авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 24 |

«российская академ ия наук А К А Д Е М И Я НАУК ТАТАРСТАНА ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И Н С ТИ ТУ Т И С ТО РИ И И АНТРОПОЛОГИИ им. Н. Н. ...»

-- [ Страница 19 ] --

Процессы, происходящие в декоративном искусстве, отчасти можно раскрыть на примере развития современного костюма. Народный традиционный костюм пра­ ктически исчез в 1920-1930-е годы и существует в настоящее время в виде эстрад­ но-фольклорного, театрализованного. О тдельные отдаленные реминисценции его сохраняются в народной среде, в способе ношения головных платков, крое плать­ ев, характерных цветосочетаниях, особенно в сельской одежде. Как вид професси­ онального искусства костюм существует в форме моделирования современной оде­ жды, создаваемой уникальными и серийными образцами. В нем выявляются две тенденции: одна - развитие традиционных особенностей в одежде, будь то народ­ ные традиции или исторические стили, другая - авангардный стиль, рожденный но­ вейшими течениями западной моды. И з наследия татарского национального костю­ ма художники-модельеры используют такие его формы, как ш аровары, платья свободного рубашечного покроя, жилеты и декоративные элементы в виде нагруд­ ников к платьям, воланы, оборки, шитые золотом головные уборы и пояса, огра­ ненные камни или стекло, ювелирные украшения. Однако они стилизуются с уче­ том моды, диктуемой в основном с Запада (см. цветную вклейку). Хотя эти две тен­ денции и предполагают синтез нового и традиционного, уникального и массового, однако обе находятся в рамках профессионального типа творчества, как доминиру­ ющего в современной художественной культуре.

Современный этап в развитии татарского декоративного искусства связан со взаимодействием профессионального и народного творчества как самостоятельных типов художественной культуры. Традиционное народное искусство продолжает су­ ществовать в виде отдельных домашних ремесел для создания необходимых в сель­ ском быту изделий: тканых половиков, ковриков, плетенной из лозы мебели, рез­ ных наличников окон, оград, ворот. Особенно популярны домовая резьба по дере­ ву и полихромная раскраска жилища. Изредка в татарских селах встречаются на­ родные мастера-одииочки, работающие в таких видах традиционного искусства, как войлочное, ворсовое и безворсовое ковроделие, ткачество, вышивка и круже воплетение, медночеканное ремесло и ювелирное дело. В форме народных художе­ ственных промыслов до недавнего времени развивалось производство узорной мо­ заичной обуви в г. Арске и изделий в традициях русского и татарского узорного тка­ чества в с.Алексеевском.

Со второй половины 1960-х годов получают активное развитие такие виды про­ фессионального искусства, как декоративные ткани (уникальный художественный текстиль) и ковры, обработка кожи, керамика и ф арф ор, художественный металл и ювелирное искусство (см. цветную вклейку), моделирование одежды, резьба и рос­ пись по дереву. Среди монументально-декоративных видов искусства надо отметить настенные росписи, мозаику, резьбу по гипсу, текстильные панно. В произведениях художников-прикладников, монументалистов, дизайнеров, оформителей наряду с современными тенденциями, характерными для того или иного периода развития искусства Республики Татарстан и Российской Федерации в целом, находит претво­ рение татарская художественная традиция. Она преемственно развивается как со­ ставная часть культуры и является в ней основой национального.

ГЛАВА НАРОДНОЕ ПОЭТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО обирание, издание, в какой-то степени и научное изучение татарского фольк С лора начинаются с последней четверти XIX в., когда были изданы отдельные сборники с соответствующим научным аппаратом (Радлов;

Паасонен;

Ба линт : Катаное и др.) и некоторые научные статьи (Н асыри;

К облов) В научных публикациях, особенно с начала 1950-х годов, всегда указывалось, где, когда, кем и от кого записано то или иное произведение. Все это дало возможность хорошо представить главные особенности и даже жанровый состав ф ольклора той или иной этнической группы. Так, например, достаточно убедительно установлено, что для фольклора сибирских татар наиболее характерны эпические сказания - дастаны;

для творчества казанских татар - богатырские сказки, книжные дастаны и байты;

для мишарей - исторические и обрядовые, особенно свадебные, песни. Однако это не значит, что в творчестве казанских татар нет эпических сказаний или в ф олькло­ ре сибирских татар - исторических песен. Речь идет лишь о ведущей форме народ­ ного творчества, в данном случае эпоса или лироэпоса, у той или иной этнической группы. Какое бы конкретное произведение ни рассматривалось, мы должны по­ дойти к нему как к одному из характерных образцов татарского народного творче­ ства в целом. Потому что огромная масса произведений фольклора встречается как среди поволжских татар, так и среди представителей сибирских татар. Множество сказок, песен, как традиционных, так и современных, пословиц, поговорок, загадок и т.д., с которыми мы встречаемся в Поволжье, известны и в Сибири.

* * * Для того чтобы понять особенности национального фольклора, ряд сюжетов, мотивов и изобразительно-выразительных средств, необходимо иметь хотя бы об­ щее представление о татарской мифологии. Правда, эта проблема у нас практиче­ ски не изучена. Е сть лиш ь отдельные публикации, касающиеся главным образом персонажей так называемой “низшей мифологии” казанских татар (Насыйри.

1975. С. 44— К облов, 1910). Тем не менее по собранным в последние десятилетия 63;

материалам можно составить общ ее представление о мифологических воззрениях татар. Мифы татар могут бы ть рассмотрены по следующим тематическим груп­ пам: 1) мифологические представления о взаимоотношениях людей и животных;

2) космогонические мифы;

3) боги и богини в мифах;

4) рассказы о персонажах “низшей мифологии”.

Отголоски представлений о связи людей с животными сохранились, например, в прекрасной волшебной сказке “А к буре” - (“Белый волк”), рассказывающей о превращении волка в молодого красивого джигита. Немало в сказках данных и о том, как голуби оборачиваются красавицами или прекрасных™ джигитами. Сюже­ ты некоторых сказок от начала до конца основываются на семейно-родствеиных отношениях женщин и зверей. В сказке “А ю улы А т ы лэхмэт гэрэй" (“Сын медве­ дя Аты лахметгарей”) рассказывается о том, как медведь ловит женщину и уносит “в свой дом”. Ч ерез некоторое время женится иа ней и у них рождается сын. В дру­ гой сказке, “Я рлы егет белэн Юха елан” (“ Бедный джигит и змея Юха”), говорится о том, как джигит идет за водой, встречается на берегу с красавицей и женится на ней. Н о позже выясняется, что он, оказывается, женился не на красавице, а на змее Юхе, чтобы избавиться от нее, джигит сжигает Юху в бане. Наличие в татарском фольклоре подобных превращений, причем весьма разнообразных, позволяет пред­ положить, что связанные с тотемизмом представления о тесных взаимоотношениях людей и животных когда-то были широко распространены.

Космогонических ж е мифов, вернее, их отголосков сохранилось немного. Тем не менее они есть. Так, Земля, по воззрениям татар, представлялась как плоское пространство. Она расположена на рогах громадного быка. В свою очередь этот бык прикреплен к усам огромной мировой ры бы, которая плавает в безбрежном водном пространстве. Таким образом, эти универсальные представления находят отражение и в татарской мифологии. Одновременно Земля считалась центром Все­ ленной - ЖиИан. Находящиеся на просторах Н еба Солнце, Луна, Звезды, будучи живыми одушевленными атрибутами природы, так или иначе связывались с З ем ­ лей. Все, что происходит с живыми одушевленными и неодушевленными предмета­ ми на Зем ле, в том числе и с людьми, напрямую зависит от Неба, Солнца, Луны и Звезд. С этой точки зрения татарская мифология как бы продолжает наиболее ха­ рактерные особенности мифологии Древнего Востока.

