авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного ...»

-- [ Страница 5 ] --

деятельное участие в заседаниях Боярской думы и Земского собора 1566 г. Он упоминается среди бояр, вынесших в феврале 1564, в мае 1565 и в июне 1566 гг. приговоры по восточным и польским делам. Оставаясь в Москве во время поездки Грозного “по селам” в 1565 г., Федоров 20 июня писал ему грамоту в связи с крымскими делами... После того, как Федоров, среди других бояр, подписал приговор Земского собора 1566 г., он в последний раз покидает Москву;

мы его застаем в июле–августе 1567 г. в Полоцке, что явля ется признаком нового охлаждения царя к престарелому боярину»60.

В начале февраля 1567 г. Иван IV отправился в «объезд» святых мест. Этим воспользовался польский король Сигизмунд II Август:

он отправил в Москву своего гонца И. П. Козлова, с которым пере дал «изменные» листы для русских сановников и устное предложение И. П. Федорову перейти на его сторону и оказать помощь в ведении переговоров с Боярской думой. Конюший задержал И. П. Козлова в Полоцке, а «изменные» листы переправил к Ивану Грозному. Полу чив их, царь спешно вернулся в Москву и подготовил ответы для Си гизмунда II, написанные от имени его адресатов. От имени И. П. Фе дорова он составил два послания: для польского короля, в котором осмеивалась частная жизнь этого монарха и содержалось предложе ние «такие безлепицы посылати» только «лотром» (подлецам), и для гетмана Г. А. Ходкевича. Царь хорошо помнил об инциденте 1562 г.

и предназначал это послание не только польскому вельможе, но и уда ленному из Москвы заслуженному боярину.

Зная о его затаенной обиде на самодержца, неприятии им оприч ной политики, популярности сановника в кругу земских управите лей, Иван Грозный писал: «А государь наш, его царьское величе ство, как есть государь милостивый, истинного православия, всех нас подданных слуг своих милостиво осмотряет и нас подданных слуг своих по нашим заслугам своим жалованьем жалует, и есть есмя и ныне его царьского величества милостию, честью, и отчизною и скарбом одарен много. А штож писал еси в листу своем, штож государь мой хотел надо мною кровопроливство вчинити... а ни есть того коли бывало, а ни быти может, што царьскому величеству без вины кого карати... А штож в твоем листу писано, што потреба жа лованью, како бы годно самому подданному;

и якая ж то прямая служба, еже не мает воли государя своего над собою, но свою волю И.Б.Михайлова мает? И то есть не прямая служба, но зрадная... А што в твоем лис ту писано, штож государь мой волокитами меня трудит;

ино госу дарь мой, его царское величество, волокитами меня не трудит;

а где есть годно его царскому величеству наша послуга, тут его царское величество на потребы свои посылает, также и наше прироженство царскому величеству с радостию заслуговати, а не в трудность то себе ставити»61.

В 1568 г. И. П. Федоров-Челяднин был обвинен в государственной измене — организации заговора против царя, попытке с помощью польских интервентов то ли возвести на престол В. А. Старицкого, то ли захватить верховную власть в стране. П. А. Садиков, С. Б. Ве селовский, Д. Н. Альшиц не сомневались в существовании земско го заговора, тесно связанного с польско-литовской интригой. Иссле дователи считали, что его возглавлял И. П. Федоров, а на престол предполагалось возвести В. А. Старицкого. Согласно А. А. Зимину, заговора не было: И. П. Федоров стал жертвой выдвинутых против него И. Д. Бельским, И. Ф. Мстиславским и В. А. Старицким «неле пых обвинений». Р. Г. Скрынников писал: «Существовал ли в дейс твительности заговор или дело ограничилось неосторожными разго ворами (“словесами”), сказать невозможно. Ясно лишь, что налицо было весьма опасное настроение, общее негодование против наси лий и произвола опричнины». Конюший не инициировал выступле ний оппозиции, но, поскольку он был самым влиятельным и опыт ным политиком в земщине, все недовольные опричной политикой служилые люди обратились к нему как к своему лидеру с предложе нием положить конец опасной реформе царя62. По мнению В. А. Ко лобкова, дело о «заговоре» И. П. Федорова было сфабриковано оп ричниками для того, чтобы добиться «формального согласия земских властей» на уже осуществлявшуюся царем и его «доброхотами» пере стройку системы управления страной. Проводившиеся в ходе расправ над боярином и его сторонниками «“чистка” приказного аппарата и “ограбление земщины” стали необходимыми элементами прави тельственной политики накануне реформирования опричнины»63.

Лапидарность и противоречивость сохранившихся источников не позволяют однозначно ответить на вопросы о существовании за говора 1567–1568 гг., целях и заграничных связях «изменников»

(если конюший и его соратники действительно ими были), но дают КонюшийнаРусивX–XVIвв.

возможность представить широкий спектр сложных взаимоотноше ний царя и приближенного боярина на фоне ожесточенной закулис ной борьбы опричников за власть и сопряженные с ней материаль ные блага. По отношению к И. П. Федорову Иван Грозный испыты вал комплекс разнородных, мучительных для него чувств: уважение к заслугам опытного администратора и военачальника, почитание мудрого советника, зависть к его популярности и богатству, надежду на дальнейшую приверженность подданного и неуверенность в ней после событий 1553, 1562, 1566 и 1567 гг. Самодержец помнил, что конюший И. Ф. Овчина Телепнев Оболенский был фактическим пра вителем страны и смертельно боялся главного придворного управи теля И. П. Федорова, однако, учитывая опыт, мудрость и высокий авторитет боярина не только в придворных кругах, но и среди ря довых соотечественников, опричный властелин долго не решался расправиться с ним. Он держал конюшего в земщине и тем самым постоянно подвергал его жизнь опасности, в то же время, прибли зив боярина к себе, установил над ним жесткий контроль. Разру бить туго затягивавшийся узел страхов, сомнений, доверия и при знательности царя помогли «кромешники», дерзко и решительно уничтожавшие всех соперников, преграждавших им путь к подно жию трона.

По наблюдениям С. Б. Веселовского и А. А. Зимина, с 1558 г.

«до 1562 г. ясельничим был близкий к царю Петр Васильевич Зай цев»64. Он служил в подчинении у конюшего и был главным его по мощником. После введения опричнины земским ясельничим стал В. Г. Дровнин. В опричнине должности конюшего не было, здесь все его функции выполнял ясельничий П. В. Зайцев65. Происходивший из незнатного служилого рода, он отличался способностью быстро и цинично делать карьеру. Уже в первые дни опричнины П. В. Зай цев руководил набором «кромешников» и возглавлял их суд66. Разу меется, опричник-ясельничий был заинтересован в том, чтобы уст ранить своего бывшего начальника и стать конюшим — единствен ным в стране. Однако о причастности П. В. Зайцева к обвинению И. П. Федорова в измене можно только догадываться: прямых сви детельств его происков и козней в этом «деле» нет.

«Кромешникам» важно было не только убить конюшего, но и за владеть его огромным богатством, поэтому, согласно А. Шлихтингу, И.Б.Михайлова Иван IV у боярина «отнял все, что у того было, огромное количе ство золота, серебра, жемчуга, платья, всей посуды и домашней ут вари, и поступил так не один раз, а четыре, так что из богатого и состоятельного сделал его крайне бедным». Затем царь пригласил свою жертву во дворец, «приказал дать ему одеяния, которые носил сам, и облечь его в них, дал ему в руки скипетр, который обычно носят государи», заставил его сесть на трон. Когда И. П. Федоров Челяднин «исполнил это с тщетными оправданиями», Иван Гроз ный «оказал ему почет, преклонив колена», затем обвинил несчаст ного в попытке захватить царскую власть, после чего схватил нож и несколько раз ударил им в грудь конюшего. То же он приказал сделать присутствовавшим в палате опричникам. «Грудные кости и прочие внутренности выпали из него (боярина. — И.М.) на глазах тирана. Непосредственно затем Иоанна протащили за ноги по всему Кремлю к городу, и он брошен был на середине площади, являя жестокое зрелище для всех. Вслед за тем тиран приказал бросить в реку главных слуг его, а потом и всех остальных»67. Расправив шись с конюшим, опричники перебили его родственников, друзей, знакомых и разорили их вотчины.

После гибели И. П. Федорова-Челяднина должность конюшего была ликвидирована, что позволило возвыситься его земскому помощ нику и — главным образом — опричному ясельничему П. В. Зайцеву, который исполнял функции первого придворного и приказного уп равителя до своей казни в 1571 г. Весной 1584 г. высший придвор ный пост занял Борис Федорович Годунов, а после его венчания на царство в сентябре 1598 г. — дядя государя Дмитрий Иванович Годунов68.

В XVI в. в ведении конюшего находились «Конюшенной двор, а в нем приказ», которые располагались у Пречистенских ворот, дворцовые конюхи и обширные царские пастбища с табунами со тен тысяч лошадей. В 70-е годы XVI столетия в штате Конюшен ного ведомства числилось более 400 человек. Два дьяка вели делоп роизводство. Приказчики принимали и распределяли «овес и сено», обеспечивали сохранность упряжи и средств передвижения в «казне», сопровождали государя во всех его поездках, посещали устроенные в разных городах торговые «конские площадки», здесь регистриро вали продавцов и покупателей, «пятнали» их лошадей, выявляли КонюшийнаРусивX–XVIвв.

контрабандный товар, взимали «пошерстную» пошлину69. В 1573 г.

в Конюшенном приказе служили 7 приказчиков (4 — у царя, 3 — у пре столонаследника Ивана).

Другая категория служилых людей этого ведомства — стремян ные конюхи. Они всегда участвовали в «государевых» военных по ходах и разъездах по стране. Их обязанности состояли в том, чтобы подводить к монарху оседланных и запряженных лошадей, прини мать их по окончании переездов, «ходить» «подле стремяни и около саней и корет», контролировать торговлю на «конских площадках».

Как и приказчики, все они были «дети боярские добрые»70, поме щики с окладами от 60 до 400 четей земли и денежным жалованием от 5 до 50 рублей в год. В 1573 г. на государевой службе состояли 29 стремянных конюхов (из них 6 человек были приписаны ко двору царевича Ивана).

