авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

УДК 94(100):008

ББК 63.3(2)4/41

Б26

Рецензенты: чл.-кор. РАН, д-р ист. наук, проф.

И. П. Медведев (СПб ИИ РАН),

д-р ист. наук, проф. Г.

Е. Лебедева

Печатается по постановлению Ученого совета исторического

факультета С.-Петербургского гос. университета

Б26 Барынина О. А. Отечественное византиноведение на ру-

беже эпох: Русско-византийская комиссия (1918–1930 гг.).

СПб., 2010. 323 с.

Настоящее исследование посвящено истории Русско-визан тийской комиссии (1918–1930), выявлению результатов ее деятель ности и определению ее места в судьбе отечественной исторической науки. Представленные в нем материалы позволяют не только впи сать в историю византиноведения новую страницу, но и активно ис пользовать их для дальнейшего развития гуманитарного знания.

В оформлении обложки использован фрагмент фотокопии рукописи трактата De ceremoniis aulae byzantinae, выполненной с Лейпцигского списка для В. Н. Бенешевича в 1927 г. (СПФ АРАН.

Ф. 126. Оп. 1. Д. 7. Л. 5).

c Барынина О. А., c Исторический факультет Санкт-Петербургского госу дарственного университета, c Издательский дом Санкт Петербургского университета, Предисловие 4 Предисловие Предисловие События, поделившие историю России на «до» и «по сле», стали рубежом не только историческим и культурным, но и научным. Одним из последних крупных предприятий российского византиноведения на рубеже эпох, которое осу ществлялось в экстремальных условиях послереволюционно го времени, стала работа созданной при Российской акаде мии наук Русско-византийской историко-словарной комиссии во главе с академиком Ф. И. Успенским. Первоначально, в ап реле 1918 г., византиноведческая комиссия была учреждена как комиссия «Константин Порфирородный». Целью ее про возглашалось собирание материала для издания словаря ви зантийских древностей времен императора Константина VII Порфирородного (905–959, годы правления 913–945), созда ние своеобразной «Энциклопедии Константина Порфирород ного». В мае 1923 г. Комиссия слилась с Комиссией по пере изданию греческого словаря Дюканжа, образованной в апреле того же года, расширив таким образом свои задачи и получив название Русско-византийской историко-словарной комиссии (с 1925 г. она, как правило, именуется Византийской комисси ей или, совсем кратко, РВК, РВИСК, ВИК или ВК).

Иници атором основания и преобразования Комиссии и бессменным ее председателем до своей смерти в 1928 г. был академик Ф. И. Успенский. В мае 1925 г. в состав РВК вошла Комиссия по изучению русско-византийских договоров (позже она име новалась также Подкомиссией по изучению экономических и торговых связей Древней Руси с Востоком и Византией) под руководством В. Н. Бенешевича. Византийская комиссия про должала свою деятельность до 1930 г. Сотрудниками ее были ведущие в то время византинисты, многие историки и фило логи. Ими была проделана большая работа, результаты ко торой остались, тем не менее, почти полностью неопублико Предисловие ванными. Несмотря на то что в работах, посвященных исто рии российской византинистики, встречаются упоминания о Комиссии, сведения эти и крайне скудны, и зачастую оши бочны1, что никак не соответствует той роли, которую сыг рала Комиссия в истории отечественного византиноведения.

Ко времени ее образования основные отличительные черты отечественного византиноведения уже сложились как класси ческие, пользующиеся признанием в мировом научном сооб ществе. Всё, что считается характерными особенностями пе тербургского византиноведения2, нашло своё непосредствен ное отражение в деятельности Комиссии. «Обычно наивыс шим достижением дореволюционной русской византинистики считается разработка социально-экономической проблемати ки, столь импонирующей слуху марксистских историографов, а для некоторых из них вообще единственно оправдывающей существование этой научной дисциплины у нас. Следует, од нако, отдать отчет в том, что достижения в этой области (дей ствительно, впечатляющие) – это лишь один из конечных (а, может быть, даже и побочных) продуктов научной деятельно сти русских византинистов прошлого. Наиболее же ценным в этой их деятельности – это само понимание сути научно го творчества как поиска достоверной научной истины вне Перечислим основные публикации, в которых хотя бы в несколь ких фразах (а в лучшем случае на нескольких страницах) сказано о деятельности Комиссии: Лозовик Г. Н. Десять лет русской византоло гии (1917–1927) // Историк-марксист. 1928. № 7. С. 234–235;

Го рянов Б. Т. Ф. И. Успенский и его значение в византиноведении. [Раз дел] V. Ф. И. Успенский и Русско-византийская комиссия Академии наук СССР // ВВ. 1947. Т. 1 (26). С. 97–101. Удальцова 3. В. Основные проблемы византиноведения в советской исторической науке. М., 1955.

С. 9–10;

Курбатов Г. Л. История Византии (историография). Л., 1975.

С. 142;

Басаргина Е. Ю. Ф. И. Успенский: Обзор личного фонда // АРВ.

С. 52–54;

Медведев И. П. Петербургское византиноведение: Страницы истории. СПб., 2005. С. 195–197.

Обстоятельная характеристика особенностей петербургской школы византиноведения дана в монографии И. П. Медведева «Петербургское византиноведение: Страницы истории» (СПб., 2005).

6 Предисловие зависимости от историографической традиции, самой “техно логии” исторического исследования, выражавшейся прежде всего в конкретном, непосредственном отношении к источ нику и факту»3. Эта характеристика в полной мере может быть отнесена и к деятельности Русско-византийской комис сии, несмотря на то, что проходила она уже в послереволю ционное время.

Хотя задачи и методы ее работы претерпевали значи тельные изменения, Комиссия оставалась на всем протяже нии своего существования хранительницей славных научных традиций. Один из первых русских византинистов А. А. Ку ник, говорил о необходимости «приступить к “лингвистиче скому введению” в исследовании памятников византийской литературы, заняться критической обработкой их»4. Опуб ликованная недавно переписка Куника с немецким византи нистом Ф. Г. Муллахом5 свидетельствует о насущности тех за дач, которые ставила перед собой Комиссия более чем через полвека. Но необходимо отдать должное смелости Ф. И. Успен ского, решившегося на столь крупномасштабный проект, сов мещающий в себе исторические и филологические задачи, в такой сложный исторический период. Помимо идеологиче ских и социальных неблагоприятных условий, свою отрица тельную роль сыграла экономическая ситуация, сложившаяся в стране по отношению к гуманитарным наукам в целом. «Ра Медведев И. П. Некоторые размышления о судьбах русского визан тиноведения: итоги столетия // Исторические записки. 2000. Т. 3 (121).

С. 31.

Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители в России в ХIХ и начале ХХ века. Л., 1931. Ч. II. С. 13. – См. также современное издание: Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители в России в ХIХ и начале ХХ века. М., 2008.

Medvedev I. P. Kunik and Mullach on the Necessity of a Re-edition of Du Cange’s Glossary (From the Correspondence of the Two Scholars) // c — Zlataia Vrata: Essays presented to Ihor Sevenko on his eightieth birthday / Ed. by P. Schreiner and Olga Strakhov. Cambridge, Mass., 2002. P. 265–280. (Palaeoslavica. 10/1).

Предисловие боты РВК, имеющие международный характер, чрезвычайно тормозились отсутствием средств», — эта фраза из академиче ского Отчета за 1923 г. (год преобразования Комиссии) могла бы стать характеристикой того положения, в котором нахо дилась Комиссия на всем протяжении ее деятельности.

Настоящее исследование посвящено истории Византий ской комиссии, определению ее места в судьбе отечественной византинистики и выявлению результатов ее деятельности.

Особое внимание будет уделено тем методам, которые участ ники Комиссии использовали в своей работе.

Многие задачи, которые ставила перед собой Комис сия, не разрешены в отечественном византиноведении до сих пор. Например, ее стремление применить систематический подход к вопросам изучения среднегреческого языка не полу чило должного развития в российской византинистике. Во просы, поставленные Комиссией, входят сегодня в комплекс проблем русского исторического языкознания, и опыт пред шественников мог бы быть учтен и в этой области гумани тарного знания. За прошедшие со времени прекращения дея тельности Комиссии годы обнаружен многочисленный новый рукописный материал, а старый требует переиздания с уче том новых данных. Материалы Комиссии смогут послужить источником для исторических и лингвистических уточнений.

Деятельность Комиссии представляет собой пример нетрадиционного подхода к исследованию истории Византии.

Ее основатели назвали свое детище «Константин Багрянород ный» вовсе не потому, что хотели сосредоточиться только на биографии и деяниях этого императора. Они стремилась по казать время правления Константина VII и в целом период второй половины IX – начала XI в. на широком фоне разви тия византийского общества, языка и культуры. Подобный подход к истории Византии, в котором слились вместе ин терес к роли личности в истории и попытка отразить весь спектр проблем развития Византийской цивилизации в одну 8 Предисловие из важных эпох существования империи, был новаторским не только для 1920-х гг., он мог бы оказаться плодотворным и в современном византиноведении. Хотя Комиссия не смогла выполнить свою изначальную цель создания энциклопедии по периоду правления Константина Порфирородного и его эпо хи, сама постановка такой задачи может считаться ее важней шим достижением.

Сохранившийся в Санкт-Петербургском филиале Архи ва РАН фонд Комиссии6 явился для нас основным источни ком при исследовании истории Русско-византийской комис сии7. Материалы фонда разбирались в начале 1930-х гг. («вчерне», как указано в обозрении фонда, опубликованном в 1933 г.9 ), вскоре после прекращения деятельности Комис сии, и вторичной обработке не подвергались. Дела фонда представляют собой следующие группы источников.

• Материалы по исторической лексикографии на карточ ках (всего их около 31 тыс. в 16-ти делах) — роспись тек стов византийских авторов эпохи Константина Порфирородного или содержащих информацию об этом времени (выбор эксцерпируемых источников определял ся, прежде всего, областью специализации исполните ля). Надо отметить, что словарный материал в виде отдельных выписок и заметок рассеян по многим де лам фонда. Словарный материал на карточках имеет неоднородный характер, представляя собой разрознен СПФ АРАН. Ф. 126. Оп. 1–3. (Здесь и далее в случае ссылки на архивный фонд без указания на его местоположение имеется в виду СПФ АРАН).

