авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ США И КАНАДЫ Т.А. ШАКЛЕИНА РОССИЯ И США В НОВОМ МИРОВОМ ПОРЯДКЕ Дискуссии в ...»

-- [ Страница 3 ] --

Отдельные российские ученые, стремясь отойти от рассуж дений в категориях «полюсов» и «центров», предлагают по-иному посмотреть на развитие международных отношений. Так, извест ный политолог А.Д. Воскресенский предложил теорию «много факторного равновесия», в которой основной аналитической еди ницей является национальное государство как субъект междуна родных отношений1. Суть этой концепции заключается в том, что международная система, состоящая из независимых политических единиц — национальных государств (наций-государств), находит ся в «неупорядоченном равновесии» — в том смысле, что над ней нет контролирующего политического органа («мирового прави тельства»), который мог бы обеспечить установление универсаль ного порядка и обладал бы верховной политической властью и полномочиями. Соответственно, государства, как правило, под держивают равновесие между собой.

Предлагая указанный подход, политолог снимает вопрос о надсистемной регулирующей силе в лице одного государства («мирового гегемона») или нескольких ведущих держав («миро вой директорат», о котором много говорят и пишут в последнее время в США) и связанные с этим опасения большинства регио нальных крупных и средних держав, включая Россию, не прием лющих установления такого регулирующего начала. Привлека тельность такого рассмотрения мировой системы состоит также и в том, что национальное государство сохраняется в качестве неза висимой политической единицы, тогда как большинство амери канских аналитиков считают, что происходит отмирание нацио нального государства, национальных интересов в их традицион ном понимании.

А.Д. Воскресенский возвращает категорию «общечеловече ские интересы» в качестве основной базы для взаимодействия и сотрудничества субъектов мирового сообщества, после того как с уходом эпохи Горбачева и нового политического мышления она была забыта многими российскими политиками и внешнеполи Воскресенский А.Д. Многофакторное равновесие в международных отношениях //Свободная мысль. — 2000. — № 4. — С. 7-24.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны тическими специалистами и отодвинута на задний план доста точно абстрактными американскими идеями о распространении демократии в мире. Он включает в эти интересы стремление к ис коренению войн и бедности, борьбу с нарушениями прав челове ка, деградацией окружающей природной среды. Согласно его концепции «многофакторного равновесия», заинтересованность человечества в обеспечении ценностей общемирового порядка нацелена на долгосрочное выживание человеческого вида и улучшение качества жизни людей. При этом человеческое сооб щество расширяется и по горизонтали, включая все страны, и по вертикали, охватывая все классы.

Теория, предложенная А.Д. Воскресенским, гораздо много граннее (мы не останавливается здесь на всех ее важных концеп туальных положениях), ее появление свидетельствует о стремле нии отойти от традиционных геополитических построений, в которых авторы как бы соревнуются между собой за более удач ные конструкции. Однако эта теория может заработать только при условии, что идея общечеловеческих интересов серьезно ов ладеет умами государственных руководителей и народов, — так, чтобы государства видели себя и своих соседей (партнеров, оп понентов) равноправными членами сообщества, нацеленного на выживание и процветание.

Объединяющая идея общечеловеческих интересов перекли кается с идеей А.Д. Богатурова об общности общечеловеческих норм международного поведения, которые не на бумаге, а на практике будут приниматься и соблюдаться всеми субъектами мирового сообщества. При этом автор ссылается на труды бри танского теоретика Х. Булла, который делит мир на «общество» и «сообщество» государств: в первое входят наиболее развитые и богатые страны (США и страны «семерки»), а все остальные — в «сообщество», которое также неравномерно и, согласно сущест вующей классификации по концентрическим кругам, включает более и менее развитые страны, т.е. «периферию»1.

Для нас интересно утверждение Булла о том, что в условиях анархической внешней среды (как можно было бы охарактеризо вать современные международные отношения) мировой порядок Богатуров А.Д. Синдром поглощения в международной политике //Pro et Contra. — Т. 4. — № 4 (осень 1999). — С. 28-32.

Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… может быть установлен лишь в том случае, если международное «сообщество» перерастет в международное «общество». Государ ства в своих отношениях и в своем поведении на международной арене будут руководствоваться теми же принципами, которым они следуют внутри своего общества, принципам либеральной демократии. При этом Х. Булл особо оговаривает, что государства на мировой арене должны подчиняться международным законам, нормам, постоянно ощущая неотвратимость наказания за их на рушение;

соблюдение международного права станет более вы годно, чем их нарушение1.

К теории Булла обращается и один из самых авторитетных теоретиков международных отношений Ю.П. Давыдов. Однако он справедливо обращает внимание на трудности и противоре чия в реализации идей Булла, высказанных в 1970-е годы и пред полагающих сознательность и волю ведущих мировых держав.

Страны — члены «мирового общества», хотя и объявляют о своем стремлении способствовать стабильному и демократическому развитию «мирового сообщества», на практике пока демонстри ровали большую заинтересованность в сохранении своего особого положения. Методы утверждения либеральной демократии пока остаются старыми, основанными на принуждении и военной си ле, что вряд ли совместимо с идеологией выживания человечества.

«Мировое общество» не торопится расстаться с национальными интересами и национальным суверенитетом, хотя призывает к этому членов «мирового сообщества», возвещая о наступлении новой эры, в которой общечеловеческие устремления к стабиль ности и процветанию становятся выше любых иных целей 2.

В связи с концепцией Булла, возникает несколько проблем:

1) идеи либеральной западной, а точнее, американской, демокра тии пока не принимаются большинством стран мира, у них или сохраняется свое видение демократического устройства, или оно вообще отсутствует;

2) пока, на наш взгляд, до конца неясно, яв ляется ли модель американской демократии совершенной и при годной для остального мира;

3) нет четкого ответа и на вопрос о том, кто будет уполномочен заниматься нормотворчеством и кон См.: Bull H. The Anarchical Society. A Study of Order in World Politics. — N.Y., 1977.

См.: Давыдов Ю.П. Демократия, демократизация и проблемы войны и мира //США*Канада: экономика, политика, культура. — 1999. — № 7. — С. 9-10.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны тролем и наказанием за нарушение норм;

уже сейчас США пыта ются представить американские ценности и нормы поведения в качестве общемировых, уже наказывают вместе с другими члена ми мирового общества тех, кто нарушает американские (запад ные) либеральные ценности, — правомерно ли это? 4) если аме риканская демократия так наступательно агрессивна во внешней политике, то встают вопросы: а так ли она демократична во внут ренней жизни? Так ли гармонично американское общество? Что такое американская демократия? Ю.П. Давыдов — сторонник однополярной модели мира, он признает мировое верховенство США, но при этом не склонен ут верждать, что США (и страны — члены НАТО) имеют неограни ченное право на выполнение роли главного регулятора и творца общечеловеческих норм. Видимо, эта роль слишком ответственна и требует коллективного участия как можно большего числа субъ ектов «мирового сообщества». Ограничение нормотворчества уз ким кругом «мирового общества» («мирового правительства») мо жет привести к установлению принудительной модели в отноше ниях со странами «сообщества», что вряд ли обеспечит стабиль ность международного развития в долгосрочной перспективе.

Пока процесс нормотворчества идет сложно, главным обра зом из-за того, что в мировом сообществе нет единства мнений относительного характера миропорядка, установившегося после распада биполярности. Однополярный характер большинством стран не принимается, и, на наш взгляд, не следует отождествлять с этим желание взаимодействовать с Соединенными Штатами при решении отдельных проблем, демонстрируемое теми или иными государствами из «мирового общества» и «сообщества».

Идея взаимодействия и противодействия «мирового обще ства» и «мирового сообщества» обсуждалась и в работе известного историка и политолога А.Н. Косолапова. Он склоняется к тому, что к концу ХХ века структура международных отношений имела сложный — комбинированный характер. А.Н. Косолапов исполь зует терминологию, характерную для описания биполярной структуры международной системы. Так, он назвал современную систему международных отношений «постсоветской», придавая См. в связи с этим: American Democracy Promotion. Impulses, Strategies, and Impacts. Ed. by M. Cox, G.J. Ikenberry, T. Inoguchi. — Oxford, 2000.

Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… основополагающее значению факту распада СССР (что признает ся далеко не всеми аналитиками), хотя и считает ее временной.

Он характеризовал политико-организационный тип существую щей системы международных отношений как зародышево авторитарный при бесспорном доминировании (но не господ стве) «центра», в нем — Запада, а в последнем — США, закамуф лированный под олигархический (Группа семи или любой дру гой директорат стран). Проявлением нарастающего авторитариз ма он называет усиление роли НАТО и все более откровенное стремление США и НАТО поставить Североатлантический аль янс выше международного права, ООН и Совета Безопасности1.

