авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«содержание Евразийская идея и перспективы СНГ Автор: МИХАИЛ КРОТОВ........................................1 Реиндустриализация Автор: АРКАДИЙ АНДРЕЕВ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Это прекрасно знают жители так называемой Корейской Народно-Демократической Республики, где династия Ким Иров правит уже более 70 лет.

В тех республиках бывшего СССР, где руководители избрали государственное устройство в форме президентской республики, процесс установления монархий (единоличной бесконтрольной власти, передаваемой по наследству или по назначению) пошел полным ходом. Академик О. Т. Богомолов отмечает: "Уже есть примеры передачи верховной власти прямым или назначенным наследникам, что превращает демократические режимы в "выборную" монархию"2.

При этом объем полномочий президента сопоставим с полномочиями монарха при восточном деспотизме. Но способ легитимации власти и конституционный статус главы государства формально другие: он считается всенародно избранным и ответственным перед гражданами президентом. Система выборного самодержавия имеет для власти ряд несомненных плюсов для первого лица: легче поддерживать спокойствие и стабильность, полный простор для культа, монополизма, правового волюнтаризма и коррупции. Для этой системы характерны игнорирование норм демократии, чисто формальное разделение ветвей власти, полное отсутствие каких-либо сдержек и противовесов и как следствие ничем не ограниченная власть президента и его команды. Главный ее минус состоит в том, что эта система не работает на всех граждан, она неизбежно ведет страну к застою;

падение доверия к президенту неизбежно оборачивается деградацией государственной власти, а полнота его власти в такой системе - это и полнота персональной безответственности3.

ОБРАТИМ ВНИМАНИЕ НА ПРИМЕРЫ "выборного" самодержавия на постсоветском пространстве.

Азербайджан уже 20 лет является президентской республикой. За это время у руля государства побывали четыре президента. По одному году пребывали у власти Аяз Муталибов и Абульфаз Эльчибей. В отличие от них Гейдар Алиев - единственный из президентов стран СНГ, сумевший проработать два полных срока и обеспечить переход власти в руки сына. Именно при нем эта система выродилась до примитивного "выборного" самодержавия4.

Один из видных политологов Закавказья Левон Мелик-Шахназарян комментирует создавшееся в государстве положение: "Следующим президентом после Ильхама будет его супруга Мехрибан, после которой на пре О. Т. Богомолов. Демократия и социально-экономический прогресс. - "Новая и новейшая история". 2011. N 1. С.

6.

См. www.regnum.ru/news/polit/1426869.html#ixzz3qGxPby9q См. там же.

стр. стол взойдет Гейдар Алиев-младший. В Азербайджане сегодня для этого делается все"5.

Белоруссия. Ныне действующая Конституция была принята Верховным Советом Республики Беларусь 15 марта 1994 года. В дальнейшем изменения и дополнения в нее вносились три раза. Согласно референдуму 14 мая 1995 года, в Основной Закон были внесены положения о возможности президента распускать парламент и назначать новые выборы в случае грубого или систематического нарушения последним Конституции и законов. На референдуме 24 ноября 1996 года была принята новая редакция Конституции, расширяющая полномочия президента. На референдуме 17 октября 2004 года из Конституции было удалено ограничение на количество президентских сроков, которые может занимать одно и то же лицо6.

Александр Лукашенко стал Президентом Республики Беларусь 20 июля 1994 года после победы во втором туре выборов. В период своего президентства Лукашенко изменяет Конституцию и делает возможным свое бессрочное правление. Глушится оппозиция, блокируются независимые СМИ, производятся "зачистки" оппозиционеров. Как следствие - резкое ухудшение отношений с ЕС и США, а затем и с Россией. Западная пресса еще в 2001 году сравнила режим Лукашенко с диктатурой Ф. Кастро на Кубе и Ким Иров в КНДР7.

Президент Беларуси Александр Лукашенко начал еще сильнее закручивать гайки, наступая на свободу слова, собраний и другие гражданские права и свободы. Не так давно он закрыл последние две оппозиционные газеты. Наталья Коляда, театральный режиссер, которой удалось покинуть Беларусь после репрессий, последовавших за декабрьскими выборами 2010 года, уверена, что суды над оппозиционерами и закрытие газет еще более подтверждают факт тоталитарности правящего режима. "Через 17 лет правления Лукашенко мир понял, что это последний европейский диктатор", - сказала Коляда.

В настоящее время в Беларуси идет судебный процесс над 12 политическими активистами. Еще одна группа оппозиционеров предстанет перед судом на этой неделе. В то же время главная оппозиционная партия - Белорусский народный фронт - лишилась своей штаб-квартиры, которая была одним из немногих мест в столице, где проводились мероприятия оппозиции.

Поскольку экономический кризис лишь усилил социальную напряженность в стране, президент Лукашенко, по всей видимости, сделал выбор в пользу советской политической системы, знакомой ему с молодости. Он приказал белорусской милиции ускорить снятие отпечатков пальцев у всего взрослого мужского населения страны8.

www.apn.ru/publications/articlel9968.htm См. www.probelarus.ru/polsystem_1.php См. www.cyclowiki.org/wiki/Последний_диктатор_Европы См. www.news.bcm.ru/society/2011/5/03/86091/ стр. Пока Белоруссия задыхается в кризисе, для президента А. Лукашенко была достроена новая резиденция. Она расположена в заказнике "Межозерный" на берегу озера Северный Волос. Ее строительство велось ускоренными темпами. В ванных комнатах резиденции Лукашенко установлены золотые краны, а из окон открывается потрясающий по красоте вид. Численность обслуживающего персонала в новой резиденции составит 60 человек 9.

Грузия. После силового отстранения от власти Гамсахурдиа в Тбилиси вернулся Э.

Шеварднадзе, который в течение 13 лет (1972 - 1985) уже занимал пост Первого секретаря ЦК Компартии Грузии10. Э. Шеварднадзе и Зураб Жвания создали политическую партию Союз граждан Грузии. С ее помощью Э. Шеварднадзе был не только избран в парламент, но и как руководитель коалиции парламентского большинства в октябре 1992 года был избран председателем парламента, а в 1995-м - президентом страны. В 2000 году Шеварднадзе был избран на очередной пятилетний срок президентом страны. В 2002-м он праздновал 10-летие нового пребывания у власти. Казалось, что "старый лис" обеспечил себе пожизненную власть. Но 3 ноября 2003 года, после объявления результатов парламентских выборов, начались выступления оппозиции с требованием отставки Э.

Шеварднадзе. На выборах официально "победил" блок Э. Шеварднадзе "За новую Грузию". Но международные наблюдатели заявили, что выборы не соответствовали международным стандартам. Шеварднадзе отказался пересматривать итоги выборов.

Однако оппозиции удалось мобилизовать широкие массы, которые штурмом взяли здание парламента и изгнали оттуда президента и его охранников. 23 ноября 2003 года Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе сложил с себя полномочия11.

Казахстан. Первая Конституция независимого Казахстана была принята 28 января года. Конституция утвердила народный суверенитет, независимость государства, принцип разделения властей, признание казахского языка государственным, признание президента главой государства, органов суда - Верховного, Конституционного и Высшего арбитражного судов и другие. Президент и большинство парламента думали о благе народа, о будущем страны, поэтому в основу Конституции 1993 года легла модель парламентской республики, по которой основные политические полномочия принадлежали коллективным органам: парламенту, правительству, партиям.

Но уже осенью 1993 года в России была принята Конституция, согласно которой все основные полномочия исполнительной, законодательной и судебной власти стали принадлежать президенту. Он назначает правитель См. www.directadvert.ru/news/txt/?id=10312&nnn_id = С. Маркедонов. Северокавказская карта Грузии. - "Свободная мысль". 2010. N 12.

См. www.temadnya.ru/spravka/15mar2004/html стр. ство, все военное руководство, начиная с командира отдельной воинской части, всех дипломатов, предлагает кандидатуры судей, Генерального прокурора. В результате политическое разделение властей подменялось функциональным. Окружение стало предлагать президенту Н. А. Назарбаеву переписать Конституцию Казахстана, взяв за пример Конституцию России. И президент от такого предложения не смог отказаться.

30 августа 1995 года на всенародном референдуме была принята действующая Конституция, по которой Казахстан стал президентской республикой. В основу Конституции 1995 года легла модель российской Конституции. По этому Основному Закону президент избирался всенародным голосованием на 5 лет. Президент должен был быть гражданином Казахстана по рождению, не моложе 35 и не старше 65 лет, свободно владеть государственным (казахским) языком и проживать в Казахстане не менее 15 лет.

Один человек не мог занимать пост президента более двух сроков подряд. Выборы президента признавались состоявшимися, если в них приняли участие более 50 процентов избирателей.

7 октября 1998 года в Конституцию Казахстана были внесены существенные изменения:

срок полномочий президента увеличен с 5 до 7 лет, отменено ограничение на срок пребывания в должности одного и того же человека, минимальный возраст президента был увеличен до 40 лет, отменена необходимость обязательного участия 50 процентов избирателей в президентских выборах, отменены ограничения по максимальному возрасту президента (то есть интересы первого лица ставятся выше интересов страны), одновременно с отменой аналогичного ограничения для всех государственных служащих Казахстана12.