Барынина О. А. Фонд Византийской комиссии: Судьбы ученых и судьба архива // Академический архив в прошлом и настоящем: Сбор ник научных статей к 280-летию Архива Российской академии наук.

СПб., 2008. С. 276–282.

Дело фонда № 126. Л. 6: Описи составлены в 1933 (ноябрь).

Архив Академии наук СССР: Обозрение архивных материалов / Под общ. ред. Г. А. Князева. Л., 1933. С. 48. (Труды Архива. Вып. 1).

Предисловие ное, разнохарактерное и неравнозначное собрание вы писок: в основном это индексы, но нередко сохранивши еся карточки фиксируют творческий подход к, казалось бы, рутинной работе, освещая разные аспекты функ ционирования «среднегреческой», то есть византийской лексики. Наибольший интерес, с нашей точки зрения, представляют греческо-русские параллели со сылками на источники. Особенно следует отметить лексикогра фическое наследие В. В. Латышева, В. Е. Вальденберга, С. П. Шестакова.

• Труды участников Комиссии: переводы (всего шестнад цать;

четырнадцать из них (все — переводы византий ских текстов) выполнены В. В. Латышевым), статьи, до клады. Почти все осталось неопубликованным10.

• Материалы по истории деятельности Комиссии: копий ные выписки из протоколов заседаний Общего собра ния и Отделения исторических наук и филологии АН;

рукописные протоколы заседаний Комиссии «Констан тин Порфирородный», Комиссии по переизданию слова ря Дюканжа, Подкомиссии по изучению экономических и торговых связей Древней Руси с Востоком и Византи ей;

деловая и личная переписка, отчеты сотрудников о проделанной работе (они, как и письма, входят в состав различных дел).

Эти документы свидетельствуют о колоссальном объе ме проделанной работы: содержимое фонда отражает лишь небольшую часть ее. Тщательный анализ сохранившихся ма териалов и особенно рукописных протоколов заседаний Ко миссии помог нам выявить то разнообразие интересов и мно гообразие методов решения научных задач, которые характе ризовали отечественное византиноведение первой трети XX в.

См. Приложение 2.

10 Предисловие Протоколы дали нам также возможность проследить исто рию Комиссии, чего не позволяют сделать немногочисленные опубликованные о Комиссии сведения. Важным источником явились и сохранившиеся в фонде письма: помимо сообще ния информации об организации и ходе работ, о возникающих у сотрудников Комиссии вопросах и их разрешении, письма помогают восстановить интеллектуальную атмосферу и соци альную обстановку, в которой приходилось работать ученым.

Помимо материалов фонда Комиссии, нами активно ис пользовались материалы других фондов Санкт-Петербургско го филиала Архива РАН, в частности, протоколы заседаний Общих собраний и Отделения исторических наук и филоло гии Академии наук. Отправной точкой в исследовании послу жили ежегодные общеакадемические отчеты. Следует отме тить, что нам часто приходилось сталкиваться с несогласован ностью протоколов Комиссии и академических официальных документов. В таких случаях мы отдавали предпочтение ру кописным протоколам Комиссии и ее архивным материалам в целом.

В ходе исследования истории Комиссии были привлече ны также материалы Российского государственного историче ского архива, Центрального государственного архива Санкт Петербурга, Архива Санкт-Петербургского Института исто рии РАН, Рукописного архива Института истории материаль ной культуры РАН, Архива Российской национальной библио теки, Рукописного отдела РНБ и Архива Санкт-Петербург ского государственного университета. Автор искренне бдаго дарит сотрудников этих архивов за содействие.

Хотелось бы выразить сердечную признательность всем, кто помогал мне в работе.

Но прежде всего хочу высказать запоздалую благодар ность несправедливо рано ушедшему Михаилу Шмильевичу Файнштейну, чьи советы лежали в основе нашего исследова ния. Не могу не вспомнить добрым словом и другого сотруд Предисловие ника академического архива – Александра Александровича Никифорова, работа рядом с которым вдохновляла и «подпи тывала». Приношу благодарность Якову Николаевичу Лю барскому, которого тоже, к сожалению, уже нет среди нас:

его критические оценки и «библиографическая» поддержка вдохновляли меня на одном из самых сложных этапов рабо ты. Их памяти посвящена эта книга.

Благодарю Владимира Семеновича Соболева, давшего мне организующие, направляющие импульсы.

Хочу поблагодарить Нину Дмитриевну Авакян, чья по мощь облегчила и ускорила работу, а также Наталью Павлов ну Копаневу, Надежду Федоровну Бабиеву и Анну Галиевну Абайдулову, без доброго отношения и ободряющей поддержки которых работать было бы труднее.

Благодарю Алексея Николаевича Цамутали, Михаила Борисовича Свердлова и всех сотрудников Санкт-Петер бургского института истории РАН, оказавших мне поддержку при написании и защите диссертации, которая легла в основу этой книги. Благодарю также Екатерину Юрьевну Басаргину за оказанные в свое время поддержку и помощь.

Особо благодарю Галину Евгеньевну Лебедеву за выра женные доверие и искренность.

В том, что это исследование стало книгой, заслуга преж де всего Дмитрия Николаевича Старостина и Светланы Сер геевны Смирновой.

За инициативу и поддержку благодарю также Нину Пав ловну Баранову и Игоря Ивановича Верняева. Приношу свою благодарность Андрею Юрьевичу Дворниченко за «финансо вое одобрение» проекта.

И, конечно, этого исследования не могло бы быть без трудов Игоря Павловича Медведева и без его терпеливого участия. Благодарю его также за поддержку книги и за по мощь в ее написании.

12 Предисловие Особые слова признательности хотелось бы выразить Светлане Дмитриевне Медведевой, чьи мудрость и теплое от ношение во многом определили результат исследования.

Пользуюсь случаем, чтобы вспомнить и поблагодарить моих «первых учителей» – Ольгу Иосифовну Тюленеву и Ве ру Николаевну Залесскую.

Благодарю моих родных и близких, чьи каждодневные помощь и поддержка сделали работу возможной.

Комиссия и Академия наук 14 Комиссия и Академия наук Комиссии как форма организации академической работы Комиссии являлись интегральной частью организации отечественной науки, начиная с первых десятилетий деятель ности Академии11. В рассматриваемый нами период комис сии стали одной из наиболее распространенных форм орга низации академической науки. Остановимся более подробно на академических комиссиях гуманитарной направленности, особенно тех, которые касались проблем, затрагиваемых на шей Комиссией. Многие из них были связаны с изучением литературы и языка Древней Руси: Комиссия по собиранию словарных материалов по древнерусскому языку, Комиссия по составлению словаря русского языка, Комиссия по изда нию памятников древнерусской литературы, Комиссия по со Было любопытно проследить этимологию слова «комиссия»: 1) По ручение со времен Петра I;

2) Группа сведущих лиц, начиная с 1698 г.

Вероятно, через польск. komisja из лат. Commissio (Фасмер М. Этимоло гический словарь русского языка / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева.

3-е изд. СПб., 1996. Т. II. E — Муж. С. 303). Словарь русского языка XVIII века (СПб., 1998. Вып. 10: Кастальский — Кръпостца. С. 119) дает и другие толкования: 1) Группа лиц, составляющая орган, назна чаемый для рассмотрения, исполнения какого-либо дела. Заседание и место заседания такого органа;

2) Поручение;

порученное дело. Возло женная на кого-либо должность, обязанность;

3) Затруднительное, хло потливое дело. – Здесь мы не будем говорить о комиссиях, которые носили организационный характер, каковой была, например, Комиссия Академии наук, заменившая в 1803 г. Канцелярию Академии наук, воз никшую одновременно с созданием Академии в 1725 г. и являвшуюся ее исполнительным органом как по научно-организационной части, так и по вопросам административно-хозяйственного и финансового характера. В 1803 г., согласно новому уставу Академии, исполнительные функции Ко миссии были разделены между Канцелярией конференции и Комитетом правления. Подробнее см.: Архив Академии наук СССР: Обозрение ар хивных материалов / Под общ. ред. Г. А. Князева. Л., 1933. С. 34.

(Труды Архива. Вып. 1).

Комиссии как форма организации ставлению толковой библиографии по древнерусской литера туре, Комиссия по диалектологии русского языка, Комиссия по изданию старославянских памятников. В связи с интересу ющей нас проблематикой следует упомянуть также Комиссию по научному изданию славянской Библии (другое ее назва ние — Библейская комиссия): одиннадцать из четырнадца ти лет своего существования (основана в 1915 г.) эта комис сия работала в системе Академии наук;

в ее задачи входила подготовка к научному изданию славянской Библии во всем разнообразии ее текстов, начиная с древнейших, выборка биб лейских цитат из памятников славянской письменности, соби рание разного рода материалов, так или иначе выявляющих исторические судьбы Библии, лицевых изображений на биб лейские темы в иконописи, миниатюр, гравюр и пр., стихо творных переложений, переводов на русский язык12.

Как правило, комиссии создавались Академией наук в качестве временных учреждений для подготовки крупномас штабных «предприятий». Иногда деятельность их ограни чивалась очень кратким периодом (как, например, было в случае с комиссиями по изданию различных научных тру Наука и научные работники СССР: Справочник / Составлен Комиссией «Научные учреждения и научные работники СССР» при Российской Академии наук;

под наблюдением и непосредственным ру ководством непременного секретаря РАН академика С. Ф. Ольденбур га и председателя Комиссии академика Е. Ф. Карского. Часть II. На учные учреждения Ленинграда. Л., 1926. С. 36. – Подробнее о Библейской комиссии см.: Соболев В. С. Русская Библейская Комис сия и борьба Академии наук за сохранение отечественных культур ных традиций в первые годы Советской власти // Переводы Биб лии и их значение в развитии духовной культуры славян: Матери алы Международной Библейской конференции 1990 года, посвящен ной Семидесятипятилетию русской Библейской Комиссии. СПб., 1994.

С. 20–22. – В этом же издании рассказано о ее дальнейшей судь бе. См. также: Комиссия по научному изданию Славянской Биб лии (Русская Библейская комиссия), 1915–1929: Сб. архивных ма териалов / Отв. ред. К. И. Логачёв, Г. И. Сафронов, В. С. Соболев.

