авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«УДК 94(100):008 ББК 63.3(2)4/41 Б26 Рецензенты: чл.-кор. РАН, д-р ист. наук, проф. И. П. Медведев (СПб ИИ РАН), д-р ист. наук, проф. Г. ...»

-- [ Страница 3 ] --

а В. А. Брим предложил составить библио графию литературы по договорам251. Ни одно из этих пред ложений реализовано не было252. Единственным исключени ем стал прочитанный по предложению, внесенному И. И. Со коловым, доклад Ф. И. Успенского, представляющий главу из не вышедшего на тот момент II тома «Истории Византии»

о приеме княгини Ольги в Константинополе в 955 г. В этом докладе автор, проанализировав договоры 907, 911 и 945 гг.

Это было единственное заседание Подкомиссии, которое посетил А. А. Васильев. Любопытно, что на состоявшихся примерно в это время заседаниях РВК (9 апреля, 14 мая, 30 мая 1925 г.) он не присутство вал (последнее заседание РВК с его участием состоялось 19 мая 1924 г.) (Ф. 126. Оп. 3. Д. 1).

Ф. 126. Оп. 3. Д 34. Л. 1–2.

На пятом заседании Подкомиссии «как ближайшая работа Подко миссии был намечен критико-библиографический обзор литературы по договорам (в этой работе согласились принять участие И. Ю. Маркон, А. И. Лященко, М. Д. Присёлков, А. Ф. Вишнякова и В. М. Бузни)», но и этого не было выполнено. (Там же. Л. 9–10).

Подкомиссия по изучению договоров и заключив, «что Византия находила возможным вступать в официальные сношения с Русью, как с правильно организо ванным государством»253, высказал мнение об особом значе нии для анализа договоров византийского придворного днев ника254, описывающего прием великой княгини Ольги в Кон стантинополе в 955 г. Считая необоснованной точку зрения, что княгиня Ольга отправилась в Константинополь с враж дебной целью, докладчик говорит, что цель ее посещения ста новится ясной, если всмотреться в состав ее свиты: из 88 чело век в ней насчитывается 40 торговых людей и 22 поверенных от бояр. Поэтому можно думать, считает Ф. И. Успенский, что Ольга посетила Константинополь не ради крещения и не с во енной целью;

очевидно цель ее поездки была торговая. Подво дя итог, докладчик заключает, что путешествие Ольги и впе чатление, произведенное на русскую свиту великолепием Ви зантии, должно было подготовить переворот, который вскоре произошел на Руси: по мнению Ф. И. Успенского, путешествие Ольги сыграло приблизительно такую же роль, как и путеше ствие Петра Великого в Европу255.

Там же. Л. 3: протокол 2-го заседания Подкомиссии от 25 мая 1925 г.

Имеется в виду «Обрядник» Константина Порфирородного.

Там же. Л. 4. — См. современные точки зрения на вопрос о креще нии княгини Ольги: Подскальски Г. Христианство и богословская лите ратура в Киевской Руси (988–1237 гг.) / Пер. А. В. Назаренко;

Под ред.

К. К. Акентьева. 2-е изд., испр. и доп. для рус. пер. СПб., 1996. С. 26–27.

Сн. 70. (Там же библиография вопроса);

Острогорский Г. Византия и киевская княгиня Ольга // То Honor Roman Jacobson. The Hague, 1967.

Vol. 2. P. 1458–1473;

Литаврин Г. Г. Путешествие русской княгини Ольги в Константинополь: Проблема источников // ВВ. 1981. Т. 42. С. 35–48;

Он же. Состав посольства Ольги в Константинополе и «дары» импера тора // ВО. 1982. С. 71–92;

Obolensky D. Russia and Byzantium in the Mid-Tenth Century: The Problem of the Baptism of Princess Olga // Greek Orthodox Theological Review. 1983. Vol. 28. № 2. P. 157–171;

Idem. The Baptism of Princess Olga of Kiev: The Problem of the Sources // Philadelphia et autres oeuvres / Ed. by H. Ahrweiler. Paris, 1984. P. 159–176;

Fennell J.

When Was Olga Canonized? // Christianity and the Eastern Slavs. Vol. 1:

Slavic Cultures in the Middle Ages / Ed. by B. Gasparov, O. Raevsky 100 Деятельность Комиссии На четвертом заседании256 в ответ на предложение В. Н. Бенешевича подготовить рабочий текст договоров М. Д. Присёлков отметил трудность этого вопроса и желатель ность детального изучения текста договоров по каждому спис ку в отдельности. В результате было принято решение сфото графировать текст договоров по наиболее важным спискам.

На следующем заседании257 М. Д. Присёлков прочел доклад о летописных списках договоров и о работе А. А. Шахмато ва над ними258. Для определения позиций, от которых от талкивались в решении своих задач сотрудники Подкомис сии, приведем здесь текст доклада полностью259 : «После ра бот академика А. А. Шахматова над изучением русских ле тописных сводов представляется несомненным, что договоры Руси с греками были включены в русское летописание соста вителем “Повести временных лет”. Не касаясь здесь весьма важного вопроса о том виде текста договоров, которым распо лагал составитель “Повести”, и ограничиваясь лишь рассмот Hughes. Berkely, 1993. P. 77–82. – Из последних публикаций на эту тему следует отметить: 1) Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политиче ских отношений XI–XII веков. М., 2001. С. 219–310;

2) Литаврин Г. Г. К вопросу об обстоятельствах, месте и времени крещения княгини Ольги // Литаврин Г. Г. Византия и славяне. СПб., 2001. С. 429–437.

Ф. 126. Оп. 3. Д 34. Л. 7–8.

Там же. Л. 9–10.

Вероятно, имеется в виду следующая работа: Шахматов А. А.

Несколько замечаний о договорах с греками Олега и Игоря // Запис ки Неофилологического общества. 1914. Ч. VIII. — Иная точка зрения на происхождение договоров, утвердившаяся сегодня, высказана в ис следовании Н. А. Лавровского (Лавровский Н. О византийском элементе в языке договоров русских с греками // Русский филологический вест ник. Варшава, 1904. Т. 52. Вып. 3. С. 4: «Договоры Русских с Греками бесспорно принадлежат к числу переводных памятников»). Его взгляды были изложены на заседаниях Подкомиссии в сообщениях А. Ф. Вишня ковой.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 37 (1925): Рукопись М. Д. Присёлкова «О тексте договоров русских с греками». 4 л. Осень, 1925.

Подкомиссия по изучению договоров рением вопроса о возможности реконструировать тот текст договоров, который получился после работы над ним соста вителя “Повести” в тексте “Повести”, мы обращаем прежде всего внимание на следующее обстоятельство. Текст “Пове сти” не дошел до нас непосредственно. Его представляет нам летописная традиция сводов, почти непрестанно возглавляв шая “Повестью” свое изложение. Исследуя текст “Повести” чрез эту летописную традицию сводов, А. А. Шахматов дал нам опыт реконструкции текста все же не самой “Повести”, т. к. она не имелась в руках летописцев уже того же XII в., а двух ее видоизменений, названных им второю и третьею редакциями “Повести”. В виду изложенного сосредотачивая свое внимание на тексте договоров, нам необходимо сделать прежде всего одно основное предположение: то есть считать, что текст договоров в тех двух переделках “Повести”, о кото рых говорилось выше, оставался простым повторением текста договоров “Повести”;

такое предположение, весьма вероятное само по себе, единственно в настоящий момент может дать ис ходную точку для наших исканий. Всякую попытку поднять ся чрез сличение текстов договоров так называемых второй и третьей редакций “Повести” к тексту договоров самой “Пове сти” (или ее первой редакции) — нужно считать безнадежной, поскольку до нас не дошло в интересующей нас части ни од ного летописного свода, где бы вторая и третья редакции не сливались в той или иной степени между собой под руками последующих сводчиков».

Позже М. Д. Присёлков выскажет более смелое предпо ложение, отнеся договоры к русским актам, а не к грече ским260. Здесь же, после текста выступления, М. Д. Присёл ков перечисляет те списки летописи, которые, по его мнению, должны быть исследованы в первую очередь: «Публ. биб.:

Лавр., Хлебн. F. IV 230, Погод. 1401, Ермолаев. F. IV 231, Присёлков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. СПб., 1996. С. 80.

102 Деятельность Комиссии Эрмит. 416 б., Погод. 2035 (Н. IV);

Ак. Наук: Ипатьев., Рад зивил., Воскрес.;

Моск. Д. Ак.: М. Академ. сп.;

Арх. К.: Соф. (К. о.)». Список почти полностью совпадает с сохранившими ся в фонде Комиссии фотокопиями летописных текстов, каса ющихся договоров русских с греками261, из: Новгородской IV летописи Погодинского списка 2035262 ;

летописи РПБ, Хлеб никовский список (F. IV. № 230)263 ;

то же, Ермолаевский спи сок (F. IV. № 231)264 ;

то же, Эрмитажный список (416 б)265 ;

Воскресенской летописи, хранящейся в БАН (34. 524)266 ;

Со фийской I летописи, по списку Оболенского267 ;

Московского главного архива Министерства иностранных дел268 ;

из неиз вестной летописи269. К сожалению, в фонде не сохранилось никаких данных о том, как были использованы полученные фотографии270. Осталось неизвестным и то, почему были взя ты именно эти списки летописи. Следует отметить, что ис следовать предполагались также Лаврентьевскую и Ипатьев Ф. 126. Оп. 3. Д. 36. 36 л.

Там же. Л. 1–5 (9 кадров).

Там же. Л. 6–10 (10 кадров).

Там же. Л. 11–14 (8 кадров).

Там же. Л. 32–36 (9 кадров).

Там же. Л. 17–22 (12 кадров).

Там же. Л. 23–31 (18 кадров).

36 страниц — эти фотографии не сохранились.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 36. Л. 15–16 (3 кадра). Всего в деле 69 снимков страниц;

снимки наклеены на картон;

их размер: 11 х 16–12,5 х 17,5 — 36 л. Те же фотографии сохранились в фонде В. Н. Бенешевича в двух делах: Ф. 192. Оп. 3. Д. 153–154 (в дело 154 вложен лист с надписью:

«профессор В. Н. Бенешевич. Снимки славянских текстов для предпола гавшегося издания договоров Руси с греками X в. Акт 1934. V. 21. № 1»).