В 2007 году в Конституцию внесены значительные изменения, перераспределяющие полномочия парламента в пользу президента. Изменениями 2011 года президенту было предоставлено право проведения досрочных президентских выборов13.

В результате произошел государственный переворот: Казахстан перешел от парламентской республики к сверхпрезидентской. И хотя дело пока не дошло до передачи власти по наследству, но культ Первого президента Н. А. Назарбаева, который руководит Казахстаном с 22 июня 1989 года, уже создан. Его статус и полномочия определяются не только Конституцией, но и отдельным конституционным законом.

Согласно этому закону Первый президент обладает полной, безусловной и бессрочной неприкосновенностью за все действия, совершенные им во время нахождения в должности. Он также до конца жизни сохраняет статус государственного деятеля, право обращения к народу Казахстана;

охрану, связь, транспорт, государственное обеспечение деятельности, а также в его См. http://ru.wikipedia.org/Президент_Казахстана См. http://ru.wikipedia.org/Конституция_Казахстана стр. собственность переходит служебная квартира и дача с государственным обеспечением их обслуживания. Отдельно оговаривается медицинское, санаторное, пенсионное обеспечение и страхование. В честь Первого президента учреждаются государственный орден и государственная премия, создаются фонд, личная библиотека и архив.

Тем не менее вариант выборного самодержавия еще возможен. Советник Назарбаева по политическим вопросам Ермухамет Ертысбаев 25 июля 2011 года заявил, что возможным преемником 71-летнего президента Казахстана Нурсултана Назарбаева может стать его зять Тимур Кулибаев. "В случае возникновения чрезвычайной ситуации, связанной с внезапным уходом главы государства, именно Кулибаев сможет продолжить стратегический курс президента", - отметил Ермухамет Ертысбаев. Разговоры о преемнике президента Казахстана стали звучать особенно часто после того, как в июле прошлого года стало известно об операции, которую перенес Назарбаев14.

Если в течение ближайших лет Н. А. Назарбаев не оставит свой пост по состоянию здоровья или другим уважительным причинам, Казахстану грозят полный застой государственной службы, отсутствие сменяемости, дальнейший расцвет коррупции, вакуум в подготовке молодых, перспективных кадров руководителей всех уровней, вакуум новых идей, технологическая отсталость и "смутное время", грозящее чехардой временных лидеров и политической нестабильностью.

Киргизия. Пятнадцать лет (1990 - 2005) Киргизию возглавлял академик Аскар Акаев. За это время страна стала вотчиной президента и его семьи. Его жена Майрам Акаева продавала административные должности. Старший сын Айдар стал советником министра финансов, его жена Сайкал - ведущей телеканала. А муж старшей дочери президента Бермет - Адиль Тойгонбаев, гражданин Казахстана, контролировал все доходные отрасли республиканской экономики: алкогольный сектор (АО "Кыргызалко" и Кара-Балтинский спиртзавод), Кантский цементно-шиферный завод, кабельное телевидение, многотиражную газету "Вечерний Бишкек"15.

После "тюльпановой" революции новый руководитель республики К. Бакиев выступал страстным обвинителем акаевской семьи, списывая на "семейный подряд" Акаевых обнищание народа Киргизии и все другие беды. Он заверял, что подобного развития "новая Киргизия" не потерпит. Однако на деле "произошел всего лишь верхушечный клановый переворот. Это захват семейного бизнеса Акаевых семьей Бакиевых", - пишет в интернет-издании "Gazeta KG" аналитик Акыл Стамов. "Сын Бакиева - Марат Бакиев, продолжает А. Стамов, - занял должность Майрам Акаевой и Айдара Акаева - ему принадлежит монополия на продажу См. "Коммерсант". 25.07.2011.

См. www.compromat.ru/page_13045.htm стр. административных должностей. Брат президента - Адыл Бакиев назначен торговым представителем Киргизии в Китае. Самый скромный брат президента - Жаныбек Бакиев возглавляет Управление транспортной милиции при МВД". Один из братьев стал руководителем службы государственной охраны, которая подмяла под себя все спецслужбы страны16.

Новый президент делал все, чтобы навсегда остаться у власти. В 2007 году была создана его личная, пропрезидентская партия "Ак Жол", которая получила подавляющее большинство мест в парламенте. В итоге парламент стал послушным придатком администрации президента. Осенью 2007 года принята новая Конституция (аналогичная российской). Главная цель новой Конституции, по мнению европейской конституционной комиссии, - установление бесспорного превосходства президента над всеми другими ветвями власти. Президент по этому закону - главный игрок и арбитр политической системы. При отсутствии законных ограничений на полномочия президента у оппозиции мало возможностей быть услышанной. Последствием может стать насильственная, а не мирная, смена власти.

По мнению политолога Э. Байсалова, "прикрываясь лозунгами об оптимизации системы государственного управления, К. Бакиев сконцентрировал власть в своих руках. Уже нет смысла говорить о суперпрезидентской республике - налицо квазимонархическая система управления. Речь идет о строительстве за ширмой демократии ханско-монархической системы. Возникла перспектива передачи власти от отца к сыну по наследству"17.

7 апреля 2010 года произошла действительно насильственная смена власти: К. Бакиев был свергнут во время очередной революции. 27 июня того же года в Киргизии прошел референдум, на котором была принята новая Конституция, утверждающая в стране парламентско-президентскую форму правления - аналогичную той, что установлена во Франции.

Приднестровье. Руководство России посчитало решение действующего президента Приднестровья Игоря Смирнова, вновь выдвинувшего свою кандидатуру на пост главы республики, ошибочным. Об этом заявил тогдашний глава администрации Президента РФ Сергей Нарышкин в ходе рабочего визита в Ленинградскую область.

По его мнению, Смирнов многое сделал в первые годы руководства республикой, однако его намерение баллотироваться уже в пятый раз - выборы были назначены на 11 декабря 2011 года - "это ошибочный шаг", поскольку "в стране плохо работает промышленность и сельское хозяйство, заморожен ряд социальных проектов, население обездолено и есть узкий круг приближенных к президенту".

См. А. Чижов. Бизнес Акаевых захвачен кланом Бакиевых. - "Коммерсант". 03.03.2006.

Цит. по: А. Акаев. Сбылись ли ожидания? - "Свободная мысль". 2010. N 2.

стр. По словам С. Нарышкина, Смирнов в последние годы создал вокруг себя атмосферу личной власти. Ему несколько раз рекомендовали в форме дружеских политических консультаций уступить дорогу тем, кто может вывести страну из кризиса, но советы не были восприняты.

По имевшимся данным, Смирнов препятствовал действиям своего политического противника - председателя Верховного совета республики и кандидата от партии "Обновление" Анатолия Каминского. "На наш взгляд, программа "Обновления" реальная, конкретная и может вывести страну из кризиса, - отметил С. Нарышкин, - и я уверен, что у приднестровцев хватит воли, чтобы дать дорогу обновлению своей республики"18. Таджикистан. Здесь уже с 1992 года бессменно правит Эмомали Рахмонов. С 1998 года Эмомали Рахмонов начал избавляться от бывших соратников и влиятельных оппозиционеров. В 2003 году бывший глава МВД Таджикистана Якуб Салимов был задержан в Москве, экстрадирован в Таджикистан и приговорен к 15 годам тюрьмы строгого режима. В декабре 2004-го в Москве был арестован глава Демократической партии Таджикистана Махмадрузи Искандаров. В мае 2005-го он оказался в СИЗО министерства безопасности Таджикистана, а впоследствии был приговорен к 23 годам тюрьмы.

В 2003 году Рахмонов провел референдум по внесению изменений в Конституцию страны, по которым начиная с 2006 года может занимать президентский пост еще два семилетних срока. Кроме того, из Конституции удалены ограничения на возраст кандидата в президенты, то есть созданы все предпосылки для того, чтобы Э. Рахмонов правил Таджикистаном пожизненно19. Политолог А. Куртов уверен: к следующим выборам в 2013 году зачищенное политическое поле Таджикистана искусственно подготовлено к сокрушительной победе только одного лица - нынешнего президента20.

Туркмения. Сапармурат Ниязов после обретения страной независимости привел с собой свое окружение - бывший ЦК компартии республики, и прочно закрепился во власти. Во второй половине 1990-х годов он начал избавляться от своего прежнего окружения, назначать на административные должности людей, не имевших должной квалификации, но совершенно послушных. В результате, возникла высочайшая степень централизации власти с Ниязовым во главе21. В стране создан мощный культ личности президента. О его мании величия говорят беспрецедентные факты: за 16 лет пребывания у власти он наградил себя 22 медалями, в том числе семь раз Золотой медалью "Герой Туркменистана" (Л. И. Брежнев отдыхает!), и 16 орденами. Очень любил "Сергей Нарышкин: Президенту Приднестровья не стоит баллотироваться вновь". - "Российская газета".

13.10.2011.

