авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Оглавление Формирование российской нации, ЮРИЙ ГРАНИН.................................................................................. 2 ...»

-- [ Страница 8 ] --

Региональные группировки существуют и в Южной Азии (Ассоциация регионального развития и др.), однако их роль в международной политике и международном разделении труда на порядок ниже тех, что действуют в АТР.

Аналогичная ситуация складывается и с формированием региональных объединений в Африке, которые порой носят формальный характер и мало влияют на международно-политическую ситуацию даже в этом регионе.

На Ближнем Востоке региональная интеграция только начала развиваться.

Помимо Лиги арабских государств и Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), здесь в последние годы активизировал свою деятельность Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Делаются попытки решать проблемы экономической и политической направленности в рамках организаций, объединяющих страны с преимущественным мусульманским населением - Организация Исламской конференции, Лига исламского мира, Организация по экономическому См. J. O'Neill. The Growth map: economic opportunity in the BRICs and beyond. 2011. /Reviewed by Benjamin Shobert in: BRIC by brick to the future. -"Asia Times". 25.02. (www.atimes.com/atimes/China_Business/NB25Cb01.html).

стр. сотрудничеству. Последняя известна также как D-8 (Developing Eight), или "Исламская восьмерка", поскольку эта организация объединяет восемь развивающихся государств (Турция, Иран, Пакистан, Малайзия, Бангладеш, Индонезия, Египет и Нигерия), где мусульмане составляют большинство населения.

Наметилась на Ближнем Востоке и тенденция к развитию межгосударственного взаимодействия по линиям: Турция - страны Персидского залива;

арабские страны Ближнего Востока и Персидского залива;

Иран - некоторые арабские страны (Ирак, Ливан, Сирия).

В связи со все более активным вступлением развивающихся стран в глобальное управление и развитием новых тенденций, "имеющих ключевое значение для глобальной политики и мировой экономики", известный американский экономист Джеффри Сакс подчеркивает: "Геополитический маятник решительно качнулся от мира, где доминировали Европа и США, к структуре, в которой существует много региональных держав, но нет глобального лидера...

Европейские экономики нуждаются снова в дополнительной помощи и должны обращаться к развивающимся странам - Бразилии, Китаю, Индии, экспортерам нефти из Персидского залива и другим, чтобы те предоставили необходимые ресурсы". По мнению Сакса, "изменения в системе глобального влияния гораздо более сложные, чем простое ослабление роли США и Евросоюза и укрепление развивающихся экономик, особенно стран БРИКС... Мы также наблюдаем переход от однополярного мира, где главенствовали прежде всего США, к действительно многополярному порядку, в котором США, ЕС, БРИКС и многие другие менее крупные силы (такие, как Нигерия и Турция) имеют вес у себя в регионах, но достаточно медленно занимают позиции мировых лидеров".

Преимущество от такого перехода к многополярному миру Сакс видит в том, что "ни одна страна или небольшая группа стран не может доминировать над другими". По его мнению, "у каждого региона будет пространство для маневра и возможность найти собственный путь"29. Добавим к этому, что меняется и само содержание региональной интеграции, которая все чаще растворяется под напором больше отвечающих современному моменту отношений партнерств временных или постоянных, в зависимости от масштаба решаемых проблем.

Подводя итоги, отметим: современный мировой порядок гораздо сложнее системы, существовавшей во времена биполярного противостояния. Разделение стран на "миры" и категории, проведение строгой разграничительной линии между индустриально развитыми и слаборазвитыми (развивающимися) странами больше не соответствует реалиям стремительно меняющегося мира.

Более того, такое устаревшее деление вводит в заблуждение при описании международных отношений, складывающихся в рамках современной мировой системы. В ней, как подчеркивает В. Барановский, "произошло и продолжает происходить перераспределение удельного веса между различными существующими и См. "Сессия МВФ и Всемирного банка: в центре внимания - борьба с кризисом". www.rodon.org/polit- стр. возникающими центрами влияния, в частности в том, что касается их способности оказывать воздействие на другие государства и мир в целом.

Главная интрига в формирующейся международной системе развертывается по линии отношений между развитым и развивающимся миром... Мир уже не делится на относительно небольшую индустриальную часть и множество слаборазвитых стран. Теперь сложилась другая формула: группа традиционно высокоразвитых стран и все более тяготеющая к ним группа стран с динамичной переходной экономикой"30. Все это говорит о том, что серьезные перемены и фундаментальные международно-политические преобразования, происходящие в современном мире, все глубже затрагивают развивающиеся страны Азии и Африки.

В. Барановский.Трансформация мировой системы в 2000-х годах. С. 6.

стр. Заглавие статьи Заметки китаеведа Автор(ы) ЮРИЙ ГАЛЕНОВИЧ Источник Свободная мысль, № 7, Август 2012, C. 193- Marginalia Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 30.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Заметки китаеведа, ЮРИЙ ГАЛЕНОВИЧ Наши отношения с Китаем Все мы, люди в России, как и люди в Китае, заинтересованы в том, чтобы наши взаимоотношения носили характер дружбы и сотрудничества. В чем же ключ к этому, как этого добиться, как это обеспечить? Иной раз и в той, и в другой стране задают вопрос: как именно сказываются на наших отношениях события внутриполитической жизни и в той, и в другой стране? насколько они способны положительно влиять на наши двусторонние связи или отрицательно сказываться на них?

Конечно, некое воздействие или влияние эти события оказывать могут. Однако решающее слово тут не за ними. Внутренняя политика в каждой стране может играть некоторую роль, сказываться на наших двусторонних отношениях, но не может определять их характер в долговременном плане. Сфера внешней политики в известном смысле существует отдельно от сферы политики внутренней. Она обладает определенной свободой. Глобальные, региональные, двусторонние отношения выступают в форме межгосударственных отношений, отношений между соответствующими государствами в той или иной стране, правящими в них политическими партиями, их политическими лидерами.

При этом все перечисленное - своего рода посредники, в той или иной степени объективные или субъективные. Они могут точно и правильно или, наоборот, неточно и неправильно выражать коренные интересы народов и стран, то есть, иными словами, национальные интересы России и Китая. Государства, правящие политические партии, политические лидеры относительно временны в сопоставлении с тем, что представляется относительно постоянным. А в этом качестве выступают только взаимоотношения между коренными интересами народов двух стран.

Именно отношения между народами являются вечными, а отношения между остальными перечисленными субъектами или акторами международных отношений представляются относительно временными.

Отношения между государствами - это временное и объективно-субъективное выражение коренных интересов наций на протяжении того или иного периода.

Эти интересы могут быть выражены упомянутыми акторами в полной или неполной мере, правильно или неправильно, объективно или субъективно. При этом постоянные коренные интересы на ГАЛЕНОВИЧ Юрий Михайлович - главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН, профессор, доктор исторических наук.

стр. родов, стран или наций самим нациям осознать далеко не просто.

Настоящим Учителем или, как иной раз говорится в китайском языке, "Учителем наоборот", "Негативным Учителем" ("фанъмянъ цзяоюань"), здесь выступает история. Особенно история последних ста лет. В чем же более всего нуждаются наши народы во взаимоотношениях между собой? В чем их коренные интересы? Прежде всего - в вечном мире в наших отношениях. В китайском языке есть слово-понятие "шэн цунь". Оно, как разъяснял китайский драматург Юй Лин в своей знаменитой пьесе "Шанхай во мраке ночи" ("е шанхат), соединяет в себе два слова: "шэнхо" - то есть "жизнь", "жить" и "цуньцзай" - то есть хотя бы просто "существовать". Наши народы хотят и "существовать", и главное - "жить". А для этого им нужен вечный мир в наших взаимоотношениях. Вечный мир - первый и высший из коренных интересов наших народов.

Далее, народы хотят ощущать себя полными и вечными хозяевами на своей земле - то есть на той земле, на которой они живут в настоящее время;

совершенно самостоятельными в своих действиях как внутри собственной страны, так и при выработке и осуществлении своей внешней политики.

Абсолютная самостоятельность и независимость - вот еще один коренной интерес каждого из наших двух народов. Наконец, наши народы желают обладать полным равноправием со всеми другими народами.

Ущемление любого из этих трех неразрывно связанных между собой коренных интересов наших народов лишает прочной основы любые практические действия в области их двусторонних отношений. Это тот оселок, на котором можно проверить прочность и действенность любых политических шагов и действий. Наши двусторонние отношения будут прочными только при условии обеспечения всех трех коренных интересов обеих наций усилиями и России, и Китая: вечный мир ("юнхэнъ ды хэпин"), абсолютная самостоятельность ("цзюедуй ды дули"), полное равенство или равноправие ("ваньцюань пиндэн").

В каждый из периодов истории наших двусторонних интересов эффективность конкретных шагов в любых областях внешней политики зависит от соответствия этих шагов упомянутым коренным интересам народов. В том числе и соответствия их тому, как народ той или иной страны оценивает эти действия, даже вне зависимости от того, как они могут трактоваться теми или иными чиновниками. На этом пути важным представляется достижение духовного взаимопонимания. Само объективное существование коренных интересов наших народов, совпадение этих интересов составляют основу для достижения духовного взаимопонимания между нами.