Л., 1990.

16 Комиссия и Академия наук дов), иногда растягивалась на десятилетия. Многие посте пенно прекращали свою деятельность, не выполнив основ ных поставленных задач, другие «перерастали» в институты.

Так, например, на базе Славянской комиссии Академии на ук, образованной в 1923 г., в 1931 г. был основан Институт славяноведения (просуществовавший, правда, недолго — до 1934 г.)13. То же произошло с одной из старейших комис сий — Археографической, учрежденной в 1834 г. для науч ной обработки собранных П. М. Строевым рукописей, суще ствовавшей вначале при Министерстве народного просвеще ния, а затем, с 1921 г., в составе Академии наук. В 1926 г.

она была слита с Постоянной исторической комиссией и по лучила наименование Историко-археографической комиссии, в 1928 г. ей было возвращено прежнее название, а в 1931 г.

она была реорганизована в Историко-археографический ин ститут14. Представление о положении в начале 1920-х гг.

не только этой комиссии, но и Академии наук в целом да ет протокол заседания Отделения исторических наук и фи лологии от 17 октября 1923 г., зафиксировавший сообщение Подробнее об этом см.: Робинсон М. А. К истории создания Институ та славяноведения в Ленинграде (1931–1934 гг.) // Славянский альма нах 2004. М., 2005. С. 210–239. — Архивный фонд института хранится в СПФ АРАН (№ 220).

Архив Академии наук СССР... С. 46. – О работе Археографиче ской комиссии в рассматриваемый нами период см.: Брачёв В. С. Пе тербургская археографическая комиссия (1834–1929 гг.). СПб., 1997;

Смирнова Т. Г. Публикация летописных памятников Археографической комиссией: 1917–1929 гг. // ВИД. 2000. Т. XXVII. С. 228–248 (там же библиография);

Она же. Н. П. Лихачёв и Археографическая комиссия (к биографии ученого) // ВИД. 2005. Т. XXIX. С. 315. – Историко-ар хеографический институт в 1936 г. был переименован в Ленинградское отделение Института истории АН СССР, в 1992 — в Санкт-Петербург ский филиал Института российской истории РАН, а в 2000 г. – в Санкт Петербургский Институт истории РАН (см.: Плешков В. Н. Из истории Дома Н. П. Лихачёва в Санкт-Петербурге (ул. Петрозаводская, 7) // Там же. С. 517–521).

Комиссии как форма организации академика С. Ф. Платонова15 : «В качестве председателя Ар хеографической комиссии считаю необходимым войти в От деление с представлением, коего поводом служат вновь про ектированные штаты РАН. Когда в 1921 г. возникла мысль ввести Комиссию в состав учреждений РАН и тем избавить ее от неудобств изолированного существования, то работни ки Комиссии радовались ее возвращению в лоно Академии, бывшей almae matris знаменитой Строевской Археографиче ской Экспедиции. Они надеялись, что этим будут обеспече ны насущные нужды Комиссии. Однако, прошло два года, и надежды рассеялись. Комиссия не только продолжает тер петь нужду, но чувствует, что ее ресурсы все более сокраща ются. Стоя перед опасностью прямой гибели столетнего (со времен Строевской экспедиции) учреждения, имеющего вы сокую ученую репутацию и драгоценные научные коллекции актов и рукописей, я обращаюсь за поддержкой к авторите ту ИФ Отделения РАН и прошу у него защиты для Архео графической комиссии». В 1926 г. Археографическая комис сия слилась с Постоянной исторической комиссией, образовав Постоянную историко-археографическую комиссию (ПИАК), но положение академических комиссий со временем не улуч шается: «В эпохи великих исторических переломов, когда об щественный пульс бьется быстро и бурно, историческая на ука отодвигается на задний план, ибо она не дает скорых и практически приложимых выводов, а требует для своих кон струкций объективности и спокойствия и для своей техники сложного и, по существу архивной и библиотечной работы, медлительного аппарата. Годы великой войны и за нею при шедшего переворота и глубоких политических и социальных перемен уничтожили возможность продолжать в прежнем ви де исследовательскую и научно-издательскую работу;

ученые общества лишились своих субсидий и утратили работников;

архивы были свернуты, эвакуированы или перемещены;

ти Ф. 1. Оп. 1а–1923. Д. 172. § 211.

18 Комиссия и Академия наук пографское дело пришло в расстройство. В частности, Ака демия наук должна была констатировать полное прекраще ние деятельности некоторых своих учреждений историческо го цикла. Упразднились комиссии по изданию трудов акаде мика В. Г. Васильевского, Порфирия Успенского. Состоявшие в ведомстве Народного Комиссариата по Просвещению Архео графическая комиссия и Музей палеографии, до их перехода в ведение Академии и в первое время по переходе, находи лись почти в полном бездействии по отсутствию отопления и освещения и вследствие расстройства водопроводной сети»16.

О бедственном положении академических учреждений в 1920 е гг. свидетельствуют и ежегодные отчеты Академии наук.

Так, в Отчете за 1924 г. сказано: «Целый ряд других комиссий (перечислена в том числе и Русско-Византийская. — О. Б.) да ют отчеты о сделанной работе, зачастую очень большие, и все заявляют, что невозможность печатать результаты сделанно го донельзя парализует их деятельность»17.

Следует отметить, что упомянутая C. Ф. Платоновым комиссия по изданию трудов академика В. Г. Васильевского, в соответствии с решением заседания Отделения историко-фи лологических наук от 11 марта 1925 г., считалась входящей в состав РВК18, но в материалах Комиссии мы не находим свидетельств деятельности в этом направлении. Дальше со общения на одном из заседаний Комиссии о принятом Акаде мией наук положении19 и утверждения своего решения («За няться — в первую очередь — продолжением издания трудов В. Г. Васильевского и просить председателя РВК академика Платонов С. Ф. [Раздел] «История» // Академия наук Союза Совет ских социалистических республик за десять лет 1917–1927 / Под ред.

акад. А. Е. Ферсман. Л., 1927. С. 83–84.

Отчет АН за 1924 год. Л., 1925. С. XII.

Ф. 1. Оп. 1а.–1925. Д. 174. § 78: «Положено считать Комиссию по из данию сочинений В. Г. Васильевского вошедшей в состав Русско-визан тийской комиссии».

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 15. Протокол № 15 от 30 мая 1925 года.

Комиссии как форма организации Ф. И. Успенского войти по этому предмету с заявлением в От деление Академии наук»20 ) дело в то время пойти не могло.

Нам известно лишь, что на 1 января 1928 г. четвертый том «Трудов» В. Г. Васильевского, фактическим редактором ко торого был В. Н. Бенешевич21, находился в печати (он был издан только в 1930 г.)22.

Среди комиссий, действовавших в этот период, Комис сия по истории знаний (КИЗ) (1921–1932) была первой в Рос сии специальной научной организацией по изучению истории науки и техники23, у которой имелась предшественница — Ко миссия по изданию сборника «Русская наука»24. КИЗ также получила свое продолжение, став основой для организованно го в 1932 г. в Ленинграде Института истории науки и техники.

Пожалуй, наиболее «результативно» сложилась судьба Комиссии «Наука в России» (1916–1923 гг.;

с 1924 по 1930 гг. — Комиссия «Наука и ее работники в пределах СССР»), поста вившей себе целью представить максимальную информацию о состоянии науки и научных учреждений в России в те годы, для чего ею производился учет всех научных сил страны, всех культурно-научных учреждений, высших учебных заведений и обществ25. Информационно емкие сборники, изданные этой Там же. Д. 2. Л. 7: Протокол заседания Президиума (имеется в виду бюро комиссии. — О. Б.) Академической Русско-византийской историко словарной комиссии от 5 февраля 1927 г.

См. об этом: Медведев И. П. В. Н. Бенешевич: Судьба ученого, судьба архива // АРВ. С. 371.

Отчет о деятельности Академии наук СССР за 1928 год. Л., 1929.

С. 347.

См.: Комиссия по истории знаний, 1921–1932 гг.: Из истории орга низации историко-научных исследований в Академии наук: Сб. докумен тов / Сост. В. М. Орел, Г. И. Смагина. СПб., 2003.

Тункина И. В. К истории сборника «Русская наука» // Комиссия по истории знаний, 1921–1932 гг. С. 637–659.

Подробнее см.: Научные учреждения Академии наук СССР: Краткое обозрение ко дню десятилетия. 1917–1927. Л., 1927. С. 141–145;

Собо лев В. С. Для будущего России: Деятельность Академии наук по сохра 20 Комиссия и Академия наук комиссией, стали библиографическими раритетами и до сих пор служат уникальными источниками для современных ис следователей истории отечественной науки.

Почти все участники нашей Комиссии были сотрудни ками, причем нередко ведущими, других академических ко миссий. Говоря о времени, в которое появилась и действовала Русско-византийская комиссия, следует упомянуть еще об од ной — правда, не академической, а правительственной — ко миссии, начавшей свою работу летом 1929 г. Это Комиссия по проверке аппарата Академии наук, результатом деятельности которой стало увольнение многих специалистов в области гу манитарных наук26. Деятельность этой Комиссии не могла не сказаться отрицательно на существовании РВК.

В 1933 г., когда Византийская комиссия уже три года как прекратила свое существование, была создана Историче ская комиссия для руководства всеми учреждениями в рам ках Академии наук, занимавшихся изучением исторических проблем27 : византиноведение не вошло в круг ее задач28.

нению национального культурного и научного наследия, 1890–1930 гг.

СПб., 1999. С. 171–185.

Колчинский Э. И. Академическая наука в Санкт-Петербурге и миро вая культура // ВИЕТ. 1999. № 1. С. 22. — См. об этом также: Комиссия по истории знаний, 1921–1932 гг. С. 29;

Климанов Л. Г. Н. П. Лихачев:

«Быть, чем только могу, полезным первенствующему ученому сосло вию» // Трагические судьбы: Репрессированные ученые Академии наук СССР. М., 1995. С. 103.

Ликвидирована в 1936 г. в связи с реорганизацией Историко-архео графического института в Институт истории Академии наук.

