, ставших на путь интеграции.

В то время, как выживание и усиление России может быть обеспе чено только в том случае, если ее соседи и на Западе (евроатлан тическое сообщество), и на Востоке (азиатско-тихоокеанское со общество) сочтут, что их интересам отвечает сотрудничество с Москвой. Россия получит максимальную выгоду от взаимозави симости, если сможет получить в глобальной экономике такую роль, которая превратит ее в одну из опор мирового рынка.

Рогов С.М. Россия и США на пороге XXI века: новая повестка дня //Дипкурьер НГ. — № 6. — 2000, 6 апреля.

Рогов С.М. Изоляция от интеграции. Принадлежность двум частям света — уникальное преимущество нашей страны, но использовать его Мо сква лишь пытается //Дипкурьер НГ. — № 19. — 2000, 7 декабря.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США В качестве основной стратегической задачи для России в бли жайшем будущем рассматривается реализация ее геоэкономиче ских возможностей. У России есть реальная возможность в 6-8 раз увеличить объем транспортных услуг мировому сообществу, спо собствуя сбалансированному развитию транспортных связей по «оси» Европа — Азия и в «треугольнике» Европа — Азия — Амери ка, для чего потребуется модернизация всего российского транс портного комплекса. При этом специализация России в мировой экономике будет связана не только с поставкой сырья, но и с разви тием новейших коммуникационных технологий. В условиях, когда баланс военных сил в Европе и АТР изменился не в пользу России, считает С.М. Рогов, интеграция в глобальную экономику на основе максимального использования географического положения суще ственно укрепит безопасность Российской Федерации, экономиче ское процветание которой станет важнейшим фактором успешного экономического развития Европейского Союза и Восточной Азии.

Евразийская стратегия России видится как стратегия, имеющая все объемлющий характер, интегрирующая экономические, политиче ские и военные аспекты внутреннего и внешнего развития страны.

В.И. Кривохижа, сторонник евразийской стратегии, убеж ден, что международная деятельность России должна сочетать в себе глобальный и региональный аспекты. Он отмечает, что ин терпретация проблемы сохранения глобального статуса России и приоритетов в международных делах весьма часто решается пу тем рассмотрения вопроса о соотношении российских интересов на Западе и на Востоке, что, по мнению политолога, носит наду манный и искусственный характер, так как по геостратегическо му положению и исторической, культурной традиции Россия яв ляется евразийской державой. В.И. Кривохижа убежден, что акти визация политики на одном направлении не должна рассматри ваться как альтернатива неудачам на другом направлении, и по становка вопроса в таком ключе является проявлением регио нальной ментальности: ориентироваться на Запад в ущерб инте ресам на Востоке, или наоборот, означает автоматическое прида ние стране регионального статуса, что противоестественно1.

Кривохижа В.И. На пороге изменений в миропорядке //Между народная жизнь. — 2001. — № 4. — С. 30-39.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… Сторонники евразийской стратегии высказывают мнение, что Россия в обозримом будущем не может и не должна стать ни Европой, ни Азией. Но для нормального развития своих отноше ний с различными странами она должна решить важную зада чу — структурировать в организации государственной и общест венной жизни свою евразийскую природу как нечто понятное другим, стабильное и системно целое. Достаточно условно, но в чем-то аналогично тому, что было сделано в советский период (естественно на другой основе). До тех пор, пока Россия — пра вильно или даже ошибочно — не может быть «понята умом», прежде всего самими россиянами, рассчитывать на достойное ме сто в мировом сообществе вряд ли представляется реальным.

Многовековой опыт, история страны показывают, что без адек ватной уровню текущего мирового развития организации огром ной ресурсной базы — духовной, культурной, материальной — потенциальные возможности не реализуют себя в той мере, в ко торой они отвечали бы запросам российского общества. Это про исходит и потому, что ввиду евразийского положения страны, широкой многонациональной палитры российского общества и соответствующего ему интернационального характера наиболее образованной и политически активной части граждан, ориенти ры развития и запросы на обновление всегда будут обусловлены в России больше, чем в других странах, наиболее передовыми идеями глобального развития. В результате традиционно сверх сложная для России задача нахождения консенсуса — в условиях его постоянного поиска, в том числе в форме национальной идеи — дополнительно усложняется.

В важности определения новой идентичности России убеж дены и В.А. Кременюк и Э.Я. Баталов. Они признают, что поло жение, занимаемое Россией в центре Евразии, является стратеги ческим «товаром», в котором объективно не могут не быть заин тересованы ни Соединенные Штаты, ни другие страны в услови ях глобализации и возникновения международных коллизий в будущем. Но обращают внимание на то, что в начале ХХI века Российская Федерация представляет собой качественно новое территориальное и политическое образование, которое еще должно самоопределиться. Речь идет не просто об уменьшении территории, а, скорее, о серьезном ухудшении общей геополити ческой ситуации для новой России — она уже не совсем тот «осе Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США вой регион» мира, «хартленд», о котором говорил один из основа телей геополитики Х. Маккиндер1.

Критики евразийской стратегии, например, авторитетный политолог А.Ю. Мельвиль, утверждают, что в самоидентифика ции России и определении ее роли в мире геополитика сегодня вторична по отношению к выбору ее политического «Я». Без это го принципиального политического самоопределения, писал по литолог в 1998 году, когда появилась работа С.М. Рогова «Евра зийская стратегия для России», вряд ли есть смысл говорить о со хранении некоей исконной геополитической роли России как мирового цивилизационного и силового евразийского «баланси ра» и еще меньше — о «России примиряющей», «России соеди няющей», «России сочетающей» и благодаря своему срединному положению между Европой и Азией инициирующей и поддер живающей диалог культур, цивилизаций и государств2.

Полемизируя с С.М. Роговым, А.Ю. Мельвиль заявил, что Россия как геополитический «евразийский мост» — в политиче ском отношении сегодня не более как миф, поскольку нет у нее ни соответствующих коммуникаций, ни технологических и экономи ческих целей, ни внятной и определенной (а не просто деклара тивной) культурно-цивилизационной посреднической функции.

Он считает, что Россия не стала активным участником интеграци онных процессов ни в Европе, ни в Азии;

несмотря на все ультима тумы российского руководства, не удалось остановить расширение НАТО на восток;

историческая роль России на Балканах сходит почти на нет;

снижается ее роль в АТР;

российский ВВП сегодня меньше 2% от мирового. А.Ю. Мельвиль не испытывает оптимизма относительно возможностей российских коммуникаций, заявляет, что российский транспорт, лишь теоретически способный связать Восток и Запад, в упадке;

каспийские трубопроводы вполне могут пойти в обход России;

путь из Европы в быстро развивающийся Китай (и обратно) тоже может пойти через Центральную Азию и Закавказье, опять-таки минуя Россию;

взаимовлияние культур и цивилизаций происходит сегодня достаточно интенсивно, остав Баталов Э.Я., Кременюк В.А. Друзья? Соперники? Партнеры? О воз можном будущем на фоне недавнего прошлого //Независимая газета. — 2001, 6 октября.

Мельвиль А.Ю. Либеральная внешнеполитическая альтернатива для России? //Открытая политика. — 1998. — № 6. — С. 78-85.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… ляя Россию во многом в стороне. Считавшаяся прежде аксиомой увязка между ядерным оружием и статусом сверхдержавы оказа лась в действительности, как минимум, сильно преувеличенной.

А.Ю. Мельвиль выражает мнение той части либеральной российской элиты, которая видит главную задачу политики Рос сии не в международной деятельности, а в завершении начатых реформ. Он формулирует свою точку зрения следующим образом:

«Российские приоритеты сейчас — внутренние. Это, если угодно, исторический шанс заняться своими отложенными в «задержан ном» развитии проблемами, своим собственным обустройством, своим народом и своим обществом. Приоритеты внутренней мо дернизации, последовательного достраивания демократической политической системы, структурной перестройки экономики и социальной сферы, а не экстенсивный путь рыночного развития при олигархическом режиме, грезящем о былом геополитическом величии, — вот наш сегодняшний исторический «вызов»: от по строения либерально-демократического и преуспевающего обще ства — к определению своего нового места в мире»1.