Собственно говоря, с нашей точки зрения, духовное взаимопонимание - это единственная надежная, прочная основа и предпосылка всех наших взаимоотношений, в том числе и торгово-экономических. Здесь каждой стороне необходимо точно осознать свои интересы, стараться максимально глубоко понять интересы партнера и искать точки соприкосновения обеих сторон.

Взаимопонимание между сторонами не статично, оно очень подвижно. Его можно и должно по возможности развивать и углублять, обращать внимание и на то, что способствует, и на то, что препятствует достижению взаимопонимания.

Здесь лучше не уходить от проблем, а пытаться глубоко понять позицию партнера, целостно донести до него свои взгляды.

стр. Здесь необходим диалог, откровенный обмен мнениями по самым острым вопросам. Например, по вопросу об истоках и о современном состоянии доверия между сторонами. В истории наших взаимоотношений существовали - и, может быть, еще существуют - некоторые подвешенные вопросы. Конечно, присутствует стремление оградить себя от неприятностей, оставлять такого рода вопросы в их нынешнем положении. Говорить, что будущие поколения могут оказаться умнее людей нынешнего поколения.

Однако искать решения этих вопросов рано или поздно придется. Думается, что свои усилия необходимо делать и придется делать и людям нынешнего поколения.

В сфере наших двусторонних отношений в каждый данный момент истории присутствуют и жизнеутверждающие, и разрушительные факторы.

Способствовать первым и стараться совместно и каждой из сторон по отдельности по возможности уменьшить воздействие вторых - вот что способно помочь нам на пути достижения взаимопонимания и действий в соответствии с коренными интересами народов наших стран. Свою роль на этом пути играет создание политической атмосферы взаимоотношений. Благоприятная атмосфера очень важна. Ее создание, сохранение и развитие благоприятствуют осуществлению практических связей по всем направлениям. Вместе с тем даже тогда, когда политическая атмосфера декларируется как наиболее благоприятная за всю историю двусторонних отношений, продолжают существовать такое глубинное состояние этих отношений и такие проблемы в них, которые могут затрагивать коренные интересы самых широких масс обоих народов.

Благоприятную атмосферу необходимо сохранять и поддерживать. Вместе с тем можно и нужно искать пути решения некоторых вопросов. Если говорить об отношениях между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой, то сразу же в момент прекращения существования СССР и появления РФ стороны немедленно заявили об установлении между ними дипломатических отношений.

Необходимость непрерывно поддерживать нормальные отношения - важный урок из истории наших взаимоотношений. В 1990-х годах по нашей инициативе и при усилиях обеих сторон был заложен фундамент нынешних двусторонних отношений. Во-первых, в 1992 году стороны договорились о дружественных отношениях, то есть об отношениях, отвечающих совпадающим национальным интересам, необходимости жить и сосуществовать в условиях вечного мира между собой. Во-вторых, в 1994 году стороны договорились об отношениях конструктивного партнерства, то есть о желании взаимно активно развивать отношения. Наконец в-третьих, в 1996 году стороны заявили, что их отношения будут носить характер стратегического взаимодействия, то есть будут рассчитаны на длительный период.

На этом прочном фундаменте стороны в начале нынешнего столетия пришли к осознанию необходимости воссоздания договорно-правовой основы двусторонних отношений. В 2001 году они заключили Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Здесь важно подчеркнуть значение дружбы, традиционно сложившейся в отношениях между двумя народами на основе совпадения их коренных интересов. Эта дружба выстрадана нами.

Думается, что поддержанию и развитию такой дружбы мог бы содействовать такой шаг, как стр. принятие на себя постов почетных председателей соответствующих обществ дружбы действующими президентом РФ и председателем КНР. Сохранение и развитие дружбы при помощи государства отвечает насущным коренным интересам обоих народов.

Что касается сотрудничества между нами, то оно целесообразно тогда, когда касается сфер совпадения коренных интересов сторон. Думается, что сотрудничество может развиваться в соответствии с реальными возможностями осуществления прежде всего экономических и торговых отношений. В 2004 году стороны согласовали всю линию прохождения границы между собой. Это, как и Договор, подписанный в 2001 году, - два важных позитивных шага на основе фундамента, заложенного в 1990-х годах. В то же время здесь уместно упомянуть о необходимости разработать и подписать новый общий договор о границе. Такой договор заменил бы все ныне существующие договорные акты в этой области. Тем самым можно было бы снять крупное препятствие на пути к полному доверию народов друг другу, а также устранить из межгосударственных отношений вопрос о той характеристике договоров, прежде всего договоров о границе, которая может даваться в той или иной стране. Речь идет о звучащих иногда утверждениях, будто те или иные договоры являются, дескать, неравноправными.

Далее, вместо нынешнего Соглашения о режиме границы можно было бы подписать Договор о режиме границы. Это наверняка помогло бы перекрывать, в частности, пути доставки наркотиков в нашу страну. Наконец, стороны могли бы выступить с совместным заявлением о том, что подписанное в свое время соглашение о сокращении вооруженных сил и о мерах доверия между сторонами в районе границы уже сыграло свою роль. В свое время китайская сторона утверждала, что для Китая якобы существует военная угроза с Севера то есть с нашей стороны. Поэтому нам и было навязано подписание этого Соглашения. В настоящее время есть основания утверждать, что между двумя государствами существует полное доверие в этой области. Об этом, в частности, свидетельствуют регулярно проводимые совместные военные учения под названием "Миссия мира". Вот почему стороны могли бы заявить, что они прекращают действие упомянутого соглашения и сосредоточат усилия на обеспечении безопасности теперь уже не в двусторонних отношениях между собой, а в соответствующих регионах.

Духовное взаимопонимание, как уже подчеркивалось, - это единственная прочная основа современных отношений дружбы и сотрудничества между нами.

Хорошо было бы воспитывать людей в обеих странах в духе уважения к исторической памяти обо всем том добром, что они сделали друг для друга, особенно за последние сто лет. Думается, что в общих и совпадающих интересах сторон было бы обучать подрастающие поколения в средних и высших учебных заведениях в духе Реестров Добрых Дел обеих сторон, совершенных ими в истории в отношении друг друга.

Необходимо сохранять историческую память о том, как стороны помогали друг другу, исходя из своих национальных интересов.

Иной раз, наряду с безусловно правильным призывом вечно хранить дружбу между народами, в КНР говорится о необходимости никогда не быть врагами и никогда не быть в союзе. Думается, что любые намеки на то, что наши народы якобы были некогда врагами, лишены всяких оснований.

стр. Исторической и объективно обоснованной вражды между нашими народами не было и нет. Думается также, что в истории наших взаимных связей союзнические отношения возникали и существовали неоднократно, причем тогда, когда этого требовало совпадение коренных интересов народов и той, и другой страны.

Так произошло в 1920-х годах, когда в Китае сотрудничали КПК и ГМД, и по их просьбе мы выступили фактически в союзе с ними в целях участия во внутренних делах Китая и ликвидации раздробленности страны. В 1930-х годах Россия и Китай стали первыми государствами - союзниками в начинающейся Второй мировой войне. В то время мы, единственные в мире, предоставили существенную помощь Китаю при оказании им отпора японским агрессорам. В 1940-х годах фактически союзнические отношения связали нашу страну и КПК в тот период, когда дело шло к приходу КПК к власти в Китае. Свою роль сыграли союзнические отношения между нами и в 1950-х годах. В частности, благодаря такого рода отношениям мы защитили небо Шанхая от налетов авиации с Тайваня, а также помогли КНР создать регулярные и современные вооруженные силы.

Таким образом, нет оснований отрицательно относиться к союзническим отношениям между нами в истории. Более того, никто не может предсказать, как будут развиваться события в мире в будущем. Давать зарок никогда не вступать в союз - значит связывать себе руки в том случае, ко гда коренные интересы народов могут потребовать иного. Представляется важным подумать о том, чтобы поднимать наши отношения на новый уровень и в будущем. При этом целесообразно исходить из духа Договора 2001 года о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Укрепить наши отношения, продемонстрировать всему миру их суть, а для этого сначала провести Год Добрососедства между Россией и Китаем, затем Год Дружбы между Россией и Китаем и наконец Год Сотрудничества между Россией и Китаем.

Думается также, что можно внести и некоторые конкретные предложения по развитию духовного взаимопонимания между нами, в частности имея в виду такую важную сферу, как культура и искусство. Представляется интересным, когда каждый народ мог бы идти к соседу с именем, которое воплощает его дух.

Если Китай сегодня создает в нашей стране Институты Конфуция, то мы могли бы создавать в Китае Институты Льва Толстого. Имя Льва Толстого и для нас, и во всем мире - это такой же символ России, как имя Конфуция применительно к Китаю. Разъяснение людям дружественной страны того, чем является духовный мир Льва Толстого и Конфуция для русских и китайцев, могло бы играть свою важную роль, способствуя углублению взаимопонимания и сближению коренных интересов наших народов.

