авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«Российская Академия Наук Институт философии СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ (Теория и практика) Москва ...»

-- [ Страница 6 ] --

Возвращаясь к постановке и структуре образования и вос­ питания в Японии, следует отметить, что существенным до­ полнением к государственной системе здесь является система частных курсов (дзюку), которые обеспечивают не только уг­ лубленную подготовку по обязательным предметам, но и ов­ ладение теми или иными искусствами (например, искусством каллиграфии, традиционными танцами, традиционными во­ инскими искусствами). Существуют и частные студии по обу­ чению рисованию, игре на музыкальных инструментах, кули­ нарии. Причем занятия кулинарией, оформление японских блюд также содержат элементы эстетического воспитания, ис­ пользуются для формирования определенных навыков риту­ ального приготовления и подачи блюд японской кухни. Дей­ ствительно, блюда японской кухни предназначены, как пра­ вило, не только для того, чтобы их есть, но и для того, чтобы ими любоваться: часто это своеобразный «натюрморт на та­ релке». Как утверждает японский писатель Дзюнъитиро Та нидзаки, действие, оказываемое японскими блюдами, подоб­ но беззвучной симфонии, исполняемой ансамблем из пламе­ ни свечей и л аки р о ван н о й посуды;

они требую т общ ей гармонии посуды, освещения и всего окружения.

По японским обычаям, от всех молодых девушек требует­ ся до замужества овладеть как искусством икебаны, чайной церемонии, традиционных танцев буё (проводятся в сопро­ вождении пения, содержание которого является основой по­ строения выразительных форм танца, который, в свою оче­ редь, иллюстрирует содержание песенного «рассказа»), так и игрой на одном из народных музыкальных инструментов, т.е.

она должна владеть не только искусством «изящных досугов», но и искусством «серьезным».

Приобщение к красоте, к ее пониманию осуществляется в Японии по многим каналам: через деятельность специальных ведомств и управлений, финансирующих различные художе­ ственные конкурсы, культурные мероприятия, выставки, че­ рез централизованно функционирующую сеть самого широ­ кого и разнопланового просвещения, образования, через орга­ низацию системы специальных обществ охраны традицион­ ных искусств (ходзонкай), через организацию самого актив­ ного практического приобщения масс к культурной жизни, начиная с самого раннего возраста. Например, издается жур­ нал «Искусство для маленьких» (Сёнан бидзюцу), который выходит один раз в год;

журнал рассчитан на самых маленьких читателей и изложение материала в нём строится исходя из этого и в расчете на серьезную помощь взрослых при освое­ нии его. В каждом номере помещаются как статьи объясни­ тельного порядка, так и изложение конкретных вопросов, например: «Как рисовать голову», «Как рисовать пейзаж», «Как устанавливать скульптуру» и т.д. Основной целью журнала является, с помощью уроков по искусству, воспитание, разви­ тие эстетических чувств и эмоций, помогающих становлению человеческой души. «Нужна шлифовка чувств, но она не дос­ тигается просто так, без усилий»3, — пишет Такада Мотому.

Вообще воспитанию чувств уделяется большое место, ибо как он утверждает, «никакие теоретические построения невозмож­ ны, если в их основе не лежат острые и сильные чувства — это были бы замки на песке»4. Действительно, апелляция скорее к чувствам, чем к разуму, характерна и показательна для японс­ кой модели восприятия мира, в которой предпочтение отдаёт­ ся не классификации, не рациональному осмыслению, а не­ посредственному переживанию5.

Журналы и энциклопедии по изобразительному искусст­ ву, скульптуре, справочные пособия различного типа, способ­ ствующие распространению знаний об истории и художествен­ ных традициях различных жанров традиционных искусств могут быть ориентированы на самую разную аудиторию — в возра­ стном и образовательном смысле, в том числе на дошкольни­ ков и младших школьников. Уже в младших группах детского сада (дети от 3 до 6 лет;

в 6 лет дети поступают в школу), обу­ чая детей грамоте, их учат не просто писать иероглифы, но писать красиво, открывая за символом положенный в его ос­ нову рисунок (пиктограмма). Обучение письму занимает важ­ ное место в эстетическом воспитании ребёнка. Каллиграфия, традиционно считающаяся одним из видов изобразительного искусства (существуют даже разные школы каллиграфии, в том числе абстрактная каллиграфия), вырабатывает точность ри­ сунка, уверенность штриха, изящество линий, соразмерность объемов и т.д. Но самое главное — написание иероглифа от­ крывает сам принцип художественного обобщения, принцип символизации, ведущий от живого предмета к его обозначе­ нию. Тонкость хода мыслительного процесса, выражаемая в лаконичности и изяществе линий, помогает выработке пони­ мания принципа построения художественной формы.

Иероглиф обладает своим ритмом, структурой, гармони­ ей, передает пластику движения в мысленном соотношении предмета с его иероглифическим обобщенно-конкретным изоб­ ражением (иероглиф — это и знак, и образ, ибо является и обозначением, и рисунком, сохраняющим отдаленное, но ле­ жащее в основе его начертания подобие обозначаемому), по­ этому он выступает не просто как средство коммуникации, но и как объект эстетического восприятия. На приёмах каллигра­ фического письма строятся принципы рисовального искусст­ ва, воспитывается вкус к лаконичному выражению сущности, отказывающемуся от лиш них подробностей, отягощающих движение мысли. Именно этим объясняется стремление с са­ мого начала привить детям навык красивого письма и значе­ ние, придаваемое этому, ибо на доступном детям уровне осу­ щ ествляется формирование и принципов художественного мышления, и принципов художественного выражения в ти­ пичных для традиционного японского искусства изысканно декоративных формах.

Дошкольник в детском саду знакомится с палитрой в 25 от­ тенков цветов, второклассник должен уметь пользоваться крас­ ками 36-и цветов и знать названия их. Практичные японцы не жалеют денег, когда вкладывают их в воспитание детей, ибо расценивают это как самое рентабельное, самое прибыльное дело, понимая, что готовят будущее страны. Так, они считают, например, что оптимальное число детей, приходящихся на одного воспитателя в детском саду, это трое, но не больше пяти, — такое серьезное отношение к данному вопросу объяс­ няется осознанием ответственности за воспитание прежде все­ го чувств, для которого необходимо тонкое, внимательное общение, буквально взращивание чувств с самого раннего воз­ раста, когда только и можно заложить по-настоящему глубо­ кие основы высокой эмоциональной культуры. Причём, су­ ществует психологическая установка, что взрослые не поучают ребёнка, а воспитывают его в непосредственном процессе об­ щения, в ходе отношений своеобразного «партнерства», в ходе совместных занятий искусством и т.п.

Маленьких японцев учат самих делать несложные художе­ ственные изделия: поделки из бумаги, керамики, игрушки из глины, маски символических животных и костюмы для много­ численных детских праздников. Так, существуют Праздник мальчиков (день ирисов в мае), Праздник девочек (день кукол в марте), праздник «Три, пять, семь» (в ноябре) для трехлет­ них, пятилетних, семилетних и др. Эти праздники являются красочной, эмоциональной формой приобщения детей к со­ циальной жизни, к национальным культурным традициям, формой приобщения к красоте, к условному языку ритуала.

Важным моментом эстетического обучения и в то же вре­ мя одним из его путей является игра. Игра строится как про­ цесс познания, когда детям предлагается наблюдать и воспро­ изводить окружающую природу с помощью рисунков, напри­ мер, м елом или прутиком. И гра и природа к ак объект лю бования и источник впечатлений — основные факторы формирования навыка творческого поведения, воспитания художественного вкуса, чувства цвета, формы. В процессе игры и в игровом контексте развиваются и закрепляются многие нужные качества и навыки.

В школе маленьких японцев обязательно учат играть на 2- музыкальных инструментах;

чаще всего это традиционные япон­ ские инструменты — трехструнный щипковый сямисэн, кото (цитра), сякухати (бамбуковая флейта), а также фортепиано, гитара. В школе же даются теоретические сведения и практичес­ кие навыки изобразительного искусства, в частности препода­ ются основы гравюры. Каждая школа в Японии (как и всякая фирма) имеет свой гимн, исполнение которого преследует не­ сколько целей: и организационно-настраивающую, и воспиты­ вающую чувство причастности к общему делу, дающую пере­ живание единства, и художественно-эстетическую.

Для школьников издается периодический журнал «Искус­ ство», в котором излагается грамматика изобразительного ис­ кусства: раскрываются практические принципы работы над портретом, натюрмортом и т.д., помещаются репродукции, знакомящие с работами лучших европейских живописцев и скульпторов.

Осуществляется и широкая программа культурного разви­ тия молодежи. Каждое лето для студентов и школьников орга­ низуются специальные циклы театральных спектаклей с учас­ тием лучших театральных сил Японии. Расходы по их органи­ зации несет государство, которое осуществляет в целом задачу централизованного долговременного планирования политики в области культуры. Это является функцией Управления по делам культуры, существующего с 1968 г. при Министерстве просвещения;

в ведении этого Управления находится также пропаганда достижений японской культуры в других странах и содействие широкому изучению японского языка и японс­ кого искусства за границей. Деятельность Управления, много­ численных фондов финансируется правительством.