Политолог, не усматривая какой-то особой евразийской миссии России, заявляет, что без России как евразийского «балан сира» (или «моста») мир вовсе не сползает к состоянию геополи тического хаоса, хотя в нем и возникли новые мощные дестабили зирующие тенденции (локальные, по преимуществу этнополити ческие конфликты, в том числе архаического происхождения, ядерное распространение, бесконтрольные миграционные пото ки и др.). И прежде всего потому, что у самой России ограничен ные рычаги влияния на новых международных дестабилизаторов.

Призывы к использованию уникального географического положения кажутся критикам евразийской модели несостоя тельными в силу того, что в современном мире великой страну делает не «голая» геополитика, а применительно к России — не само по себе «срединное положение» между Европой и Азией.

Величие державы в современном мире покоится, прежде всего, на внутренних — политических и экономических — составляю щих. Именно здесь Россия должна осуществить свой экзистенци альный выбор и построить свое демократическое и постимпер Мельвиль А.Ю. Либеральная внешнеполитическая альтернатива для России? — С. 84-85.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США ское «Я». А.Ю. Мельвиль оговаривается, что сказанное — не при зыв к изоляционизму и самоустраненности из мировых дел. Ак тивная внешняя политика нужна — но не вообще «по всем ази мутам» и не как ностальгическое «взнуздывание» своего общест ва исходя из образов прошлого величия. Направленная актив ность в мире — это проекция внутреннего решения: какое обще ство, какую политическую систему и какие политические ценно сти Россия хочет иметь для себя.

Известный политолог Д.В. Тренин соглашается с мнением, что современная Россия не располагает материальной базой, ре сурсными возможностями для особого пути развития, а так как эта идея составляет суть евразийства, то и в целом евразийская стратегия неосуществима. Он заявляет, что по происхождению и культуре Россия была, есть и останется европейской страной, и это является фактом, а не предметом для дискуссии. Россия — это восток географический, но никак не цивилизационный1.

В связи с этим высказыванием следует отметить, что российская цивилизация определяется философами и политологами как само стоятельная, равно отличная от европейской и восточной — мусуль манской. Евразийская сущность российской цивилизации осложняет ее существование, но не мешает ей взаимодействовать с Европой и придерживаться своих европейских исторических корней. Однако и «отмахнуться» от другой части своего исторического существования она так просто не может. Россия никогда не противопоставляла себя Европе, в то время как Европа пыталась и пытается это сделать, что в принципе контрпродуктивно, так как все равно с Россией договари ваться придется (что диктуется притягательностью огромного рос сийского рынка для европейских стран), да и мусульманский фактор в Европе также присутствует, создает проблемы и, возможно, потре бует взаимодействия с Россией для их урегулирования.

Думается, что Д.В. Тренин несколько преувеличивает значе ние евразийства как философской теории в российском мышле нии и в политике, смешивая его с евразийством географическим, о чем говорит С.М. Рогов и которое может быть с выгодой использо вано Россией. Как бы ни идентифицировали себя жители Сибири и Дальнего Востока (по утверждению автора, как европейцы), если Тренин Д.В. Ненадежная стратегия //Pro et Contra. — Том 6. — № 1- (зима-весна 2001). — С. 59-60.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… в ближайшем будущем этот регион не удастся густо заселить евро пейским населением России (что весьма проблематично) и провес ти интенсивную индустриализацию региона, то там будет расти именно азиатское население (что уже фактически происходит) за счет своих и пришлых граждан (из КНР, КНДР, Республики Корея, Вьетнама, Японии). Педалирование европейской сущности России может оказаться контрпродуктивным и влияние европейского центра может сойти на нет, а территории могут быть потеряны.

А.М. Салмин также настороженно относится к традиционно му сравнению России с «мостом» между Западом и Востоком, так как, по его мнению, Российская Федерация имеет меньше основа ний претендовать на роль такого потенциального «моста», чем Рос сийская империя или СССР (в силу тех же причин, которые отмеча ет А.Ю. Мельвиль). Однако он убежден в важности сохранения «малого евразийского моста», так как развитие событий, при кото ром Запад и Восток России начнут «отворачиваться» друг от друга в силу явной экономической и растущей культурной, в том числе, этнокультурной, обособленности, может спровоцировать распад го сударства. Внутренняя интеграция России, считает А.М. Салмин, остается первоочередной внутри- и внешнеполитической задачей, должна сочетаться с успешной политикой на внешних рубежах.

Политолог считает, что стратегическая задача России — оп тимизировать, используя все возможности и ресурсы, свое положе ние в мире, несмотря на неблагоприятные внешние и внутренние стартовые условия, добиваться того, чтобы эта система, в том числе некоторые ее полюса (реальные субъекты), складывалась и/или функционировала в обозримом будущем не без действенного уча стия России (организационные ресурсы у А.Д. Богатурова)1.

Отдельные сторонники «либерально-западной» (альтерна тивной евразийской) внешнеполитической стратегии оценили результаты международной деятельности России как «концепту альный кризис» и «ненадежную стратегию». Следует более под робно остановиться на положениях критических работ, так как в них содержатся положения, заслуживающие анализа2.

Салмин А.М. Россия, Европа и новый мировой порядок //Полис. — 1999. — № 2. — С. 26.

Подведению итогов внешней политики России за десять лет был по священ специальный выпуск журнала «Pro et Contra» (зима-весна 2001), ко торый так и назывался «Внешняя политика России: 1991-2000» (Часть 1).

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США Главный тезис работы политолога Ю.Е. Федорова заключа ется в следующем: «Начиная с января 1996-го, когда министром иностранных дел стал Евгений Примаков, Россия постоянно ба лансирует на грани открытой конфронтации с Западом, прежде всего с США и Североатлантическим союзом. Временами это про тивостояние обострялось настолько, что отношения России с ве дущими западными государствами вплотную подходили к порогу холодной войны. Впервые такое произошло в 1996—1997 гг. и бы ло связано с расширением НАТО на восток. Затем в еще более же сткой форме это проявилось во время операции НАТО против режима Слободана Милошевича». Главным проявлением кризиса внешней политики автор назвал «ее перманентную неспособ ность решить задачи, которые ставит перед ней правящая элита страны», прежде всего, провал попыток остановить расширение НАТО, предотвратить проведение военных операций в бывшей Югославии и как следствие падение влияния на Балканах, кризис в СНГ. Единственным достижением, да и то двусмысленного ха рактера, он назвал налаживание отношений с Китаем1.

Ю.Е. Федоров считает, что положенные в основу внешнепо литической стратегии России принципы, отражают мышление XVII-XIX веков и не соответствуют реальному положению дел в мире, который живет по законам XXI века — законам глобализа ции. К устаревшим принципам он относит следующие: представ ление о влиянии на мировой арене как главной цели внешней политики, о национальном государстве как единственном субъек те международных отношений и государственном суверенитете как абсолютной ценности. По мнению политолога, общеприня тые атрибуты великой державы — территория, население, при родные ресурсы, промышленный и научный потенциал тради ционного типа, военная мощь и т.д. не имеют определяющего значения. Геополитическое положение России и указанные атри буты скорее осложняют внешнеполитические позиции страны, чем укрепляют их, даже ядерная мощь не конвертируется в поли тическое влияние на международной арене.

Как и многие другие либеральные ученые, Ю.Е. Федоров отвергает концепцию многополярности, так как, по его мнению, Федоров Ю.Е. Кризис внешней политики России: концептуальный аспект //Pro et Contra. — Том 6. — № 1-2 (зима-весна 2001). — С. 31-49.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… многополярность и баланс сил никогда не были надежным ин струментом обеспечения международной безопасности вообще и национальной безопасности России, в частности. В качестве до казательства он приводит тот факт, что в XVII-XIX веках Старый Свет постоянно оставался ареной войн и конфликтов разных масштабов и интенсивности, и ХХ век также не был избавлен от двух мировых войн. Из этого делается вывод о том, что в постин дустриальном обществе важнейшими станут способность к со циальному и экономическому обновлению, технологическим и организационным инновациям, высокая мобильность ресурсов, массовое использование био- и информационных технологий, умение эффективно действовать в быстро меняющейся глобаль ной экономической среде.

