авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«содержание Евразийская идея и перспективы СНГ Автор: МИХАИЛ КРОТОВ........................................1 Реиндустриализация Автор: АРКАДИЙ АНДРЕЕВ ...»

-- [ Страница 6 ] --

Заключительная часть монографии Д. М. Генкина содержит развернутое обоснование колоссального значения института праздника как средства обеспечения процветания советского общества. В связи с этим автор пишет о необходимости превращения праздника в сильнейшее и эффективнейшее орудие политического, нравственного и эстетического воздействия на трудящихся. Весьма примечательны акценты, расставленные по тому же поводу (но несколько ранее) А. В. Луначарским. Обосновывая потребность народа в празднике как ситуации проживания свободы, он замечал: "...массы должны внешне проявить себя, а это возможно только, когда... они сами являются для себя зрелищем....Никак нельзя ждать, чтобы толпа сама по себе могла создать что-нибудь, кроме веселого шума и пестрого колебания празднично разодетых людей"10.

По Д. М. Генкину праздник следует обязательно организовывать, создавать, "сделав это умно, красиво, тонко". В связи с этим вполне закономерно встает вопрос о специальной профессиональной подготовке режиссеров - организаторов массового праздника, "ибо праздник в нашей стране является важным государственным делом (курсив мой. - И.

Л.)"11.

Думается, что выводы, сделанные Д. М. Генкиным, еще раз доказывают, насколько необходима и существенна связь "эстетическое - политиче Цит. по: Д. М. Генкин. Массовые праздники. С. 91.

Цит. по: А. И. Мазаев. Праздник как социально-художественное явление. С. 231 - 232.

Д. М. Генкин. Массовые праздники. С. 136.

стр. ское" в структуре всякого, в том числе и политического, праздника. Влияние данной связи в XX-XXI веках актуализируется чрезвычайно, так как особый тип общественного сознания, порожденный индустриализацией и научно-техническими переворотами, по особому воспринимает явления эстетической природы. Эту специфику крайне важно учитывать при анализе политической роли праздничного действа, поскольку эстетизация свободного времени граждан - одна из первостепенных задач, возникающих перед организаторами публичных мероприятий.

Именно поэтому, сталкиваясь с проблемой организации досуга, власть всякий раз использует рекомендованные специализированной гигантской индустрией тщательно опробированные и профессионально внедренные эстетические стандарты, которые, будучи включенными в праздничную систему, активно работают на отведенном им пространстве, таким образом принимая участие в деле воспитания гражданина.

Последнее обстоятельство, воспитание человека, представляло и представляет собой задачу государственной важности, которая не оставляет равнодушной любую власть, вне зависимости от времени и географии страны или ее политической системы.

В специальной литературе в качестве средства избавления от последствий подчас откровенно недобросовестных коммуникаций среди прочего предлагается:

- нейтрализация социальных и культурных факторов, порождающих процессы массовизации;

- инициирование и активизация экономических, политических, культурных механизмов, способствующих демассификации общества и личности;

- поиск способов регенерации и обновления социальной и индивидуальной этики;

- восстановление социального престижа духовной элиты, санкционирование обществом приоритета подлинно лучших его элементов12. Конечно, для этого требуются специальные усилия интеллектуальной и духовной элиты, а также обладающей цивилизационным кругозором части политического истеблишмента.

ПЕРЕХОДЯ К РАЗГОВОРУ о праздниках постперестроечной России, прежде всего следует констатировать откровенный организационный регресс. На складывающуюся ситуацию влияют и огрехи в системе образования, и низкие доходы населения (на голодный желудок не повеселишься, ну разве только выпьешь), и снижение коммуникативных стандартов, и т. п.

См., например: Г. Ю. Чернов. Социально-массовые явления: исследовательские подходы. Дубна, 2002. С. 191.

стр. На новом уровне проявляется вечная тенденция: праздник - это система узловая, сосредоточивающая факторы, относящиеся к самым разным сферам общественной жизни.

Такова природа любого праздника: состояние пограничья с другими феноменами человеческого бытия, очевидно, резко как бы "обнажается" при "выпадении" из будничного времени;

при этом обнажается и само общество, данный праздник создающее.

Невольно возникает желание перефразировать известную поговорку: "Покажи мне, что и как ты празднуешь, я скажу, кто ты".

Следует обратить внимание на тот факт, что у современных организаторов праздника откровенно не получается создавать праздники политического характера, аналогичные временам Советского Союза: символические шествия и демонстрации, объединенные политическими лозунгами, чаще всего представляют собой акции протеста против решений государственного аппарата. Если же и организуются праздники массового уровня, то идея, способная объединить большое количество людей (то есть идея близкая и понятная большинству), как бы намеренно "выводится" из тела праздника. Человека, настроенного на праздничность, явно или скрыто концентрируют на еде, которая превращается в "ключевое основание" или источник радости и наслаждения. Это хорошо видно, в частности, на примере празднования столь популярных ныне "дней города", которые отмечаются крайне однотипно. Попробуем выделить социальные составляющие такого мероприятия.

Итак, кем представлена и чем занята на указанных праздниках якобы "празднующая масса"? Во-первых, это сосредоточенно жующая толпа, которая наблюдает за профессиональными артистами;

во-вторых, небольшие группы подростков или целые семьи, которые бродят по территории "праздничных продаж" и, отоварившись едой, примыкают к наблюдающей толпе;

в-третьих, хаотически перемещающиеся отдельные граждане, пребывающие в поисках "чего-нибудь необычного". Будучи разочарованными похожестью режиссерских "ходов", эти люди очень скоро покидают "поле битвы за счастье", потому что не получают ни радости, ни счастья от происходящего...

Попробуем разобраться, каким же образом массовые российские современные праздники реализуют коммуникативную функцию. Очевидно, упразднение данной функции привело бы к тому, что даже самый нетребовательный и необразованный индивид задался вопросом: "А где же праздник?" Что же предлагается взамен? Коммуникация реализуется, но и праздник становится огромной столовой, где все присутствующие в едином порыве жуют.

К сожалению, не только "дни города", но и другие российские праздники, традиционно предполагающие массовость, почти под кальку "таскают с собой" "столовские отношения". При этом меняется лишь предлагаемая стр. еда, "очевидно зависящая" от времени года, а именно: мандарины и оливье (зимний сезон), блины (весенний), мороженое и окрошка (летний);

ну а что кушать (или только пить) в "День согласия", еще никто не понял, или не назначил, или не решил. Есть над чем задуматься...

В таком случае появляется утвердительный ответ на вопрос, какие политические и идеологические задачи решают посредством праздников нынешние российские власти (как центральные, так и местные). Современное праздничное действо используется ими как механизм намеренного отвлечения общества от возможности "прорепетировать" другие, более совершенные отношения, улучшая будущее.

При этом признаем, что советский опыт демонстрирует совершенно другой подход:

управление праздничными мероприятиям рассматривалось там как принципиально важное государственное дело - а потому связанные с ним вопросы прорабатывались самым тщательным образом. Подобное небезразличие к массовому празднику еще раз доказывает его действенность в формировании "правильного" мировоззрения, "нужных" идеологических установок и этических стандартов.

Вместе с тем, в силу особой устроенности праздничной системы, необходимо говорить и о невозможности абсолютного регулирования и контроля за развитием действа со стороны его организаторов. Конечно, образование и культура являются основными каналами, через которые правящие элиты напрямую влияют на формирование состояния праздника:

управляя этими институтами, они добиваются необходимого эффекта и от праздничных кампаний.

Даже будучи "изуродованным" идеологическими вмешательствами, праздник возрождается вновь и вновь, переживая времена застоя или запретов. В случае современного российского праздника мы наблюдаем крайнюю степень его "изуродованности": объединяющее "духовное" извлекается, заменяясь вторичным, материальным, "съестным". Народ ест, а праздник погибает. Праздничное действо, как хороший диагност, свидетельствует о болезнях общества. А потому изменить эту тягостную картину способны лишь меры, по своему значению выходящие далеко за рамки собственно "праздничных".

стр. Заглавие статьи Испания в огне Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 159- Ad litteram Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 5.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Испания в огне 14 апреля 1931 года в Испании была свергнута монархия и провозглашена так называемая Вторая республика (1931 - 1939). Начальным событиям ее истории посвящена статья видного функционера Коминтерна (КИ), члена Исполкома КИ Альфреда Штирнера*. В 1931 году в качестве представителя КИ он находился в Испании, где за радикальность действий даже подвергался аресту. С учетом этой радикальности, Воог-Штирнер несомненно пал бы жертвой "большого террора", если бы в 1935-м не вернулся на родину, где занял видное место в коммунистическом движении и благополучно скончался в статусе видного функционера Швейцарской партии трудящихся.

Испанская революция 1931 года свергла власть короля Альфонсо XIII (1886 - 1941). В период Первой мировой войны этот монарх, несмотря на свое германофильство, все же удержался от искушения присоединить Испанию к коалиции Центральных держав, а потому избежал позорного поражения 1918 года. Однако страна так и не сумела в полной мере воспользоваться преимуществами своего нейтралитета. Кризисные явления, обусловленные окончательным распадом испанской колониальной империи, также пришедшимся на время правления Альфонсо XIII (1898 год - Испано-американская война и утрата Кубы, Пуэрто-Рико, Гуама и Филиппин), и неспособностью правящего класса провести полномасштабную модернизацию страны, шаг за шагом вели монархию к краху.