Проблема происхождения Земли решалась довольно просто По данным мифо­ логии, когда-то Вселенная сплошь состояла только из воды. Людей еще не было.

Плавающая на воде утка нырнула и на клюве вытащила кусочек глины. В дальней­ шем этот кусочек разросся, и образовалась Земля. В археологических находках, от­ носящихся к булгарскому времени, встречаются небольшие скульптурные фигурки уток с шариком в клюве. По представлениям поволжских булгар. Небо, Земля, Солнце и Луна образовались от утиного яйца. С этой точки зрения булгарско-татар ская мифология типологически близка к подобным представлениям других народов.

Довольно хорошо известны мифологические представления татарского народа, связанные со Звездами. Суть их определяется древневосточными представлениями, идущими от Древнего Вавилона, выражением “родился под счастливой звездой”.

Особенно популярны воззрения, связанные с Полярной звездой - Тимерказык, Большой и Малой Медведицей - Жмдегзн йолды з. Кече жидегэп йолды з, которые являются воплощениями когда-то живших на Земле эпических богатырей, их коней или богатырских дев.

По данным мифологических сказок. Вселенная состоит из трех миров - подзем­ ного (или подводного), земного и небесного (иногда - солнечного, и даже птичье­ го - К иш лар пипииалы гы) царств. Эпическая биография сказочного богатыря как бы охватывает все эти миры (см. подробнее: Урманчеев, 1994.).

Древнейшие представления татар о богах прежде всего связаны с общ етюрк­ ским, бы ть может древневосточным, Тэнгри. Первое письменное употребление этого наименования большинство ученых относят к эпохе Тю ркского каганата вв. Однако в форме Дингир это слово впервые на письме употребляется в древнешумерской мифологии ([V III тыс. до н.э.) (Крамер, 1991;

Васильев Л.С., 1993). И в настоящее время это слово на некоторых тюркских язы ках употребляет ся в той же или близкой форме: Тенгер, Тицгир. Тенгер.

В III в. в Иране возникает манихейство, которое позже распространяется от Италии до Китая Усвоив некоторые традиции зороастризма, в УШ -Х вв. манихей­ ство стало популярным и среди тюркских племен и оказывает известное влияние на древнетюркское, тяготеющ ее к монотеизму тэнгрианство, что довольно хорошо от разилось в древнетюркской “Книге гаданий” начала IX в. (Стеблева, 1972). Судя по данным этого источника, здесь Тэнгри выступает не как единственное небесное бо­ жество: Тэнгри там несколько, каждый из них выполняет весьма определенную, по­ ложительную или отрицательную, функцию.

В У -Х вв. культ Тэнгри был широко распространен на территории Малой, Цен­ тральной и Средней Азии, современного Казахстана, Южной Сибири, междуречья Яика и Волги, Нижней и Средней Волги и Приуралья. Возможно, что именно этим объясняется мирное и сравнительно легкое проникновение ислама в Поволжье, Приуралье и в Сибирь. Единственной идеологической силой, которая так или ина­ че могла противостоять здесь исламу, бы ло тэнгрианство. Однако требования этих двух религий были настолько близки друг к другу, что они стали взаимодополняю­ щими. Недаром наряду с арабо-мусульманским “Аллах” в тюркоязычном мире со­ хранилось более древнее обозначение бога - “Тэнгри”.

С 1Х-Х вв. ислам становится господствующей идеологией булгарского общест­ ва. Начиная с выдающегося памятника булгарско-татарской литературы —поэмы Кул Гали “Кыйсса-и Йусуф” (первая четверть XIII в.) и до конца 20-х годов XX в.

практически все произведения татарской письменной литературы проникнуты весьма сильным влиянием идеологии и мифологии ислама. Однако в произведениях фольклора наблюдается несколько иная шкономерность: абсолютное большинст­ во образцов тех жанров, которые как таковы е сформировались ранее ислама, под­ вергнуты его влиянию намного меньше, чем письменная литература. К таковым от­ носятся обрядовая поэзия, пословицы и поговорки, загадки, сказки мифологиче­ ские рассказы и народный эпос. Именно эти жанры донесли до нас наиболее значи­ тельные данные о языческой мифологии татар, одним из представителей которой выступает многоголовый Див, или Див-пэри, по происхождению связанный с зоро­ астризмом и его священной книгой Авестой. Хотя Див в татарской мифологии вы­ ступает как злое чудовище, иногда сохраняются отголоски более ранних, чем А ве­ ста, представлений о нем. Так, в сказке “Д ут ан бат ыр" белый Див изображается как помощник героя. Не менее показательно и то, что иногда стаи дивов помогают герою (по велению чудесной его жены или невесты) за ночь построить великолеп­ ный дворец чудесный сад, невиданный мост и т.д.

Другим, более зловещим персонажем татарской мифологии является Аждаха, генетически тож е связанный с Ажи-Дахака иранской мифологии. Аждаха, по дан­ ным мифологии Авесты, когда-то был божеством водной стихии с не до конца вы­ ясненными функциями. П озже он стал выступать как зловещее чудовище, которое, очевидно в эпоху Сасанидов (224— 651), проникло в мифологию тюркских народов.

В татарской мифологии АждаИа выступает как опасный и зловещий противник бо­ гатыря, лишенный каких бы то ни бы ло положите !ьных черт.

В татарской мифологии Див, Аждаха и Змей (или Зм ея) стоят друг к другу до­ вольно близко и наделяются похожими функциями. О б этом, в частности, свиде­ тельствует следующая широко извес.'ная пословица: “Змей, достигший ста лет, пре­ вращается в Аждаху, достигший тысячи лет, превращается в Юху”. Зм еи в татар­ ской мифологии делятся на черных и белых. Если Черный змей всегда рисуется как противник человека, то Белый змей всегда покровительствует ему.

Одним из самых популярных и широко известных персонажей татарской мифо­ логии является Шуралп - обитатель, а в известном смысле и хозяин леса, существо с волосатым телом, с одним рогом, с очень длинными пальцами, с помощью кото­ рых может защ екотать человека до смерти Другим гораздо более зловещим существом изображается Убыр, иногда высту­ пающий в ипостаси кровожадной старухи У бы рлы карчык. Он “проникает” в тело человека и “занимает” место его души.

Т атарская мифология довольно богата всевозможными духами - хозяевами различных стихий, которые обозначаются общим термином Ия: Су иясе - Хозяин воды. Су анасы —М ать воды. Су кы зы —Дочь воды, И арт иясе — Хозяин дома и др.

Чаще всего они выступают хозяевами, нередко властелинами тех стихий, сооруже­ ний, помещений, к которым они относятся.

* * * Собирание и публикация народных сказок, являющихся одним из наиболее своеобразных и богатых жанров татарского фольклора, привлекали внимание многих ученых и писателей (Р адлов, 1872;

Фзезханов;

Яхин: Васильев М.А., 1924;

Разин, Ярми, 1946, 1956). Шло и научное изучение (Ярми, 1967. С. 83-109;

Ярми, Ж дмалетдинов, 1977. С. 7-25;

Ж дмалетбинов, 1978. С. 5-22;

Ж дмалетдинов, 1981. С. 5-18). Наиболее полно представлены сказки в первых трех томах много томника “Татар халы к иж аты ” (“Татарское народное творчество”), которые снаб­ жены солидными вступительными статьями и полным научным аппаратом (Татар халык ижаты. Зкиятлэр. Т. I 3).