А.Н. Косолапов считает, что авторитарность постсоветской системы международных отношений отчетливо контрастирует с демократизмом предшествовавшей системы. В качестве доказа тельства демократизма биполярной системы автор приводит сле дующее. Существование паритета между двумя сверхдержавами давало возможность для развития целого ряда процессов, объек тивно демократических по содержанию и направленности, таких как ликвидация колониализма, пополнение ООН новыми члена ми, возрастание влияния стран третьего мира в международных отношениях (Движение неприсоединения, Группа 77, формиро вание региональных организаций);

с распадом СССР пошли про цессы ограничения, усечения степени ранее достигнутой демо кратизации международных отношений (проблематичность ОБСЕ, снижение статуса и финансовый кризис ООН, экономиче ские и финансовые кризисы в ряде развивающихся и даже разви тых стран, чье развитие зависело от Запада).

По мнению А.Н. Косолапова, особое положение США будет существовать до тех пор, пока это будет устраивать в первую оче редь «мировое общество» — группу наиболее развитых стран ми ра. Однако неизбежно система, основанная на отношениях «цен тра» и «периферии» (двухмерной, плоскостной, модели между народных отношений), будет постепенно трансформироваться в иной, «трехмерный» тип отношений, что будет вызвано развити ем процессов глобализации. В ходе этих процессов на высшие этажи иерархии государств будут перемещаться самые значимые Косолапов А.Н. Контуры нового миропорядка /Постиндустриальный мир: центр, периферия, Россия. Сб. 1. Общие проблемы постиндустриальной эпохи. — М., 1999. — С. 213-241.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны процессы мирового развития, закрепляя третье измерение систе мы и придавая ему системообразующую роль.

Критическим, по мнению автора, окажется отрезок с 2012 до 2025 г., когда будет происходить разворот постсоветской систе мы — подобно тому, как ялтинско-потсдамская система «развер нулась» в начале 1960-х годов от политического господства итогов Второй мировой войны к началу ракетно-ядерной конфронтации и всему тому, что определяло ее развитие до конца 1980-х годов.

А.Н. Косолапов не склонен преувеличивать фактор стабильности однополярной системы или нестабильность многополярной. Он высказывает мнение, что в ближайшие десятилетия растущее зна чение будет приобретать разрыв между потребностями управле ния сферой международных отношений, особенно на глобальном уровне, и дефицитом средств такого управления (включая дефи цит готовности принять его). В создаваемый дефицитом вакуум, особенно в ситуации обострения противоречий внутри олигар хической группировки ведущих государств, может устремиться стихия, знающая один регулятор — силу. Столкновение цивили заций потребовало бы предварительно какого-то их организаци онного оформления, создание которого меняло бы положение института государства в системе международных отношений и во внутристрановой сфере и, вероятнее всего, натолкнулось бы на явное и скрытое сопротивление большинства государств, сломить которое можно было бы только ставкой на крайние силы и меры.

Происходившие в мире перемены и осознание их важности для человечества, считает А.Н. Косолапов, долго отодвигались на задний план такими событиями, как мировые, локальные, граж данские войны, национально-освободительные движения, идео логическая борьба, ракетно-ядерная конфронтация. К проблемам современного мира, выступившим на авансцену международной жизни, он относит следующие: перенаселенность и демография;

рост доли социальных категорий населения, неспособных интег рироваться в техносферу (под ней понимаются промышленно развитые страны, «центр» — зоны с максимально выраженной ис кусственностью среды обитания и жизнедеятельности в них чело века);

необходимость осознания целостности техносферы, значе ния ее для сохранения жизни на планете, поддержания ее нор мального функционирования, а для этого — надежной энерго обеспеченности;

установление нового баланса между человеком, Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… техносферой и естественной средой, потребность изменения об разов жизни и хозяйствования на планете, что позволило бы ото двинуть дальше угрозу исчерпания жизненно важных невозоб новляемых ресурсов.

Будущее развитие международных отношений видится А.Н. Косолаповым в двух вариантах: 1) «двухмерное», если со хранятся межгосударственные отношения авторитарно олигархического типа (что имеет место в настоящее время — глобальное лидерство США с опорой на силу и группу ведущих мировых держав) или более демократического типа (когда США и другие державы вынуждены будут более ориентироваться на остальной мир);

2) «трехмерное», при котором будет происхо дить утверждение части международных отношений во внутри глобальные отношения.

При таком подходе подвергается серьезному сомнению не только долговременность системы международных отношений авторитарного типа (во главе с Западом), но и вообще выживание этой системы в долгосрочной перспективе. В этих условиях перед Россией и другими странами ближней и дальней «периферии»

открывается возможность строить стратегию национального раз вития в расчете на мир будущего и рассматривать современное состояние как переходный и временный этап.

Существуют и иные точки зрения на полярность/полюсность системы. Так, политолог А.Г. Яковлев полагает, что на смену идео логической биполярной системе пришла новая биполярная систе ма, в которой существуют два полюса: Запад, мыслящий себя и уже фактически являющийся достаточно монолитным;

и весь остальной мир — весьма рыхлый, состоящий из автономных компонентов, из самостоятельных, независимых, пока еще не спаянных четким по ниманием высшей приоритетности общих интересов и строгими организационными формами центров силы, или полюсов местного значения, хотя некоторые из них (Россия, Китай, Индия) реально и потенциально являются влиятельными факторами в системе меж дународных отношений в целом1.

По мнению А.Г. Яковлева, события в Косово весной–летом 1999 года стали доказательством несостоятельности концепции Яковлев А.Г. И все же на горизонте двухполюсный мир //Проблемы Дальнего Востока. — 2000. — № 4. — С. 29-41.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны многополярного мира. Позиция США и стран Запада в отноше нии бывшей Югославии, в отношении России (война в Чечне, До говор по ПРО) показали, что Запад существует и действует как монолитная сила–полюс, противопоставляя себя всем остальным и заявляя о готовности даже военным путем отстаивать и продви гать западные идеалы демократии и рынка. Автор видит два ва рианта мирового развития: или Запад, опираясь на свою превос ходящую силу и используя нынешнюю разобщенность, полити ческую полицентричность «периферии», успеет надолго воца риться над миром, или «периферия», сосредоточившись, сумеет принудить его к совместному поиску модели жизнеобеспечения человечества, отвечающей мировым условиям, резко изменив шимся под влиянием сырьевого, демографического и особенно экологического кризисов. А.Г. Яковлев убежден, по крайней мере до 2020 года (именно к этому времени, согласно отдельным про гнозам, доля развитых стран в мире упадет до одной трети, а доля развивающихся поднимется до двух третей), будет сохраняться биполярность в отношениях Запада и не-Запада, и в зависимости от того, как будет развиваться противостояние-соревнование, пе риод биполярности может быть продлен.

Мысль о возвращении к биполярному миру прозвучала во время работы «круглого стола», проводившегося в декабре 1999 года при участии сотрудников Московского государственно го института международных отношений (У) МИД России, Ин ститута США и Канады РАН, Института мировой экономики и международных отношений РАН, других научных учреждений.

Было высказано мнение, что многополярный мир, равно как и однополярный, не могут быть устойчивыми моделями мирового порядка;

их можно рассматривать лишь как временные, переход ные ступени мирового развития, и возрождение равновесной двухполюсной системы неизбежно. А.Г. Яковлев считает, что бу дущее мирового сообщества может оказаться более или менее благополучным лишь в случае скорейшего оформления двухпо люсной системы международных отношений, которая только и сможет форсировать восстановление равновесного мира, спаси тельного для рода людского1.

Яковлев А.Г. Указ. соч.— С. 36-37.

Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… Тезис о восстановлении биполярности не лишен определен ной логики и заслуживает внимания, однако, из рассуждений ав тора неясно, как будут выглядеть полюса в новом биполярном ми ре: сохранится ли деление по линии Запад — не-Запад и каким бу дет состав полюсов;

как будет развиваться соперничество между отдельными странами на «периферии», куда пока что попадают Россия, Китай, Индия и ряд других крупных государств;

будет ли на «периферии» гегемон, подобный США в «центре» или будут действовать несколько держав-лидеров;

не приведет ли закрепле ние биполярной структуры мира к новому противостоянию, если Запад будет игнорировать общечеловеческие интересы, о которых говорит автор и которым придают большое значение противники однополярности и американской гегемонии. В целом остается не ясным, что такое «полюса» в возможной новой биполярной систе ме, т.е. следует более точно определить категорию «полюса».