Единственное упоминание о планах относительно сделанных фото графий встречаем в рукописном «Годовом отчете Подкомиссии за время от мая 1925 г. по 1 декабря 1926 г.» (Ф. 126. Оп. 3. Д. 35. Л. 8. Авто граф В. А. Брима с правкой В. Н. Бенешевича): «Всего было сделано око ло 100 снимков, которые могли бы образовать чрезвычайно интересный альбом, если на это будут отпущены необходимые средства» (В. Н. Бене шевичем, редактировавшем текст В. А. Брима для публикации в годовом академическом отчете, эта фраза вычеркнута).

Подкомиссия по изучению договоров скую летописи: в личном деле сотрудника Комиссии Нико лая Петровича Сычёва сохранилась запись, сделанная рукой В. Н. Бенешевича: «23 ноября 1925 г. послана просьба выбрать термины по всем областям искусства и художественной техни ки Византии в летописях: Лаврентьевская летопись = Лавр.

лет.;

Ипатьевская летопись изд. 3. (ПСРЛ) = Ипат. лет.»271.

Никаких следов этой работы в фонде нами не обнаружено.

Одновременно с выбором списков летописей, которые было сочтено необходимым изучить в первую очередь, на заседании подкомиссии было принято решение составить словарь к тек сту договоров (эта работа была поручена А. Ф. Вишняковой, А. А. Степанову и А. Н. Насонову)272. 19 февраля 1926 г. на девятом заседании М. Д. Присёлков сообщил, что А. А. Сте панов и А. Н. Насонов приступили к составлению указателя слов к тексту договоров273 ;

через несколько месяцев (17 мая) В. Н. Бенешевич сообщает, что указатель к тексту договоров окончен274. Ни в фонде Комиссии, ни в фонде В. Н. Бенеше вича указатель к текстам договоров нами найден не был.

Важно отметить, что тематика докладов, с которыми сотрудники выступали на заседаниях РВК, также часто соот ветствовала задачам Подкомиссии: подобно тому, как участ ники работы Комиссии могли быть одновременно членами РВК и Подкомиссии, так и темы их заседаний были общи ми (совместными были и несколько проведенных заседаний).

Так, например, в Отчете АН за первые десять советских лет подчеркнуто, что в отношении путей, связывающих Древнюю Русь с Востоком и Византией «особенно интересует Комис сию изменение этих путей, происшедшее вследствие монголь ского вторжения и стремления монголов направить торговые Там же. Д. 9/31. Л. 3.

Там же. Д. 34. Л. 10.

Там же. Л. 17.

Там же. Л. 22. Протокол двенадцатого заседания Подкомиссии.

104 Деятельность Комиссии сношения через их владения»275. На заседаниях РВК этому вопросу были посвящены несколько докладов Ф. И. Успенско го: «Значение в общеевропейской истории выступления мон голов»276, «Появление монголов в Южной России»277 и «Бли жайшие годы по смерти Чингиз-Хана»278. На заседаниях Под комиссии на эту тему были прочитаны доклады А. Ю. Яку бовского «Торговая дорога из Восточной Европы в Китай по северному побережью Каспийского моря в средние века» и Ф. И. Успенского «Морское и сухопутное движение из Цен тральной Азии в Европу»280.

Другим направлением исследований, которому были по священы многие выступления, было изучение скандинавских источников, освещающих русско-византийские связи. Так, еще на третьем заседании281 был заслушан доклад В. А. Брима об именах в договорах, в котором докладчик особенно подробно остановился на скандинавских именах. На тринадцатом за седании282 В. А. Брим прочел доклад «Пути руссов по Волге к Черному морю», в котором разобрал археологические дан ные, сведения арабских географов и скандинавские источни ки, при сопоставлении которых стало возможным проследить путь по Волге и отметить в истории первое появление нор маннов у Черного моря. Доклад, прочитанный В. А. Бримом Академия наук Союза Советских Социалистических республик за десять лет 1917–1927. С. 93.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 37–38. — Текст выступления сохранился в фонде самого Ф. И. Успенского: Ф. 116. Оп. 1. Д. 27.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 41–42.

Там же. Л. 51–52. — Ср.: Ф. 116. Оп. 1. Д. 28.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 34. Л. 38. Автограф И. И. Соколова. — В этом же деле (Л. 36–36 об.) сохранился текст доклада, написанный самим А. Ю. Якубовским (почерк его менее разборчив), незначительно отлича ющийся от «пересказа» И. И. Соколова.

Там же. Л. 41.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 23.

Подкомиссия по изучению договоров на следующем заседании283, был посвящен руническим над писям в Византии. В докладах Е. А. Рыдзевской говорилось о скандинавских источниках, освещающих детали летописного текста284, в частности о клятвенных формулах в договорах и аналогиях в скандинавской литературе285, о военных походах Руси и скандинавов на Византию по греко-русским договорам и сагам286, о некоторых выражениях в греко-русских догово рах287.

Некоторые из прочитанных на заседаниях Подкомис сии докладов были опубликованы. Так, 19 февраля 1926 г. А. Ю. Якубовский сделал доклад на тему «Известия Ибн-Мес хавехи289 о походе руссов в Бердаа в 944 г.». «Изложив со держание относящегося сюда отрывка из истории Ибн-Мес хавехи, А. Ю. Якубовский остановился на разборе этого изве стия. По мнению докладчика, известие Ибн-Месхавехи явля ется первоисточником для истории похода 944 г. Ибн-ал-Асир только пересказал данные Ибн-Месхавехи, прибавив лишь од но место. Самостоятельный источник мы имеем в сочинении Моисея Каганкатваци290 » — это краткий пересказ доклада, приведенный в протоколе секретарем Подкомиссии В. А. Бри мом. Полностью доклад был опубликован под названием «Ибн Мискавейх о походе Русов в Бердаа в 332 г. = 943/4 г.» в два Там же. Л. 25.

Там же. Л. 18.

Там же. Л. 20.

Там же. Л. 27.

Там же. Л. 38. — См. текст доклада: Там же. Д. 38. 4 л. Автограф Е. А. Рыдзевской.

Там же. Д. 34. Л. 17.

В рукописи протокола так.

Моисей (Мовсес) Каганкатваци (Каланкатуйский), армянский писа тель, X в. Его «История агван» впервые была переведена К. Паткановым (Патканяном) и издана в Петербурге в 1861. Недавно издан другой пе ревод: Смбатян Ш. В. Мовсэс Каланкатуаци. История страны Алуанк.

Ереван, 1984.

106 Деятельность Комиссии дцать четвертом томе «Византийского временника»291. Немно го позже А. Ю. Якубовский прочел доклад на тему «Торговые пути руссов на восток в X в.». В протоколе сказано: «Содер жание доклада не приводится, так как он будет напечатан в “Византийском временнике”», но опубликован он не был (в Ви зантийском временнике за 1927 г.292 была опубликована дру гая работа А. Ю. Якубовского «Рассказ Ибн-ал-Биби о походе малоазийских турок на Судак, половцев и русских в начале ХIII в.»). В протоколе также сообщается, что «к докладу при ложена нарисованная автором карта путей». Нами эта карта в архивах пока не обнаружена.

Несмотря на то что главная задача Подкомиссии — под готовка и критическое издание сводного текста договоров — так и не была выполнена, с образованием Подкомиссии и в ходе ее деятельности тема русско-византийских отношений в X–XI вв. получила в работе РВК дополнительное и более глу бокое освещение.

ВВ. 1926. Т. XXIV (1923–1926). С. 63–92.

Там же. 1927. Т. XXV. С. 53–76.

Бюро Комиссии и Византийский кабинет Бюро Комиссии и Византийский кабинет Бюро как некий организующий центр существовало еще при комиссии «Константин Порфирородный». Так, выступая на заседании Отделения с заявлением о прекращении деятель ности комиссии «Константин Порфирородный», Ф. И. Успен ский сообщает: «Комиссия по переизданию словаря Дю канжа должна начать свою работу с использования того сло варного материала, который накопился в бюро первой комис сии в продолжение ее пятилетней деятельности»293. Вероят но, Ф. И. Успенский имеет в виду так называемую подкомис сию, которая была образована из ведущих сотрудников и на собраниях которой обсуждались те же проблемы, что и на заседаниях РВК, проходивших, как правило, при более ши роком составе294. С расширением деятельности Комиссии за дача централизации ее управления стала более актуальной.

На втором заседании Комиссии по переизданию слова ря Дюканжа Ф. И. Успенский предложил организовать бюро комиссии «для составления программы ее занятий и вообще для текущей работы»;

бюро с указанным назначением в со ставе академика Ф. И. Успенского и профессоров В. Н. Бене шевича, С. А. Жебелёва и И. И. Соколова было образовано на этом же заседании295. На десятом заседании 8 декабря 1924 г.

вновь был поднят вопрос о создании бюро и принято постанов ление «организовать бюро РВК в составе председателя ака демика Ф. И. Успенского, товарища председателя профессора Ф. 1. Оп. 1а–1923. Д. 172. ОИФ. § 147.

См. Протокол № 1 комиссии «Константин Порфирородный» (Ф. 126.

Оп. 1. Д. 2. Л. 4–5;

автограф Ф. И. Успенского): «С целью немедленного осуществления высказанных пожеланий избрана подкомиссия, из пред седателя и следующих лиц: академика А. В. Никитского, А. А. Васильева, Б. В. Фармаковского, П. В. Безобразова, Н. П. Сычёва».

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 2–2 об.

108 Деятельность Комиссии В. Н. Бенешевича и секретаря профессора И. И. Соколова для постоянной инициативной и технической работы и поручить ему ведение и исполнение текущих дел Комиссии, с докладом о них на очередных заседаниях членов РВК»296, хотя уже в протоколе № 4 от 15 октября 1923 г. сообщается, что в бюро Комиссии были поданы сведения о проделанной к тому вре мени сотрудниками РВК работе297. Одиннадцатое заседание РВК 23 января 1925 г. постановило пригласить к участию в составе бюро РВК академика И. Ю. Крачковского298 и устра ивать заседания бюро два раза в месяц. Сохранившиеся про токолы заседаний бюро зафиксировали, что первое собрание бюро состоялось 11 февраля 1925 г. В Отчете АН за этот год сказано: «Постоянное увеличение состава членов и сотрудни ков и постепенное накопление словарного материала вызыва ет потребность в организации особого бюро, на котором долж на лежать обязанность обработки и объединения получаемого от сотрудников материала. Так, с целью давать немедленное движение возникающим вопросам и не ставить решения их в зависимость от созыва общих собраний, образовано бюро из председателя, его товарища, секретаря и члена комиссии И. Ю. Крачковского;

выработаны общие руководящие прави ла для сотрудников»299. Под правилами здесь имеются в виду «правила составления карточек», которые были установлены только в 1925 г. Таким образом, одна из основных задач бюро комиссии, помимо распределения заданий между сотрудни ками, состояла в определении методов работы и в ее коор динации. Именно протоколы заседаний бюро зафиксировали, что начиная с 1925 г. упор в выборе словарного материала из источников был сделан на техническую терминологию — в со ответствии с рекомендациями В. Н. Бенешевича. Мы уже го Там же. Л. 7–7 об.