Сказки считаются одним из самых долговечных ж анров ф ольклора: возникшие в первобытной древности, они до сих пор остаются одним из самых активных жан­ ров прозаического фольклора. Наиболее ранней жанровой разновидностью явля­ ются сказки о животных: “ Телке белзн Буре" (“Лиса и Волк"), “Торна белэн Телке'' (“Журавль и Лиса”), “Хэйлэкэр Телке" (“Хитрая Лиса”) и др. В татарском ф олькло­ ре их немного.

Основное место в прозаическом ф ольклоре занимают волшебные сказки, сре­ ди которых немало прекрасных произведений довольно большого объема: “А к буре“( Белый волк”), “А лт ы н кош " (“Золотая птица”), “Серле дага" (“Таинствен­ ная подкова”) и другие. Следует подчеркнуть, что волшебные сказки татарского народа сохраняют в своем сюжете, персонажах и художественных средствах более ранние мифологические воззрения, нежели сказки о животных. Главным героем волшебных сказок обычно выступает младший сын, которому оказы ваю т помощь его сказочные помощники: домашние и дикие животные, птицы, деревья, реки;

не­ редко - чудесные предметы. Главными противниками его изображаются многого­ ловые Дивы, Аждаха, Змеи и др. Иногда, хотя и весьма редко, противниками героя могут бы ть изображены и коранические персонажи: Иблис, Шайтан, Джинн.

Среди волшебных сказок много богатырских, в самих названиях которых, в обо­ значении имени героя присутствует слово батыр (“богатырь”): “А йгали батыр", “Танбатыр", “Турай бат ы р“, Камыр батыр", “Д ут ан бат ыр" и т.д. Главными ге­ роями в них выступают эпические богатыри, во многом напоминающие героев тюркских героических сказаний. В них присутствуют в основном те же сюжеты и мотивы, которые широко представлены в тюркоязычном дастанном эпосе: мотив бездетности (“Старик ры бак”, “Камыр баты р”);

богатырские подвиги малолетнего героя (“А йгали бат ыр”);

его эпически значимое имя (Танбат ыр - Богатырь-заря, Кичбатыр - Богатырь-вечер);

ложное геройство малолетнего богатыря (“Камыр батыр”);

первоначальное одиночество героя (“Дутан баты р”), добывание особого ‘Дутан баты р” - Тель конгы з;

“Золотое богатырского коня со значимой кличкой ( яблоко" - А лт ы колачлы ала бия);

пребывание героя в подземном царстве и др. Как видим, в богатырских сказках сохраняются главные особенности волшебных сказок.

Но в них все-таки больше дастанно-эпнческого, нежели сказочного.

В бытовых сказках сюжет, композиция и художественные особенности намно­ го проще и доступнее: “Друзья познаются в беде”, "К то работает без платы ”, “Ум и счастье”. Возникновение и формирование их относятся к позднему средневековью.

Этим и определяется их довольно простая проблематика. Она ставит и реш ает ка­ ждодневные бытовые вопросы. В ней нет традиционных объемистых зачинов и концовок, практически отсутствуют повторы. Сю ж ет их прост и ясен и состоит обычно из двух-трех эпизодов-мотивов;

все они проходят только на земле. Большое место занимают диалоги, состязания в остроумии, игре слов. В них немало острой сатиры, но чаще мягкого юмора.

* * * Кроме рассмотренных, к древнейшим относятся и афористические жанры. Их со­ бирание, научное изучение и публикация особенно активизируются в последние деся­ тилетия, о чем свидетельствует выход в свет фундаментального трехтомника Татар халык мзкальлзре" (“Татарские народные пословицы”) (Исзнбэт. 1959, 1963, 1967).

Через 20 лет вышел академический том пословиц, подготовленный Х.Ш. Махмутовым (Мэхмутое, 1987). Буквально в последние годы завершено принципиально новое ис­ следование по афористическим жанрам татарского фольклора (Махмутов, 1995).

Публикация, толкование тюрко-татарских пословиц имеют более чем тысяче­ летню ю историю. В создании и распространении пословиц в древности известную роль сыграли вожди родов и племен, шаманы, народные певцы-импровизаторы чичены. В отдельных случаях появление пословиц бывает связано с конкретными событиями и фактами.

Ч то же касается общественных функций пословиц, то они весьма широки и раз­ нообразны. И самое важное среди них - обеспечение гармонии во взаимоотноше­ ниях людей. Они словесно оформляли обы чное право и требовали его соблюдения.

Немалое значение имели пословицы в сохранении информации и передаче ее сле­ дующим поколениям. Велика бы ла роль пословиц и поговорок в нравственно-эти­ ческом воспитании людей, особенно молодежи. Самые древние образцы жанра свя­ заны с первобытной языческой мифологией. Скажем, в них говорится о поклоне­ нии огню: “Не суй нож в огонь”. “Пусть самочувствие огня будет добрым”. С этими ж е воззрениями связаны пословицы о почтительном отношении к Небу, Солнцу, Луне, Звездам. Существенное место в афористическом ф ольклоре татар занимает образ общ етю ркского Тэнгри, а такж е многочисленные образцы афористических произведений о персонажах языческой мифологии татар: “Бичура и пэри - друзья”, “Шурале боится воды”. Интересны пословицы, показывающ ие как представителей господствующей элиты (ханов, эмиров, султанов, биев и т.д.), так и обслуживающих их слоев населения (крестьян, особенно рабов): “Страна ие бы вает без верховной власти, улус не бы вает без хана”;

“Единственная забота раба —убежать”.

С середины XVI в. афористические ж анры начинают звучать по-новому: в них появляются такие слова, как “царь", “чиновник”, “бай”, “бояр”, “бедняк”, “нищий”.

Вместе с тем продолжают ак гивно бы товать или возникают новые их образцы, свя­ занные с насильственной христианизацией населения края. Значительное место за­ нимают пословицы и поговорки о тяге татар к книгам, образованности и культуре.

Продолжается активная творческая жизнь ж анра и в наше время.

На протяжении многих лет в афористических жанрах татарского фольклора бы ло принято выделять лиш ь три вида - пословицы, поговорки и загадки. Интен­ сивное изучение их в последние десятилетия дало возможность определить следую­ щие разновидности: кры латы е слова, приметы, поверья, гадания, заговоры, благо пожелания, проклятия, готовые ответы, дразнилки, скороговорки, острословия, эпические формулы и некоторые другие Каждая из этих разновидностей имеет ха­ рактерные, присущие только ей особенности. К ры латы е слова например, по про­ исхождению восходят к творчеству отдельных выдающихся государственных и об­ щественных деятелей. Приметы связаны с каждодневной трудовой деятельностью крестьян. Гадания же основываются на представлениях, историко-этнографические основы которых пока что не выяснены. Благопожелания, пожалуй, являются одной из самых своеобразных форм афоризмов. Особенность их заключается в том, что они произносятся только в строго определенное время и в сугубо определенных об­ стоятельствах. Впрочем, сказанное в не меньшей степени относится и к прокляти­ ям, для произнесения которых тож е необходимы известные условия. Интересно и то, что иногда благопожелания и проклятия объединяются в одном предложении:

“Любимому - благопожелания, нелюбимому - проклятие”. Свою обрядность име­ ют заговоры, о которых в свое время подробно писал К. Насыри. На древних обря­ дах и обычаях основываются клятвы. Такж е с глубокой древности идут готовые, стандартные ответы, которы е так или иначе связаны с табу слов. Дразнилки, ско­ роговорки, считалки связаны с детским фольклором. С более ранними жанрами ф ольклора соотносятся эпические формулы, источниками которых являются на­ родные сказки и дастаны. Устойчивый характер имеют обращения к Солнцу, Луне, Звездам, явлениям природы.