Пропаганда японской идеологии, японского образа жиз­ ни, японской культуры — своеобразная культурная экспан­ сия, способная служить основой для экспансии экономичес­ кой;

она же выполняет и своеобразную «миссионерскую» фун­ кцию. Так, представитель Киотской школы в современной японской философии, националистически ориентированный антрополог Такэси Умэхара считает, что задачей этой школы является разработка программы спасения современной циви­ лизации от тлетворного влияния Запада с помощью ценностей восточной культуры, в частности Японии.

Правительство с готовностью вкладывает деньги в культу­ ру, в эстетическое образование и воспитание, ибо в конечном счете это оказывается выгодно самому государству и вполне окупается экономически, ибо при наличии определенного уровня эстетической культуры, развитого художественного вкуса, чувства красоты человек не станет производить некаче­ ственную, некрасивую продукцию (или же одобрять, санкци­ онировать ее производство), поскольку ее товарный вид для него есть слагаемое самой функции этой продукции. Практи­ чески это означает, что невозможен перевод качественного сырья в некачественную, не имеющую потребительского спроса про­ дукцию. Одно из руководящих положений распространенных на японских предприятиях «кружков контроля за качеством»

гласит: «Что сегодня кажется красивым — завтра устареет. Ду­ май о качестве непрестанно». Красота в Японии выступает и как экономическая категория, а эстетическое воспитание — как основа экономного и целесообразного ведения хозяйства. Тако­ во деловое отношение к эстетическому воспитанию прагма­ тичных японцев.

Теоретические исследования и рекомендации к практи­ ческому осуществлению формирования художественно-эсте­ тического сознания ведет Институт художественного воспита­ ния. Японская Академия искусств осуществляет направляю­ щую и координирующую работу в области искусства;

она же решает вопрос о присуждении, в соответствии с действующим с 1955 г. Законом об охране культурных ценностей, почетного звания «человек — национальное сокровище» (нингэн коку хо) самым выдающимся деятелям культуры и искусства. Этим названием еще раз подчеркивается понимание роли и значе­ ния культурной деятельности для интересов государства.

Основной концепцией педагогики является идея «образо­ вания в течение всей жизни», ибо процесс этот не оканчивает­ ся никогда;

в любом возрасте, при любой профессии каждый человек при желании может выбрать для себя вид искусства, которым он хотел бы и мог заниматься. Как правило, это одно из традиционных японских искусств — будь то лёгкие жанры (югэй), например, чайная церемония или кодо (подбор аро­ матов;

их японцы различают около двухсот), или воинские искусства (бугэй), например, каратэ или кюдо (искусство стрельбы из лука). Совершенствование в этих искусствах мо­ жет продолжаться — и часто продолжается — всю жизнь, ибо ступеней мастерства существует много и путь к совершенству бесконечен. Здесь налицо практическое претворение одного из основополагающих понятий восточной философии — пути (дао), становящего установкой для проявления в конкретной деятельности. Все дзэнские, например, искусства определяют­ ся понятием пути как способа достижения истины, будь это тядо (путь чайной церемонии), сёдо (каллиграфия), кэндо (путь меча). Все традиционные искусства (традиционный театр, по­ эзия, живопись, каллиграфия, музыка, икебана, чайная цере­ мония, сад камней, боевые искусства) связаны единством и мировосприятия, и языка выражения, и самим пониманием акта творчества. Красота постигается не с помощью методи­ ческого расчленения, а в акте непосредственного вчувствова ния в мир, слияния с ним, которое и позволяет выявить скры­ тое «очарование вещей» (моно-но аварэ), представить само­ бытность, единственность, неповторимость каждого явления действительности.

«Институт» традиционных искусств реализуется через «шко­ лы», которые являются организационной формой их суще­ ствования, развития, сохранения и распространения. Именно школы (а они есть в каждом искусстве — школы икебаны и каратэ, школы живописи и чайной церемонии) наиболее пос­ ледовательно охраняют преемственность традиционной куль­ туры, служат системой передачи знаний и опыта непосред­ ственно от мастера ученику, который испытывает к мастеру (сэнсэю) чувство глубочайшей признательности и почтения при обязательном взаимном уважении. Именно такие школы с почитанием их традиций и стремлением к совершенствова­ нию есть настоящие институты формирования современных вкусов в Японии.

В целом роль традиционных искусств в эстетическом вос­ питании чрезвычайно велика. Пронизывающая их ритуаль­ ность как неотъемлемая их черта — важный элемент в обеспе­ чении преемственности духа в традиционной культуре, духа национальной уникальности. Представая в эстетически офор­ мленных образах и представлениях, часто имеющих не просто национальную, но и националистическую окраску, он спо­ собствует укреплению консервативных сторон культурной традиции, служащих насаждению понимания нации не столько как этнической общности, сколько как орудия достижения коллективных целей, подчиняющих себе жизнь каждого от­ дельного человека.

Кроме «институционально» определенных и организован­ ных форм участия в культурно-художественной деятельности, каждый человек соприкасается с искусством непосредственно в самой своей жизни, в быту. Побывавший в Японии Р.Тагор писал, что японцы не только прекрасные художники — они превратили всю свою жизнь в искусство. Обязательная для традиционного японского жилищ а токонома (специальная ниша, где ставится икебана, вешается кимоно, каллиграфичес­ ки выполненный свиток с изречением, картина) позволяла хозяевам выразить себя, проявить себя художественно-эстети­ чески: свои вкусы, художественные предпочтения, свое по­ нимание красоты. И в самих эстетических теориях акт воспри­ ятия искусства рассматривается как равноценный, равнознач­ ный акту творчества, ибо главное — создать образ в своей душе.

Высшее искусство — это следовать своей природе, быть самим собой в мире. А проявления этого, как и сферы явления красоты, могут быть различны. Поэтому японские искусства не знают деления на «чистые» и «прикладные» — и те и другие бывают либо искусством, либо неискусством. Например, чай­ ная церемония, подбор ароматов (кодо), искусство разделки рыбы (хотёдо) и т.п. — столь же равноправные искусства, как живопись или музыка, ибо, будучи доведены до совершенства в проявлении мастерства исполнения, действительно становятся искусством. Искусство непосредственно входит в жизнь, впле­ тается в неё, пропитывает быт ощущением красоты и гармонии.

Гармоническое слияние с окружением, с природой — ха­ рактерная черта и искусства, и всего мироощущения. Гармо­ ния, в соответствии с первой из заповедей государственного деятеля древности Сётоку (которая открывает составленный им первый японский юридический документ, свод законов), — превыше всего. Культ гармонии как внутренне обусловленно­ го равновесия всех начал (в человеке, предмете, явлении) и как внешнего вхождения его в равновесие с окружающим, опреде­ ляет ощущение и понимание мира, его порядка, во всех его проявлениях, И эта эстетическая категория тесно вплетена в способ практического объяснения мира, будучи используема не в собственно эстетических целях: с её помощью обосновы­ вается, оправдывается существующее положение вещей в об­ ществе, поскольку понятие гармонии охватывает и отношения социальных «верха» и «низа» (старший—младший, уч и тель ученик, начальник—подчиненный и т.д.) как необходимых сторон гармонического устройства.

Умение чувствовать и строить гармонию своих взаимоот­ ношений с природой породило не только своеобразные фор­ мы традиционной японской архитектуры, как бы вписанной в природу, тонко выражающей единство человека и природы, в окружении и в ритмах которой человек живет, но и своеоб­ разные акты целенаправленного эстетического общения с при­ родой — так называемые «любования», становящиеся исход­ ной точкой формирования эстетических чувств. Так, в пору цветения сакуры (японской вишни) массы людей в выходные дни уходят в горы, чтобы полюбоваться неповторимым зрели­ щем буйного, но очень недолгого ее цветения. В эту пору, будучи приурочены к ней, проводятся многочисленные фес­ тивали, концерты, представления — в парках, храмах, под цве­ тущими деревьями, на телевидении. Существует также обряд любования луной, когда в дни (вернее, ночи) полнолуния, например, люди собираются вместе, чтобы насладиться красо­ той лунного сияния;

по этому случаю читаются стихи и испол­ няются музыкальные произведения (нередко импровизацион­ ного характера). Наличие специальных понятий для обозначе­ ния подобных действий, сама их ритуальная организация свидетельствует о том, что эти любования — «цукими» (любо­ вание луной), «ханами» (любование цветами) и т.п. — являют­ ся актами вполне осознаваемого собственно эстетического поведения, входящего в содержание самой повседневной жиз­ ни японца. Такие формы эстетического поведения, предпола­ гающие умение сосредоточиваться и созерцать, со времен сред­ невековья рассматривались в Японии как необходимая пред­ п о с ы л к а х удож ествен н о го в о с п р и я ти я, к а к средство формирования общей эстетической культуры.

Тонкость восприятия, способность чувствовать красоту, видеть ее в самых обычных, самых обыденных проявлениях жизни свойственна лучшим произведениям японского искусст­ ва. О прекрасной, многократно воспетой поре цветения сакуры пишет известный поэт Басё Мацуо, естественно, через бытовые детали вплетающий ощущение красоты в повседневную жизнь, и это передает глубокое, щемящее чувство противоречия между вечной красотой и быстротечностью ее явления:

Под вишней сижу.

Всюду — в супе и в рыбном салате лепестки цветов...

Ту же традицию эстетики «тихой красоты», присутствующей в каждом мгновении жизни, продолжает и современная поэзия.

Поэт Исида Хакё пишет:

Жене не говорю, чтоб не спугнуть.

что гусеница на ее груди — как брошка.

Любуюсь тайно украшеньем я.