Их «товарищи» — задворные конюхи «принимают и роздают вся кую казну, и овес, и сено... и ходят за царем в походы и посылаются по приказом же на конские площадки, и надсматривать лугов и сена царского и лошадей, и носят на Москве, как ездит царь по монас тырем и по церквам, покровец, чем лошади покрывают, и приступ деревяной обит бархатом, с чего царь садитца на лошадь и сходит с лошади». В 1573 г. государя и его семью обслуживали 33 задвор ных конюха (из них 2 были «царевичевы»). Они имели поместья от 50 до 200 четей земли и ежегодное денежное жалование от 4 до 10 рублей. Те, кто не был наделен поместной землей, получа ли «дачи» рожью и овсом. Кроме того, на царскую службу были за числены 4 человека, которые ждали государева указа, «в стремян ных ли им быти или в задворных» конюхах.

Самую тяжелую и грязную работу выполняли стряпчие конюхи.

Они «на Москве, на конюшне, и в походех чистят и кормят, и поят, и устраивают лошадей, и лошади под царя седлают. И кореты и са ни наряжают... да из них же бывают возницы». В 1573 г. при цар ском дворе служили 210 стряпчих конюхов (из них 6 — «у стад», 2 — «у конского корму», 2 — при дворе престолонаследника) и 1 воз ница. Все эти люди были безземельными слугами, получавшими в год от 3 до 10 рублей и хлебное жалование. Тогда же на госуда реву службу были приняты 10 человек, ждавших назначения в за дворные или стряпчие конюхи.

И.Б.Михайлова Отдельную категорию «людей» Конюшенного двора составляли ремесленники — кузнецы, седельники, «узники», шлейники, стремян ники, плотники, «колымажные мастера» (всего 24 человека и 1 «пор тной мастер», одновременно служивший стряпчим конюхом) — и ох ранники (5 сторожей). Их жалованье состояло из денег (от 1 до 9 руб лей), зерна, мяса, гороха, соли. Пасшие лошадей стадные конюхи довольствовались ежегодным получением трех рублей, соли и зерна.

В 1573 г. их было 57 человек (в том числе на службе у царевича 12 человек). 42 конюха и ремесленника обеспечивали выезды царицы.

В целом в беспокойном конном хозяйстве самодержца в 1573 г. было занято 424 человека.

Некоторые конюхи служили семьями и даже родами. Например, Илья, Тимофей и, возможно, Бунд Быкасовы упоминаются на этой службе уже в 30-е годы XVI в.71 В 70-е годы XVI столетия их по томки Посной, Андрей и Юрий были стремянными конюхами, а Яков — приказчиком у царевича Ивана Ивановича. Тогда же стремян ными конюхами служили Гаврила и Кузьма Гриденковы, Иван и Замя тня Домрачеевы, Давыд и Шестак Оболдуевы, Шибанко и Шихманко Саткины, Микифор и Федор Сумароковы, Иван, Ждан и Ивашко Гаврилов сын Плишкины. Леонтий и Борис Постниковы дети Бул гаковы были стремянными конюхами, а их брат Кузьма — приказ чиком.

Вместе с ними службу несли четверо Брянцевых (стряпчие конюхи Алеша Анфимов сын, Афоня, Гриша и Посничко), шестеро Волковых (стряпчие конюхи Алеша, Васюк Иванов сын, Воинко, Кондратко Матвеев сын, Матюша и Тютя), трое Дурляевых (задвор ный конюх Четвертой, стряпчие конюхи Васюк Некрасов сын и Ру синко), трое Жуковых (задворный конюх Гаврило, стряпчие конюхи Митка Семенов сын и Фетко), двое Немцовых (стремянный конюх Семейка и приказчик Иванец), два брата Спировых (приказчик Фи липп и стряпчий конюх Васюк Тимофеевы дети) и т. д. Все они заботились о тысячах лошадей. Согласно Д. Флетчеру, в 80-е годы XVI в. только в окрестностях Москвы дворцовые конюхи пасли «лошадей царских, назначенных для войны (кроме других, употребляемых для обыкновенной работы), до 10 000»73. В военное время значительную часть государевых коней предоставляли мало обеспеченным помещикам, не имевшим средств на покупку и со держание собственных боевых коней74. Тем самым поддерживалась КонюшийнаРусивX–XVIвв.

высокая боеспособность вооруженных сил России, ответственность за которую вместе с монархом разделял его главный придворный сановник — конюший.

Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею.

Т. 2. СПб., 1841. № 355. С. 424. — См. также: КотошихинГ.К. О России в цар ствование Алексея Михайловича. М., 2000. С. 104.

ЛевДиакон. История. М., 1988. С. 75.

См. подробнее: МихайловаИ.Б. Древняя Русь и Степь // Россия и степ ной мир Евразии: Очерки / Под ред. Ю. В. Кривошеева. СПб., 2006. С. 65–66.

ПСРЛ. Т. II. М., 1962. Стб. 29.

Правда Русская. Т. 1. М.;

Л., 1940. С. 71, 80.

ПСРЛ. Т. II. Стб. 650.

Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т. III. М., 1964. № 9. С. 25;

Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. Ч. 1. М., 1986. № 62. С. 209.

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв.

М.;

Л., 1950. С. 11.

Подробнее о перечисленных «службах» конюхов в XIV – начале XVI в.

см.: МихайловаИ.Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси в XIV – первой половине XVI века. СПб., 2003. С. 409–410, 412, 462, 466–468.

ЗиминА.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // Исторические записки. 1958. Вып. 63. С. 183.

Там же. С. 183 прим. 25;

МихайловаИ.Б. Служилые люди в Северо-Вос точной Руси XIV – первой половины XVI в. (Очерк отечественной дореволю ционной историографии). Ч. 1. // Вестник Санкт-Петербургского университета.

Сер. 2. 1999. Вып. 2. С. 8.

АбрамовичГ.В. Поместная система и поместное хозяйство в России в пос ледней четверти XV и в XVI в.: Автореф. дис.... д-ра ист. наук. Л., 1975. С. 9.

См. также: МихайловаИ.Б. В заботах о земле и службе. Русские поме щики XIV – первой половины XVI века // Родина. 2003. № 3. С. 29–30.

Древняя Российская вивлиофика (далее — ДРВ). Ч. ХХ. М., 1791. С. 7–8, 11.

МихайловаИ.Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 368–370.

Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966 (далее — РК 1475–1598). С. 27;

Разрядная книга 1475–1605 гг. (далее — РК 1475–1605). Т. 1. Ч. I. М., 1977.

С. 49–50;

ЗиминА.А. Россия на рубеже XV–XVI столетий. М., 1982. С. 107;

АлексеевЮ.Г. Походы русских войск при Иване III. СПб., 2007. С. 344–345, 375.

Акты Русского государства 1505–1526 гг. М., 1975. № 59. С. 62.

РК 1475–1598. С. 29–30.

ПСРЛ. Т. XXIII. М., 2004. С. 196–197.

И.Б.Михайлова ДРВ. Ч. ХХ. С. 8–11, 13–14, 18;

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. I. С. 44.

ДРВ. Ч. ХХ. С. 15;

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. I. С. 112. — См. также: Зи минА.А. 1) О составе дворцовых учреждений. С. 188 прим. 52;

2) Состав Бо ярской думы в XV–XVI веках // Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958. С. 46.

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. I. С. 43–44, 112.

Псковские летописи. Вып. 1. М.;

Л., 1941. С. 95–96;

РК 1475–1605. Т. 1.

Ч. I. С. 112–113.

Псковские летописи. Вып. 1. С. 96.

Там же. С. 97;

ЗиминА.А. Наместническое управление в Русском госу дарстве второй половины XV – первой трети XVI в. // Исторические записки.

1974. Вып. 94. С. 284.

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. I. С. 118–120.

Там же. С. 124, 127, 130, 133, 137–138.

ПСРЛ. Т. VIII. СПб., 1859. С. 255;

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. I. С. 141–142. — См.

также: ПСРЛ. Т. XIII. М., 1965. С. 19.

ПСРЛ. Т. VIII. С. 257–258;

Т. XIII. С. 21–22.

АнтоновА.В.,КромМ.М. Списки русских пленных в Литве первой по ловины XVI века // Архив русской истории. М., 2002. Вып. 7. № 2. С. 155;

№ 5.

С. 170.

Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987. С. 90.

ДРВ. Ч. ХХ. С. 18–19, 25.

ЗиминА.А. О составе дворцовых учреждений. С. 189;

ВеселовскийС.Б.

Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 406;

МихайловаИ.Б. Слу жилые люди Северо-Восточной Руси. С. 169 прим. 397.

ДРВ. Ч. ХХ. С. 25–26;

ЗиминА.А. О составе дворцовых учреждений.

С. 191.

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. II. М., 1977. С. 244–245, 249, 252, 266, 271–272.

Сборник Императорского русского исторического общества. Т. 59. СПб., 1887. С. 14–16, 30–41, 56–60;

ПСРЛ. Т. XXIX. М., 1965. С. 26–27;

КромМ.М.

Стародубская война 1534–1537. Из истории русско-литовских отношений. М., 2008. С. 85, 90.

ПСРЛ. Т. XXIX. С. 27.

Там же. С. 29;

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. II. С. 275–276.

КотошихинГ.К. О России в царствование Алексея Михайловича. С. 104.

ПСРЛ. Т. XXIX. С. 32.

ЗиминА.А. О составе дворцовых учреждений. С. 191, 196 прим. 143.

ЗиминА.А.Опричнина. М., 2001. С. 178.

СкрынниковР.Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 90, 94.

КолобковВ.А. Митрополит Филипп и становление московского самодер жавия. Опричнина Ивана Грозного. СПб., 2004. С. 181.

КонюшийнаРусивX–XVIвв.

Там же. С. 181–182.

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. II. С. 291, 295, 297, 334.

Там же. С. 344.

РК 1475–1605. Т. 1. Ч. III. М., 1978. С. 453;

ФилюшкинА.И. История одной мистификации. Иван Грозный и «Избранная рада». М., 1998. С. 53, 55, 71.

СкрынниковР.Г. Царство террора. С. 111;

ЗиминА.А. Опричнина. С. 178;

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 182.

ФилюшкинА.И. История одной мистификации. С. 77–80.

Там же. С. 83, 88. — См. также: БычковаМ.Е. Состав класса феодалов в России в XVI в. М., 1986. С. 116.

ЗиминА.А. Опричнина. С. 178.

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 182;

СкрынниковР.Г. Царство террора. С. 312;

ЗиминА.А. Опричнина. С. 178–179.