Специфическую группу составляют загадки, которы е внешне, по рисунку сти­ ха, с одной стороны, близки к пословицам, а с другой —отличаются от них своей дву частностью: в них всегда должен бы ть и соответствующий ответ. Происхождение загадок относится к глубокой древности - к тому отдаленному периоду, когда ос­ новной хозяйственной деятельностью людей бы ла охота, которая требовала соблю­ дения строгих обрядов, в том числе и табу, т.е. запрета определенных слов - наиме­ нований животных, орудий охоты, обозначения тех или иных действий. На этой ос­ нове формировались словесные и краткие, легко запоминаемые описания различ­ ных животных и зверей, орудий охоты и др. Примерами подобных табу могут слу­ жить следующие загадки: о змее - “Под землей - намасленный прутик”, “Есть у ме­ ня плеть, ио держать ее невозможно”;

о зайце - “У седого козла нет бороды” и т.д.

Много загадок, связанных с конкретными условиями жизни человека и общества.

Содержание загадок в целом широко и разнообразно. В них так или иначе отража ются все стороны жизни человека, начиная от атрибутов первобытной мифологии и завершая телефоном, телевизором, спутниками, космическими кораблями н т.д.

Загадки в наше время распространяются главным образом через книги, сборники, в какой-то мере через периодическую печать и функционируют в основном в дет­ ской аудитории.

* * * Татарский фольклор до недавнего времени рассматривался только по жанрам.

Современный уровень изучения позволяет проанализировать его по конкретным и хорошо известным периодам истории татарского народа.

Первое место среди жанров фольклора булгаро-татар в 1Х-Х1\ вв. занимают произведения народного эпоса и стоящие близко к ним легенды и предания, преж­ де всего прозаические повествования о строительстве г. Булгар. Такие произведе­ ния в свое время были распространены довольно широко и позже попали в источ­ ники различного характера. Н екоторые предания связываю т основание г. Булгар с именем Александра Македонского, о чем сообщается в книгах различных ученых (Шпшгееский. С. 24, 40). Несмотря на то что К. Фукс в свое время назвал подобные произведения “басней”, они характерны не только для творчества булгаро-татар, но и для ф ольклора народов, скажем, Кавказа (А рт ам онов, 1962 С. 122). Разрушение же г. Булгар обычно связывается с именем А ксак Тимура (Тамерлана).

В некоторых легендах ф акт строительства этого города перекликается с име­ нами пророков ислама. Как говорится в одной из них, между двумя сыновьями Яфе са - Гази и Тю рком происходит жестокая война. После поражения Гази откочевы ­ вает в сторону Булгара и там живет (Ш пнлевский. С. 23-24). В том же источнике приводится и предание о тех же событиях, но уже с несколько иным содержанием.

Якобы, второй сын Яфеса, Гомари, занимается охотой и переезж ает к реке. Здесь у него рождаются два сына. Одного он нарекает Болгар, другого - Бертас. Они оба строят города и называют их своими именами.

Среди легенд есть и такие, которы е рассказывают о принятии ислама. По сооб­ щению Абу Хамида ал Гарнати, в Булгар приезж ает один мусульманский купец, ко­ торый неплохо знает медицину. Как раз в это время царь Булгара и его жена забо­ левают. Приезжий мусульманин говорит им: если я вас вылечу, примите ли ислам?

Царь и его жена соглашаются и после выздоровления принимают ислам. Этим воз­ мущается царь хазар и начинает войну против Булгара. Однако принявший ислам булгарский царь при помощи Аллаха побеждает. А ученый человек, продолжает ал-Гарнати, называется у них “балар”. Поэтому и страну назвали “Балар” - “Уче­ ный человек”. П озже это слово начало звучать по-арабски “ Болгар” - “Булгар” (Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати... С. 31). О существовании страны и города на Волге под названием “ Булгар” арабские ученые-путешественники знали, конеч­ но, и до прибытия сюда ал-Гарнати. Впрочем, об этом он сам пишет и добавляет, что эту легенду прочитал в книге булгарского историка “История Булгара”.

Вариант той же легенды приводится и в книге путешественника XII в. Андалу си. В ней сообщается, что последователи пророка (Мухаммеда), прожившие здесь три года, распространяют среди населения ислам, строят мечети, разъясняю т наро­ ду суры Корана. Занимаются и врачеванием. После трех лет двое из них возвраща­ ются в Медину. А Зубаир бин Джада, после того, как вылечивает дочь булгарского царя Туйбику, женится на ней и остается в Булгаре. Основная идея всех этих легеид и преданий такая: ислам в Булгаре был принят в результате святых деяний мусуль ман-араОов, нередко современников и прямых последователей пророка Мухаммеда.

Эпос булгарского периода в более или менее полном виде, к сожалению, не до­ шел до нас. О разнообразии и богатстве его мы можем судить лишь по отдельным легендам и фрагментам эпических сказаний. Ибн-Фадлан приводит подробное со­ общение об одном из сказочно-мифологических богатырей-великанов: “Такин (еще прежде) рассказывал мне, что в стране царя есть (один) человек (муж;

чрезвы­ чайно огромного телосложения” (Путешествие Ибн-Фадлана... С. 75). Далее он рас­ сказы вает о том, как подобные люди питались огромной рыбой, ежедневно выхо­ дящей из воды. При приеме пищи они должны были соблюдать определенный ри­ туал - отрезать от рыбы лишь столько, сколько им надо. Великан этот обладал ка­ кими-то магическими свойствами: если его увидит ребенок, он якобы непременно умирает;

если же увидит беременная женщина, то тут же разреш ается выкиды­ шем... Сам Ибн-Фадлан не видел такого живого великана. Вместе с булгарским ца­ рем ему удалось увидеть лишь его огромные кости. Все приведенные данные о волжской великане так или иначе отражаются в эпических сказаниях ряда народов.

И это дает возможность предположить, что в данном случае мы, возможно, имеем дело с фрагментами некогда бытовавшего героического сказания.

Очень близкое описание булгарского богаты ря дает Абу Хамид ал-Гарнати:

“И видел я в Булгаре человека из потомков адитов, рост которого больше семи ло­ ктей, я доставал ему до пояса. Он был сильным: брал заколотую лошадь, и ломал ее кости, и рвал кожу и сухожилия быстро, в одно мгновение, я не мог бы разрубить ее с такой скоростью и топором. А царь Булгара изготовил для него кольчугу, ко­ торую он возил с собой на войну на повозке. А шлем у него из ж елеза вроде боль­ шого котла. Он сражался такой огромной дубиной из крепкого дуба, которую не сможет поднять сильный мужчина, а она в его руках была как палка в руке одного из нас”. Сообщая, что подобные богатыри были из племени адитов, путешествен­ ник пишет: “И есть в их земле (Булгаре. - Ф.У.) кости племени Ад, ширина одного зуба —две пяди, а длина его —четыре пяди;

а от головы его (т.е. великана) до пле­ ча - пять ба (.примерно 2 м. - Ф.У.), а голова его, как большой котел, и их там мно­ го" (Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати... С. 30, 47).