См. http://ru.wikipedia.org/wiki/Рахмон,_Эмомали А. Куртов. Кресло президента или трон падишаха? - "Свободная мысль". 2006. N 6.

www.dw-world.de/dw/article/0"5413958,00.html стр. принимать многочисленные международные премии за что угодно и от кого угодно: от Международной академии информатизации ООН;

Золотая медаль Академии имени Петра Капицы "Автору научного открытия";

юбилейная Золотая медаль Фонда 200-летия А. С.

Пушкина;

медаль Петра Первого Российской академии естественных наук;

Золотая медаль Международного эпизоотического бюро;

Золотая медаль Всемирной организации интеллектуальной собственности;

Золотая медаль "За особый вклад в развитие авиации" Межгосударственного авиационного комитета;

Золотая медаль имени Льва Толстого.

В декабре 1999 года на заседании Совета старейшин Халк Маслахаты и Общенационального движения "Галкыныш" своим историческим решением всетуркменский форум предоставил первому президенту республики исключительное право осуществлять полномочия главы государства без ограничения срока22.

Эксцентричный президент Туркменистана, "отец всех туркмен" Ниязов скончался в возрасте 66 лет. Этот человек назвал собственным именем один из дней недели, а другой день нарек именем своей матери23.

Узбекистан. Бессменный президент Узбекистана Ислам Каримов руководит страной уже 22 года, сменив 23 июня 1989 года на посту первого секретаря ЦК республиканской компартии Рафика Нишанова. Многие узбекские оппозиционеры и иностранные эксперты ставят под вопрос легитимность пребывания Ислама Каримова во главе Узбекистана:

президентские полномочия Каримов продлевал дважды путем всенародных выборов и дважды с помощью проведения общенационального референдума. Отдельно надо отметить, что действующая Конституция Узбекистана не предусматривает продления президентских полномочий посредством референдума. Согласно логике оппонентов Каримова, его президентские полномочия истекли еще в 2005 году.

Не будет большим преувеличением сказать, что Узбекистан 2010 года чем-то похож на Румынию Николая Чаушеску образца 1989 года. Все, что может дать валютную выручку, идет на экспорт, интересы местного населения практически не учитываются. Растущее недовольство предполагается гасить силовыми мерами и усилением государственной пропаганды. Узбекистан - крайне закрытая страна, где нет оппозиции, свободы прессы, независимого суда и практически невозможна нормальная работа журналистов по оценке политических перспектив режима24.

ИТАК, В БОЛЬШИНСТВЕ ИЗ 15 ПРЕЗИДЕНТСКИХ РЕСПУБЛИК, образовавшихся на постсоветском пространстве - в Азербайджане, Белоруссии, См. www.niyazov.sitecity.ru/stext_0309132408.phtml См. "The Times". 27.12.2006.

См. www.rublogers.ru/6830-uzbekistan. -kto...karimova.html стр. Приднестровье, Казахстане, Таджикистане, Туркменистане, Узбекистане, - формально демократические режимы превратились в "выборную" монархию", но, как правило, без реальных выборов. К сравнению: в Латинской Америке из 20 президентских республик две - Венесуэла и Куба - имеют "выборную" монархию. Только Африка обладает примерно такой же долей "выборных" монархий. Однако восстания против "выборных" монархов в Египте, Йемене, Ливии, Тунисе, Сирии показывают, что и там их доля резко снизится.

Чтобы как-то оправдать свое антидемократическое, бессрочное пребывание у власти, президенты придумывают примерно одни и те же объяснения:

1. Я заслужил это, потому что до кризиса 2008 года наша страна развивалась уверенно.

Во-первых, да, некоторые из президентских республик (Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Туркмения и Узбекистан) с 2000-го по 2008 год имели темпы развития выше среднемировых. Но у всех у них, кроме Белоруссии, развитие шло за счет роста мировых цен на нефть и газ. Тем не менее по темпам развития им далеко до "азиатских тигров" Сингапура, Тайваня, Южной Кореи, дополнительным стимулом развития которых был переход к выборной, сменяемой власти. Во-вторых, а другие - не заслужили?

2. Мне надо довести начатые реформы до логического конца. Но, во-первых, любой руководитель государства просто обречен проводить реформы, и вполне возможно, что другие лица провели бы более эффективные реформы, например переход к реальной демократии;

во-вторых, логический конец длительного руководства одного и того же лица хорошо виден на примере Кубы, Северной Кореи, Египта, Йемена, Сирии, Туниса и большинства стран Африки, все более отстающих в экономическом развитии от демократических стран.

В тех республиках бывшего СССР, где правящая элита избрала государственное устройство в форме парламентской республики, не было ни одного случая пожизненного правления. В Эстонии за 20 лет (начиная с 1990 года) сменилось три президента, при этом Леонарт Мери избирался дважды (в 1992 и 1997 годах). В Латвии с 1991-го по 2011 год сменилось четыре президента, при этом Вайра Фрайберг избиралась дважды (в 1999-м и 2003 году). В Литве с 1991-го по 2009 год сменилось четыре президента, при этом дважды (в 1993 и 2004 годах) переизбирался Валдас Адамкус, но никому из них и в голову не могла прийти мысль о пожизненном пребывании в должности. Поэтому республики Балтии, не имеющие нефти, газа и других важных сырьевых ресурсов, развиваются быстрее, стр. чем президентские республики с огромными ресурсами полезных ископаемых.

Подводя итоги, отметим, что чем больше полномочий у главы государства, чем зависимей от главы государства правоохранительные органы, чем слабее в стране оппозиция, тем легче президенту поменять выборную и сменяемую власть на пожизненную. Этим воспользовались главы государств большинства президентских республик на постсоветском пространстве: Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Киргизии (до года), Приднестровья, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана. Используя огромные президентские полномочия, они превратили сменяемую и выборную власть в бессменную, самоназначаемую. При этом в Азербайджане республика превратилась в классическую монархию: сын унаследовал полномочия отца.

Пересмотр конституций, ограничение полномочий главы государства и передача их коллегиальным органам с большим интеллектуальным потенциалом (парламенту, правительству), как это сделали в Киргизии, - главный путь предупреждения монархий, обрекающих экономики "выборных монархий" на неконкурентность, государство - на нестабильность и "смутное время", а их народы - на бедность и нищету.

стр. "Уважение к благополучию всех является безусловной предпосылкой Заглавие статьи благополучия каждого" Автор(ы) ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 46- Modus vivendi Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 17.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи "Уважение к благополучию всех является безусловной предпосылкой благополучия каждого" Автор: ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ Выступление на церемонии вручения премии Алексиса де Токвиля 14 октября 2011 года 14 октября 2011 года Валери Жискар д'Эстен, бывший президент Франции и глава большого жюри Премии Токвиля - награды, учрежденной в 1979 году по инициативе Пьера Годефруа и Алена Пейрефитта и вручающейся каждые два года за достижения в утверждении ценностей гуманизма и гражданской свободы, - вручил премию за 2011 год Збигневу Бжезинскому (среди прежних лауреатов следует отметить Раймона Арона (1979), Дэвида Рисмана (1980), Александра Зиновьева (1982), Карла Поппера (1984), Октавио Паса (1989), Франсуа Фуре (1991) и Даниела Белла (1999)). По случаю получения знака премии известный американский политик и футуролог выступил с речью, русский перевод которой журнал "Свободная мысль" публикует сегодня с любезного согласия автора.

Я очень горд тем, что мне предоставилась возможность присутствовать здесь, в Нормандии, по случаю вручения премии, названной в честь выдающегося мыслителя, происходящего из этой замечательной части Франции. Алексис де Токвиль раньше многих понял и лучше всех осмыслил уникальность социальных, политических и культурных аспектов американского "эксперимента". В 1831 году его поездка в Америку представлялась путешествием в захватывающий, но бесконечно далекий мир предприятием более рискованным по замыслу и менее предсказуемым по результату, чем в наши дни полеты в космос;

но вынесенные им впечатления и сегодня удивительно глубоки и проницательны. И чтобы понимать Америку, нужно и сейчас читать Токвиля и проникаться его идеями.

Я также польщен и присутствием здесь президента Жискара д'Эстена, номинировавшего меня на эту награду. Президент Жискар - выдающийся лидер, обладающий широким и далеко простирающимся видением перспектив для Европы, не менее впечатляющим по своим масштабам, чем памятные токвилевские предсказания судеб Америки. Сегодня Европа нуж БЖЕЗИНСКИЙ Збигнев Казимеж - американский политолог, социолог и государственный деятель, советник и член правления Центра стратегических и международных исследований при университете Джона Хопкинса.

стр. дается в комплексной и четкой концепции будущего, если намерена не допустить опасного повторения своего недавнего прошлого. И я очень ценю Вас, г-н президент, как человека, стремящегося предложить ей такую концепцию.

И наконец, как американец польского происхождения, я испытываю особые чувства к Франции - в первую очередь за ее продолжающийся роман с историческим величием, за рождающиеся здесь пионерские политические идеи, а также и по причине того, что отсюда происходят многочисленные проявления подлинно достойной человека жизни.

Перечитывая недавно основной труд де Токвиля, я снова поразился тому, как глубоко он понимал - 175 лет тому назад - суть и особенности зарождавшейся в то время страны: и в ее качестве новаторского социального эксперимента, и в ее статусе суверенного государства. Не меньшее впечатление произвело на меня и то, с какой глубиной он видел уязвимые места этого исторически уникального общества, только еще обретавшего свою определенность в те годы, когда молодой француз преодолевал бескрайние пространства нового континента и размышлял о его будущем.

Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии в области экономики, недавно обратил внимание на то, что Алексис де Токвиль верно определил основной источник некоей "гениальности" американского общества: его уважение к тому, что французский наблюдатель назвал "правильно понимаемым личным интересом". Стиглиц отметил, что в широком смысле слова каждый человек мотивирован эгоистическими стремлениями и собственными интересами в узком смысле этого слова, но упор, сделанный де Токвилем на "правильности понимания" такого интереса, означает признание им того уникального факта, что жившие в XIX веке американцы заботились о соблюдении не только своих интересов, но и интересов сограждан. Иначе говоря, они инстинктивно понимали, что уважение к благополучию всех является безусловной предпосылкой благополучия каждого.

Это замечание исключительно значимо для понимания вызова, с которым сталкиваются современные Соединенные Штаты. Несмотря на свое демократическое устройство, Америка становится страной, очевидно раздираемой различиями между горсткой супербогачей и все возрастающим числом обделенных граждан. Сегодня 1 процент богатейших членов общества владеет без малого 35 процентами всего общественного достояния, тогда как 90 процентов остающихся "внизу" довольствуются не более чем процентами. И поводом для еще большей тревоги выступает тот факт, что большинство заседающих ныне в Капитолии конгрессменов и сенаторов, равно как и представителей исполнительной власти, стр. относятся именно к этому одному проценту самых состоятельных граждан страны.

В то же время Америке, хотя она и остается единственной сверхдержавой, все сложнее справляться с последствиями постоянно ускоряющихся и выходящих из-под контроля глобальных перемен, как на социально-экономическом, так и на геополитическом уровне.

В социально-экономическом аспекте мир становится единой площадкой, игры на которой во все большей степени определяются тремя динамичными процессами: глобализацией, распространением Интернета и дерегулированием.

Сегодня финансовые трансакции на миллиарды долларов совершаются в течение секунд;

зачастую исключительно спекулятивные по своему характеру и никак не связанные ни с технологическими новациями, ни с созданием рабочих мест нового типа, они приносят избранному меньшинству огромные богатства. Инвестиционные перспективы, открывающиеся в зарубежных странах, равно как и возможности выгодного трудоустройства за границей, куда в большей мере определяют поведение индивидов, чем национальные интересы.

В политическом аспекте мир, несмотря на кажущуюся концентрацию власти и могущества в руках узкой группы государств, обладающих огромными экономическими и военными возможностями, характеризуется скорее размыванием центров силы. Запад пребывает в упадке, так как ему недостает воли к единению;

Восток же поднимается, несмотря на угрозу недальновидного соперничества и потенциальных конфликтов между составляющими его странами. Ни существующие национальные правительства, ни рудиментарные региональные союзы не в состоянии обеспечить даже должную дисциплину, не говоря уже об эффективном контроле, в стихийной финансовой вселенной, полностью находящейся во власти глобальных процессов, "интернетизации" и отказа от государственного регулирования экономики.

Разворачивающийся кризис глобальной власти и управляемости стимулируется относительно новым феноменом массовой политической активности. Проявившееся совсем недавно в арабском мире и ставшее в результате этого универсальной реальностью политическое пробуждение выступает естественным продуктом взаимозависимого мира, соединенного в единый организм современными коммуникационными системами, и демографического взрыва, породившего массы легко мобилизуемой молодежи, которая состоит как из непримиримых студентов в относительно благополучных странах, так и из социально обделенных масс в менее развитых обществах. Обе эти группы противостоят более богатым частям человечества и отвергают коррупционные практики своих собственных правителей. Подобное неприятие власти и привилегий высвобождает по стр. пулистскую энергию масс, что грозит в будущем потрясениями глобального масштаба.

Возможности Соединенных Штатов ответить на вызовы непредсказуемого мира ограничиваются, однако, другой социально-политической особенностью Америки, которую также отметил и которой опасался де Токвиль: общественным невежеством (public ignorance). Описывая влияние большинства на американскую общественную жизнь, он писал: "Я не знаю страны, в которой мысль была бы менее независимой, а свобода споров - более ограниченной, чем Америка". Эта диктатура невежества, которое, как говорил де Токвиль, "оставляет тело в стороне и обращается непосредственно к духу", обусловливает печальные следствия, нередко сводящие на нет качество американского политического лидерства. И опять процитирую де Токвиля: "Некоторые раздражающие моменты совершенно очевидны в характере американцев;

я полагаю, что присутствие на политической сцене ограниченного числа выдающихся личностей может быть обусловлено всевозрастающим деспотизмом американского большинства".

Сегодня этот "деспотизм" проявляется в игнорировании гражданами реалий окружающего их мира и в неготовности людей если не потребовать реализации мер, требующих определенных сиюминутных жертв во имя долгосрочного возрождения, то хотя бы смириться с таковыми. То же самое невежество - или, скажем точнее, безразличие ограничивает возможности Соединенных Штатов вступать в диалог с внешним миром, в особенности по тем сложным проблемам, на которые я указывал выше.

Политическому лекарству, нужному Америке для преодоления ее внутренних проблем, препятствует другой недостаток, который в 1835 году де Токвиль мог описать только в общих чертах, а именно - тупиковость некоторых политических диспутов и излишнее выпячивание принципа партийности. Наши политические партии представляются сегодня достойными той критики, которую де Токвиль обращал в свое время в адрес "малых партий". Он писал тогда: "Их характер пропитан эгоизмом, которым отличаются все их действия... Используемый ими язык жесток, но их действия робки и чрезмерно осторожны. К средствам, которые они применяют в своей борьбе, подчас можно относиться только с презрением". Этот нынешний политический пат должен быть преодолен, если Америка намерена снова смотреть вперед с обычной для нее исторической уверенностью.

Однако подобная общенациональная уверенность требует широкого стратегического видения и ощущения исторической задачи, нацеленной на преимущественно глобальное признание принципа "правильно пони стр. маемого индивидуального интереса". Я отчетливо ощущаю, что неограниченные финансовые спекуляции несут с собой как экономические, так и политические последствия, которые настоятельно требуют более широкого и жесткого национального и международного мониторинга и управления со стороны политиков. Эффективное международное сотрудничество может возникнуть только на основе широкого консенсуса - консенсуса, который должен выстраиваться сначала на региональном, но впоследствии и на глобальном уровне.

Для Соединенных Штатов, которые выступают как атлантической, так и тихоокеанской державой, это означает, по моему мнению, не больше и не меньше чем обновленное и амбициозное усилие по приданию реального смысла Атлантическому сообществу которое сегодня должны составить США и страны Европейского Союза и к которому в более отдаленной перспективе могли бы также присоединиться Россия и Турция. То, что Америка и Европа нуждаются друг в друге, выглядит очевидным - а то, что они разделяют одни и те же политические ценности, представляется особенно важным в то время, когда весь мир неожиданно выходит из спячки и ищет своего самоопределения. И замечу, слишком часто этот поиск основывается на эгоистическом понимании личного интереса.

Однако амбициозный стратегический взгляд не должен ограничиваться одними только Соединенными Штатами и Европейским Союзом. В своей скоро выходящей в свет книге я утверждаю, что в долгосрочной перспективе (то есть на протяжении двух-трех ближайших десятилетий) в это сообщество может быть интегрирована и Россия.

Посмотрите, что писал де Токвиль, заканчивая первую часть свой "Демократии в Америке": "В настоящее время в мире существуют два великих народа, которые, несмотря на все свои различия, движутся, как представляется, к единой цели. Это русские и англоамериканцы. Все остальные народы, по-видимому, уже достигли пределов своего количественного роста, им остается лишь сохранять имеющееся;

эти же постоянно растут.

Развитие остальных народов уже остановилось или требует бесчисленных усилий, они же легко и быстро идут вперед, к пока еще неизвестной цели".

Конечно, не стоит забывать, что он совершенно правильно указал на драматические отличия между Америкой и Россией. Американцы с их "свободой как главным императивом поведения" используют свою веру в эгоистические принципы и свой здравый смысл для того, чтобы завоевать и цивилизовать свой огромный континент и, преодолев природные препятствия, построить прочную демократическую систему.

Русские же, со "славянской покорностью" в качестве главного императива поведения, завоевывают цивилизацию солдатским мечом, а вся сила общества сосредоточена здесь в руках одного человек. И де Токвиль пророчески стр. предупреждал, что хотя "у них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне уготовило каждой из них стать хозяйкой половины мира".

Сегодня уже ясно, что предназначение России более не состоит в том, чтобы управлять "половиной мира". Скорее ей следовало бы сосредоточиться на вопросе о том, как пережить внутреннюю стагнацию и депопуляцию на фоне поднимающегося Востока и богатого, хотя и относительно стагнирующего, Запада. Именно поэтому политика западных стран, поощряющая развитие связей между Украиной и Европейским Союзом, является несомненным предвестником, равно как и стимулом, более тесного сближения России и Запада.