Мне думается, что существенную роль для взаимопонимания между нами в сфере культуры мог бы сыграть диалог на телевизионном экране таких, например, кинорежиссеров, как Александр Николаевич Сокуров и Чжан Имоу с последующим показом ретроспективы фильмов Сокурова в Китае и Чжан Имоу в России. Представим себе, что мы в России и в Китае смогли бы совместно и параллельно искать Дорогу к Храму Культуры и на этом пути обрести взаимопонимание национальных интересов наших народов. Представим себе, что стороны пошли бы на то, чтобы по центральным каналам телевидения были организованы передачи, в ходе которых глубокие исследователи творчества, стр. самой сердцевины мыслей и чувств произведений Пушкина и Толстого рассказали бы об этом людям Китая. И если бы соответственно глубокие исследователи творчества, самой сердцевины мыслей и чувств произведений Ба Цзиня и Лао Шэ рассказали об этом людям России. Думается, это могло бы существенно сблизить наши народы, дать возможность сделать новые шаги к взаимопониманию, к пониманию в Китае коренных интересов русского народа, русских как нации, и к пониманию в России коренных интересов китайского народа, китайцев как нации.

Вот некоторые из реальных путей к существенному продвижению на пути осознания того, насколько совпадают коренные интересы народов России и Китая.

Положение в Китае Вот уже целых сто лет в Китае люди этой страны постепенно, преодолевая неимоверные трудности, революционным и эволюционным путями ведут борьбу за свое высвобождение из-под власти деспотов, диктатуры, самодержавия, самовластия. Совершив революцию 1911 года, китайцы освободились от Великой Цинской империи, отвергли монархический строй, провозгласили Республику. Затем почти пятнадцать лет им пришлось избавляться от местных, региональных и провинциальных деспотов, даже от попытки реставрации монархии в столице. Далее, на протяжении почти четверти века в континентальном Китае существовала Китайская Республика с правившей в стране Партией Гоминьдан Китая, не решившая ни крестьянского вопроса, ни вопроса об установлении демократического строя.

После прихода Мао Цзэдуна и Партии Гунчаньдан Китая (Коммунистическая партия Китая, сокращенно КПК) к власти в континентальном Китае и образования в 1949 году Китайской Народной Республики, которую в КПК предпочитают именовать Новым Китаем, территория Китайской Республики сократилась до острова Тайвань и прилегающих островков. В конце XX столетия на Тайване перешли к многопартийной системе, и политические партии в результате выборов стали сменять одна другую у власти. С самовластием там было покончено. Для этой части нации Китая возобладали свобода и демократия.

КНР в континентальной части Китая существует 63 года. Мао Цзэдун и его сторонники пришли к власти, обещав дать землю крестьянам и осуществить новую демократию в политической жизни страны. Придя к власти, Мао Цзэдун на протяжении 27 лет, вплоть до конца жизни, оставался диктатором, самовластно правил страной. В то же время КПК не была и не является монолитом. И при правлении Мао Цзэдуна внутри ее руководства действовали люди, которое хотели, каждый по-своему изменить политическую систему, насаждавшуюся Мао Цзэдуном. Это были Лю Шаоци, Пэн Дэхуай, Линь Бяо.

После смерти Мао Цзэдуна напор осознанного и неосознанного стремления людей в Китае к изменению политической ситуации, их протест против диктатуры, самовластия, накопившийся за годы правления Мао Цзэдуна, оказался настолько мощным, что все в руководстве партии либо были вынуждены, либо, исходя из своих убеждений, стали говорить об изменениях, о реформах.

Для Дэн Сяопина термин "реформы" в политической жизни людей в Китае был лишь декорацией, прикрытием его желания продолжать властвовать единолично. Под предлогом сохранения стабильности он даже стр. применял вооруженные силы с целью подавления выступлений людей против деспотизма, диктатуры, единовластия. В тот период за подлинные реформы выступали Ху Яобан и Чжао Цзыян. В настоящее время в Китае продолжается борьба между приверженцами и последователями Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, которые представляют собой, так сказать, "партию прошлого", и противниками самовластия, сторонниками реальных изменений в политической жизни страны, сторонниками демократии, которых, в свою очередь, можно называть "партией будущего".

В начале второго десятилетия XXI века имеет место обострение борьбы "партии прошлого" и "партии будущего" внутри КПК. Все это происходит на фоне реалий нынешней жизни людей в Китае, ситуации внутри КПК, современного состояния отношений между китайцами и остальным человечеством.

Каково же сегодня, спустя 36 лет после смерти Мао Цзэдуна, приходится китайцам? Людей в стране стало еще больше, чем раньше. Огромная численность населения играет свою роль - она сама по себе давит на ситуацию.

Для такой массы людей трудно обеспечить даже минимальные условия существования. Это такая масса, внутри которой почти неизменно существует озабоченность прежде всего необходимостью выжить, а следовательно предельный эгоизм и забота лишь о своей жизни, что вызывает отсутствие мыслей о жизни других людей. В жизнь быстро входят все новые многочисленные поколения молодежи. Это влечет за собой укорачивание исторической памяти. Каждое новое поколение начинает жизнь как бы заново, без прошлого.

Далеко не случайно "святая троица Китая", то есть трое руководителей народа и страны, которые в 1980-х годах возглавили правящую партию (председатель, а затем генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан), правительство (премьер Госсовета КНР Чжао Цзыян) и парламент страны (председатель ПК ВСНП Вань Ли), и стали твердыми убежденными сторонниками подлинных реформ в Китае.

Эти трое обеспечили Китаю и китайцам жизнь в условиях мира. Они в максимальной степени использовали открывшуюся после смерти Мао Цзэдуна возможность начать осуществление политики реформ и открытости. На основе созревших у них за годы правления Мао Цзэдуна убеждений они дали глубокую характеристику состояния, к которому "великий кормчий" привел страну за годы своего правления. Они открыто сказали, какие трудности предстояло преодолеть китайцам после смерти Мао Цзэдуна, для того чтобы постепенно выходить на передовой мировой уровень во всех отношениях, стать одной из передовых и неотъемлемых частей человечества, а не тащиться по своему "специфически китайскому пути".

Ху Яобан говорил, что двумя главными "водными преградами", которые необходимо преодолеть людям Китая, являются "Две Могучих Реки - Река Нищеты и Река Невежества". И то, и другое продолжает в значительной степени существовать в Китае. Чжао Цзыян говорил, что китайцам необходимо пройти через "Две Заставы - Заставу Рынка и Заставу Демократии". Если движение через "Заставу Рынка" в 1980-х годах в значительной степени именно благодаря усилиям упомянутой "троицы" все-таки было начато, то путь через "Заставу Демократии" еще впереди.

Наконец, Вань Ли говорил, что если бы люди в Китае узнали, в каком ужасающем положении оставил Мао Цзэдун экономику Китая, в какой тупик он ее завел своей политикой, то стр. пришлось бы удивляться тому, что китайцы еще не разогнали Коммунистическую партию Китая. К этому можно добавить, что маршал Е Цзяньин - тот, кто устранил от власти "четверку" ярых последователей Мао Цзэдуна, за что получил от ЦК КПК благодарственное письмо (а это единственный случай в истории партии), - сказал, что при правлении Мао Цзэдуна в Китае существовала феодально-фашистская диктатура.

Таким образом, для людей Китая и сегодня главное - это все упомянутые проблемы и поиски путей их решения. Одной из важных проблем в современном Китае является снижение качества населения страны.

Еще одной проблемой стало резкое деление людей страны на бедных, которых насчитывается около миллиарда, и богатых и относительно обеспеченных, которых в стране около 300 миллионов. Разрыв между этими двумя частями населения увеличивается. Путей решения этой проблемы пока не видно.

В последние годы становится все более очевидным, что главным богатством китайских крестьян является их земля. Попытки лишать крестьян даже тех урезанных прав на землю, которые у них имеются, приводят к нарастанию противоречий между крестьянами и номенклатурой правящей партии, ее кадровым составом, ее чиновничеством. Во что все это может вылиться, трудно предсказать, однако ясно, что дело идет к столкновению во всевозможных формах. Мао Цзэдун своей политикой подорвал еще имевшуюся тогда веру части населения страны в коммунистические идеалы, разрушил даже номинальную коммунистическую нравственность. Дэн Сяопин своим призывом "Обогащайтесь наперегонки! Кто обогатится первым или раньше других, тот молодец!" разрушил традиционную нравственность китайцев. Вместо всего этого возникла духовная пустота.

Однако и в Китае свято место пусто не бывает. В стране возникло религиозное движение под названием "Колесо Закона Будды" ("Фалунъгун"). На протяжении нескольких лет в 1990-х годах руководители КПК допускали его существование, рассчитывая вписать его в "социализм со спецификой Китая". Они надеялись сделать его ручным. Однако этого не получилось. Люди не хотели снова верить КПК. Численность последователей религиозного течения превысила численность членов самой КПК.

Можно вспомнить о том, что в XIX веке на протяжении четырнадцати лет в Китае существовало движение "тайпинов", которые в известной степени следовали христианскому учению. С этим властям тогда удалось справиться, однако в войне погибли, как пишут в КНР, 160 миллионов человек. В настоящее же время нельзя исключать того, что, несмотря на жестокое, бесчеловечное подавление "Фалуньгуна", сторонников этого движения истребить не удастся.