В книгу ал-Гарнати проникли и своеобразные отголоски образа богатырской де­ вы. Путешественник описывает сестру упомянутого богатыря так же, как и его са­ мого, хотя и в бытовом плане: «И бы ла у него сестра его же роста, я видел ее в Бул­ гаре много раз. И сказал мне в Булгаре судья Иакуб ибн Нуман (имеется в виду пред­ полагаемый автор “Истории Булгара”. - Ф.У.): “Ведь эта высокая женщина-адитка убила своего мужа, которог о звали Адам, а был он из сильнейших мужчин Булгара.

Она прижала его к своей груди и сломала ребра, и он сразу умер"( Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати... С. 61). Это значит, что как представления об эпических бо­ гатырях великанах, так и легенды и предания, а бы ть может, и самостоятельные сказания об их деяниях, были хорошо известны в древней Булгарии. Н а всех тюрк­ ских, в том числе и на булгаро-татарском, язы ках их называли алып-алп. Это отра­ зилось и в поэме “Кыйсса-и Йусуф” Кул Гали !начало XIII в.), и в известном слова­ ре М.Кашгари. Однако наиболее раннее употребление этого слова в памятниках письменности относится к енисейскому периоду истории тю рков (VI-V11I вв.).

Ч то же касается собственно легенд и преданий то следующая значительная группа их связана с разрушением г. Бупгар, а конкретно - с именем Аксак Тимура (Тамерлана). Интересна следующая версия одной из таких легенд, которая явно сложилась в антибулгарской среде. В ней говори.ся о том, что якобы в Булгаре не соблюдаются каноны ислама, не проводятся пятничный намаз и исламские праздни­ ки. Восстановление здесь исламских порядков Аллах якобы поручает А ксак Тиму­ ру. Поскольку простыми увещеваниями невозможно бы ло восстановить все необхо­ димое, А ксак Тимур разрушает г. Булгар, отрезает головы 12 везирям хана, дев) шек и женщин уводит в плен и раздает своим военачальникам, казнит 36 ученых, народ Булгара разгоняет по разным странам. В другой версии той же легенды нет ни слова о разрушении г. Булгар А ксак Тимуром. Там говорится о том, что знаме­ нитый полководец держал город в осаде в продолжение семи лет. И лишь после это­ го ему удалось взять его штурмом.

Кстати, в легендах о защите независимости города и страны немалую роль иг­ рали и богатыри-алыпы, о которых речь шла выше. Возможно, именно поэтому их образы в ф ольклоре сохранялись очень долго Так, после булгарских времен обра­ зы богаты рей попадаю т в известную “ К азанскую историю ”, написанную в 1564-1565 гг. в Москве;

здесь уже названы и конкретные имена этих богатырей, од­ ним из которых является князь Аталык.

Эти легенды доходят до XX в. Так, один из ее вариантов был опубликован ар­ хеографом С.Вахидовым (Вестник... С. 62). До сих пор известно татарскому народу имя богатыря Алпа. Такая большая и продолжительная популярность легенд и пре­ даний о волжском великане должна была способствовать возникновению и распро­ странению эпического сказания о нем. Таковым является сказочный дастан ‘Ал памша”. Сказание об Алпамыше - один из величайших памятников мирового фольклора и основано на широко распространенном сюжете о возвращении мужа.

Сюжет этого произведения относится к весьма отдаленному прошлому и генетиче­ ски, по мнению академика В.М. Жирмунского, связан с “Одиссеей” Гомера (УШ-УН вв. до н.э.) Татарская версия его сохраняет древнейшие мотивы, включая эпически дастанное имя богатыря, мотив неуязвимости, богатырского сватовства, жестокой расправы с претендентами на руку жены богатыря - богатырской девы Сандугач, воинской защиты интересов своего рода и семьи, чередование стихов и прозы. Раз­ витие татарской версии дастана бы ло связано с судьбами рассмотренных выше ле­ генд о волжском богатыре и народных сказок, которы е бытовали в основном в сре­ де простого народа. С этим же связан процесс демократизации образа Алпа и мо­ дернизации ряда мотивов татарской версии сказания “Алпамша”.

Среди пословиц может быть выделен целый пласт образцов, возникновение которых относится к булгарскому периоду. Во-первых, те, в которых говорится о родине, о стране в целом. Впрочем, такие пословицы и поговорки широко известны до настоящего времени: ‘Идея йорт - имин йорт " (“Страна Идели - добрая стра­ на”);

“Болгар йорт ы - Идел йорт " (“Страна Булгар - страна Идели”). Во-вторых, связанные с образом Алыпа: “А лы плар алы иш ы й танышмас" (“Алы пы не знако­ мятся без боя”). Когда в ф ольклоре речь идет о богатырях, подразумевается, что у них должны бы ть и богатырские кони: “А л ь т анадант уар, аргамак биядзн туар" (“Алып рождается от матери, аргамак - от кобы лы ”);

“Атнын, бары т олпар бул мас. кошнын, бары ш онкар бхлмас" (“Не всякий конь станет тулпаром, не всякая птица —орлом”). Как видим, от всех приведенных примеров достаточно ясно веет духом эпической древности.

В этот период довольно четко обозначается двоякое отношение как к предста­ вителям господствующих групп, так и к простым людям: “К олны н рзхзт е тамагы туйганда” (“Радость раба, когда он сыт”);

“Хан хакына эт енз илт иф ат ” (“Из-за хана - внимание к его собаке”). Немало дошло до нас пословиц и поговорок, непо­ средственно связанных с хозяйственной деятельностью древних булгар: “Кзрван кичзр, ут калыр" (“ Караван откочует, огонь останется”);

“К зрван кучсз, кзрванса рай уры ны нда” (“Караван кочует, караван-сарай на месте”).

Наконец, значительная часть тюрко-татарских пословиц и поговорок дошла до нас в письменных памятниках тех лет: в книге Махмуда Кашгари “Диване люгатит тю рк” (“Словарь тюркских язы ков”, XI в.) представлено немало пословиц, связан­ ных с боевыми действиями: “К еч (илбасар) иш ект зн керез, закон (т зрт ип) т вн лект зн чыгып кит зр" (“Если сила (завоеватель) заходит через дверь, закон (порядок) выходит через дымовое отверстие”);

“Бзхет булса бвт ен ыру ж,ыелыр, доилман Ивщум итсэ, бвт ен халы к кузгалы р“( 'Если будет счастье, весь род собе­ рется, если нападет враг, поднимется весь народ”). Немало интересных образцов жанра дошло до нас и в книге И осы ф а Баласагуни (1019-1021 - ?) “Кутадгу белег“ (“Знание о счастье”). Среди пословиц, представленных в этой книге, важное место занимают пословицы и поговорки с глубоким философским смыслом;

“Верен берен мен булы р, тома тома кул булы р" (“По одному набирается тысяча, капля за кап­ лей - появится озеро”);

“Сустэн уэзгз т знре м внез бирмзс’’ ("Бодливому быку Тэи гри не даст рогов”).

Многие из загадок, связанных с первобытной мифологией, широко бытовали, очевидно, и в древней Булгарин. Говоря об этом, ученые обычно опращают внима­ ние на загадки о замкё: “ Кечкенз генз эт —ерм и дз ж.ибзрми дз” (“М аленькая со­ бачка не лает и не пускает”) Самое интересное здесь то, что среди археологиче­ ских находок периода Волжской Булгарин встречаются замочки в форме собак.

Следует указать и загадку об Алыпе: “Чичзн дауда беленер, алы п я уда белене' (“Чичен познается в состязаниях, Алып - в бою ”). Ш ироко распространенный в ревневосточной мифологии мотив о первочеловеке-пророке Адаме попадает в Библию Коран и в татарский ф ольклор: “Тумады, улде” (“Не родился, умер”). Кро­ ме того, есть загадки о пророках Сулеймане, Мухаммеде, об ангеле смерти Газраи ле, о Коране, мечети, о принадлежностях письма (И сзн бзт, 1970. Б. 7-95;

М зхм ут ов, 1987 Б. 5-33).