Сходной позиции придерживается и Д.В. Тренин. Он ставит под сомнение тезис о великодержавности России, пишет, что не понятны составляющие этого статуса в начале XXI века, как и не объяснимы несогласованные действия России для нейтрализации устремлений США, якобы направленных на ослабление россий ских великодержавных позиций, путем создания «контрбалансов»

в виде «треугольников» Россия — Китай — Индия, Россия — Франция — Германия, Россия — Иран — Ирак.

Д.В. Тренин обеспокоен тем, что концепция многополярного мира побуждает Россию к попыткам оторвать от Америки ее союз ников, прежде всего Западную Европу, укрепить, в первую очередь в военном отношении, Китай как наиболее реального конкурента США, поддерживать и защищать антиамериканские режимы в мире. По оценкам политолога, внешняя политика России ориен тируется прежде всего на установление определенной формы ми ропорядка, а не на обеспечение собственно национальных интере сов страны: «Приоритеты реальной, а не трансцедентальной Рос сии — простые, но важные для ее граждан вещи: здравоохранение, образование, наука. Избавившись от непосильной имперской но ши, Россия впервые за столетия получила исторический шанс со средоточиться на самой себе. На языке глобализации девиз начала XXI века мог бы звучать так: Russia’s business is Russia (Россия должна заниматься прежде всего своими делами)». Перефразируя слова Дж. Кеннеди, Д.В. Тренин формулирует основной тезис по литики России следующим образом: «Не спрашивайте, что еще Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США Россия может дать остальному миру, спрашивайте, чем мир может помочь развитию и процветанию России»1.

В рассуждениях критиков политики России есть определен ная логика, однако она не всегда строго выдержана исторически и концептуально. Можно признать правомерность утверждения о том, что отдельные действия на региональных направлениях тре буют большей продуманности и четкого определения рамок взаи модействия, например, с Китаем, Индией, Ираном и многими дру гими странами, заинтересованными в получении от России сырья, оружия и высоких технологий, которыми они не располагают, а взамен совсем необязательно пойдут на серьезные уступки и будут проводить политику, выгодную России. Можно согласиться с ними в том, что реакция России на расширение НАТО на восток была излишне эмоциональной, а Основополагающий акт малоэффек тивным компромиссом. Можно также раскритиковать «разворот»

Е.М. Примакова, когда он с полпути вернулся в Москву из-за бом бардировок Белграда американской авиацией, и в целом его доста точно жесткую позицию в отношении США. Можно признать, что не все действия России были действительно успешными, хотя го ворить об этом рано, так как результатов следует ожидать в долго срочной перспективе (в частности, в отношениях с КНР). Нельзя отрицать того факта, что СНГ остается непрочной структурой, что лишний раз стало очевидно в 1999 году при продлении Договора о коллективной безопасности стран СНГ, когда Узбекистан вышел из него, а также в период антитеррористической кампании США и их союзников по коалиции в Афганистане, когда Грузия заявила о возможности выхода из СНГ.

Однако характеристика внешней политики России на про тяжении пяти лет (1996—2000 гг.) как балансирование на грани но вой конфронтации с Западом, главным образом с США выглядит явным преувеличением, если не искажением реальности. Конеч но, если рассматривать двусторонние отношения упрощенно, в варианте, предлагаемом США: «если не с нами, то против нас», тогда действительно все действия России подпадают под катего рию неверных, а состояние двусторонних отношений может оце ниваться как кризисное. Такая оценка отражает общую позицию либералов-перестроечников, которые считали (и продолжают Тренин Д.В. Ненадежная стратегия. — С. 50-65.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… считать), что единственное условие вхождения России в глобаль ные структуры и сохранения дружеских отношений с США — от каз от исторически сложившегося статуса влиятельной (если угодно, великой) державы. При этом не говорится по крайней ме ре о следующих фактах.

Во-первых, если России не удалось добиться решающих ус пехов в экономической и иных областях в течение десяти лет сво его независимого существования, то это не значит, что она этого не добьется никогда. Потенциал для этого не исчерпан, это признают даже американские экономисты. Так, известный аме риканский специалист по российской экономике А. Аслунд пи сал в 2000 году, что Россия не нуждается в экономической помо щи, так как ее экономика вышла из кризиса и наблюдается ста бильный ежегодный рост.

Во-вторых, именно благодаря традиционным атрибутам державности, России удается сохранять определенное влияние в Евразии и в мире, чего не скрывают ни США, ни соседи России.

Главное, на наш взгляд, состоит в том, чтобы наращивая эконо мический потенциал и другие упомянутые критиками атрибуты «нетрадиционного типа», не утратить традиционные, которые служат важной базой, подпиткой процессов, призванных привес ти Россию в глобальные структуры.

В-третьих, не следует преувеличивать «фактор покорно сти» со стороны России в отношениях с США. Как показали отношения СССР и США в 1985—1991 гг., затем России и США в 1992—1994 гг., готовность пойти на многое ради партнерства с США не дали России ощутимых результатов: ни Советский Союз, ни Российская Федерация не получили ни широкомас штабной экономической помощи, о чем писали российские и американские критики политики США 1, ни статуса наиболь шего благоприятствования;

прошло расширение НАТО за счет стран ЦВЕ и было объявлено о готовности блока принять в свои члены страны Балтии к концу 2002 года;

были предприня ты попытки ослабить роль России в ООН путем начатой при администрации Клинтона кампании критики этой организа ции, где Россия сохраняла право вето в Совете Безопасности, См., например: Коэн С. Провал крестового похода. США и трагедия посткоммунистической России. Пер. с англ. — М., 2001.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США игнорирования мандата ООН при урегулировании конфлик тов;

Россия постоянно критиковалась за политику в странах СНГ, а с началом в декабре 1994 года войны в Чечне она стала объектом давления со стороны США;

использовался двойной стандарт в оценке ее действий, она находилась под постоян ным огнем американской критики и со стороны либералов, и со стороны консерваторов;

проводилась активная политика в постсоветских странах по выводу их из-под влияния России. И этот перечень можно было бы продолжить.

В-четвертых, принятие слабой позиции не гарантирует льгот.

Мы повторимся, сказав, что чем больше будет слабеть Россия, тем активней будет политика других держав и США по достижению преимуществ и получению выгод от весьма богатой традицион ными атрибутами великой державы страны. Входить в мировые структуры — экономические, безопасности и т. д. следует с пози ции силы, пусть и не такой, как у стран Запада, а не с позиции сла бости, с чувством достоинства, а не постоянного упоминания о кризисе и упадке. Не соглашаться — не значит противостоять.

Справедливыми представляются слова В.И. Кривохижы, убежденного в том, что перед Россией, как и перед рядом других государств, в очередной раз в истории стоит грандиозная задача формирования нового мирового порядка. Более чем скромные успехи, чтобы не сказать неудачи, отечественной внешней актив ности последних 10-15 лет, и отнюдь не только на дипломатиче ском поприще, по мнению политолога, пока не дают оснований рассчитывать, что первый крупный и долгожданный успех («про рыв») произойдет именно на фундаментальном, ключевом на правлении — в деле формирования новой системы международ ных отношений. Однако это не означает, что Россия может совсем устраниться от участия в системообразующих процессах, пусть и в ограниченном варианте1.