Его лишь на несколько лет отсрочила диктатура генерала Мигеля Примо де Ривера (1923 1930) и его преемников - генерала Д. Беренгера (1873 - 1953) и адмирала Х. -Б. Аснара Кабаньеса (1860 - 1933).

После решительной победы сторонников Республики в большинстве крупных городов на муниципальных выборах в апреле 1931 года, фактически превратившихся в референдум о судьбе монархии, судьба последней была предрешена. Состоявший из видных республиканцев Революционный комитет (созданный еще в 1930 году) потребовал отречения короля, обвиненного в сочувствии диктатуре. Альфонсо XIII подчинился и эмигрировал, а в Мадриде было сформировано Временное республиканское правительство.

* Под этим псевдонимом скрывался швейцарский коммунист Эдгар Воог (1898 - 1973).

стр. Его возглавил видный либерал, бывший министр и лидер умеренных республиканцев Нисето Алысала Самора-и-Торрес (1877 - 1949), позднее ставший первым президентом Испанской республики (1931 - 1936). В состав правительства вошли республиканцы умеренные (Правая республиканская партия, Республиканско-радикальная партия) и левые (партия "Республиканское действие" и Республиканская радикально социалистическая партия), а также социалисты (Испанская социалистическая рабочая партия (ИСРП)) и националисты - партии "Каталонское республиканское действие" и Автономная галисийская республиканская организация. В числе прочих министров были упомянутые в статье основатель и лидер Республиканско-радикальной партии Алехандро Лерру Гарсия (1864 - 1949) (государственный министр), а также видный социалист Индалесио Прието Туэро (1883 - 1962) (министр финансов).

Избранные 28 июня Учредительные кортесы (их председателем стал также фигурирующий в статье социалист Хулиан Бестейро Фернандес (1870 - 1940)) 9 декабря того же года Кортесы приняли Конституцию страны, установившую основы республиканского строя, но не решившую острейших проблем, стоявших перед Испанией.

Именно поэтому первые месяцы революции стали временем неуклонного подъема влияния левых - прежде всего ИСРП, одним из лидеров которой являлся упомянутый в статье Франсиско Ларго Кабальеро (1869 - 1946). Важной частью левого движения являлись также каталонские социалисты - в том числе упомянутые в тексте Ф. Масия и Х.

Мурин. Франсеск Масиа (1859 - 1933), стоявший у истоков партий "Каталонское государство" (Estat Catala) и Республиканская левая партия Каталонии, в 1931 году провозгласил в Барселоне Каталонскую республику и возглавил правительство автономной Каталонии - Генералитат. Он же возглавил работу над конституцией автономной Каталонии - "Каталонским Статутом", провозглашенным в 1932 году. Хоакин Маурин (1896 - 1973), видный троцкист, являлся основателем и лидером Рабочей партии марксистского единства (POUM), самой влиятельной в среде каталонских левых.

Вне первых республиканских правительств оставалась вышедшая в 1931 году из подполья Коммунистическая партия Испании (лидер - Хосе Бульехос (1899 - 1975)), созданная в 1921 году и запрещенная уже в 1923-м. Из-за репрессий периода "генеральской диктатуры" КПИ не имела массовой поддержки даже в среде рабочих, где полностью доминировали анархисты и их профсоюз - Национальная конфедерация труда (созданный в 1910 году). Тем не менее уже в 1932 году руководство партии было переизбрано.

Генеральный секретарь Х. Бульехос и его сторонники, подвергшиеся критике ИККИ, были выведены из ЦК, а партию возглавил встал Хосе Диас (1896 - 1942), под руководством которого КПИ обрела статус одной из основных политических сил страны и пришла к власти в 1936 году в составе Народного фронта.

Однако эти события произошли уже после того, как была опубликована статья А.

Штирнера.

стр. Заглавие статьи Политические партии в испанской революции Автор(ы) А. Штирнер Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 161- Ad litteram Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 50.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Политические партии в испанской революции Автор: А.

Штирнер "Республика объята хаосом, кругом смятение и анархия;

никогда прежде социальный вопрос не принимал таких угрожающих форм;

пезета стоит на краю пропасти;

в правительстве разногласия растут с каждым часом;

министры, неспособные овладеть событиями, не знают что делать;

мы готовимся к прыжку в пропасть;

невозможно найти выход в этом мраке, окружающем нас;

отчаянное хулиганье командует нами извне;

положение банков серьезно, и состояние промышленности все ухудшается и ухудшается;

оборот капитала приостановился, люди ничего не покупают;

губернатор Барселоны до того растерян, что его можно собрать по косточкам, погрузить на тачку и увезти;

самые ретивые республиканцы потеряли последние надежды;

коротко говоря: "капитальные стены нации дали трещины, все говорит за то, что приходится в недалеком будущем опасаться форменного развала"".

Так характеризовал еще не так давно положение в Испании один из известнейших испанских журналистов г-н Хозе Пля в выходящем в Барселоне "Голосе Каталонии". Г-н Пля резюмирует только то, что вся буржуазная пресса Испании писала перед этим в течение нескольких недель в этих же или подобных тонах.

Буржуазия недовольна;

она недовольна республикой, которая по сегодняшний день не сумела поднять курс пезеты;

она недовольна господами стр. из правительства, которые оказались неспособными разбить наступление рабочего класса за повышение заработной платы. Она возмущена тем, что "отчаянное хулиганье извне" плюет на запреты забастовок и полицейские распоряжения республиканско социалистического правительства. Буржуазия напугана, потому что ни перспективы на новую конституцию, ни пулеметы "гражданской гвардии" не могут убедить рабочих в необходимости пожертвовать своими интересами ради интересов республики. "Так дальше продолжаться не может!" - вопит буржуазия.

Но рабочий класс идет дальше. Он пытается нагнать время, потерянное за 8 лет генеральской диктатуры. Количество экономических и политических забастовок растет с каждым днем;

забастовочное движение охватывает крупные фабричные центры страны:

Барселону, Бильбао, Сарагосу;

движение безработных принимает все большие размеры и все более революционный характер, а батраки и крестьяне вступают в борьбу за овладение землей.

Боязнь буржуазии перед развертывающимися революционными боями находит отражение не только в вспышке отчаяния г-на Пля, но в первую очередь в бешеной погромной травле против коммунистической партии и революционных профсоюзных организаций.

"Каждому дулу револьвера повстанцев правительство должно противопоставить жерло пушки", - писал "Либерал" от 24 июля в своих комментариях о революционной борьбе в Севилье.

От обещаний республиканско-социалистической коалиции, данных ею во время выборов 14 апреля и 28 июня, ничего не осталось. Даже в разгар уборочной кампании имелось свыше 700 тысяч безработных правительство обещало еще до окончания уборки урожая провести законопроект об аграрной реформе, но понятно, обещание осталось на бумаге.

Республиканцы и социалисты торжественно заявили, что Учредительное собрание будет препятствовать всякому превышению власти со стороны мадридской охраны и местных полицейских властей. Однако с момента созыва Конституционного собрания полиция кроме превышения власти ничем другим и не занималась. Для дальнейшего развития революции решающими являются два фактора: 1) развитие аграрной революции и 2) завоевание масс и руководство компартии революционной массовой борьбой. В Испании в ближайшее время неизбежен новый революционный кризис. Реакционная, в том числе и монархистская, пресса уже говорит о необходимости новой диктатуры, а центральный орган социалистической партии "Социалист" (от 7 августа) в отношении коммунистов и революционных синдикалистов заявляет: "они для республики более опасны, чем самые закоренелые реакционеры".

стр. Социалистическая рабочая партия Испании Выборы 28 июня дали республиканско-социалистической коалиции громадное большинство. Еще под впечатлением событий 14 апреля и в ожидании Конституционного собрания, которое якобы должно разрешить "все проблемы", массы голосовали за левую республику, за левореспубликанские партии, за социалистов и левых автономистов. После выборов республиканцы и социалисты расторгнули коалицию, и республиканские партии (за исключением правой группы Алкала Заморы) основали Республиканский союз и вступили в парламент как самая сильная фракция. Социалисты, которые боялись получить слишком много голосов, слишком много мандатов и тем самым слишком большую ответственность за враждебную к рабочему классу политику правительства, получили мандатов и стоят по количеству мандатов на втором месте после республиканской группы. Окончательное распределение мандатов по отдельным партиям и группам дало следующие результаты:

Республиканский Союз (Леру и Азаная) 145 мандатов Социалистическая партия Республиканская радикально-социалистическая партия Левые автономисты Каталонии (Масиа и группа Франкоса) Республиканский центр (Алкала Замора) Галицинская федерация (правые автономисты) Блок аграриев (крупные землевладельцы) Баскские автономисты (правые) Независимые (правые) Федералисты Национальная партия действия (монархисты) Неизвестно какой группы Монархисты Правительство очутилось в руках республиканского союза социалистов и группы Алкала Заморы. На крайнем правом крыле находятся аграрии с галицинскими и баскскими автономистами и прочими монархическими группами. На левой стороне сидят автономисты Каталонии с Масиа и Франко, которые в Барселоне получили голоса анархо синдикалистских рабочих. Группа радикал-социалистов в важнейших вопросах, вероятно, будет коалироваться с Социалистической партией. Социалистическая партия сделала ей соответствующее предложение. "Радикал-социалисты, хотя немного и реакционны, пишет "Социалист" от 30 июля, - но мы не думаем, что это может повредить, конечно, временному совместному выступлению" Из всех партий и групп перед Конституционным собранием с развернутой программой выступила только Социалистическая партия. Эта про стр. грамма, однако, с социализмом имеет весьма мало общего. Она была предложена партийным съездом, происходившим 10 - 14 июля в Мадриде, как "руководящая линия в работе парламентской фракции". Вот некоторые ее пункты:

В области социальной социалистическая фракция парламента должна попытаться включить в конституцию следующие пункты:

- объявление солидарности с пунктом XIII Версальского договора, который констатирует, что труд не может быть рассматриваем как товар;

- признание юридических прав профсоюзов, их право устанавливать нормы труда и заключать коллективные договоры, воздействие на законодательство в отношении участия профсоюзов в руководстве предприятиями;

- пересмотр всех существующих концессий на земли, недра, приморские берега и национальные воды, а также ориентация на организацию предприятий в социалистическом духе (при буржуазной диктатуре! - А. Ш.);

- с особой настойчивостью фракция парламента должна выступить за национализацию железных дорог, банков, горной промышленности и лесного хозяйства;

- ввиду срочности земельного вопроса социалистические депутаты должны бороться за обсуждение соответственного законопроекта одновременно с обсуждением конституции.

Партия в особенности должна направить свое внимание на то, чтобы аграрная реформа была проведена еще до осени и чтобы она соответствовала социалистическому духу.

Равноправие обоих полов.

Независимость государства от церкви, свобода вероисповедания. Подчинение религиозных общин и орденов политическим и гражданским законам государства.

Единая школа, освобожденная от церкви.

Социалистическая партия будет поддерживать всякое автономистское требование, стремящееся к признанию местных закономерных особенностей. Но дабы не содействовать ошибочным движениям, партия должна, прежде чем дать свое согласие с национальным статутом, потребовать гарантии в отношении жизнеспособности соответствующей области, а также в проведении всеобщего плебисцита.

Парламентская фракция должна требовать включения в текст конституции статьи о прогрессивном налоге на земельные ренты и повышения налогов на наследство.

Эта программа действия, предложенная партией конгрессу, была принята без изменений, за исключением пункта о церкви, к которому было стр. добавлено: отделение церкви от государства и выселение религиозных общин и орденов, а также конфискация их имущества.

Большие споры вызвал на конгрессе вопрос об участии в правительстве. Дискуссия свелась к формальному вопросу: могут ли парламентская фракция и партийное руководство окончательно разрешить вопрос об участии в правительстве без созыва партсъезда, или решение можно будет рассматривать только как предварительное, требующее утверждения съезда партии или партийного референдума. Бестэйро, председатель парламента, защищал вторую точку зрения с более осторожной формулировкой, в то время как Прието, правительственный министр финансов, открыто выступил за немедленное участие в правительстве. При голосовании вначале взяло верх предложение Бестэйро при 171 голосе против 140. Но было решено провести вторичное голосование по числу представляемых делегатами членов, и тогда было принято предложение Прието 10 607 голосами против 8352.

Разногласия внутри социалистической партии по вопросу об участии в правительстве ни в какой мере не основаны на причинах принципиального характера. Они лишь отражают существующую в среде господствующих слоев буржуазии установку относительно роли и использования социалистической партии: привлечь ли социалистов сейчас в правительство или оставить их как резерв в оппозиции с тем, чтобы их впоследствии еще раз использовать как приманку для рабочего класса. Так буржуазия ставит вопрос. "Ля Насьион" (от 8 июля), орган приверженцев Прямо де Ривера, пишет:

"То, чему мы хотели воспрепятствовать, - это преждевременное принятие власти социалистами, так как это повредило бы как общественным интересам, так и интересам самой социалистической партии. Если социалисты создадут правительство без социалистической политики, то это повлечет за собой непосредственное разочарование примыкающих к ним масс и колоссальный подъем коммунизма, который логически окажется истинным "освободителем угнетенных"".

Дальнейшее ведение государственных дел в период Учредительного собрания социалистическими министрами, избрание Бестейроса председателем Учредительного собрания и безоговорочная поддержка кровавых действий правительства против революционного рабочего движения со стороны всей социалистической парламентской фракции указывают на то, что "социалисты" примут участие и в будущем правительстве.

Социалистическая "рабочая" партия пока еще удерживает за собой часть масс. В реформистских профсоюзах насчитывается еще до 250 тысяч членов. Быстрый ход событий, обострение классовой борьбы по всему фронту заставляют буржуазию уже сейчас стягивать свои последние резервы. Социалистиче стр. ская партия является фиговым листком буржуазной демократии;

она обязана обосновать и оправдать диктатуру буржуазии, полицейское господство капиталистов и помещиков, разгром революционного рабочего движения, убийство коммунистов и деятелей революционных профсоюзов. Социалистическая рабочая партия Испании идет по кровавым стопам польской, болгарской и других с. -д. партий. Мануэль Кордеро, один из наиболее влиятельных вождей и депутатов в парламенте, писал (21 июля) в центральном органе партии "Социалист":

"Люди, которые голодают и у которых отсутствует культурная подготовка, не в состоянии мыслить, в социальной жизни подвержены влиянию момента. Эти люди наивны и добры, но представляют из себя действительную опасность. Их следует как можно скорее удовлетворить материально. Их нужно накормить. Они должны есть и работать. Таким образом они вновь приобретут часть потерянного достоинства, а у нас будет возможность перевоспитать их в граждан нашей страны. Поскольку нам удастся это провести, постольку революция будет твердыми шагами двигаться вперед".

Так пишут и мыслят эти господа о рабочем классе!

Национальная рабочая конфедерация Национальная Рабочая Конфедерация - это организация, объединяющая большие массы испанского пролетариата. Она организована анархистами и анархо-синдикалистами в году. Антипарламентская агитация анархистов, направленная против всякой политической организованности пролетариата, пала на плодотворную почву. Испанский пролетариат потерпел в 1909 году сильное поражение. Рабочие и крестьяне Каталонии, восставшие против монархии, против капиталистической и феодальной эксплуатации, были преданы своими вождями из буржуазно-радикального лагеря. Лерру - министр иностранных дел в правительстве Заморы - получил от крупных землевладельцев в Мадриде задание: создать будто бы радикальную партию в противовес все усиливающемуся влиянию барселонских промышленников. Он повел рабочих Каталонии в бой и предал их в тот момент, когда увидел, что рабочие и крестьяне взялись за дело серьезно. Обманутые и разочарованные рабочие отвернулись от этой партии и перешли к анархистам и анархо-синдикалистам.

Подъем испанской промышленности за годы войны и революция в России оказали на испанский рабочий класс сильнейшее влияние. Организации Национальной Рабочей Конфедерации разрослись в 1917- 1919 годах по всем провинциям Испании и достигли свыше миллиона членов, то есть охватили две трети всего промышленного пролетариата Испании.

стр. В декабре 1919 года на II конгрессе Конфедерации было принято постановление о присоединении к Коминтерну. Пестанья был избран делегатом на II конгресс Коминтерна и впоследствии активно участвовал в подготовительной работе по организации Красного Профинтерна. Но анархисты открыли активную агитацию против Москвы. Они провели постановление, согласно которому нужно было путем референдума выявить, согласна ли Конфедерация с линией делегации на организационном конгрессе Профинтерна. В действительности под этой формулировкой скрывался вопрос: за или против Москвы?

Этот референдум никогда не был проведен;

анархисты, в руках которых были руководство и аппарат Конфедерации, созвали в июне 1922 года национальную конференцию, на которой было отменено присоединение к Профинтерну и постановлено войти в Берлинский Интернационал Профсоюзов, руководителями которого были анархисты.

После водворения диктатуры Примо де Ривера в 1923 году руководство Национальной Рабочей Конфедерации добровольно распустило Конфедерацию. И только после падения Примо де Ривера и после переговоров с Беренгером она была реорганизована. Уже в апреле 1931 года, перед провозглашением республики, она насчитывала свыше 250 тысяч членов. Падение монархии и последующий за этим период легализации взорвали оковы, которыми сдерживался рабочий класс в течение ряда лет. Только за 4 месяца, с апреля по август, прирост Конфедерации составил свыше 500 тысяч членов, так что она в настоящее время близка к восстановлению количества членов, входивших в нее в 1919 году.

Вожди анархистов не были безучастны в провозглашении республики. На состоявшемся в июне конгрессе Конфедерации Пестанья после длительных колебаний и после резких нападок со стороны конгресса признался, что между республиканцами и руководителями Конфедерации существовало соглашение. Хотя на бумаге ничего не было зафиксировано, но устно республиканцам было дано обещание в течение 6 месяцев после объявления республики не вести никакой экономической борьбы.

Анархисты, конечно, пытались теоретически обосновать этот компромисс с буржуазией.

Центральный орган Конфедерации и издаваемые анархистскими группами еженедельные журналы пытались доказать рабочему классу бесполезность и несущественность борьбы за экономические требования и удержать его от классовой борьбы, нейтрализовать его и очистить для буржуазии путь к "бескровной революции". Характерным примером этой политики является передовица "Солидаридад Обрера" (Ц. О. Конфедерации) от 7 декабря под заглавием "Навстречу нашей цели". Там сказано:

стр. "Кто-нибудь должен решиться на то, чтобы изменить общественный строй снизу доверху.