ФилюшкинА.И. История одной мистификации. С. 147.

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 183.

ШтаденГ. Записки немца-опричника. М., 2002. С. 36.

Новое известие о России времени Ивана Грозного. «Сказание» Альберта Шлихтинга. Л., 1935. С. 55.

СкрынниковР.Г. Царство террора. С. 312.

ПСРЛ. Т. XIII. С. 395;

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 137.

ЗиминА.А. Опричнина. С. 179–180.

Послания Ивана Грозного. СПб., 2005. С. 274, 276.

СкрынниковР.Г. Царство террора. С. 319. — Историографию вопроса см.:

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 200–203.

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 203–248.

ВеселовскийС.Б. Исследования по истории класса служилых землевла дельцев. М., 1969. С. 316–317;

ЗиминА.А. Опричнина. С. 229.

КолобковВ.А. Митрополит Филипп. С. 137, 162 прим. 17, 23.

О П. В. Зайцеве см.: КобринВ.Б. Состав опричного двора Ивана Грозно го // Археографический ежегодник за 1959 год. М., 1960. № 73. С. 38–39;

Скрын никовР.Г. Царство террора. С. 178, 219, 229–230, 268, 350, 395, 434;

Михайло ваИ.Б. 1) Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 51, 243–245;

2) Петр Зайцев и Василий Грязной: две судьбы, два пути в опричнину // Университет ский историк. СПб., 2003. № 2. С. 128–130.

Новое известие о России. С. 55–56.

Правящая элита Русского государства IX – начала XVIII вв. (Очерки ис тории). СПб., 2006. С. 233, 242.

О конских площадках см.: Памятники русского права. Вып. 4. М., 1956.

С. 259–260 № 94–96;

КотошихинГ.К. О России в царствование Алексея Ми хайловича. С. 216–217 прим. 201.

Акты исторические. Т. 2. № 355. С. 424.

МихайловаИ.Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 468.

«Список служилых людей» Конюшенного приказа, составленный 20 марта 1573 г., см.: АльшицД.Н. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года // Исторический архив. М.;

Л., 1949. Т. IV.

С. 42–51.

ФлетчерД. О государстве Русском, или образе правления русского царя (обыкновенно называемого царем московским). СПб., 1906. С. 153.

Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году // Сказания иностранцев о России в XVI и XVII веках. СПб., 1843. С. 36.

ПРИЗВАНИЕ—ИСТОРИЯ М.А.Барашев КТИТОРСКАЯДЕЯТЕЛЬНОСТЬАКИНФОВЫХ ИАРХИТЕКТУРАВОТЧИННЫХХРАМОВ ВОВЛАДИМИРСКОМКРАЕXVIIСТОЛЕТИЯ Начало каменного вотчинного строительства на Руси, видимо, относится к концу XV – началу XVI в. — времени, когда окончательно оформляется система феодального землевладения. Среди первых ка менных храмов можно отметить Благовещенскую церковь в вотчине Нагих (1501 г., Владимирская обл.) и церковь Рождества Христова в Юркине Голохвастовых (начало XVI в., Московская обл.). В XVI сто летии каменное вотчинное строительство было, главным образом, связано с заказами крупнейших феодальных землевладельцев — Го дуновых, Шереметевых, «царя и великого князя Тверского» Симеона Бекбулатовича и т. п. Ярким примером вотчинных храмов этого вре мени являются Спасо-Преображенская (Троицкая) церковь в Больших Вяземах (ок. 1598 г., Московская обл.), церковь Троицы в Хорошеве (1594–1596 гг., Москва) и Богоявленская церковь в Красном-на-Волге (1592 г., Костромская обл.), возведенные в 1590-е годы по инициативе Б. Ф. Годунова. В XVII столетии возрастают масштабы каменного вотчинного строительства и существенно расширяется круг его за казчиков. Это уже не только представители известнейших княжес ких фамилий и старомосковских служилых родов, например, Пожар ские, Прозоровские, Троекуровы, Голицыны, Ромодановские, Черкас ские, Стрешневы, Головины и т. д., но и провинциалы, прежде всего, породнившиеся с царской династией, то есть Милославские и На рышкины. На их средства были выстроены замечательные вотчинные храмы: Покровская церковь в Медведкове (1634–1635 гг., Москва), © М. А. Барашев, М.А.Барашев Борисоглебская церковь в Зюзине (1688–1704 гг., Москва), церковь Николая Чудотворца в Троекурове (1699–1704 гг., Москва), церкви Знамения Богоматери в Дубровицах (1690–1704 гг., Московская обл.) и Перове (1690–1708 гг., Москва), Богоявленская церковь в Мстере (1687 г., Владимирская обл.), Казанская церковь в Ундоле (1693 г., Владимирская обл.), церковь Троицы в Останкине (1677–1683 гг., Москва), Покровская церковь в Филях (1690–1694 гг., Москва) и цер ковь Троицы в Троицком-Лыкове (1690–1696 гг., Москва).

Строительство каменных вотчинных храмов в XVI–XVII вв., не –XVII XVII сомненно, выражало идеи могущества и феодального иммунитета родовой знати. Вместе с тем оно отчетливо показывает ее личные художественные вкусы, а также отношение к политическим и куль турным событиям в жизни страны.

В данной работе рассматриваются ктиторская деятельность ста ромосковских служилых людей Акинфовых и изменение их худо жественных предпочтений на протяжении XVII столетия.

Акинфовы — старомосковский служилый род, ведущий свое про исхождение от новгородского боярина и воеводы Акинфа Гаврило вича (ветвь Ратшичей), прозванного Великим (уб. 1304). Его сыновья уже служили тверским князьям, а в 1399 г. отъехали в Москву.

Здесь потомки Акинфа Великого были воеводами, а также выпол няли дипломатические поручения московских государей. Например, Архип Федорович Акинфов в 1629 г. поставлен царем Михаилом Федоровичем красноярским воеводой, а его брат Иван Федорович с 1643 г. служил воеводой в Шуе, а позднее при царе Алексее Ми хайловиче направлен послом в Варшаву1. В первой трети XVII в.

Акинфовым принадлежало 10 вотчин в 5 уездах2, в том числе в 3 уез дах Владимирского края, и 6 осадных дворов во Владимире3. Ар хип Федорович Акинфов умер бездетным и после его смерти вот чины достались брату — Ивану Федоровичу. В 1678 г. их унаследовал его сын Никита Иванович Акинфов (ум. не ранее 1723). Н. И. Акин фов начал свою службу при царском дворе стольником, а около 1689 г. был пожалован в окольничии. В 1700 г. ему принадлежало в разных вотчинах и поместьях 403 крестьянских двора4 и несколько господских усадеб, в том числе подмосковная Алтуфьево, где имел ся «двор вотчинников» и проживали 4 семьи конюхов из 12 чело век и 3 семьи «деловых людей» из 17 человек, а также был двор КтиторскаядеятельностьАкинфовых...

скотника5. После смерти первой жены Н. И. Акинфов женился на Ак синье Абрамовне Лопухиной — родственнице царицы Евдокии Фе доровны. В 1718 г. он был арестован в ходе так называемого суз дальского розыска, а его имения «отписаны на государя». В 1721 г.

по воле царя Петра I Никита Иванович стал монахом Кирилло-Бе лозерского монастыря, приняв при пострижении имя Иоанникий, причем по царской милости «в поместьях и вотчинах, которые за ним были, предоставлено ему Акинфову учинить наследником кого он по хочет»6. В XVII столетии Акинфовы были известны своей ктитор ской деятельностью. Сохранились записи об их богатых вкладах во Владимирский Богородицерождественский монастырь. На сред ства Акинфовых в XVII столетии было построено несколько вот чинных храмов.

До середины XVII в. все вотчинные храмы Акинфовых, видимо, были деревянными, как например церковь Николая Чудотворца в Еси плеве (Владимирская обл.)7 или Андреевская церковь в Суходоле (Владимирская обл.)8. Скорее всего, это были традиционные храмы «древяна клецки» на подклете с характерными для Владимирского края устремленными вверх крутыми клиновидными кровлями и кры той чешуйчатым лемехом главой на коньке.

Первый известный каменный храм был возведен в родовой вот чине селе Есиплеве по заказу стольника И. Ф. Акинфова в 1652 г. Это — нарядное двухэтажное сооружение, где над четвериком с ши рокой полуциркульной апсидой возвышалась верхняя церковь с ал тарем, сдвинутым к западу, что позволяло избежать расположения престолов одного над другим. С севера к храму примыкает одно главый Борисоглебский придел.

После 1678 г. инициатива каменного вотчинного строительства перешла к Никите Ивановичу Акинфову. В 1678 г. по его заказу в подмосковской вотчине селе Комягине (Московская обл.) была выстроена живописная Сергиевская церковь10. Храм имеет ассимет ричную композицию, которая включает в себя высокий бесстолп ный четверик, завершенный пирамидой из двух ярусов кокошников и компактным пятиглавием, пониженную трехчастную апсиду, тра пезную и паперть с примкнувшей к ее северному концу шатровой колокольней. С севера расположен Макарьевский придел. Фасады Сергиевской церкви отличаются сложным и разообразным декором, М.А.Барашев характерным для зодчества в так называемом «стиле Алексея Ми хайловича». Декоративное «узорочье» представлено: заостренными килевидными кокошниками, многопрофильными карнизами с ши ринками, резным оформлением оконных проемов и порталов, сдво енными угловыми полуколонками. В декоре фасадов северного при дела были применены муравленные изразцы. Архитектура этого вотчинного храма, несомненно, свидетельствует об осознанном вос приятии Н. И. Акинфовым господствующих художественных вкусов и стремлении следовать им в своем вотчинном храмовом строи тельстве. Последующая ктиторская деятельность Никиты Ивановича только подтверждает его умение вовремя оценить архитектурные новации и увязать их с политической конъюнктурой весьма проти воречивого времени начала петровских преобразований.

Изменение его художественных пристрастий, а следовательно, и отношения к политическим событиям в стране показывает стро ительство в 1691 г. вотчинной церкви в честь Всех Святых в селе Эдемском (Владимирская обл.)11. Ее объемную композицию состав ляют характерный для «нарышкинского стиля» храм типа восьме рик на четверике с трехчастной полукруглой апсидой, трапезная и трехярусная шатровая колокольня. С севера к храму примыкает придел в честь Дмитрия Солунского. Свойственными для своего времени деталями декоративного убранства являются: многопрофиль ные карнизы, пучки тройных колонок на углах, наличники прямо угольных оконных проемов с тонкими колонками и разорванными треугольными фронтонами.