Особо хотелось бы остановиться на положении о «балансе сил», которое, по мнению ряда либеральных критиков, устарело, является атрибутом прошлых веков, не принесших миру ста бильности и бесконфликтного состояния. В период, когда миро вой порядок не устоялся, будут существовать старые и новые концепции и принципы строительства межгосударственных от Кривохижа В.И. На пороге изменений в миропорядке. — С. 39.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… ношений. Принцип «баланса сил» используется не только Росси ей, но и другими ведущими и второстепенными державами. Не отказываются от него и США, где сохраняется стратегическое мышление в категориях «баланса сил», хотя часто оно плотно прикрывается рассуждениями вроде «расширения демократии», участия США «в установлении демократических норм в мире», в урегулировании конфликтов. Принцип «баланса сил» не есть принадлежность той или иной эпохи: он присущ человеку, кото рый его часто использует в достижении личных целей, отдельным группам влияния, странам, группам стран. Он будет утрачивать свое значение в более совершенном обществе, мире, но дорога к этому длинна и сложна. Уже сейчас можно говорить о том, что возможности и масштабы использования принципа «баланса сил»

в XXI веке не совсем такие, какими были в XX веке, — на наш взгляд, они меньше и уже.

Соединенные Штаты заявили и о том, что национальное го сударство более не является основным элементом системы между народных отношений, а национальный суверенитет и государст венные границы не могут быть преградой для интервенции при решении проблем региональной и международной безопасности.

Однако мир неоднороден и для многих государств национальный суверенитет остается приоритетом, в том числе для России, кото рая не хотела бы стать объектом «гуманитарной интервенции»

стран НАТО или кого-то еще. США также готовы употребить все свое военное могущество для защиты суверенитета и границ госу дарства. Пока неясно, к каким последствиям приведут «акции без границ», проводимые США и их союзниками (в 2001 году к ним присоединилась и Россия со странами СНГ), нельзя исключить и возможность усиления нестабильности в мире.

Думается, неверно и утверждение о том, что внешнеполи тические действия России целиком направлены на противостоя ние США. В ходе внешнеполитических дискуссий неизбежно вставал вопрос о государственной идентичности России — евро пейская или евразийская держава, великая держава или обычное государство;

о соотнесении ее с Америкой. При ответе на первую часть вопроса, как отмечалось выше, мнения разделились, что касается великодержавности и отношений с США, то интерес ную точку зрения, на наш взгляд, представил Э.Я. Баталов. Он высказал мнение, согласно которому, несмотря на происшедшие Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США сдвиги в мире, в поведении и США, и России сохраняется исто рическая внешнеполитическая традиция.

Э.Я. Баталов считает, что каким бы ни оказался реальный внешнеполитический курс Соединенных Штатов, какая бы из по литических партий ни доминировала на Капитолийском холме и лидеры какой бы ориентации ни поселялись чаще других в Белом особняке на Пенсильвания-авеню, глубинная предрасположен ность к тотальному мессианству не покинет Америку1.

Что касается России, пишет Э.Я. Баталов, то с той поры, как Россия погрузилась в глубокий системный кризис, со всех сторон слышатся голоса с требованием решительно отмежеваться от «имперской политики» и поумерить «великодержавные притяза ния». Насколько обоснованы, разумны и бескорыстны подобного рода призывы — отдельный вопрос. Не вполне ясно, каким кур сом будет следовать новое руководство страны на международной арене, какой будет политика внутри государства — до сих пор не очень понятно. Однако жив и российский мессианизм, существу ют императивы традиционной Русской идеи, которые не при слушиваются ни к каким голосам. Растворенные в национальной культуре, психологии и политической философии, ее архетипы будут и дальше — в каком бы положении ни оказались страна и народ — ориентировать на восприятие событий, происходящих за пределами России (и на соответствующую поведенческую ре акцию) не иначе, как сквозь призму традиционного мессианизма.

Э.Я. Баталов утверждает, что Россия остается великой держа вой. Она является таковой уже в силу совокупного действия таких факторов, как геополитический статус;

неординарный военно ядерный потенциал;

колоссальные природные ресурсы;

уникаль ные интеллектуальные и духовные ресурсы, заложенные в науке и культуре;

демографический потенциал. Интегральный критерий великодержавного статуса страны — ее способность оказывать пре образующее влияние на ход мировых событий и невозможность иг норирования мировым сообществом ее стратегических интересов.

Философ убежден, что императивы традиционной Русской идеи и Американской мечты — это в первую очередь именно ори ентация на мессианизм — делают проблематичными устойчивые Баталов Э.Я. Русская идея и Американская мечта //США*Канада:

экономика, политика, культура. — 2000. — № 11. — С. 33-37.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… дружеские отношения между Россией и Америкой по националь но-государственной линии: «Истинный Мессия, истинный Спаси тель человечества может быть только один. Два Спасителя — бес смыслица. Им тесно в мире. И если два великих народа, две вели кие державы — пусть они не провозглашают это публично или даже отрицают — внутренне «запрограммированы» на роль все ленского Мессии, споров и конфликтов между ними не избежать».

Существующее положение не пугает его в отличие от его либеральных коллег: сохранение исторической преемственности и самобытности, по мнению Э.Я. Баталова, совсем необязательно означает поражение России на пути реформ и конфронтацию с США и остальным миром, тем более изоляцию. Хотя Русская идея и Американская мечта не создают прочных оснований для устойчивой дружбы двух стран, считает он, они в то же время и не подталкивают их на путь вражды, чреватой взаимным унич тожением. Благо, что историческая память обоих народов не отя гощена тяжелыми воспоминаниями о глубоких травмах, нане сенных другой стороной1.

Как убеждает история, конкуренция и соперничество вовсе не исключают совпадения тактических и даже стратегических интересов (прежде всего в рамках все обостряющихся глобаль ных проблем), а следовательно партнерских и даже союзниче ских уз. Так что спектр возможных вариантов развития отноше ний между Россией и Америкой достаточно широк. Каким именно окажется выбор — покажет время. Важно только не оши биться, предупреждает Э.Я. Баталов, как это уже не раз случалось на протяжении последних десяти лет. Американским и россий ским политикам и ученым следует, наверное, более внимательно Автор обращает внимание на тот факт, что в российском обществе все гда бытовало представление, будто Америка по духу ближе России, чем Европа, и что было бы хорошо теснее сойтись, а то и подружиться с североамериканца ми. Он приводит слова В.С. Печерина — оригинального русского публициста и философа прошлого века: «Пора России перестать младенчествовать и обезь янничать Франциею и Англиею. Ей должно идти самостоятельным путем практического материального развития. Наша тесная дружба с Северною Аме рикою есть одно из знамений времени. Может быть не в очень далеком буду щем свет увидит две исполинские демократии — Россию на Востоке, Америку на Западе: перед ними смолкнет земля». Печерин B.C. Замогильные записки (Apologia pro vita mea) //В сб.: Русское общество 30-х годов XIX в. Люди и идеи.

Meмуары современников /Под ред. И.А. Федосова. — М., 1989. — С. 307.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США отнестись к истории и принять тот факт, что Америке и России друг друга не переделать, не победить и не отодвинуть локтем на периферию исторического процесса.

Сторонники и критики евразийской концепции, хотя и по лемизируют друг с другом, одни, делая акцент на геостратегиче ской составляющей политики России, другие — на внутренних факторах российской идентичности, по-своему правы. Однако следует признать, что России придется решать обе задачи — новой самоидентификации в современном мировом порядке и осуществ ления активной политики на основных направлениях — на восток и на запад — одновременно. Действия во внутренней и внешней сферах тесно взаимосвязаны — успех в одной неизбежно будет усиливать эффективность в другой. Вопрос в том, какое «Я» выбе рет Россия, ее руководство и общество, захотят ли они видеть стра ну великой державой и понести связанные с этим издержки или их устроит скромное положение рядовой благополучной страны.

Вопросов много. Один из них, как нам кажется, состоит в том, что до тех пор пока Россия остается одним из крупнейших государств мира, второй военной державой, евразийской держа вой, ей будет трудно заниматься либерально-демократическим строительством при скромной внешней политике. Как это ни ба нально повторять, Россия остается очень привлекательным про странством для многих стран, которые не откажутся от «погло щения» ее частей и их эксплуатации. Либеральную модель следу ет строить в той России, которая сохранилась после распада Рос сийской империи и Советского Союза, сохраняя историческое и культурное наследие российского государства, а значит, и внеш неполитические традиции, которые диктуют ей активность и масштаб даже в ослабленном состоянии.