Но это могут сделать только анархисты и революционные синдикалисты, которые по своим стремлениям также являются анархистами, - и никто больше. Но следует сказать со всей откровенностью, что революционная задача наших организаций состоит в том, чтобы готовиться к революции, это первый шаг, который должны сделать революционеры.

Дальнейшее нельзя организовать, это придет само собой, как результат развития народов (курсив наш. - А. Ш.).

Ясно, что испанский пролетариат, примкнув к двум абсолютно неверным направлениям, свое время потерял зря. Одна часть предоставила себя реформизму и классовому единству, в то время как другая часть упорствует на нелепой задаче разрушать ради самого разрушения, не вкладывая ни малейшей доли своей активности на положительные и моральные задачи воспитания своей души и создания будущего общественного строя Мы выпустили весь наш порох в мелочной борьбе за экономические требования, которые ничего окончательно не смогут разрешить, - если они приносят немедленную пользу. За вопросы пезеты и прочие требования, которые при некоторой умелости могли быть разрешены иными путями, мы открывали бессмысленную и ставящую под угрозу существование конфедерации социальную борьбу, и мы эту борьбу восхваляли, несмотря на то, что знали, что она нам повредит. Одна из важнейших задач наших сторонников, это предотвратить в будущем эту борьбу, причем все наше внимание должно быть направлено на необходимость превратить конфедерацию в богатый источник конструктивной деятельности в области просвещения, культурной и социологической ориентации и всего того, что твердыми шагами ведет нас к нашему идеалу".

После падения монархии, во время "медового" месяца республики, вожди анархистов заговорили уже немного более ясным языком. "Солидаридад Обрера" (23 апреля) писала:

"Мы, как анархисты, заявляем, что мы никогда не отдавали себя в руки каких-либо политических партий или правительства и не собираемся это сделать. Но, однако, было бы абсурдом и несвоевременным, а также неверным с точки зрения революционных принципов, которые нас обязывают закреплять достижения, относиться враждебно к новому правительству".

Так анархистский "авангард" Конфедерации шествовал "твердыми шагами" навстречу своему "идеалу". Но рабочим, членам Конфедерации, не были понятны ни "конструктивная деятельность в области просвещения", ни "культурная и социологическая ориентировка" анархистских вождей. Они вступили в борьбу именно "за пезету и прочие требования" и заставили анархистов поддержать и вести эту борьбу против их воли.

стр. Удары республиканско-социалистического правительства вскоре начали беспощадно падать на борющихся рабочих;

демократические и республиканские иллюзии исчезли, и рабочие открыто поставили вопрос о борьбе против нового правительства. Тогда вожди анархистов попытались разъяснить рабочим, что пролетариат еще не в состоянии свергнуть правительство. 29 июля "Солидаридад Обрера" в своей передовице писала:

"Ни один революционный синдикалист, ни один сознательный анархист, отвечающий за свои слова, не осмелится утверждать, что мы в состоянии фактически преодолеть испанскую республику;

следовательно и нельзя говорить о том, чтобы ее разрушить.

Чтобы ее разрушить, мы должны были бы быть подготовлены к тому, чтобы заменить ее чем-либо лучшим. Но мы достаточно честны для того, чтобы заявить, что ни Национальная Рабочая Конфедерация, ни анархисты не в состоянии ее победить и ее заменить".

Только после баррикадных боев в Севилье, где коммунисты, революционные синдикалисты и анархисты бок о бок боролись в течение недели против жестоких нападений "Гражданской Гвардии" и пулеметного огня республиканской гвардии;

только после того, как рабочие, будучи вынуждены отступить перед вооруженным превосходством, несмотря на запрещение забастовок и полицейские приказы, несмотря на тяжелые преследования, снова организовывали новые забастовки;

только после того, как на областной конференции Конфедерации, происходившей в начале августа в Барселоне, большинство выступивших там рабочих высказалось за более резкое нападение против правительства, - анархистские вожди заговорили другим языком. Они стали "угрожать" буржуазии. В передовице "Солидаридад Обрера" от 23 июля говорится:

"Все силы Испании, реакционеры, военщина, духовенство и плутократия и даже представители средних классов, которые сегодня делят между собой власть, устроили заговор, объединились в монолитный блок с общей целью всеми средствами уничтожить наибольшее препятствие, которое еще стоит перед ними - организованный и революционный пролетариат Национальной Рабочей Конфедерации.

Понимает ли пролетариат серьезность положения? Единичные бои и забастовочное движение ничто в сравнении с тем боем, который нам еще предстоит. Пусть лучше убирается к черту вся клика Мауреса, Ларго Кабалероса и Леру нежели мы допустим разрушение Конфедерации".

Так это руководство Конфедерации, подтягиваемое, подталкиваемое и подгоняемое массами, колеблется то туда, то сюда. Вся их идеология, политика и практика пропитаны мелкобуржуазным духом. Буржуазно-филистерские воззрения сменяются революционной фразой и мелко стр. буржуазной игрой в революцию. Смотря по тому: сильнее ли буржуазная притягательная сила, или пролетарский нажим, - руководство Конфедерации шагает или вправо или влево;

внутренне связанное с буржуазией, оно должно показать себя революционным перед революционным рабочим классом;

оно угрожает революцией, но оно боится ее и не хочет ее. Ясно, что при нынешней ситуации такое руководство идет навстречу скорому и позорному банкротству. Быстро обостряющиеся классовые противоречия, безудержный рост экономического кризиса и как следствие его - безработица, со дня на день все отчетливее обнаруживающийся контрреволюционный характер нового республикански социалистического режима, бурное революционизирование рабочего класса и втягивание миллионов трудящихся в политическую жизнь, - все это рассеет иллюзии, которые сеют анархистские и анархо-синдикалистские фразеры, и заставит вождей Национальной Конфедерации труда раскрыть свою двойную игру и убедить идущих за ними рабочих, что только один путь - путь компартии, путь Коммунистического Интернационала может привести рабочий класс к победе над буржуазией.

Масиа, Франко, Маурин и троцкисты Масиа - это вождь каталонских автономистов. В течение многих лет барселонские промышленники требуют расширения национальной промышленности, введения оградительных пошлин для защиты от иностранного капитала, отмены остатков феодального строя (пошлин на шоссе, мосты и пр.), затрудняющих внутреннюю торговлю. Но национальное движение охватывает широчайшие слои населения, в особенности мелкого крестьянства и мелкой буржуазии города.

Во время генеральской диктатуры Масиа находился за границей, откуда и руководил национальным движением. В своей борьбе он искал связи со всеми другими враждебными монархии и диктатуре партиями и группами, между прочим также с компартией. Он неоднократно пытался привлечь ее к участию в "вооруженных экспедициях", которые он организовывал со стороны французской границы, и ему удавалось иногда привлечь некоторых коммунистов. Эти "экспедиции", разыгрываемые в южноамериканском стиле, разгонялись полицейской властью Примо де Ривера и гражданской гвардией монархии еще до того, как они вообще осуществлялись. Масиа рассчитывал на успех не путем революционного выступления широких масс, но посредством вооруженного восстания незначительного военизированного меньшинства. Он организовал вооруженные отряды студентов и прочих мещан, которые по воскресеньям организовывали стр. в горах вокруг Барселоны экскурсии и упражнения в стрельбе на куропаток и диких голубей.

Сам Масиа является землевладельцем и работает в интересах буржуазии. Раньше, когда он еще был в изгнании, он делал это более осторожно, более деликатно, чем теперь. В октябре 1925 года он даже направил в исполком Коминтерна свою в некотором роде программную декларацию, в которой он писал:

"В отношении коммунизма мы все же должны со всей откровенностью заявить, что он не является специфическим идеалом освободительного движения каталонцев. Каталонцы обладают почти преувеличенной индивидуальностью. Каталонец сильно привязан к своему имуществу и можно определенно сказать, что право на частную собственность является одним из самых твердых законов в народном сознании. Эго чувство усугубляется тем фактом, что в Каталонии существует почти равномерное распределение земли, так что аграрный вопрос существует только в 2 - 3 местностях, и то не имеет там большого значения".

И дальше, в конце своего послания он заявляет:

"Несмотря на то что в настоящее время настроение для коммунизма не особенно благоприятно, это все же отнюдь не означает, что освобожденная Каталония будет препятствовать какой-либо новой, справедливой идее освобождения человечества. Мы с нашей стороны можем заранее поручиться, что если мы в будущем станем утвержденным в Каталонии правительством, любая пропаганда, какой характер она бы ни носила, будет нами допускаться. Мы также твердо решили, нет надобности это особо подчеркивать, положить конец варварским преследованиям идей, которые теперь проводятся всеми правительствами Испании, вопреки законам и национальной конституции".

Теперь, когда Масиа действительно стал "утвержденным в Каталонии правительством", он поддерживает действия полиции и мадридской охранки, разрешает разгонять кнутом рабочие собрания и стрелять в демонстрирующих рабочих, сажает коммунистов в тюрьмы, закрывает их помещения и запрещает выпуск их печатных органов.