При определенном повороте событий в Китае может возникнуть и религиозная партия на основе движения "Фалуньгун".

Кроме того, в стране продолжается борьба людей нескольких неханьских национальных общностей против властей КПК/КНР. Это тибетцы, уйгуры, в известной степени монголы и чжуаны. Эта борьба либо принимает резкие формы - как в Тибете, либо тлеет где-то "под землей", но "из искры может разгореться пожар", огонь может вырваться наружу. К этому можно добавить и продолжающее существовать определенное различие между национальными общностями ханьцев, живущих в различных районах Китая. При ослаблении центральной власти здесь возможны проявления стр. сепаратизма, стремления отделиться или обрести большую автономию и самостоятельность.

Перейдем теперь к вопросу о власти, то есть об отношениях между правящей партией и людьми в Китае, и о том, каково положение в самой КПК. Китайская компартия на современном этапе представляет собой прежде всего партию тех, кого там именуют кадровыми работниками, то есть партию чиновников, партию номенклатуры. Эта партия оторвана от народа. В первую очередь, и это важно подчеркнуть, она оторвана от крестьянства. В начале второго десятилетия XXI столетия в КПК произошел практически открытый раскол в ее руководстве.

Столкнулись между собой, насколько об этом можно судить по информационным сообщениям, "партия прошлого", к которой относятся бывший генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь, члены ПК ПБ ЦК Чжоу Юнкан, Ли Чанчунь, бывший партийный руководитель Чунцина Бо Силай, и "партия будущего", к которой, возможно, принадлежат генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао и член ПК ПБ ЦК КПК Вэнь Цзябао.

Все это находит свое выражение в сфере идеологии и пропаганды в том, что часть партийных руководителей усиливает прославление Мао Цзэдуна, его "верного рядового бойца" Лэй Фэна, обрушивается с критикой на Ван Мина и Линь Бяо. Борьба внутри КПК обостряется. Перед съездом в партии усиливаются требования переоценки событий 1989 года, а также проведения демократических реформ. В связи с обострением внутрипартийной борьбы можно вспомнить, что в 2005 году на улицах в Пекине КПК пропагандировала лозунг-вопрос: "Откуда есть пошел Новый Китай?" На него давался ответ "Из Сибайпо!" В связи с такой постановкой вопроса тогда пропагандировали "пятерку руководителей", которые работали в Сибайпо и создали Новый Китай.

При этом назывались Мао Цзэдун, Лю Шаоци, Чжу Дэ, Чжоу Эньлай и Жэнь Биши. При этом не упоминалось имя Дэн Сяопина.

В 2011 году в Китае была издана "История Коммунистической партии Китая", одобренная Ху Цзиньтао и Цзян Цзэминем. В этой книге есть портреты Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина, Цзян Цзэминя, Ху Цзиньтао. Но в ней нет портрета Сунь Ятсена, которого в КНР до "культурной революции" считали революционером.

Нет и портретов Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Ныне в основу идеологии КПК кладут "китайский социализм" и "китаизированный марксизм".

Ху Цзиньтао, находясь у власти, начинал борьбу против самого опасного, по его словам, явления в современном Китае - то есть против нечестности, против того, что люди в стране обманывают друг друга. Ху Цзиньтао был также обеспокоен дисгармонией в обществе. Он начинал соответствующие идеологические кампании, но они не дали результата.

стр. Наконец, важным представляется вопрос о взаимоотношениях между китайцами и остальным человечеством. Существуют и необходимость, и трудности взаимного приспособления. Достижению взаимопонимания мешает национальная идея современного Китая, в которую включены несколько составных частей. Первая часть - единство китайцев по крови. Не по идеологии или на основе религии, а по крови, что считается самым прочным и вечным единством. Цзян Цзэминь говорил, что кровь китайцев гуще, чем вода в Тайваньском проливе.

Вторая составная часть - численность населения. Речь идет о том, что китайцев больше всего на Земле. Это также не способствует налаживанию отношений между китайцами и некитайцами. Пропаганда КНР распространяет утверждение о том, что китайцы нигде в мире за пределами Китая не должны быть и никогда не будут национальным меньшинством.

Третьей составной частью национальной идеи является предъявление исторических счетов другим народам за их отношение к Китаю в истории, как его трактуют в КПК - КНР.

Наконец, четвертой составной частью считаются обвинения в адрес других народов в том, что они, дескать, ранили национальные чувства китайцев. Китай становится проблемой и для самого себя, и для остального человечества. Этим двум частям человечества будет непросто приспособиться друг к другу, хотя это и необходимо тем и другим.

Общий вывод из всего этого может быть таков: в Китае для его жителей на первом месте стоят их собственные проблемы, и эти проблемы множатся.

Решения иных из них не видно, если у власти в Китае не окажутся разумные люди, которые осуществят демократические политические реформы.

стр. Заглавие статьи Самоликвидация Европы: последнее предупреждение Автор(ы) АЛЕКСАНДР СЫТИН Источник Свободная мысль, № 7, Август 2012, C. 203- Ex libris Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 13.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Самоликвидация Европы: последнее предупреждение, АЛЕКСАНДР СЫТИН Т. Саррацин. Германия. Самоликвидация. Смертельный приговор Германии уже вынесен. Пер. с нем. Т. Набатниковой. М., Издательство "Рид Групп", 2012.

400 с. (Серия "Political Animal" ["Политическое животное"]).

Европейской цивилизации предрекали крах со второй половины XIX века. Ф.

Ницше и О. Шпенглер, Х. С. Чемберлен и А. Д. Тойнби, С. Хантингтон, П. Дж.

Бьюкенен и Ф. Фукуяма. Вероятно, всякий путь, берущий начало в духовных высотах античной Греции и государственной мощи Рима, должен иметь свое завершение. Возможно, ныне живущим выпало присутствовать уже даже не при закате и сумерках, но действительной кончине европейской цивилизации.

В отличие от упомянутых предшественников, автор книги, о которой пойдет речь, - не культуролог, не философ и не историк. Он - чиновник, опирающийся в своих рассуждениях не на историософские построения, а прежде всего на статистические материалы, количественные показатели социологических исследований и результаты психологически-образовательного тестирования.

Жанр книги можно определить как научное описание текущей ситуации. Т.

Саррацин вовсе не ставит перед собой задачи пугать читателя апокалептически цивилизационными пророчествами. Он "всего-навсего" анализирует ситуацию в современной Германии, не поднимаясь на уровень общеевропейских обобщений. Он даже находит положение у европейских соседей - Франции, Великобритании, Швейцарии - более благоприятным (см. С. 188 - 189). Но, может быть, именно из-за поставленной автором исследования нарочито "ограниченной" задачи, объективности и "сухости" изложения книга читается на одном дыхании, а выводы вызывают большую тревогу, чем любые философско исторические штудии апокалиптического плана. Главное, что старается донести Т. Саррацин до читателя, - мысль о том, что Европу погубят не внешние угрозы и даже не экономические неурядицы, но политкорректность, толерантность и собст СЫТИН Александр Николаевич - ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований (РИСИ), доктор исторических наук.

стр. венная социальная политика. Первые две черты европейской жизни последних десятилетий, наряду с мулькулыурализмом, по мнению пишущего эти строки, принадлежат к наиболее отвратительным чертам общественно-политической жизни современности. Родившиеся на базе выдвинутых Просвещением идеалов свободы, политкорректность и толерантность, подобно раковой опухоли, опутали все стороны современной европейской жизни. Подлинный либерализм, со времен Ренессанса провозглашавший торжество сильной творческой личности, вопреки общественным ограничениям и суевериям стремившейся к саморазвитию и прогрессивным переменам в окружающей действительности, выдвигавший своим главным лозунгом "laisser faire, laisser passer"1, сменился терпимостью именно к тем факторам, которые уничтожают деятельную, самостоятельную, творческую личность, а идея прогресса трансформировалась в оголтелую пропаганду отвратительных пороков духовного mainstream'a (см. С.

30 - 34).

Проявлением этого общего бессилия стала политика угодничества перед "электоратом", чьи усредненные потребности и бесконечные требования социальных подачек, развращающих как его самого, так и власть имущих, стали определять картину повседневной политической жизни. Когда-то так начинался упадок великого Рима (см. С. 27 - 29). В прошлое ушли фигуры выдающихся национальных лидеров, в их кабинетах воцарилась ее величество посредственность, неспособная хоть сколько-нибудь подняться над серой повседневностью и удовлетворением примитивных инстинктов. Изначальное равенство возможностей, означавшее проницаемость социальных слоев и возможность up lifting'а для наиболее одаренных представителей "низов", превратилось в тезис об абсолютном тотальном равенстве всех человеческих существ, независимо ни от каких факторов и обстоятельств. Тем самым, отмечает Т. Саррацин, создается система отрицательного отбора, когда общественные и образовательные критерии ориентированы не на сильнейших и лучших, а на средних и неспособных - ведь у них тоже есть неотъемлемые права (см. С. 145). При этом попытки обсуждать какие-либо вопросы социального неравенства, кроме неравенства в доходах, тотчас объявляются неполиткорректными, а авторы, поднимающие эти вопросы, обвиняются во всех смертных грехах и подлежат "изгнанию из приличного общества" (см. С. 13 24).