См.: Ф. 274.

Лексикография в Академии наук Лексикография в Академии наук в 1920-е годы В связи с задачами, которые ставила перед собой РВК, и формами ее деятельности следует дать краткую характери стику состояния словарного дела в Академии наук в рассмат риваемый период29.

Ярким свидетельством положения дел в области работы по составлению словарей в Академии наук в 1920-е гг. служит «Объяснение», которое вынужден был представить председа тель Словарной комиссии Академии наук академик В. М. Ист рин в ответ на «некомпетентную» статью, опубликованную в «Ленинградской Правде» 3 июля 1928 г.30 «Правительствен ные круги, — пишет В. М. Истрин, — нисколько не интере совались по существу научной работой Словарной комиссии, так как ее ходатайства, с указаниями на необходимость по становки разработки словаря русского языка в соответствие современным научным требованиям, на 9/10 не удовлетворя лись»31. Но несмотря на множество трудностей, характерных для состояния гуманитарной науки 1920–1930-х гг., в истории См. подробнее о работе Академии наук по составлению словарей в по слеоктябрьский период: Словарь Русского языка XI–XVII вв.: Справоч ный выпуск. М., 2001;

Казанский Н. Н., Сороколетов Ф. П. Языкознание в академической науке Санкт-Петербурга (Институт лингвистических исследований РАН) // Петербургская Академия наук в истории акаде мий мира: К 275-летию Академии наук: Материалы междунар. конф.

СПб., 1999. Т. I. С. 59–79 (С. 59–67: Словарное дело в Академии на ук);

История русской лексикографии / Л. С. Ковтун, Е. Э. Биржакова, В. О. Петрунин и др.;

Отв. ред. Ф. П. Сороколетов. СПб., 1998;

Виногра дов В. В. Вопрос об историческом словаре русского литературного язы ка XVIII–XX вв. // Виноградов В. В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. М., 1977. С. 192–205;

Семериков А. В. Из истории акаде мической словарной картотеки // Лингвистические источники: Фонды Института русского языка. М., 1967. С. 281–317.

Ф. 2. Оп. 1–1928. Д. 51. Л. 95–97.

Там же. Л. 96.

22 Комиссия и Академия наук отечественной лексикографии это было время многих важных начинаний, которые получили свое развитие в дальнейшем и принесли славу российскому языкознанию.

Не менее значимые научные цели ставила перед собой и Византийская комиссия, но, к сожалению, они не были до стигнуты. Безусловно, не последнюю роль в этом сыграла по литика советского государства по отношению к «старой шко ле». Произошло это во многом и потому, что задачи Комиссии были неактуальны для «строящегося нового общества». Как отмечают исследователи взаимоотношений Академии наук и государства в 1920-е гг., «особенно быстро развивались науч ные учреждения, связанные с хозяйственной практикой. По степенно в политике молодого государства возобладала тен денция всецело подчинить науку задачам социалистического строительства»32.

В истории Русско-византийской историко-словарной комиссии нашли отражение как положительные, так и отри цательные черты академической науки послереволюционного периода. Энтузиазм, новаторство, смелость — все то, что ста ло характерным для науки того времени, определяло и дея тельность Комиссии. Но, к сожалению, одна из особенностей ее развития — институционализация33 — не коснулась Визан Наука и кризисы: Историко-сравнительные очерки / Ред. и сост.

Э. И. Колчинский. СПб., 2003. С. 667.

«В конечном счете возобладал курс на реорганизацию Академии на ук путем развертывания в ней сети научно-исследовательских институ тов. Произошли крупные изменения в структуре учреждений по сравне нию с 1926 г. Увеличилось (к 1932 г. — О. Б.) число институтов (с 8 до 28) и, наоборот, сократилась сеть мелких научных учреждений. Сколь су щественные изменения произошли за два года с июня 1930 г., видно из следующих цифр. В 1930 г. было 19 институтов, 15 лабораторий, 12 ко миссий, 6 музеев, 2 станции, 1 комитет, 1 кабинет. В 1932 г. — 28 ин ститутов, 16 лабораторий, 5 комиссий, 2 музея, 3 станции, 2 комитета, 1 кабинет. Многие из академических институтов сразу же заняли поло жение головных организаций в соответствующих отраслях науки» (Там же. С. 598–599).

24 Комиссия и Академия наук Летопись деятельности Комиссии 10 апреля (28 марта) 1918 г. на заседании Общего со брания Российской Академии наук Ф. И. Успенским был про читан доклад о необходимости возрождения византиноведче ских штудий и об образовании с этой целью особой комис сии34. Почти полностью доклад был опубликован в Известиях РАН35 и в Византийском временнике (через пять лет!) в за метке Ф. И. Успенского «Хроника византиноведения»36. День, когда Ф. И. Успенский выступил с докладом, можно считать начальной датой в истории Комиссии. Отделением была при нята резолюция: утвердить предложения академика Ф. И. Ус пенского и образовать особую Комиссию под его председа тельством из академиков: В. В. Латышева, А. А. Шахматова, Н. Я. Марра, В. В. Бартольда, А. В. Никитского и М. И. Ростов цева.

Таким было начало истории комиссии, впоследствии по лучившей название Византийской. Но пока ее имя — комиссия «Константин Порфирородный». Здесь стоит отметить, что идея централизации византиноведческих исследований возни кала и раньше. Так, в 1916 г. Ф. И. Успенский пишет: «Может быть была бы желательна в будущем бльшая централизация o в византийских изучениях, некоторая общая программа, кото рая бы преследовала определенные задачи и цели, но нужно надеяться, что это будет достигнуто без каких-либо особенных мер, по взаимному молчаливому соглашению»37. «По молча ливому соглашению» и «без особенных мер» осуществить это «желание» было бы невозможно. Только благодаря энергии, Ф. 1. Оп. 1а–1918. Д. 165. § 131.

ИРАН. Сер. VI. 1918. № 10. С. 911–912.

ВВ. 1923. Т. XXIII. С. 137–139.

Успенский Ф. И. Новая струя, вносящая оживление в историю Ви зантии // Там же. 1916. Т. XXII (1915–1916). Вып. 1–2. С. 2.

Летопись деятельности Комиссии опыту и авторитету Ф. И. Успенского 1 июня (19 мая) 1918 г.

состоялось первое заседание комиссии «Константин Порфи рородный». На этом заседании Ф. И. Успенским был прочитан другой доклад, в котором более кратко, но не менее красноре чиво говорится о целях организации подобного учреждения, о необходимости сохранения и упрочения «византийских изу чений» в связи со значением, которое имела византийская ис тория для истории русской38.

Время, когда формировалась и действовала комиссия «Константин Порфирородный», было в материальном отно шении самым сложным за все время существования РВК.

В этот период российской истории ушли из жизни многие, притом, основные ее сотрудники. Но, несмотря на это, Комиссии удалось развить активную деятельность. За пери од с 19 мая (1 июня) 1918 г. по 3 марта 1922 г. комиссия «Константин Порфирородный» провела 16 заседаний, на ко торых заслушивались доклады39, сообщения, отчеты о проде ланной работе и принимались решения о распределении ра бот, о приглашении и утверждении новых сотрудников. Глав ный же результат деятельности комиссии «Константин Пор фирородный» состоял в том, что она смогла подготовить ос нову, на которой возникла и значительно расширила свою де ятельность РВК. Из сохранившихся рукописных протоколов последний, 16-ый, датируется 3 марта 1922 г. Но протоколы заседаний Отделения исторических наук и филологии свиде тельствуют о том, что работа в выбранном Комиссией направ лении продолжалась. Так, 29 марта 1922 г. Ф. И. Успенский См. Приложение 1.

В этом и остальных приложениях, как и при использовании цитат в тексте, во всех случаях старая орфография (так, Ф. И. Успенский поль зовался ею до конца своей жизни) заменена на новую.

Тематика докладов, прочитанных на заседаниях комиссии «Констан тин Порфирородный», представлена в Приложении 3, в которое включе ны все доклады, заслушанные в заседаниях РВК за все время ее суще ствования.

26 Комиссия и Академия наук на заседании ОИФ просил разрешения оплатить из сумм Ко миссии представленную профессором И. И. Соколовым40 ру копись «Арефа Кесарийский как историограф эпохи Констан тина Порфирородного, его письма и “Апологии” как источ ник для характеристики эпохи», объемом в 51/2 печатных ли стов41. В фонде сохранился доклад под тем же названием, прочитанный, как сказано в рукописи, на заседании Комис сии в 1922 г.42. Другое упоминание комиссии «Константин Порфирородный» в протоколах ОИФ за 1922 г. — сообще ние просьбы Ф. И. Успенского зачислить С. В. Граве членом Комиссии без содержания (резолюция: «разрешить»)43 ;

в ма териалах Комиссии нами не обнаружено сведений об участии С. В. Граве в работе комиссии44. И даже после того как бы ла образована Комиссия по переизданию греческого словаря Дюканжа, а Ф. И. Успенский на очередном ее заседании пред ложил соединить обе Комиссии, он же просит Отделение за числить в состав комиссии «Константин Порфирородный» в качестве сотрудника, сверх штата и без содержания перевод чицу с датского А. В. Ганзен45, и 5 сентября 1923 г. Отделение Об этом сотруднике Комиссии, ее ученом секретаре, см. ниже.

Ф. 1. Оп. 1а–1922. Д. 170. § 76.

Последний сохранившийся протокол комиссии «Константин Порфи рородный» зафиксировал сообщение Ф. И. Успенского «о поступившей к нему от профессора И. И. Соколова неизданной рукописи, извле ченной из Московской Синодальной библиотеки, сочинений Арефы Кесарийского, византийского писателя начала X века». Только 14 марта 1923 г. «Ф. И. Успенский представил выполненный профессором И. И. Со коловым, по поручению комиссии “Константин Порфирородный” до клад на тему “Письма Арефы Кесарийского как исторический источник для характеристики эпохи” и снова просил об оплате его труда» (Ф. 1.

Оп. 1а.– 1922. Д. 170. § 29).

Там же. Оп. 1а–1923. Д. 172. ОИФ. § 164 (протокол от 27 сентября 1923).

Там же. Оп. 1а–1922. Д. 170. ОИФ. § 164.