В дискуссиях по вопросам внешнеполитической стратегии отношениям с США всегда придавалось то или иное значение.

Для либерально-западных политологов Соединенные Штаты вме сте с Большой Европой виделись основным ориентиром россий ской политики, следуя которому она может осуществить модер низацию экономики и общества, сохранить международную субъектность. Для представителей либерально-консервативного направления, не отвергающих полностью идею евразийства — не столько как философской теории, а скорее как территориально Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… экономической модели развития, США остаются важным, но не главным направлением внешней политики.

Неудачи и разочарования двусторонних отношений позво лили отдельным авторам заявить, что повод для серьезного бес покойства есть. По заключению А.Д. Богатурова, он связан не с существованием между Россией и США противоречий, а с неус пехом попыток сформировать в российско-американских отно шениях достаточно мощную сферу взаимопроникающих и пере плетенных торгово-хозяйственных и финансово-экономических устремлений, которые могли бы «изнутри» комплекса двусторон них связей уравновешивать и нейтрализовать противоречия, рост которых прогнозируем1.

Серьезным тормозящим фактором остаются не только ошибки российского руководства и внешнеполитических спе циалистов, но и позиция американской элиты, упорно не же лающей принять Россию такой, какая она есть, по крайней мере в краткосрочной и среднесрочной перспективе. В очередной раз вопрос об этом встал после начала международной антитерро ристической кампании в октябре 2001 года. Возвращаясь к идее партнерства с США, Э.Я. Баталов и В.А. Кременюк отметили, что крупным просчетом американской политики была уверенность в том, что Россия готова играть роль младшего партнера, послуш но идущего в фарватере Соединенных Штатов (чему способство вали в немалой степени усилия отдельных российских либе ральных политиков и ученых, до сих пор верящих в то, что Рос сия должна идти именно в фарватере США и Запада). По мне нию политологов, многовековая история России убедительно свидетельствует о том, что, испытывая колебания в периоды глу бинных социально-политических кризисов (смут) и вроде бы те ряя свое лицо, она в конце концов продолжала прерванный путь, в чем-то видоизменялась, но оставалась сама собой2.

Об этом ранее писал С.В. Кортунов, отмечая, что «главным кризисом, который испытывала Россия после роспуска СССР, был кризис идентичности (субъектности), а основная дилемма ее раз Богатуров А.Д. Стратегия «выравнивания» в международных отно шениях и внешней политике США. — С. 28-29.

Баталов Э.Я., Кременюк В.А. Друзья? Соперники? Партнеры? О воз можном будущем на фоне недавнего прошлого.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США вития была связана с неспособностью вернуться на исторически преемственный путь национально-государственного развития и, соответственно, самоопределиться в качестве современного субъ екта в мировой политике, системе международных отношений и международного экономического разделения труда». Ответом на вопрос о том, стоит ли России претендовать на великодержавие, по мнению политолога, мог быть только утвердительный, подра зумевающий не роль супердержавы, конкурирующей с США, а державы, занимающей равноправное место в пятерке ведущих мировых держав. Утрата статуса великой державы недопустима и чревата для России и всего мира серьезными последствиями1.

Согласно позиции сторонников сохранения влиятельной по зиции России в мире, неприятие этой истины на Западе и в США, отождествление этого с проявлением национализма или империа лизма — значит обрекать себя на новые политические просчеты в отношениях с Россией. В.А. Кременюк и Э.Я. Баталов высказали верную мысль о том, что в разворачивающемся сложном мире, конфигурация которого не устоялась, Америка нуждается в Рос сии как в партнере для решения глобальных и региональных про блем. Россия также нуждается в Америке: США остаются мощным центром военной силы, и без договоренностей с ними невозможно обеспечить национальную безопасность;

они остаются важнейшим фактором финансово-экономического развития страны.

Главный вывод, который напрашивается на основе анализа современного состояния российско-американских отношений, со стоит в следующем: сохранение диалога между двумя странами, реального взаимодействия на разных направлениях предполагает взаимопонимание и готовность к компромиссам с обеих сторон.

Верно заявление ученых о том, что России предстоит научиться жить с Америкой, принимая во внимание ее интересы и потенци ал, но не преувеличивая и не преуменьшая ее роль в жизни Рос сии и не превращая ее ни в мифического друга, ни в мифическо го врага. Оптимальным выбором для России может стать увязка политики на американском направлении с политикой на других направлениях и рассмотрение отношений с США в общем кон тексте внешней и оборонной политики Российской Федерации.

Кортунов С.В. Россия: национальная идентичность на рубеже ве ков. — С. 5-7.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… Аналогичное понимание требуется и от США, которые, если они готовы к взаимодействию с Россией, должны отказаться от разно го рода «крестовых походов» с целью навязать России неприем лемые модели развития;

антирусизма как политического кредо и основы военных, политических и экономических союзов с други ми странами;

публичного унижения России.

*** К началу ХХI века российская внешнеполитическая страте гия обрела четкие очертания. Идея великодержавности России в сочетании с прагматизмом и трезвой оценкой мировой ситуации и возможностей России была официально закреплена в Концеп ции внешней политики Российской Федерации 2000 года. Выс шим приоритетом внешнеполитического курса России была объ явлена защита интересов личности, общества и государства.

В число основных целей вошли следующие:

— Обеспечение надежной безопасности страны, сохранение и укрепление ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, которые в наибольшей мере отвечают интересам Российской Федерации как великой державы, как одного из влиятельных центров совре менного мира и которые необходимы для роста ее политического, экономического, интеллектуального и духовного потенциала.


— Воздействие на общемировые процессы в целях формиро вания стабильного, справедливого и демократического миропо рядка, строящегося на общепризнанных нормах международного права, включая прежде всего цели и принципы Устава ООН, на равноправных и партнерских отношениях между государствами.

— Создание благоприятных внешних условий для поступа тельного развития России, подъема ее экономики, повышения уровня жизни населения, успешного проведения демократиче ских преобразований, укрепления основ конституционного строя, соблюдения прав и свобод человека.

— Формирование пояса добрососедства по периметру рос сийских границ, содействие устранению имеющихся и предот вращению возникновения потенциальных очагов напряженности и конфликтов в прилегающих к Российской Федерации регионах.

Раздел 10. Политика «национального интереса» и отношения с США — Поиск согласия и совпадающих интересов с зарубежными странами и межгосударственными объединениями в процессе решения задач, определяемых национальными приоритетами России, строительство на этой основе системы партнерских и со юзнических отношений, улучшающих условия и параметры меж дународного взаимодействия.

— Всесторонняя защита прав и интересов российских граж дан и соотечественников за рубежом.

— Содействие позитивному восприятию Российской Феде рации в мире, популяризации русского языка и культуры наро дов России в иностранных государствах.

Отмечено, что Россия будет добиваться формирования мно гополярной системы международных отношений, реально отра жающей многоликость современного мира с разнообразием его интересов;

гарантия эффективности и надежности такого миро устройства — взаимный учет интересов;

миропорядок XXI века должен основываться на механизмах коллективного решения ключевых проблем, на приоритете права и широкой демократи зации международных отношений;

стратегия односторонних действий может дестабилизировать международную обстановку, провоцировать напряженность и гонку вооружений, усугубить межгосударственные противоречия, национальную и религиоз ную рознь. Применение силовых методов в обход действующих международно-правовых механизмов не способно устранить глу бинные социально-экономические, межэтнические и другие про тиворечия, лежащие в основе конфликтов, и лишь подрывает ос новы правопорядка1.