Авторитетный философ и политолог Э.Я. Баталов считает, что описание существующего на рубеже веков миропорядка в ка тегориях полярности не может считаться строго научным, и в обозримой перспективе мир не будет ни однополюсным, ни мно гополюсным. Определяя современный мир как «бесполюсный», Э.Я. Баталов пишет следующее. Полюса — это мощные контрар ные мировые подсистемы, образующие крайние точки глобаль ной оси, на которой держится (вращается) миросистема. Полюса представляют разные цивилизации, социальные, политические и экономические системы;

они суть воплощение разных, вплоть до взаимоисключающих, идейных и ценностных ориентаций. Полю са симметричны и соизмеримы по силам и оперативному потен циалу, что позволяет им уравновешивать друг друга, выступая одновременно в качестве гарантов мирового порядка и законода телей правил политической игры, которых вынуждены придер живаться все или почти все акторы, выступающие на мировой по литической арене. Отношения между полюсами строятся по принципу взаимопритяжения и взаимоотталкивания. Они нуж даются друг в друге для поддержания внутреннего и внешнего статус-кво и стремятся устранить друг друга как соперника. Но с уничтожением одного полюса автоматически исчезает и другой, а Глава I. Россия и США после окончания холодной войны вместе с ними и весь старый миропорядок, что случилось в конце 1980-х — начале 1990-х годов1.

По мнению ученого, многополюсных миров не бывает: по лярные характеристики могут быть присущи лишь двум оппози ционным друг по отношению к другу центрам силы, играющим определяющую роль на данном этапе исторического развития.

Отсюда вывод: то, что в конце ХХ века именуется многополюсным миром, оказывается миром многоблоковым, причем ни один из блоков не имеет полярных по отношению к другим характери стик. Что касается двухполюсного мира, то Э.Я. Баталов не видит предпосылок его появления в обозримой перспективе, и такая «бесполюсная» ситуация в мире (не исключающая существование сверхдержавы и взаимодействие/противодействие центров силы разной мощи) характеризуется автором как явление временное, но приравнивается если не к «глобальному беспорядку», то к по лосе глобальной нестабильности.

*** Как показывает, хотя и неполный, анализ дискуссий о миро вом порядке, существуют разные мнения и используются разные концептуальные посылки для его описания. Ученые не пришли к какому-либо окончательному выводу и не представили ком плексного описания существующего порядка, сменившего бипо лярность. Это следует рассматривать как свидетельство того, что порядок конца ХХ и начала ХХI века не устоялся и имеет пере ходный, сложный характер. Основное внимание участников деба тов сосредоточено на описании структуры международных от ношений, так как расклад сил в мире оказывает определяющее влияние на остальные составляющие мирового порядка — инсти туты, установления и нормы, политику отдельных государств и групп государств.

Если суммировать теоретические изыскания российских ав торов, то можно сказать следующее: одни объявили многополяр ность нормой существования мировой системы, однополярность и биполярность — аномалией, временным, переходным состоя Баталов Э.Я. Новая эпоха — новый мир //Свободная мысль. — 2001. — № 1. — С. 4-13.

Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… нием (С.М. Рогов);

другие говорили обратное, объявляя биполяр ность нормальным состоянием международных отношений (А.Г. Яковлев);

третьи отказались от описания мира на основе принципа полярности и строили свои рассуждения, используя категории общечеловеческого интереса и выживания человечест ва (А.Д. Воскресенский);

четвертые прибегали к комплексным мо делям, в которых давалась иная трактовка исключительного поло жения США (полюса) и остальных центров силы (полицентрич ность) (А.Д. Богатуров);

пятые предлагали согласиться с тем, что современные международные отношения имеют четко выражен ный однополярный характер (А.Ю. Мельвиль, Ю.П. Давыдов), ко гда США, единственная оставшаяся сверхдержава, объективно за няли лидирующее положение в системе международных отноше ний и на ближайшую перспективу никакое другое государство не может бросить им вызов и оспорить их монополию на преоблада ние, при том, что само американское общество не уверено, чем для него обернется это лидерство — бременем или благом1, выдвига лась и концепция «бесполюсного мира» (Э.Я. Баталов).

Среди американских ученых, вовлеченных в дискуссию о мировом порядке, большинство склонялись к однополярной моде ли (принимавшейся и на государственном уровне), что объясня лось влиянием сверхдержавного положения США и исторической идейной традицией. В их число входили сторонники однополяр ности как на основе жесткой/безальтернативной (З. Бжезинский, Р. Кейган), так и на основе мягкой/рассеянной гегемонии США (У. Уолфорт, Дж. Голдгайер). Среди них выделялись ученые, пы тавшиеся найти компромисс между однополярностью и многопо лярностью («трехполюсный мир» Ч. Купчана).

Большинство сторонников многополярности, развивавших эту тему в первой половине 1990-х годов (а до этого в конце 1980-х годов), в конце 1990-х годов перестали писать об этом (например, Ч. Кегли и Г. Реймонд). Те, кто продолжал отстаивать идею мно гополярности, обсуждали ее в иных категориях: сохранение «концерта великих держав», где Америка могла бы в разумных пределах использовать свое преобладающее положение (Ч. Мэйнс, Дж. Кеннан, К. Лейн, Д. Эбшайр, Б. Поузен). Были по Давыдов Ю.П. Расширение зоны ответственности Атлантического мира //США*Канада: экономика, политика, культура. — 2000. — № 3. — С. 12-30.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны пытки представить комплексный подход в описании порядка (смешанная структура («гибрид») международных отношений С. Хантингтона).

Подводя итоги дискуссиям о мировом порядке в конце ХХ — начале XXI века, можно сказать следующее.

1) Неясна и не устоялась структура международных отно шений, процесс формирования новой системы продолжается.

2) Пока трудно сказать, что в мире существуют принимаемые, если не всеми, то хотя бы большинством стран, принципы внешне политического поведения и установления, в соответствии с кото рыми строится политика отдельных участников (или групп) меж дународных отношений и разрешаются международные проблемы.

Значительная часть государств, включая Россию (в основном члены мирового сообщества), продолжает сохранять привержен ность принципам (таким, как уважение суверенитета и невмеша тельство во внутренние дела государств) и установлениям, суще ствовавшим в эпоху биполярности (Устав ООН, Хельсинкские со глашения и даже отдельные положения собственно ялтинско потсдамских соглашений, в частности по территориальным во просам и вопросам границ). Другие страны, или так называемое «мировое общество» (Запад и США), не скрывают своего пренеб режения к принципам и установлениям послевоенного порядка и заявляют о том, что мир вступил в новую эпоху — эпоху глобали зации, которая требует иных принципов и установлений: Хель синкские договоренности нарушались США и НАТО в ходе юго славского конфликта;

ОБСЕ и ООН продолжают утрачивать зна чение в решении международных проблем во многом из-за поли тики США и НАТО;

ломается система договоренностей в сфере безопасности. При этом существует и активно действует органи зация эпохи биполярного порядка НАТО, расширенная и сохра няющая традиционный военный компонент в своей деятельно сти. Чертой, отделяющей «старый» и «новый» мировой порядок, многие политологи назвали события в бывшей Югославии.

Как отмечал А.Д. Богатуров, после кризисов в бывшей Юго славии «мировое общество» отказалось от принципа разреши тельности, который со времен Вестфальского мира 1648 года счи тался системообразующим и предусматривал неограниченную свободу суверенных государств во внутренней политике, если это не угрожало безопасности других стран. По его определению, Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… «семерка» в своих действиях руководствовалась новой доктриной международного порядка — доктриной «избирательной леги тимности». В соответствии с ней страны НАТО присвоили себе право не только определять, насколько легитимны внутриполи тические действия суверенных правительств, но и устанавливать пределы государственного суверенитета (!) Характеризуя ситуацию в сфере нормотворчества, Ю.П. Давыдов отметил, что международные отношения находятся на поворотном отрезке истории, который, как и любая переломная фаза, является одновременно периодом значительной неопреде ленности и нестабильности, прежде всего духовного (теоретиче ского) плана. Многие достижения человечества, равно как и до сих пор имеющие силу концепции, будь они политической, экономи ческой, общественной или культурной природы, переоцениваются заново или, в соответствии с духом времени, целиком ставятся под вопрос. В такие узловые периоды исторического развития, обра щает внимание политолог, перед трансформирующимися общест вами встает целый ряд вопросов, как, например: на какую смену ценностей и парадигм должны ориентироваться политические системы, каковы судьбы отдельных национальных государств во все более взаимозависимом мире;

ведут ли глубокие потрясения последнего десятилетия к образованию цельного мира или углуб ляют его цивилизационную дифференциацию;

в какой мере со временные исследователи могут оценить размер, масштаб и по следствия этой в короткое время произошедшей метаморфозы?

Нет ясного понимания относительно того, на какие нормы между народного поведения и на какую систему международных отно шений должно ориентироваться «мировое сообщество». Отсюда осторожность экспертов в оценках различных нововведений в ме ждународной жизни, равно как и значительное количество оши бок, совершаемых национальными лидерами в области практиче ской деятельности, их стремление, вторгаясь в новые сферы, не от рываться от привычных парадигм прошлого2.

3) Что касается набора признаваемых моральными и допус тимыми санкций за нарушения установленных принципов и ус Богатуров А.Д. Синдром поглощения в международной политике. — С. 43-44.