Там же. Л. 4.

В собраниях бюро он принял участие только однажды — на втором заседании 4 марта 1925 г. (Ф. 126. Оп. 3. Д. 2. Л. 2).

Отчет АН за 1925. 1926. С. 265–266.

Бюро Комиссии и Византийский кабинет ворили, что при Комиссии была собрана богатая библиотека.

Ее постепенное формирование также отражено в протоколах бюро.

Другим важным вопросом, разрешением которого зани малось бюро, был вопрос о помещении для занятий РВК и для так называемого Кабинета византиноведения. Напомним, что основным местом собраний заседаний Комиссии (и бюро) бы ла квартира Ф. И. Успенского. Следует отметить, что случаи, когда научные собрания проходили на дому у их руководите лей, не редкость для тех неблагополучных времен: так, поме щение Института яфетидологических изысканий в сентябре 1921 г. ограничивалось единственной комнатой, выделенной Н. Я. Марром в своей собственной квартире300. Но к 1925 г.

положение в Академии несколько улучшилось. Первое сооб щение об организации Кабинета византиноведения мы встре чаем в протоколе заседания РВК от 31 октября 1925 г.301 :

Ф. И. Успенский сообщил о предстоящем образовании Визан тийского кабинета при библиотеке Академии для приведения в порядок бумаг и трудов русских византинистов. В Отчете АН за 1917–1927 гг.302 говорится: «Теперь перед комиссией встает новая задача — войти в связь с трудами в этой обла сти прежних членов Академии. Именно этим и объясняется возникшая в комиссии мысль — организовать Кабинет визан тийских занятий, в котором будет наглядно проведена преем ственность между старыми академиками, начиная от Шлеце ра, и новыми, память о которых еще жива между нами, как А. А. Куник (1814–1899), В. Г. Васильевский (1838–1899) и др.

Проектируемый кабинет, в котором имеется ввиду сосредо «а денежные средства были столь скромны, что институт не мог оборудовать и это помещение необходимым инвентарем» (Башинджа гян Л. Г. Институт языка и мышления им. Н. Я. Марра // Вестник АН СССР. 1937. № 10–11. С. 254).

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 21 об.

Академия наук Союза Советских Социалистических Республик за десять лет 1917–1927. С. 92-94.

110 Деятельность Комиссии точить собрание книг и рукописей, чертежей, карт, планов и других материалов по археологии и истории искусства Ви зантии, принадлежащих председателю Комиссии Ф. И. Успен скому, должен будет способствовать разработке материалов, извлеченных как из печатных, так и рукописных трудов всех бывших членов Академии, занимавшихся специально вопро сами, входящими в сферу занятий комиссии».

На шестом заседании бюро, состоявшемся 17 декабря 1926 г. было принято решение привести в порядок все на личное имущество РВК, а затем приступить к организации кабинета Византиноведения с таким расчетом, чтобы он «с одной стороны отражал статику (так в оригинале. — О. Б.) византийских занятий в России и с надлежащей полнотой и отчетливостью представлял ход и результаты работ академи ков Академии наук в области византиноведения, а также дру гих русских византологов, а с другой — служил показателем наличных работ РВК, особенно по переизданию Греческого словаря Дюканжа»303.

Мы не уверены, что занятия сотрудников РВК в по мещении БАН состоялись: скорее всего этого не произошло, потому что библиотека РВК до последних дней работы Ко миссии продолжала находится в квартире Ф. И. Успенского.

В материалах Комиссии выделен комплекс документов, связанных с организацией Кабинета византиноведения. Так, в сохранившейся докладной записке Ф. И. Успенского «О поме щении для РВК и Византийского кабинета, инвентаре и биб лиотеке»304 читаем:

Ф. 126. Оп. 3. Д. 2. Л. 6. Автограф И. И. Соколова. – Полностью протокол приведен в Приложении 8.

Там же. Д. 13. Л. 9–9 об. Машинопись. (См. тот же текст с некоторы ми изменениями, автограф Б. К. Ордина, с правкой В. Н. Бенешевича;

в автографе Б. К. Ордина указана дата: «Апреля 1928». Там же. Л. 10– об.).

Бюро Комиссии и Византийский кабинет «Постановление Президиума от 9 января с.г. о предо ставлении РВК двух комнат сообщено мне 17 января и при нято мною с глубокою благодарностью. Но с тех пор прошло более трех месяцев, и, несмотря на любезное обещания адми нистративных лиц АН устроить все для исполнения постанов ления Президиума, до сих пор РВК помещения не имеет.

Не могу равнодушно и спокойно переносить бездомное и необеспеченное существование РВК и полное забвение, про являемое в отношении Кабинета византиноведения, хотя этот первостепенной важности вопрос получил уже в АН и прин ципиальное свое разрешение в положительном смысле. При моем преклонном возрасте и ненадежном здоровье, каждый месяц жизни стоит года;

но эти месяца проходят для меня в удручающем ожидании.

Уже не раз мною было заявлено о необходимости для РВК иметь по крайней мере три штатные единицы и возмож ность привлекать к работе лиц и сверх штата, ввиду сложно сти задач РВК и предстоящего устройства Кабинета визан тиноведения. Основные задачи РВК выяснились в трех на правлениях: 1) подготовка к переизданию греческого словаря Дюканжа, 2) изучение трудов Константина Порфирородного, и 3) изучение экономических и торговых связей древней Ру си с Византией и Воcтоком;

к ним присоединяется текущая работа по поручениям редактора “Византийского временни ка”. Все эти задачи, ставшие известными из наших ежегод ных отчетов, находят себе живой отклик в западном ученом мире, который и ожидает от РВК выполнения лежащих на ней обязательств. Кабинет византиноведения должен суще ственно облегчить работу РВК тем, что основной задачей его будет собирание и обработка материалов для истории визан тиноведения в России, созданного трудами членов АН почти со времени ее основания.

Пред лицом указанных задач и возбужденных ожида ний РВК до сих пор не поставлена в условия, обеспечива 112 Деятельность Комиссии ющие планомерность и успешность ее работы. Но время не терпит, так как план работы намечен и со стороны прави тельства уже последовало официальное признание Византий ской комиссии с состоящим при ней Кабинетом византинове дения среди учреждений АН305. Ввиду всего сказанного про шу президиум Академии принять решительные меры к тому, чтобы были, наконец, исполнены не раз мною представлен ные ходатайства относительно обеспечения РВК и Кабинета византиноведения штатным личным составом, средствами и помещением. Питаю надежду, что ходатайство мое на этот раз увенчается успехом, тем более, что за годы моего ожида ния АН сумела найти средства для создания новых научных институтов и многочленных комиссий, надлежащим образом обеспеченных.

По моему поручению, ученый секретарь и один из чле нов РВК 23 апреля осматривали означенные для РВК ком наты и узнали, что одна из них, занятая ОКИСАР’ом306, бу дет освобождена, вероятно, через неделю, а другая, занятая Якутской комиссией, освободится, может быть, недели через две или три. Вместе с тем прошу об отпуске средств на оплату перевозки выше упомянутых книг и бумаг и о том, чтобы как эта перевозка так и приведение в порядок помещения были осуществлены хозяйственными органами АН. Председатель РВК, академик Ф. И. Успенский».

Но и после смерти Ф. И. Успенского роль Кабинета ви зантиноведения продолжала выполнять его квартира. 13 сен тября 1928 г., через три дня после смерти Ф. И. Успенско го, С. А. Жебелёв пишет В. Н. Бенешевичу307 : «Дорогой Вла В машинописи пропуск до слова «меры»;

восстановлено по тексту Б. К. Ордина (Там же. Л. 11 об.).

Особый комитет по исследованию союзных и автономных республик;

образован 3 апреля 1926 г. для координации работ АН в союзных и авто номных республиках;

в 1928 г. преобразован в Комиссию экспедиционных исследований.

Там же. Л. 1. Автограф С. А. Жебелёва.

Бюро Комиссии и Византийский кабинет димир Николаевич, вчера президиум Академии наук возло жил на меня поручение “принять меры к охране академиче ского имущества”, находящегося в Кабинете византиноведе ния. Нужно будет проделать простую формальность, в при сутствии представителя хозяйственной части академии. Не были ли бы так добры помочь в этом деле указанием на то, какое акад[емическое] имущество в кабинете имеется? Лучше всего было бы, если Вы не имеете ничего против, собрать ся на квартире Федора Ивановича, скажем, в понедельник 17 сентября между 11 — 111/2 утра. Оставьте записку мне на подъезде. Ваш С. А. Жебелёв».

На следующий день 14 сентября С. А. Жебелёв снова обращается к В. Н. Бенешевичу308 : «Дорогой Владимир Нико лаевич, я условился с представителем хоз[яйственной] части Академии наук, что в понедельник 17 сентября мы встретимся на квартире Федора Ивановича в 111/4 ч. утра. Мне кажется, что желательно было бы лишь выделить те книги, которые взяты были Ф. И. (Федором Ивановичем —О. Б.) из Академи ческой библиотеки, и другие казенные материалы (особенно?

—О. Б.) фотографии, если они имеются. Ведь только это, ду мается, и можно считать казенным имуществом. Буду очень благодарен за предупреждение Надежды Эрастовны, к кото рой надеюсь сам зайти в воскресенье. Присутствие же ее при нашем визите в понедельник, кажется, излишне, или когда все казенное будет выделено. Ваш С. А. Жебелёв».

В этот же день В. Н. Бенешевич отвечает С. А. Жебелё 309 : «Дорогой Сергей Александрович, относительно имуще ву ства Кабинета византиноведения мне ничего не известно кро ме того, что Федор Иванович предназначал туда всякие цен ные в научном отношении вещи, но сделал ли он какие-нибудь шаги для осуществления своих предположений, я не знаю. По Там же. Л. 33. Автограф С. А. Жебелёва.