Основополагающие документы внешней политики свидетель ствуют о том, что усилия ведущих представителей внешнеполити ческого сообщества, на протяжении десяти лет активно обсуждав ших весь спектр вопросов международной деятельности России, были учтены. Однако среди представителей политической элиты и академического сообщества нет полного согласия относительно правильности сделанного выбора. Как показывает история, дости жение согласия дело нелегкое, почти невозможное. Главное состоит в том, чтобы продолжали сохраняться условия для многостороннего обсуждения всех проблем. «Концепция» — это не застывший доку Дипломатический вестник. — 2000. — № 8. — С. 3-11.

Глава V. Формирование внешнеполитических концепций в России… мент, а руководство к действию, в который могут быть внесены не обходимые коррективы в том случае, если сторонники альтерна тивных подходов смогут доказать, что их видение политики России отвечает ситуации в стране и в окружающем мире.

Как заявил президент РФ В.В. Путин, страна переживает один из самых трудных периодов своей многовековой истории:

«Впервые за последние 200-300 лет Россия стоит перед лицом ре альной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира. Чтобы этого не произошло, необходимо огром ное напряжение всех интеллектуальных, физических и нравст венных сил нации. Нужна слаженная созидательная работа. За нас ее никто не выполнит. Все сейчас зависит только от нашей способности осознать степень опасности, сплотиться, настроиться на длительный и нелегкий труд»1.

Это значит, что интенсивность научных дискуссий сохра нится. Сохранится и потребность во взаимодействии российских ученых с американским научным сообществом, что диктуется как интересами и проблемами двусторонних отношений, так и об щими задачами по конструированию нового мирового порядка.

Путин В.В. Россия на рубеже тысячелетий //Независимая газета. — 1999, 30 декабря.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В начале ХХI века не оформился мировой порядок, имею щий четкую конфигурацию и содержание. Обсуждение ялтин ско-потсдамского порядка, имевшего биполярную структуру и действовавшего на основе институтов и норм, сложившихся в ос новном под контролем двух сверхдержав — СССР и США, при чин и следствий его деформации позволило обозначить эволю ционные модификационные тенденции, по которым идет фор мирование нового мирового порядка. Как показали дискуссии в политико-академических сообществах России и США, описание порядка эпохи холодной войны и «квазипорядка» переходного периода, а также видение будущего миропорядка различны у большинства российских и американских специалистов по меж дународным отношениям и политиков, вовлеченных в дискуссии, внешнеполитическое планирование и прогнозирование.

В постбиполярную эпоху не было сближения (сотрудничест ва) между российскими и американскими теоретиками и стратега ми в деле мироустройства, возможность которого была заложена в конце 1980-х годов. Это произошло в немалой степени из-за пози ции США, действовавших на правах победителя в холодной войне («победитель» — «регулятор»), имеющего право на строительство такого порядка, который бы соответствовал историческим основам существования и деятельности американского государства. Неод нократно заявлялось о том, что следует «вычеркнуть» почти пол века биполярности, как «временное отклонение» в мировом и аме риканском развитии, что оправдывало их решение разрушить почти все, что было сделано против их воли или уже не соответст вовало их планам. Однако «исправление ошибок» полувековой давности (прежде всего «вина» перед странами ЦВЕ) и глобальные устремления, вступившие в противоречие не только с интересами явных противников США (страны-«изгои»), но и со значительной частью мирового сообщества, манипулирование категорией «гло бализации», которая якобы оправдывала действия США, не смогли (и не могли) стать прочной теоретической и практической основой Заключение для создания мирового порядка, с которым согласилась бы боль шая часть стран-акторов международных отношений.

Если на политическом уровне (руководство страны) сущест вовала решимость претворить в жизнь «модель однополярного мира», то в академическом сообществе была иная ситуация. Во прос о количестве и характере «полюсов» в постбиполярном мире почти не дискутировался после периода конца 1980-х — первых лет 1990-х годов, когда рассматривался вариант многополярного мира. Однополярность принималась практически всеми амери канскими политологами (сторонники много- и иной полярности остались в меньшинстве), и основные дебаты начались по вопросу о том, как должны вести себя США в однополярном мире: быть откровенным и жестким гегемоном или осуществлять гегемонию менее открыто, облекая ее в либеральную идеологическую обо лочку. Предлагавшиеся концепции «либеральной гегемонии», «ограниченной гегемонии», «гибкой политики», «политики сво бодного балансирования», «трехполюсного мира» с лидерством США и НАТО и т.п. имели целью не столько действительно пред ставить модель конструирования нового мирового порядка, сколько выполняли задачу обоснования неизбежности и жела тельности американоцентричности грядущего порядка, привле кательного и полезного для остального мира. Лишь отдельные теоретики, особенно историки, сомневались в том, что так просто Соединенным Штатам удастся соединить старые методы мироре гулирования, действовавшие после Второй мировой войны, гло бальные амбиции и реальную жизнь.

После почти десяти лет усиленного пропагандирования мо дели американоцентричного мира (или западноцентричного) и обоснования необходимости проведения активной глобальной политики американским теоретикам не удалось достичь согласия и удовлетворения результатами научных изысканий, а американ ские политики не могли с уверенностью заявить об успехе дея тельности США в мире. Между Россией и США и в международ ном научном сообществе не сложился консенсус по проблемам мирорегулирования и миропорядка.

Причиной тому было не только несоответствие желаемого и действительного, но и трудность задачи, выполнение которой вряд ли под силу одной державе. Важность теоретического и практиче ского опыта «американского регулирования» международных от Заключение ношений в постбиполярном мире состоит в том, что выявилась не состоятельность концепций одних ученых и реализм и трезвость оценок и прогнозов других. Более четко проявились тенденции ми рового развития, более понятной для участников международных отношений, в том числе для России, стала американская политика.

Приходило осознание того, что после окончания холодной войны невозможно было вернуться назад и как бы начать все сна чала, невозможно было вычеркнуть период биполярности как «потерянный». Помимо противостояния двух систем и сверхдер жав во всех сферах международной жизни происходили сложные и необратимые процессы: развивались процессы взаимозависимо сти и взаимовлияния в разных сферах (глобализация), происхо дила перегруппировка не только в высшем (наиболее развитые индустриальные страны), но и на среднем (развитые страны) и низшем (развивающиеся или слабо развитые страны) уровне ие рархической структуры международных отношений. После ос лабления и прекращения биполярного контроля, когда США пы тались осуществлять единоличное регулирование, в игру вступи ли новые государства, хотя и уступающие по мощи ведущим ми ровым державам, но все-таки оказывающие определенное влия ние, как на их политику, так и на ситуацию в мире и регионах.


События сентября 2001 года не только стали свидетельст вом существования серьезной угрозы миру, но и показали, что было преждевременно утверждать об однополярном характере мира («стабильной однополярности»), в котором США-полюс являются единственным регулятором, о способности США удержать мир под контролем. Американское руководство не от ступило: была объявлена война международному терроризму — стратегия на столетие, которую США предполагают закончить победой на глобальном уровне: экономической, политической, военной, идеологической. В идейных дискуссиях наступила не которая пауза: от концепции однополярности и американской гегемонии (мирового лидерства) теоретики не отказались, и большинство из них по-прежнему уклонялись от обсуждения многополярной модели мира. Заявления отдельных американ ских политологов о том, что одна страна, даже сверхдержава, не может управлять миром, находящие отклик и понимание в ос тальном мире, остались непопулярными в США.

Заключение Однако было очевидно, что активно эксплуатировать кате горию «однополярности» они уже не могли, требовался действи тельно серьезный успех американской политики, чтобы начать новый этап дискуссий и пропаганды американского видения ми ропорядка, оттолкнувшись от успеха реализации обсуждавшихся концепций. Необходимо было и признание американского ли дерства со стороны мирового сообщества, вера в легитимность ко торого сильно пошатнулась в начале века.

Соединенным Штатам не удалось склонить остальной мир к полупассивному участию (или неучастию) в формировании ново го порядка — его структуры, институтов, норм и установлений.