Распространенность коллективных форм эстетического по­ ведения выражается и в проведении поэтических чтений, утвер­ дившихся в Японии в качестве традиции с X в., в проведении традиционных поэтических состязаний, в ходе которых десятки тысяч стихотворений на заданную тему идут на общенациональ­ ный конкурс, который проводится в Японии ежегодно в середи­ не января (начиная с XIV в.). Поэзия всегда была в Японии од­ ним из излюбленных видов народного искусства и всякий обра­ зованный человек умел составить стихотворное обращение, послание, в достаточной мере владея искусством стихосложения.

Сложение хайку (трехстишия с чередованием слогов 5-7-5) является в современной Японии массовым видом искусства:

кружки любителей хайку существуют практически во всех горо­ дах и во многих крупных селениях. Глубокие корни в народном творчестве имеет и традиционная японская музыкальная куль­ тура. Кроме многочисленных конкурсов для профессионалов — пианистов, скрипачей, вокалистов, композиторов — проводят­ ся и различные конкурсы любителей. С 50-х годов существует известное во всем мире массовое демократическое движение хоровых коллективов «Поющие голоса Японии».

Массовые способы проявления и выражения художествен­ ного мироощущения как бы стирают грани между высоким искусством и повседневной жизнью. Эти обычные, привыч­ ные упражнения в эстетическом поведении, в художественной деятельности служат развитию вкуса, способности самовыра­ жения и в целом оказывают большое и несомненное влияние на формирование самого восприятия действительности, ста­ новление определенного образа жизни, насыщенного покло­ нением красоте во всех формах ее существования и проявле­ ния. Даже имя младенцу выбирают исходя из двух условий:

оно должно красиво звучать, и образующие его иероглифы должны иметь хороший смысл. Весь строй бытия, все чувства и восприятия организуются красотой, вплетающейся во все проявления общественной, религиозной, культурной жизни.

Выражение религиозных, ф илософ ско-м ировоэзренческих взглядов в искусстве и через искусство, через художественные образы и представления, наконец, сами эстетические пред­ ставления, ставшие компонентом культурной среды, дают ис­ следователям основания утверждать, что вся идеология Япо­ нии есть прежде всего эстетика, и именно эстетизация идеоло­ гии — основа и причина её действенности, её укорененности в сознании японцев.

Эстетизация образа жизни, окружающей среды опирается на само характерное для Японии понятие красоты, включаю­ щее в себя принцип «излишнее безобразно» и утверждающее единство прекрасного и утилитарного, которое выступает при этом как часть красоты. Искусство естественно вписывается в среду, а среда традиционно является для японца реальной фор­ мой существования искусства, она впитывает искусство, делая красоту своим элементом. Действительно, все японские ис­ кусства, особенно традиционные, строятся как выражение связи искусства и окружения. Японская архитектура, например, ес­ тественно вписывает человека в жизнь окружающей природы, она не игнорирует структуру пейзажа и не навязывает ему определенного изменения этой структуры, но предстает фор­ мой выражения единства человека и природы.

Мир природы и мир человека не разделены и не противо­ поставлены друг другу ни в сознании японца, ни в его искусст­ ве. Умение чувствовать природу, ощущать себя ее частью, уме­ ние выражать своё понимание ее во всех формах человеческой деятельности всегда считалось обязательным качеством культур­ ного человека, который способен по достоинству оценить кра­ соту лунного сияния, пение цикады. Само отношение к приро­ де эстетизировано, экологическое воспитание неотделимо от эстетического, ибо вся традиционная японская культура эколо­ гична в своём бережном, внимательном отношении к природе.

Такое ощущение неотделимости себя от мира опирается на философские представления синто и дзэн-буддизма, наиболее влиятельных и оказавших существенное влияние на формиро­ вание сознания японцев учений, и связано с общей трактовкой проблемы отношений субъекта и объекта. Если Запад традици­ онно отделял, противопоставлял активного субъекта пассивно­ му объекту, по отношению к которому субъект мог утверждать свою волю и свой порядок, то на Востоке проблема субъектно­ объектных отношений решалась как бы отказом от признания самого существования такой проблемы. Восток, не разделяю­ щий заносчивого антропоцентризма Европы, помещал челове­ ка как неотторжимую часть природы в поток общего бытия мира, и человек следовал законам мира, которые были и его законами. Постижение мира достигалось не через мыслитель­ ную оппозицию, а через непосредственное, чувственное пере­ живание включенности в мир, слитности с ним.

Такое понимание своих отношений с миром, естественно, не могло не найти своего отражения в искусстве. Следовать красоте — значит следовать природе, утверждал дзэнский поэт М.Басё. И японское искусство своими текучими, изысканно простыми, лишенными внешнего блеска формами следует при­ роде, само входя в неё, как, например, архитектура, или выч­ леняя из нее элементы красоты и внося их в быт, как, напри­ мер, при конструкции традиционных японских светильни­ ков, имитирующих мягкий лунный свет.

Ш ироко поставленное эстетическое образование выраба­ тывает правильное понимание и подход к искусству, способ­ ность оценить богатство его содержания и формы, его худо­ жественно-выразительных средств. Существующая практика вовлечения самых широких масс в художественную деятель­ ность, как и специальная система воспитания нового поколе­ ния художников и артистов, работающих в традиционных жанрах, создаёт прочную культурную платформу, на которой совершенно естественно, органично вырастает массовое куль­ турное движение, мотивированное развитыми эстетическими потребностями. При всём этом движение искусства в массы, растворение его в жизни не означает тенденции к депрофесси­ онализации искусства, но есть реальное свидетельство стрем­ ления поднять уровень всякой деятельности до уровня, содер­ жания и значения художественной. Подготовка к разного рода культурным коллективным мероприятиям, их проведение, мас­ совое участие в них укрепляет, через эстетическое сопережива­ ние, групповое сознание, которое является характерным для Японии и служит целям консолидации общества. Групповое начало, через эстетическую, в том числе, выраженность, фор­ мируется с детского сада, в каждом из которых, например, своя, особая по цвету и покрою форма, со своей эмблемой. Это на доступном детям уровне вырабатывает чувство общности, при­ учает их держаться вместе. Та же традиция продолжается в шко­ ле и вузе, на производстве (своя униформа, гимн, знамя).

Коллективные любования, праздники, конкурсы, группо­ вое воспитание — всё это, с одной стороны, формы усвоения культурной традиции, с другой стороны — проявление самой культурной традиции, как естественного чувственно-мыслитель­ ного фона формирования эстетического сознания. Моноэтнич ность культуры, при всех многочисленных её составляющих элементах и мотивах, мирно уживающихся в сознании японца, позволяет рассматривать все коллективные формы эстетическо го поведения как формы приобщения к красоте в её устой­ чивых, традиционно почитаемых проявлениях. Роль традици­ онной культуры, культурно-эстетических представлений, куль­ турно-художественных стереотипов чрезвычайно велика в про­ цессе эстетического приобщения человека к миру, «эстетической социализации». Традиции — это конкретно явленная плоть куль­ туры, в которую человек погружен;

это язык восприятия и вы­ ражения, который он усваивает столь же естественно, как есте­ ственный язык (на котором говорит с детства).

Это и достоинство японской культурной модели, и извест­ ный недостаток ее гибкости, способный оборачиваться разин дивидуализацией. Традиционное японское общество требует зна­ чительно большей, чем, может быть, в других культурах, соци­ ализации мышления и сознания, большей приспособляемости к традиционно почитаемым ценностям. Непременным услови­ ем приобщения к культуре является усвоение ритуалов, кото­ рые, обладая устойчивостью и действенностью (воздействуя не­ посредственно, эмоционально-эстетически), достаточно стро­ го регламентируют индивидуальное поведение, индивидуальный способ участия в культуре. Такие ритуалы, соблюдение кото­ рых обусловлено устойчивой, бережно сохраняемой традици­ ей, культурной воспроизводимостью, повторяемостью, харак­ терны наличием четко разработанной формы, знание и со­ блюдение которой само уже становится способом участия в культурном поведении.

С одной стороны, это формирует массовую психологию, которую легче направлять в формах поведения, легче воспиты­ вать, предлагая определенные мотивы в качестве ценностей. Но, с другой стороны, усвоение и воспроизведение общей и обще­ принятой модели, психологическое давление группы, равнение на группу ведёт к конформизму, замена личных оценок — груп­ повыми предпочтениями нивелирует индивидуальность, раство­ ряет личность в группе. Японская пословица гласит: торчащий гвоздь будет вбит. И это «забивание гвоздей» (которые высовы­ ваются) — очень серьезная отрицательная сторона в том спосо­ бе формирования, который традиционно принят.

Действительно, личность на Востоке всегда рассматрива­ лась и оценивалась иначе, чем на Западе. На буддийском Вос­ токе с его понятиями кармы и прошлых воплощений в преды­ дущих жизнях личность понималась не как «чистая доска»

(в соответствии с концепциями воспитания, типичными для Запада), на которую воспитанием можно записывать то, что считается должным и нужным, а как данность, идущая из веч­ ности и несущая на себе самые разные отпечатки, наложенные прошлыми воплощениями, кармически обусловленными. Эти отпечатки, эти следы затемняют, скрывают то изначально ис­ тинное, что исходно присутствовало в ней. Исходя из этого, и задача формирования личности должна сводиться не к тому, чтобы и еще привносить что-то к имеющемуся, а к тому, что­ бы стирать ненужное, неистинное и, отторгнув всё наносное, помочь высвободить, выявить изначально присущее ей и с­ тинное, исконно человечески сущностное, ибо истинная при­ рода человека изначально чиста и совершенна. Человеке лишь должен следовать своей истинной природе.