Этого сближения может не произойти на политическом веку президента В. Путина, но внутренние предпосылки к демократическому развитию России множатся и, на мой взгляд, на каком-то этапе реализуются в практических переменах. Сегодня россияне более открыты миру и менее враждебно относятся к нему, чем когда бы то ни было ранее.

Сквозь призму той же стратегической цели обновленного и расширенного Запада нам следует оценивать и отношения с Турцией. Три основные причины заставляют считать наиболее позитивным для Турции сценарием ее приобщение к Западу. Во-первых, внутренняя демократизация Турции и ее впечатляющая модернизация доказывают, что ни демократизация, ни модернизация не противоречат исламской традиции. Во-вторых, приверженность Турции к мирному сосуществованию со своими соседями соответствует интересам Запада по обеспечению безопасности в этом регионе. И в-третьих, Турция, становящаяся все более "западной" и секулярной, но в то же время сохраняющая исламские черты, может способствовать дискредитации исламского экстремизма и упрочению региональной стабильности в Центральной Азии - на благо не только самой себя, но также Европы и России. Наконец, демократическая и светская, но исламская по духу Турция может заметно подвигнуть арабские страны к формированию стабильных демократических режимов.

Роль Соединенных Штатов в процессах, разворачивающихся на поднимающемся Востоке, которые пусть и не касаются Европы непосредственным образом, может быть не менее значимой. Задачи Америки в Азии сводятся сегодня к недопущению конфликта с основными [тихоокеанскими] игроками и подталкиванию Китая и Японии к большей вовлеченности в глобальные процессы. Политика США в этом регионе не должна концентрироваться исключительно на Китае и установлении с КНР отношений привилегированного партнерства;

в ее основе должны лежать стремление к окончательному примирению между Японией - стабильной демократией и главным союзником США на Тихом океане - и стр. Китаем, а также устойчивый курс на недопущение соперничества между Китаем и Индией. Только проводя сбалансированную политику и призывая государства континентальной Азии к умеренности и взвешенности, Соединенные Штаты могут поспособствовать обеспечению долгосрочной стабильности в этом регионе и открыть Азии путь к социальной и политической модернизации.

В заключение я хотел бы подчеркнуть, что та глобальная роль, которую, как я чувствую, Америка должна играть в современном мире, в конечном счете зависит от способности самого американского общества соответствовать ожиданиям, блестяще выраженным Токвилем 175 лет тому назад. Как и он, я верю в многообещающие перспективы американской демократии. И я абсолютно уверен, что для всего пробуждающегося ныне мира крайне важно принять ту революционную концепцию "правильно понимаемого индивидуального интереса", которая сделала Америку тем, чем она является сегодня.

стр. Заглавие статьи "Доктрина Обамы" и ливийский кризис Автор(ы) АЛЕКСАНДР ШУМИЛИН Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 53- Theatrum mundi Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 29.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "Доктрина Обамы" и ливийский кризис Автор: АЛЕКСАНДР ШУМИЛИН Вопрос о наличии и содержании так называемой доктрины Обамы - упорядоченной системы взглядов на цели, задачи и характер внешнеполитической деятельности нынешней администрации, а также на способы ее реализации и обеспечения - был и остается предметом дискуссий в экспертном сообществе США. Команда президента и его сторонники предпочитают говорить не о "доктрине", а об "упорядоченной системе взглядов" Б. Обамы на внешнеполитические проблемы и вызовы (в логике известной концепции "Leading from behind" - "управления со стороны"), видимо, полагая, что уход от жестких формулировок, характерных для доктрины, обеспечивает администрации большую свободу действий на практике и делает менее актуальным выстраивание особой концепции идеологического обеспечения внешней политики.

Политические же соперники Б. Обамы пытаются по-своему, то есть в критическом ключе, интерпретировать действия президента на внешнеполитической арене, прибегая при этом к произвольному формулированию того, что им представляется "доктриной Обамы". В результате то, что в американской политической культуре воспринимается как "доктрина" - то есть понимание действующим президентом миссии страны на данном этапе, предстает не как стройная система взглядов, логично вытекающая из документов и заявлений президента, а как синтез базовых документов, заявлений президента и их интерпретация аналитиками. Иными словами, то, что можно условно назвать "доктриной Обамы", есть скорее не продукт усилий команды его стратегов, а результат интерпретаций в публичном пространстве заявлений и действий президента США.

"Похоже, Обама медленно приближается к формулированию чего-то, подобного доктрине. Один из его советников охарактеризовал действия президента в Ливии как "управление со стороны", - писал в журнале "Нью-Йоркер" известный аналитик Райян ШУМИЛИН Александр Иванович - директор Центра анализа ближневосточных конфликтов, доктор политических наук.

R. Lizza. How the Arab Spring remade Obama's foreign policy. - "The New Yorker". 02.05.2011.

стр. Ускользающая "доктрина" Тезис об "управлении со стороны" как концептуальный посыл заимствован помощниками Обамы из автобиографических мемуаров Нельсона Манделлы, где тот утверждает, что в ближайшие десятилетия "наиболее эффективными лидерами станут те, кто будет в состоянии "управлять со стороны", а не с "передовых позиций""2. Обращаясь к этой идее в виде основы вероятной концепции, не названный по имени советник Обамы считает, что приемлемость этой концепции сегодня объясняется двумя факторами: первое относительным сокращением мощи США на фоне возрастания мощи их соперников, например Китая;

второе - высокой степенью антиамериканских настроений в различных странах мира3. Попытка аккуратного вброса этих идей в медиа-пространство обернулась острой дискуссией в популярных СМИ и специальных научных журналах. Противники Б.

Обамы решительно обвинили его в приверженности мировоззрению и позициям пораженчества, что само по себе способно ослабить Америку.

Трудности с формулированием командой Обамы четкой доктрины во многом объясняются, на наш взгляд, пониманием стратегами Белого дома того факта, что некоторые принципиальные установки действующего президента не могут быть оформлены в доктринальном ключе, поскольку в этом случае они вряд ли будут поддержаны большей частью сограждан. Проблема в том, что стратегические посылы Обамы изначально были связаны с такими мероприятиями, как вывод американских войск, сокращение масштабов их присутствия на Ближнем Востоке, умиротворение противника (при размывании сути самого этого понятия), отход от тактики давления на противника, сокращение масштабов односторонних действий (что означает усиление зависимости США от позиции "мирового сообщества") и т. д.

В сжатом, доктринальном, виде эти установки воспринимаются многими американцами как признаки "ослабления влияния США в мире", "пораженчества и слабости". Попытки же команды Обамы предложить типичные для президентских доктрин "утвердительные и наступательные" формулировки выглядят как общие и зачастую малоосмысленные тезисы (например, заявление Обамы о том, что вооруженные силы США могут применяться тогда, "когда нет прямой угрозы нашей безопасности, но есть угроза нашим интересам и ценностям"). Сказано это в отношении ситуации в Ливии, но формулировка настолько абстрактна, что вполне может быть применена при желании к ситуациям, например, в Грузии (война августа 2008 года) или на Украине и в Белоруссии (под предлогом усиления автократических режимов в этих странах).

N. Mandela. Long Walk to Freedom: The Autobiography of Nelson Mandela. N. Y., 1995. P. 517.

Cm. R. Lizza. How the Arab Spring remade Obama's foreign policy.

стр. Попытки аналитиков, прежде всего в США, оценить действия администрации Обамы в мире через определение закономерностей резко активизировались после вступления США в международную коалицию в связи с ливийским кризисом (март 2011 года), а также решением администрации направить в Уганду (14 октября 2011 года) сотню спецназовцев с заверением конгресса в том, что, несмотря на полную военную экипировку, они будут выполнять миссию "советников правительственных сил Уганды в борьбе с повстанческой группировкой "Армия сопротивления Господа" (Lord's Resistance Army - LRA)", которую возглавляет Джозеф Кони. Обе акции вызвали серьезные протесты в конгрессе - главным образом со стороны представителей Республиканской партии, которые считают, что они недостаточно подготовлены инфраструктурно, недостаточно стратегически спланированы и юридически выверены (в соответствие с американским законодательством), а потому могут привести к негативным результатам, включая вовлечение США в долгосрочные боевые действия (на манер Вьетнамской войны)4.

Между тем эти два примера вполне органично укладываются в традиционную линию поведения администраций демократов применительно к конфликтным ситуациям в мире.

Напомним, что демократические администрации в целом, как правило, с трудом управляют внешними конфликтами: это показали, в частности, события в Югославии года и Ливии 2011-го, что во многом объясняется их приоритетной ориентацией на положения международного права. Между тем последнее, по мнению республиканцев, во многих случаях существенно ограничивает рамки применения вооруженных сил, ставя под сомнение результативность и исход операций. Кроме того, по традиции демократы заявляют себя сторонниками "коллективных действий", что нередко затрудняет эффективное планирование боевых операций.