Давыдов Ю.П. Расширение зоны ответственности Атлантического мира. — С. 12-13.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны тановлений, то встает вопрос: каких принципов и уложений? В современном мире, как уже отмечалось выше, нет единства в этом вопросе, так как «мировое общество» и «мировое сообщество» в большинстве своем придерживаются разного понимания относи тельно смены принципов и установлений. В то время как «сооб щество» продолжает заявлять, что только санкционирование тех или иных карательных санкций со стороны ООН (иногда ОБСЕ или вовлеченных в конфликт сторон) может сделать их легитим ными, то «мировое общество» придерживается новых принципов легитимности карательных действий или санкций — с ведома и решения «семерки» и ее военного института — НАТО.

В мире понизился порог применения силы (прямой и кос венной), о чем свидетельствовали действия НАТО в Ираке, в бывшей Югославии, а также силовые действия правительств от дельных стран, увидевших в действиях НАТО прецедент.

4) Относительно потенциала уполномоченных стран или институтов эти санкции осуществить и политической воли стран участниц этим потенциалом воспользоваться, то можно сказать следующее. Потенциал регулирования международных отноше ний (и процессов), преимущественно силового, есть у небольшой группы ведущих стран мира («общество»), опирающихся в основ ном на военную мощь НАТО (а значит — США). Однако стрем ление (и определенная воля) к мирорегулированию и нормотвор честву (пусть и весьма ограниченному) демонстрируется не толь ко сильнейшими мировыми державами (в том числе Россией, ос тающейся второй ядерной сверхдержавой и крупнейшей миро вой державой по другим параметрам), но и другими субъектами (акторами) международных отношений (Китай, Иран, Индия), а также рядом т.н. «проблемных» государств, склонных, несмотря на свою слабость, вести силовую, подчас агрессивную политику, как внутри страны, так и за ее пределами (Ирак, Афганистан).

Как справедливо отметил А.Д. Богатуров, в однополярном мире решения принимаются и реализуются менее централизо ванно, и, надо добавить, менее дисциплинированно, чем в усло виях биполярности, когда сдерживающие факторы оказывали достаточно заметное влияние на действия противостоящих групп и отдельных государств.

Если говорить о международных институтах, то их состоя ние остается весьма неопределенным. Неясно, какие институты Раздел 2. Дискуссии в политико-академических кругах России и США… сохранят потенциал регулирования мирового порядка, как их действия будут соотноситься с новыми процессами мирового раз вития, изменением соотношения сил между ведущими странами и всем остальным миром, внутри как «мирового общества», так и «мирового сообщества», сохранят ли Соединенные Штаты потен циал для глобального регулирования.

По оценке А.Д. Богатурова, с которой нельзя не согласиться, последнее десятилетие ХХ века стало самым успешным с точки зрения экспансии «мирового общества» в отдаленные и закрытые для внешних влияний уголки планеты. В момент распада бипо лярности это внутренне спаянное демократическое ядро госу дарств с выгодой для себя воспользовалось эпохальным шансом и сделало рывок к формированию «мирового общества» планетар ного масштаба. Вместе с тем обнаружилось, что исходные ожида ния и понимание мирового развития в единственной версии раз вития — линейно-прогрессивной — в известной мере исчерпаны.

Для сохранения влияния Запада (демократического ядра) «миро вому обществу» придется искать более адекватные формы, со вместимые с интересами государств, которые до сих пор остава лись лишь объектами международного влияния 1.

Итак, дискуссия показала, что происходит распад старого порядка, хотя отдельные его составляющие сохраняются. Такой вывод можно сделать уже потому, что новая система принципов, установлений, институтов не создана, и мир поэтому кажется (и пока является на самом деле) менее стабильным, менее регули руемым, чем прежде, и это рождает иллюзию о том, что предла гающееся силовое регулирование является единственно возмож ным и действенным.

Новый мировой порядок еще не сложился, и у мирового сообщества остается возможность сконструировать тот порядок, который наиболее выгоден и приемлем всем, а не только не большой группе государств, причисляющих себя к передовым демократиям мира. В этих условиях значительная роль будет принадлежать государствам, способным оказывать влияние на международные процессы, среди которых весомая роль принад Богатуров А.Д. Синдром поглощения в международной политике. — С. 45-46.

Глава I. Россия и США после окончания холодной войны лежит России, Китаю, странам, входящим в Большую Европу, и, конечно, Соединенным Штатам.

Российские и американские ученые сохраняют первенство в разработке концепций нового мирового порядка, оригинальность мышления и приверженность историческим идейным традици ям. Представляется, что, несмотря на неравные позиции, Россия и США будут оказывать заметное (может быть решающее) влияние на состояние международных отношений и на тот порядок, кото рый будет складываться в ХХI веке.

Глава II ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ США НАКАНУНЕ ХХI ВЕКА Предваряя анализ взглядов американских ученых и поли тиков, хотелось бы сказать несколько слов об истоках американ ской концепции глобальной миссии. Это прежде всего идея «избранности» американской нации и определения Соединенных Штатов как «земли обетованной». История американского разви тия показывает, что ее хотели воплотить в жизнь сначала «отцы пилигримы», пришедшие с этой миссией на просторы нового континента, а затем «отцы-основатели» американской республи ки, заявлявшие о мессианском характере американской револю ции, уникальности американской демократии. Идея «избранно сти» была дополнена декларацией о «явном предначертании».

Все это стало основой политики Соединенных Штатов1.

Как отмечает Э.Я. Баталов, Американская мечта проникнута духом национального морального превосходства, избранности и проистекающего отсюда мессианства. «Янки убеждены, — пишет он, — что Соединенные Штаты — “Град на холме”, путеводная звезда, по которой должны сверять свой исторический маршрут другие народы, а Америка имеет моральное право при необхо димости корректировать его. Ибо для того она и послана прови дением, чтобы, как заявлял президент В. Вильсон, “указать чело вечеству в каждом уголке мира путь к справедливости, независи мости, свободе … Америка должна быть готова использовать все свои силы, моральные и физические, для утверждения этих прав (прав человека) во всем мире”»2.

Не отрицая положительных черт, присущих американскому обществу, следует подчеркнуть, что с самого начала идея распро странения американской модели как образца «самого свободного, самого просвещенного и самого могучего государства на земле», носила наступательный, а часто и экспансионистский характер.

Подробнее об основах теории «явного предначертания» см.: США: по литическая мысль и история /Под ред. Н.Н. Яковлева. — М., 1976. — С. 53-145.

Баталов Э.Я. Русская идея и Американская мечта //США*Канада — экономика, политика, культура. — 2000. — № 11. — С. 19.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века Как отмечали отдельные советские и западные исследователи — критики теории уникальности американской модели, вместе с экспансионизмом Соединенных Штатов развивался и «комплекс американского превосходства», который все более напоминал вы сокомерие. Думается, что, хотя в заявлениях американских лиде ров и экспертов, занятых идейной разработкой современного ва рианта теории американского превосходства, делается акцент на «благожелательном», «либеральном» характере американской политики после окончания биполярности, эгоизм и снобизм по отношению к другим странам сохраняются и сейчас. Сохраняется и непримиримость по отношению к тем государствам и народам, которые не согласны добровольно признать главенство интересов США над своими национальными интересами.

В ХХ веке основным препятствием в реализации Американ ской мечты стал Советский Союз, что признается американскими политиками. Обращая внимание на факт «столкновения» Русской идеи и Американской мечты, Э.Я. Баталов пишет, что изначально Русская идея ориентировала государство и общество на проведение имперской внешней политики. Он ссылается на слова русского фи лософа Н.А. Бердяева о том, что «русское религиозное призвание, призвание исключительное, связывается с силой и величием рус ского государства, с исключительным значением русского царя.

Империалистический соблазн входит в мессианское сознание… Третий Рим представлялся как проявление царского могущества, мощи государства, сложился как Московское царство, потом как империя и, наконец, как Третий Интернационал»1. На проведение имперской политики, сопряженной с применением силы, ориенти ровала и Американская мечта. Исходя из такой трактовки Русской идеи Э.Я. Баталов характеризует холодную войну, начавшуюся по сле окончания Второй мировой войны, не только как противобор ство двух социально-политических систем и двух военно политических блоков, ведомых сверхдержавами, но и как противо борство двух идей мессианства, двух глобальных сил, мнивших себя одна — «Градом на холме», другая — «Третьим Римом».

Два разных взгляда на мир, пути его развития и свою роль в мировых процессах, воплотившиеся в ХХ веке в политике двух Баталов Э.Я. Русская идея и Американская мечта //США*Канада — экономика, политика, культура. — 2000. — № 12. — С. 33.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века могущественных держав и определившие содержание мирового развития во второй половине ХХ века, продолжают существовать и после окончания холодной войны. Для одного носителя идеи — Советского Союза и его преемницы Российской Федера ции в силу менее благоприятного исхода периода конфронта ции Русская идея сохраняется более для консолидации внутрен них политических и идейных ресурсов, для другого — Соеди ненных Штатов — Американская мечта сохраняет и внутренний, и внешний аспекты, причем ее внешнее, мессианское, проявле ние выступает на передний план.