Практически личности в западном её понимании, как со­ вокупности всех связывающих ее с миром ощущений своего «я», нет, но это означает отрицание не личности, а лишь того, что только представляется личностью, на самом деле будучи лишь очередным этапом становления совершенного человека, который проявится, если человек вернётся к своей природе.

Дело лишь в том, что считать истинной природой человека, для проявления которой воспитатель должен работать.

В то же время при таком, обусловленном традиционными синтоистско-дзэн-буддистскими представлениями, понимании отнюдь не отвергалась конфуцианская идея совершенствова­ ния природных качеств, их развития, их усиления. Эта двой­ ная обусловленность содержания воспитания определяла спе­ цифику направления воздействия, учитывающего особеннос­ ти понимания личности. На практике же при регламентации самого понимания должного, усиливаемой воспроизводством традиционных моделей поведения, это и вело к сглаживанию индивидуальных, самобытных черт личности человека, к «выравниванию» его под групповую модель.

Однако современный этап развития технической цивили­ зации требует от человека несколько иныгх качеств: активнос­ ти, умения быстро принимать любое ответственное решение, т.е. инициативы, способности «брать на себя» («высовывать­ ся»). Это расходится с традиционными тенденциями нивели­ рования, «забивания гвоздей». На первых порах техника, обез­ личивающая продукт, быыла нетребовательна к «содержанию»

личности — здесь нужен был хороший исполнитель, и это вполне вписышалось в традиционное понимание личности: всем известны успехи Японии, в числе предпосыылок которых быыли именно исполнительность, подчинение групповым интересам, дисциплина во имя коллективных целей, коллективные фор­ мы сознания. Так называемое японское «экономическое чудо»

имело существенной своей основой обожествляемое единство нации как мифо-патриотическую ценность: принцип «коку тай», провозглашающий органическое единство нации, опи­ рающееся на ее национальную исключительность, превосход­ ство японского духа, был разработан ещё в XVIII в., на основе синтоизма, древнего самобытного мировоззрения японцев, их бытийной философии, сохраняющей свое влияние и органи­ чески слившейся с воззрениями более позднего дзэн. Одно из положений древнего синтоизма гласило, что японцы (в отли­ чие от других людей) произошли от богов, их император — живой бог, потомок солнечной богини Аматэрасу. Этот миф, укрепленный и сохраняемый в сознании как ценность, вос­ принимаемый эстетически, ибо существовал в конкретно-об­ разной форме, означал сращение патриотических чувств с эс­ тетическими;

представление первых из них в форме вторых способствовало мощному психологическому укоренению на­ ционального самосознания, питающего усилия по консолида­ ции нации, в том числе в целях ускоренного экономического возрождения общества после Второй мировой войны.

Теперь же, в новых условиях, потребовалось пересмотреть многие традиционные воззрения на личность, на способ, ха­ рактер и цель воспитания. Прежние тенденции сменились по­ ниманием необходимости развивать творческую индивидуаль­ ность, выращивать самобытность, неординарность мышления и принятия решений. В сознании всё более утверждается идея воспитания творческих способностей, оригинального, самосто­ ятельного мышления взамен воспитания способности воспри­ нимать или копировать достижения других стран (многие деся­ тилетия японцы считали, что лучше быть прилежным учени­ ком, чем заново изобретать то, что изобретено другими).

Действительно, если в недавнем прошлом надежным кри­ терием могущества страны было количество добытого угля, выпущенных станков, выплавленной стали, то теперь всё от­ чётливее выступает необходимость переоценки показателей мощи страны, переориентации в определении критериев раз­ витого общества. Темпы прогресса, его содержательно-каче­ ственные возможности будут определяться тем, насколько об­ щественное устройство окажется способно обеспечить усло­ вия для развития самого человека, для раскрытия и реализа­ ции его творческого потенциала. В немалой степени это бу­ дет определяться возможностью воспитать, сформировать раз­ витую творческую личность, выделить наиболее талантливых, наиболее инициативных. Это означает необходимость поста­ новки такого воспитания, в результате которого была бы сфор­ мирована личность, осознающая себя таковой и способная действовать в соответствии со своим осознанием и отвечать за свои действия.

Рациональная организация общества, направленность его на прогресс оказывается все более тесно связанной с общим культурным уровнем в обществе. И в Японии, как всегда, смог­ ли раньше, чем в других странах, понять эту новую необходи­ мость — рассматривать человека как решающую силу в усло­ виях НТР для решения стоящих перед обществом задач. Как сказал известный японский специалист по теории управления Рюити Хасимото, орудовать кувалдой можно было принудить силой, но думать силой не заставишь... Иными словами, необ­ ходимы условия для развития творческого начала, для форми­ рования внутренне свободного человека. Это выступает и как общая эстетическая проблема.

Не только гуманистические установки, но прагматические, деловые соображения заставляют общество стремиться создать условия, стимулирующие максимальную отдачу человека в твор­ ческой сфере. Практичные японцы для целей производства успешно используют, как уже говорилось и ранее, эстетичес­ кие понятия и категории;

так, одна из заповедей для работни­ ков токийского банка гласит: «Гармония вносит радость в труд.

Одухотворенность умножает силы»6. Таким образом, в числе качеств, подлежащих формированию, утверждаются творчес­ кие способности каждого индивида, умение создавать новые ценности, образцы, не имеющие поддержки группового со­ знания, не закреплённые в его опыте.

Японцам удалось создать одну из лучших в мире систем образования, лучших по охвату ею всех слоев населения, кото­ рым гарантируется необходимый для конца XX века объем знаний. Но они готовы усовершенствовать эту препятствую­ щую выявлению индивидуальности, мешающую развитию са­ мостоятельности систему в более творческую, отказываясь от самого понятия «репрессивное воспитание» во имя формиро­ вания всесторонне развитой личности. Как ни высоко ценится в Японии гармония, но допустимо и её нарушение — если это делается ради либо чувств более высокого порядка (чувства долга, например, любви к родине), либо гармонии более вы­ сокого уровня. И именно ради достижения гармонии более высокого уровня современные японцы вносят существенные изменения в свою достаточно гармонично построенную поли­ тику воспитания. Оказавшиеся перед необходимостью пере­ осмыслить представления о самих себе, критически переоце­ нить свои ценности, они не только сделали правильные выво­ ды, но и стараю тся найти гарм онические пути и гибкие соотношения усилий для их практического воплощения. Вво­ дя новое, ассимилируя чужое, они органично превращают его в своё, а не перекраивают своё на чужой и чуждый им лад.

Япония всегда отличалась своим умением сочетать тради­ ционные ценности с требованиями современного развития, умением бережно хранить традиции, естественно вписывая их в современный социокультурный контекст. Одна из главных ценностей японского национального сознания — верность традициям, но она не оказывается в антагонистическом про­ тиворечии с необходимостью принять новые идеи и ценнос­ ти. Как говорят японцы, можно пожертвовать самурайской прической ради сохранения сути самого духа, т.е. принимая новое, вводя сколь угодно радикальные внешние изменения, японцы сохраняют незыблемость своих внутренних устоев.

В частности, при всех трансформациях и модификациях, при­ спосабливающих древние искусства к новым условиям, новым материалам — к примеру, так называемый «европейский вари­ ант» сокращ енной чайной церемонии (разработанный для обычного стола и стульев), включение авангардистских и абст­ ракционистских элементов выражения в традиционную ике­ бану и т.д. — сохраняется высокий статус красоты, пребыва­ ние её в сознании как неизменной ценности, как ипостаси самой сущности жизни. Изменения касаются лица красоты, но не затрагивают ее душу. Красота претворяется в изделиях промышленности, в эстетике технического дизайна, ибо тех­ ника составляет новую среду человека, которая сохраняет свой­ ство активного воздействия на человека, образуя его неотступ­ ное окружение. Так, 1989 год был провозглашен в Японии национальным годом дизайна. Целью организации мероприя­ тий года явилась не реклама и пропаганда, а глубокий пере­ смотр социальных функций дизайна, который, как предпола­ гается, должен стать инструментом масштабных преобразова­ ний в обществе.

Стремлением сохранять красоту, пусть в новых, непри­ вычных формах, объясняется обеспокоенность японцев явле­ ниями, которые составляют суть общих для всех современных развитых обществ проблем, в частности распространением массовой культуры, которая в действительности несёт в себе скрытые тенденции дегуманизации. Отчётливо проявляется в Японии характерная для капиталистических обществ тенден­ ция — превратить культуру в одну из отраслей бизнеса, вос­ питать потребительское отношение к ней в массах, организо­ вав, тем самым, перспективный спрос на нее. Навязывая стан­ дарты вместо идеалов, массовая культура находит в известном смысле благодатную почву в особенностях японского нацио­ нального характера, достаточно сильной психологической ос­ новой которого является стремление к подражанию, к зависи­ мости от других (их мнений, оценок и т.п.), ориентация на унификацию чувств и поступков. Таким образом, действуя вроде бы в русле ценностей традиционной психологии, массо­ вая культура (как и всюду) объективно затрудняет усилия по формированию требуемой творческой индивидуальности, на­ целивая массы на привычные стереотипы восприятия.