Т. Саррацин нашел в себе мужество заявить об изначальном и непреодолимом интеллектуальном неравенстве в человеческой популяции. Ссылаясь на многочисленные исследования, он констатирует, что до 80 процентов умственных способностей передаются по наследству и лишь остальные процентов дополняются воспитанием и образованием (см. С. 201 - 202). Это означает, что и при условии максимальной проницаемости социальных страт и равенстве образовательных возможностей лишь немногие выходцы из слоев, занятых неквалифицированным трудом, а также не занятых вовсе никаким трудом жителей трущоб или обитателей благотворительного социального жилья имеют шансы повысить собственный социальный статус (см. С. 202 - 203).

По заключению Т. Саррацина, потребность в неквалифицированном труде в экономически развитых странах неуклонно сокращается (см. С. 60 - 71, 140, 149). Производство - то, что у нас принято называть "реальным сектором экономики", перемещается в Азию. По мере роста уровня образования местного населения туда же будут смещаться и центры разработки новых технологий.

Монополия "западного мира" на управление финансовыми потоками также рано или поздно сменится конкуренцией транснацинальных валют, занимающих господствующее положение в том или ином крупном, тяготеющем к интеграции и решению общих задач регионе со сходным уровнем экономического и социального развития. На смену управлению производственными и технологическими, а теперь и финансовыми потоками приходит управление потоками информационными, а на смену постиндустриальному обществу общество информационное. Это прекрасно понимают США, где деятельность "Apple" "Не мешайте, дайте пройти" (фр).

стр. и "Microsoft" подготавливает почву для будущей монополии в мировом информационном пространстве, а значит, и для тотального контроля над большинством сторон современной общественной жизни. Из европейских стран это, судя по всему, хорошо понимают в Финляндии, на положительный пример которой много ссылается автор книги "Германия: самоликвидация".

Отличительной же чертой людей, не обладающих достаточным интеллектом, образованием и профессинальной подготовкой, является неспособность к восприятию, обработке и трансляции потоков информации (см. С. 78, 174 - 180).

Попробуйте, не обладая высшим математическим образованием, сутки спустя воспроизвести слышанный вами профессиональный разговор двух математиков, и вы с легкостью поймете, о чем идет речь. Тем самым люди, неспособные в самом общем смысле работать с информацией, неизбежно вытесняются на обочину трудовой и общественной жизни, обрекаются на постоянную, по словам Т. Саррацина, социальную фрустрацию (см. С. 112 - 116,131). Заметим при этом, что речь идет вовсе не о кромешной нищете. Социальные программы позволяют этим людям поддерживать уровень достатка, необходимый для удовлетворения первичных потребностей. При этом, по меткому наблюдению Т. Саррацина, непременной принадлежностью быта этих слоев является наличие TV-панели в детской комнате, чего чаще всего не наблюдается в семьях с высоким уровнем образования и достатка (см. С. 74).

По мере роста числа лиц, неспособных к получению высокого уровня образования, а значит - неизбежно пополняющих ряды социальных иждивенцев, годами и целыми семейными кланами не находящих себе работы, да и не желающих работать (см. С. 252), а предпочитающих жить на социальное пособие, растет нагрузка на расходные статьи государственного бюджета (см. С.

36 - 37).Растут налоги, а значит, падают реальные доходы квалифицированных работников, вынужденных фактически за собственный счет содержать эту абсолютно инертную, агрессивную, антисоциальную и некультурную массу.

Положение осложняется тем, что в этих слоях коэффициент рождаемости трех четырехкратно превосходит аналогичные показатели образованных семей, в которых женщина, как правило, гораздо позже выходит замуж. Соответственно, для рождения детей у нее остается меньше времени, чем у девушек, например, в мусульманских семьях, которых насильно выдают замуж в возрасте примерно 15 лет и вся общественная функция которых сводится к воспроизводству себе подобных (см. С. 84 - 85). Многочисленные государственные программы материального стимулирования рождаемости с прогрессивной выплатой пособий на каждого последующего ребенка лишь поощряют рост числа социальных иждивенцев, неспособных и нежелающих интегрироваться в трудовую жизнь (см. С. 135). Многие семьи и матери-одиночки пользуются такой политикой "социального государства", фактически превращая деторождение в вид бизнеса - способ получения нетрудового дохода, не сопровождающегося даже усилиями и затратами на социализацию, образование и тем более воспитание своих отпрысков (см. С. 95 - 97, 134).

Предвидя обвинения в расизме и даже нацизме - самое страшное обвинение в современной Германии, Т. Саррацин тщательно дистанцируется от всякого рода национальных и расовых обобщений. Тем не менее статистические данные, на которые он опирается, неумолимо свидетельствуют, что наиболее проблемными в этом отношении являются придерживающиеся традиционалистско мусульманского образа жизни выходцы из Турции и Палестины, пользующиеся программой воссоединения семей для расселения на территории Германии своих многочисленных родственников (см. С. 277). Уровень интеллекта и образования в этой среде обратно пропорционален силе господствующих традиций, а все расходы по воспитанию сводятся к почти круглосуточной работе телевизора, транслирующего по спутниковой связи передачи "родных" национальных телеканалов (см. С. 139,252).

В результате такой политики, направленной на поддержку рождаемо стр. сти, воспроизводятся в геометрической прогрессии (по Мальтусу), размножаются миллионы социальных паразитов с атрофированной волей, неспособных к любому систематическому труду, привыкших получать все блага за счет общества, законы и нормы которого они с юных лет привыкли презирать (см. С. 102, 316). Традиционалистское воспитание делает из девочек машины для воспроизводства низкосортного человеческого материала (в противовес понятию человеческого капитала), а из мальчиков, воспитанных на традициях воинственной мусульманской мужественности, - ущербных в социальном отношении, агрессивных, с криминальными наклонностями субъектов, способных лишь к поджогу автомобилей, воровству в супермаркетах и базирующемуся на законах шариата домашнему насилию над женщинами (см.

С. 254, 257- 258, 260 - 261, 266).

Т. Саррацин предупреждает, что продолжение подобной социальной политики неизбежно приведет к вытеснению способных к цивилизационному и культурному развитию коренных этносов, являющихся носителями истинных культурных традиций и интеллекта. В результате к середине текущего столетия уцелевшим представителям этой цивилизации вместо произведений Бетховена и Баха придется довольствоваться заунывными воплями муллы с минаретов, окружающих превращенный в мечеть Кельнский собор (см. С. 235 - 236, 270).

В заключение надо отметить, что посвященная ситуации в Германии книга Т.

Саррацина безусловно актуальна для всех стран христианской цивилизации, ныне испытывающих беспрецедентное давление со стороны чуждых этносов, конфессий и традиций. К относительно слабым местам книги следует отнести достаточно беспомощные рекомендации по преодолению сложившейся критической ситуации. К тому же даже эти достаточно невинные корректировки политики социального государства вряд ли возможны в современной демократической, политкорректной и толерантной Европе, где политики лишены подлинной воли, а всю энергию тратят на демагогические призывы с целью обеспечить возможно большее число голосов избирателей. О том, кто в скором времени составит это большинство, и предупреждает книга Т.

Саррацина.

стр. Венесуэла: от представительной демократии к Заглавие статьи "социализму XXI века" Автор(ы) ЗБИГНЕВ ИВАНОВСКИЙ Источник Свободная мысль, № 7, Август 2012, C. 207- Ex libris Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 20.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Венесуэла: от представительной демократии к "социализму XXI века", ЗБИГНЕВ ИВАНОВСКИЙ Э. С. Дабагян. Венесуэла: траектория политического процесса. М., "Аванглион Принт", 2011. 264 с.

Приход к власти Уго Чавеса, занявшего президентское кресло в феврале года, завершил период Четвертой Республики в Венесуэле и привел к смене модели экономического и политического развития. Проводимые в стране глубокие реформы приковывают к себе пристальное внимание в отечественной и зарубежной латиноамериканистике и служат поводом для острых дискуссий как в политическом социуме, так и в научном сообществе. В связи с этим внимание читателя, интересующегося проблемами альтернативных путей общественного развития, нового авторитаризма и судеб демократии в регионе и современном мире в целом, не может не привлечь новая работа Э. С. Дабагяна, ветерана Института Латинской Америки РАН, известного ученого и публициста, который более полувека пристально следит за развитием событий в Венесуэле.

Выводы, сделанные автором, в очередной раз подтверждают, что, несмотря на объективные факторы, вызывающие те или иные глубокие социальные преобразования, неизгладимый отпечаток на развитие событий налагает личность политического лидера (а уж в латиноамериканской истории и подавно). Опираясь на многочисленные публикации и воспоминания очевидцев, Э. С. Дабагян раскрывает истоки убеждений венесуэльского президента: это его увлеченность личностью и идеалами Симона Боливара, контакты с политиками левого и ультралевого толка, симпатии к левонационалистическому перуанскому военному правительству Х. Веласко Альварадо (1968 - 1975) в молодости и к режиму Ф. Кастро в зрелые годы, а также личная дружба с лидером Кубинской революции.