Там же. Л. 34. Ответ В. Н. Бенешевича С. А. Жебелёву. Ксерокопия с машинописи.

114 Деятельность Комиссии мещение Кабинета византиноведения, отведенное ему в доме по Тучковой набережной, до сих пор не могло быть им заня то, а в квартире Федора Ивановича находятся только матери алы и книги Византийской комиссии, в которых разобраться мне придется при содействии Надежды Эрастовны, так как составление инвентаря Федор Иванович откладывал все до того времени, когда Византийская комиссия получит настоя щее помещение. Жду Вашего указания насчет понедельника, чтобы предупредить Надежду Эрастовну. Сердечно предан ный Вам. А какова бумага наилучшая, на которой пишу?».

17 сентября Президиум АН принимает постановление: «Про сить ученого секретаря Византийской комиссии В. Н. Бенеше вича составить инвентарную опись имущества Византийской комиссии по установленному для академических учреждений порядку, указав, что для выяснения вопроса о помещении для Византийской комиссии весьма желательно срочное состав ление означенной описи»310. В. Н. Бенешевич отвечает311 : «В президиум Академии наук. Согласно предложению Президи ума от 27 сентября312 составить инвентарную опись имуще ства ВК по установленному для академических учреждений порядку, сообщаю, что имущества, подлежащего такой инвен таризации в ВК не имеется;

есть только книги: 1) греческий словарь Дюканжа в перепечатке 1891 г., 2) боннское издание византийских историков в 49 томах и научные материалы, представляющие результат работ членов ВК по извлечению слов из византийских текстов для подготовки к переизданию греческого словаря Дюканжа.

Покойный председатель ВК исходатайствовал помеще ние для ВК и Византийского кабинета (в доме № 2а две ком наты) для того, чтобы организовать там научную работу так, Там же. Л. 35.

Там же. Л. 39–39 об. Машинопись;

Л. 41–45. Автограф-черновик В. Н. Бенешевича.

Ошибка: 17 сентября.

Бюро Комиссии и Византийский кабинет как она должна быть. По его мысли в помещении ВК должны происходить ежедневные занятия по ряду вопросов, разраба тываемых ВК и ее подкомиссией, по обработке библиографии византиноведения русского и иностранного и по истории ви зантиноведения, в первую очередь в трудах членов Академии наук, для осуществления этих задач необходима специальная библиотека, для образования которой акад. Ф. И. Успенский предполагал предоставить немедленно все то собрание книг, которое у него уже накопилось, а впоследствии он предназна чал сюда же и всю свою богатую библиотеку, оставшуюся в Константинополе вместе с имуществом Русского археологиче ского института. Кроме того, в Византийский кабинет долж ны были поступить фотографии, планы, рисунки, древние ру кописи и весь личный архив Председателя, который хотел сам дать пример сосредоточения в византийском Кабинете мате риалов по византиноведению, остающихся по смерти ученых:

до сих пор они оказывались нередко разрозненными, а отча сти даже и погибшими. Когда стало известно из газет, что имущество Русского археологического института возвращено Турцией в СССР, то Ф. И. Успенский в самый день отъезда своего в больницу немедленно возбудил ходатайство о том, чтобы оно было передано в Академию наук, если будет вы везено из Турции, и ходатайство его было поддержано пред ставлением от Академии наук в ОНУ НКП.

Наконец, Византийский кабинет должен не только слу жить местом объединения специалистов, но и содействовать развитию интереса к Византии среди более широких слоев об щества, особенно среди учащейся молодежи ввиду того, что для работы в Византийском кабинете необходимо было бы пользоваться материалами из библиотеки и архива Акаде мии наук и из других местных и иногородних учреждений, а также и ввиду того, что результатом работ ВК явится чрезвы чайно ценное собрание материалов, академик Успенский на стаивал на том, чтобы помещение Византийского кабинета на 116 Деятельность Комиссии ходилось в условиях охраны, которые могут быть осуществ лены только силами соответственных учреждений Академии наук. Две комнаты в доме № 2-а представлялись Федору Ива новичу вполне подходящими и достаточными на первое вре мя, а именно до тех пор, пока не обнаружится возможность осуществить мечту Федора Ивановича — создать Византино ведный (так в оригинале. — О. Б.) институт. Приведение этих комнат в надлежащий вид, только не ранее 1 октября, было обещано Федору Ивановичу, и об этом обещании он вспомнил даже незадолго до смерти».

Мы уже говорили о том, что многие академические ко миссии становились впоследствии институтами. Институци онализация была характерной чертой организации научной деятельности в то время. Идея создания Международного ин ститута византиноведения обсуждалась, в частности, на пер вом Международном византийском конгрессе, проходившем в Бухаресте в мае 1924 г. 313 Ф. И. Успенский же мечтал об отечественном центре изучения византийской истории. Веро ятно, идея Ф. И. Успенского о создании Византийского инсти тута была не так уж беспочвенна и вполне согласовывалась с духом времени, но только образовывать его уже было неко му. Не лишним будет сказать, что о планах Ф. И. Успенского было известно в широких научных кругах. Так, Б. В. Варне ке в письме В. Н. Бенешевичу от 15 августа 1926 г. упоминает Византийский музей, имея в виду, очевидно, Кабинет визан тиноведения314 : «Очень извиняюсь за бумагу и карандаш, но я пишу из Дома отдыха, где нет европейских средств письма.

Буду очень рад, если мои воспоминания попадут в Византий ский музей»315.

Там же. Д. 18. Л. 4.

Там же. Д. 9/5. 1925. Л. 3–3 об.

Далее Б. В. Варнеке пишет: «Буду искать карточек византологов (В. Н. Бенешевич собирал фотографии византинистов для своей предпо лагаемой “Истории византиноведения”. — О. Б.). Но в успехе сомневаюсь:

это были все крупные люди и beati possidentes усердно поработали над Бюро Комиссии и Византийский кабинет Отметим, что в 1939 г. организацией Кабинета визан тиноведения занимался один из бывших активных сотрудни ков комиссии В. Е. Вальденберг316. Но идея эта так и не была реализована.

Назвать точную дату прекращения деятельности комис сии невозможно. На заседании президиума АН 23 ноября 1929 г. было «доложено по вопросу о желательности объеди нения некоторых академических комиссий и о возникших в связи с этим вопросах, [в том числе] о возможном соединении работ Византийской комиссии с Археографической комисси ею. Византийская комиссия имеет штатную единицу — учено го секретаря»317.

19 декабря 1929 г. на заседании группы историков, со циологов и экономистов было доложено мнение Археографи ческой комиссии о желательности приступить к работам по подготовке к изданию памятников византийских, западноев ропейских и арабских, имеющих отношение к истории древ нейшего периода Руси. Было решено согласиться с мнением комиссии и иметь в виду этот предмет при решении вопроса о слиянии Византийской комиссии с Археографической ко миссией;

поручить Археографической комиссии разработать конкретный план и доложить о нем на следующем заседании группы318. Эта идея не получила развития319.

уничтожением их следов. Еще более мрачно смотрю на одесские вклады в Дюканж[а]: или здесь не тем люди заняты, или я не умею наладить та кую работу. Один из самых козырных моих сотрудников прямо сказал, что “это слишком скучно”, а я возразить ему не сумел.» (Там же).

Земскова В. И. В. Е. Вальденберг: Биография и архив // РНРВ.

С. 428.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 3. Л. 106. Выписка из протокола заседаний прези диума АН.

Ф. 1. Оп. 1 а–1929. § 253. Л. 56 об.

24 октября 1929 г. был арестован ученый секретарь Археографиче ской комиссии А. И. Андреев. 3 декабря 1929 г. были уволены Н. П. Лиха чёв, М. Д. Присёлков, С. А. Жебелёв. — См.: Брачёв В. С. Петербургская археографическая комиссия (1834–1929 гг.). СПб., 1997. С. 144.

118 Деятельность Комиссии В материалах комиссии сохранилось извещение: «Ака демику С. А. Жебелёву. Академик А. Н. Самойлович просит Вас не отказать прибыть в совещание о реорганизации Ви зантийской комиссии, имеющее состояться 29 декабря с. г.

в 10 часов утра в Кабинете НС. 27 декабря 1929»320. Но еще 12 сентября 1930 г. сотрудник комиссии Иван Алексеевич Ка рабинов обращается в письме к председателю Византийской комиссии: «Уведомляя о своей готовности продолжить рабо ту над составлением указателя к сочинению Константина De cerimoniis, не могу в то же время не довести до Вашего сведе ния, что Управление делами Академии до настоящего време ни по непонятной мне причине задерживает оплату двух моих последних счетов. Неоднократно предпринимавшиеся мною в течение двух месяцев попытки достигнуть разрешения дела или, по крайней мере, уяснения причины задержки, всякий раз оказывались безуспешными»321.

В Отчете за 1930 г. сказано: «Академик С. А. Жебе лёв исполнял обязанности председателя ВИК (до 1/X)»322 и ниже323 : «В отчетном году работа была сосредоточена на со бирании материала для издания словаря византийских древ ностей на основе переработки Глоссария Дюканжа. Было взя то сочинение Константина De cerimoniis, не использованное Дюканжем, но по обилию материала исключительно содер жательное. На 3724 карточках были занесены все собствен ные имена и технические термины с указанием всех мест, где они встречаются в De cerimoniis в I книге и в 11 главах II-й (556 страниц Боннского издания). За прекращением в свя зи с реорганизацией учреждений АН, деятельности комиссии работа осталась незаконченной (осталось проработать около 300 страниц указанного издания)». Остается неизвестным, кто Ф. 126. Оп. 3. Д. 3. Л. 105. Отпуск (заполненный бланк).

Там же. Оп. 2. Д. 9/17 (1930). Л. 1.

Отчет АН за 1930 г. 1931. С. 26.

Там же. С. 275.

Бюро Комиссии и Византийский кабинет выполнял эту работу;

вероятно, упомянутый выше И. А. Ка рабинов324.

На заседании Отделения 30 января 1930 г.325 был за читан протокол заседания группы академиков–историков, со циологов и экономистов: «Согласно постановлению группы от 19 декабря 1929 г. было доложено о необходимости изда ния византийских, западноевропейских и восточных памят ников по русской истории. В докладе предполагалось просить Византийскую комиссию об издании сочинения Константина Багрянородного и прежде всего De administrando imperio и «О фемах».