Детей и юношество, сетует современный японский автор Сиромару Акио, заставляют жить в захлестывающем их полово­ дье антигуманных жизненных ценностей, таких как преклоне­ ние перед деньгами, культ развлечений, культ силы, насаждае­ мый милитаристской идеологией. Дети и юношество, в кото­ рых формируется неспособность наслаждаться универсальностью человеческого богатства, отчуждаются от подлинного развития7.

В частности беспокойство японских педагогов вызывает за­ мена читательской культуры — экранной, где преобладает не толь­ ко плоскостное изображение, но и плоскостное восприятие: не идущее вглубь, не разворачивающееся ни в «объемное» представ­ ление в сфере мыслительной, ни в соответствующее пережива­ ние в сфере чувственной, ибо безостановочная смена кадров ве­ дёт за собой внимание, не оставляя времени для размышления, для формирования полноценной глубокой эмоции. Этот экран­ ный тип восприятия формируется не только кино и телевидени­ ем, но и комиксами, дисплеем компьютера, который вошел в быт японцев, заменив детям прежние, обычные игры.

Распространение в Японии комиксов (манга), на которые приходится более четверти всей печатной продукции страны, отрицательной своей стороной имеет формирование самого плоскостного мышления, ибо художественный образ в манга заменяется лишь условной его проекцией, стереотипным обо­ значением того или иного персонажа. Сама объёмность мыс­ лительного процесса сводится к оперированию картинками.

«Комиксы могут погубить нацию», — предостерегает японс­ кий педагог М.Мацудзава, утверждающий, что ш кольники, отдающие свободное время разглядыванию картинок в комик­ сах, не только теряют навык настоящего чтения, но и разучи­ ваются сами свободно изъяснять свои мысли и чувства, а затем и в какой-то степени теряют саму способность глубоко, раз­ вёрнуто мыслить и переживать.

П оток часто даже не фиксируемых сознанием сигналов информации, создающих постоянный информационный фон, приучает внимание как бы скользить по поверхности мелька­ ющих раздражителей, не пропуская их до осознания. Посте­ пенно такая привычка (или такая установка) может разрушить саму способность к концентрации как умению сосредотачи­ вать и удерживать внимание на том или ином предмете.

Если учесть, что именно способность к концентрации ле­ жит в основе развития умственных способностей человека, развития его мышления и чувств, то можно понять ту обеспо­ коенность, с которой современный японский философ Яма сина Сабуро пишет о ненаблюдаемой ранее и усиливающейся деградации человеческой природы. Саморазвитие личности, пишет С.Ямасина, находится перед лицом кризиса, приобре­ тая извращ енные формы, извращ енный характер8. Многие произведения массовой культуры, зрелища принципиально не рассчитаны на активность внутренней работы сознания. А чи­ сто психологическая невозможность адаптации наших меха­ низмов восприятия к быстро сменяющимся раздражителям имеет следствием притупленность ощущений, усталость, по­ требность в легком развлекательном искусстве. Кроме того, неумение испытывать чувства как комплексные состояния, характерные определённой глубиной их переживания, порож­ дает и неспособность сочувствовать, эмоционально сопережи­ вать. (Но если мы в этом случае говорим обышно об эмоцио­ нальной глухоте, то применительно к художественно воспи­ танным и эстетически развитым японцам это можно быгло бы назвать, как выразился кинорежиссёр Хироака Ёсида, обеспо­ коенный тем, что Япония делается «нацией бездушный торга­ шей», — «ожирением души»).

Это одна из причин, психологического порядка, распрос­ траненности жестокости и насилия — насилия на улице, дома, в школе, поразившего Японию, Другой причиной является общая стрессовость жизни, включая «технострессы», воздей­ ствие которой вызывает, может быть, не адекватныш, но бур­ ные агрессивные реакции. Кроме того, усилению агрессивно­ сти, а главное — её «оправданию» способствует культ силы, проповедуемый искусством, воспевающим дух бусидо (кодекс морали и поведения самураев), этику самурайства, намеренно культивируемые правыми политическими кругами, стремящи­ мися воспитать молодежь в националистическом и шовинис­ тическом духе. Пропаганде насилия отдает дань и телевидение, в программах которого поэтизируются самурайские доблести:

презрение к смерти, жестокость, убийства.

Что касается телевидения, то японцы оказались самой те­ лесмотрящей нацией: японское телевидение ведет свои пере­ дачи по 10 каналам, имеет 228 часов вещания в сутки. Японс­ кие дети, по данным статистики, проводят у телевизора от 5 до 8 часов в сутки Не редкость, когда в одной квартире имеется четыре телевизора. Учитывая место и влияние телевидения, организаторы его программ отвели значительное место систе­ ме специальные образовательных передач, при построении которой учитышали возрастную дифференциацию своих зри­ телей. Организованы также специализированные передачи для тех, кто имеет те или иные увлечения в сфере художественной культуры и хотел бы развивать свои творческие способности.

Даже мюзикл построен с сопровождением его преподаванием азов ритмики, пения, танца.

Проблема эстетического воспитания осложняется в совре­ менной Японии и тем, что характерный для нее рост интенси­ фикации труда буквально выжимает человека. Ему становится совершенно необходимо получить какую-то разрядку, снять постоянное перенапряжение — не только физическое, но и нервно-эмоциональное. Можно найти выход в потреблении облегчённого, развлекательного искусства, тем более что число разнообразных «отраслей развлечения» неуклонно возрастает.

Однако традиционное японское искусство предлагает альтер­ нативу. Известен, например, обычай японских рабочих про­ водить часть своего обеденного перерыва в созерцании сада камней, наслаждаясь красотой природы, как это, в частности, делают тысячи рабочих в Кобэ, приходящие в здешний знаме­ нитый сад прежде чем вернуться на свои рабочие места. Теку­ честь, движение впечатлений благодаря смене и чередованию соотношений элементов композиции при обзоре её с разных точек дают чувство отвлечения, успокоения, расслабления;

внешняя замкнутость сада означает в то же время разомкну тость внутреннего переживания вплоть до ощущения слияния с космосом. Полное переключение восприятий за короткое время позволяет отдохнуть, восстановить силы.

Таким образом, в результате действия всех существующих неоднородных и неоднозначных факторов складывается опре­ деленная среда, которая сама, всем своим наличным бытием воспитывает человека через комплексное воздействие на него, будучи и фоном, и контекстом формирования эстетического сознания. В целом формирование эстетического сознания — это формирование культуры отношения к миру, его челове­ ческого восприятия. Японская культурная традиция уделяет большое внимание воспитанию культуры чувств, культуры чувственности как их переживания и выражения в человечес­ ки значимых формах. Основой для этого являются как прин­ ципы совершенствования человеческой природы (окультури­ вание природы человека) в конфуцианстве (влияние которого преобладает в этике, в построении теоретических концепций воспитания, направленных на достижение заданного идеала), так и внутренняя работа с сознанием, характерная для дзэн (возврат к единству человека и мира), разработавшего слож­ ную, специальную систему психотехники, одной из главных составных частей которой является практика медитации (вли­ яние дзэн преобладает в искусстве, в эстетической теории и практике). Распространённость практики медитации, образу­ ющей и условие полноценного восприятия искусства (вхожде­ ния в его особую реальность), и предпосылку развития ум­ ственных и творческих способностей (управление своими пси­ хическими процессами), означает наличие определённого уровня культуры всей психической деятельности.

В целом именно эта внутренняя работа, формирующая весь строй мышления и чувств и предшествующая выражению или проявлению их в тех или иных, так или иначе воплощенных формах, организует сознание до такого уровня и порядка, когда возможно последующее его спонтанное, естественное прояв­ ление, которое будет иметь объективную художественно-эсте­ тическую значимость. И всё предшествующее, широко постав­ ленное эстетическое образование позволяет понимать специ­ альный условный язы к культуры, искусства, где за каждым жестом, движением, мазком стоит определенное, символизи­ рованное в нем содержание. Философичное искусство Восто­ ка часто и строится в расчёте на достаточный уровень способ­ ности воспринимающего к соответствующей внутренней ра­ боте сознания, на достаточную культурно-художественную подготовку. Так, восприятие традиционного сада камней тре­ бует и знания языка этого искусства, и умения достигать со­ стояния медитации, в котором и может открыться все дей­ ствительное богатство смысла композиции.

Таким образом, говоря об опыте Японии, следует ещё раз подчеркнуть, что он особо поучителен тем, что японцы всем строем своего жизненного уклада показывают, что при пра­ вильном понимании научно-технический прогресс не столь уж неизбежно враждебен человеку и что возможно противостоять его тенденции отдалить человека от самого себя и от природы.

Опыт Японии показателен в плане умения гибко сочетать новое и старое как в содержании, так и в форме, вдумчиво вписывать традиции в современность, не изменяя первым и не игнорируя последней. В то же время именно опыт Японии убедительно доказывает: достижения в производстве и накоплении матери­ альных ценностей не означают, что возможно заменить ими ценности духовные или восполнить утрату гармоничных чело­ веческих отнош ений чрезмерным потреблением избыточно производимых товаров. Одно материальное благополучие ещё не решит всех проблем общества, ибо, как пишет Накамура Юдзиро, «как бы ни были внешне обеспечены материальные условия жизни, полнота и свобода самой жизни не станут воз­ можными до тех пор, пока пространство жизни не будет вме­ щать истинного смысла человеческого существования и созна­ ния человеческой универсальности»9.