Там же. Оп. 1а–1923. Д. 172. ОИФ. § 97 (протокол от 9 мая 1923).

Летопись деятельности Комиссии предлагает комиссии «Константин Порфирородный» избрать ее своим членом46.

Упоминание о Комиссии по переизданию словаря Дю канжа впервые прозвучало также на заседании ОИФ: 31 ян варя 1923 г. академик С. Ф. Ольденбург указал на желатель ность образования особой Комиссии для работы по переизда нию словаря Дюканжа47. Первое заседание Комиссии по пере изданию греческого словаря Дюканжа состоялось 11 апреля 1923 г. Уже на втором заседании 3 мая 1923 г. Ф. И. Успенский выступил с предложением о слиянии существующей комис сии “Константин Порфирородный” с вновь организованной Комиссией для переиздания греческого словаря Дюканжа, «в виду совпадения их научных задач и в виду того, что в ра ботах первой Комиссии имеется словарный материал для до полнения глоссария Дюканжа»48. Первые четыре протокола озаглавлены как протоколы заседаний Академической комис сии по переизданию греческого словаря Дюканжа;

начиная с 5-го (19 ноября 1923 г.) они именуются протоколами заседаний Академической Русско-византийской историко-словарной ко миссии (с этого же времени в протоколах, отчетах Комиссии и общеакадемических, в официальных бумагах, в переписке она часто называется Византийской комиссией или сокращенно:

РУВИСЛОВКОМ, РВК, ВК или ВИК). За период с 11 апреля 1923 г. по 6 октября 1928 г. Комиссией было проведено 39 засе даний, на которых было прочитано 49 докладов (большинство из них сохранилось в рукописных протоколах)49. За это время Комиссией были выработаны правила заполнения карточек и Там же. § 147.

Там же. § 19.

Ф. 126. Оп. 2. Д. 2. Л. 2.

См.: Приложение 3.

28 Комиссия и Академия наук собран карточный материал к 47 источникам (учтены только сохранившиеся материалы)50.

Таковы основные научные результаты деятельности РВК. За время ее работы произошли и организационные изме нения. 8 декабря 1924 г. на 10-ом заседании Комиссии «имели суждение об организации постоянного бюро РВК в виду за труднительности частого устройства общих заседаний членов Комиссии и постановили организовать бюро РВК в составе председателя академика Ф. И. Успенского, товарища предсе дателя профессора В. Н. Бенешевича и секретаря профессора И. И. Соколова для постоянной инициативной и технической работы и поручить ему ведение и исполнение текущих дел Комиссии, с докладом о них на очередных заседаниях чле нов РВК»51. Первое заседание бюро комиссии зафиксировано протоколом от 11 февраля 1925 г.52 Совещания бюро носили по большей части организационный характер: на них зачи тывались отчеты сотрудников о проделанной работе, обсуж дались вопросы об избрании новых членов и распределении заданий;

протоколы совещаний сообщают также о получен ных письмах от иногородних участников Комиссии. Послед нее собрание бюро датируется 21 ноября 1929 г., больше чем через год после того как состоялось последнее заседание РВК (6 октября 1928 г.).

С мая 1925 г. Комиссия еще более расширила сферу сво ей деятельности: 11 мая в 2 часа дня53 «состоялось собрание лиц, интересующихся изучением договоров Руси с греками См.: Приложение 4: Словарный материал на карточках. В нем дан список участников, чей словарный материал сохранился в фонде с ука занием числа и характера сохранившихся карточек.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 7 об.

Иногда оно называется Президиумом комиссии.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 34. Л. 1 (Протокол № 1 заседания Комиссии по изучению русско-византийских договоров).

Летопись деятельности Комиссии X-го века с разнообразных точек зрения»54. 14 мая 1925 г. на очередном (14-ом) заседании РВК В. Н. Бенешевич сообщил об образовании «группы лиц, поставившей задачей изучение экономических и торговых связей Древней Руси с Византией и Востоком, и, в частности, изучение договоров Руси с греками X в., и о включении этой группы в состав Русско-византий ской комиссии. Тогда же в число членов РВК вошли профес сора М. Д. Присёлкова, преподавателя Льва Петровича Яку бинского и Аркадия Иоакимовича Лященко, приглашенных к участию в занятиях указанной Подкомиссии»55. Деятель ность Подкомиссии ограничилась проведением заседаний под бессменным председательством В. Н. Бенешевича. С 11 мая 1925 г. по 4 июня 1927 г. было проведено 21 заседание, на ко торых были зачитаны 24 доклада56. 26 мая 1928 г. состоялось объединенное заседание Византийской комиссии и Подкомис сии (предпоследнее заседание РВК)57.

В отчете АН за 1927 г. упомянуты как прочитанные на заседаниях Подкомиссии по изучению договоров доклады Е. А. Рыдзевской «О военных сношениях Руси и скандинавов с Византией по договорам Руси с греками и сагам» и «Ска зание о щите, повешенном Олегом на вратах Царяграда». Ни текстов этих докладов, ни сообщений о них в фонде не со хранилось. Отчет АН за 1928 г. среди сделанных на заседа ниях Комиссии сообщений перечисляет доклады: Д. В. Айна лова «Путешествие Бориса и Глеба в Царьград», В. Н. Бене шевича «Отчет о занятиях в Париже и Риме летом 1927 г.», Там же. Л. 1 (Л. 1–2 об.: записка В. Н. Бенешевича «В Русско-ви зантийскую историко-словарную комиссию Российской Академии наук»

(автограф);

Л. 3–3 об.: этот же текст, переписанный другой рукой;

на Л. 3 помета Ф. И. Успенского: «Представлена в Академию 26 мая»).

Образование Подкомиссии зафиксированно и протоколом ОИФ от 27 мая 1925 г. (Ф. 1. Оп. 1а.–1925. Д. 174. § 161.).

Мы ориентируемся на материалы, сохранившиеся в фонде Комиссии.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 63 (машинопись с подписью В. Н. Бенешевича);

Д. 34. Л. 53 (машинопись).

30 Комиссия и Академия наук В. А. Брима «Путь из варяг в греки по скандинавским источ никам» и «Обозрение рунических надписей Восточной Евро пы». Подтверждений тому в материалах Комиссии, опять же, мы не находим. В рукописных протоколах упоминается и дано краткое содержание только доклада В. А. Брима «Рунические надписи в Византии»58.

На последнем заседании Комиссии (6 октября 1928 г.), за четыре дня до смерти Ф. И. Успенского, председательство вавший профессор В. Н. Бенешевич сообщил о постановлении правления Академии наук СССР составить опись всего ин вентаря РВК, в виду предстоящего закрепления за Комисси ей двух комнат в доме по Тучковой набережной № 2а59. Но переезд так и не состоялся: архив и библиотека РВК в 1931 г.

были вывезены из квартиры Ф. И. Успенского;

первый — в ар хив АН, вторая — в БАН60. После смерти Ф. И. Успенского (10 сентября 1928 г.) и очередного ареста В. Н. Бенешевича (25 ноября того же года) работа РВК как единой организа ции практически прекращается. В 1929 г., несмотря на то что Комиссия уже не устраивает заседаний, словарный материал на карточках к византийским текстам еще продолжает посту пать в бюро комиссии61. Последнее упоминание о Комиссии в официальных академических документах мы находим в про токолах ОГН от 1 октября 1930 г.: в этот день Академией Ф. 126. Оп. 3. Д. 34. Л. 25. Протокол 14-го заседание от 27 сентября 1926 г.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 66 об.

В Деле фонда 126 сказано: «Книги б. Византийской комиссии АН, в количестве семнадцати (17) связок и карточный каталог к ним по 160 книг — переданы в Б. АН по акту 24/XII 1931 г. (№ 72/1931 г.)»

(Л. 1, автограф А. Г. Князева, заведующего архивом.);

«Материал (ар хивный. — О. Б.) поступил в октябре 1930 г. из Византийской комиссии по ее ликвидации. Детальной проверки по ее ликвидации не производи лось» (Л. 6 об.).

Ф. 126. Оп. 2. Д. 16, 21–22, 24, 28–33, 44–45, 52–53 (материа лы, предоставленные С. А. Жебелёвым, Б. К. Ординым, П. Г. Преобра женским, И. И. Соколовым. — См. Приложение 4.

32 Комиссия и Академия наук Финансирование Нельзя обойти вниманием проблему финансирования Комиссии. Основным источником для нас и в этом вопросе послужит материал архивного фонда.

Напомним, что экономическое положение Академии на ук, как и всей страны, в 1920-е гг. было тяжелым, а в го ды гражданской войны — трагическим. Несмотря на то что с наступлением мирного времени академическому руковод ству удалось добиться от правительственных органов неко торой помощи, способствовавшей «подкреплению» науки, об щее финансовое положение Академии оставалось крайне тя желым: она продолжала финансироваться по расходным сме там Наркомпроса, а на финансирование нужд этого ведом ства государство могло выделять лишь самые незначительные бюджетные ассигнования. С введением новой экономической политики положение бюджетных учреждений непроизводи тельной сферы народного хозяйства резко ухудшилось. Это объяснялось тем, что сократилось государственное «волевое распределение, носившее часто натуральный характер»63.

Для того чтобы нам было с чем сравнить имеющиеся сведения, приведем в качестве примера данные о материаль ном положении научных сотрудников РАН к началу 1924 г.


В это время в Академии наук числилось 611 штатных единиц («платежных единиц»), на зарплату сотрудникам Наркомпро сом отводилось 21 523 руб. в месяц. По оплате в Академии су ществовало всего 18 разрядов, максимальный оклад по 17-му разряду составлял 100 руб., а минимальный по 4-му разря См. об этом: Соболев В. С. Для будущего России: Деятельность Ака демии наук по сохранению национального культурного и научного на следия, 1890–1930 гг. СПб., 1999. С. 71.

Финансирование ду — 10 руб. в месяц. На научно-исследовательские работы отводились еще меньшие суммы64.