Как ни парадоксально это звучит, но усилению идей геге монизма и исключительности в последней декаде ХХ столетия предшествовали годы, когда в США высказывались мысли об окончании «американского века» и наступлении конца амери канской исключительности. Так, известный политический анали тик С. Биалер писал, что 1970-е и 1980-е годы ознаменовали конец американской исключительности в осуществлении внешней по литики и что эра неоспоримого американского превосходства на международной арене осталась позади 1. Важнейшими фактора ми, определившими такую оценку советско-американского про тивостояния, были, несомненно, разрядка в двусторонних отно шениях и достижение военного паритета между СССР и США.

Позднее Г. Киссинджер также отметил, характеризуя ситуа цию в развитии международных отношений в 1980-е годы: «Когда международный престиж Америки опустился до самого низкого уровня, коммунизм начал отступать. В какой-то момент, в начале 1980-х, казалось, что коммунизм набрал темп и вот-вот сметет все на своем пути;

и почти немедленно, в отмеренное историей вре мя, коммунизм приступил к саморазрушению. В пределах деся тилетия прекратила свое существование орбита восточноевро пейских сателлитов, а советская империя распалась на части, те ряя почти все русские приобретения со времен Петра Великого.

Ни одна мировая держава не рассыпалась до такой степени пол ностью и так быстро, не проиграв войны»2.

Если в начале 1980-х годов существовали тревоги относи тельно будущего Америки, во второй половине этого десятилетия Bialer S. Soviet-American Conflict: From the Past to the Future /U.S. Soviet Relations: Perspectives for the Future. — Wash., D.C., 1984. — P. 21.

Киссинджер Г. Дипломатия. — С. 695.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века высказывались предположения об одновременном «упадке»

сверхдержав, то после распада СССР идея американской исклю чительности и мессианства, особой роли США в мировом разви тии получила новый импульс. Оценивая результаты холодной войны, Соединенные Штаты объявили о своей победе и заявили, что главным содержанием биполярной эпохи было не сдержива ние советской угрозы и триумф над советской системой, а успех политики по распространению американской модели «в непо корном мире» и укрепление позиции США в качестве мирового лидера, создание процветающей, демократической зоны с ры ночной экономикой.

Интересно, что самым значимым из всего исторического ба гажа американской внешней политики сторонники продолжения активной глобальной политики объявили наследие президента Трумэна и его администрации. Отмечалось, что дело, начатое Г. Трумэном, цели, провозглашенные им, одержали триумфаль ную победу и должны быть продолжены и после окончания хо лодной войны. Приводились слова госсекретаря США Д. Ачесона, сказанные им в 1947 году, о том, что строительство успешно раз вивающейся международной системы невозможно без Соединен ных Штатов и именно создание такой системы должно стать це лью американского лидерства. Высказывалась мысль о том, что любые попытки кардинальным образом изменить политику США после окончания холодной войны будут свидетельством непони мания существа их внешнеполитической деятельности, ее фун даментальных целей1.

США объявили себя единственной страной, способной обеспечить международную стабильность, единственным беско рыстным государством, не имеющим наклонности к развязыва нию войн и конфликтов, а Россию в течение длительного времени продолжали рассматривать как страну, потенциально способную к агрессии и проведению имперской политики. Идеологи американ ской внешней политики определяли политику США как «движе ние локомотива мирового прогресса», поэтому завершение эпохи Цит. по: Schwarz B. Permanent Interests, Endless Threats. Cold War Con tinuities and NATO Enlargement //World Policy Journal. — Vol. XIV. — № (Fall 1997). — P. 24-30.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства биполярного мира расценивалось прежде всего как подъем на но вую ступень в продвижении Соединенных Штатов к той модели мироустройства, которая является наиболее благоприятной для обеспечения их интересов.

Факт преемственности во внешнеполитической мысли и политике Соединенных Штатов игнорировать невозможно. Ана лизируя современный этап в реализации их глобальной миссии, следует помнить об исторических корнях политики, которая вы зывает столько дебатов в самой Америке и в России, и о том, что США целенаправленно реализуют те глобальные задачи, кото рые были сформулированы на заре существования американ ской республики.

Как охарактеризовал поведение США в конце ХХ века Э.Я. Баталов, «опьяненные мнимой победой в холодной войне, Со единенные Штаты вновь чувствуют себя на коне. События послед них лет, в частности агрессия (в рамках НАТО) против Югославии и пренебрежительное отношение к ООН, наводят на мысль, что международный курс этой страны в начале ХХI века будет, по всей вероятности, густо окрашен в тона силового мессианизма»1.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства Все существовавшие в конце ХХ века концепции глобаль ного лидерства Соединенных Штатов были подчинены одной це ли: так сконструировать политику США, чтобы укрепить пози ции американского государства в качестве мирового лидера, соз дать благоприятные условия для продвижения и защиты американских интересов, максимально продлить «американский век» и предотвратить такой ход мирового развития, при котором американскому лидерству и могуществу мог бы быть брошен вызов или нанесен ущерб.

Соединенные Штаты являются сверхдержавой, имеют пре восходство (главенство) во всех сферах международной деятель ности, располагают максимальным влиянием на международные процессы. Эти две составляющие позволяют им пойти двумя пу тями: 1) путем гегемонии, которая является сложением двух на чал — влияния и главенства, переходящего в господство над ми Баталов Э.Я. Русская идея и Американская мечта //США*Канада — экономика, политика, культура. — 2000. — № 12. — С. 33-34.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века ром с неизбежными элементами диктата и/или подавления тех, кто не согласен;

2) путем лидерства, что предполагает наличие общих интересов у лидера и тех, кто за ним следует, доброволь ное признание с их стороны авторитета лидера, исключается прямое подавление тех, кто не входит в сферу влияния лидера.

Предваряя более подробный анализ существующих кон цепций, представляется необходимым пояснить использование категорий «гегемония» и «лидерство» в американской научной литературе и в настоящей работе.

К категории «гегемония» американские специалисты по ме ждународным отношениям обращаются нечасто по двум причи нам: 1) традиционно она имела существенную негативную со ставляющую;

даже авторы концепции гегемонии США заявляют, что целесообразность гегемонии для мирового развития можно признать только в американском варианте, а все остальные вари анты гегемонии (например, советская) отождествляются с дикта том;

2) американское правило «политической корректности», действующее и в научном сообществе, заставляет большинство ученых, прежде всего либеральных, как можно реже обращаться к крайним категориям, поэтому они предпочитают говорить о «ли дерстве», хотя по содержанию оно оказывается очень близким ге гемонии, грань между признанным лидерством и господством ге гемона становится едва заметной. Консервативные ученые, на против, не пренебрегают категорией «гегемония», используют его для характеристики современной роли и политики США. Правда, в ходе политических дебатов в начале 2000-х годов республикан ские политики, учитывая опыт поражения на президентских вы борах 1996 года и стараясь снизить негативное восприятие амери канской гегемонии у других стран (КНР, Россия и европейские страны), предпочитали говорить о «золотом веке» Америки, а не об американской гегемонии.

Консервативная версия американской гегемонии и либе рально-консервативная концепция глобального лидерства по со держанию близки друг другу, в их основе — гегемония США. Ис ходя из этого, в рамках данной работы автор иногда использует категории «гегемония» и «лидерство» как синонимы.

Принимая во внимание концептуальные нюансы, можно выделить три основных подхода в теоретической интерпретации американской глобальной стратегии.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства Концепция «жесткой» (откровенной) гегемонии США.

Она разрабатывалась учеными и политиками, по убеждениям представляющих правое направление традиционного консерва тизма. Отдельно следует сказать о З. Бжезинском и М. Олбрайт, которых можно было бы охарактеризовать как либералов с край ними консервативными взглядами (в какой-то степени это отно сится и к М. Макфолу). Согласно этой концепции, США имеют исключительные права и возможности для формирования нового миропорядка по американской модели, в соответствии с запад ными ценностями, на основе уже имеющихся международных политических, военных и экономических организаций, которые доказали свою эффективность и обеспечили Западу победу в хо лодной войне. По мнению сторонников такого подхода, осталь ные члены мирового сообщества, в том числе Россия, не должны сопротивляться установлению нового нормативного порядка, а максимально встроиться в новую систему, чтобы не остаться «за бортом» и не проиграть от положения аутсайдера в мировой по литике, так как впоследствии все равно придется играть по уста новленным правилам, только на менее выгодных условиях.

Либерально-консервативная концепция лидерства («ли беральная гегемония»). Она была предложена либеральными учеными и политиками. В ее основе — также идеи гегемонии, оформленные в либеральных терминах: идеи американской ис ключительности и мессианства заменены идеями распростране ния демократии и рыночной экономики американского образца.

Именно этой концепцией руководствовалась администрации Клинтона при разработке своей внешнеполитической стратегии.