В исследовании отмечается, что Уго Чавес - харизматическая личность: природа ИВАНОВСКИЙ Збигнев Владиславович - руководитель группы политической конъюнктуры Института Латинской Америки РАН, профессор факультета глобальных процессов МГУ им. М. В.

Ломоносова, доктор политических наук.

стр. наделила президента организаторскими талантами, способностью убеждать людей в своей правоте;

его отличают образная речь, широта кругозора и эрудиция, умение цитировать по памяти произведения из сокровищницы мировой культуры и находить общий язык с самыми различными категориями населения. Одновременно он - прагматичный романтик;

смесь страсти и расчета;

сложная личность - трудно предсказуемый политик, склонный к нестандартным и неожиданным решениям, работающий на опережение, ставящий в тупик своих противников. Впечатляют динамизм и мгновенная реакция У. Чавеса на события, происходящие в стране и за рубежом. В арсенале у президента огромное число популистских методов и приемов, рассчитанных на мгновенный демонстрационный эффект и немедленный положительный отклик масс. Часто венесуэльский президент не стесняется в выражениях, а его нелицеприятные выпады против известных политических деятелей нередко приводили к дипломатическим скандалам (см. С. 9, 239,242 - 243,250).


В работе, структурированной по хронологическому принципу, приводится множество любопытных и неизвестных широкомучитателю фактов. Вводная глава показывает причины кризиса Четвертой Республики (1958 - 1989), установленной после падения диктатуры Маркоса Переса Хименеса и завершившейся с приходом к власти нынешнего президента. Благодаря историческому экскурсу читателю удается понять, как и почему исчерпала себя система представительной демократии, характеризовавшаяся четким разделением властей, системой сдержек и противовесов, регулярной сменяемостью власти и запретом на непосредственное переизбрание главы государства, стабильной, вошедшей в учебники политологии двухпартийной системой западного образца. Нельзя не согласиться с автором, отмечающим, что, при практически безукоризненном функционировании демократических институтов, стали очевидными дефекты системы, игнорировавшей интересы жителей маргинальных кварталов, чрезмерное развитие бюрократического аппарата, безудержную коррупцию, сращивание партийных и профсоюзных бонз. В условиях резкого падения мировых цен на нефть и снижения долларовых поступлений отчаянное сопротивление "верхов" и "низов" встретило стремление перейти на рельсы открытой рыночной экономики по неолиберальным рецептам (см. С. 16).

Сложные процессы разворачивались и в недрах вооруженных сил, которые в условиях кажущейся аполитичности отнюдь не были монолитными. В работе достаточно подробно описаны становление Революционного боливарианского движения, трансформировавшегося в Движение Пятая Республика;

неудавшийся военный переворот, организованный У. Чавесом в феврале 1992 года;

тюремное заключение и амнистия мятежного лидера;

наконец, его избрание на пост президента. Важно отметить, что в тот период большинство граждан продемонстрировали приверженность демократическим процедурам: по проведенным соцопросам, 65 - 75 процентов респондентов выступили за поиск легитимных вариантов выхода их кризиса и только от трети до четверти одобряли силовые методы (см. С. 22, 32).

Неоднозначная оценка дается перестройке институциональной системы после принятия Конституции 1999 года, заложившей основы нынешней социально экономической и политической модели. Возражение автора вызывает придание чрезвычайных полномочий Национальной конституционной ассамблее, в задачи которой входило не только принятие конституции, но и определение контуров нарождающегося строя. Ассамблея стояла над всеми ветвями и органами власти и обладала прерогативой смещения любой из них. "Революционная целесообразность" привела к разгону Национального конгресса и объявлению "на чрезвычайном положении" законодательной и судебной власти.

Новый Основной закон резко усилил полномочия главы государства и привел к созданию гиперпрезидентской республики. Среди реформ, усиливающих дисбаланс полномочий, справедливо называется упразднение верхней палаты в федеративном государстве, продление стр. срока полномочий президента с пяти до шести лет и возможность его переизбрания сразу на второй срок, сохранение одного тура голосования и возможность роспуска Национальной ассамблеи, назначение президентом, а не избрание исполнительного вице-президента.

Не вызывают критических замечаний изменение названия страны, введение электоральной и гражданской (моральной) власти, избрание губернаторов, включение раздела о референдумах, позволяющих досрочно прекратить полномочия должностного лица (в том числе и президента), сохранение многопартийной системы и обеспечение внутрипартийной демократии. Новый Основной закон запрещал приватизацию государственной нефтяной компании "Petroleos de Venezuela" (PDVESA) и усиливал контроль центральных органов за распределением финансовых средств. Важное значение имеет развернутое толкование безопасности нации, включающей экономические, социальные, политические, географические и культурные аспекты, а также охрану среды обитания. Конституция зафиксировала права различных категорий населения, гарантировала право на труд и отдых, бесплатное образование и медицинское обслуживание.

Проанализировав эволюцию политических взглядов У. Чавеса и его сторонников, Э. Дабагян приходит к закономерному выводу о достаточно вольной трактовке ими идейного наследия С. Боливара и о незавершенности формирования концепций "социализма XXI века". Первоначально боливарийцы ограничивались резкой критикой существовавшей в то время системы, сразу после прихода к власти они декларировали своего рода третий путь, отличный как от капитализма, так и от социализма. "Наша цель, - заявлял У. Чавес, искать точку равновесия на основе формулы: столько государства - сколько необходимо и столько рынка - сколько возможно" (см. С. 53).Позднее был сделан выбор в пользу "социализма XXI века", контуры которого только намечаются.

Автор убежден, что пока Венесуэла не перешагнула порога, за которым начинается классический социализм, и не приступила к крупномасштабной ликвидации частной собственности. Сами боливарийцы называют существующий в стране режим партисипативной и социальной демократией, некоторые исследователи используют термин "демократический цезаризм", при котором гармонично сочетаются демократия и автократия, а сердцевину власти составляют взаимоотношения между каудильо (вождем) и народными массами.

По мнению сторонников подобной модели, социальный порядок, политическая стабильность, прогресс и экономическое процветание могут быть гарантированы только длительным пребыванием у власти влиятельной личности, осознающей нужды народа, устанавливающей мир при всеобщем согласии, личности, которую воля большинства ставит выше принципа сменяемости руководства (см. С. 62). Сам Э. Дабагян определяет существующий в Венесуэле режим как плебисцитарную демократию, при которой плебисцитарно-популистский характер наглядно выражается в применении демократических по форме механизмов для реализации авторитарных по сути методов правления (см. С.

133).

Большое внимание уделяется теоретическим истокам "социализма XXI века".

Его очертания весьма аморфны и развиваются, по ходу дела, в стиле импровизации. В документах проправительственной Единой социалистической партии Венесуэлы (PSUV) ставится задача преодоления капитализма и строительства нового социалистического государства. Главным врагом боливарианской революции провозглашается капиталистический империализм, в первую очередь США и транснациональные монополии. К врагам причислены также верхушка католической церкви, буржуазия и группы, служащие социальной базой империализма. Для достижения намеченных целей на переходном этапе надлежит использовать демократические, электоральные, мирные и конституционные методы, которые впоследствии необходимо преодолеть (см. С. 80).

Еще одна особенность "социализма XXI века" - стремление вовлечь в осуществление проекта массы верующих. Несмотря на довольно напряженные от стр. ношения с церковной иерархией, У. Чавес постоянно заявляет, что социализм и христианство могут идти рука об руку. Венесуэльский президент считает, что сталкиваются две концепции христианской веры: одной из них придерживается Opus Dei, другой - теология освобождения. Первая представляет собой доктрину угнетения, оправдывающую неравенство как божественный принцип;

вторая признает священное право обездоленных на свободу и справедливость в гуманном мире (см. С. 184). На основе анализа взаимоотношений государства и церкви в монографии делается нетрадиционный вывод о стремлении президента вбить клин между "верхами" и "низами" верующих. Понимая, что церковь является одним из немногих институтов, пользующихся относительно высокой степенью доверия, У. Чавес опасается конкуренции с ее стороны, поскольку ни с кем не желает делить лидерство - ни с сообщниками, ни с соперниками (см. С.

187).

Ключевую роль в укреплении режима играет создание президентской вертикали.

С этой целью, хотя и со второго раза, У. Чавесу удалось добиться права на неограниченное переизбрание, предоставления на 18 месяцев чрезвычайных полномочий, позволяющих править на основе президентских декретов и свести к минимуму принцип разделения властей. Вплоть до выборов 2010 года Национальная ассамблея была декоративным органом, одобряющим все предложения главы государства. В одну из основных опор режима превратились вооруженные силы. Хотя в Конституции и говорится, что это "сугубо профессиональный институт без политической окраски, стоящий на службе интересов нации, а не какой-либо отдельной личности или группы", на практике делается все для трансформации армии в некоторое подобие преторианской гвардии, обязанной защищать и отстаивать идеалы "социализма XXI века" (см.

С. 116).