Своего бюджета Комиссия не имела и членских взно сов не собирала65. В упомянутом выше докладе Ф. И. Успен ского, прочитанном 10 апреля (28 марта) 1918 г. на заседа нии ОИФ РАН, с которого ведет свое начало история Ко миссии, Ф. И. Успенский дал четкие сведения о необходимом материальном обеспечении тогда еще комиссии «Константин Порфирородный»66. Любопытно, что информация, заверша ющая сообщение Ф. И. Успенского, не вошла ни в публикацию доклада в «Византийском временнике» (ВВ. 1923. Т. XXIII.

С. 137–139), ни в «Известиях РАН» за 1918 год (С. 911–912).

Ф. И. Успенский подытоживает свое сообщение: «С целью без отлагательного открытия Постоянной комиссии и организа ции ее научного предприятия просил бы выдать авансом в мое распоряжение 15 000 руб., включая сюда упомянутую выше единовременную выдачу в 5000 руб.». Нам неизвестно, бы ла ли выдана эта сумма в целом, но мы располагаем «отче том в израсходовании суммы в 12 000 рублей, отпущенной мне [Ф. И. Успенскому] на первоначальное оборудование и от крытие занятий академической комиссии имени Константина Порфирородного во вторую половину 1918 г.», из которого мы видим, что наибольшие средства тратились на оплату перево дов67. Самыми высокими (и они оставались такими неизменно до его смерти) были гонорары В. В. Латышева. Сведения об Там же. С. 84. Уровень цен в те годы, конечно, не был стабильным, но, например, «Византийский временник», вышедший в 1926 г. (24-й том) стоил 3 руб., изданный через год следующий том стоил 3 руб. 75 коп.

Ф. 155. Комиссия «Наука в России» (1916–1923), впоследствии КУИНС (Комитет учета и изучения научных сил СССР). Оп. 3. Д. (Комиссии Ленинграда: 1918–1933). Л. 181. Бланк анкеты, заполненный А. Н. Акимовым, секретарем комиссии «Константин Порфирородный», 1 июня 1922.

Ф. 1. Оп. 1а–1918. Д. 165. § 131. — См. Приложение 5.

Ф. 126. Оп. 1. Д. 4. Финансовые документы. Л. 4–5 об. Автограф Ф. И. Успенского. — См. Приложение 6.

34 Комиссия и Академия наук оплате его труда — основные в характеристике финансового положения Комиссии в начальный период ее существования.

Так, помимо перечисленных выше выплат, нам известно, что в мае 1920 г. В. В. Латышев «в счет гонорара за 3 1/2 листа пе реводов из Константина Багрянородного, Феодора Дафнопата и Иоанна Зонары получил от председателя Комиссии “Кон стантин Багрянородный” две тысячи семьсот семьдесят пять рублей (2775 р.)»68. Вероятно, некоторое повышение оплаты стало возможно благодаря тому, что Ф. И. Успенскому удалось добиться в Комиссариате народного просвещения кредитов для комиссии «Константин Порфирородный»69. 25 февраля 1921 г. на заседании Комиссии «заслушали сообщение предсе дателя Ф. И. Успенского о том, что, при значительном годовом бюджете в 400.000 рублей70, Комиссия испытывает острую нужду в сотрудниках-переводчиках. До последнего времени комиссию обслуживал в отношении переводов с греческого один лишь В. В. Латышев, труд которого в виду его высокой квалификации желательно оплачивать по более высокому та Там же. Д. 4. Л. 34.

Там же. Д. 2. Л. 27: Протокол [№ 9] заседания комиссии «Константин Порфирородный» от 20 октября 1919: 2) Поднят вопрос о вознагражде нии сотрудников Комиссии в связи с существующими тарифами. Реше но ходатайствовать через Академию наук о добавочной сумме на оплату сотрудников, а пока, по мере хода работ, уплачивать сотрудникам опре деленные суммы в счет гонорара за порученную им работу». 11 февраля 1920 г. на заседании ОИФ «Ф. И. Успенский просил разрешения добить ся лично в Комиссариате по Народному Просвещению кредитов по Ко миссии “Константин Порфирородный”. Разрешено». (Ф. 1. Оп. 1а–1920.

Д. 168. § 25).

Инфляционные процессы в стране шли с такой скоростью, что в 1920–1921 гг. дензнаки номиналом 1 рубль больше не выпускались. Для стабилизации рубля была проведена деноминация денежных знаков, то есть изменение их нарицательной стоимости по определенному соотно шению старых и новых знаков. Сначала в 1922 г. были выпущены так называемые совзнаки. Новый рубль приравнивался к 10 тыс. прежних рублей. В 1923 г. были выпущены другие совзнаки, один рубль которых равнялся 1 млн прежних денег и 100 рублям образца 1922 г.

Финансирование рифу, чем до сих пор»71. Но 2 мая 1921 г. В. В. Латышева не стало72.

Другим примером оплаты работ, требующих особой ква лификации, могут послужить данные об оценке труда истори ка-слависта А. Л. Петрова73. На заседании Комиссии 30 декаб ря 1918 г., на котором среди прочих присутствовал А. А. Шах матов, было принято постановление «поручить А. Л. Петро ву составление библиографии по Константину Порфирород ному с кратким изложением содержания и основных поло жений работ, появившихся в мадьярской и славянской лите ратурах»74. 8 марта 1919 г. на заседании Общего собрания Конференции Академии был заслушан доклад председатель ствующего в Отделении русского языка и словесности ака демика А. А. Шахматова, в котором говорилось, что «извест ный славист Алексей Леонидович Петров, хороший знаток мадьярского языка, получил от академической Комиссии по изданию сочинений Константина Багрянородного предложе ние составить библиографию того, что в мадьярской ученой литературе относится к этому писателю, сообщающему цен ные сведения о древнейших судьбах мадьяр»75. По обсуж дению доклада, ОС постановило «просить Отделения РЯС и ИФ временно — впредь до ассигнования средств Народ ным комиссариатом — изыскать в своих бюджетах средства Ф. 126. Оп. 1. Д. 2. Л. 30–31 об. Машинопись;

Л. 38–38 об. Оба эк земпляра с подписью «делопроизводителя» А. Н. Акимова;

Л. 37–37 об.

Черновой автограф, вероятно, А. Н. Акимова.

Протоколы Общего собрания АН от 14 мая 1921, § 69: НС доложил о последовавшей 2 мая смерти академика В. В. Латышева. Был рассмот рен вопрос о приобретении библиотеки В. В. Латышева (по соглашению с АИМК).

См. о нем: Вялова С. О. Петров Алексей Леонидович // Славянове дение в дореволюционной России: Биобиблиографический словарь. М., 1979. С. 265–266.

Ф. 126. Оп. 1. Д. 2. Л. 16 об.

Ф. 1. Оп. 1а–1919. Д. 166. § 72.

36 Комиссия и Академия наук для оплаты труда А. Л. Петрова»76. Уже 19 марта на засе дании Отделения исторических наук и филологии было при нято постановление «ассигновать из сумм отделения на раз ные предприятия по востоковедению 1500 рублей на опла ту труда профессора Петрова по библиографии востоковеде ния на мадьярском языке и 150 рублей на покупку бумаги и чернил для выполнения этой работы»77. В фонде сохра нилась служебная записка в Народный комиссариат по про свещению за подписью С. Ф. Ольденбурга следующего содер жания: «Ввиду необходимости систематически просмотреть много периодических изданий, А. Л. Петров предложил Отде лению русского языка и словесности Академии заняться одно временно выборкой из них всех библиографических указаний на то, что относится как к славянской филологии, так и к русской истории (в пределах до 1711 года), названное Отде ление отнеслось сочувственно к предложению А. Л. Петрова.

Одновременно А. Л. Петровым получено от Отделения исто рических наук и Филологии Академии поручение составить мадьярскую библиографию по востоковедению. Таким обра зом, А. Л. Петров в течение нескольких месяцев, во всяком случае не менее восьми, будет всецело занят академической работой, что даст Академии основание возбудить вопрос об обеспечении его труда в таком размере, в каком оплачивается труд научных сотрудников академических учреждений, тем более, что срочное выполнение возложенной на А. Л. Петро ва задачи потребует упорного с его стороны труда в течение 6–8 часов ежедневно. Ввиду того, что Академия не распола гает для этого свободными средствами и редкостью в России лиц, знающих основательно мадьярский язык, прошу Комис сариат по Народному Просвещению, по поручению Конфе ренции РАН, не отказать в распоряжении к предоставлению Академии необходимых на оплату труда А. Л. Петрова сумм, Там же.

Там же.

Финансирование из расчета по 1060 рублей в месяц, а всего на 8 месяцев (май– декабрь) 8.480 руб.»78.

Скорее всего, просьба была удовлетворена79. Помимо составления библиографии, А. Л. Петров в том же году выпол нил перевод с хорватского языка статьи Гавро Манойловича (Gavro Manojlovi) «Studije o spisu “De administrando imperio” c cara Konstantina VII Porrogenita», с оплатою 100 руб. с листа подлинника80.

Основным источником информации о финансировании Комиссии после 1924 г. для нас стало архивное дело «О фи нансовом положении РВК и ВИК (сметы, извещения об отпус ке средств, записки-ходатайства и пр.)»81. Так, нам известно, что 20 марта 1924 г. на заседании Правления РАН слуша ли «представленный Академиком Ф. И. Успенским отчет по авансу, выданному Комиссии словаря Дюканжа (так в ори гинале. — О. Б.) в сумме 12 рублей82 и с просьбой о выдаче нового очередного аванса»83 ;

выписка из журнала Правления РАН от 29 января 1925 г. сообщает о выдаче аванса в разме ре 20 руб.84 ;

то же от 23 июля 1925 г. — об отчете по авансу в 50 руб. и о выдаче аванса в размере 40 руб.85 ;

на октябрь и ноябрь 1925 г. открыты следующие кредиты: на канцеляр ские расходы — 14 руб., на разные хозяйственные расходы — 7 руб. 50 коп., на почтово-телеграфные и телефонные расхо ды — 5 руб., исследовательские работы, научные материалы Ф. 126. Оп. 1. Д. 4. Л. 2. Копия машинописи.


Всего за первую половину 1919 г. на содержание Комиссии из Ака демии наук было получено 10 700 руб. (Там же. Л. 11).

Перевод сохранился в фонде комиссии: Там же. Д. 13. 338 л.