Либерально-реалистическая концепция лидерства. Она отстаивается противниками гегемонии вообще и американской гегемонии, в частности, число которых среди американских уче ных и политиков невелико. В основе этой концепции — более сбалансированная оценка ситуации в мире и возможностей Со единенных Штатов, признание необходимости отказаться от мес сианских идей, не препятствовать укреплению других центров силы в мире и проводить политику встраивания США в концерт ведущих держав. Сторонники данной концепции, не отрицая сверхдержавности Соединенных Штатов, не признают за ними право на безальтернативное мирорегулирование, рассматривают современную ситуацию как переходную, в процессе которой Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века формирование новой системы международных отношений будет испытывать влияние главного полюса силы, но не будет (и не должно) определяться диктатом США.


Концепция «жесткой» гегемонии Выразителями идей гегемонии, или американского безаль тернативного лидерства, стали представители Республиканской партии и неоконсервативного направления в американской по литической мысли. К числу последовательных сторонников идеи американской гегемонии можно отнести Г. Киссинджера, Р. Доула, У. Одоума, Р. Кейгана, И. Кристола, Ч. Краутхаммера, Дж. Муравчика, Х. Сичермана и др.

К 1992 году республиканские стратеги и консервативные идеологи не успели сформулировать привлекательную для аме риканцев внешнеполитическую концепцию, что привело к их по ражению на президентских выборах. Даже успех президента Бу ша-старшего в мобилизации стран — членов НАТО на проведе ние операции «Буря в пустыне» в 1991 году, когда Соединенные Штаты действовали как мировой лидер, был недооценен или проигнорирован американцами, хотя прецедент, созданный его администрацией, в либеральной интерпретации демократиче ской администрации Клинтона станет основой стратегии по уре гулированию международных проблем по-американски.

В то время среди большинства американцев не было жела ния видеть свою страну гегемоном, занятым мировым регулиро ванием. Опросы общественного мнения, проводившиеся в 1992 году, показывали, что американцы не поддерживали идею американского мирового лидерства и связанных с этим финансо вых затрат. Высказывалось мнение, что стране нужен президент, который будет больше внимания уделять внутренним, а не меж дународным проблемам. Избиратели недвусмысленно заявляли следующее: «Теперь, когда холодная война окончилась, нам не нужен мировой лидер». В ходе опроса, проведенного Ассошиэй тед Пресс 10-14 июня 1992 года, был задан вопрос о том, какая из проблем будет решающей в ходе президентских выборов 1992 года. Ответы выглядели следующим образом: экономика — 39%, образование — 13%, здравоохранение — 13%, борьба с пре Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства ступностью — 8%, окружающая среда — 7%, наркотики — 6%, гражданские права — 4%, внешняя политика — 1%1.

Президента Буша упрекали в том, что он уделял слишком много внимания внешней политике. Окончание противостояния между СССР и США после распада Советского Союза и провоз глашение американским президентом победы Соединенных Штатов в холодной войне не расценивались как самые важные со бытия в деятельности американской администрации. Опрос, про веденный в июне 1992 года компанией «Си-Би-Эс ньюс» и газетой «Нью-Йорк таймс», представил неутешительные для Дж. Буша данные. На вопрос о том, чем было примечательно его президент ство, 39% опрошенных ответили: «Ничем»;

29%: «Событиями в Персидском заливе». В целом, 57% участников опроса охарактери зовали его как «президента, который ничего замечательного не совершил». Только 4% опрошенных посчитали, что ему следует воздать должное за окончание холодной войны2.

Более четкие очертания взгляды консерваторов приобрели в ходе подготовки к президентским выборам 1996 года. Сенатор Р. Доул опубликовал статью «Определяя глобальное будущее Америки», в которой он полемизировал с демократами, отстаи вавшими идею «либерального/жесткого интернационализма» 3.

Многие республиканцы отмечали, что главный вопрос состоял не в том, как осуществлять ту или иную внешнеполитическую ак цию (в одиночку или совместно с другими странами), а в том, как эта акция соотносится с американскими интересами в том или ином регионе мира, т.е. в основе политики США, по их мнению, должен быть национальный интерес. Р. Доул заявлял, что в тех случаях, когда международные организации (ООН) или страны (народы) обращаются за поддержкой к США, интерес страны должен быть на первом месте, и любые международные органи зации должны «работать» на интересы Соединенных Штатов.

Республиканцы в конгрессе, в принципе не поддерживав шие планы по использованию американских вооруженных сил за рубежом, одобрили коллективную акцию США и стран НАТО в White J. Still Seeing Red. How the Cold War Shapes the New American Politics. — Boulder (Co.), 1997. — P. 202.

Ibidem.

Dole R. Shaping American Global Future //Foreign Policy. — № (Spring 1995). — P. 29-43.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века бывшей Югославии в 1995 году и позднее в 1999 году. Это было сделано не потому, что они приняли либерально коллективистский подход администрации Клинтона, а потому, что это отвечало гегемонистским устремлениям Америки, для ко торой сохранение НАТО и присутствие в Европе все более рас сматривалось как непременное условие закрепления лидирующе го положения в мире.

Теоретики Республиканской партии заявляли, что США достигли такого уровня своей мощи, при котором ни одно госу дарство в мире не было способно бросить им вызов, прежде всего в военной области. Они предлагали сконцентрировать усилия на закреплении существующего разрыва, предпринять дальнейшее наращивание военной мощи страны, укрепить позиции НАТО как сильнейшего военного блока. Они также высказались за то, чтобы сузить сферу приложения американских военных и эконо мических ресурсов, особенно в тех регионах мира, где у США не было стратегических интересов, и направить усилия на решение внутренних проблем. По мнению гегемонистов из числа респуб ликанцев, мощь США дает им фактически неограниченные воз можности в достижении своих целей, поэтому не следует заигры вать с Россией и другими государствами, так как они будут выну ждены и без этого подчиниться воле Америки. Последний тезис о неизбежности подчинения остальных стран военной и экономи ческой мощи США не отвергается и сторонниками ограниченной гегемонии, хотя так открыто он ими не декларируется.

В республиканской концепции мировой гегемонии США, предложенной в ходе предвыборной кампании 1996 года, когда Р. Доул был кандидатом на пост президента от Республиканской партии, сохранялся тезис об устрашении потенциальных врагов.

Более того — произошла реанимация «образа врага» в лице Рос сии в условиях, когда она очевидно не представляла прямой во енной угрозы Соединенным Штатам и испытывала серьезные экономические трудности. Программа республиканцев по вступ лению в XXI век, по содержанию и терминологии напоминавшая времена холодной войны, осталась непривлекательной как для большинства американской элиты, так и для общественности.

В результате Р. Доул проиграл президентские выборы.

Разработкой концепции американской гегемонии занима лись отдельные неоконсерваторы, чьи идеи использовались (не Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства смотря на некоторую одиозность формулировок и оценок и не приятие значительной частью академического сообщества США) при разработке внешнеполитической программы Республикан ской партии в 1996 и 2000 гг.1.

По мнению известного политолога Р. Кейгана, должна со храняться преемственность между победоносной стратегией США в годы холодной войны, успехом начатой администрацией Трумэна глобальной стратегии по распространению американ ской модели мирового развития и американской политикой после окончания периода конфронтации. Р. Кейган, предложивший термин «благожелательная гегемония», заявлял, что стиль амери канской гегемонии в годы холодной войны отражал демократизм правительства США;

экономическая политика США вызвала к жизни мощный экономический подъем в Европе и Азии, что при вело к относительному падению экономического потенциала са мих США по сравнению с теми экономиками, расцвету которых они способствовали;

военная стратегия США была направлена на то, чтобы предотвратить ядерную войну, что было сопряжено с большим риском для самих американцев;

большая часть военных расходов шла на выполнение международных обязательств. По зитивное воздействие американского регулирования на мировое развитие, по его мнению, позволяло утверждать о необходимости продолжения политики гегемонии в XXI веке2.

Согласно логике стратегии американского глобального ли дерства, будущие отношения США-лидера с остальными страна ми будут развиваться по схеме: гегемония США — стабильность и процветание в мире — процветание Соединенных Штатов. Объ являлось, что процветание Соединенных Штатов невозможно без глобального процветания, свобода США невозможна без свободы других стран, национальная безопасность Америки не может быть обеспечена вне рамок международной безопасности, так как Взгляды неоконсерваторов были в свое время подробно рассмотрены рядом отечественных исследователей. См., например: Мельвиль А.Ю.

США — сдвиг вправо? Консерватизм в идейно-политической жизни США 80-х годов. — М., 1986;

Современное политическое сознание в США /Отв.

ред. Ю.А. Замошкин и Э.Я. Баталов. — М., 1980.

Kagan R. The Benevolent Empire //Foreign Policy. — № 111 (Summer 1998). — P. 24-35.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века агрессия в любом уголке мира порождает агрессию в других ре гионах мира.