Если обрядовая поэзия, сказки, афористические жанры в рассматриваемый пе­ риод продолжают свое творческое развитие, то другие фольклорные жанры пере­ живают период возникновения и развития. К таким относятся банты и исторические песни. Слово бзет (байт) арабского происхождения и обозначает двухстрочную строфу Позже оно становится обозначением отдельных произведений н целого жанра татарского народного творчества. Банты относятся к лироэпическим жанрам фольклора. Они создаются в период или после важных исторических событий (вой­ ны, крестьянские восстания) или после каких-либо исключительных происшествий (внезапная смерть, гибель) Поэтому их содержание связывается ! конкретными ис­ торическими, чаще всего трагическими, событиями, а образы имеют прототипов.

Специфическим элементом композиции бантов является наличие устойчивого зачина с религиозным оттенком или зачина с указанием даты случившегося собы­ тия. Такие ж е или подобные формулы, по крайней мере указание даты смерти и об­ ращение к Аллаху, нередко написанные в ф орме стихов, мы видим и во многих эпи­ графических памятниках, которы е относятся к периоду Волжской Булгарии и Ка­ занского ханства. Почти буквальное совпадение типичных формул, распространен­ ных в бантах, с суфийскими двустишиями на эпитасЬиях наводит на мысль, что та­ кие выражения оформились именно на основе многовековой практики сочинения стихов для надмогильных камней.

Для бантов характерно повествование от первого лица. Такой прием связан с весьма глубокими традициями. Известно, что повествование от первого лнца часто встречается, если не сказать господствует, в памятниках енисейской письменности тю рков (М алое С.Е., 1952). Не оттуда ли идет повествование от первого лица, от имени умершего или погибшего в татарских байтах? О древности происхождения байтов можно судить и на основе некоторых конкретных примеров. Известно не­ сколько вариантов произведений под названием “ШзИри Болгар бзет лзре’’ (“Байты города Булгар”). В них рассказывается о величии г. Булгар, о его славе во всей Ев­ ропе, о прекрасных дворцах и храмах города и страны, о широком развитии образо­ ванности и культуры. Но все прекрасное и отагородное в жизни Булгара осталось в прошлом. Город полностью разрушен завоевателями н леж ит в развалинах. Таким образом, байт довольно точно воспроизводит исторические события, связанные с жизнью древнего Булгара.

К наиболее ранним образцам жанра относится своеобразный и оригинальный как по содержанию, так и по форме, полностью основанный на достаточно древних мифологических представлениях “Сак-Сок бэете" (“Байт Сак-Сок”). Он рассказы­ вает о том, как за какую-то шалость в отсутствие отца мать прокляла своих двух се­ милетних детей. Наутро они превратились в птиц Сак и Сок и улетели. Отныне онн должны жить в дремучем лесу, не встречаясь ни с родителями, ни друг с другом, по­ ка над ними тяготеет проклятие матери, т.е. до скончания веков, до Судного дня Кыямэт. Байт этот является классическим образцом жанра. Именно поэтому он до сих пор популярен в народе.

Вопрос о наличии исторических песен в жанровом составе татарского фолькло­ ра теоретически решен и подкреплен конкретными материалами лишь в конце 60-х годов XX столетия. В них главное место занимают эпическое начало и собы­ тийный сю ж ет. На первом месте стоят героические мотивы. Дошедших до нас кон­ кретных примеров исторических песен немного. Но они есть. Например, “Болгар иленен кы злары ” (“Девушки страны Булгар”), которая рассказывает о плененных и уводимых нз родных мест девушках. Другая песня с таким же эмоциональным зву­ чанием: “Болгар ят имэлэре” (“Булгарские сиротки”), рассказывает о том, как ро­ дители, доведенные от нищеты до отчаяния, вынуждены продавать в далекие стра­ ны собственных детей. Впрочем, эта тема идет с глубокой древности, отраж ается в целом ряде древневосточных письменных источников, в том числе и в Библии.

В исторических песнях булгарского периода рассказывается и о некоторых дру­ гих событиях и фактах: о международных торговы х отношениях - “Болгарданмы килэсез” (“Идете ли из Булгар”), о разрушении г. Булгар захватчиками и превраще­ нии его развалин в место поломничества: “ШэИре Б олгар” (“Город Булгар”).

Приведенные данные свидетельствуют о том, что во времена Волжской Булга­ рин ф ольклор переживает довольно насыщенный период развития. Если о продол­ жении многовековых традиций обрядовой поэзии и народных сказок мы можем су­ дить лишь по косвенным данным, то о развитии легенд, преданий, дастанов, афори­ стических жанров, байтов и исторических песен можно говорить на основе конкрет­ ных произведений и вполне надежных письменных н археологических источников.

* * * Ц елы й ряд фольклорны х произведений периода Золотой Орды является об­ щим достоянием тюркских народов. Наивысш его развития достигают фундамен­ тальные жанры татарского народного творчества —эпические сказания-дастаны, среди которых выделяются следующие разновидности: 1) ранний героический или сказочно-мифологический эпос “Т улзк Лам Сусы лу" (“Туляк и Сусылу”), “Иир Тюш люк”, “Алтанн Саин Суме”);

2) героические сказания - “А к Кубек”, “Идегей”;

3) лироэпические сказания о любви типа “К узы К урпзч белэн Баян-сы лу" (“ Кузы Курпяч н Баян-сылу”);

4) книжный эпос - “ТаИир - ЗвИ рз" (“Тахир и Зухра”), “С зйф елм влек" (“Сайфульмулюк”), “Йосыф кит абы ” (“Книга о И осифе”) и др.

В героико-мифологических сказаниях обычно речь идет о взаимоотношениях, нередко резких столкновениях представителей разных мифологических миров. О, иа из главных проблем - создание семьи. Герой дастана “Туляк н Сусылу” сталки­ вается с представительницей подводного царства. Сначала их взаимоотношения складываются трудно: Сусылу оказывает сильное сопротивление. Но эпический ге­ рой должен бы ть сильнее - он заставляет ее выйти за него замуж Однако сказание, особенно в некоторых башкирских вариантах, заверш ается трагически: и Сусылу и Туляк погибают, что, возможно, изъясняется влиянием более поздних романиче­ ских сказаний типа “Тахир и Зухра”.

Если в дастане “Туляк и Сусылу” речь идет о столкновении земного человека с представительницей подводной стихии, то в дастаие “Инр Т ю ш лю к” герой пережи­ вает ряд приключений в подземном царстве, откуда, по мнению академика В.В. Рад нова, идет н его имя —“ Подземный герой”. Это сказание имеется в творчестве раз­ ных тюркских народов: кроме татарского, в казахском и киргизском. Основу сюже­ та его составляет богатырское сватовство —сначала на земной девушке;

позже, ко­ гда герой попадает в подземное царство, он вынужден жениться на дочери змеино­ го хана н добыть в качестве жены дочь хана Барса Килмяс. Известно, что Барса Килмяс - остров в Аральском море. О б этом острове и о горе на нем у народов Средней Азии существует ряд мифологических легенд и преданий, в которых ост­ ров изображается соответствующим своему названию - “Пойдешь - не вернешься”.

В дастане получает известное отражение и культ женщин: многое в нем совершает­ ся по воле женщин, да и главный герой перед каждым своим важным шагом сове­ туется со всезнающей старухой.