В концепцию президентской вертикали органично вписывается и создание авангардной Единой социалистической партии Венесуэлы. Президент подмял под себя и судебную власть. В структуре нарождающихся органов особое место отводится так называемым коммунам, создаваемым по всей национальной территории и финансируемым непосредственно из центра. Коммуны обладают широкими полномочиями и обязаны содействовать укреплению социально политических основ "социализма XXI века". Для идейного обрамления президентской вертикали проводится реформа системы образования, фактически свертывается университетская автономия и происходит идеологизация высших учебных заведений. Параллельно разворачивается наступление на независимые средства массовой информации. В конечном счете, отмечается в монографии, выстраивание вертикали обернулось укреплением личной власти. Правовое государство, где верховенствует закон, а не революционная целесообразность, фактически ликвидировано, отсутствует система сдержек и противовесов, налицо желание не только сохранить контроль над политическими институтами, но и распространить его на различные сектора общества (см. С. 131).


За рамками исследования автор преднамеренно оставляет внешнеполитические аспекты. В то же время он не мог не коснуться проблемы венесуэльско кубинских отношений, поскольку именно Куба стала основным фактором, способствующим радикализации режима У. Чавеса. Еще в 1994 году Ф. Кастро пригласил выпущенного из тюрьмы руководителя неудавшегося военного переворота;

неформальные отношения между двумя политическими лидерами переросли в теснейшую дружбу. В 2000-м между двумя странами был подписан договор о сотрудничестве. В 2004 году Куба и Венесуэла стали инициаторами создания "Боливарианской альтернативы для народов нашей Америки" (ALBA), позже переименованной в альянс, к которой со временем присоединились и другие леворадикальные режимы региона.

Отношения между двумя партнерами стали настолько тесными, что оппозиционная венесуэльская печать утверждала о планах создания единого государства, да и сам У. Чавес не исключал возможности образования конфедерации двух республик. Как показывают приводимые в монографии факты, кубинские консультанты гласно и негласно трудятся в ключевых венесуэльских министерствах и ведомствах, стр. включая в первую очередь силовые структуры. Именно под воздействием Кубы сняты ограничения на переизбрание президента и проводится кардинальная перестройка политической и экономической системы Венесуэлы (см. С. 197 198). В свою очередь поставки венесуэльской нефти обеспечивают функционирование кубинской экономики: только за 2005- 2010 годы Венесуэла выделила Кубе свыше 34 миллиардов долларов (см. С. 200). В этот же контекст вписывается и курс на сближение Венесуэлы с Ираном.

Отношение к правящему режиму в Венесуэле далеко не однозначно. Основой популярности У. Чавеса являются его социальные программы. Как отмечается в монографии, нынешний глава государства, по существу, первым поставил на повестку дня проблему бедности и прилагает огромные усилия по ее преодолению. Благодаря комплексу мер в этой области он превратился в выразителя интересов обездоленных слоев населения, открыл им путь к трансформации во влиятельную силу, и в результате они стали главной опорой правительства, которое в известной степени стало их заложником (см. С. 145)- В Венесуэле, в том числе в самых отдаленных районах, работает 20 тысяч кубинских врачей, свыше 3,8 миллиона граждан охвачено кампанией по ликвидации неграмотности, оказывается адресная помощь детям из малообеспеченных семей, численность студентов возросла на 400 тысяч и достигла 1,4 миллиона человек. Для малоимущих слоев организованы магазины с более низкими фиксированными ценам, созданы специальные кредитные учреждения.

Осуществляется целый ряд социальных программ (так называемых миссий) по оказанию помощи сельскохозяйственным производителям, снижению безработицы и созданию центров временной занятости;

продвинулось решение острейшей жилищной проблемы. Тем не менее в целом, в отличие от последователей У. Чавеса, Э. Дабагян оценивает социальную политику негативно, ее изъяном, по большому счету, считается отсутствие системности и продуманности. Она во многом спонтанна, выглядит как цепь подачек незащищенным слоям, которые делаются преимущественно в канун выборов и референдумов. Социальная политика эффектна - но неэффективна (см. С. 150).

Несколько глав монографии посвящено взаимоотношениям власти и оппозиции, приобретающим форму острейшего противостояния. Автор приходит к справедливому выводу об ошибочности неудавшейся попытки силового смещения У. Чавеса в апреле 2002 года. Не имел смысла и бойкот парламентских выборов в декабре 2005-го, в результате которого все места в Национальной ассамблее заняли сторонники власти. Скрупулезный анализ итогов всех 16 избирательных кампаний показывает, что происходит своего рода перетягивание каната. Но в то же время за прошедшие годы оппозиции удалось нарастить потенциал. На парламентских выборах 2010 года, несмотря на мощный административный ресурс, джерримандеринг (перенарезка избирательных округов) и крайне непропорциональное представительство депутатов, оппозиция получила 46,3 процента голосов и завоевала 40 процентов мандатов (65 из 165). При соблюдении пропорционального представительства разница составила бы лишь пять мест (см. С. 215).

События в Венесуэле развиваются быстрее, чем публикуются анализирующие их монографии. Уже после выхода рецензируемого исследования в центре внимания оказалось тяжелое заболевание, подорвавшее здоровье венесуэльского президента. Оппозиция смогла объединить свои усилия, провести первичные выборы и выдвинуть единого кандидата - динамичного сорокалетнего губернатора штата Миранда Энрике Каприлеса Радонского - на президентские выборы, намеченные на 7 октября 2012 года. Пока большинство соцопросов отдает предпочтение действующему президенту, однако в перспективе политический процесс в Венесуэле может сменить траекторию, либо в нынешнюю модель будут внесены существенные коррективы, что придает еще большую актуальность монографии Э. С. Дабагяна.

Ближайшее будущее Венесуэлы и судьба "социализма XXI века" зависят от совокупности целого ряда объективных и стр. субъективных факторов, однако ключевую роль, как упоминалось выше, играет активность первого лица. Неоднозначность и неординарность У. Чавеса как политического лидера отметил после личного знакомства цитируемый в работе всемирно известный колумбийский писатель Г. Гарсиа Маркес "Внезапно я осознал, что с удовольствием побеседовал с двумя совершенно разными людьми. Одним, кому судьба дала возможность спасти свою страну, и другим иллюзионистом, способным войти в историю деспотом" (С. 133).Пока история не дает ответа, какая из сторон венесуэльского политика в конечном счете возобладает.

Среди несомненных достоинств хотелось бы выделить не только собранный и обобщенный автором обширный фактический материал, но и сочетание академизма и глубины исследования с публицистическим стилем, делающим монографию доступной более широкому читателю. Бесспорный вклад в теорию политики вносят разработка типологии леворадикальных режимов, определение плебисцитарной демократии, изучение специфики избирательной системы, авторская интерпретация популизма, анализ концепций "социализма XXI века" и т. д.

Критическая оценка Э. С. Дабагяном современного этапа экономического и политического развития Венесуэлы уже вызвала достаточно острые дискуссии в профессиональном сообществе. Согласие или несогласие с мнением маститого исследователя во многом зависит от политических убеждений читателя:

основные дебаты разворачиваются между сторонниками справедливости и эффективности и между адептами авторитаризма и демократии. В подобной ситуации с отдельными излишне категоричными выводами можно и нужно спорить - ведь именно в спорах и рождается истина. В любом случае представляется очевидным, что без знакомства с рецензируемой монографией наше представление о Венесуэле будет либо неполным, либо недостаточно объективным.

стр. Заглавие статьи "Народное государство" Гитлера Автор(ы) САМСОН МАДИЕВСКИЙ Источник Свободная мысль, № 7, Август 2012, C. 213- Ex libris Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 39.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "Народное государство" Гитлера, САМСОН МАДИЕВСКИЙ G. Aly. Hitlers Volkstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus. Frankfurt am Main, Fischer S. Verlag GmbH, 2005. 444 S.

Среди немецких историков, изучающих самый мрачный и позорный период истории своей страны - двенадцать лет нацистской диктатуры, Гетц Али занимает особое место. Его работы привлекают внимание не только специалистов, но и широкой публики, и рецензируемая книга не стала исключением из этого правила. По общему мнению, книга Г. Али "Народное государство Гитлера. Грабеж, расовая война и национальный социализм - это бесспорно новая попытка истолкования исторического феномена Третьего рейха.

Г. Али задался простым и вполне естественным вопросом: в чем причина многолетних успехов Гитлера, поддержки его огромным числом немцев? Как могло столь очевидно мошенническое и преступное предприятие, как национал социализм, добиться столь высокой, сегодня едва ли объяснимой степени интеграции общества? Конечно, насаждаемая и разжигаемая "сверху" ненависть к "неполноценным", "инородцам", "евреям", "большевикам" и пр. была существенной предпосылкой. Однако в предшествующие десятилетия немцы были отягощены ею не более, чем другие европейцы, их национализм был не более расистским. Утверждение же о раннем развитии в Германии особого, специфичного для нее "истребительного антисемитизма" и ненависти к "чужакам", по мнению Г. Али, лишено оснований.

Ответ автора состоит в понимании нацистского режима как "услужливой (по отношению к подавляющему большинству немцев. - С. М.) диктатуры". Гитлер, гауляйтеры, значительная часть министров, статс-секретарей и пр. действовали, как классические политики-популисты, постоянно озабоченные настроением управляемых. Они ежедневно задавались вопросом, как добиться их удовлетворенности, улучшить их самочувствие. Каждый день они заново "покупали" их одобрение или, по меньшей мере, нейтралитет.