Теоретики из числа неоконсерваторов, стоящие на позициях американского гегемонизма, отвергают любые идеи о многопо лярном мире, признают только однополярную модель, в которой мощь и авторитет США-гегемона будут определять весь ход миро вого развития. Они не усматривают большой опасности в однопо лярной структуре мира, в гегемонии Америки, считают необосно ванными и даже вредными попытки навязать американцам и ми ровому сообществу идеи о многополярном мире, о необходимости ограничить масштаб международной деятельности США.


Р. Кейган, например, заявляет, что критики американской поли тики внутри США «подыгрывают» таким странам, как Россия, Франция, Индия и ряду других, противостоящих действиям США по созданию стабильного и процветающего мира, заботятся о по вышении своего собственного престижа в мире за счет Соединен ных Штатов, стремятся заполнить своим влиянием геополитиче ское пространство, которое может образоваться в том случае, если США уменьшат свое присутствие в тех или иных регионах мира.

Отмечается, что колебания и отход от позиции гегемона ве дут к ослаблению позиций США в мире, к росту активности дру гих держав, стремящихся бросить вызов их могуществу. Гегемо нисты считают неприемлемым положение, при котором проведе ние нужных Соединенным Штатам военных акций может быть затруднено или невозможно без одобрения других стран, напри мер, Франции, Китая и России. Они категорически против того, чтобы даже формально, на словах допускалась какая-то зависи мость от мнения и решения других стран и организаций, так как, по их мнению, коллективизм в международных делах эффекти вен только при наличии твердого унитарного руководства сверх державы — США, и без него мир скатится к конфликтам и хаосу.

Р. Доул заявлял, что прежде всего Соединенные Штаты должны решить для себя, что и как делать, и поставить перед выбором те страны, которые заинтересованы в коллективных действиях в конкретном регионе.

Главный теоретик американской гегемонии, З. Бжезинский, в своих трудах обосновал правомерность и необходимость проведе ния политики гегемонии США. Его взгляды были суммированы в уже упоминавшемся труде «Великая шахматная доска», в котором Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства он обобщил все написанное в 1991-1996 гг. об американской гло бальной стратегии (гегемонии) и основных направлениях внешней политики США. Монография вызвала критику у большинства представителей американского академического сообщества. Одна ко следует признать, что политолог высказал в откровенной форме то, о чем в более мягкой форме говорили и писали многие амери канские политики и внешнеполитические эксперты начиная с 1991 года. Остановимся на некоторых положениях этого труда.

З. Бжезинский соединил идеи геополитики и либерального морализма. Он формулирует положение о закономерности аме риканской гегемонии следующим образом: «Гегемония стара как мир. Однако современная гегемония Америки отличается стре мительностью утверждения, своим глобальным характером, а также средствами ее реализации. В течение одного столетия Аме рика трансформировалась — не без влияния динамики междуна родного развития — из страны, изолированной в западном полу шарии, в державу, беспрецедентную по своему влиянию и мас штабам»1. З. Бжезинский выделяет четыре показателя уникально го сверхдержавного положения США: 1) военная мощь, имеющая глобальный характер;

2) экономический потенциал, делающий США «локомотивом» мирового роста, несмотря на то, что в неко торых областях американская экономика имеет серьезную конку ренцию со стороны Японии и Германии (при том, что экономика этих стран не имеет глобального измерения);

3) технологическое лидерство;

4) универсальный характер и привлекательность аме риканской культуры, прежде всего среди молодежи, что не позво ляет ни одному государству конкурировать с США в глобальном культурном влиянии.

Следует отметить, что не только откровенные гегемонисты, но и умеренные политологи, такие как М. Мэнделбаум, Б. Рассетт, М. Уокер и другие, соглашались с заявлением З. Бжезинского о том, что превосходство США в указанных четырех сферах делает их не просто глобальной сверхдержавой, но и открывает уни кальные возможности для деятельности в мировом масштабе. Они высказывали мысль, что со времен Древнего Рима ни одна из стран не имела такого решающего влияния на ход международ ного развития и не отличалась столь разительно в своей сверх Brzezinski Zb. The Grand Chessboard. — P. 3.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века державности от других государств. Благодаря своему уникально му географическому положению Соединенные Штаты оказались защищенными от внешнего влияния и угроз, что позволило им занять центральное положение в международных организациях как военных, так и экономических, оказывать решающее влияние на формирование международного порядка, в который США привнесли и утвердили основные черты американской системы1.

В концепции сторонников «жесткой» (можно также ска зать — агрессивной) политики глобального лидерства утвержда ется, что американская гегемония кардинальным образом отли чается от гегемонии советской, или любой другой имперской ге гемонии прошлого: американская гегемония — «щедрая» или «благожелательная». По мнению сторонников такой трактовки американского лидерства, невозможно представить, чтобы такой же «благожелательной» по своей сути могла быть политика Рос сии, Китая, Германии, если бы они оказались в положении миро вого гегемона. Тем самым признавалось, что, кроме США, нет страны в мире, которая обладала бы позитивным потенциалом для лидерства (как мирового, так и регионального), нет и госу дарства, которое было бы готово взять на себя обязательства по руководству мировым развитием. Впоследствии тезис о благотво рительном характере американского лидерства был использован и сторонниками более мягкого варианта гегемонии США из чис ла представителей консервативно-либерального направления, работавших на администрацию Клинтона.

После распада СССР, который, по определению гегемони стов, был «временным препятствием» для распространения аме риканских (западных) ценностей и институтов, условия для реа лизации планов не рассматривались как идеальные. Главные вы зовы США ожидались из Евразии, где Россия занимает централь ное положение, остается крупнейшей державой. З. Бжезинский определил Евразию в качестве основного объекта политики Со единенных Штатов в ХХI веке и объявил ее «главным призом»

американской политики в силу следующих причин: 1) Евразия — это богатейший континент, контроль над которым очень важен для экономического развития США, позволит существенно рас The New Russian Foreign Policy. Ed. M. Mandelbaum. — N.Y., 1998. — P. 1-22.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства ширить сферу американского влияния;

2) в Евразии находятся страны, потенциально способные пошатнуть позиции США и ос лабить их влияние в мире;

4) кумулятивная мощь Евразии намно го превосходит американскую. В Евразии З. Бжезинский выделил пять геостратегически активных игроков — Францию, Германию, Россию, Китай и Индию. В группу важных геополитических цен тров были включены Украина, Азербайджан, Южная Корея, Тур ция и Иран. В предложенном раскладе сил Россия была опреде лена как основной геостратегический «игрок», несмотря на ее слабость и нестабильность, которая в случае восстановления своей мощи, будет оказывать заметное влияние на соседей на западе и востоке. Признав потенциальную возможность восстановления имперского статуса России, З. Бжезинский указал на нежелатель ность такого развития событий для Америки и Европы.

Успех политики США в Евразии увязывается с будущим ми ровым развитием не только Бжезинским, но и многими россий скими и американскими геополитиками, так как Евразия остается крупнейшим и богатейшим материком, контроль над которым позволит США усилить могущество, продлить лидерство. По оп ределению Бжезинского, «Евразийская дилемма» — расстановка «фигур на шахматной доске» в нужном порядке и манипулиро вание ими — это первая стадия американского глобального ли дерства, которая призвана подготовить мир к переходу на новую, более высокую ступень в развитии международных отношений — ступень глобальной кооперации, когда не будет гегемонов.

З. Бжезинский убежден, что политика США должна создать такие условия американского господства в Евразии, при которых там не могло бы появиться государство, способное бросить вызов гегемону. Для достижения этого он предлагает сделать следующее:

— выделить геостратегически наиболее динамичные евра зийские государства, чья настоящая или будущая мощь может привести к перераспределению влияния на континенте и в мире;

— сформулировать политику в отношении каждой из ука занных стран, которая была бы наиболее выгодна для продвиже ния и поддержания американских интересов;

— разработать геостратегическую концепцию, которая по зволила бы объединить в единую систему политику США на от дельных направлениях, сделать ее по-настоящему глобальной, всеохватывающей;

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века В общих чертах З. Бжезинский определил евразийскую стра тегию США следующим образом: «Коротко говоря, евразийская стратегия США предполагает целенаправленное управление гео стратегически динамичными государствами, осторожный контроль в отношении проблемных государств, преследуя двойной инте рес — сохранение уникальной глобальной власти США в кратко срочной перспективе и ее инкорпорирование в институты разви вающейся глобальной системы. Если выразить это в терминах, ис пользовавшихся для описания отношений в темные времена суще ствования древних империй, то три важнейшие задачи имперской геостратегии заключаются в том, чтобы предотвратить столкнове ние между вассалами, обеспечив их интересы в сфере безопасности;

добиваться, чтобы государства-данники сохраняли покорность и были защищены;

не позволять варварам объединиться»1. Консерва тивный внешнеполитический аналитик Х. Сичерман добавил к этому, что Соединенные Штаты могут добиться успеха в Евразии, при условии, что «за спиной американской дипломатии будет тень вооруженных сил США (и НАТО)»2.