Масиа и его компания разработали статут, который должен выразить национальные требования Каталонии. Но история этой каталонской "конституции" похожа на сказку, в которой гора родила мышь. Вокруг этого в Барселоне и в Мадриде был такой шум, что можно было думать, что каталонские автономисты в случае, если Каталонии не дадут полной независимости, объявят центральному правительству войну. И когда наконец статут был разработан и опубликован, оказалось, что много было шума из-за ничего.

Статут требует закономерного установления прав, которые Каталония уже де-факто имеет: право на знамя в каталонских национальных цветах и стр. право на каталонский язык. Но все решающие функции государственной власти, а также регулирование торговли и транспорта и налоговые вопросы остаются, как и прежде: или целиком в руках центрального правительства, или же могут быть разрешены только с согласия последнего. Конечно, и в этой области мадридское правительство предоставит барселонцам еще некоторые права, потому что оно нуждается в поддержке всех владетельных классов Каталонии против каталонского революционного рабочего движения. И компания Масии это очень хорошо усвоила. Их представители в Учредительном собрании разыгрывали из себя представителей Национальной Рабочей Конфедерации. Они протестовали против репрессивных мер правительства и заявили, что в Каталонии они не будут проводить внесенный министром внутренних дел Маура фашистский "закон защиты республики". Когда после этого правительство поставило вопрос о доверии, они воздержались от голосования и передали прессе следующее заявление:

"Левое республиканское меньшинство Каталонии повторяет уже выраженную в дискуссии точку зрения, что правительство, составленное из правых и левых, затрудняет мирное развитие республики, что оно препятствует исполнению пожеланий и стремлений, которые выставляет общественное мнение в отношении изменений и улучшений. В соответствии с выраженной во время выборов волей страны правительство должно быть составлено левыми.

После того, как наше меньшинство выразило свою точку зрения воздержанием от голосования, мы заявляем, что мы и впредь будем сотрудничать с нынешним правительством за сохранение порядка и спокойствия в Каталонии и во всей Испании;

мы надеемся, что сделанные нами указания окажут влияние на будущие действия правительства".

"Сделанные указания" оказали влияние. Мадридская пресса, которая провела против каталонских левых целый агитационный поход и объявила их громогласно представителями анархистов и врагами республики, разлагающими ее элементами, - вдруг заговорила другим языком, стала вежливой и осыпала Масиа и "каталонских братьев, которые являются кровью от крови и плотью от плоти испанской нации", всякими любезностями. 14 августа Масиа лично поехал экстренным поездом из Барселоны в Мадрид, где он передал правительству принятый уже общим голосованием в Каталонии статут.

"Голос каталонского народа, - заявил он при торжественной передаче, - это голос свободы, а не голос борьбы, которая уже отошла в прошлое;

это голос, который выражает горячее желание объединения, жажду братства".

стр. И Масиа, "герой свободы Каталонии", прижал к своему братскому сердцу Алкалу Замору, под чьим режимом гражданские гвардии и фашистские отряды полиции расстреляли больше рабочих, чем при семилетней диктатуре Примо де Ривера.

В лице Франко мелкий буржуа и анархист соединяются с личным удальством и политической трусостью.

При выборах в Учредительное собрание он для того, чтобы наверняка пройти, выставил свою кандидатуру по списку левых автономистов в Каталонии, но одновременно выставлялся и в Севилье, в окрестностях которой находится воздушная база Таблада.

Отсюда он вел свою выборную кампанию при помощи аэропланов и наводнил Севилью летучками следующего содержания:

"Сельскохозяйственные рабочие Андалузии! Мы идем, чтобы дать вам землю и этим самым вернуть вам положение самого образованного народа Европы, которое занимали ваши предки;

народ, который в настоящее время крупными землевладельцами превращен в рабов и играет роль придворного шута. У нас имеются разработанные техниками и практиками законы, которые обеспечат вам землю, деньги и средства для обработки земли. Голосуйте за то, чтобы республика в действительности выразила революцию и чтобы вам была оказана справедливость".

Так же, как и Масиа, Франко искал связи с коммунистической партией, объявил себя другом рабочего класса и Советского Союза, произносил громкие слова и давал еще более громкие обещания. После падения монархии, когда правительство назначило его комендантом воздушных сил, он опубликовал заявление, в котором он защищается против обвинения его в коммунизме и уверяет буржуазию в том, что он враг всякой диктатуры "как белой, так и красной". Франко идет с буржуазией, с врагами рабочего класса, служа буржуазии прежде всего как дезорганизатор революционного движения.

Группа Маурина играет роль "левой" агентуры левых каталонских автономистов в лагере рабочего класса. Исключенная из коммунистической партии Испании с июля 1930 года, она лавировала между Троцким и группой Масиа, в то же время для обмана масс клянясь верностью Коминтерну, делала уступки вождям анархистов и Национальной Рабочей Конфедерации и приобрела таким образом значительное количество колеблющихся и недовольных той или иной политикой элементов. Влияние этой группы ограничивается только Барселоной и некоторыми местностями Каталонии;

она насчитывает приблизительно 700 - 800 членов и при выборах 28 июня, где она выступала как "рабоче крестьянский блок", получила при первом голосовании 3000, а при последнем голосовании, стр. когда она пользовалась поддержкой некоторой части группы Масиа, свыше 12 голосов.

Чтобы показать рабочим, идущим за Мауриным, истинный смысл его политики - ИККИ, в ответ на соответствующие заявления Маурина, объявил свое согласие на переговоры с ним по вопросу о его отношении к Коминтерну и к революционной борьбе в Испании.

Маурин был вынужден раскрыть свои карты. Он отказался от поездки в Москву и начал в своей газете "Ла Баталла" травлю против Коминтерна. Вслед за этим ИККИ подтвердил его исключение из компартии Испании.

В начале августа состоялся расширенный пленум группы Маурина, на котором была принята политическая резолюция "О нынешнем революционном положении и задачах пролетариата", из которой уже совершенно ясно выявилась принадлежность Маурина к лагерю каталонских автономистов. В ней говорится:

"Перевес фашистско-республиканской реакции до сих пор в значительной мере мог быть избегнут благодаря существующему революционному факту двойной власти: временное правительство в Мадриде и правительство генералитета в Барселоне. Хотя и будучи мелкобуржуазным, правительство генералитета временно и под давлением масс представляло из себя шлюзы против волны реакции временного правительства...

С одной стороны, под давлением рабочих и радикальных националистов, а с другой стороны, под давлением крупной буржуазии, правительство генералитета колеблется то в ту, то в другую сторону и переживает кризис, по которому можно предвидеть капитуляцию делегатов каталонской левой перед всей испанской крупной буржуазией.

Рабочий класс должен защищать право национальностей на самоопределение и попытаться усиливать двоевластие, чтобы путем политической деятельности мелкобуржуазное правительство генералитета превратить в рабочее правительство рабочей республики Каталонии, внутри союза социалистических республик Иберии".

Излишне подчеркивать, что здесь Маурин капитулирует перед каталонской мелкой буржуазией. Вместо того, чтобы раскрыть базарный торг между Масиа и мадридским правительством;

вместо того, чтобы революционным фразам барселонских депутатов противопоставить реакционные, враждебные рабочему классу дела этих же господ;

вместо того, чтобы взамен хвалебных и защитных гимнов по адресу анархистской конфедерации профсоюзов разоблачать их как обманщиков каталонских рабочих, голосами которых они получили свои мандаты, - вместо всего этого этот ренегат говорит о правительстве Масиа, как о "революционном факте двойной власти", что служит "шлюзом против реакционной волны временного правительства". И все это - о том пра стр. вительстве, которое первого мая силой оружия разогнало демонстрацию коммунистов и безработных, расстреливало демонстрирующих безработных, совершало налеты на помещения, занятые компартией и даже мауринистами, которое запретило компартии выпускать в Барселоне газету под названием "Большевик", которое коммунистов сажает в тюрьмы и поощряет "геройские" подвиги верной королю гражданской гвардии против рабочего класса.

*** Троцкисты играют и в Испании контрреволюционную роль дезорганизаторов революционного движения. Они поддерживают всякое отребье, лишь бы только оно орудовало против Коминтерна. Они поощряли и фракционную деятельность Маурина в испанской компартии, направленную против ее руководства и против ИККИ.

Троцкий очень много писал об испанской революции. Понятно, что во всех этих писаниях повторяется один и тот же контрреволюционный лейтмотив, а именно - борьба с Коминтерном, стремление дезорганизовать испанский пролетариат. Троцкий пишет об "испанской революции и угрожающих ей опасностях":

"Нужно ясно сказать, - заявляет Троцкий, - так сказать, чтобы это понял авангард испанского и международного пролетариата: пролетарской революции в Испании грозит непосредственная опасность со стороны нынешнего руководства Коминтерна" (подчеркнуто Троцким. - А. Ш.).


В чем состоит эта "непосредственная опасность", угрожающая пролетарской революции в Испании? Эта опасность, оказывается, заключается в лозунге революционно демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, в лозунге борьбы за рабоче крестьянское правительство.

"Не верьте! - заявляет Троцкий испанским рабочим. - Это - иллюзия и обман, это дьявольская ловушка, и завтра могут накинуть веревку на вашу шею... История не выдумает для вас никакой особой промежуточной диктатуры, диктатуры второго разряда, диктатуры со скидкой. Кто вам об этом болтает, тот обманывает вас".