"При решении проблем национальной безопасности демократы ориентируются больше на желаемый результат, чем на пути и необходимые средства его достижения. Демократы предпочитают право силе, однако используют для этого и военные инструменты, особенно не задумываясь о порядке и последствиях их применения", - справедливо отмечается в одном из аналитических документов РФ5. Иными словами, в основе позиции демократов по отношению к вызовам извне нередко лежат не системность, выверенность и тщательность расчета, а чисто символические акции, скорее эмоциональные, чем рациональные действия. И здесь уместно вспомнить Клинтоновскую "доктрину интервенционизма", то есть применения силы для нанесения разовых ответных ударов или проведения ограниченных операций в качестве реакции на неблагоприятное развитие событий в той или иной точке мира. Такие не См. "McCain on sending troops to Africa: Be careful." - "CNN". 16.10.2011.

"Доктрины и концепции национальной безопасности США, Франции и Японии". - "Бюджетная система Российской Федерации" (www.budgetrf.ru/Publications/Magazines/VestnikSF/2000/vestnikst117-05/vestniksf117 05030.htm).

стр. системные удары спонтанно наносились администрацией Билла Клинтона по объектам в суданской столице Хартуме и по объектам в Ираке при Саддаме Хусейне, который нарушал положения резолюций ООН.


В отличие от демократов, республиканские администрации, как правило, реагируют на внешние угрозы иначе. Их позицию характеризуют "жесткий реализм", "доминирование национальных интересов", выраженный приоритет внешних проблем над внутренними, ориентация на использование силовых инструментов, поддержку союзников (при сохранении лидирующей роли США) и выработку такой стратегии, цели которой могут и должны быть достигнуты. Республиканским администрациям обычно свойственно стремление предотвратить втягивание страны в незапланированные боевые действия.

Показательны в этом отношении республиканские доктрины Р. Рейгана (который рассматривал СССР как "империю зла") и Дж. Буша-мл. (принципом которого значилось:

"кто не с нами в борьбе с терроризмом, тот против нас").

Таким образом, в отсутствие четкого, доктринального, обоснования внешнеполитического курса США при нынешней администрации противники Б. Обамы в экспертно аналитическом сообществе дают произвольные, как правило, жестко-критические оценки так называемой доктрины Обамы. Так, например, известный аналитик право консервативного толка Найл Гардинер описывает "доктрину Обамы" как концепцию, ориентированную преимущественно на "нормализацию отношений Америки с ее противниками, чем на укрепление отношений с союзниками". По его словам, "перезагрузка" отношений с Россией оказалась для администрации Обамы "гораздо более значимой целью, чем, например, работа над улучшением отношений США с Польшей, Чехией и балтийскими странами"6. В русле той же логики оценивается и первоначальный этап усилий администрации по возобновлению и продвижению палестино-израильских переговоров. В последнем случае Обама, как утверждается, делал гораздо больше позитивных жестов в адрес палестинцев за счет израильской стороны.

"Доктрину Обамы" тестирует полковник Каддафи Поскольку в феврале 2011 года мирные протесты в Ливии по вине полковника Каддафи достаточно быстро переросли в вооруженное противостояние, уже в начале марта стало ясно, что мировое сообщество не сможет не отреагировать на происходящее там, причем скорее всего с применением военной силы против режима Каддафи. Это означало, что Барак Обама оказывался перед угрозой вовлечения Соединенных Штатов в военную операцию, а возможно, и в военные действия в очередной мусульманской стране - что явно шло вразрез с базовыми политическими установками N. Gardiner. Obama Not Leading, Even From Behind. - "The Heritage Foundation". 01.06. (www.heritage.org/research/commentary/2011/06/obama-not-leading-even-from-behind).

стр. самого Обамы, который в 2008 году победил республиканского соперника (Джона Маккейна) главным образом на пацифистской платформе.

Но и уклониться от этого вызова Обама не мог - тем самым он поставил бы на себе политический крест, подтвердив полное крушение ближневосточной политики США, утрату американских позиций в регионе. Кроме того, самоустранение США от разрешения ситуации в Ливии дало бы основания для вероятной переоценки глобальной роли Америки в международных отношениях. В этих условиях для президента Америки было крайне важно тщательное соблюдение международно-правовых процедур, которые могли и должны были привести к началу военной операции против режима Каддафи. В этом смысле на руку США оказалась позиция арабских стран, которые обратились в Совбез ООН с требованием закрыть небо для военной авиации полковника, которая использовалась для истребления мирного населения восставших городов.

Инициативу Лиги арабских государств решительно поддержали члены Совбеза - Франция и Великобритания. Такой расклад позволил администрации Обамы вступить в игру не раньше, чем на стадии обсуждения ливийского кризиса в Совбезе ООН, что способствовало снижению накала критики в ее адрес из лагеря наиболее последовательных сторонников, а именно - леволиберального крыла Демократической партии и пацифистских движений. Ссылаясь на уже принятую Совбезом "гуманитарную" резолюцию, в своем обращении к главам обеих палат конгресса, Б. Обама подчеркнул, что его действия в Ливии "полностью соответствуют интересам национальной безопасности и внешней политики Соединенных Штатов, а также моим конституциональным обязанностям как ответственного за эту внешнюю политику и главнокомандующего вооруженными силами". В серии своих заявлений по ливийскому вопросу Обама подчеркивал, что США "не будут направлять сухопутные силы" в Ливию, рассматривая эту операцию как "малозатратную", когда основные усилия по нанесению авиаударов по объектам противника возьмут на себя ВВС Франции и Великобритании7.

Между тем основные и достаточно длительные проблемы для Обамы были связаны не столько с международно-правовыми процедурами, сколько с позицией американского конгресса, где его действия изначально подвергались критике как со стороны крайне левых однопартийцев-демократов, так и со стороны большей части республиканцев (особенно сторонников движения "чаепития"). Судя по всему, Обама не строил иллюзий относительно возможности одобрения большинством законодателей его действий в Ливии, как это было в случае с первой и второй войнами США против Саддама Хусейна (в 1991 и 2003 годах) и в ситуации со вторжением в Афганистан в 2001 году. Поэтому он предпочел действовать на основании T. Curry. Obama, Libya and the authorization conflict. - "MSNBC.com". 22.03. (www.msnbc.msn.com/id/42201792).

стр. Акта о военных полномочиях от 1973 года, который позволял ему направлять войска США за пределы страны на срок, не превышающий 60 дней.

20 мая, когда этот срок миновал, в конгрессе с новой силой возобновились дискуссии относительно правомерности действий президента. Ни один компромисс, предлагавшийся сторонниками Обамы (например, Джон Керри предложил продлить упомянутый в Акте срок с 60 до 100 дней), не был одобрен законодателями, которые группировались даже не по партийному признаку, а по личным соображениям и симпатиям. Одновременно администрация постепенно сокращала масштабы своего участия в ливийской операции, еще весной передав руководство ею штабному комитету НАТО. В конечном счете администрация добилась формального одобрения своих действий со стороны авторитетного Комитета по международным делам сената: 29 июня этот орган принял резолюцию 14 голосами против 5-ти, которая одобряла использование боевых и прочих самолетов ВВС США, а также беспилотников для нанесения ограниченных ударов на протяжении года (!), но запрещала использование наземных войск.

Успех администрации стал возможен во многом благодаря усилиям юридического советника Белого дома Р. Бауера и юридического консультанта госдепартамента Г. Коха, которые смогли убедить законодателей в том, что участие США в этой кампании не подпадает под трактовку "военных действий". Белый дом передал в конгресс доклад на страницах, в котором утверждалось, что американские силы, участвующие в кампании НАТО, выполняют функции поддержки. И эта роль, говорилось в документе, не подпадает под формулировку "военных действий", которая используется в законе 1973 года8.

С этой позицией, однако, не согласились некоторые законодатели, решившие обратиться в суд с иском против Обамы. Они приводят следующие аргументы: любое применение вооруженных сил, а не только сухопутных войск, требует одобрения конгресса согласно Акту о военных полномочиях 1973 года;

к концу июня Пентагон выпустил по объектам в Ливии около сотни ракет точечного наведения, что свидетельствует об участии в военных действиях;

наконец, реальные затраты Пентагона на ливийскую операцию превысили миллиард долларов к концу сентября.

Вот как прокомментировал эту ситуацию авторитетный сенатор-республиканец Ричард Лугар: "Мы на 70 процентов обеспечиваем потребности коалиции в разведывательной информации, мы покрываем большую часть объемов топливозаправки. Тот факт, что мы передоверили большую часть мероприятий по нанесению ударов своим союзникам, вовсе не свидетельствует о том, что США не вовлечены в боевые действия"9.

См. J. Goldman. Qaddafi Departure May Vindicate Obama's Policy on Intervention. - www.bloomberg.com/news Ibid.

стр. Военный успех в электоральном контексте Облегчить непростое положение Б. Обамы и его администрации в политико-юридическом плане могло только резкое изменение баланса противостояния в Ливии в пользу повстанцев и НАТО. Это и произошло в конце августа. Сразу после вхождения повстанцев в Триполи 22 августа американский президент поспешил выступить с заявлением, в котором отметил, что "интервенция в Ливии продемонстрировала, чего может добиться мировое сообщество, если действует согласованно"10. Тем самым он подчеркнул приверженность своим предвыборным обещаниям действовать совместно с союзниками, отказавшись от односторонности, в которой обвинял своего предшественника Дж. Буша-мл.