В то же время Япония являет интересную культурную мо­ дель, где типично восточная практика постоянного обраще­ ния к традиции, постоянного возврата к исходным для нее ценностям соединена с восточной же гибкостью, пластичнос­ тью в подходе к пониманию развивающегося мира. Мир нахо­ дится в постоянном движении, он текуч и изменчив;


человек, должный жить в единстве и в согласии с миром, соразмерен и соподвижен с ним, но эта изменчивость естественна и не рож­ дает ощущения нестабильности. В то же время Япония орга­ нично вписывает в эту модель и свойственные западному типу отношений с миром активизм и прагматизм, находящие осно­ вания в национальном японском характере.

При этом усилия развивающегося и совершенствующегося человека направлены не столько на преобразование мира, при­ роды, сколько на работу с внутренним миром самого человека.

Лаконичность японского искусства, недосказанность, невыра­ зимость как показательные эстетические категории означают установку на значительную работу души самого воспринимаю­ щего, для которого искусство — и его создание, и его восприя­ тие — есть не только познание мира, но и постижение самого себя, путь к самому себе, культура внутреннего самораскрытия.

Даже боевые искусства, где казалось бы человек работает с про­ тивником, — это прежде всего искусство работы с собой, фор­ мирование в себе нужных качеств и характеристик, и главная победа не победа над противником, а преодоление самого себя.

Человек стремится к гармонии внутри себя и гармонии себя с миром, однако не навязывает ему своих «мерок» и характерис­ тик, но на равных взаимодействует с ним, учась у природы, живя в её ритмах, И высшее искусство — это способность внут­ реннего творчества, построение себя, своей личности, это гар­ монизация всех своих сил и всех своих отношений.

Помещаемая на вершине иерархии ценностей красота, зах­ ватывающая всего человека, есть сила, гармонизирующая со­ вокупность всех его человеческих проявлений. Последователь­ ное проведение красоты в жизнь, эстетизация среды, практи­ ческий характер художественных циклов в системе образования, институт традиционных искусств (от изящных до боевых), обеспечивающих охват всех сфер бытия как сфер проявления тех или иных форм красоты, проникновение ее в быт, осмыс­ ляемый с позиций красоты, — все это и есть самый надежный путь эстетического воспитания. Воздействие красотой, раство­ ренной в мире, пронизывающей жизнь, выраженной в искус­ стве, является единственным по-настоящему действенным сред­ ством эстетического формирования человека. Никакая теоре­ тическая система, если она оторвана от реалий жизни, никакая специально создаваемая система воспитания, если она нахо­ дится в противоречии с окружением, не подкреплена им, не обеспечена содержанием и организацией самой жизни, не спо­ собна дать нужного эффекта.

Безусловно, всё выше сказанное не означает, что в Япо­ нии все проблемы в области эстетического воспитания реше­ ны. И здесь разрушительные тенденции современной массо­ вой культуры смогли в какой-то мере затронуть сами внутрен­ ние основы культурно-эстетической традиции: детективы, многосерийные мультипликации о космических роботах-са мураях, самурайские боевики, характерный для современной Японии жанр так называемой романтической порнографии, эксплуатируя привычные персонажи и реалии вступили в про­ тиворечие с уровнем традиционной японской культуры, с тра­ диционными требованиями к культуре эстетической чувствен­ ности. Однако само существование этой мощной традицион­ ной культуры, не только не разруш аем ой, но береж но охраняемой и, несмотря ни на что, развиваемой, выступает дей­ ственным противовесом наступлению художественной безли­ кости маскульта.

Традиции как устойчивая форма существования и прояв­ ления сознания, охватывая всю сферу обычаев, представле­ ний, верований, выступают активным фактором формирова­ ния социокультурного контекста, осуществляют духовную связь поколений, обеспечивая непрерывность культурного разви­ тия. Именно традиции, неизменно определяемые как безус­ ловная, несомненная ценность, и сохраняют культурный кон­ текст, и препятствуют его деформации. Следует добавить, что в самой Конституции Японии записано право человека на «достойные условия жизни», что подразумевает и сохранение достойного человека культурного уровня и качества ее.

См.: Nakamura Hajime. A History of Development of Japanese Though from 952 to 1868. Vol. 2. Tokyo, 1967. P. 147.

Такада Мотому. Нингэн-но мирай-э-но тэцугаку (Философия человеческого будущего). Токио, 1977. С. 83.

Там же.

Там же. С. 82.

См.: Окакура Какудзо. Тя-но хон (Книга о чае). Токио, 1973. С. 68.

Цит. по кн.: Цветов В. Пятнадцатый камень сада Рёандзи. М., 1987. С. 28.

См.: Сиромару Акио. Атарасий кёику гидзуцу (Новое искусство воспитания).

Токио, 1977. С. 63.

См.: Ямасина Сабуро. Философские размышления о развитии человека. — Японские материалисты. М., 1985. С. 10-13.

Накамура Юдзиро, Ямагути Масао. Ти-но таби-э но ид-занаи (Приглашение к путешествию в мир интеллекта). Токио, 1981. С. 47.

Глава 7. Трансляция эстетического опыта в традиции индийской культуры Специфика системы эстетического воспитания в Индии определяется рядом особенностей индийской теории воспита­ ния и культуры а целом, в том числе и эстетики. В настоящее время необычайно остро ощущается попытка преодолеть про­ тивостояние традиционного и современного подходов ко мно­ гим областям социокультурной жизни, идут поиски их синтеза.

Весьма актуальной стала проблема сохранения древнего куль­ турного наследия, разработки систематической, четкой и дей­ ственной программы защиты его от забвения и разрушения.

Несмотря на то, что процесс распада многих традиций, их модернизации или заимствования новых веяний с Запада идет очень бурно, все же традиционная культура Индии жива и продолжает оказывать влияние на действительность. Уваже­ ние к прошлому характерно для индийцев. Д-р С.Радхакриш­ нан считает его национальной чертой своего народа: «Сталки­ ваясь с новыми культурами или с быстрым прогрессом зна­ ний, индийцы не поддаются минутному искушению, а крепко держатся за свои традиционные верования, приспосабливая, насколько это возможно, новое к старому»1.

Благодаря этому отношению индийская культура сохра­ нила свою самобытность, несмотря на бурный натиск совре­ менных веяний, и не нуждается в возрождении. Вопрос в Индии состоит в охране живых традиций и в осознании опасности, угрожающей им со стороны современной цивилизации.

При рассмотрении вопроса эстетического воспитания, са­ мым тесным образом связанного с сохранением культурного наследия, необходимо обратиться к некоторым основополага­ ющим положениям индийской эстетики, лежащим в основе теории и практики эстетического воспитания.

Эстетический идеал всегда рассматривался в Индии как неотъемлемая часть идеала религиозного и этического. Основ­ ной принцип индийской эстетики можно сформулировать в наиболее обобщенном виде как поклонение красоте, иденти­ фицированное с поклонением божественному началу, «по­ скольку красота — это ничто иное как божество. Красота как атрибут земных вещей вторична. Осознать все прекрасное, чудесное, священное, что составляет жизнь как часть боже­ ственного начала — значит быть прекрасным, правдивым и счастливым»2.

Красота не является исключительной привилегией приро­ ды или искусства, она охватывает все явления в мире, заклю­ чена в каждой частице субстанции, не только в мире людей, но и в мире животных и растений.

Стремление к красоте совпадает со стремлением к истине.

Рабиндранат Тагор в своем понимании прекрасного отождеств­ ляет его с добром или Благом, а Благо, в свою очередь, с Исти­ ной. Таким образом. Благо неразрывно связано с Прекрасным.

«Прекрасно сострадание, прекрасно милосердие, прекрасна любовь... Красота любви гармонизирует с красотой окружаю­ щего мира, составляя идеальную гармонию вселенной. Индий­ ская мифология воплощает это единство в образе богини Лак шми — олицетворения Счастья, Красоты и Добра»3.

Индийская эстетическая мысль ставит знак равенства меж­ ду радостью, испытываемой от Прекрасного, и духовной ра­ достью. Целью как духовного, так и эстетического опыта явля­ ется достижение блаженства (ananda, rasa). Высшей же целью жизненного опыта считается освобождение (moksa). Любое эстетическое переживание или удовольствие временно, цен­ ность его состоит в том, что оно сродни высшему блаженству (ananda), ведущему к освобождению.

Сама концепция искусства соединяет его на высшей сту­ пени с религией. «Музыка — это инструмент воплощения бо­ жества, песня — средство богослужения»4. В этом контексте предмет эстетики и ведантической философии можно рас­ сматривать как один и тот же: поклонение красоте приравни­ вается к поклонению божеству, если красота рассматривается прежде всего как манифестация божественного начала5.

Этот религиозно-эстетический идеал воплотился и в идеал жизни человека, особенно учителя, но также и художника, стремящегося достигнуть слияния духового и физического со­ вершенства — «жить прекрасной жизнью, гармоничной, чуж­ дой насилия и полной набожности, где искусство не удалено от повседневности, а становится частью смысла жизни. Жить добродетельной жизнью — само по себе искусство, а ценности реальной жизни отражаются в искусстве»6.

Эстетический идеал, воплощенный в индийском искусст­ ве, неразрывно связан с религиозно-этическим идеалом. И н­ дийское искусство, в свою очередь, теснейшим образом связа­ но с религией и философией, В нем всегда присутствует рели­ гиозный мотив: стремление заглянуть в потусторонний мир.

Красота мыслится как нечто, относящееся к субъекту, она — творение духа, хотя и способна, обретая форму и содержание, принимать красивые очертания7.