Последним известным каменным вотчинным храмом, возведенным по заказу Н. И. Акинфова, является Тихвинская церковь в селе Су ходоле, выстроенная в 1704 г., скорее всего, суздальскими мастерами12.

Это центрический ярусный восьмилепестковый храм со скромным декором. Аналогом его композиции, вероятно, служит подмосковная церковь Знамения Богоматери в Перове или вотчинные постройки голицынского круга.

Каменное вотчинное строительство Акинфовых в XVII столетии является ярким свидетельством всей сложности процесса усвоения новых художественных вкусов заказчиками в лице старомосковских служилых людей и показывает его неразрывную связь с динамикой политических изменений в общественной жизни этого времени.

КоробкоМ.Ю. Москва усадебная: Путеводитель. М., 2005. С. 16.

ШватченкоО.А. Светские феодальные вотчины России в первой трети XVII века. М., 1990. С. 227.

МазурЛ.Д. Русский город XI–XVIII в. Владимирская земля. М., 2006. С. 25.

Шватченко О.А. Землевладение и служба думных чинов в России.

XVII – начало XVIII века. М., 1999. С. 43.

КоробкоМ.Ю. Москва усадебная... С. 16.

Цит. по: Там же. С. 17.

ДобронравовВ.Г.,БерезинВ.М.Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии: В 5 вып. Вып. III. Владимир, 1896. С. 510–511.

ДобронравовВ.Г.,БерезинВ.М.Историко-статистическое описание... Вып. I Владимир, 1893. С. 215–217.

ДобронравовВ.Г., БерезинВ.М. Историко-статистическое описание...

Вып. III. С. 510–511.

Памятники архитектуры Московской области: Каталог: В 2 т. / Под ред.

Е. Н. Подъяпольской. Т. II. М., 1975. С. 148–149.

ДобронравовВ.Г., БерезинВ.М. Историко-статистическое описание...

Вып. V. Владимир, 1898. С. 218–219.

ДобронравовВ.Г., БерезинВ.М. Историко-статистическое описание...

Вып. I. С. 215–217.

ПРИЗВАНИЕ—ИСТОРИЯ И.В.Меркулов КВОПРОСУОБОБЪЕКТИВНОСТИОТРАЖЕНИЯ РЕАЛЬНОСТИВ«ОТРЫВКЕИЗЖИЗНИN...»

А.С.ШИШКОВА Зимой 1821/22 гг. в трех книжках «Отечественных записок»

П. П. Свиньина публике было представлено сочинение под названием «Разбитие русского военного корабля у берегов Швеции в 1771 году.

(Отрывок из жизни N...)»1. Автор, не пожелавший выставить своего имени, знакомил читателя с историей перехода некоего русского во енного корабля из Архангельска в Кронштадт и офицерами, слу жившими на нем. Подготовка к походу, плавание до Копенгагена, кораблекрушение в Балтийском море, пребывание в Швеции и приход на кронштадтский рейд — вот сюжеты, запечатлевшиеся в памяти сочинителя, бывшего, по его словам, гардемарином на корабле. Этим гардемарином 1771 г. был не кто иной, как адмирал А. С. Шишков.

Ввиду очевидной диспропорции мемуарного наследия XVIII сто летия и последующего времени указанное автобиографическое сочи нение является ценным источником как для истории флота, так и для биографии Шишкова, однако до сих пор оно использовалось исследо вателями некритически2, вследствие чего некоторые обстоятельства, умышленно или бессознательно искаженные автором, преподносились как реальные факты. Собственно, первый и единственный опыт кор ректировки сведений, сообщавшихся Шишковым, был предпринят известным путешественником капитан-командором В. М. Головни ным сначала в четвертой части «Описаний достопримечательных кораблекрушений...», увидевшей свет в 1822 г.3, а затем в ответе на возражения Шишкова, напечатанные последним в «Отечественных © И. В. Меркулов, Квопросуобобъективностиотраженияреальности...

записках»4 вскоре после публикации «Описаний...»5. Своеобразие примечаний Головнина, опубликованных им в «Описании...», обус ловливалось спецификой самого издания, цель которого, по мысли автора, заключалась в «наставлении примерами, как поступать при кораблекрушениях и в бедственных случаях жизни мореплавате лей»6, вследствие чего Головнин, использовавший при работе офи циальную документацию военно-морского ведомства, не ставил себе задачей комментировать текст Шишкова в целом, и его внимание было преимущественно обращено на отдельные сюжеты, нуждав шиеся, по его мнению, в уточнениях и корректировке. Однако скеп тическое отношение Головнина к исторической достоверности со чинения Шишкова неизменно читается между строк неопублико ванного «Ответа...», в котором он именовал его не иначе как пьесой, написанной «в забаву публики»7, и, между прочим, отрицая обви нение в превратном толковании текста, замечал, что при желании осмеять его мог бы найти в нем в изобилии другие материалы, ко торые он в своих замечаниях пропустил без внимания, поскольку они не принадлежали к его предмету8. Между тем подробный ком ментарий «Отрывка...» Шишкова представляется необходимым, пос кольку это сочинение довольно сложное по своей структуре: основан ное на реальных событиях, оно вместе с тем порой выводит автора в несравненно более значительной роли, нежели то было в действи тельности. Кроме того, «Описанию...» присущи черты романтической новеллы, по причине чего это сочинение находится на стыке жан ров исторического повествования и литературного произведения.

Вся документация, относящаяся к описываемому автором пере ходу 66-пушечного корабля «Вячеслав» из Архангельска в Кронш тадт, компактным массивом отложилась в фондах Российского го сударственного архива военно-морского флота (РГА ВМФ)9, что дает возможность скорректировать сообщаемые Шишковым сведения.

Вместе с тем привлечение этих и некоторых других материалов позволяет по-новому осмыслить полемику Шишкова и Головнина, имевшую место после опубликования «Отрывка...»10.

Анализ архивных материалов позволил уточнить даты ухода «Вя чеслава» с архангелогородского рейда, нахождения корабля в походе до Копенгагена, продолжения следования в Россию, обстоятельства кораблекрушения у шведского местечка Истад и пребывания команды И.В.Меркулов в Швеции с осени 1771 по весну 1772 г. Некоторые из этих сведе ний были переданы автором не вполне верно11. Хотя сам Шишков, опубликовавший «Отрывок...» под псевдонимом «гардемарин N», скрыл название корабля и имена офицеров за произвольно выбран ными латинскими литерами, но уже в «Описании...» Головнин по именовал их (за исключением командира корабля и солдатского ка питана, которых, по его мнению, сочинитель «представил слишком уже черными красками»12), дезавуировав таким образом инкогнито автора, чем навлек на себя гнев последнего. При помощи соответ ствующих документов и «Общего морского списка»13 нам удалось установить полные имена почти всех офицеров, что дает некоторый материал для их биографий. В одном из примечаний к сюжету «От рывка...», в котором описывалось спасение матросом офицера ценою собственной жизни во время кораблекрушения, издатель «Отечест венных записок» Свиньин сожалел, что память мемуариста не со хранила «имя сего великодушного человека»14. По рапорту коман дира корабля капитана I ранга М. И. Палицына удалось установить, что им был матрос II статьи Дмитрий Конечный15.

Однако не все рассмотренные документы лишь дополняют или уточняют Шишкова: часть из них противоречит словам автора, что дает основания поставить вопрос об объективности отражения дейс твительности в «Отрывке...». Так, Шишков утверждал, что после кораблекрушения на него, кадетского капрала, как единственного человека в команде, владевшего немецким языком, исключая погиб шего констапеля И.-Х. Эмброта, была возложена задача сношений со шведскими властями для оказания помощи терпевшей бедствие команде. Автор довольно подробно в этом случае описывал свои приключения и давал понять, что исключительно благодаря его на ходчивости и решительности удалось спасти людей и сам корабль, отведя его при помощи купеческих судов в Карлсгамн16. На расхож дение слов Шишкова с документами обратил внимание еще Голо внин: хотя он и не обвинил напрямую автора во лжи, однако недву смысленно намекнул на это. Так, он писал: «Да позволено мне будет заметить, что г. Сочинитель, писавший свой “Отрывок...” (выделено автором. — И.М.) в забаву публики, пропустил одно обстоятельство, довольно любопытное: он не сказал ни слова о том, что на корабле у них был лейтенант, знавший хорошо изъясняться пантомимами, Квопросуобобъективностиотраженияреальности...

ибо капитан корабля в одном своем рапорте в Адмиралтейств-кол легию между прочим доносит, что от него был послан на шведский берег в местечко Истад лейтенант Лисовский... и в других бумагах упоминается, что тот же самый офицер еще несколько раз был пос лан от капитана с разными поручениями к шведам, но как г. Сочи нитель “Отрывка...” нам уже сказал: “Надобно знать, что на всем корабле не было никого, выключая констапеля и меня, кто бы на ка ком-либо другом языке, кроме русского, умел говорить”, — то из сего я заключаю, что г. Лисовский был искусен в пантомимике»17. Действи тельно, Лисовский регулярно проводил переговоры со шведскими властями по поручению Палицына по вопросам ремонта корабля, расквартирования и обеспечения команды и прочего18. Головнин со вершенно напрасно иронизировал по этому поводу: среди докумен тов, представленных в Петербург, находится счет, где указано, что по требованию Лисовского капитаном было заплачено 4 талера переводчику, услугами которого лейтенант пользовался во время своего пребывания на берегу. Позже в Карлсгамне к команде в ка честве переводчика из Стокгольма был прислан актуариус посоль ства Е. Сысоев19.

Тем не менее, слова Шишкова о том, что после гибели конста пеля он был на корабле единственным, кто владел иностранными языками, вызывают сомнение, поскольку среди гардемаринов чис лились К. И. фон Гревенс и Б. Штерлинг. Первый из них был, по-ви димому, остзейским дворянином, а второй — не вполне обрусевшим саксонцем20, и предположить незнание ими немецкого языка вряд ли возможно.