Однако предстать в образе "победителя ливийского диктатора" Обаме, судя по всему, на тот момент не удалось: за последние месяцы дрязг и политического маневрирования в отношениях с конгрессом, в ходе которых администрация намеренно понижала уровень участия США в данной операции, большинство американцев также засомневались в эффективности действий администрации. Это отражает и динамика опросов общественного мнения в США. Так, проведенный 23 марта (спустя два дня после начала операции в Ливии) компанией "CNN/Opinion Research" опрос показал, что 50 процентов опрошенных американцев одобряли на тот момент действия Обамы, а 41 процент - нет;

идею установления "зоны, свободной от полетов" одобряли 70 процентов, в то время как возражали - 27 процентов11. Уже спустя месяц, в конце апреля, опросы зафиксировали, что число поддерживающих операцию среди американцев возросло (до 56 процентов), но при этом заметно сократилось число тех, кто одобряет действия Обамы (на 15 процентов меньше, чем в марте)12.


Разочарования многих американцев объяснялись затяжным характером операции в Ливии, в чем некоторые были склонны винить "нерешительного Обаму". Этими настроениями воспользовались политические соперники президента, в частности сенаторы республиканцы Д. Маккейн и Л. Грем. В совместном заявлении они выразили свое сожаление в связи с тем, что "путь к данному успеху оказался столь длинным, что объясняется неспособностью Соединенных Штатов задействовать всю мощь их ВВС". "В конечном счете степень успеха или неуспеха нашего вмешательства в Ливии можно будет оценить не по факту крушения режима Каддафи, а по новому политическому порядку, который возникнет на этом месте", - подчеркнули сенаторы, еще в апреле посетившие штаб-квартиру повстанцев в Бенгази. Политические соперники Обамы явно пытались обыграть президента в информационном плане - как своим появлением на "поле D. Lothian. Obama on Libya: "Tripoli is slipping from the grasp of a tyrant". - "CNN Politics". 22.08.2011 (www.

articles.cnn.com/2011 - 08 - 22/politics/obama.libya.statement).

См. D. Strauss. Poll: Majority approve of Obama's actions on Libya. - "The Hill". 21.03. (www.thehill.com/blogs/blog-briefing-room/news/151053-poll-majority-approve-of-obamas- actions-on-libya).

См. "Libya hurting Obama... even though many don't know where it is". - "Public Policy Polling". 25.04. (www.publicpolicypolling.blogspot.com/2011/04/libya-hurting-obamaeven-though).

стр. боя", так и всеми последовавшими заявлениями, в которых восхваляли смелость и решительность повстанцев, помощь НАТО, но при этом открыто упрекали Обаму в "нерешительности"13. Положительный исход операции союзников в Ливии нередко представлялся политическими соперниками Обамы не как результат продуманной стратегии и адекватной тактики поведения американского лидера, а как свалившаяся на него удача. Некоторые критики администрации публично прибегали к язвительному тону.

Так, известный специалист по Ближнему Востоку в Американском институте предпринимательства М. Рубин в газетной статье пишет: "Ирония состоит в том, что президент, который в ходе своей избирательной кампании напирал на обещания возродить методы дипломатии, достиг самый своих впечатляющих результатов именно благодаря использованию военной силы. Как разительно отличается Обама от самого себя в июле 2007 года, когда в разгар собственной кампании он заявлял: "Смешно полагать, что отказ от переговоров с той или иной страной не может рассматриваться как наказание". В конечном счете именно американские бомбы и пули - а не разговоры - привели к смещению Каддафи, а еще раньше - к ликвидации бен Ладена"14. Другой известный оппонент Обамы - Джон Болтон, бывший представитель США в ООН, - обвиняет действующего президента в двуличии: на самом деле Обама провозгласил целью свержение Каддафи, то есть согласился с необходимостью "смены режима", но официально продолжал придерживаться доктрины "спасения гражданского населения". В результате применялся ограниченный потенциал в соответствие с данной доктриной, что в конечном счете привело все-таки к "смене режима", но ценой более высоких затрат - в финансовом отношении (затяжка на пять месяцев), репутационном (Каддафи время от времени брал верх над повстанцами и НАТО), а также в действительности вызвало значительное число жертв среди мирного населения, которое формально НАТО защищало от Каддафи. "Ни один друг или враг (Обамы. - А Ш.) не сможет закрыть глаза на тот вопиющий факт, что, вмешавшись в конфликт в Ливии, Обама впоследствии оставил его без внимания вплоть до последних дней. Таким образом, интервенция НАТО еще долго будет вспоминаться как стратегическое недоразумение стран Запада, что связано с позицией Обамы. Он не унаследовал от администрации Буша этот кошмар - он сотворил его сам", - пишет Джон Болтон15. Нападки политических оппонентов вкупе с неблагоприятными опросами общественного мнения стали важным сигналом для действующей администрации США о том, что эффект победы над Каддафи ускользал от них. Удержать его Барак Обама попытался отчасти и с помощью усиления воинственной риторики. Показательно в этом плане его нарочито воинственное выступление перед военнослужащими Американского легиона См. "US Senator McCain tours Benghazi". - "BBC". 22.04.2011 (www.bbc.co.uk/news/world-africa-13169457).

M. Rubin. Talking to the World's Gadhafis Is a Fool's Errand. - "USA Today". 23.08.2011.

J. R. Bolton. The Innocents Abroad: Obama's Foreign Policy Is Characterized. - "National Review". 06.09.2011.

стр. в Миннеаполисе 30 августа. Там он дословно сказал следующее: "Мы, разумеется, против того, чтобы использовать силу для решения многих вызовов, но когда на кону наши интересы и ценности, мы просто обязаны применять силу"16.

Таким образом, ситуация в Ливии оказалась не только важным предметом внутриполитического противостояния, но и рассматривается демократами и республиканцами как существенный элемент начавшейся новой избирательной кампании.

Даже после ликвидации полковника Каддафи в боях под городом Сирт в Ливии октября окончательная победа коалиции не стала фактором повышения рейтинга Барака Обамы. Равно как исход этой операции не способствовал окончательному оформлению публично в доктринальном плане базового тезиса администрации "лидерства со стороны".

Но одновременно важно подчеркнуть также и то, что, хотя ближневосточная политика администрации Обамы часто подвергалась критике со стороны соперников республиканцев за отсутствие ясности и решительности действий, за невнятность сигналов, посылаемых союзникам и противникам США в регионе и т. д., сами политические потрясения в арабских странах не стали поводом для жестких межпартийных распрей на Капитолии.

Республиканцы и демократы восприняли происходящее как объективную реальность, с которой следует соотносить базовые интересы Америки. Заметим, что лидеры республиканцев не пытались отрицать, что первые, пусть во многом и риторические, попытки демократизации арабских стран предприняла именно администрация Буша-мл. И тем не менее в условиях, когда команда Обамы предпочла вариант осторожных и дискретных действий в отношении новых властей в Египте и Тунисе, инициативу взял на себя тандем в составе сенаторов Джона Маккейна (республиканец) и Джозефа Либермана (независимый), которые в конце февраля посетили Египет и Израиль с целью "утверждения роли США в новой ситуации". В Каире они призывали армейское руководство в полном объеме выполнить его обещания и задачу обеспечения спокойного перехода к более демократической системе, передачи власти новым избранным властям.

Другой их важнейшей задачей было убедить армейское руководство в необходимости строго следовать условиям мира с Израилем. В этом случае они брали на себя обязательства убедить американских законодателей продолжить выделение Египту ежегодной помощи в размере 1,3 миллиарда долларов. В Израиле же сенаторы попытались заверить правительство и политическую элиту страны в том, что демократический Египет может стать более надежным партнером еврейского государства, чем это было даже при президенте Хосни Мубараке17.

В первые четыре месяца "Арабской весны" в Вашингтоне верх брала тенденция к взаимодействию республиканцев и демократов на ближне A. Shapiro. Libya Offers Obama Vindication, But Not Doctrine. - "NPR". 30.08.2011.

См. "Lieberman: Psy ops story is "weird";

McCain: Senators take tough stance on Libya". - "CNN". 27.02.2011.

стр. восточном направлении. С началом кровавых событий в Ливии, в которых администрация Обамы достаточно быстро заняла позицию в пользу повстанцев, задачи американской политики в регионе выстраивались в следующей иерархии значимости: первое содействовать спаду волны массовых выступлений в странах - партнерах США (Иордании, Бахрейне, Омане, Алжире), не препятствуя развитию протестных движений в странах противников - Сирии и Иране;

второе - оказывать помощь новым властям в Тунисе, Египте и Ливии для стабилизации положения в этих странах, с тем чтобы минимизировать возможность захвата там власти исламистскими группировками;

третье пытаться сохранить в неизменном виде систему стратегических взаимоотношений между США и партнерами, нацеленную на противодействие враждебной политике Ирана и его сателлитов ("Хезбаллы" в Ливане и ХАМАС в секторе Газа).