Практически все индийские ученые, занимающиеся про­ блемами как эстетики, так и искусства, подчеркивают транс­ цендентальный характер индийского искусства. Искусство счи­ тается связующим звеном между двумя мирами — духа и мате­ рии, которые оба наделены красотой. И ндийская эстетика рассматривает искусство как божественное проявление в мате­ риальной форме. Эта связь религии с искусством характерна для всех древних цивилизаций;


«На заре религий храм и театр были одинаково священны. При чистоте изначальный идей культовые обряды являлись зрелищем для народа, искусство зарождалось у подножия алтарей;

самые танцы, — являлись музыкой чувства на празднике богов. Музыка и поэзия — наи­ высшее выражение веры»8. Но если в Европе эта связь быыла утрачена уже давно, в Индии она продолжала существовать, хотя и подвергаясь трансформациям на протяжении всей ис­ тории страны. Благодаря такой непрерывности традиции сей­ час многие феномены искусства, которые в странах Запада представляют исторический интерес или являются предметом «реставрационных» усилий деятелей культуры, в Индии оста­ ются частью современной культуры.

В индийской культуре не существует традиции автономи зации искусства, оно не рассматривалось отдельно от жизни общества: в широком понимании слова искусство — это «сис­ тематическое и организованное применение энергии и мас­ терства для выполнения человеческого предназначения»9. Ис­ кусство не изолируется от потока жизни, а утилитарное и пре­ красное не вступают в противоречие, являясь частями единого социального комплекса. Две модели существования — приятия жизни и ухода от нее — развивались в Индии одновременно.

В Индии во все периоды расцвета ее культуры наблюдаются восторг перед жизнью, природой, наслаждение всем существо­ ванием, развитием искусства, музыки, литературы, пения, танцев, живописи и театра и даже весьма совершенное исследо­ вание отношений между полами. Несмотря на провозглашае­ мый в ряде религиозно-философских систем иллюзорный ха­ рактер жизни, культура Индии была основана скорее на утвер­ ждении земного существования, чем на его отрицании. Оба принципа, находясь в диалектическом взаимодействии, повли­ яли как на восприятие прекрасного, так и на отношение к чело­ веку и, соответственно, на системы и концепции воспитания.

Из концепции искусства в Индии вытекает высокий уро­ вень критики и восприятия. «Rasika», или воспринимающий зритель или слушатель, переживает эстетическую реакцию, условия для которой созданы художником. Пассивное воспри­ ятие практически не существует в индийском искусстве, зри­ тели или слушатели «соучаствуют», отбивая такт или выражая свою реакцию по ходу действия. «В контексте такой культуры к музыке, к визуальным искусствам и поэзии применяются одинаковые мерки — основное внимание уделяется скорее эмоциональной, чем интеллектуальной искренности, скорее лирическому,чем драматическому импульсу, скорее созерца­ нию, чем действию10.

Наиболее отличительной чертой индийской культурной традиции, как в области искусства, так и воспитания является преобладание устного способа передачи материала. На протя­ жении столетий священные книги — Веды и Упанишады, древ­ неиндийские эпические поэмы «Рамаяна» и «Махабхарата», другие памятники литературы, а также правила обучения раз­ личным искусствам и ремеслам передавалась устно. «Не только фольклор, но и произведения многих поэтов веками удер­ живались в устной традиции. Сложилось так, что эстетические запросы общества в целом в течение долгого времени удовлет­ ворялись не письменными, а устными формами творчества»11.

Устная традиция царила и в системе воспитания.

Согласно древнеиндийским священным текстам, существу­ ют четыре ступени жизни человека. Одна из них — брахмача ри — была посвящена обучению и воспитанию под руковод­ ством наставника — гуру. После церемонии инициации начи­ нался период обучения, различный по срокам для разных каст, во время которого мальчики должны были жить у своего учи­ теля — брахмана и служить ему. Эта система помогала учителю овладеть душой ученика, без чего невозможен успех образова­ ния. В те далекие времена, когда в Индии процветали науки, к мудрецу, обитель знания которого находилась в густом лесу, стекались ученики. Эта удаленность брахмачари от суеты по­ вседневности диктовалась необходимостью соблюдения пра­ вильного режима и образа жизни и «защиты от несвоевремен­ ного появления нечистых желаний и плохого влияния»12.

Книжное образование не было главной целью санскритской школы. Знания получали не только на уроке, но и в другое время, — «они как воздух охватывают там все времяпровожде­ ние». Жизнь там была очень проста и направлялась наставни­ ком: «Там нет ни богатства, ни порождаемого им фатовства.

Следовательно, там образование и становление характера со­ вершенно сливаются»13.

Другим преимуществом этой системы была близость уче­ ников к природе. Красота природы была их первым осознан­ ным эстетическим впечатлением: «Деревья, лианы, свежий воздух, прозрачное озеро, прекрасный вид — все это не не менее необходимо человеку, чем экзамены, парты, грифельная доска. Душа Индии возникла в тесном общении с ее замеча­ тельной природой»14.

Ученик должен был относиться ко всем запросам учителя очень внимательно. Основным предметом обучения были Веды.

Гуру по много часов в день обучал своих учеников, которых было, немного, они сидели на земле и многократно повторяли строки Вед, пока не запоминали одну или две. Существовала система запоминания и проверки, которая развила память многих поколений учителей и учеников и сохранила — Веду для — потомства. Наряду с Ведами изучали так называемую Ведангу-второстепенные дисциплины, необходимые для по­ нимания Вед. В нее входили:

- кальпа — обряды жертвоприношения;

- шикша — правильное произношение;

- чандас — метрика и просодия;

- вьякарана — грамматика Кроме, того, студенты изучали шесть систем индийской философии. Если основа образования браминов состояла из постижения ведической мудрости, то мальчики-кшатрии изу­ чали также воинские искусства, музыку и поэзию. Образова­ ние вайшьев, которые должны были знать наследственные ремесла, было более прагматичным15. Девочек из семей кшат­ риев, вдобавок к тому, что они усваивали из уроков своих братьев, если они проходили в доме, обучали музыке, пению, танцу и изобразительному искусству, и, конечно, ведению домашнего хозяйства. В «Махабхарате» (Virat Parva, гл. 22) го­ ворится, что Арджуна, в женской одежде преподавал эти ис­ кусства принцессе Уттаре и ее подругам.

Во всех случаях система передачи знаний от учителя к уче­ нику, «Гуру-шишья» была направлена на становление харак­ тера ребенка и подростка и на совершенствование его нрав­ ственных качеств, на понимание долга, задач, стоящих перед человеком. Высокую оценку этой системе дал Р.Тагор: «Брах мачараджи не только дает свет человеку, но и придает ему силу, не только воздействует на человека внешне, но и неотрывно связывает жизнь человека с его призванием, не противопос­ тавляет человека долгу, а помогает человеку слиться со своим долгом. Следовательно, детский возраст — это не возраст, бла­ гоприятный для восприятия каких-то теоретических положе­ ний — это возраст становления характера и души»16.

Большой интерес для понимания индийской системы вос­ питания представляет анализ, проведенный выдающимся ис­ следователем культуры Древней И ндии В.Семенцовым. Он считает, что священный текст, несмотря на то, что ему уделя­ лась львиная доля времени в занятиях, все же играл не главную а скорее подчиненную, инструментальную роль. «Главной же целью было воспроизводство не текста, но личности учителя «новое духовное рождение от него ученика»17. Таким образом, главным содержанием, которое передавалось от поколения к поколению при помощи священного текста, была живая лич­ ность учителя как духовного существа. Можно вполне согла­ ситься с ученым в том, что этот принцип универсален для всякой культуры, — что сущность передачи культурного на­ следия состоит в возрождении духовной личности учителя в ученике, но именно в Индии этот принцип нашел наиболее яркое выражение. Жизнь ученика в доме учителя подобна жизни в доме собственного отца. Нередко брамины были одновре­ менно и гуру своих детей.

Хотя идеальной системой образования считалась «гуру шишья», с небольшой группой учеников, тем не менее, эти группы объединялись, концентрировались в центрах, где воз­ никали целые университеты. Такими центрами были Варана­ си, Таксила, Кончи и др. Китайский путешественник Сюянь Цанг описывает буддийский университет Наланду, в расцвет которого террасы были рассыпаны, как звезды, а золотисто­ зеленые павильоны были увенчаны верхушками, подобными горным ликам. Потоки голубой воды текли по паркам;

цветы лотоса сверкали среди сандаловых деревьев. Крыши жилищ монахов были выкрашены во все цвета радуги и покрыты резь­ бой, с животным орнаментом, столбы были красные и зеле­ ные. Колонны и пороги были украшены изящной резьбой»18.

Читая это описание, можно, удивиться, что аскетическое учение буддизма окружает себя прекрасной природой и архи­ тектурой. На практике в древней Индии наблюдалось большое различие между религиозным искусством. Если первая — об­ ласть браминов и аскетов, то второе было творением ремес­ ленников, которые, хотя и работали под руководством свя­ щенников, тем не менее привносили в свои создания любовь к реальной жизни и ее красоте. Эту любовь просвечивает за строгими религиозными формами, в которые художники дол­ жны были заключать свои произведения, Источником вдох­ новения для индийского художника был не только и не столько вечный поиск Абсолюта, сколько «восхищение миром, как видел его художник, живость чувств и ощущение роста и движения как регулярной и органичной черты всякого живого существа»19.