Там же. Оп. 3. Д. 10. 160 л.

См. сн. 42: в 1922 г. была проведена денежная реформа — новый рубль стал приравниваться к 10 тыс. прежних рублей.

Оп. 3. Д. 10. Л. 3.

Там же. Л. 13.

Там же. Л. 19.

38 Комиссия и Академия наук и инвентарь — 250 руб.86 (из этого же дела нам известно, что 30 руб. от этой суммы было уплачено П. Г. Преображенско му87 ).

Несмотря на то что в Отчете Академии наук за 1925 г.

сказано, что «материальное положение Комиссии к концу от четного года было значительно облегчено повышением аван совых выдач»88, нам известно, что «указанные размеры ас сигнований на печатание трудов РВК89 и на ведение всей ее работы далеко не соответствуют ни ее задачам, ни личному составу, потребному для их осуществления, ни размерам про изведенной уже наличным составом работы»90. А уже в янва ре 1926 г. «ввиду последовавшего общего сокращения креди тов, назначенный президиумом и Правлением Академии наук на II-ой квартал текущего бюджетного года аванс на ученые надобности выражается в сумме 100 рублей»91. Вероятно, из этих средств в июне было выплачено 27 руб. за работу по эк Там же. Л. 22.

«За извлечение словарного материала из хроники Феофана для пере издания греческого словаря Дюканжа. Петр Преображенский. Москва»

(Там же. Л. 32. Автограф П. Г. Преображенского от 30 ноября 1925).

Отчет АН за 1925 год. Л., 1926. C. 265. Дальше отчет констатирует:

«Но постоянное увеличение состава членов и сотрудников и постепен ное накопление словарного материала вызывает потребность в организа ции особого бюро, на котором должна лежать обязанность обработки и объединения получаемого от сотрудников материала. Члены этого бюро должны быть приняты за плату, отсюда возникает потребность в плат ных единицах, как это принято в других академических учреждениях».

Предполагалось выпускать отдельным изданием «Труды РВК», но никаких конкретных шагов для выполнения этого плана предпринято не было;

более или менее подробные отчеты В. Н. Бенешевича о деятель ности Комиссии появились в двух вышедших за это время томах Ви зантийского временника: 1) Русско-византийская комиссия. Glossarium Graecitatis // ВВ. 1926. Т. 24 (1923–1926). С. 115–130 и 2) Русско-Визан тийская Историко-Словарная Комиссия в 1926–1927 г. // ВВ. 1928. Т. 25.

С. 165–170.

См.: Бенешевич В. Н. Русско-византийская комиссия. Glossarium Graecitatis. (С. 121).

Ф. 126. Оп. 3. Д. 10. Л. 40.

Финансирование церпированию «Истории» Георгия Пахимера Б. К. Ордину92 и оплачена квитанция от 13 марта 1926 о переводе Ф. И. Успен ским в Афины Ф. Кукулесу 14 долларов (27 руб. 27 коп.)93.

В некоторых случаях благодаря «финансовым» доку ментам нам удается уточнить данные о научной деятельности Комиссии. Так, из того же цитировавшегося выше архивного дела «О финансовом положении РВК и ВИК» нам становит ся известно, что 3 октября 1926 г. по 10 руб. было выплачено В. Н. Бенешевичу за фотографирование рукописей Государ ственной публичной библиотеки для подкомиссии о догово рах94 и А. Г. Якубовскому за составление карты95.

Но все же выплачиваемых Комиссии средств не хвата ло. В отношении, поданном председателем РВК в Президиум Там же. Л. 65. Автограф Б. К. Ордина от 16 июня 1926 г. — Имеется в виду сохранившийся в фонде Комиссии (Ф. 126. Оп. 2. Д. 9–10) словар ный материал (5046 карточек-индексов) к изданию: Georgii Pachymeris de Michael et Andronico Palaeologis libri XIII. Recognovit Imm. Bekkerus.

Vol. I–II. Bonnae, 1835. (CSHB. T. 29).

Там же. Л. 44. — Может быть, это был перевод за книгу, прислан ную для «библиографического доклада» В. Н. Бенешевича, прочитанно го 13 мая 1926 г. на 23-м заседании РВК (Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 32 об.).

Доклад касался трех работ: 1). О монашеском строе на Афоне. Leipzig, 1925;

2). Экземпляр греческого глоссария Дюканжа, находящийся в Национальной библиотеке в Афинах. Афи ны, 1926;

3) статья Августа Хейзенберга: Heisenberg A. Das Problem der Renaissance in Byzanz // Historische Zeitschrift. 1926. Bd 133. S. 393–412.

Там же. Л. 69. Автограф В. Н. Бенешевича. – Фотографии сохрани лись в фонде Комиссии (Там же. Д. 36) и в фонде В. Н. Бенешевича (Ф. 192. Оп. 3. Д. 153–154).

В. Н. Бенешевич в своем очерке «Ф. И. Успенский как основатель и руководитель Русско-византийской комиссии Академии наук» (Памяти академика Федора Ивановича Успенского. 1845–1928. Л., 1929. С. 71) упо минает о том, что результатом работы Комиссии явилась, в том числе, и сводка данных из восточных писателей о путях на восток с картой самих путей. Ни в фонде Комиссии, ни в других архивах нами эта карта пока не обнаружена.

40 Комиссия и Академия наук АН СССР 11 октября 1926 г., сказано96 : «Ввиду того97, что на будущий год Президиум исходатайствовал одну штатную еди ницу для РВК из числа испрашиваемых мною трех, с глубо ким удовлетворением и признательностью отмечая этот успех для работы РВК, считаю долгом довести до сведения Прези диума, что получением одной единицы потребности РВК не могут считаться обеспеченными, если РВК не будет распола гать средствами для оплаты труда сотрудников и на канце лярские и хозяйственные расходы в размере не менее 200 руб лей в месяц98, что прошу принять в соображение при распре делении средств на научные потребности академических учре ждений». Из очередного отношения становится известно, что В. Н. Бенешевич оплачивал работу сотрудников Комиссии из собственных средств99 : «В ожидании лучшего будущего РВК поставлена ныне в крайне тяжелое положение благодаря то му, что не имеет постоянных сотрудников для выполнения ряда ответственных работ, превосходящих силы единственно го штатного моего сотрудника по РВК. В прошлом 1926/7 г.

по частному соглашению на вознаграждение приглашенных сотрудников секретарь РВК уплачивал значительную сумму ежемесячно из своих средств. А в начале нынешнего 1927/8 г.

обнаружилось, что даже и выдаваемое ранее по РВК ассиг нование по 60 р. в месяц уменьшено до 90 р. за два месяца, то есть до 45 р. в месяц. Признавая такое положение РВК недопустимым, так как оно лишает ее возможности выпол нить принятые на себя перед Академией наук и перед всем ученым миром обязательства, обращаюсь в президиум Ака демии наук с просьбой: впредь до утверждения штатов РВК Ф. 126. Оп. 3. Д. 7. Л. 6. Автограф В. Н. Бенешевича с правкой Ф. И. Успенского, на бланке РВК. – Текст цитируется с учетом правки Ф. И. Успенского.

У В. Н. Бенешевича: «До сведения моего дошло».

Дальше, до точки, вписано Ф. И. Успенским.

Там же. Л. 8. Машинопись;

Л. 11–12;

Л. 7 — черновик-автограф В. Н. Бенешевича.

Финансирование оказывать ежемесячное пособие в размере не менее 150 р. на вознаграждение сотрудников РВК за работы, выполняемые по поручению Президиума РВК».

В записке к «Смете расходов по Русско-византийской историко-словарной комиссии на 1927–28 г.»100 сказано: «Кан целярские и хозяйственные расходы (120 руб.)101 рассчитаны в минимальном размере по опыту предыдущих лет, но можно предвидеть, что в 1927–28 г. работа разовьется в более широ ком масштабе, и что РВК будет дано особое помещение....

Телеграфные расходы (24 руб.)102 должны быть включены ввиду наличности у РВК иногородних сотрудников и отделе ний и возникавшей уже на практике предыдущих лет необхо димости спешных сношений. Исследовательские работы РВК будут состоять в списывании и фотографировании древних текстов и документов, составлении библиографии для “Ви зантийского временника”, составлении указателей к выходя щим изданиям Академии наук по византиноведению, извле чении словарного материала из византийских памятников и т. д. Оплата этой сложной и кропотливой работы намечена сдельная — по 3 руб. в день нa 400 рабочих дней, которые предполагается разделить между 8–10 научными сотрудника ми. Для этой текущей работы нужны руководства, справоч ные издания, словари и издания греческих текстов, которые будут снабжаться пометками, исправлениями и дополнения ми в процессе работы;

все эти книги должны быть в крепких переплетах. Для алфавитного каталога книг и научных кол лекций РВК необходимы карточки на картоне»103.

Дополняет список необходимого «План работ Русско византийской комиссии Академии наук СССР на 1927/28 бюд Ф. 126. Оп. 3. Д. 10. Л. 78–83.

Там же. Л. 78 об.

Там же.

Там же. Л. 79.

42 Комиссия и Академия наук жетный год»104 : «Для осуществления намеченных работ РВК располагает силами ученого секретаря (профессора В. Н. Бе нешевича), двух научных сотрудников105 (профессора И. И. Со колов и Б. К. Ордин)106, принимающих ближайшее участие в текущей повседневной работе РВК, и около 15 активных членов и сотрудников РВК как в Ленинграде, так и других городах. Штатное вознаграждение получает только ученый секретарь, все же остальные будут вознаграждаться за ис полнение поручений Русско-византийской комиссии по расче ту рабочих дней, действительно затраченных на работу для РВК. Председатель Русско-византийской комиссии, академик [Ф. И. Успенский]».

Из «Объяснительной записки по смете Византийской комиссии на 1928/29 год» мы видим, что требования Комис сии остались неудовлетворенными. «Опыт предшествующих лет, — говорится в ней, — показал, что отпускаемых на РВК средств совершенно недостаточно и что с ними можно было бы обходиться только до тех пор, пока персонал штатных со трудников отсутствует и сама РВК не располагает даже поме щением. В настоящее время положение РВК изменяется очень существенно, благодаря предоставлению ей специального по мещения;

но тогда с особенной силой выступает потребность в обеспечении РВК и личным персоналом, так как единствен ный штатный сотрудник ее — ученый секретарь — физически не в силах справиться с многообразными и сложными зада Там же. Д. 3. Л. 35–39. Автограф В. Н. Бенешевича;

Л. 32 — копия Б. К. Ордина;

Л. 33–34 — машинописные копии, заверенные подписью Ф. И. Успенского.