Однако с нарастанием степени интернационализации ливийского кризиса (после принятия Совбезом ООН резолюции 1973 года в марте), вовлечением НАТО в военную операцию против Каддафи и особенно в период "провисания" этой операции (май-август), когда силы Каддафи не только успешно сопротивлялись атакам НАТО и постанцев, но и временами брали верх над ними, в конгрессе резко усилилась критика администрации Обамы. Республиканцы и часть демократов обвиняли президента в непоследовательности политики и неэффективности проводимой операции. При этом республиканцы - в контексте приблизившейся избирательной кампании - попытались обвинить Обаму еще и в нарушении американских законов, регулирующих применение вооруженных сил за рубежом (в частности Акта о военных полномочиях от 1973 года).

Эту критику администрации удалось минимизировать успехами "на поле боя", а именно взятием повстанцами Триполи в конце августа, что означало достижение военного перелома в боевых действиях в Ливии. И тем не менее поведение Обамы в ливийской операции остается предметом дискуссий и политических атак со стороны республиканцев в избирательном контексте. Часть этой критики администрации Обамы удалось свести на нет решительной инверсией ее подхода к проблеме палестино-израильского урегулирования. После провала своих попыток оказания давления на Израиль в вопросах его поселенческой политики на Западном берегу и в Иерусалиме администрация заняла жесткую позицию в поддержку еврейского государства, когда в конце сентября палестинский лидер Махмуд Аббас попытался добиться в ООН признания "независимого палестинского государства". Изменением своего подхода к проблеме Обама сумел ослабить критику своей ближневосточной политики в целом в конгрессе и широкими слоями населения. Этот факт следует признать весьма важным, поскольку ближневосточные конфликты остаются важным элементом электоральных дебатов в США.

стр. Заглавие статьи Институциональная политика и идеология США Автор(ы) АЛЕКСЕЙ БОГДАНОВ Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 63- Theatrum mundi Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 42.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Институциональная политика и идеология США Автор:

АЛЕКСЕЙ БОГДАНОВ Одной из черт современной системы американского доминирования является "институциональный" характер глобальной власти США, выражающийся в их способности оказывать решающее влияние на ключевые международные институты (НАТО, МВФ, ВТО, Всемирный банк, НАФТА, АТЭС и др.). Постепенная экспансия международных институтов, а также то огромное значение, которое придают участию в них как ведущие мировые державы, так и государства периферии, позволяет рассматривать институционализацию правил международного поведения в качестве одного из доминирующих трендов развития международного порядка после окончания "холодной войны"1. Системообразующая роль Америки в этом процессе, а также ее очевидное влияние на развитие международной институциональной среды (как на глобальном, так и на региональном уровне) заставляют уделить этому направлению американской внешней политики особое внимание.

Говоря об институциональной природе современного международного порядка, важно отметить, что расширяющиеся институциональные взаимосвязи, соединяющие США с другими регионами мира, формируют своеобразную систему управления, в которой США выступают в качестве центрального звена, опосредующего важнейшие мировые военные, политические, экономические, научные и культурные взаимосвязи. Таким образом, создаваемая США обширная сеть политических договоренностей и, в частности, соглашений в области безопасности вкупе с глобальными и региональными институтами формируют управленческий механизм этой системы2. Это позволяет предположить наличие связи между процессом институционализации и американской гегемонией, а также оценить роль институтов как механизмов снижения БОГДАНОВ Алексей Николаевич - доцент кафедры американских исследований Санкт Петербургского государственного университета, кандидат политических наук.

См. B. Frederking. Constructing Post-Cold War Collective Security - "American Political Science Review". 2003. N 3.

P. 363.

См. J. Ikenberry. American Power and the Empire of Capitalist Democracy. - "Liberal Order and Imperial Ambition.

Essays on American Power and World Politics". Ed. by J. Ikenberry Cambridge, 2006. P. 144.

стр. конфликтности международного порядка и укрепления власти доминирующего государства. При этом, как отмечает известный ученый-конструктивист К. Реус-Смит, роль международных институтов с точки зрения идеологических процессов обусловлена их глубоким влиянием на формирование идентичностей суверенных государств и, как следствие, на артикуляцию их интересов3. Современная институциональная политика и идеология США проанализированы в настоящей статье с точки зрения процесса формирования общей идентичности, позволяющей интегрировать неоднородную мировую периферию на основе разделяемых доминирующим государством ценностей.

Поэтому институты будут рассматриваться не только как "устойчивые комплексы правил (формальных и неформальных), которые предписывают поведенческие роли, ограничивают активность и формируют ожидания"4, но прежде всего как стремящиеся к экспансии ценностные системы, обеспечивающие идеологическую интеграцию центральной и периферийной зон современного мирового порядка. Доминирующее государство при этом делает целью своей политики объединение и гомогенизацию неоднородного политического пространства на основе универсальных ценностей, норм и интересов - общей идентичности.

"Конституциональные структуры" и идеология Принципиальной особенностью международных институтов является их ориентация на следование тем или иным ценностям, будь то свобода и демократия, экономическое процветание и либерализация торговли, или же обеспечение интересов безопасности государств-членов. Поэтому институты, как правило, "включают идеологии, состоящие из убеждений - религиозных, моральных и культурных"5, служащих в качестве способа объяснения и рационализации окружающего мира. Это позволяет охарактеризовать международные институты как "конституциональные структуры" ("constitutional structures"), состоящие из "мета-ценностей", которые определяют сущность легитимности в международных отношениях и параметры определения правомерности действий государств6, составляющих международную систему.

Конституциональные структуры выступают, с одной стороны, как системы основополагающих принципов, определяющих и формирующих международную политику, а с другой - как устойчивые взаимосвязи, ограничивающие активность международных акторов и формирующие пони См. C. Reus-Smith. The Constitutional Structure of International Society and the Nature of Fundamental Institutions. "International Organization" 1997. N 4. P. 561.

Ibid. P. 557.

W. Odom, R. Dujarric. America's Inadvertent Empire. New Haven;

London, 2004. P. 11.

См. C. Reus-Smith. The Constitutional Structure of International Society and the Nature of Fundamental Institutions. P.

559.

стр. мание общих целей. Анализ институциональной политики с точки зрения конституциональных структур позволяет рассматривать институты в контексте тех ценностей, которые лежат в их основании, а также выявлять специфику идеологических механизмов, поддерживающих соответствующие институциональные практики.

Именно поэтому автор считает возможным рассматривать институциональную политику США именно с точки зрения формирования конституциональных структур, как "соотносящихся друг с другом комплексов... убеждений, принципов и норм, которые выполняют две функции в процессе поддержания международного порядка: они определяют, что именно составляет суть легитимных акторов, наделенных всеми правами и привилегиями", а также "определяют основные параметры правомерности действий государств"7, то есть задают суть понятия "легитимность" в международных отношениях.

Говоря о проблеме легитимности, важно отметить ключевую роль ценностей и их взаимосвязь с политическим действием, которое зачастую оказывается детерминированным "вневременными, универсальными, непротиворечивыми идеями, которые бережно взращивает практически любое сообщество", независимо от того, идет ли речь о небольших группах людей или о целых государствах. Ценности, таким образом, представляют собой "абстрактные конструкты, которые, тем не менее, оказывают влияние и обеспечивают согласованность политической жизни, психологическое единство для индивидов и интеграцию для общества"8.

В свою очередь, международные институты предстают в качестве ценностно детерминированных структур, поскольку их многосторонний характер (наличие большого числа участников, действующих на основе разделяемых норм и ценностей) обусловливает необходимость выработки общих ценностей и идеалов, на основе которых может быть реализован процесс принятия коллективных решений. В том же случае, если такая ценностная система не формируется, это приводит не только к снижению координации действий государств-членов, но и к ослаблению легитимности9 самих институтов, равно как и действий доминирующего государства.

Международные институты и системная гегемония Под системной гегемонией в данной статье понимается особый тип отношений субординации между государствами, предполагающий добровольное принятие участниками международной системы лидерства одного (или группы) государств 10, а также связанных с этим правил Ibid. P. 566.

L Paquette. Analyzing National and International Policy. Theory, Method and Case Studies. Boston;

Lexington. 2003.

P. 1, 13.

См. A. Etzioni. Implications of the American Anti-Terrorism Coalition for Global Architectures. - "European Journal of Political Theory". 2002. N 1. P. 20.

См. Н. Косолапов. Лидерство и роли субъектов в мировой политике. - "США и внешний мир. Материалы IV научной конференции ассоциации изучения США". М., 1997. С. 108.

стр. игры, формулируемых гегемоном. Принципиальное значение этой черты современной международной системы обусловлено той исключительной ролью, которую гегемония играет в процессе стабилизации современного международного порядка. Важной функцией гегемонистского государства является его идеологизированная внешняя политика, направленная на распространение ценностей, норм и стандартов поведения, способствующих стабильности международной системы и сохранению доминирующим государством его положения.

Что касается институционального аспекта гегемонии, то автор придерживается точки зрения, согласно которой институционализация как специфический тип политики ("институциональная политика") представляет собой совокупность мер, направленных на стабилизацию и "увековечивание" того или иного социального порядка. Институты в этом смысле являются отражением существующих властных отношений и, что очень важно с точки зрения идеологии, призваны способствовать формированию и поддержанию "коллективных образов, соответствующих этим властным отношениям"11. Таким образом, институты предстают в качестве специфических феноменов, легитимирующих властные отношения, сложившиеся в рамках международной системы.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.