Однако руководство США продемонстрировало готовность про должить кампанию убеждения, иногда жесткого, и у него осталось немало сторонников из числа представителей американской ака демической элиты. «Доктрина свободы» М. Макфола, объявленная «новым крестовым походом за демократию» в мире, как нельзя лучше идейно оформила возможную политику США на столетие.

Одним из последних теоретических изысканий стала пред ложенная Дж. Айкенберри модель «конституционного мирового порядка», который регулировался бы разработанными его уча стниками установлениями, нормами и институтами (по анало гии с демократическим режимом в стране) и в котором сохраня лось бы превосходство и лидерство США, проводящих политику «жесткого коллективизма» в рамках стратегии кооперационной безопасности и призванных обеспечить стабильность междуна родных отношений1.

Российские и американские специалисты в области междуна родных отношений работали в разных аналитических плоскостях:

американские ученые анализировали ситуацию и перспективы внешнеполитической деятельности на основе положения об одно полярности мира и о безальтернативном лидерстве США в мире;

российские ученые оперировали в двухуровневом идейном контек сте — остаточном советском сверхдержавном и новом российском, где поначалу влияние оказывали идеи о необходимости определить новую национальную (государственную) идентичность страны.

Ikenberry J. After Victory: Institutions, Strategic Restraint, and the Re building of Order after Major Wars. — Princeton (N.J.), 2001.

Заключение Соединенные Штаты не ставили задачи определения новой государственной идентичности и формулирования кардинально новой стратегии, сохранялись неизменными исторически сло жившиеся принципы деятельности американского государства — особой нации, активной и напористой в своих внешних устремле ниях, взявшей на себя миссию по усовершенствованию мира. Мир менялся, менялись формы проявления американской роли в мире, но существо — основополагающие идеи оставались неизменными.

Большинство американских политологов считают, что сло жившаяся однополярная структура мира может быть более ста бильной, чем многополярная, так как при «либеральной гегемо нии» или «благожелательном лидерстве» США способны убежде нием и силой, в одиночку и с союзниками, нейтрализовать очаги нестабильности в мире. Многополярность, по их мнению, анар хична и нестабильна, так как неизбежно соперничество между ве дущими державами на общемировом уровне и между региональ ными державами на региональном уровне.

В Российской Федерации ситуация была иной. В начале 1990-х годов правящая внешнеполитическая элита поставила во прос об определении новой идентичности страны, было заявлено, что без этого России будет невозможно обрести достойное место в мировой политике. Государственная (национальная) идентич ность понималась либеральными учеными и политиками как осознание себя (страны) в более узком ослабленном варианте Рос сийского государства. Из этого выводилась необходимость «суже ния» международной политики Российской Федерации, которое одни понимали как переход от глобальной стратегии к континен тальной, а другие — как уход от активной внешнеполитической деятельности, концентрацию на внутренних проблемах. Отдель ные либералы считали необходимым изменить сущность россий ской идентичности, отказаться от статуса великой державы, от мессианства, согласиться на более скромные позиции в мире.

Консервативные геополитики, напротив, заявляли, что Россия обречена быть империей или государством с глобальными гео стратегическими устремлениями.

В середине 1990-х годов ситуация изменилась. Дискуссии по вопросу о государственной идентичности были сконцентрирова ны, в основном, на обосновании великодержавности Российской Федерации. Статус великой мировой державы был принят и Заключение обоснован большинством российского академического сообщест ва и закреплен в официальных государственных документах, был сделан акцент на факторе исторической преемственности в меж дународной деятельности Российского государства.

Представляется, что до тех пор, пока современное россий ское государство — Российская Федерация сохраняет историче скую преемственность с Российским государством — субъектом мирового развития, имевшим разные масштабы, статус, политику, но всегда действовавшим как государство с особым историческим предназначением, как великое государство, об «утрате» нацио нальной идентичности говорить, наверное, не совсем правильно (хотя кризисное состояние отрицать полностью нельзя). Можно говорить о том, что распад СССР потребовал осмысления и оцен ки всего происшедшего со страной и в мире, учета новых факто ров, определяющих идентичность России в ХХI веке и, соответст венно, содержание и направления ее международной деятельно сти. Обсуждение вопроса национальной идентичности России не завершено, не закончился процесс самоидентификации России, итог которого будет в немалой степени определяться способно стью российских теоретиков объяснить складывающийся миро вой порядок и российских политиков добиться признания и по нимания российского видения мирового порядка.

Во второй половине 1990-х годов инициатива в систематиза ции научного обоснования миропорядка после окончания холод ной войны перешла к российским ученым. Представляется, что они более точно отразили существо процессов, происходивших на рубеже веков, отметив его многогранность и сложность, необ ходимость сохранения многоуровневого коллективного подхода к решению глобальных проблем, согласия между ведущими миро выми державами, приверженности принципу невмешательства во внутренние дела государств, особенно насильственного и не одобренного мировым сообществом, уважения национального суверенитета, который США объявили атрибутом прошедшей эпохи, не имеющего значения в глобальную эпоху.

Российские ученые представили различные концепции, объ ясняющие современный этап мирового развития и грядущего ми ропорядка. В основе большинства из них категория «множествен ного», а не «единичного» в регулировании мировых процессов. Ка тегория «центра силы», терминологически отождествленного с Заключение «полюсом», позволила определить складывающийся порядок как «многополярный» или «многополюсный», который они определя ют как более демократическую форму взаимодействия между субъ ектами международных отношений, позволяющую повысить роль региональных держав, способных обеспечивать стабильность на ре гиональном уровне, как важное условие поддержания междуна родной безопасности. Реже он определяется как «полицентрич ный», хотя описание порядка с использованием категории именно «центра силы» верно отражает картину современного мира. Мир многополярен — полицентричен, если за основу взять способность государств или групп государств оказывать влияние на междуна родное и региональное развитие, в тех или иных формах.

Признание множественности/полицентричности, много факторности и т.п. не умаляет достоинства и могущества от дельных стран (в том числе сверхдержавы — США), не лишает их права на самостоятельную политику. Такой подход в большей степени отвечает вызовам глобализации, когда угрозы стабиль ности и выживанию мира носят общемировой характер и могут быть решены только на основе комплексного многостороннего подхода, когда сверхдержава не располагает абсолютной воз можностью их регулирования.

К началу ХХI века российские и американские ученые и по литики пришли с разным видением складывающегося мирового порядка, направленности и повестки двусторонних отношений.

Такое положение будет сохраняться не только потому, что держа вы находятся в разном положении в мировой иерархии и имеют разные внешнеполитические цели, но и в силу исторически сло жившейся традиции к мессианству, которая жива не только в США, но и в России. Несмотря на имеющиеся разногласия в объ яснении и описании миропорядка, идейные изыскания россий ских и американских ученых, противореча и дополняя друг дру га, сохраняют важность для создания теории современного миро вого развития. За десять лет внешнеполитическая элита в России и США сделала многое, стремясь по-своему улучшить мир и по зиции своих государств. Мы не будем ставить точки в этом диало ге, он не завершен.

КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ (1992-2002) 1 февраля В Кэмп-Дэвиде (США) состоялась встреча Президента США Дж. Буша с Президентом России Б.Н. Ельциным. Подписана Дек ларация «О принципах новых взаимоотношений».

11 марта На внеочередной сессии Совета североатлантического со трудничества (ССАС) в Брюсселе (Бельгия) в состав Совета были включены Россия и другие новые независимые государства, обра зовавшиеся после распада СССР.

23 мая В Лиссабоне (Португалия) министрами иностранных дел Беларуси, Казахстана, России, Украины и государственным секре тарем США подписан Протокол к Договору между СССР и США о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) — «Лиссабонский протокол», по которому Беларусь, Казахстан, Российская Федерация и Украина взяли на себя обязательства бывшего СССР по Договору СНВ-1.

1 июня Россия стала членом Международного валютного фонда (МВФ).