Итак, Троцкий против "промежуточной диктатуры". Что же предлагает господин Троцкий испанским рабочим?

"Создание рабочих "хунт" (советов), - пишет Троцкий, - является несомненно непосредственной задачей. Было бы, однако, безумием противопоставлять "хунты" демократическим лозунгам. На данном этапе "хунты" представляют собою организационную форму единого фронта пролетариата как в стачечном движении и в борьбе за высылку иезуитов, так и в кампании выборов в Учредительное собрание..."

стр. И дальше:

"На одном из дальнейших этапов - сейчас мы не можем еще сказать когда - эти "хунты", как органы власти пролетариата, окажутся противостоящими демократическим институциям буржуазии, и лишь тогда пробьет последний час буржуазной демократии".

Совершенно ясно, в чем состоит служба Троцкого буржуазии: "несомненно" советы нужны;

но нельзя ли их сделать безопасными для буржуазии;

нельзя ли бороться против их превращения в органы революционно-демократической диктатуры рабочих и крестьян.

Троцкий знает, что требуется контрреволюции. Он предлагает лишить советы их революционного содержания, он предлагает испанским рабочим примирить советы с буржуазной диктатурой, отложить вопрос о власти, пока буржуазия укрепит свою власть и разгромит революционное движение. Но Троцкий тут не оригинален в этой своей контрреволюционности. Он всего-навсего повторяет контрреволюционного Каутского, тоже в свое время для разгрома германской революции предложившего германским рабочим примирить советы с буржуазно-юнкерской учредилкой.

Троцкий, который знать не хочет никакой "промежуточной диктатуры", никакой "диктатуры второго разряда" или "диктатуры со скидкой", 24 января 1931 года выпустил в Принкипо брошюру об испанской революции, в которой он пишет:

"Чтобы вырвать крестьян из их локальной ограниченности и революционных воздействий, пролетариат должен выдвинуть ясную и конкретную демократическую программу.

Недостаток земли и орошения, непомерно высокая, граничащая с рабством, аренда требуют открытой постановки вопроса о конфискации крупных поместий и раздела их между беднейшими крестьянами. Налоги и финансовые тяготы, невыносимый гнет государственных долгов, разбойничье хозяйничанье бюрократии и расточительство африканских авантюр, - все это диктует необходимость дешево стоящего и популярного правительства (курсив Троцкого), в котором власть осуществляется не крупными помещиками, банковскими воротилами, промышленниками и либеральной аристократией под руководством монархии, но рабочими в условиях республиканского режима".

Итак, "дешево стоящая и популярная" власть, только не рабоче-крестьянское правительство и не "революционно-демократическая диктатура рабочих и крестьян"! И это "дешевое и популярное правительство" Троцкого ставит себе целью удержать массы от конфискации крупных имений. Исходя из своего прежнего отрицательного взгляда на революционную роль крестьянства в буржуазно-демократической революции, Троцкий теперь пришел к замене "революционно-демократической дик стр. татуры рабочих и крестьян" "дешевой и популярной властью". Не ясно ли ("нужно ясно сказать", как говорит сам Троцкий), что испанской революции действительно грозит опасность, только опасность эта - очутиться на поводу у таких людей, как Троцкий, людей, могущих лишь дезорганизовать пролетариат, еще больше расколоть революционное рабочее движение и еще больше углубить в рабочих массах Испании путаницу и неясность. Опасность заключается в том, что контрреволюционная болтовня этих господ направлена к тому, чтобы удержать рабочих от создания подлинных, действенных советов, активно проводящих в жизнь задачи пролетариата - и, сложа руки, дожидаться разгрома революции буржуазией.

Таким образом, контрреволюционная политика Троцкого совершенно ясна. Ему нужно "дешевое популярное правительство" без скидки. "Дешевое популярное правительство"...

"в условиях республиканского режима". Он принимает существующий "республиканский режим". Он хочет его укрепить. В его "условиях" он "создает" хунты (советы). Какие советы? Очевидно, что легальные, существующие законно, соответствующие условиям "республиканского режима";

советы не для противопоставления существующему режиму, не для борьбы за революционную власть, - нет, а на почве буржуазной республики, в унисон с ней. Не крестьянские советы, руководящие борьбой крестьян для непосредственного захвата земли, - нет, а для "постановки" вопроса о конфискации земли... Кто должен конфисковать ее? По Троцкому - это должно делать "дешевое, популярное правительство" в условиях республиканского режима. Вся эта явная меньшевистская контрреволюционная болтовня преподнесена в момент широчайшего развертывания революционной борьбы в Испании. Совершенно ясно, почему Троцкий против революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства под гегемонией пролетариата.

Вся политика троцкизма в Испании сводится к тому, чтобы помешать испанскому пролетариату преодолеть идейно-политический разброд, анархо-синдикалистские традиции и организационную распыленность;

помешать пролетариату сплотиться вокруг компартии, помешать ей объдинить в своих рядах все революционные элементы рабочего класса, запутать рабочий класс, скрыть от него истинные задачи его борьбы и, таким образом, помочь буржуазии разгромить революцию и спасти и укрепить контрреволюционную диктатуру.

Испанская компартия Дальнейшее успешное развитие испанской революции зависит от того, справится ли компартия с поставленными перед ней задачами.

стр. Компартия Испании еще не стала революционной массовой партией, связанной с повседневными нуждами и боями рабочих и крестьянской бедноты, пустившей глубокие корни на предприятиях и в профсоюзах.

Мы отметим здесь вкратце важнейшие из недостатков компартии:

1. Она дала неправильный анализ характера и отношений классов до событий 14 апреля и непосредственно после них, недооценив пережитков феодального строя, пренебрегла аграрным и национальным вопросом.

2. Компартия носила сектантский характер во время диктатуры Примо де Ривера, была оторвана от широких масс, растрачивала свои силы в бесконечных и бесплодных дисскусиях и мелких фракционных дрязгах. Вместо развертывания массовой работы на предприятиях и в рабочих кварталах и расширения своей подпольной организации, вместо того, чтобы опираться на массы, компартия поддавалась влиянию мелкобуржуазных республиканских офицеров, с игрой в вооруженный бунт изолированной группки вместо систематической революционно-массовой работы, как условия подготовки восстания широких масс. В результате всего этого партия была захвачена врасплох событиями апреля и увидела в падении монархии лишь перемену правительственной вывески, а не перегруппировку классовых сил, и первое время вообще отрицала факт начала буржуазно демократической революции.

3. Компартия, не понявшая ни своей собственной роли, ни роли пролетариата как гегемона буржуазно-демократической революции, ограничилась пропагандистскими лозунгами вместо того, чтобы призвать батраков и крестьянскую бедноту к борьбе за непосредственный захват помещичьих, коронных и церковных земель и не решалась тотчас же выступить с лозунгом немедленной борьбы за советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

4. Недооценка и пренебрежение нелегальной профсоюзной работой во время диктатуры, недооценка идеологического влияния анархистов, анархо-синдикалистов и реформистов привели партию к сектантской политике в профсоюзном вопросе, к пренебрежению фракционной работой в профсоюзах, к непониманию всей необходимости революционной профоппозиции и к неверному применению тактики единого фронта.

5. Целый ряд других ошибок, как недооценка борьбы за частичные требования, пренебрежение работой среди женщин (на текстильных предприятиях), недостаточная помощь молодежи (при широко практикующемся в Испании детском труде), слабая работа в армии и отсутствие какой бы то ни было работы среди марокканских рабочих и крестьян, угнетаемых испанским империализмом, дополняют эту характеристику.

стр. Но за последнее время компартия сделала успехи;

она взялась за выправление своей общеполитической линии, что приблизило партию к массам. Возобновление тактики единого фронта, в особенности с анархистскими рабочими, укрепляет доверие рабочих к компартии. Она уже организовала и провела ряд экономических боев и политических забастовок. Значительный прирост членского состава компартии говорит о том, что наиболее сознательные элементы пролетариата стремятся в ее ряды, а события в Севилье свидетельствуют о боевой решимости, о героическом самопожертвовании, проявляемом испанскими коммунистами.

Компартия должна на ходу исправлять сделанные ошибки и преодолевать свои недостатки, развертывать широчайшую политическую активность, организовывать и руководить массовыми стачками и демонстрациями для защиты непосредственных требований рабочих и крестьянской бедноты, для организации отпора наступлению капиталистов, помещиков и полицейско-военной диктатуры. Партия должна вести широкую агитацию и энергичную работу по организации фабзавкомов, создавая всюду, где позволяет подъем массовой борьбы, советы. Вся эта работа должна сочетаться с повседневной и неутомимой агитацией и пропагандой основных требований коммунистической партии и ее борьбы за свержение буржуазного правительства и установление рабоче-крестьянского правительства. Систематическая воспитательная работа среди всех членов партии, и в особенности подготовка низовых партийных кадров, связанных с предприятиями, и привлечение их к работе в руководящих партийных органах;


создание подлинно популярной партийной печати, опирающейся на сотрудничество широчайших масс;

энергичное развертывание работы среди женщин и молодежи и борьба за освобождение рабочих и крестьян Марокко от ига испанских империалистов, - все это даст возможность испанской компартии укрепить свои ряды, завоевать доверие масс, сломить влияние реформистов, анархистов и анархо синдикалистов и превратиться в подлинную коммунистическую массовую партию.