Протокол ОГН от 1 марта 1930 г. сообщает: «Комиссия по вопросу о согласовании изданий исторических памятников Академии наук СССР с Украинской Академией от 31.01. предложила вовлечь в это соглашение и Белорусскую Акаде мию. В первую очередь предложено издать “Русскую правду”, а затем памятники арабские, и вообще восточные, имеющие связь с историей Руси, и памятники того же ро да Византии.... Академик С. А. Жебелёв тоже высказал готовность приступить к изданию византийских памятников, которые у него имеются уже в готовом к изданию виде. Поста новили: по предложению В. П. Волгина издания Восточных и арабских памятников считать первоочередной задачей, как в следствии заинтересованности в этом издании наших восточ ных республик, так и большого интереса памятников вообще.

Издание других упомянутых выше памятников считать же лательным»326.

Через несколько месяцев (на заседании ОГН 24 апреля) при обсуждении вопроса о подготовке к изданию памятников Надеемся, что эта работа будет когда-нибудь найдена в “недрах ар хивов”, как и перевод De cerimoniis, выполненный А. А. Васильевым.

Ф. 1. Оп. 1 а–1930. Д. 256. Л. 15.

Там же. Л. 32.

120 Деятельность Комиссии по истории Востока о византийских памятниках уже не гово рится ни слова327.

29 ноября 1930 г. Академик С. А. Жебелёв обратился к Отделению ОГН328 с заявлением о необходимости составле ния указателя к сочинению Константина Багрянородного De cerimoniis, на что потребуется не больше 300 руб. Отделени ем было принято постановление: «признать невозможным в данный момент найти потребную сумму денег».

К 1931 г. Академии наук в прежнем виде уже не суще ствовало329. Историческая наука, каким бы периодом она ни занималась, всегда так или иначе отражает современную ей ситуацию. Нет смысла гадать, какой была бы сегодня отече ственная византинистика, не будь тех жутких лет. Ясно, что она была бы другой. Но все же время бывает и снисходительно — оно сохранило нам живые свидетельства некогда существо вавшей школы знаний, снискавшей признание во всем ученом мире. И хотя мечтам Ф. И. Успенского не суждено было сбыть ся (Византийский институт не был основан), то, что было сде лано Комиссией в эти неблагоприятные для науки годы, и в наше время было бы едва ли под силу подобному институту, если бы он был организован. Заслуга выполнения этого труда принадлежит той самой школе, если уж не существование, то полноценная работа которой была насильственно прервана.

Там же. Л. 60.

Там же. Л. 99.

См.: Леонов В. П. Академическое дело 1929–1931 гг. // Петербург ская Академия наук в истории академий мира: К 275-летию Академии наук: Материалы междунар. конф. СПб., 1999. Т. I. С. 101.

Состав Комиссии 122 Состав Комиссии Организаторы и руководители Комиссии Ф. И. Успенский Ко времени образования Комиссии Ф. И. Успенский не только был автором основополагающих трудов по социально-полити ческой истории Византии — за его плечами был опыт органи зации и руководства первым российским гуманитарным учре ждением за рубежом, Русским археологическим институтом в Константинополе330. Нельзя забывать, что Ф. И. Успенскому в то время было уже за семьдесят. Но, как отмечает в своих воспоминаниях В. Н. Бенешевич, «беззаветно преданный на уке, как задаче целой жизни, Федор Иванович Успенский не любил замыкаться в рамках своей личной работы. Во всех ме стах своего служения он выступал и как пропагандист, и как организатор византийских штудий. Так он действовал в Одес се, читая публичные лекции на темы из византийской исто рии, привлекая к этим темам интерес студентов на своих лек циях и в семинариях и организуя сначала частные собрания своих товарищей по специальности, а потом и византийское отделение Историко-филологического общества. В Констан тинополе организационная энергия Федора Ивановича нашла себе самое полное выражение и неразрывно связала его имя с одной из славных страниц в истории византиноведения. И переселившись на берега Невы, Федор Иванович, полный той же энергии приступил, несмотря на свои 73 года, к объедине нию сил в той научной области, которая была наиболее близка его сердцу.... Программа работы для комиссии “Констан См. об этом: Успенский Ф. И. Основание Русского археологического института в Константинополе // Приложение к протоколу III Заседания историко-филологического отделения Академии наук. Л., 1926. Л. 14–35;

и современное исследование: Басаргина Е. Ю. Русский археологический институт в Константинополе: Очерки истории. СПб., 1999. 244 c.

Организаторы и руководители тин Порфирородный”, выставленная в 1918 г., была только осколком давно созревшего у Федора Ивановича грандиозно го плана. Она выдвигала только задачи, существенно важные и приноровленные к силам и интересам наличного у нас соста ва русских ученых, и особенно подчеркивала необходимость организовать и поддерживать их работу»331.

Результатом многолетней активной деятельности Ф. И. Успенского было знание в комплексе тех проблем и за дач, которые стояли перед отечественным византиноведени ем;

знание, которым к тому времени не обладал ни один из ученых. Вероятно, Ф. И. Успенский осознавал это и отдал по следние десять лет своей жизни делу объединения византи новедческих сил и направлению их в то русло, которое ис током своим имело пользующиеся признанием в мировом на учном сообществе академические традиции. Сама квартира Ф. И. Успенского, находившаяся в знаменитом «академическом доме» (Васильевский остров, 7-я линия, д. 2), где в 1920-е гг. жили А. П. Карпинский (кв. 3), В. И. Вернадский, Ф. И. Щербатской, А. Е. Ферсман, В. В. Латышев (кв. 9)332, Н. Я. Марр (кв. 17), С. Ф. Ольденбург333, И. Ю. Крачковский, была местом сосредоточения академического духа. Не случай но именно в ней проходили многие заседания Комиссии, а пе речисленные выше академики активно поддерживали работу Комиссии (последние четверо были ее деятельными членами).

Бенешевич В. Н. Ф. И. Успенский как основатель и руководитель Рус ско-византийской комиссии Академии наук // Памяти академика Федора Ивановича Успенского (1845–1928). Л., 1929. С. 67–68.

РА ИИМК. Ф. 2. Оп. 3. Д. 351. Личное дело В. В. Латышева.

Л. 21–21 об.: Ответ на запрос объединенного совета Ученых учрежде ний и Высших учебных заведений (автограф В. В. Латышева): «2. [Место жительства:] Петроград, В. О., 7 линия, д. 2, кв. 9».

Переехал в этот дом после смещения с должности непременного сек ретаря в октябре 1929 г. (До этого он жил в служебной квартире в глав ном здании Академии наук) (Каганович Б. С. Сергей Федорович Ольден бург. СПб., 2006. С. 201).

124 Состав Комиссии Свое кредо ученого-организатора Ф. И. Успенский вы разил в статье «Из истории византиноведения в России», опуб ликованной через несколько лет после образования Комиссии:

«Нужно ли доказывать, что успех в научной области зависит не столько от достижений научных лиц, как от планомерной, направляющейся к общей цели работы всех занимающихся той же наукой. Необходимо объединение и работа по плану;

важно, с другой стороны, чтобы каждое научное явление под вергалось обсуждению: очень серьезная, хотя не беспощадная, а более благожелательная, чем отпугивающая, критика яв ляется полезным спутником хорошо поставленной науки»334.

Этому правилу он и старался следовать в организации дея тельности Комиссии.

Можно только удивляться, как в его возрасте и при его занятости Ф. И. Успенскому удалось не только основать Ко миссию и наладить ее деятельность, но и объединить в ней все ведущие византиноведческие силы страны. А занятость его в эти сложные в истории Академии наук годы была нема лой и для более молодого человека. Так, только за 1919 г.

Ф. И. Успенский «в качестве редактора “Византийского вре менника” подготовлял материал для очередной книжки жур нала, печатание которой, однако, приостановилось по незави сящим от него обстоятельствам. По делам Русского Археоло гического Института в Константинополе, как директор Ин ститута, он, оставшись единственным представителем учре ждения, должен был принять на себя все заботы о том, чтобы советское правительство не закрывало Институт и продолжа ло делать ассигнования на текущие нужды. Для выяснения положения дел об Институте и для представления сведений правительству о потерях казны по случаю военных событий и разрыва сношений с Оттоманской Портой»335 в качестве Успенский Ф. И. Из истории византиноведения в России // Анналы.

1922. № 1. С. 118.

Отчет АН за 1919. 1920. С. 34.

Организаторы и руководители директора Института «по поручению Комиссариата просве щения посетил Одессу для осмотра и проверки оставленного там архива и для извлечения наиболее важных документов с целью выяснения истории Института и стоимости его кол лекций»336. Кроме того, в 1919 г. он «напечатал или пригото вил к печати следующие работы: 1) Начальный период Рус ской истории (Книгоизд. “Общественная польза” в Москве);

2) Усыпальница царя Алексея IV в Трапезунде (“Византий ский Временник”);

3) Очерки по истории еврейского народа в Риме и Византии;

4) Акты монастыря Вазелон по рукописи Публичной Библиотеки в Петрограде (Известия Акад. наук);

5) Записку о трудах проф. Бриллиантова, для представле ния его на вакансию члена-корреспондента. Продолжал за ниматься обработкой материала для истории Трапезундской империи и составил несколько новых глав для эпохи конца XII и начала XIII в. Когда наступит изменение обстоятельств по отношению к типографскому и издательскому делу, надеется приступить к изданию давно уже приготовленных к печати работ “История Византии” II и III томы и “Главные течения в истории Восточного вопроса”»337.

Басаргина Е. Ю. 1) Русский археологический институт в Константи нополе: Архивные фонды // АРВ. С. 89;

2) Русский археологический институт в Константинополе: Очерки истории. С. 140. – В 1924 г. была организована особая Комиссия для рассмотрения вопроса о положении РАИК в составе: Ф. И. Успенский, В. В. Бартольд, Н. Я. Марр, И. Ю. Крачковский, под председательством непременного секретаря С. Ф. Ольденбурга (Протокол заседания ОС от 20 августа 1924. § 153).


В 1928 г. на заседание ОС поднимался вопрос об организации Научного института в Константинополе (Протокол заседания ОС от 5 мая 1928.

§ 133. «В связи с докладом, Ф. И. Успенский довел до сведения ОС о том тяжелом положении, в котором он находится, как бывший директор Русского археологического института в Константинополе, не имея воз можности выяснить судьбу имущества названного института, а также и личного своего научного имущества в виде научного архива и библио теки»).