В документах вовсе не идет речи о посылке куда-либо Шишкова, но в рапорте капитана отмечается, что 9/20 октября после совета с офицерами на шведском боте на берег был послан лейтенант Ли совский с тем, чтобы узнать о возможности входа «Вячеслава» в га вань для зимовки;

если же это окажется невыполнимым по причине малой глубины, то следовало отыскать место глубиною до 15 футов, чтобы, разгрузив корабль, поставить его там, и с этой целью, сде лав промеры глубины, требовать больших судов для разгрузки21.

Шишков, очевидно, смешивал роли, свою и Лисовского, и сильно пре увеличивал собственное участие в событиях, тем более что помимо Лисовского в Истад прибыл также и российский консул в Гельсиноре И.В.Меркулов Д. Гофсман (Гофман). Вообще переговоры о подаче помощи кораблю шли на гораздо более высоком уровне. Бургомистр Истада Крутмер сообщил о случившемся с «Вячеславом» директору «Lа cp p» (шведской водолазной компании), комиссионером которой он являлся, а Гофсман сразу же отправился в Истад, пред варительно поставив в известность российского министра в Сток гольме графа И. А. Остермана и секретаря посольства в Копенгагене И. Местмахера. Последний также получил известие о случившемся от голштинского надворного советника Ф. Оома и через шведского посланника в Копенгагене барона Спренпортена уверился в готов ности шведов оказать помощь, о чем он и сообщил в Коллегию иностранных дел и личным письмом графу Н. И. Панину. Прибыв ший в Истад Гофсман с похвалой отзывался о «Lа cp p», которая через бургомистра «подавала добрый совет и вспомоществование»22. Однако не исключено, что Шишкова все таки посылали на берег в качестве переводчика с немецкого языка при Лисовском.

Не соответствует документам и рассказ Шишкова о заключении контракта между капитаном корабля и шведскими купцами. Он ут верждал, что с этой целью «съезжал» на берег несколько раз и, в кон це концов, лишь его решительность убедила купцов предоставить два судна и согласиться принять 2000 руб. (то есть половину суммы) по прибытии в Карлсгамн (купцы сначала не хотели на это идти, требуя расчета в Истаде, что было оговорено в контракте, который Шишков неточно перевел). Молодой капрал, который к тому же был чуть ли ни при смерти от открывшейся у него болезни, якобы взволнованно предлагал шведам себя в залог до уплаты суммы и лишь этим убедил поверить ему. Однако, судя по документам, дело про исходило иначе. После консилиума 10/21 октября на берег для найма судов был послан тот же лейтенант Лисовский, который и отыскал три судна, готовых сопровождать «Вячеслава» до Карлсгамна за 2000 руб.

Таким образом, ни количество судов, ни цена, за них запрашивае мая, не соответствовали показаниям Шишкова (хотя 11/22-м октября датировано письмо Крутмера, где последний сообщал о возможности нанять две яхты, но далее в документах упоминания о них не встре чается). Для заключения контракта на корабль 12/23 октября при ехали как сами купцы, так и Гофсман с Крутмером. Судовладельцы Квопросуобобъективностиотраженияреальности...

цены не поднимали, как о том свидетельствует Шишков, а напро тив, Палицын и Гофсман пытались снизить ее до 850 руб., но не смогли, поскольку шведы собирались на рыбные промыслы к Гете боргу. Капитан решил отложить заключение контракта до утра в на дежде, что шведы согласятся на предлагаемую им сумму, но и тогда своего не добился. После консилиума с офицерами и по настоятель ным советам Крутмера и Гофсмана контракт был заключен, посколь ку найти другие суда не представлялось возможным. Хотя в рапорте Палицына не отражены лингвистические затруднения с переводом, описанные Шишковым, они, действительно, имели место: сохрани лись тексты писем Крутмера от 17/28 и 18/29 октября, подтверждаю щие его слова. Если в рапортах Палицына и Лисовского об участии в найме судов Шишкова не упоминается, то в письме Крутмера гово рится о присутствии на берегу русских офицеров во время недора зумений со шведами. При допущении в словах бургомистра неко торой неточности можно предположить, что Шишков (хотя он был лишь капралом) принимал участие в событиях, но едва ли в той мере, как он о том пишет23.

Подобные наблюдения над текстом дают повод усомниться в до стоверности части сюжетов из жизни российских моряков в Шве ции, которые невозможно проверить по другим источникам, и в том числе романтического увлечения Шишкова в Карлсгамне дочерью купеческой вдовы Берлингъери — Христиной. Последнее, конечно, имеет значение лишь для биографии самого автора, но если любовная линия и привнесена была Шишковым в угоду увлекательности сю жета, то она, во всяком случае, очень характерна для него. Позднее сослуживец его рассказывал, что Шишков в молодых летах влюблял ся беспрестанно и страдал от любви24.

Наконец, небезынтересно рассмотреть некоторые подробности полемики между Шишковым и его оппонентом Головниным, который, по собственным словам, решился поместить статью Гардемарина N в «Описание достопримечательных кораблекрушений», поскольку «увидел в сем описании, “Разбитии русского корабля”, что на нем про исходили такие безпорядки, о которых, служа беспрерывно 33 года во флоте... и не слыхивал, чтоб на каком-нибудь корабле ныне оные у нас случались, следовательно, давно уже вывелись» и из опасения, что читатели, «не коротко знакомые с нашим флотом, воображают, И.В.Меркулов что и ныне существуют такие же беспорядки». Головнин упрекал Шишкова в том, что он опорочил своим сочинением целую службу, толкуя при этом даже самые безобидные места из «Описания...»

как из ряда вон выходящие, не имеющие подтверждения в реалиях флотской жизни25. Особенное его возмущение как помощника ди ректора Морского кадетского корпуса вызвало то обстоятельство, что автор якобы «представил гардемарин в унизительном состоянии», подразумевая под этим грубость солдатского капитана И. И. Полу мордвинова по отношению к Шишкову, присутствие последнего при карточной игре и вмешательстве офицеров в ссору между шведами, наконец, «светскую жизнь» гардемаринов в Швеции со «стучанием рюмок». Головнин же уверял, что на самом деле «весь наш флот и все те, кто бывал на нем, могут засвидетельствовать, что едва ли сами родители могут с большим попечением и нежностию обхо диться с детьми своими, как у нас ныне обходятся с гардемаринами и кадетами как в корпусе, так и на кораблях»26. Действительно, Шишков довольно откровенно писал о своих сослуживцах, некото рые поступки которых не вызывали сочувствия, однако даже в этом случае он не вышел за границы свойственной ему исключительной благонамеренности, а потому гневные филиппики Головнина были совершенно излишними и, во всяком случае, не являлись плодом поруганной чести морского офицера.

Сам Головнин был столь же далек от искренней веры в нарисо ванные им в противовес Шишкову идиллические картины, как Шиш ков от мысли опорочить российский флот. В неопубликованном при жизни автора памфлете «О состоянии российского флота в 1824 году»

он дал убийственную характеристику морскому ведомству в целом и Кадетскому корпусу в частности. Он писал о людях подлых и низ ких, «которыми в нынешнее время флот наш весьма изобилен и даже почти наполнен», замечая, что «гораздо лучше вовсе не иметь его, чем иметь в таком состоянии, в каком он ныне находится», что кор пус «находится в самом гнусном состоянии, какое только можно себе представить. Нет в нем ни подчиненности, ни благонравия, ни на уки. Кадеты, если дома не были выучены, едва русскую грамоту знают, словесность и иностранные языки им почти неизвестны;

учат их только частице математических наук, чтоб сделать из них плохих моряков. Многие из кадет от несмотрения и праздности сделались Квопросуобобъективностиотраженияреальности...

ворами и пьяницами, а некоторые от драк между собою и побоев, а особливо малолетние, впали в чахотку и изуродованы, и почти все величайшие шалуны, ибо заражаются один от другого. Большие двадцатилетние болваны и дети живут вместе, спят в одних каме рах, едят за одним столом. От сего происходит, что малолетние заблаговременно наслушаются от взрослых шалунов о трактирах, бильярдах, б....х, пунше и т. п. и приготовляются блеснуть на том же поприще»27.

Другими словами, описанные Шишковым сюжеты, вызвавшие яростные возражения Головнина, в сравнении с картинами, нарисо ванными автором статей «О состоянии российского флота», пред ставляются образчиками исключительного благочестия и служебной дисциплины, о которых, судя по словам Головнина, пятьдесят лет спустя уже основательно позабыли. Именно последние оценки Го ловнина подтверждаются другими мемуаристами28. Таким образом, в характеристике состояния российского флота историческая справед ливость была на стороне Шишкова: он вовсе не собирался обличать существовавшие пороки, но вместе с тем не предполагал, что в целом довольно невинный его рассказ может быть истолкован как униже ние чести офицеров и целой службы. Как представляется, в этом случае автор создал довольно объективную картину, чуждую как огульного осуждения, так и попыток лакировать действительность.

В одной из работ, посвященной изучению мемуарного наследия, дошедшего до наших дней от воспитанников Морского корпуса XVIII столетия, отмечается его малочисленность, причем, по мысли автора, это обстоятельство должно побудить исследователей к более внимательному изучению имеющихся в их распоряжении источни ков29. Всецело разделяя это справедливое суждение, мы обратились к гардемаринским воспоминаниям А. С. Шишкова. Несмотря на отме ченные особенности текста, думается, что в целом он может и дол жен привлекаться исследователями к работе.

[ШишковА.С.] Разбитие русского военного корабля у берегов Швеции в 1771 году. (Отрывок из жизни N...) // Отечественные записки, издаваемые Павлом Свиньиным. СПб., 1821. Ч. VIII. № 20: Декабрь. С. 289–323;

1822.

Ч. IX. № 21: Январь. С. 35–70;

Ч. IX. № 22: Февраль. С. 174–208. — См. также:

ШишковА.С. Собрание сочинений и переводов адмирала Шишкова, Российской И.В.Меркулов императорской академии президента и разных ученых обществ члена. Т. XII.

СПб., 1828. С. 262–334.

КарпецВ.И. Муж отечестволюбивый: Историко-литературный очерк. М., 1987;

СтоюнинВ. Исторические сочинения. Ч. I: Александр Семенович Шиш ков. СПб., 1880.