Бурный темп развития революционных событий в Испании;

быстрое нарастание экономического кризиса и связанной с ним безработицы;

начинающийся развал в лагере республиканско-социалистической коалиции;

усиление контрреволюционных интриг церкви и монархистов и рост фашистской опасности говорят о том, что в недалеком будущем испанскому пролетариату предстоят новые, серьезные революционные бои.

Деревня быстро поднимается на борьбу за землю. С осени уже ряд провинций охвачен революционными выступлениями сельскохозяйственных стр. рабочих и крестьянства. Против подымающейся аграрной революции контрреволюционное правительство посылает военные аэропланы. Движение в деревне стихийно, но оно выдвигает своих вожаков, и в ряде мест руководящее участие принадлежит коммунистам и передовым беспартийным рабочим. Обеспечение гегемонии пролетариата в развертывающейся крестьянской революции есть центральная задача компартии. Развертывающееся стачечное и демонстрационное движение пролетариата, вопреки полицейскому террору и законам об охране республики буржуазной диктатуры, указывает на то, что революция в деревне идет на смычку с движением пролетариата.

Задача компартии - организовать этот революционный фронт, создать и укрепить в нем гегемонию пролетариата и вести массы к решающим революционным боям.

стр. Заглавие статьи "Горе от ума" Грибоедова Автор(ы) МИХАИЛ ЛИФШИЦ Источник Свободная мысль, № 10, Октябрь 2011, C. 181- Marginalia Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 60.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "Горе от ума" Грибоедова Автор: МИХАИЛ ЛИФШИЦ Встреча антиподов Белинский пишет (в статье 1839 года), что произведение Грибоедова, будучи жестокой сатирой на уходящие нравы XVIII века, другой своей стороной задевало и новое, более передовое поколение. "Новое поколение вскоре не замедлило объявить себя за блестящее произведение Грибоедова, потому что вместе с ним оно смеялось над старым поколением, видя в "Горе от ума" злую сатиру на него и не подозревая в нем еще злейшей, хотя и безумышленной, сатиры на самого себя, в лице полоумного Чацкого". Была ли комедия Грибоедова "безумышленной сатирой на самого себя", или автор ее хорошо понимал не только идеальные, но и смешные стороны своего героя, - это другой вопрос. Какая-то доля "безумышленности" возможна, но для Белинского такая возможность не могла быть чем то удивительным, ведь он держался взгляда, близкого мнению Гоголя, согласно которому истинные произведения искусства появляются "почти сами собою", то есть не сводятся к субъективному замыслу писателя или художника и могут превосходить его, так как они выражают нечто большее - объективное содержание, истину, действительность. Если же придерживаться этой точки зрения, то "Горе от ума" есть именно комедия художественная, ибо в ней нет внешней дидактической цели, и резкость критики не мешает полноте истины. Острое жало сатиры Грибоедова задевает и сам сарказм, его собственную слабость, его смешную сторону.

В произведении Грибоедова больше всего бросается в глаза сильная лепка таких лиц, как Фамусов и другие антиподы Чацкого, но в самых светлых местах этой картины нравов есть своя, хотя и не столь глубокая, светотень. Чацкий освещен ярким лучом света, и все же он живое лицо, а не условно брошенное пятно светлой краски. В то же время и Фамусов, и Скалозуб, и старуха Хлестова - не соломенные чучела для кавалерийской рубки;

отношение к ним автора, а следовательно, и театрального зрителя не только обличительное. Художнику доступна эстетика безобразного, и это хорошо, ЛИФШИЦ Михаил Александрович (1905 - 1983) - советский философ-марксист, эстетик и литературовед, действительный член АХ СССР (1975).

Окончание. Начало см. "Свободная мысль". 2011. N 9.

стр. если его любовь к своим монстрам, смешанная с ненавистью, вытекает из "натурального смысла" вещей, из действительного верно схваченного противоречия. Так, Фамусов, согласно принятому словоупотреблению, - отрицательный образ, но мы не только смеемся над ним, не только его ненавидим. В нем есть своя значительность. И в самом деле: ведь он представляет целый мир, пусть ложный и уродливый, но реальный, имеющий свою логику, свое уходящее и все еще действующее историческое право. Вот почему он может говорить умно и речь его пересыпана острыми словами. Он говорит умно, так же как по своему умно говорят Вышневский и Юсов в "Доходном месте" Островского. Их речи хотя и дурны, но внушают больше уважения, чем риторика Жадова, этой отдаленной пародии на Чацкого. Один автор неплохо сказал, что пьеса Грибоедова глядит на Чацкого глазами Фамусова и Молчалина, а их рассматривает глазами Чацкого. Словом, "безумышленно" или нет, но Грибоедов не остается при абстрактной антитезе ума и глупости, его дураки по-своему умны и, может быть, даже дадут фору любому умному, особенно если рассматривать ум не в том всеобщем значении, которое придали ему греческие мыслители, начиная с Анаксагора, а в смысле Канта, как Klugheit, "ловкость в избрании средств для достижения собственного наивысшего благополучия". В таком повороте дела умные глупы, а дураки умны. Вот истинно жизненная ситуация и те ворота, через которые произведение Грибоедова входит в царство вечности.

Дело в том, что ум - не просто сила нашего субъекта, измеряемая каким-нибудь особым общим для всех силомером. Во всякой системе жизни есть свой реальный ум, имеющий особое качество, неотделимое от этой логики вещей, правда, различный по своему достоинству и уровню. Пусть гости Фамусова - это панорама дураков, а все же многие из них вырезаны из такого крепкого дуба, что невольно залюбуешься. В этом смысле характерно и то, что действие происходит в Москве, а не в Петербурге, где такая комедия была бы невозможна. В Петербурге и ум, и глупость - все было стерто, втиснуто в общий мундир императорской России. Москва же, хотя и была для Грибоедова Абдерой, столицей "трясинного государства", сохранила свое лицо, и здесь сама глупость осталась оригинальной. Здесь еще было свежо предание о нравах екатерининских вельмож, хотя уже и верилось с трудом в дикие подвиги старого барства.

М. С. Щепкин был недоволен своим исполнением роли Фамусова - и не потому, что в его исполнении этот московский туз вышел недостаточно разоблаченным. "Не забудьте, сказал великий актер, - что Фамусов, какой он ни пошляк с известных точек зрения, как ни смешон он своим образом мыслей и действий, - все-таки барин, барин в полном смысле слова, а во мне нет ничего барского, у меня нет манер барских, я человек толпы, и это ставит меня в совершенный разлад с Фамусовым как с живым лицом, которое я должен представить въяве, живо..." Такой Фамусов легко мог пода стр. вить Чацкого при всем его уме и благородном образе мыслей. Однажды так и случилось.

Чацкого играл хороший актер А. М. Максимов, и вдруг в том месте, где он, согласно пьесе, должен был разразиться градом упреков, обращенных на все и вся, Щепкин, игравший Фамусова, начал смеяться. "Оно, если хотите, и ничего бы, потому что Фамусову могла, наконец, показаться, с его точки зрения на вещи, просто даже смешной горячая и резкая выходка Чацкого. Что же вышло? Начал я подсмеиваться, все больше и больше, тогда я был гораздо толще, чрево-то мое начало колыхаться, смех мой над выходкой Чацкого так пришелся кстати, так понравился публике, что начали аплодировать, да все громче и громче..." Рассказывая об этом, Щепкин признал свою ошибку. Максимов в роли Чацкого был совершенно смят, а между тем с точки зрения пьесы в целом этого не могло быть. Одно из главных правил сценического искусства, сказал Щепкин, состоит в том, что "натуры в роли нужно настолько, насколько отпустил ее автор";

Щепкин взял больше, нарушив тем самым "натуральный смысл" изображаемой действительности.

Отсюда ясно, что удержаться в седле на поле боя с фамусовщиной Чацкому было нелегко.

Грибоедов вовсе не хотел сделать его просто смешным, какой-то пародией, "Чайльд Гарольдом гостиных", по выражению Надеждина. Но автор комедии "Горе от ума" все же отпустил Фамусову "натуры" больше, чем Чацкому, и такое распределение было подсказано ему самой русской историей. В самом деле, ведь Чацкий представлял будущее России, а Фамусов - прошлое и настоящее ее;

будущее, как отрицание того, что есть, еще мечта, оно еще не перешло в "натуру".... Вот почему перед Чацким был выбор: либо остаться чистой абстракцией, либо стать живым лицом, немного смешным. И это соответствует "натуральному смыслу" вещей, потому что от великого до смешного только один шаг.

Справедливо говорят, что комедия Грибоедова заложила основу реализма на русской сцене. Но почему это так? В чем секрет ее реализма? Он начинается в самой идее произведения, понятой как объективное содержание его. Если бы Фамусов, Скалозуб, Молчалин были только разоблаченными ничтожествами, если бы ум Чацкого торжествовал над глупостью окружающих дураков, это было бы нереально, а потому и не могло бы дать начало реалистическому изображению. Реализм Грибоедова весь в его "поэтической справедливости", весь в объективном освещении лиц и совершаемых ими действий. Не потому, что Грибоедов был рыцарем золотой середины и не стоял прочно ни за Чацкого, ни за его антиподов, а потому, что его кипящая субъективная энергия, его общественная тенденция была глубже, чем обличительные речи Чацкого, и заключала в себе, как все великое, "борьбу на два фронта".