Отчет АН за 1919. 1920. С. 35.

126 Состав Комиссии Помимо обычных и все возрастающих академических обязательств (так, он должен был не только присутствовать почти на всех заседаниях Отделения Академии наук и на мно гих Общих собраниях, на большинстве из которых делал до клады, но и регулярно представлять записки об ученых тру дах юбиляров и лиц по Отделению, предлагаемых в члены корреспонденты;

в 1921 г. Ф. И. Успенский был избран членом Комиссии по вопросу о преобразовании АН338 ), Ф. И. Успен скому приходилось также выполнять ряд научных и обще ственных обязанностей, не связанных с Академией наук. В 1920-е гг. он продолжал преподавать в университете339 (после 1926 г. занятия проводились в основном на дому Ф. И. Успен ского)340 ;

с 1921 г., после смерти В. В. Латышева, сменил его на посту председателя Палестинского общества341 ;

был редак тором «Византийского временника» и нового, организованно го при его же активном участии, журнала «Анналы»342, в котором регулярно публиковал свои статьи;

с 1922 г. руко Протокол заседания ОС от 30 июля 1921. § 174.

Так, в 1924 г. он «читал два курса, один на тему: “Конкуренция наро дов на восточном побережье Средиземного моря в XIII–XV вв.”, другой состоял в семинарских занятиях и имел предметом чтение и толкование текстов византийских писателей, касающихся ремесленного сословия в больших византийских городах» (Отчет АН за 1924. 1925. С. 29).— См.

также: Ф. 116. Оп. 1. Д. 122–123: Лекции, читанные Ф. И. Успенским в Университете в 1922 и 1924.

См.: Архив СПбГУ. Ф. 1. Личное дело № 3087. (Св. 87). «Дело Ф. И. Успенского об оставлении при университете по кафедре всеобщей истории». 14 л. 1 декабря 1922–8 декабря 1926. — См. также: Лебеде ва Г. Е., Якубский В. А. Ф. И. Успенский и Петербургский университет // История и культура. Актуальные проблемы: Сб. статей в честь 70-летия профессора Юрия Константиновича Руденко. СПб., 2005. С. 238–245.

См. об этом: Юзбашян К. Н. Столетие Российского Палестинского общества // ППС. 1986. Вып. 28 (91).

О журнале см.: Комиссия по истории знаний: 1921–1932 гг.;

Кагано вич Б. С. Е. В. Тарле и петербургская школа историков. СПб., 1995.

Организаторы и руководители водил основанным им при университете «Кружком друзей греческого языка и литературы» и делал на его заседаниях до клады по различным вопросам эллинизма344 ;

состоял сотруд ником Академии истории материальной культуры, где «за нимался восстановлением, на основании скудных материалов, истории Русского археологического института в Константи нополе»345.

Подводя итог деятельности Академии за 10 лет после смены власти в стране, академик А. Е. Ферсман говорил об Успенском: «Старейший из историков Академии наук, ака демик Ф. И. Успенский не прекращал своих личных занятий ни на один год.... В различных ученых учреждениях он читал ряд докладов по византийской истории, печатал спе циальные статьи и с выдающейся энергией руководил дея тельностью основанной при Академии его же заботами осо бой Русско-византийской комиссии для работы по различным сторонам внутренней жизни Византии и по начальным векам русской истории. В настоящее время эта Комиссия представ ляет собою одно из самых оживленных ученых учреждений Академии. Сверх обычной кабинетной работы и ученых засе даний Ф. И. Успенский приложил много усилий к поддержа нию руководимых им журналов “Византийский Временник” и “Анналы”, собирая для них материал и изыскивая средства для их напечатания. Наконец, Ф. И. Успенскому удалось в по Иногда в публикациях и архивных материалах можно встретить «любителей».

Об этом направлении деятельности Ф. И. Успенского см.: Мале ин А. И. Ф. И. Успенский как основатель и руководитель Кружка друзей греческого языка и литературы // Памяти академика Федора Ивано вича Успенского (1845–1928). Л., 1929. С. 75–78. – Из этой статьи мы узнаем, что Ф. И. Успенский свою педагогическую деятельность начинал как преподаватель греческого языка (С. 76).

Отчет АН за 1924. 1925. С. 29.

128 Состав Комиссии следний год допечатать и выпустить в свет II том его мону ментальной “Истории Византии”»346.

Такая энергичная научная деятельность Ф. И. Успенско го в последние годы его жизни, при всем ее разнообразии, определялась во многом, как нам кажется, теми надеждам, которые Ф. И. Успенский возлагал на Византийскую комис сию: она стала его последним детищем и поддержкой. Его «изумительную работоспособность» отмечали многие, и все же «будущее дорогого Ф. И. Успенскому византиноведения, бу дущее тех наук, которые тесно связаны с византиноведением, его тревожило»347 не случайно: уже в скором времени стала очевидна вся оправданность тревог Ф. И. Успенского. Вероят но, будучи человеком, пришедшим в науку XX в. из века XIX, он не мог предвидеть той трагедии, которая ожидала византи новедение после его ухода. Его мечта о создании Византийско го института для того времени была утопичной. Со смертью Ф. И. Успенского «Академия наук — колыбель и оплот отече ственного византиноведения — перестала (по крайней мере на какое-то время) существовать в этом качестве»348.

Ф. И. Успенский принял «все меры к восстановлению и оживлению византологической деятельности, с непреклонной волей проводя, как он говорил, работу “воссобирания рассы павшейся было храмины византологии”»349. В заключении ци тировавшейся выше статьи «Из истории византиноведения в Успенский Ф. И. История Византийской империи. Л., 1927. Т. 2. Ч. 1;

Академия наук Союза Советских социалистических республик за десять лет 1917–1927 / Под ред. акад. А. Е. Ферсман. Л., 1927. С. 84.

Жебелёв С. А. Ф. И. Успенский и Русский археологический институт в Константинополе // Памяти академика Федора Ивановича Успенского (1845–1928). С. 66.

Медведев И. П. Научное творчество В. Н. Бенешевича в оценке Ф. И. Успенского (По случаю представления в академики на выборах 1927–1929 гг.) // Деятели русской науки XIX–XX веков. СПб., 2000. Вып.

2. С. 155.

Горянов Б. Т. Ф. И. Успенский и его значение в византиноведении // ВВ. М., 1947. Т. 1 (26). С. 97.

Организаторы и руководители России», тон которой в целом пессимистический, Ф. И. Успен ский констатирует: «Таков скорбный лист русского византи новедения... Но оно имеет и красочную страничку, которая ждет своего историка и бытописателя». Ярким пятном на этой странице стала бы история организованной и возглавляемой Ф. И. Успенским Византийской комиссии.

В. Н. Бенешевич В. Н. Бенешевич пришел в Комиссию в 1922 г. В своей авто биографии он пишет: «В 1922–1928 гг. работа моя проходи ла в общении с академиком Ф. И. Успенским, сначала в ка честве члена Комиссии Академии наук “Константин Порфи рородный”, потом товарищем председателя той же Комис сии, расширенной в “Русско-византийскую историко-словар ную комиссию”, и, наконец, ученым секретарем ее же»350. Но ни в протоколах заседаний комиссии «Константин Порфиро родный», ни в организационных документах по ее деятель ности, ни в опубликованных академических отчетах нет упо минаний о том, что В. Н. Бенешевич был сотрудником комис сии «Константин Порфирородный». Скорее всего В. Н. Бене шевич начал принимать активное участие в работе Комиссии только в 1923 г. Кто привлек его к работе Комиссии остает ся неизвестным. Вероятно, он сам, личность неординарная, с сильным независимым характером, смог оценить значение Комиссии на том этапе истории отечественного византинове дения. В то время, когда идея организации Комиссии только зарождалась, в 1917–1918 гг., В. Н. Бенешевич был занят в ра боте Поместного Собора, проходившего в Москве, куда он был приглашен в качестве консультанта — знатока каноническо Ф. 192. Оп. 3. Д. 184. Л. 28. Машинопись. 6 октября 1937. Опублико вана: 1) с купюрами: Древнеславянская кормчая XIV титулов без толко вания. София, 1987. Т. 2. С. 254–257;

2) полностью: Щапов Я. Н. Полный текст «Автобиографии» В. Н. Бенешевича // Византийский временник.

2005. Т. 64 (89). С. 340.

130 Состав Комиссии го права. Быть может, внимание В. Н. Бенешевича к деятель ности Комиссии было привлечено И. И. Соколовым, другим участником Поместного Собора. Сам И. И. Соколов присту пил к работе в Комиссии в 1922 г., после его возвращения из Киева351. В. Н. Бенешевич же, как сам он отмечает в автобио графии, «в 1922 г. был привлечен к процессу церковников по делу о сокрытии церковных ценностей и военно-революцион ным трибуналом оправдан безусловно»352.

Впервые упоминание о В. Н. Бенешевиче как сотрудни ке Комиссии мы встречаем в протоколе первого заседания Ко миссии по переизданию словаря среднегреческого языка Дю канжа, которое состоялось 11 апреля 1923 г.353 Со свойствен ным ему энтузиазмом В. Н. Бенешевич взялся за это дело.

С первого и до последнего заседания он предстает перед на ми как один из самых активных и инициативных участников Комиссии. С 8 декабря 1924 г. он избирается товарищем пред седателя, а с ноября 1926 г. — ученым секретарем РВК354.

В. Н. Бенешевич становится не просто главным помощником Ф. И. Успенского, но и своего рода координирующим центром, который налаживает связь не только между сотрудниками Комиссии, привлекая к ее работе все новых и новых чле нов, но и с зарубежными коллегами. Если Ф. И. Успенский представлял Комиссию в Академии наук, то В. Н. Бенешевич стал ее основным связующим звеном с РАИМК–ГАИМК355, См. протокол заседания комиссии «Константин Порфирородный»


№ 15 от 3 марта 1922 (Ф. 126. Оп. 1. Д. 2. Л. 36).

Щапов Я. Н. Полный текст «Автобиографии» В. Н. Бенешевича...

С. 340. — См. об этом процессе: «Дело» митрополита Вениамина (Пг., 1922 г.). М., 1991.

Ф. 126. Оп. 2. Д. 2. Л. 1.

Протокол заседания ОИФ от 10 ноября 1926. § 336.