З. Бжезинский объявил Соединенные Штаты последней сверхдержавой в истории человечества, миссия которой состоит в подготовке и утверждении нового мирового порядка, считая, что США должны претворять политику лидерства до полного торже ства нового типа международных отношений, так как отход от этой стратегии может быть чреват серьезными мировыми катак лизмами. Автор отводит несколько десятилетий для достижения указанной цели, исключая возможность того, что те или иные го сударства могут быть не просто «шахматными фигурами», управ ляемыми из Вашингтона, а действующими субъектами (акторами) в мировом развитии, и Соединенным Штатам придется считаться с интересами и устремлениями других стран.

Несмотря на тенденциозность высказываний ученых и по литиков, продвигающих концепцию откровенной наступатель ной гегемонии США, от которой стараются отмежеваться многие политические деятели и внешнеполитические эксперты, данная Brzezinski Zb. The Grand Chessboard. — P. 39-40.

Sicherman H. The Revenge of Geopolitics //Orbis. — Vol. 41. — № (Winter 1997). — P. 12-13.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства концепция существует, и ряд ее положений был взят на вооруже ние администрацией Клинтона.

Думается, что предложенный З. Бжезинским и другими тео ретиками вариант глобальной стратегии США отбрасывает аме риканскую внешнеполитическую мысль и вслед за ней американ скую политику в прошлое, к такому состоянию международных отношений, когда Соединенные Штаты должны противопостав лять себя и своих ближайших союзников тем, кто видит развитие международных отношений по-другому и не приемлет претензий США. Заявления Бжезинского о том, что США будут скованы в своих действиях военным и экономическим факторами, не успо каивают те страны, которые хотят сами выполнять роль лидеров на региональных «шахматных досках», а также те государства, для ко торых доминирование на Евразийском континенте неевразийской державы с завышенными претензиями не представляется наилуч шей перспективой. Более того, глобальные претензии США могут провоцировать агрессивные действия со стороны других стран или группы стран, контролировать и остановить которые в условиях распространения ОМУ будет весьма сложно даже для США1.

Как отмечают отдельные специалисты в области междуна родных отношений в США и России, вызывает возражения не сам по себе факт сверхдержавности Соединенных Штатов: вопрос за ключается в том, как будут использованы ими преимущества ны нешнего положения. Высказывается мнение, что претензии на глобальное политическое и военное лидерство — это весьма опасная основа для американской политики, цели и пределы ко торой трудно четко определить и которая сопряжена не только с колоссальными расходами, но и сложностями разного характера:

США оказываются ответственными практически за все события в мире, а их глобальное лидерство становится синонимом полити ки «мирового полицейского»2.

См., например: Рогов С.М. Ядерное оружие в многополярном мире //Независимая газета. — 1998, 5 июня.

Conry B. U.S. «Global Leadership». A Euphemism for World Policeman //Cаto Institute Policy Analysis. — № 267. — February 5, 1997.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века Либерально-консервативная концепция лидерства Вариант «скрытой» или «ограниченной» гегемонии, кото рую пыталась претворять в жизнь администрация Клинтона, по лучил поддержку у целого ряда специалистов по международным отношениям. Его сторонники предпочитают не рассматривать мировое развитие в координатах «однополярность vs. многопо лярность», что ставит обсуждение вопроса о характере современ ных международных отношений и роли США в контекст геостра тегический. Они используют категории «односторонность vs.

многосторонность (коллективизм)» в международных отношени ях для обеспечения стабильности и безопасности как самих США, так и мировой системы в целом. Приглушен пафос американской гегемонии, усилен фактор взаимодействия США с другими стра нами (при том, что суть устремлений и амбиций сверхдержавы остаются неизменными), делается акцент на открытости и либе ральности политики лидера.

В работах авторов либерально-консервативной концепции используется термин «гибкая политика» (agile strategy), призван ная подчеркнуть свободу от каких-либо догм (чем грешат откро венные гегемонисты) и, следовательно, более либеральный харак тер американской политики. Сама по себе идея «гибкой полити ки» далеко не нова, однако обращение к ней в период правления администрации Клинтона не было случайным. В 1994—1995 гг. для характеристики политики США начинают широко использовать термины «жесткий интернационализм» и «жесткий коллекти визм». Чаще всего об этом говорила постоянный представитель США в ООН М. Олбрайт. Ее заявления, сделанные в связи с дейст виями НАТО в бывшей Югославии, были весьма сходны с тем, что отстаивали сторонники откровенной «жесткой» гегемонии, и на ходились в некотором диссонансе со стремлением руководства США сделать американскую концепцию управления миром менее откровенно ориентированной на диктат и эгоизм их интересов. Те внешнеполитические эксперты, которые считали позицию откро венных гегемонистов контрпродуктивной (М. Олбрайт относили к этой категории политиков вместе со З. Бжезинским, который был ее научным наставником), занялись разработкой теории, более от вечающей международной ситуации в конце ХХ века и разумно сочетающей силовую и демократическую составляющие.

Раздел 3. Американские концепции глобального лидерства В одной из работ политолога Д. Эбшайра был детально рас смотрен вариант «гибкой политики»1, и по ней можно было со ставить представление о том, как понимался либерализм полити ки Соединенных Штатов. Согласно его точке зрения, допускалась гибкость/маневрирование в действиях по обеспечению интересов США в мире, однако при защите жизненно важных американских интересов и при выполнении обязательств перед союзниками гибкость (как склонность к компромиссам) исключалась. В крат косрочной перспективе гибкая политика была направлена на продвижение интересов США в мире и отражение угроз амери канским интересам. В долгосрочной перспективе — на создание наиболее благоприятных условий для процветания Соединенных Штатов и обеспечения их глобальных интересов.

Внимательное изучение предложенной модели показывает, что в ней присутствуют почти те же идейные компоненты, что и у консервативных идеологов. Рекомендации Д. Эбшайра относи тельно идейного оформления политики США в мире сводились к следующему:

— факт лидерства Соединенных Штатов бесспорен, особенно в период неопределенности и переходности в развитии мирового сообщества, поэтому не следует делать на этом акцент, противопос тавлять США остальному миру, прежде всего союзникам по НАТО;

— на первый план следует поставить продвижение институ тов демократии в мире, которое может быть реализовано только коллективными усилиями на транснациональном уровне, что не только не исключает, а наоборот предполагает лидерство Соеди ненных Штатов;

— к числу основных угроз стабильному развитию человече ства следует отнести проблемы демографии, телекоммуникаций, финансовых рынков, организованной преступности, этнических отношений, распространения ядерного оружия;

— хотя предпочтение следует отдавать невоенным методам, вооруженные силы должны быть готовы к выполнению быстрых и эффективных операций, для чего необходима их модернизация в соответствии с новейшими технологическими достижениями;

Abshire D. U.S. Global Policy: Toward an Agile Strategy //The Washing ton Quarterly. — Vol. 19. — № 2 (Spring 1996). — P. 41-61.

Глава II. Внешнеполитическая идеология США накануне XXI века — не следует отказываться от идей реализма, прежде всего от идеи «баланса сил» между ведущими мировыми державами.

Мировая политика сохраняет элементы анархии, по-прежнему в международных отношениях наблюдается конфликт интересов различных государств. Это не означает, что война неизбежна, од нако остается возможность возникновения военного конфликта — глобального или регионального. То же самое относится и к эко номической конкуренции, которая останется характерной чертой международных отношений на долгие годы. В этих условиях нужна стратегия, которая позволит Соединенным Штатам ус пешно претворять в жизнь политику, направленную на обеспече ние национальных интересов в ключевых для них регионах ми ра — в Европе, АТР и на Ближнем Востоке, т.е. обеспечить благо приятный для США расклад сил в мире;

— НАТО следует сохранить как эффективно действующий и живой институциональный организм и расширить ее состав, усилить политический аспект ее деятельности.

Большинство экспертов, работавших над внешнеполитиче ской стратегией для администрации Клинтона, уделяли перво степенное внимание НАТО и роли в ней США. Эксперты из «РЭНД корпорейшн» и Гарвардского университета Р. Асмус, Р. Блэквилл и Ф. Ларраби выступили с идеей формирования со общества демократических государств на базе НАТО и Европей ского Союза1. Они считали, что присутствие США в Европе по зволит решить многие потенциальные проблемы:

— защитить от возможной угрозы новой гегемонии в Европе;

— предотвратить начало нового соперничества, военного противостояния или конфликта между европейскими государст вами, для чего потребуется денационализация европейской внешней и военной политики;

— приостановить или замедлить распространение оружия массового уничтожения;

— сохранить доступ к запасам нефти Персидского залива и разумные цены на энергоресурсы;

— обеспечить создание открытой международной торговой и финансовой системы.

Asmus R., Blackwill R., Larrabee F. Can NATO Survive? //The Washing ton Quarterly. — Vol. 19. — № 1 (Spring 1996). — P. 79-101.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.