Истина, глаголемая устами писателя, не является примирением противоположностей в духе гегелевской школы, как это принимал Белинский конца тридцатых годов, и все же она представляет собой нечто конкретное, следовательно, не одностороннее, а заключающее в себе противоречие, ис стр. тинный смысл художественного произведения обладает некоторой замыкающей силой цельности, возвращением к себе или отрицанием отрицания. Субъект не может предписывать свои законы объективному миру;

если же он делает это, то сам становится игрушкой дурной объективности, ее собственным призрачным, хотя и напыщенным, отражением. И для того чтобы играть более серьезную роль в формировании действительной жизни, не будучи слепым продуктом ее или поваром-грамотеем, читающим ей нотации, он должен пройти ту школу и получить то воспитание, которое вытекает из всей совокупности жизненных положений, именуемых "горем от ума".

Статья Белинского 1839 года, его суровая критика, в которой он быстро раскаялся, сама была продолжением той же ситуации, то есть опять-таки своего рода "горем от ума".

Белинский не ошибался, когда писал, что "общество всегда правее и выше частного человека", он также не ошибался, когда говорил, что Фамусовы, Молчалины и другие призрачные, но очень реальные фигуры фамусовской среды не были единственными представителями русского общества, а только представителями одной стороны его, что были и "другие круги общества, более близкие и родственные Чацкому". К ним он и должен был обращаться со своими речами, согласно мысли Белинского. Ну, а сами-то эти "круги" вместе со своим оратором Чацким, кому же они должны были адресовать свои умные речи? Вот Грибоедов, собственно, и написал, что эти "круги", не только один Чацкий, воплощением которых он являлся, умны, честны и образованны, но вся их интеллигентность, все их упреки обществу, их обличительные речи, их проповедь, обращенная к тем же Фамусовым, немного смешны, потому что кто же читает мораль коту Ваське, уплетающему цыпленка? Белинский думал, что Чацкий застрял между трагедией и комедией. Действительно, он застрял в этом неловком и нелепом положении, ибо его субъективные порывы не совпадали с объективными возможностями. "Искусство может избрать своим предметом и такого человека, как Чацкий, - писал Белинский, - но тогда изображение долженствовало бы быть объективным, а Чацкий - лицом комическим;

но мы ясно видим, что поэт не шутя хотел изобразить в Чацком идеал глубокого человека в противоречии с обществом, и вышло бог знает что". Все это превосходно сказано, но что поделаешь, если на деле из глубокого человека, находящегося в противоречии с обществом, часто выходит "бог знает что".

Допустим, что Чацкий уже при поднятии занавеса только смешон. В таком случае самой комедии нет, по крайней мере такой глубокой комедии, как "Горе от ума". Ведь фабула ее, отчасти "безумышленная", отчасти понятая и развитая самим автором, состоит именно в том, что ум глупеет и становится смешным, когда остается один на один с глупостью, в абстрактной противоположности к ней, когда он думает, что стоит ему предложить себя, объяснить дуракам, что они глупы и пошлы, или хотя бы втайне довольствоваться самим собой, презирая все окружающее, и мир станет другим.

стр. Дважды никто не слушает. Переходя к более ясному, современному языку можно сказать, что комедия Грибоедова потому и сильна, что она показывает вторичность и относительность противоречия между интеллигенцией и мещанством. Ум не может быть привилегией умных и образованных грамотеев с их горестными речами и внутренним чувством превосходства над выставкой дураков. Отражая реальное "бог знает что", чего нельзя исправить ни умным советом, ни проповедью добра, произведение Грибоедова хотя и не звало к топору, но открывало перспективу народности, подхваченную развитием революционной мысли на следующих, более благодарных для этого ступенях истории России.

Чацкому действительно не хватало "натуры" по сравнению с Фамусовым и его компанией, но это поражение глубокого человека не было торжеством светского мещанства и внутренним требованием возвращения к нему. Дело Чацкого не потеряно, если он, как живое лицо, чувствует свое поражение, комизм глубокого ума, затерянного в толпе.

Пророка не только бичуют, прежде чем вести на казнь, - его подвергают осмеянию.

Крамской хотел написать картину на эту тему, которая должна была называться "Смех".

Идея комедии Грибоедова не в том, что "глубокий человек" выше общества, которое теснит его своей "сплоченной посредственностью", conglomerated mediocrity. В этом случае прав был бы Белинский: "глубокий человек", действительно стоящий выше окружающей его среды, не может быть предметом комедии, или он вовсе не "глубокий человек", а только "крикун, фразер, идеальный шут, на каждом шагу профанирующий все святое, о котором говорит". В "Горе от ума", думал Белинский, следуя урокам диалектики Гегеля, нет идеи, нет цельности главного характера. На самом же деле такая идея есть, и тесная, исторически даже более тесная, чем у Шекспира, смесь высокого и смешного не отменяет этого факта. В произведении Грибоедова отразилась общественная ситуация, которая подсказывает мысль, что "глубокий человек" при известных условиях может стать предметом высокой комедии, если это не его личная слабость, достойная осуждения, как умничанье или фразерство, а диалектическая черта самого положения вещей, самой исторической фабулы.

Из статьи Белинского 1839 года следует, что Чацкий поступил бы умнее, если бы он "поусмирил свой бедный умишко" (по выражению того же Белинского в одном из его гегелианских писем конца тридцатых годов) и понял, что галерея дураков и уродов, встреченных им в доме Фамусова, - только тень, необходимая всемирной истории, чтобы уравновесить свет разума в законченной, цельной картине мира. Но из пьесы Грибоедова следует другое. Разум и безумие, ум и глупость не сочетаются в одном гармоническом аккорде, и Чацкий мог не бояться, что он испортит музыку. Плохая музыка там, где умный человек становится дураком именно в силу своего ума. Но хоть и плохая эта музыка, она все же музыка действитель стр. ной жизни, и чтобы исправить ее, недостаточно ни насмешки, ни умного совета, ни морального осуждения. Пока не скажет за вас свое твердое слово "натура", вы будете умный человек, но ум ваш будет дурак. Нужно по крайней мере понять ту ложь вещей, согласно которой происходят такие превращения противоположностей. И это будет уже начало "грозного очищения". Как Чацкий его добьется, мы не знаем, но что он выходит из своей трагикомедии очищенным от легковерия, что он не будет довольствоваться комнатным бунтом, а будет скорее молчать, как часто молчал Грибоедов, "петербургский чиновник с лермонтовской желчью и злостью в душе", по выражению Александра Блока, это не подлежит никакому сомнению. Теперь, после своего разочарования, Чацкий ненавидит глубже и знает, что нужно искать союза с жизнью, идеал какого-то лучшего миропорядка должен обрасти плотью, "натурой", и тогда смеяться будет тот, кто смеется последним. Другими словами, победа Чацкого над миром дураков не в его декларациях, не в "благородном сумасбродстве", а в его разочаровании. Нельзя забывать, что без глубокого разочарования не бывает никакого далеко идущего изменения жизни.

И. А. Гончаров защищал Чацкого от возможных упреков в том, что он поставил свое оскорбленное чувство выше общественного дела и бежал с поля боя. Нам-то легко рассуждать, а каково было ему во времена аракчеевского режима? Словом, нужно принять во внимание исторические условия, объясняющие поведение Чацкого. Это, конечно, справедливо. Но и в других, более развитых исторических условиях такие упреки были бы смешны. Нельзя, например, осудить Анну Каренину за то, что она бросилась под поезд, а не пошла на курсы акушерок или не основала швейную артель. Трудно сказать, какого масштаба должно быть дело, чтобы с его высоты можно было упрекать в недостатке характера тех героев мировой литературы, которые подчинились закону "мне отмщение и аз воздам". События в доме Фамусова - не столь большая "кутерьма", чтобы обеспокоить мир. Но заложенное в них содержание стало притчей, как бы евангелием ума, и потому отдельные выражения комедии Грибоедова могли войти в обычную речь целого народа.

Ведь и события в древней Галилее, маленьком уголке Римской империи, не замеченные официальными свидетелями своего времени, покорили сердца людей во всем мире.

Итак, Грибоедов написал "Горе от ума", а не "Горе от умничанья", как думал Белинский (вслед за одним литератором двадцатых годов). Тема "умничанья", конечно, возможна в комедии, более того, она принадлежит комическому жанру по преимуществу. Грибоедов затрагивает ее в написанной ранее вместе с Катениным комедии "Студент". Что касается "Горя от ума", то элемент "умничанья" в нем присутствует, но присутствует как предмет осмеяния, а не горького смеха сквозь слезы. Умничанье принадлежит царству абдеритов, оно возможно в кружке Репетилова и, может быть, стр. в интеллектуальном общении Софьи с Молчалиным, если бы последний был более разговорчив. Комизм, сопровождающий Чацкого, - это комизм другого уровня.

Правда, здесь нет безусловной границы - любое горе от ума может перейти в горе от умничанья, и полной гарантией от такого перехода в более грубый комический эффект может быть только слияние ума с "натурой", то есть жизненной реальностью. Это и было главным уроком комедии Грибоедова, освобожденным от эмпирической злободневности.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.