Такими особенностями характеризуется и сказание “Алтаин Саин Суме”, сохра­ няющее в своем сюжете целый ряд традиционных мотивов. Первое место соеди иих занимает мотив бездетности старика со старухой. Сыи у них, как обычно, рождает­ ся после соответствующих молитв и жертвоприношений. Так же архаичен и не со­ всем понятен мотив, по которому старик со старухой реш аю т убить единственного долгожданного сына. Спасает от гибели героя его конь. После этого богатырь, ес­ тественно, уходит из родного дома. Но здесь выясняется, что богатырь не имеет имени. О тец нарекает именем А лтаин Саин Суме взрослого богатыря. В сказании определенное место отводится и богатырским подвигам героя и его двоиникс Эне Солыма, в том числе борьбе против известного в тюрко-монгольском мире Ииль бегена, которого богатыри побеждают. Заверш ается сказание, в соответствии со своим мифологическим характером, торжественными свадьбами обоих богатырей.

Происхождение этих героико-мифологических повествований связано с глубо­ кой древностью. Н о они окончательно оформились и достаточно активно бытова­ ли именно в период Золотой Орды, когда их создатели и носители, представители различных племен и народов, переживали общие исторические судьбы.

В своем развитии народный эпос все более тесно соприкасается с конкретной историей. Это ясно видно при изучении произведений собственно героического эпо­ са, о чем свидетельствуют дастаны "А к Кубек”, особенно - “Идегей” Сохраняя не которы е особенности мифологического эпоса, дастан “А к Кубек” довольно близко соприкается с эпохой Золотой Орды. Весьма своеобразно представлен в дастане мотив “чудесного рождения”, когда герой отказывается от появления на этот свет обычным путем. Это дает возможность сопоставить его с многочисленными произ­ ведениями, начиная с раннесредневековых тюрко-монгольских сказаний, с древне­ индийской “Ригведой” и древнеегипетской прозой. Однако главное в сказании продолжительная борьба богатыря с ханом и его сыном. Несмотря на целый ряд тя желых боев, богаты рь во всех случаях побеждает. Одновременно этот дастан явля­ ется отражением следующего этапа в развитии народного эпоса. Д ело в том, что ес­ ли в более ранних сказаниях происходили столкновение и борьба героя с представи­ телями иной стихни, с чудовищами в прямом смысле слова (Змей, Иилбеген), то здесь противником I ероя оказывается чудовище в человеческом образе —сын хана Мангуш. Известно что Мангуш (Мангус, Мангас) - популярный персонаж тю рко­ монгольской мифологии, страшное чудовище, прот !в которого вою ю т эпические богатыри. И этого чудовища в образе сына хана богаты рь побеждает Однако в конце сказания он и сам погибает, что, возможно, является отражением реальных событий первой трети ХШ в. - времени монгольских завоеваний. Приурочить этот дастан к указанной эпохе помогают и некоторы е другие, более конкретные данные.

Так. краткое содержание его с теми же персонажами представлено в книгах ан-Ну вейри (1279-1333) и Ибн-Халдуна (1332-1406). Это дает возможность сказать, что данный сюжет в ту эпоху не только бытовал в тюрко-монгольских степях, но и до шел до далекого мамлюкского Египта.

Как отмечалось выше, многие произведения особенно эпические сказания зо­ лотоордынского периода, являются общим достоянием ряда тюркских народов. К таковым относится н прекрасное сказание “ Идегей”, которое представлено в твор­ честве поволжских (письменные версии), сибирских и крымских татар, ногайцев, каракалпаков, туркмен, башкир, узбеков (под названием “Тулум бий”). Такая широ­ кая распространенность дастана связана с несколькими очень важными обстоятель­ ствами во-первых, он отраж ает трагический период в истории Золотой Орды эпоху начала ее распада;

во-вторых, персонажами дастана выступают крупные ис­ торические деятели - Шах Тимур (Тамерлан), Тохтамыш и Идегей. Его сюжет ос­ нован на конкретных исторических событиях Золотой Орды конца XIV - начала XV в., которые вполне естественно входят в традиционный эпический сюжет о не­ справедливо изгнанном богатыре. Острый конфликт между Тохтамыш-ханом и его первым эмиром в дастане укладывается в семейно-бытовые рамки и в то же время не так далеко отходит от реальной действительности. Как и в самой истории Золо­ той Орды, в дастане Идегей изгоняет хана из страны и впоследствии расправляется с ним. Все главные герои в конце сказания погибают, что является предвестником будущего распада Золотой Орды.

“ Идегей” - выдающийся памятник татарского героического эпоса. Это единст­ венный дастан в эпическом наследии татарского народа, полностью сложенный стихами.

Формирование и дальнейшее развитие лироэпических сказаний относятся к следующему, более позднему историческому периоду. Классическим образцом та­ кого характера произведений в тюркском эпосе является прекрасный как по фор ме, так и по содержанию дастан о трагической любви “ Кузы Курпяч и Баян-сылу”, национальные версии которого представлены у казахов, алтайцев, телеутов, уйгу­ ров, башкир. У сибирских, главным образом барабинских, татар он широко бы то­ вал вплоть до 70-х годов XX столетия. Рассказывая о глубоко трагической любви Кузы и Баян, дастан сохраняет в своем содержании немало архаических черт: сва­ товство еще не родившихся детей;

занятие охотой и скотоводством;

острые межро­ довые столкновения;

непримиримый конфликт между родительской властью и глу­ бокими чувствами любящих друг друга Кузы и Баян;

их трагическая гибель нзза непримиримости этих столкновений;

мотив цветов иа могиле. Хотя сказание окон­ чательно оформилось в период Золотой Орды, оно сохранило в себе ряд глубоко архаичных черт.

В среде татар получили ш ирокое распространение дастаны книжного проис­ хождения: "К нига И осифа”, “Сайфульмулю к”, “Лейла и Меджнун” - и др. Пись­ менная версия сказания ‘Тахир и Зухра” бы ла хорош о известна уже в XV в. по по­ эме Сайяди “Дастан Бабахана”. Д алее она попала в народную среду, и возник ее народный вариант, очень близкий, во многих случаях буквально перекликаю щ ий­ ся с названным выш е сказанием “ Кузы Курпяч...” Здесь представлены тот же мо­ тив бездетности, договор Ал-хана и Гюль-хана о сватовстве еще не родившихся детей, неожиданная гибель отца Тахира и отказ отца Зухры вы давать свою дочь за сироту, первая встреча Тахира и Зухры во время учебы в ш коле, их страстная любовь, преследования Тахира, идущий с древнеегипетской мифологии мотив от правления Тахира в корзине по морю, трагическая гибель героя и героини.. То есть все здесь происходит почти так ж е, к ак и в дастане "Кузы Курпяч...” Однако есть и приципиальные различия между этими сказаниями: если в первом из них речь идет в основном о кочевой жизни, связанной с охотой и скотоводством, то в “Тахире и Зухре" отраж аю тся городские условия жизни: герой и героиня впервые встречаются в ш коле, там и начинается их взаимная привязанность, перерастаю ­ щая в глубокую любовь.


В период Золотой Орды продолжается формирование байтов. О б этом свиде­ тельствует один из классических образцов ж анра “Аанэкэ-солтан баете" (“Байт Ханэкэ-султан”), связанный с широко известной в тю ркоязы чном эпосе проблемой “ завоеванной женщины”. Содержание байта перекликается с судьбой плененной и уводимой из родных мест девушки, которая раньше жила в прекрасных условиях.