[ГоловнинВ.М.] 1) Описание достопримечательных кораблекрушений, в раз ные времена претерпенных российскими мореплавателями (собраны, приведены в порядок и пополнены примечаниями и пояснениями флота капитаном-коман дором Головниным). Ч. 4 (служащая продолжением к «Описанию примечатель ных кораблекрушений» г. Дункена). СПб., 1822. С. 208–320;

2) Описание при мечательных кораблекрушений, в разные времена претерпенных российскими мореплавателями. Собраны, приведены в порядок и пополнены примечаниями и пояснениями флота капитаном-командором Головниным. Напечатано по по велению Государственного адмиралтейского департамента. 2-е изд. Ч. 4, служа щая продолжением к «Описанию примечательных кораблекрушений» г. Дункена.

СПб., 1853. С. 93–141;

ГоловнинВ.М. Описание примечательных кораблекру шений, претерпенных русскими мореплавателями. Собрано и пополнено при мечаниями и пояснениями флота капитан-командором Головниным. Составляет 4-ю часть к «Кораблекрушениям» г. Дункена. (Напечатано по изданию 1822 го да) // Головнин В. М. Сочинения и переводы: В 5 т. Т. 4. СПб., 1864. С. 465–504;

ГоловнинВ.М. Сочинения. М;

Л., 1949. С. 490–502.

[ШишковА.С.] Замечания на 10-ю статью, помещенную в 4-й части (с при бавлениями) «Описания достопримечательных кораблекрушений» // Отечест венные записки... 1823. Ч. XIII. № 35: Март. С. 414–444. — См. также: Шиш ковА.С. Собрание сочинений... Т. XII. С. 335–361.

Автограф этой статьи не обнаружен, и сама она дошла до нас в трех авторизированных идентичных списках с пометами сочинителя. Первый из них, под названием «Ответ капитана-командора Головнина на статью, тайным писателем в “Отечественных записках” напечатанную», хранится в Научно исследовательском архиве Санкт-Петербургского Института истории РАН, в собрании Воронцовых (ГоловнинВ.М. Ответ капитан-командора Головнина на статью, тайным писателем в «Отечественных записках» напечатанную // НИА СПбИИ РАН. Ф. 36. Оп. 2. Д. 119). Два других (условно обозначенных самим автором как «Оправдание флота капитан-командора Головнина против оскорбительных обвинений, напечатанных неизвестным сочинителем в жур нале “Отечественные записки” на март 1823 года, писанные для напечатания в одном из с-петербургских журналов») сохранились в делах Министерства народного просвещения и Санкт-Петербургского цензурного комитета (Россий ский государственный исторический архив (далее — РГИА). Ф. 735. Оп. 118.

Д. 508. Л. 10 об.–34 об;

Ф. 777. Оп. 1. Д. 407. Л. 5–25). Два последних списка датированы 16 марта, первый был изготовлен не позднее 30 марта. Кроме того, Квопросуобобъективностиотраженияреальности...

сохранились пространные цензорские выписки из текста Головнина (Там же.

Л. 26–38).

[ГоловнинВ.М.] Описание... Ч. 4. С. 283–284.

ГоловнинВ.М. Ответ... Л. 30.

Там же. Л. 14–14 об.

РГА ВМФ. Ф. 212. 1771 г. Д. 2, 3.

Об обстоятельствах, связанных с публикацией «Отрывка...», см.: Мерку ловИ.В. К истории одной публикации. Полемика А. С. Шишкова и В. М. Голо внина по поводу «Отрывка из жизни N...» // Петербургские исследования: Сб.

научн. статей. Вып. II. СПб., 2010. (Находится в печати).

См.: ШишковА.С. Разбитие русского военного корабля у берегов Швеции в 1771 году. (Отрывок из жизни N...) / Вступ. ст., публ. и коммент. И. В. Мер кулова // Там же.

ГоловнинВ.М. Ответ... Л. 12 об.–13.

Общий морской список. Ч. II. СПб., 1885;

Ч. III–V. СПб., 1890.

[ШишковА.С.] Разбитие русского военного корабля... // Отечественные записки. Ч. VIII. № 20: Декабрь. С. 311.

РГА ВМФ. Ф. 212. 1771 г. Д. 2. Л. 37.

[ШишковА.С.] Разбитие русского военного корабля... // Отечественные записки. Ч. IX. № 21: Январь. С. 35–65.

ГоловнинВ.М. Ответ... Л. 18 об.–19, 30–30 об.

РГА ВМФ. Ф. 212. 1771 г. Д. 2. Л. 61 об.–65 об. и далее.

Там же. Л. 103 об., 165 об.

Там же. Ф. 406. Оп. 7. Д. 36. Л. 130 об.;

Д. 17. Л. 545 об.

Там же. Ф. 212. 1771 г. Д. 2. Л. 32–32 об., 103.

Там же. Л. 11–17 об.

Там же. Л. 32–33 об., 156 об.–157 об.

ДмитриевМ.А.Мелочи из запаса моей памяти. М., 1869. С. 75.

ГоловнинВ.М. Ответ... Л. 10–13.

Там же. Л. 10–12.

В возражениях Головнина на статью Шишкова можно найти и другие подобные этим нестыковки (МичманМореходов[ГоловнинВ.М.]. О состоянии российского флота в 1824 году (с рукописи, найденной в неполном виде в бума гах вице-адмирала В. М. Головнина). СПб., 1861. С. 1–2, 48–49, 53–54, 56–57, 73).

До нас дошло несколько описаний быта Морского корпуса в XVIII в., которые еще более, нежели Шишков, опровергают идиллические замечания Головнина. Так, например, Н. А. Нордштейн вспоминал о своем воспитании в корпусе, «где не видишь никого, кроме таких же, как сам, и еще в пороках и в невежестве;

невежества туча — туча детей, достойных сожаления... Затем еще в обращении с развратными, коих много, мало помалу делаются сами та кими же, а ежели удержится быть благородным, то выходит страшно застенчивый и совсем не знающий политического обхождения...» ([НордштейнН.А.] Вы писки из памятной книжки Николая Александровича Нордштейна // Щукинский сборник: Издание отделения Императорского российского исторического музея имени императора Александра III — музея П. И. Щукина. М., 1905. Вып. 4.

С. 193–195). — См. также: [ЛивронК.Ф.де] Отрывочные воспоминания старого моряка. Поступление в Морской корпус и выход в офицеры // Морской сбор ник, издаваемый под наблюдением Морского ученого комитета. СПб., 1890.

Т. CCXXXVII. № 5: Май. Неоф. отд. С. 55 и далее;

[ШтейнгейльВ.И.] Из вос поминаний старого моряка // Морской сборник, издаваемый от Морского уче ного комитета. СПб., 1848. Т. I. № 8: Август. Отд. неоф. С. 298–315;

[Сеня винД.Н.] Записки адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина // Гончаров В.

Адмирал Сенявин. М., 1945. С. 102–108;

[ДаниловП.А.] Жизнь моя. Записки адмирала Данилова. 1759–1806 гг. Кронштадт, 1913;

ШтейнгельВ.И.Автобио графические записки // Штейнгель В. И. Сочинения и письма. Т. I: Записки и письма. Иркутск, 1985. С. 81–82 и далее;

КозюренокК.Л. Морской шляхетный кадетский корпус во второй половине XVIII в. (По воспоминаниям его выпуск ников) // Феномен Петербурга: Труды Международной конференции, состояв шейся 3–5 ноября 1999 г. во Всероссийском музее А. С. Пушкина. СПб., 2000.

С. 363–375.

КозюренокК.Л. Морской шляхетный кадетский корпус... С. 364.

ПРИЗВАНИЕ—ИСТОРИЯ Л.В.Выскочков «БЫТЬДАМАМВРУССКОМПЛАТЬЕ»:

ПАРАДНЫЙКОСТЮМПРИДВОРНЫХДАМ впервойполовинеХIХв.

При российском дворе существовало несколько придворных по четных званий для дам и девиц. Собственно, в «Табели о рангах», как отмечает Л. Е. Шепелев, говорилось не о званиях, а о чинах. Все они указаны не в основной части «Табели», а в одном из объясни тельных к ней «пунктов». Среди дамских званий старшим было звание обер-гофмейстерины. О ней говорилось, что она «имеет ранг над всеми дамами». Следующим было звание гофмейстерины. Оба звания обычно принадлежали дамам, занимавшим одноименные долж ности, заведовавшим придворным дамским штатом и канцеляриями императриц и великих княгинь. С 1880 г. этих званий никто не имел.

Гофмейстерины, статс-дамы и камер-фрейлины имели общий ти тул — ваше высокопревосходительство1. Затем следовали действи тельные статс-дамы. Их ранг шел «за женами действительных тайных советников» (II класс). Действительные камер-девицы имели ранг, равный женам президентов коллегий (IV класс). Наконец, назывались гоф-дамы (приравнивались в ранге к женам бригадиров — V класс), гоф-девицы (приравнивались к женам полковников — VI класс) и ка мер-девицы.

Однако на практике уже во второй четверти ХVIII в. получила применение несколько дополненная и измененная номенклатура дам ских придворных званий: обер-гофмейстерина, гофмейстерина, статс дама, камер-фрейлина и фрейлина. Первые четыре звания в течение ХVIII в. имели всего 82 лица. С 1730 г. стали присваиваться также © Л. В. Выскочков, Л.В.Выскочков звания камер-фрейлины (то есть камер-девицы), с 1744 г. — фрей лины, а с 1748 г. — гофмейстерины.

Придворный штат 1796 г. включал следующие дамские звания, которые снова названы чинами: обер-гофмейстерина, гофмейстерина, 12 статс-дам и 12 фрейлин2. Камер-фрейлины (как и камер-юнкеры) штатом 1796 г. не предусматривались. Тем не менее, две фаворитки Павла I получили это звание. Это была фрейлина (с 1777 г.) Екате рина Ивановна Нелидова (1745–1839), пожалованная в камер-фрей лины в 1797 г., и княжна Анна Петровна Лопухина (1777–1805), пожа лованная в камер-фрейлины в 1798 г. В законоположениях по при дворному ведомству камер-фрейлины упоминаются лишь в 1834 г.