Влияние этого искусства на человека охватывало все обла­ сти жизни, поскольку эта каждодневная жизнь была наполне­ на ритуалами социорелигиозного характера. Если изучение философских систем требовало аскетизма и отречения от мир­ ской суеты, то эпические поэмы, которые были также неотъем­ лемой частью образования, передавали моральные установки в форме устного поэтического рассказа, наполненного приклю­ чениями и любовными эпизодами, описаниями прекрасной природы, прекрасных женщин и прекрасных творений рук человеческих. «Махабхарата» и «Рамаяна», на санскрите ли, или переведенные на региональные языки, или доносимые до масс через катхаков-чтецов, рассказчиков стали и остаются до сих пор одним из главных средств массового образования и куль­ турного просвещения.

Следствием преобладания устной традиции в индийской системе образования является то, что многие индийцы, не будучи образованными или даже грамотными людьми, тем не менее прекрасно знакомы со своим культурным наследием и традициями и воспринимают их как часть своей жизни. Эпи­ ческие поэмы сформировали мысли, характеры, эстетическое и религиозное сознание людей, привнося даже в умы негра­ мотных толику философских, этических, социальных и поли­ тических идей, эстетических эмоций, поэзии, литературы и романтики»20.

Роль устного наследия, прошедшего через тысячелетия, нео­ бычайно велика в культуре и образовании нации. По мнению индийских исследователей, «образование, с точки зрения бла­ годенствия общества, означает передачу культуры. Сохранение культуры возможно только через образование»21. Это отноше­ ние было высоко оценено и теми западными учеными, которые смогли преодолеть узость европоцентризма. Так, Э.-Б.Хейвеля, восторженно относящийся к идеалам индийского искусства и его духу, подчеркивает воспитательную роль искусства, говоря, что это искусство было обращено не к узкому кругу высокооб­ разованных людей;

его стремлением было сделать понятными для масс основные идеи религии и философии. «О том, что индусское искусство преуспело в своих воспитательных зада­ чах, можно заключить по тому факту, что индийские крестьяне, хотя и неграмотные, в западном понимании этого слова, при­ надлежат к числу самых культурных представителей своего класса во всем мире»22.

Традиционный индийский взгляд на образование всегда основывался на обращении к внутреннему миру человека. Само понятие человека, разработанное индийской мыслью, подчер­ кивало внутренне присущую человеку духовность. И в воспи­ тании акцент делался на культивировании души и на стремле­ нии к ее освобождению, что зачастую шло в ущерб социально му прогрессу, в его западном понимании. Тем не менее, этот духовно-религиозный уклон в воспитании вовсе не озна­ чал аскетизма на практике. Религиозные обряды сопровожда­ лись музыкой и поэзией. Музыка, поэзия и архитектура про­ цветали на основе религии, а религия, философия и наука были в Индии в течение долгого времени нераздельны. С течением времени эти различные области культуры начали отходить от религии, оформляясь как автономные, принимая на себя часть функций, изначально присущих религии. Вместе с тем искус­ ство заимствовало религиозную тематику и с тех пор сохраня­ ет ее, несмотря на изменение семантического поля.

С течением времени традиционная система воспитания в Индии менялась, а инициация приняла характер формального обряда. С развитием массового образования индивидуальные занятия с учителем утратили свое былое значение. Процесс пе­ рехода не был гладким и безмятежным, культурный конфликт был неизбежен. Традиционная система образования очень по­ страдала от того, что британская администрация насаждала свою систему, с типичным для Запада акцентом на информативность в ущерб радости творческого усвоения знаний. Эту болезнь образования в Индии отмечал Р.Тагор: «...с детства мы не нахо­ дим радости в образовании. Мы заучиваем только то, что от нас требуют. Отсюда привыкаем работать кое-как... Чтение ради удовольствия постепенно вызывает любовь к книгам. Нормаль­ но и легко формируется мировоззрение, складываются опреде­ ленные понятия, совершенствуется мировоззрение»23.

Было необходимо создать учебные заведения и системы, подходящие для Индии. Эта задача была трудной по той при­ чине, что многие индийцы жили одновременно в двух м и­ рах — традиционном, статичном, ориентированном на рели­ гию, связанном кастой мире, центром которого является се­ мья. И в новом, рационалистическом вестернизированном мире динамического индивидуализма и социального прогресса. В реальности люди существуют между этими двумя мирами и многочисленные попытки синтезировать их пока не привели к созданию единой интегрированной системы воспитания и парадигмы культуры.

В современной Индии и можно выделить две базовые мо­ дели культурного развития, которые служат основой для раз­ личных теорий воспитания:

1) модель Ганди, который считал основой общественной жизни самодостаточные деревни с минимальным использова­ нием техники.

2) модель Неру, основанная на борьбе за технологически прогрессивное общество.

Ганди понимал образование как вышвление лучшего в че­ ловеке — теле, разуме и духе. На этой концепции быт основан план базового национального образования, разработанный Комитетом под руководством Закира Хуссейна в 1939 г. В со­ ответствии с этим планом, дети должны быыли получать всесто­ роннее образование через посредство какой-либо продуктив­ ной деятельности. В учебную программу входили рисование и пение. Целью рисования считалось «натренировать глаз в на­ блюдении и различении форм и цветов и развить память в отношении форм, а также «культивировать знание и оценку в природе и искусстве»24. Музыка вводилась с целью научить детей ряду красивых песен, привить им любовь к красивой музыке и развить чувство ритма.

Система воспитания в современной И ндии использует некоторые черты обеих моделей. Она не поддается стройному описанию, так как отражает все противоречия многоукладно­ го общества в переходный период. Тем не менее, среди гро­ мадного многообразия явлений в этой области хотелось бы остановиться на двух проблемах: во-первые, на месте искусст­ ва в воспитании, во-вторые, на традиционные и современных методах обучения искусству.

Несомненно, индийская система воспитания и культура в целом серьезно пострадали в результате колониального прав­ ления. Чуждые Индии культурные ценности насаждались на­ сильно или принимались добровольно вестернизированной частью индийского общества. Это влияние дает себя знать до сих пор. К счастью, оно бышо недостаточно долгосрочным, а сопротивление индийской культуры достаточно сильным, так что ущерб, хотя и значительный, не нанес смертельного удара.

Правительство независимой И ндии предприняло ряд мер к созданию общенациональной модели образования, а также к формированию ведущих направлений его развитая. Среди глав­ ные задач программы — «удержать такие ценности, как общее культурное наследие И ндии»25. Программа, таким образом, придерживается взгляда на образование как на средство сохра­ нения культурных ценностей. Однако практически это осу­ ществляется с трудом, что вызывает тревогу деятелей просвеще­ ния и культуры. С ранних лет ребенок вступает в мир жесткой конкуренции и стремится завоевать в нем свое место. Извест­ ный ученый, член правительственного Комитета до образова­ нию д-р Карнатх называет школы «современными камерами пыток». Он считает главным недостатком современной системы образования отсутствие интереса у ребенка, к которому отно­ сятся как к «ученому в миниатюре, стремящемуся на громадной скорости в XXI век. Ребенок лишен детства, так как он сгибает­ ся под грузом книг, совершенно для него неинтересных»26. Это не может не тревожить всех гуманных людей. Все чаще раздают­ ся голоса в защиту традиционных ценностей и идеалов.

Области, где эти ценности наиболее полно сохранились, — это религия и искусство, и именно в этих областях происходит множество процессов, направленных на консервацию традиции.

Оставив в стороне вопрос о новом религиозном мышлении, ос­ тановимся более подробно на искусстве как носителе эстетичес­ ких и гуманистических ценностей в системе воспитания.

Главное в воспитании красотой — это научить человека видеть Прекрасное во всей его целостности. Как мы уже виде­ ли индийская мысль рассматривает Прекрасное в неразрыв­ ной связи с религией и этикой. Научившись видеть Прекрас­ ное, человек одновременно усваивает и другие части этого комплекса. Чем ближе человек к такому видению Прекрасно­ го, тем выше его способность ощущать радость общения с миром. «То, что раньше казалось ему бессмысленным, посте­ пенно наполняется глубоким смыслом, к чему он был равно­ душен, становится частью его самого»27.

В последнее время наблюдается тенденция к интегрирова­ нию различных видов искусства как основе исследования че­ ловека и его достижений с аксиологической точки зрения.

В процессе воспитания ученик соотносит систему ценностей со своим «Я» и определяет ее значение для себя и своего поко­ ления. К сожалению, хотя слова «Не хлебом единым жив чело­ век» и повторяются очень часто, но на практике люди, занятые повседневными делами, не уделяют, должного внимания эсте­ тическим переживаниям, своим или чужим». Администрато­ ры, занятые организацией образования, часто совершают ошиб­ ку идентификации практического с эстетическим. Предметы художественного цикла вводятся в школьную программу по функциональным причинам. На самом же деле задача этих предметов — развить эстетическое чувство у учащихся и в ко­ нечном итоге обогатить их жизнь.

Воспитательная функция искусства может рассматривать­ ся только на основе убеждения, что эстетический вкус может быть развит и улучшен. Что опыт в области искусства должен быть эстетически ориентирован28.

Искусство — эта та область культурной жизни Индии, где до сих пор сохранилась древняя система образования — «гуру кула». В то время как обучение философии, грамматике и дру­ гим областям знания давно приобрели и осваиваются под ру­ ководством учителя индивидуальным методом.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.