16-18 июня Состоялся официальный визит Президента России Б.Н. Ельцина в Соединенные Штаты Америки. В ходе визита 17 июня Б.Н. Ельцин и Президент США Дж. Буш подписали сле дующие документы: Хартию российско-американского партнерства и дружбы, Рамочное соглашение между Российской Федерацией и США о дальнейших сокращениях СНВ, Меморандум о сотрудниче стве России и США по глобальной системе защиты мирового сооб щества, Соглашение о сотрудничестве в исследовании и использо Краткая хронология российско-американских отношений (1992-2002) вании космического пространства в мирных целях, Соглашение между Российской Федерацией и США относительно безопасных и надежных перевозок, хранения и уничтожения оружия и предот вращения распространения оружия, Договор о поощрении и вза имной защите капиталовложений и Договор об избежании двойно го налогообложения. Президенты также подписали Совместные за явления о перспективах двустороннего сотрудничества в исследо вании и использовании космического пространства, о сотрудниче стве в области конверсии, о нераспространении ядерного оружия на Корейском полуострове, по уничтожению химического оружия, по вопросам двусторонних отношений, по Боснии и Герцеговине.

3 января Состоялся визит Президента США Дж. Буша в Россию, в ходе которого был подписан Договор о дальнейшем сокращении и ог раничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2), предусматривавший взаимное сокращение числа стратегических боезарядов до 3000-3500 единиц до1 января 2003 года.

3-4 апреля В Ванкувере (Канада) состоялась российско-американская встреча в верхах. Президент РФ Б.Н. Ельцин и Президент США Б. Клинтон подписали Ванкуверскую декларацию, в соответствии с которой была создана Российско-американская комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству. Ее возгла вили Председатель правительства России В. С. Черномырдин и Вице-президент США А. Гор.

23 апреля Президент России Б.Н. Ельцин утвердил «Основные поло жения концепции внешней политики Российской Федерации».

12-15 января Состоялся визит Президента США Б. Клинтона в Россию. В ходе визита были подписаны Совместное американо-российское Краткая хронология российско-американских отношений (1992-2002) заявление, трехстороннее американо-российско-украинское Со глашение о ликвидации стратегических ракетных боеголовок на территории Украины, Совместное российско-американское заяв ление по предотвращению распространения оружия массового уничтожения, Соглашение о воздушном сообщении, а также Дек ларация о взаимном ненацеливании стратегических ядерных ра кет, начиная с 30 мая 1994 года.

21-22 июня Министр иностранных дел России А.В. Козырев подписал в штаб-квартире НАТО в Брюсселе (Бельгия) рамочный документ программы «Партнерство во имя мира». Был обнародован дву сторонний протокол «Россия-НАТО», согласно которому стороны согласились сотрудничать в политической, военной и военно технической областях, развивать углубленный диалог, соответст вующий статусу России.

8-10 июля Президент РФ Б.Н. Ельцин принял участие во встрече на высшем уровне Группы семи в Неаполе (Италия), итогом которой было решение об оформлении «политической восьмерки».

26-30 сентября Состоялся визит в США Президента РФ Б.Н. Ельцина. В ходе визита была достигнута договоренность по следующим вопросам:

об обмене информацией по запасам ядерного оружия и расщеп ляющихся материалов;

о ратификации Договора СНВ-2 и о со кращении сроков ликвидации ядерных боеголовок по сравнению с предусмотренными Договором;

о создании организации на смену расформированному Координационному комитету по контролю над экспортом современных технологий в государства — члены ОВД (КОКОМ). Российская сторона взяла на себя обязательство от казаться от новых поставок Ирану оружия и военной техники.

5-6 декабря В Будапеште (Венгрия) состоялась встреча на высшем уровне государств — участников Совещания по Безопасности и Сотруд ничеству в Европе (СБСЕ). Принято решение о реформировании Краткая хронология российско-американских отношений (1992-2002) СБСЕ и создании Организации по Безопасности и Сотрудничест ву в Европе (ОБСЕ).

17 апреля-12 мая В Нью-Йорке (США) состоялась V Конференция по рас смотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Участники приняли решение о бессрочном про длении договора.

10-11 мая Состоялся визит Президента США Б. Клинтона в Россию.

Были приняты Совместные российско-американские заявления о транспарентности и необратимости процесса сокращения ядер ного оружия, по нераспространению, по ПРО, по вопросам эко номической реформы, торговли, инвестиций. Россия подтвердила договоренность об отказе заключать новые сделки по продаже обычных вооружений Ирану с передачей этого вопроса для рас смотрения в российско-американскую Комиссию по экономиче скому и технологическому сотрудничеству.

8 сентября Президент РФ Б.Н. Ельцин сделал официальное заявление, в котором осудил бомбардировки НАТО боснийских сербов и пре дупредил, что эти действия выходят за рамки решений СБ ООН.

23 октября В Нью-Йорке (США) состоялась российско-американская встреча в верхах. Была достигнута договоренность о проведении совместной миротворческой операции в Боснии, в ходе которой российские боевые части должны были участвовать в операции вместе с военными из стран — членов НАТО.

9 января Указом Президента РФ Б.Н. Ельцина на должность минист ра иностранных дел РФ назначен Е.М. Примаков.

Краткая хронология российско-американских отношений (1992-2002) 28 февраля Россия стала членом Совета Европы.

24 сентября Представители 5 ядерных держав (США, Россия, КНР, Вели кобритания, Франция) подписали в Нью-Йорке (США) Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ).

20-21 марта В Хельсинки (Финляндия) состоялась встреча Президента России Б.Н. Ельцина и Президента США Б. Клинтона. По итогам встречи были приняты следующие российско-американские до кументы: Совместное российско-американское заявление по ев ропейской безопасности;

Совместное заявление о параметрах бу дущих сокращений ядерных вооружений;

Совместное заявление по российско-американской экономической инициативе;

Совме стное заявление Президентов России и США в отношении Дого вора по противоракетной обороне;

Совместное заявление по хи мическому оружию.

27 мая В Париже (Франция) состоялось подписание Основопола гающего акта о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопас ности между Российской Федерацией и Организацией Североат лантического договора. Под документом поставили подписи Пре зидент России Б.Н. Ельцин, Генеральный секретарь НАТО Х. Солана, а также все 16 руководителей стран — членов Северо атлантического альянса.

30 мая На сессии министров иностранных дел Совета североат лантического сотрудничества в Синтре (Португалия) принято решение о роспуске организации и создании Совета евроатлан тического партнерства. В его состав вошли страны — члены НАТО и государства — участники «Программы во имя мира», включая Россию.

Краткая хронология российско-американских отношений (1992-2002) 20-22 июня В Денвере (США) состоялась встреча в верхах Группы семи с участием России. В Итоговом коммюнике сотрудничество с Рос сией в целях интеграции ее экономики в глобальную экономиче скую систему было названо одним из важнейших приоритетов Группы семи.

18 сентября Россия вступила в Парижский клуб стран-кредиторов.

26 сентября В Нью-Йорке (США) состоялось подписание пакета доку ментов по вопросам разоружения. Министры иностранных дел Республики Беларусь, Республики Казахстан, Российской Феде рации, Украины и государственный секретарь США подписали Меморандум о правопреемстве в отношении Договора по проти воракетной обороне. Главы делегаций Беларуси, Казахстана, Рос сии, Украины и США в Постоянной консультативной комиссии подписали Первое и Второе Согласованные заявления по разгра ничению стратегической и нестратегической ПРО и Соглашение о мерах укрепления доверия в отношении систем нестратегиче ской ПРО. Министр иностранных дел России Е.М. Примаков и государственный секретарь США М. Олбрайт подписали Прото кол к Договору о дальнейшем сокращении и ограничении страте гических наступательных вооружений (СНВ-2) и Обменные пись ма. В этих документах были зафиксированы договоренности, дос тигнутые президентами России и США в ходе встречи в верхах в Хельсинки (Финляндия) в марте 1997 года, в соответствии с кото рыми стороны перенесли ликвидацию стратегических наступа тельных вооружений по Договору СНВ-2 на более поздний срок (до 31 декабря 2007 года) и согласовали основные параметры раз граничения тактической и стратегической ПРО.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.