18 апреля 1919 г. декретом Совета народных комиссаров в Петрогра де была учреждена Российская Академия истории материальной культу ры (РАИМК). Предшественница РАИМК — Российская Императорская Археологическая комиссия была создана в 1859 г. и за 60 лет своего суще ствования проделала значительную работу по развитию археологической Организаторы и руководители многие из сотрудников которой были и сотрудниками РВК (сам В. Н. Бенешевич в 1923–1927 гг. заведовал библиотекой ГАИМК). Подобно тому, как дом Ф. И. Успенского был свя зан с академической средой, дом В. Н. Бенешевича ко времени его привлечения к деятельности Комиссии стал частью Ака демии истории материальной культуры — квартира В. Н. Бе нешевича находилась в доме, где располагалась ГАИМК356.

В. Н. Бенешевич не был так загружен общественными обязан ностями, и он был моложе Ф. И. Успенского: он смог стать тем, кто воплощал замыслы председателя. Многие из офи циальных бумаг, подписанных Ф. И. Успенским, составлялись В. Н. Бенешевичем. Он же публиковал отчеты о деятельно сти Комиссии в «Византийском временнике»357 : они основа ны на рукописных протоколах заседаний Комиссии358, но не повторяют друг друга, а дополняют (отчеты о деятельности РВК, публиковавшиеся в ежегодных академических «Отче науки в России. В 1919 г. функции Археологической комиссии перешли к РАИМК, а ее члены стали членами РАИМК. В 1926 г. РАИМК бы ла реорганизована в Государственную академию истории материальной культуры (ГАИМК), которая в 1937 г. вошла в Академию наук СССР как Институт истории материальной культуры (ИИМК).

Письма В. Н. Бенешевичу адресованы, как правило, или в Академию наук (в РВК), или, чаще, в Академию истории материальной культу ры, или по адресу: ул. Халтурина (Миллионная), 5 (адрес ГАИМК), кв. 3 а: вероятно, квартира В. Н. Бенешевича в это время находилась при ГАИМК. На письме-открытке В. Б. Шкловского от 4 марта 1926 г. ука зано: «Здесь (Петроград — Ленинград), у Троицкого моста, Мраморный дворец, кв. профессора Владимира Николаевича Бенешевича» (Ф. 126.

Оп. 3. Д. 9/36. Л. 8 об.).

Бенешевич В. Н. 1) Русско-византийская комиссия. Glossarium Graecitatis // ВВ. 1926. Т. XXIV (1923–1926). С. 115–130;

2) Русско-ви зантийская историко-словарная комиссия в 1926–1927 гг. // ВВ. 1928.

Т. XXV (1927). С. 165–170.

Ф. 126. Оп. 2. Д. 2: Протоколы заседаний Комиссии по переизданию словаря среднегреческого языка Дюканжа за 1923 г. № 1–4. — 11 апреля– 15 ноября 1923. 4 л.;

Там же. Оп. 3. Д. 1: Протоколы заседаний Русско византийской историко-словарной комиссии и Византийской комиссии с приложениями и повестками о заседаниях. 1923–1928. 82 л.

132 Состав Комиссии тах», также писались В. Н. Бенешевичем). Важный источник информации не только о деятельности Комиссии, но и о ее сотрудниках — переписка В. Н. Бенешевича как ученого сек ретаря РВК359.

Нельзя забывать и то, что В. Н. Бенешевич был одним из ведущих палеографов своего времени, благодаря чему он смог более четко определить задачи, которые стояли перед Комиссией к 1923 г., и находить рациональные пути их ре шения. Не случайно Ф. И. Успенский добивается для него ко мандировки «для изучения рукописей работ Дюканжа в Па риже»360. Дюканж интересовал В. Н. Бенешевича еще задолго до образования Комиссии. В задуманном им обширном тру де «История византиноведения»361 Дюканжу предполагалось уделить немалое внимание. Свидетельство тому — сохранив шаяся в фонде В. Н. Бенешевича копия переписки Куника и Муллаха о планах переиздания словаря Дюканжа362. К сожа лению, в «Лекциях по истории византиноведения» деятель ность Дюканжа характеризуется лишь конспективно363. На заседаниях РВК он не раз выступает с сообщениями о своих Такие письма сохранились как в фонде Комиссии, так и в фонде В. Н. Бенешевича (Ф. 192. Оп. 2).

Протокол заседания ОИФ от 23 сентября 1925. § 205.

Название условное. – См. о материалах по этой теме в фонде В. Н. Бе нешевича: Медведев И. П. Неопубликованные материалы В. Н. Бенеше вича по истории византиноведения // РНРВ. С. 574–611.

См. публикацию И. П. Медведева: Kunik and Mullach on the Necessity of a Re-edition of Du Cange’s Glossary (From the Correspondence of the Two Scholars) // Palaeoslavica. 2002. T. X. № 1. P. 265–280. — См. также:

К[уник А. А.]. Почему Византия доныне остается загадкой во всемирной истории? // Уч. зап. ИАН по I и II отделениям. СПб., 1853. Т. II. № 3.

С. 423–444. Cр.: «О необходимости нового издания Дюканжева слова ря среднегреческого языка, особенно в пользу византийско-славянской лингвистики и истории» // Ф. 95. Оп. 1. Д. 262. 1853 г. 36 л. Черновик на нем. яз.

Медведев И. П. Неопубликованные материалы... С. 590– 591.(Опубликовано по: Ф. 192. Оп. 1. Д. 48. Л. 210).

Организаторы и руководители наблюдениях, сделанных при изучении рукописей, и о работах в этой области зарубежных коллег.

О деятельности В. Н. Бенешевича в 1920-е гг. помимо работы в РВК мы узнаем из сохранившегося в фонде Комис сии отчета сверштатного действительного члена ИЛЯЗВ проф. В. Н. Бенешевича за 1926/7 учебный год365.

«1. Доклады, прочитанные в ИЛЯЗВ: в слав.-виз. груп пе на тему: “Кормчая митрополита Киприана. К истории юго славского влияния на древнерусское право в XIV в.” 2. Доклады, прочитанные в других местах: не читал.

3. Работы напечатанные:

• а) Monumenta Vaticana ad ius canonicum pertinentia // Studi Bizantini. 1927. T. II. P. 127–186.

• б) Chronique // Revue d’histoire ecclsiastique. 1927. T.

e XXIII. P. 453–463, 724–730....

• г) Die byzantinischen Ranglisten // Byzantinisch-neugrie chische Jahrbcher. 1926. T. V. P. 97–167....

• е) Новые данные для исторической географии Ближнего Востока // Известия Кавказского Историко-Археологи ческого Института. 1927. II. С. 111–134.

• ж) Русско-Византийская Комиссия. Glossarium Graeci tatis // ВВ. 1926.–Т. XXIV (1923–1926). С. 115–140.

ИЛЯЗВ — Научно-исследовательский институт сравнительной ис тории литератур и языков Запада и Востока при Ленинградском (Пет роградском) государственном университете (1923–1930;

в 1921–1923 — Институт им. А. Н. Веселовского;

с 1927 — при Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН)).

В. Н. Бенешевич был его сотрудником с 1921 г.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 9/1 («Личное дело» В. Н. Бенешевича). Л. 2. Авто граф В. Н. Бенешевича.

134 Состав Комиссии • з) Из истории переводной литературы в Новгороде кон ца XV столетия // Сборник в честь акад. А. И. Соболев ского. 1927.

• и) Вазелонские акты. Материалы для истории крестьян ского и монастырского землевладения в Византии XIII– XV вв. Л., 1927. 124+XXX+CX–CL....

5. Научно-исследовательская работа:... б) руково дил в качестве председателя группой папирологии и смежных с ней областей;

в) состоял ученым секретарем Рус ско-византийской комиссии АН СССР;

г) руководил в каче стве председателя Подкомиссией по изучению экономических и торговых связей Древней Руси с Византией и Востоком;

д) избран чл.-корр. Баварской Академии наук;

е) избран по четным членом Афинского Общества Византиноведения....

8. Командировка: за границу в Германию, Францию и Италию на 3 месяца с 10 июня по 10 сентября 1927 г. [подпись и дата:] 10 окт. 1927».

1927 год стал для В. Н. Бенешевича одним из самых пло дотворных в 1920-е гг. Но уже в следующем 1928 г. не ста ло Ф. И. Успенского. В «Памятке» Ф. И. Успенского В. Н. Бе нешевич пишет: «Сила фактов, питавших надежды Федора Ивановича на успех его широких замыслов, остается, конечно, непоколебимой, и она должна будет служить основой и под держкой для дальнейшей работы комиссии. Смерть основа теля и руководителя заставит комиссию усилить свою работу потому, что ушел тот, кто в работе ее был первым тружени ком, и потому, что на комиссии лежит долг сделать все от нее зависящее для осуществления заветных желаний Федора Ива новича»366. Но случилось иначе: оказалось, что подобно тому, как В. Н. Бенешевич в последние годы жизни Ф. И. Успенского Бенешевич В. Н. Ф. И. Успенский как основатель и руководитель Рус ско-византийской комиссии Академии наук // Памяти академика Федора Ивановича Успенского (1845–1928). С. 74:

Организаторы и руководители был его правой рукой367, Ф. И. Успенский был для В. Н. Бене шевича его «ангелом-хранителем»: «в 1928 году 10 сентября умер Ф. И. Успенский, а 25 ноября я был неожиданно аресто ван органами ОГПУ по обвинению в работе над унией пра вославной церкви с Римом и сослан на три года на Солов ки, а в 1930 г. 28 февраля привезен в Ленинград, обвинен в желании быть министром исповеданий в кабинете академи ка C. Ф. Платонова и затем сослан на Ухту, откуда вернулся в Ленинград 13 марта 1933 г. Ни в чем преступном я и не был виноват и не способен был совершить преступление про тив моей родины. Даже эта вопиющая несправедливость ни на миг не поколебала моей неизменной готовности всеми си лами служить на пользу и славу науки. Горько видеть, что действиями ОГПУ нанесен непоправимый вред моей работе:

пропали мои описания греческих рукописей 46 библиотек и более 2000 ротокопий, разорена моя специально подобранная хорошая библиотека, погибли материалы для многих работ и почти готовые работы, от квартиры осталась одна комна та, в которой я живу с женой и двумя сыновьями, научны ми работниками, в тяжкой для научной работы обстановке коммунальной квартиры.... Для работы по этим вопро сам у меня были собраны громадные материалы, из которых осталось еще, к счастью, столько, что хватило бы для работы целого Института. Если удастся создать сколько-нибудь снос ные квартирные условия для работы, в частности — перевезти к себе остатки моей библиотеки и материалов, хранящихся в Библиотеке Академии наук, то я смогу еще принести пользу для развития византийских штудий в СССР»368.