По штату Александра I 1801 г. общая численность статс-дам и фрейлин осталась прежней. В 1826 г. Николай I установил комп лект фрейлин — 36 человек. Это были так называемые «комплект ные» фрейлины, которые назначались «состоять» при императри цах, великих княгинях и великих княжнах. Они назывались также «свитными». Эти фрейлины постоянно находились при дворе, часто и проживали там. Фрейлины императриц считались старше фрей лин, состоящих при великих княгинях, а те, в свою очередь, старше фрейлин великих княжон. Несколько фрейлин (от двух до пяти) имели более высокий ранг — камер-фрейлин. В придворной иерархии они приравнивались к статс-дамам. Статс-дамы составляли вторую по численности группу придворных дам. Как правило, это были супруги крупных гражданских или военных чинов. Большинство из них принадлежали к родовитым фамилиям и являлись «кавалерс твенными дамами», то есть имели знак дамского ордена Святой Екатерины и некоторые другие награды. Фрейлины «высочайшего двора», не входящие в комплект, не несли постоянных обязанно стей. Многие из них подолгу находились в отпуске (иногда прожи вая вне столицы) и появлялись при дворе лишь изредка, в торже ственных случаях.


Первые упоминания о каких-то «русских платьях» относятся еще ко времени Екатерины II3. При Павле I была восстановлена старая мода. Графиня В. Н. Головина сообщает, что во время коронации Павла I весной 1797 г. «все были в полном параде: в первый раз по явились придворные платья»4. Имеются в виду робы, то есть кри нолины, которые, казалось, давно сделала немодными Французская «Бытьдамамврусскомплатье»:парадныйкостюмпридворныхдам...

революция. В «Объявлении экспедиции церемониальных дел», от носящемся, по-видимому, к декабрю 1796 г., предписывалось дамам иметь во время коронационных торжеств робы из черного бархата с таким же шлейфом и юбкой5. Однако на больших балах, как прави ло, надевали «русское платье». Относительно бала в Кавалергардской зале Гатчинского дворца 30 августа 1797 г. предписывалось: «по учи ненным накануне повесткам, дамы в русском платье, кавалеры в праз дничных кафтанах, а штаб и обер-офицеры в мундирах и башмаках»6.

На маленьких балах, а также во время «вечерних собраний» в Ка валергардской или Кавалерской комнатах допускались отступления от этикета. Тогда дамы были в обыкновенных, а не русских платьях7.

При Александре I «русское платье» было восстановлено в пра вах. Сопровождавшая прусскую королевскую чету в Санкт-Петер бург придворная прусская статс-дама Фосс записала в дневнике от 9 января 1809 г.: «Утром пришла графиня Ливен с портным Ея Ве личества императрицы-матери. Он снял с меня мерку для Русского платья, которое государь желает мне подарить». В два часа дня во время обеда прусской королевы на ней уже был «синий русский сарафан»8. 13-го января в 11 часов в дворцовой церкви во время об ручения великой княжны Екатерины Павловны с принцем Ольден бургским все прусские дамы «были в русских придворных платьях, подаренным нам самим царем»9.

К 1810-м годам относится портрет великой княжны Александры Павловны, написанный неизвестным художником10. Судя по кокош нику, в русском платье была и великая княгиня Александра Федо ровна в Александро-Невской лавре во время богослужения в 1818 г.

Описывая свое болезненное состояние, она, между прочим, заметила, что была «вовсе не интересна в... розовом глазетовом* платье, с ко кошником, шитым серебром, на голове»11.

В первых записях камер-фурьерских журналов за 1826 г. также неоднократно упоминается «белое русское платье» или «белое круг лое платье». В таком платье дамы должны были быть 1 января и 18 апреля на Св. Пасху, также как и во время торжественного въезда в Москву 25 июля.

Ткань с шелковой основой и металлическим утком серебряного цвета, * то есть разновидность парчи.

Л.В.Выскочков Писатель Ф. Ансело, находившийся в составе французской деле гации на коронации Николая I, сообщает о предписании императора относительно костюма на маскараде: «Женщинам полагалось явиться в национальном костюме, и лишь немногие ослушались этого пред писания. Национальный наряд, кокетливо видоизмененный и рос кошно украшенный, сообщал дамским костюмам пикантное свое образие. Женские головные уборы, род диадемы из шелка, расшитый золотом и серебром, блистали брильянтами. Корсаж, украшенный сапфирами и изумрудами, заключал грудь в сверкающие латы, а из под короткой юбки видны были ножки в шелковых чулках и вышитых туфлях. На плечи девушек спадали длинные косы с большими бан тами на концах»12.

В дневнике А. С. Пушкина от 6 декабря 1833 г. (день именин Ни колая I) сообщается о некоторых новых назначениях и далее следует фраза: «Дамы представлялись в русском платье»13. В тот год «рус ское платье» окончательно приобрело свой официальный статус.

В николаевском указе от 27 февраля 1834 г. «Описание дамских на рядов для приезда в торжественные дни к высочайшему двору»

«русское платье» было детально регламентировано. Парадный дам ский наряд состоял из бархатного вечернего платья, имевшего раз рез спереди к низу от талии, который открывал юбку из белой ма терии, «какой кто пожелает». По «хвосту и борту» платья, также «вокруг и на переди юбки» предписывалось иметь золотое шитье, «одинаковое с шитьем парадных мундиров придворных чинов». Пла тье гофмейстерины должно было быть малинового цвета, платья статс-дам и камер-фрейлин — пунцового, наставниц великих кня жон синего с золотым шитьем.

Именно таким был наряд у камер-фрейлины и наставницы вели кой княжны Ольги Николаевны. В конце 1836 г. у великой княжны Ольги Николаевны появилась новая воспитательница — Анна Алек сеевна Окулова (1794–1861), старшая из пяти сестер Окуловых, вы пускница Екатерининского института, которая заменила предыду щую гувернантку шведку Дункер. Выбор был сделан самим Нико лаем I. Об Анне Алексеевне с благодарностью вспоминает Ольга Николаевна: «Ее сделали фрейлиной, по рангу она следовала за статс-дамами и получила, как Жюли Баранова (Ю. Ф. Баранова, урож денная Адлерберг. — Л.В.), русское платье синего цвета с золотом, «Бытьдамамврусскомплатье»:парадныйкостюмпридворныхдам...

собственный выезд и ложу в театре....Она мне предложила вести дневник»14.

У фрейлин великих княгинь, как и у фрейлин царицы, платья были с серебряным шитьем, у фрейлин великих княжон светло-си него бархата. Замужние придворные дамы должны были «иметь по войник или кокошник», а девицы «повязку» произвольного цвета, с белой вуалью. Описанный наряд также получил название «рус ского платья». Фасон платья приглашенных ко двору дам также дол жен был соответствовать этому образцу, они могли быть «различ ных цветов, с различным шитьем, но нельзя было повторять узор, назначенный для придворных дам»15. «Русское платье» гофмейсте рины, статс-дам и камер-фрелин можно увидеть на иллюстрациях упомянутой книги Л. Е. Шепелева16, а также на картине А. И. Ла дюрнера «Гербовый зал Зимнего дворца» (1834 г.), где слева худож ник изобразил группу придворных дам в предписанных костюмах17.

В дальнейшем во время всех торжественных церемоний, как на пример во время обручения Марии Николаевны и герцога Макси милиана Лейхтенберского, следует стандартное объявление: «дамам быть в Русском платье, а Кавалерам в парадных мундирах»18. От клонения от регламентированного фасона не допускались. Когда на одном из балов в 1840-х годах некоторые дамы появились в ко кошниках из цветов, это вызвало гнев императора, хотя возмож ность использовать в дамском костюме украшения и драгоценные камни оставалась.

Как уже отмечалось, придворные дамы имели также особые знаки отличия. Гофмейстерины, статс-дамы, камер-фрейлины носи ли на правой стороне груди броши с миниатюрными портретами императрицы, окаймленные бриллиантами19. Считается, что первой на правой стороне груди стала носить портрет графиня А. А. Ма тюшкина (статс-дама с 22 сентября 1762 г.). Обладательницы порт ретов, как отмечает историк Л. Е. Шепелев, именовались в быту «портретными дамами»20. Фрейлины носили золотые с бриллиантами вензеля («шифры») императрицы или великой княгини. Увенчан ные короной они прикреплялись на Андреевской голубой ленте на ле вой стороне корсажа21.

Несовершеннолетние великие княжны также следовали общему стилю, но с некоторыми поправками. Ольга Николаевна вспоминает, Л.В.Выскочков что в 1834 г., когда ей исполнилось одиннадцать лет, она «получила русское придворное платье из розового бархата, вышитого лебедями, без трена. На некоторых приемах, а также на большом балу в день Ангела Пап, 6 декабря, мне было разрешено появляться в нем, в Белом зале»22.

Можно представить, как приятно было девочкам почувствовать себя взрослыми, ведь для несовершеннолетних княжон Николай I считал излишними не только трен (шлейф), но и платья с декольте, а также Аннинские ленты через плечо. Та же Ольга Николаевна вспоминает о крестинах родившегося 9 сентября 1827 г. великого князя Константина Николаевича (за пять дет до указа 1834 г.): «К кре стинам нам завили локоны, надели платья-декольте, белые туфли и Екатеринские ленты через плечо. Мы находили себя очень эффек тными и внушающими уважение. Но — о разочарование! — когда Пап увидел нас издали, он воскликнул: “Что за обезьяны! Сейчас же снять ленты и прочие украшения!” мы были очень опечалены.

По просьбе Мам нам оставили только нитки жемчуга... Уже тогда я поняла его желание, чтобы нас воспитывали в простоте и строго сти, и это я ему обязана свои вкусом и привычками на всю жизнь»23.

Кокошники фрейлин бросились в глаза и маркизу де Кюстину в 1839 г. Впрочем не отличавшийся влечением к женскому полу маркиз и в этом случае полон сарказма: «Национальный наряд рус ских придворных дам величественен и дышит стариной. Голову их венчает убор, похожий на своего рода крепостную стену из бо гато разукрашенной ткани или на невысокую мужскую шляпу без дна. Этот венец высотой в несколько дюймов, расшитый, как пра вило, драгоценными камнями, приятно обрамляет лицо, оставляя лоб открытым;

самобытный и благородный, он очень к лицу краса вицам, но безнадежно вредит женщинам некрасивым. Увы, при рус ском дворе их немало: старики и старухи так дорожат своими при дворными должностями, что ездят ко двору до самой смерти!» К свадьбе Марии Николаевны в 1839 г. ее приданое по обычаю было выставлено в Зимнем дворце. По свидетельству ее сестры вели кой княжны Ольги Николаевны, «в третьем зале — русские костюмы в числе двенадцати, и между ними — подвенечное платье, воскрес ный туалет, так же как и парадные платья со всеми к ним полага ющимися драгоценностями, которые были выставлены в стеклянных «Бытьдамамврусскомплатье»:парадныйкостюмпридворныхдам...