Внештатных (Там же. Л. 94. Обращение к Непременному Секре тарю АН СССР. 3 мая 1928 г. Автограф В. Н. Бенешевича от имени Ф. И. Успенского. То же: Л. 93 – машинопись).

Они получали ежемесячно от 20 до 40 руб. каждый (Там же).

44 Комиссия и Академия наук Место проведения заседаний Комиссии Неразрывно с проблемой финансирования стоит вопрос о месте проведения заседаний Комиссии. Первоначально ко миссия «Константин Порфирородный» имела помещение в здании бывшего Горного Департамента по адресу Универ ситетская набережная, дом № 1 «в виде одной комнаты в третьем этаже»108. На сохранившихся в материалах Комис сии приглашениях на первое заседание комиссии «Констан тин Порфирородный» указано место его проведения — Малый Конференц-зал РАН109. В записке делопроизводителя комис сии «Константин Порфирородный» А. А. Васильева от 25 мар та 1919 г. «Что нужно Комиссии»110 вторым пунктом после «урегулирования вопроса о способе получения денег из сме ты на 1919 год с выделением месячного содержания делопро изводителя и письмоводителя» значится «отдельная комна та» (третий и четвертый пункт: «два стола и запирающийся шкаф»). В протоколе заседания комиссии «Константин Пор фирородный» от 8 мая 1919 г. о месте проведения собрания сказано: «у Ф. И. Успенского»111. В анкете, заполненной А. Н. Акимовым, сменившим А. А. Васильева в должности сек ретаря комиссии «Константин Порфирородный», 1 июня 1922 г.

для Комиссии «Наука в России», указан следующий адрес Комиссии: «Здание Академии наук (Петроград, Университет ская набережная, 5)»112. Скорее всего, заседания проводились как на квартире у Ф. И. Успенского, так и в основном зда нии Академии наук. Документы, отражающие полемику, ве Отчет АН за 1918 год. Пг., 1919. С. 323.

Ф. 126. Оп. 1. Д. 2. Л. 6, 9.

Там же. Д. 4. Л. 12. Автограф.

Там же. Д. 2. Л. 20. Позже эта фраза была зачеркнута (скорее всего рукой самого Ф. И. Успенского).

Ф. 155. Оп. 3. Д. 38. Комиссии Ленинграда: 1918–1933. Л. 181.

Место проведения заседаний комиссии дущуюся между руководством Комиссии и Академией наук, о предоставлении комиссии «Константин Порфирородный», а затем РВК отдельного помещения, образуют отдельный ком плекс. Но несмотря на то что небольшое помещение при биб лиотеке Академии наук в конце концов все-таки было выделе но для работы Комиссии, и даже было составлено расписание занятий в нем сотрудников Комиссии113, местом постоянных собраний оно не стало114. Не случайно в анкете «Обследо вание научных учреждений в СССР на 1 апреля 1929», за полненной С. А. Жебелёвым, исполнявшим тогда обязанности председателя РВК, в графе «Полное название учреждения и его адрес» указано: «Византийская Комиссия, В. О., 7 л., д. 2, кв. 12», то есть адрес, по которому жил до своей смерти (10 сентября 1928 г.) Ф. И. Успенский, и где во время состав ления анкеты жила его вдова Надежда Эрастовна, а также хранилась библиотека РВК115.

См. протокол заседания бюро РВК от 17 декабря 1926 (Ф. 126. Оп. 3.

Д. 2. Л. 6).

Заседания Подкомиссии по изучению договоров проходили тоже в помещении на Университетская набережной, 5 в Малом Конференц-зале Академии наук (см., например: Там же. Д. 1. Л. 68–72, 74, 76–84: пригла шения на заседания Подкомиссии 5 апреля 1923 – 20 июня 1928;

Д. 34.

Л. 28 а, 30, 31 и др.) или в кабинете Непременного секретаря (Ф. 192.

Оп. 3. Д. 109. Л. 9 об.: сохранившийся в фонде В. Н. Бенешевича экзем пляр приглашения на заседание 17 октября 1927 г.).

Примечателен следующий факт: на 12-м заседании комиссии «Кон стантин Порфирородный» было заслушано сообщение А. И. Акимова «о покраже (так в оригинале. — О. Б.) части имущества Комиссии (глав ным образом письменные и канцелярские принадлежности), хранивших ся в восточно-византийском разряде АИМК. Постановлено: перенести оставшееся имущество Комиссии (в том числе сочинения Грота, пожерт вованные в Комиссию) в квартиру Ф. И. Успенского». (Ф. 126. Оп. 1. Д. 2.

Л. 30–31 об. Машинопись;

То же. Л. 38–38 об. — оба экземпляра с под писью «делопроизводителя» А. Акимова;

Л. 37–37 об. — черновой авто граф, вероятно, А. Акимова).

Деятельность Комиссии Те основания, которые сделали не только возможным, но и необходимым появление Комиссии, четко сформулированные Ф. И. Успенским на первом заседании комиссии «Константин Порфирородный»116, сохраняли свое значение исходных прин ципов на всем протяжении существования Комиссии. Но за двенадцать лет своей деятельности Комиссия изменяла не только свое название и состав — менялись ее цели, задачи, основные формы деятельности.

В первые годы работы Комиссии ее целью было изуче ние исторических трудов круга Константина Порфирородного и, в целом, Византии X в. В начале 1920-х гг. основной задачей Комиссии стало дополнение среднегреческого словаря Шарля Дюканжа. Но постепенно, в связи с уже накопленным опытом, ее цели переместились в сторону русско-византийских отно шений. Каждый из этапов деятельности Комиссии имел свои результаты, описанию которых посвящен настояший раздел.

См. Приложение 1.

48 Деятельность Комиссии Комиссия «Константин Порфирородный»

Основные задачи, которые ставила перед собой Комис сия при ее учреждении, были провозглашены Ф. И. Успенским в упоминавшемся докладе, сделанном на заседании Отделе ния истории и филологии РАН 10 апреля (28 марта) 1918 г.

Здесь же содержится объяснение того, почему византиновед ческой комиссии было дано название «Константин Порфиро родный»117 :

«Год тому назад, — говорится в докладе, — в XXII то ме “Византийского Временника” 118 я затронул вопрос о за дачах Византиноведения с точки зрения вновь накопившихся материалов. Не может подлежать сомнению, что конец Маке донского периода имеет капитальное значение в развитии ос новных черт Византинизма. Это есть период завершения Ви зантинизма столько же в государственных учреждениях, как и в понятиях и в культуре тогдашнего общества, это есть за конченный и самодовлеющий объект изучения. На него пада ют обширные энциклопедические предприятия, соединенные с редакторской деятельностью Константина Порфирородно го, ровно как слишком характерное для разных учреждений и лиц стремление закрепить письмом или актом дошедшие до того времени и сохранившиеся в практической жизни обы чаи и остатки старины, за дальнейшее сохранение коих мож но было тоже опасаться. Имею в виду также законодательные акты, связанные с именем Льва Мудрого, составление руко водств для провинциальных судебных учреждений, обширные предприятия по приведению в известность и редактированию безмерно разросшегося литературного материала сказаний о Ф. 1. Оп. 1а–1918. Д. 165. § 131.

Успенский Ф. И. Новая струя, вносящая оживление в историю Визан тии // ВВ. 1916. Т. 22. С. 1–12. — О значении деятельности Константина Порфирородного см. С. 11–12.

Комиссия «Константин Порфирородный» святых. Все это движение имело следствием обширные архео логические предприятия, которые касались и весьма близких и дорогих нам вопросов. Так, Константин мог отыскать в им перских архивах и сделать известными первые документаль ные данные по нашей истории, разумею официальную запись — род дворцового журнала — о приеме великой княгини Оль ги и ее свиты в константинопольском дворце. Находимыми у Константина известиями выясняются первые страницы Рус ской летописи. Самые боевые вопросы нашей истории, как норманнский, как кирилло-мефодиевский или еще вопрос о договорах с греками — не могут быть двинуты вперед без изучения сохраненных Константином архивных материалов.

Кто не знает, наконец, что история славян вообще, а юго-за падных в особенности, в самых основных и древних чертах если не раскрывается, то покоится на собранных им же мате риалах?».

После обозначения проблемы Ф. И. Успенский намечает пути ее решения и обращается к Отделению с ходатайством о принятии следующего предложения:

«I. Углубить и расширить при Академии изучение Кон стантина Порфирородного. Для этой цели прежде всего по требовалась бы организация в виде, например, постоянной ко миссии с предоставлением ей помещения и изысканием средств для ее деятельности.

II. Комиссия выработает план и метод занятий. Начать же дело можно немедленно. Единственная рукопись сочине ния Константина de Cerimoniis, или его знаменитого Обряд ника, находящаяся в Лейпцигской городской библиотеке, у нас совсем неизвестна. С нее следует сделать фотографиче ский снимок и предпринять новое издание со всеми накопив шимися комментариями. Немедленно же можно приступить к составлению исторического именослова, то есть словаря дея телей, упоминаемых в сочинениях Константина, а равно сло варя Дюканжа mediae graecitatis подбором пропущенных и 50 Деятельность Комиссии неизвестных в его время слов, извлеченных из писателей, най денных в последнее столетие, и в особенности из надписей и папирусов. Независимо от сего предстояло бы заняться углуб лением славянских и Русско-византийских исследований на основе Константина и обширной литературы, накопившейся как в России, так и у славян, и на Западе.

III. Обеспечить на длительный период деятельность по стоянной комиссии “Константин Порфирородный” подготов кой для нее сотрудников, поощрением ее работ по русским и славянским древностям и истории, и средствами на изда ние трудов ее. (По мере увеличения членов и развития своей деятельности постоянная комиссия вводит в курс своих заня тий Черноморское побережье и в частности специально Тра пезунт)».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.