Трагизм ситуации, сложившейся в отечественной визан тинистике после смерти Ф. И. Успенского и ареста В. Н. Бене Медведев И. П. О Ф. И. Успенском как редакторе «Византийского временника» // АРВ. С. 61.

Щапов Я. Н. Полный текст «Автобиографии» В. Н. Бенешевича...

С. 340–341.

136 Состав Комиссии шевича, оценил В. И. Вернадский в письме президенту Ака демии наук А. П. Карпинскому в защиту арестованного члена КИЗ профессора В. Н. Бенешевич: «Я считаю себя нравствен но обязанным оживить и напомнить те многократно за по следние годы звучавшие в заседаниях Академии тревожные волнения и опасения покойного академика Ф. И. Успенского.

Они не должны быть забыты в этот момент. Сейчас положе ние науки о византийской культуре в нашей стране катастро фическое. Центры научной работы чрезвычайно ослаблены;

молодой прирост не имеет простора для развития;

научные работники не имеют возможности для осуществления своего творчества. В стране нет крупных руководителей. В. Н. Бене шевич — один из самых крупных, вернее, в настоящее время самый крупный»369. Вероятно, А. П. Карпинский и сам по нимал роль В. Н. Бенешевича в сохранении традиции отече ственного византиноведения. Но сделать что-либо ни он, ни В. И. Вернадский, ни кто-либо из Академии наук уже не мог ли: византиноведение и ученые, им занимающиеся, оказались не у дел.

Последнее заседание РВК состоялось 6 октября 1928 г.

Председателем и ученым секретарем на нем был В. Н. Бене шевич370. После этого собиралось только бюро Комиссии под председательством Карпинского.

В материалах Комиссии, в «деле В. Н. Бенешевича»371, сохранился еще один документ: «Выписка из протокола засе дания Президиума от 17 августа 1929. § 6. (23 августа 1929.

№ 5208): и. о. председателя Византийской комиссии академи ку С. А. Жебелёву, УД372 АН»: «Доложена просьба и. о. пред Комиссия по истории знаний, 1921–1932 гг.: Из истории организа ции историко-научных исследований в Академии наук: Сб. документов / Сост. В. М. Орел, Г. И. Смагина. СПб., 2003. Документ № 196. С. 278.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 66. Протокол № 39.

Там же. Д. 9/1. Л. 7.

Управляющий делами.

Организаторы и руководители седателя Византийской комиссии об освобождении от службы в АН ученого секретаря названной Комиссии В. Н. Бенешеви ча по случаю высылки его в г. Кемь по распоряжению ГПУ.

Положено: считать освобожденным от службы в АН с 1 марта 1929 г.». 26 октября 1929 г. на вакантную должность ученого секретаря Комиссии был назначен А. А. Елизаров373.

С. А. Жебелёв Как и В. Н. Бенешевич, С. А. Жебелёв не принимал участия в работе комиссии «Константин Порфирородный»374, но при сутствовал почти на всех заседаниях РВК и бюро Комиссии с первого и до последнего. Разделяло их отношение к пред приятию в целом: в отличие от В. Н. Бенешевича, С. А. Жебе лёв скептически относился к планам Ф. И. Успенского375. Так, Ф. 126. Оп. 3. Д. 8. Л. 23. Выписка из протокола заседания Прези диума.

Нам известны лишь два упоминания имени С. А. Жебелёва в связи с деятельностью комиссии «Константин Порфирородный». Во-первых, он вошел в список тех, кому должно было быть разослано приглашение на первое заседание Комиссии, на котором он не присутствовал. Второе упоминание мы встречаем в черновом рукописном варианте ежегодно го академического отчета за 1919 г., подготовленного А. А. Васильевым:

С. А. Жебелёв перечислен среди членов Комиссии (Ф. 126. Оп. 1. Д. 3.

Л. 17 об.). Ни в протоках заседаний этой комиссии, ни в опубликован ных отчетах, ни среди других списков членов комиссии «Константин Порфирородный» имя С. А. Жебелёва больше не встречается. Возмож но, А. А. Васильев как активный участник комиссии «Константин Пор фирородный» и друг С. А. Жебелёва (они были давними сотрудниками по историческому факультету университета и по недавно образованной РАИМК) многие вопросы, связанные с деятельностью Комиссии, обсуж дал с ним и поэтому считал его сотрудником и по комиссии «Константин Порфирородный».

Правда, в материалах Комиссии сохранилось и противоположное свидетельство: маленькая записка-выписка, сделанная рукой С. А. Же белёва: «Lngst ist die Erneuerung dieser Werke (глоссарий Дюканжа) ein a dringender Wnsch, wird aber wohl nicht lange ein frommer Wnsch bleiben.

u u [Давно обновление этого труда (глоссария Дюканжа) является насто 138 Состав Комиссии в письме Н. П. Кондакову от 6 апреля 1923 г., за несколько дней до первого заседания Комиссии по переизданию слова ря Дюканжа (11 апреля 1923), С. А. Жебелёв пишет: «Полу чил недавно от Ф. И. Успенского приглашение пожаловать в заседание по обсуждению вопроса о переиздании словаря Дю канжа, которое предпринимается, кажется, в виде междуна родного предприятия. Пойду в заседание и посмотрю, что на ши замышляют»376. А через пару месяцев в письме тому же адресату он делает вывод: «Успенский затевает что-то вроде переиздания греческого словаря Дюканжа. Конечно, из этой затеи ничего выйти не может: нет ни сил, ни средств. Зато “шумим, братец, шумим”»377. Еще через несколько месяцев он уже не сдерживает эмоций: «Федор Успенский проектиру ет переиздание Дюканжа (!) — старческое слабоумие»378. Ве роятно, этим отношением к задачам Комиссии определялось и его, опять же в отличие от В. Н. Бенешевича, в общем-то пассивное участие в ее работе. Свидетельства тому — письма (25 марта 1924 г. С. А. Жебелёв пишет к В. Н. Бенешевичу379 :

«К сожалению, на Дюканжевском заседании никак быть не могу... За зиму по части Дюканжа я почти ничего не сделал, так как все свободное время пришлось отдать Платону»380 ;

ятельным желанием, которое, впрочем, недолго будет оставаться бла гим намерением] Wilamowitz-Mllendorf. Geschichte der Philologie. Berlin, o 1921. P. 27. [ниже:] В архив по Дю Канжу [подпись С. А. Жебелёва]»

(Ф. 126. Оп. 2. Д. 7. Л. 7).

Тункина И. В. Академик Н. П. Кондаков: Последние годы жизни (по материалам эпистолярного наследия) // МРВ. С. 702.

Там же. С. 709.

Там же. С. 714.

Ф. 192. Оп. 2. Д. 71. Л. 1.

Речь идет о начатом, но, как и многое в те годы, не завершенном издании всех сохранившихся сочинений Платона в новом русском пе реводе (1922–1929), осуществляемом при активном участии Жебелёва.

(См., например, протокол заседания ОГН от 19 декабря 1929: Сообще ние академика М. М. Покровского о работе Комиссии по переводу на русский язык сочинений древне-греческих и латинских писателей. Ко Организаторы и руководители 20 октября 1925 г.:381 «Многоуважаемый Владимир Николае вич, в ответ на запрос Ваш от 19 октября с. г. спешу Вас уве рить, что к исправлению карточек по порученному мне тек сту Беляев, Byz 382 мною уже приступлено. Однако в течение ближайших двух месяцев мне вряд ли придется приступить к продолжению работы ввиду срочного окончания редакти рования мною IV тома “Известий Академии Истории Мате риальной Культуры” и трудов Этнографической экспедиции, издаваемых Академией. Едва ли мне есть надобность при бавлять, что производить работу по предметам занятий Рус ско-византийской комиссии я имею возможность лишь урыв ками, уделяя на нее, работу, те скромные часы досуга, ко торые у меня остаются от моих непосредственных занятий.

Искренне Вас уважающий. С. Жебелёв»);

об этом же свиде тельствуют протоколы заседаний Комиссии: несмотря на то что С. А. Жебелёв присутствовал почти на всех заседаниях РВК, за все время ее работы он сделал только одно сообще ние — на 20-м заседании 21 января 1926 г.383 «С. А. Жебе лёв прочел некролог Эдуарда Курца, скончавшегося в Риге 25 июля 1925 г., с характеристикой его трудов в области ви зантологии»384. Обязанности и обязательства С. А. Жебелёва, миссией предполагается в первую очередь издание перевода диалогов Платона, приготовленных академиком С. А. Жебелёвым).

Ф. 126. Оп. 3. Д. 9/12. Л. 4.

Имеется в виду издание: Беляев Д. Ф. Byzantina. СПб., 1891–1907.

Т. 1–3.

Ф. 126. Оп. 3. Д. 1. Л. 26.

В материалах Комиссии сохранилось также 100 карточек, выпол ненных С. А. Жебелёвым (Ф. 126. Оп. 2. Д. 44;

на греческом и русском языке) к изданию: Grgoire H. Recueil des inscriptions grecques chretiennes e de l’Asie Mineure, P., 1922. Fasc. I. — Здесь необходимо упомянуть о ра боте, опубликованной в журнале «Byzantion» в 1929 г. (Т. 4): Hanton E.

Lexique explicatif du Recueil des inscriptions grecques chrtiennes d’Asie e Mineure. — Исследования западных ученых шли в это время в том же направлении, что и русских, но с тем отличием, что результаты их работ публиковались.

140 Состав Комиссии в мае 1927 г. избранного в действительные члены Академии наук (тогда уже Академии наук СССР), были не менее ве лики, чем нагрузка Ф. И. Успенского. Так, к тому же 1927 г.

он состоял членом РВК, ПИАК и КИЗ;

вне АН был чле ном ГАИМК, где выполнял обязанности товарища председа теля, заведующего разрядом археологии Эллады и Рима. По добно тому, как Ф. И. Успенский в 1920-е гг. представлял со бой отечественное византиноведение, Жебелёв «фактически возглавил сильно поредевшие ряды русских антиковедов»385.

Основными темами его исследований в то время были «ис тория Боспорского царства;

отношение политических теорий Платона к современной ему действительности;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.