шкафах: ожерелья из сапфиров и изумрудов, драгоценности из би рюзы и рубинов»25.

Во время торжественного въезда в Санкт-Петербург невесты на следника цесаревича принцессы Марии Дармштадтской 8 сентября 1840 г. она впервые надела, переодевшись в трактире «У трех рук», парадное русское платье и бриллианты26. В то время камер-медхина А. И. Утермер, в замужестве Яковлева, впоследствии вспоминала об этом «русском платье»: «После приема принцесса вернулась в свои покои, где мне пришлось снимать с ее головы и шеи драгоценней шие бриллиантовые уборы, какие я видела первый раз в жизни.

На принцессе был голубого цвета шлейф, весь вышитый серебром и белый шелковый сарафан, перед которого тоже был вышит сереб ром, а вместо пуговиц нашиты были бриллианты с рубинами;

по вязка темно-малинового бархата, обшитая бриллиантами;

с головы спадала вышитая серебром вуаль»27. Парадные шлейфы и сарафаны были приготовлены среди прочего приданого невесты за счет рус ского казначейства.

В «русском платье» придворные дамы появлялись на всех офици альных церемониях николаевского царствования. Фрейлина А. Ф. Тют чева, описывая события 1854 г., заметила: «В дни больших празд ников и особых торжеств богослужение отправлялось в Большой церкви Зимнего дворца: в таких случаях мужчины были в парадной форме, при орденах, а дамы в придворных костюмах, т. е. повойни ках и сарафанах с треном, расшитых золотом, производивших очень величественное впечатление»28.

С небольшими видоизменениями русский наряд при Дворе про существовал до начала ХХ в.

ШепелевЛ.Е. Чиновный мир России. ХVIII – начало ХХ в. СПб., 2001.

С. 410.

ВолковН.Е. Двор русских императоров в его прошлом и настоящем. СПб., 1900. С. 84 (2-е изд. М., 2001).

УортманР.С. Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии.

Т. 1: От Петра Великого до смерти Николая I. М., 2002. С. 425.

Мемуары графини Головиной, урожденной графини Голицыной (1766–1811) / Вступл. и примеч. К. Валишевского;

пер. с франц. [по рукописи] К. Папудогло.

М., 1911. С. 180;

см. также С. 158.

ШепелевЛ.Е. Чиновный мир России. С. 422.

Цит. по: КазнаковС. Павловская Гатчина // Лансере Н., Вейнер П. [и др.] Гатчина при Павле Петровиче, цесаревиче и императоре. СПб., 1995. С. 258.

Там же.

[Фосс]. Из дневника графини Фосс, обер-гофмейстерины Прусского дво ра // Русский архив. 1885. Кн. 1. № 4. С. 182.

Там же. С. 183.

Лансере Н., Вейнер П. [и др.] Гатчина при Павле Петровиче... С. 236.

Цит. по: ШильдерН.К. Император Николай Первый, его жизнь и цар ствование: В 2 кн. Кн. 1. М., 1997. С. 110.

АнселоФ.Шесть месяцев в России: Письма к Ксавье Сентину, сочинен ные в 1826 году в пору коронования Его Императорского Величества / Вступ.

ст., сост., пер. с фр. и комент. Н. М. Сперанской. М., 2001. С. 151–152.

ПушкинА.С. Дневники // Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Т. 8.

М., 1965. С. 31.

Сон юности. Воспоминания великой княжны Ольги Николаевны. 1825– // Николай I. Муж. Отец. Император / Сост., предисл. Н. И. Азаровой. М., 2000.

С. 222.

ШепелевЛ.Е. Чиновный мир России. С. 430.

Там же. С. 432, а также ил. № 52–54 на С. 192/193 (вкладка).

См. репродукцию в этой же книге № 56.

Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Николаем I.

1838–1839. М., 2008. С. 234.

См., например: КорфМ. Из записок // Русская старина. 1899. Т. 99.

С. 294–295;

ПаткульМ.А. Воспоминания // Исторический вестник. 1902. Т. 88.

С. 445;

ВолковН.Е. Двор русских императоров... С. 28, 44–47;

ШепелевЛ.Е.

Чиновный мир России. С. 430;

и др.

ШепелевЛ.Е. Чиновный мир России. С. 432.

Там же.

Сон юности. С. 205.

Там же. С. 180.

КюстинА.де. Россия в 1839 году: В 2 т. / Пер. с фр. под ред. В. Мильчи ной, коммент. В. Мильчиной, А. Осповата. Т. 1. М., 1996. С. 186.

Сон юности. С. 256.

ЖерихинаЕ.И.Приданое цесаревны Марии Александровны // Россия — Гер мания. Пространство общения: Х Царскосельская научная конференция. СПб., 2004. С. 157.

ЯковлеваА.И. Воспоминания бывшей камер-юнгферы императрицы Ма рии Александровны // Александр II: Воспоминания. Дневники / Вступ. ст., сост., примеч. и подгот. текста В. Г. Чернухи. СПб., 1995. С. 87.

ТютчеваА.Ф. При дворе двух императоров: Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора Николая I и Александра II. М., 1990. С. 38.

ПРИЗВАНИЕ—ИСТОРИЯ И.А.Сотниченко ПЕРЕСЕЛЕНИЕКАВКАЗСКИХНАРОДОВ ВОСМАНСКУЮИМПЕРИЮЧЕРЕЗПРИЗМУ ИСТОРИИОДНОЙСЕМЬИ* Послушайте люди!

Послушайте все!

Говорят Кавказские горы Незабываемая горечь, что стоит перед нами Боль, что скрывало время Сегодня они вам как наша память Нас везут в Стамбул (Изпесникавказскихпереселенцев)** 21 мая каждого года кавказская диаспора Турции собирается для того, чтобы вспомнить события практически полуторавековой давно сти — начало переселения кавказских народов с территории Кавказа в Османскую империю. Принято считать, что 21 мая 1864 г. пред ставителями кавказской знати было принято окончательное решение о начале переселения кавказских народов на территорию дружествен ного исламского государства — Османской империи после Большой Кавказской войны1. Во время Кавказской войны (1817–1864 гг.) турец кая сторона выказывала откровенную поддержку сторонникам имама Шамиля: отправляла послов, дарителей и учителей на Северный Кав каз, в особенности в районы современного Дагестана и Чечни, где исламский фактор был наиболее сильно развит, а также постоянно подогревала идею о «газавате» (священная война) против неверных2.

Статья публикуется в авторской редакции.

* N. Kfk Dk Fy Yy` Oh. Ak, 2008. № 11. S. 57.

** © И. А. Сотниченко, И.А.Сотниченко По окончании Кавказской войны Османская империя заявила о готовности принять на своей территории всех желающих жить не под властью «белого царя» (так кавказские народы называли русского православного императора), а под властью «правоверного Халифа» (султан Османской империи). Таким образом, Порта стре милась закрепиться на Кавказе и максимально обезопасить себя на Кавказском фронте. Следствием подобного подхода стала много численная миграция северокавказских народов в Османскую импе рию. Черкесы, адыги, чеченцы, ногайцы, лезгины изначально сели лись на побережье Черного моря, а впоследствии распределялись по всей территории империи.

Для того чтобы распространить идею переселения среди мусуль манских народов Кавказа и заставить их добровольно покинуть родо вые селения на территории Российской империи, османское прави тельство делало упор на религиозный фактор. Религиозные посланцы и учителя направлялись к наибам (глава рода) или князьям, которые в свою очередь отправляли глашатаев «x»3, чтобы те донесли приказания народу Аллаха о предстоящей миграции4.

В современной турецкой литературе, посвященной этому вопросу, достаточно открыто высказывается мнение, что переселение кавказ ских народов на территорию Османской империи в большей части было добровольным, и что после первой волны миграции 1864 г. на родности, не успевшие по каким либо причинам выехать за пределы Российской империи, требовали от российского правительства как можно быстрее решить миграционные вопросы5.

Согласно опубликованным письмам и свидетельствам очевидцев событий, истинное желание мигрировать в Османскую империю наблюдалось только у представителей власти и у образованных слоев населения, которые впоследствии сделали военную или граждан скую карьеру на новой земле6. Небольшая часть выходцев с Кавказа первой миграционной волны, в особенности черкесы и адыги, которые еще в России считались одними из самых образованных этнических кавказских групп, смогли занять достаточно высокие государственные и военные посты в османском правительстве, при нимали участие в общественной жизни, являлись членами литера турных, культурных и политических кружков. Судьбы большинства мигрантов сложились не так успешно, если принять во внимание ПереселениекавказскихнародоввОсманскуюимперию...

и тот факт, что большая часть мигрантов переселялась фактически не по своей воле.

После Крымской войны османское правительство уже с трудом справлялось с увеличивающимся потоком желающих мигрировать и не успевало уделять должного внимания дальнейшей судьбе своих новых граждан. Сотни и тысячи семей оказывались в бедственном положении — без нормального жилья и средств к существованию.

Мечта о счастливой жизни под властью халифа без «белого царя»

не сбылась. Впоследствии потомки мухаджиров (переселенцев) стали называть годы миграции трагедией кавказских народов, и по сей день 21 мая считается днем траура, который положил начало пересе ления, унесшего жизни и разбившего судьбы сотен и тысяч людей.

Османское правительство с большим одобрением воспринимало размещение кавказцев в пределах Османской империи. В переселе нии оно видело возможность увеличения мусульманского населе ния на границах с Россией, настроенного против нее. Анализируя ситуацию, российский консул отмечал: «Черкесы размещены в тех местах, в которых было необходимо увеличить количество мусуль ман»7. Впоследствии кавказцев стали расселять по всей Османской империи в виде маленьких групп. Таким образом турецкое прави тельство лишало мигрантов возможности построить в будущем свое автономное государство.

Вследствие того, что самую многочисленную группу мигрировав ших в Османскую империю народов составляли черкесы (изначально в договоре о миграции народов между Российской и Османской им периями были оговорены только представители этой этнической группы8), то и в дальнейшем остальные кавказские народности вос принимались турками исключительно как черкесы9. Однако, как пра вило, этнические группы переселенцев старались отделиться друг от друга по национальному признаку, образуя отдельные поселения для того, чтобы не терять свою культуру и язык10. Сегодня в Турции до сих пор встречаются отдельно живущие кавказские общины, где старшее поколение говорит на двух языках — турецком и родном.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.