МАДИЕВСКИИ Самсон Абрамович - доктор исторических наук.

Выражаем благодарность научно-просветительскому журналу "Скепсис" (www.scepsis.ru), с любезного разрешения которого мы печатаем данный материал.

стр. Программа "национального социализма" была не только пропагандистским лозунгом: во многом ее реализовывали на практике. Вот говорящий сам за себя перечень мер социальной политики, осуществленных до войны: введение оплаченных отпусков для рабочих и служащих;

удвоение числа нерабочих дней;

развитие массового туризма, в том числе для рабочих;

создание первой модели дешевого "народного" авто;

поощрение семей с детьми (выплата пособий) за счет холостяков и бездетных пар;

зачатки развитой затем в ФРГ системы пенсионного обеспечения;

введение прогрессивного налогообложения. К ним следует добавить защиту крестьян от неблагоприятных последствий капризов погоды и колебаний цен на мировом рынке;

защиту должников от принудительного взыскания долга путем описи и продажи имущества (должников по квартплате - от выселения). Понятно, что все это способствовало популярности режима.

Во время войны нацистское руководство, учитывая уроки войны 1914 - годов, прежде всего озаботилось продовольственным снабжением населения, организовав его так, чтобы простыми людьми оно ощущалось как справедливое.

Повышенные нормы выдачи были связаны с более тяжелой работой или особыми, вызванными состоянием здоровья, потребностями. Это имело следствием рост симпатий к режиму, что отмечалось даже его противниками.

Во-вторых (также учитывая уроки прошлого), власть постаралась не допустить безудержной инфляции и краха немецкой валюты. В-третьих, обеспечила семьи солдат деньгами (они получали 85 процентов чистого заработка кормильца до призыва, в то время как семьи английских и американских солдат - менее половины). Военнослужащие слали родным посылки из оккупированных стран, отпускники тащили домой мешки, чемоданы, сумки весом в десятки килограммов. С учетом жалованья и довольствия военнослужащих подавляющее большинство немцев жило во время войны лучше, чем до нее. Это "военно социалистически подслащенное благосостояние" позволяло поддерживать дух масс, побуждая их вытеснять из сознания преступную подоплеку такой политики.

Средства осуществления ее вскрывают ключевые цифры, резюмирующие сложные и трудоемкие подсчеты, произведенные автором: по меньшей мере две трети реальных немецких доходов во время войны проистекали из иностранных (оккупированные и вассальные страны) и "расово-чуждых" (евреи, иностранные принудрабочие) источников;

оставшаяся треть делилась между социальными слоями немецкого общества крайне неравномерно: наиболее зажиточные (треть его) вносили две трети налогового бремени, в то время как широкие массы (две трети общества) - лишь треть.

В годы войны большинство немцев (на 1943 год - 70 процентов) - рабочие, мелкие служащие, мелкие чиновники - не платили прямых военных налогов;

крестьяне имели существенные налоговые льготы;

пенсии в 1941 году были повышены (что особенно ощутили небогатые пенсионеры). Все предложения финансовых специалистов об усилении налогообложения отвергались руководством рейха "по политическим соображениям". Оборотной стороной этой политики было повышенное налогообложение буржуазии: 75 процентов внутринемецких военных налогов вносили предприятия и получатели высоких доходов. По оценкам, исходящим из деловых кругов, в 1943 году от 80 до процентов предпринимательских доходов изымались государством. Даже будучи преувеличенной, цифра отражает налогово-политическую тенденцию нацистского государства.

Та же забота о "благе народа" характеризовала и "генеральный поселенческий план "Ост"", вырабатывавшийся с 1939-го по 1942 год. В своей окончательной форме он предусматривал вытеснение из европейской части СССР "в сторону Сибири" до 50 миллионов славян, место которых должны были занять немецкие колонисты. Гитлер мечтал переселить из Тюрингии и Рудных гор "наши бедные рабочие семьи, чтобы дать им большее пространство". "Немецкий рабочий фронт" предусматривал устранить таким путем "по меньшей мере 700 тысяч мел стр. ких, убогих сельских хозяйств". В 1942 году немецкие дети играли "в вооруженных крестьян на черноземных пространствах", невесты солдат мечтали о сотнях тысяч "рыцарских имений" на Украине. И даже Генрих Белль писал родителям в конце 1943 года: "... я часто думаю о возможности колониального существования здесь на Востоке после выигранной войны". Все это, подчеркивает Г. Али, планировалось не ради прибылей юнкеров и монополистов, а как "конкретная утопия для каждого" немца.

Расовая теория нацистов справедливо расценивается как идейная подготовка и обоснование ненависти и массовых убийств. Но для миллионов немцев она была привлекательна другой своей стороной - обещанием равенства внутри нации.

Нацизм, показывает Г. Али, действительно обеспечил немцам большее социальное равенство и большие возможности социальной мобильности, нежели имевшиеся в кайзеровском рейхе и Веймарской республике. Нацистская идеология, подчеркивая различия вне нации, смягчала классовые различия внутри. Это ощущалось в организациях "гитлерюгенда", Союза немецких девушек, при прохождении имперской трудовой службы, в организациях партии, а также (хотя и более медленно) даже в вермахте. Война ускорила демонтаж социальных перегородок. Большие потери командного состава заставили с октября 1942 года открыть путь к офицерским должностям людям без законченного школьного образования. И это было встречено в широких слоях населения "восторженно". Согласно нюрнбергским законам 1935 года, новые браки между "арийцами" и евреями были запрещены, зато впервые в истории Германии офицер мог жениться на дочери рабочего, если не существовало, конечно, биологических противопоказаний.

Итак, резюмирует Г. Али, посредством грабительской расовой войны неслыханных масштабов нацизм обеспечил немцам невиданную ранее степень благосостояния, социального равенства и вертикальной социальной мобильности. Вот почему режим чудовищных массовых преступлений был в то же время режимом огромной популярности. Отсутствие сколько-нибудь эффективного внутреннего сопротивления, равно как и последующего чувства вины Г. Али объясняет этой взаимозависимостью. Новизна такой трактовки состоит именно в раскрытии органической связи "народного" ("социального") государства с преступлениями - в противоположность господствующему подходу, отрывающему чудовищные жестокости нацизма от тех акций режима, которые сделали его столь привлекательным для огромного большинства (до процентов) немцев.

Центральной темой книги, как уже говорилось, является нацистская политика финансирования войны. С нескрываемым сарказмом Г. Али отмечает, что в многотомном, стоившем миллионы евро и "становившемся все более бесплодном" труде "Немецкий рейх и Вторая мировая война", подготовленном Военно-историческим институтом бундесвера, этой проблеме уделено минимальное внимание (как, впрочем, и в относящемся к последним годам существования ГДР исследовательском проекте "Европа под знаком свастики").

Представитель первого из этих коллективов заявил Г. Али (2002 год): "Для нас, обычных историков, эти финансовые дела слишком сложны,...мы не можем это исследовать".

В унисон к этому разговору приводится другой, имевший место в федеральном военном архиве во Фрайбурге. Когда Г. Али заказал там поисковую картотеку (крайне несовершенную) к фонду "Интендантское управление Главнокомандования вермахта", сотрудник архива сказал ему "Господин Али, Вы, конечно, хорошо разбираетесь в этих делах, но здесь, мне кажется, Вы ошиблись, эти документы обычно никто не заказывает". То немногое, что сохранилось из архива управления, было описано в обзоре фонда неправильно и не подготовлено для использования.

Не устрашившись этих трудностей, Г. Али столкнулся и с другими. Выяснилось, что множество документов о чрезвычайном военном бюджете Третьего рейха, где подробно фиксировались до стр. ходы, полученные из оккупированных стран, были впоследствии (уже после войны) сознательно уничтожены. Это относится прежде всего к актам, касающимся использования еврейского и вражеского имущества, с помощью которых могла быть детально расшифрована невероятно выросшая за годы войны статья бюджета "Общие административные доходы". Уничтожение их происходило как в ФРГ, так и в ГДР. Общим мотивом была заинтересованность в исчезновении документов, из которых без труда могли быть выведены реституционные требования. "И тут, и там это делалось в интересах всех немцев".

Сохранившиеся документы из архивов Германии и других стран (тех, что пустили автора туда, - ибо некоторые отказали или просто не ответили на запросы) легли в основу его исследования. Они показывают, что бюджетная политика Гитлера с самого начала была авантюрной, ориентированной на ожидаемые будущие доходы (поэтому с 1935 года он запретил обнародование госбюджета). Перевооружение Германии, позволившее ликвидировать безработицу и повысить покупательную способность масс, осуществлялось за счет гигантских кредитов, приведших к быстрому росту внутреннего государственного долга. Бюджеты сводились с огромным дефицитом, и к концу 1937 года Германия стояла на пороге банкротства. Выход был найден во внешней экспансии (аншлюс Австрии, захват Судетской области, а затем и остальной Чехословакии) и экспроприации евреев (путем наложенного на них после "Хрустальной ночи" "штрафа" в размере 1 миллиард рейхсмарок, а затем "аризации" еврейской собственности).



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.