Но теперь она лишена всего этого, взята в плен;

ее уводят из родных мест в даль­ ние края. Есть предположение, что в данном случае речь идет о судьбе одной из до­ черей хана Тохтамыш а, которую взял в плен Идегей. Впрочем, этот сюжет имеет определенное отражение и в самом дастане “Идегей”. Отметим такж е, что именно в связи со своей трагической судьбой дочь Тохтамыша под именем Каныкей (по та тарски - Х анзкз) впоследствии становится одним из самых популярных персонажей тюркского героического эпоса.

Надо полагать, что и афористические ж анры фольклора в эту эпоху широко бытовали в массах. Интересно отметить, что в литературном памятнике 1303 г.

“ Кодекс Куманикус” представлено 46 загадок, которы е близки к современным за гадкам многих тюркских народов, в том числе и татарского.

* * * Т атарский ф ольклор периода Казанского ханства проникнут во многом трг гическим пафосом. Судя по сохранившимся в письменных источниках материа­ лам, довольно интенсивное развитие получили легенды и предания, дастаны, бан­ ты и некоторы е другие ж анры татарского ф ольклора П ервое место среди них как хронологически, так и по значимости занимаю т легенды и предания о строи­ тельстве г Казани. В них речь идет о том, что место для строительства столицы ханом бы ло избрано неудобное - на горе, в связи с чем приходится оставлять ста­ рую столицу —И ске Казан и строить ее на новом месте. Нередко строительство столицы связывается с именем А ксак Тимура. После разгром а Волжской Булга­ рин два ханских сына, А лты нбек и Галимбек, уходят на север и строят новую сто­ лицу - г. Казань. В некоторых легендах отраж аю тся и общ еизвестные эпические сю ж еты —строительство города там, где упадет стрела. А в ряде случаев встреча­ ются и анахронизмы. В одной из легенд рассказы вается, что хан посы лает трех своих вельмож вы брать место для будущей столицы и велит первого встречного человека, по древнему обы чаю, закопать под стены будущего города. Этим пер­ вым человеком оказался сын хана. Испугавшись последствий, вельможи закапы ­ ваю т собаку. Узнав об этом, хан якобы предрекает, что в будущем город попадет в руки собак. О днако указанная легенда могла появиться лиш ь после взятия Каза­ ни Иваном Грозным. А так называемая “строительная ж ертва” в виде собаки бы ­ ла известна уже в древней Булгарин, о чем свидетельствуют кости собаки, обна­ руженные в одной из крепостных стен г. Биляра.

Следующая группа легенд о Казани связана с темой завоевания ее Иваном IV К ак рассказывается в одной из легенд, Иван Грозный не знает, как и за что ему на­ пасть на Казань и завоевать ее. Один из подданных царя как будто сказал ему:

“ Пошли меня в Казань, я там устрою такой переполох, что ты вынужден будешь прибыть в Казань, чтобы защитит!, меня. Заодно и завоюеш ь ее". Ои прибыл в Ка­ зань и попросил у хана разрешения занять в городе место “с овечью шкуру”. Хаи, конечно, не стал мелочиться. Подданный царя скупил на базаре все шкуры, рассте­ лил их и занял довольно большую территорию. Местные жители подняли шум. Т о­ гда, чтобы защитить своего подданного, царь Иван прибыл в город с войском и за­ воевал его.

Н екоторы е легенды и предания тех лет связываю тся с судьбами конкретных исторических деятелей. Так, в предании “Свем бикз" (“С ю ю м бике”) московский царь, якобы, увидев портрет царицы, влюбляется в нее и отправляет послов в Ка­ зань просить ее выйти за него замуж. Сююмбике наотрез отказы вается. Тогда царь идет войной на Казань, чтобы силой увезти царицу. Семь лет осаждает город и в конце концов захваты вает его. Видя, что московский царь м ож ет увезти ее на­ сильно, Сю ю мбике поднимается на баш ню Ханской мечети, бросается вниз, и конечно, погибает. После этого случая минарет мечети стал называться С вембикз манарасы - Баш ня Сююмбике.

Сохранилась небольшая легенда и о верховном сеиде Казани Кулшерифе, кото­ рый. как в ней рассказывается, сражаясь за свободу и независимость своей страны с оружием в руках, погиб на одном из минаретов Соборной мечети.

Во времена Казанского ханства продолжалось развитие и народного эпоса.

Среди эпических сказаний этого периода ведущее место занимает известный в та­ тарском и башкирском фольклоре дастан “Джик Мэрген”. В нем речь идет о борь­ бе эпического богатыря против хана и его жестокой власти. Однако до начала ос­ вещения эпической биографии богатыря дастан рассказывает о его бабушке Тугзак эби: вокруг нее собрались девять сыновей со своими семьями. Сыновья ее просла­ вились смелостью и богатырством, что явилось отражением довольно древних об­ щественных отношений, когда во главе рода стоит старая н мудрая женщина. Как то сыновья ее пышным пиром отметили удачную охоту. После обильной трапезы все уснули. И в это время по традиции народного эпоса напал на них хан. Все были перебиты. В живых остается лишь самая младшая из снох Тугзак зби с сыном, ко­ торая вскоре тож е погибает. Остается в живых - лиш ь ее младший внук, который и становится главным героем сказания. Далее в дастане представляются общеизве­ стные эпические мотивы: одинокое детство и юность героя, чудесный сон, загроб­ ные дары давно погибшего отца (конь и оружие), наречение именем взрослого бо­ гатыря и определение главной задачи - непримиримая борьба с ханом, что и проис­ ходит в дальнейшем. Однако в дастане появляются мотивы, которые выходят за рамки традиций тю ркского героического эпоса: видя, что все его богатыри погиб­ ли, Джик Мэрген сдается в плен к хану. Однажды допущенное отступление от геро­ ической традиции требует своего продолжения: за удачную охоту хан отпускает пленного богатыря на свободу, что никак не укладывается в рамки традиции геро­ ического эпоса. Тем не менее, несмотря на определенные противоречия в развитии сюжета, “Джик М эрген” является весьма своеобразным памятником периода К а­ занского ханства.

Намного интереснее многочисленные версии и варианты дастана "Чура-ба ты р”. который имеется в творчестве поволжских н крымских татар, казахов (не­ сколько стихотворных вариантов), ногайцев и некоторых других народов. “Чура батыр” - конкретно-исторический дастан, содержание которого во всех националь­ ных версиях связано с жестокой борьбой, вернее, войной за сохранение свободы Ка­ зани и Казанского ханства. Есть в дастане и хорошо известный в тюркском и иран­ ском эпосе сюжет “боя отца с сыном”, в результате чего и погибает Чура-батыр.

Главным героем является сын известного казанского мурзы Нары ка. Чура. Дина­ стия Нарыковых. довольно активная, сыграла весьма заметную роль во взаимоот­ ношениях Казани и Москвы. По историческим документам, Чура Нары ков был сто­ ронником группы казанских вельмож промосковской ориентации. В резком проти­ воречии с этим различные национальные версии дастана изображ аю т его как не­ примиримого борца за независимость Казани и ханства. На этом пути он и погиба­ ет. Это и является главным эпизодом сказания, определившим суть его идейного со­ держания и популярность у многих тюркских народов.

В период Казанского ханства возникает и впоследствии широко распространяет­ ся “Байт Казани”, который охватывает период от разрушения Волжской Булгарии, возникновения Казанского ханства н до его падения. Его содержание достаточно глубоко отраж ает те события, которые завершились исторической трагедией татар­ ского народа, потерявшего свою независимость. Представлен в байте и образ на­ званного выше Чуры Н арыкова, который изображен как “божий человек ', мужест­ венный, бесстрашный борец за свободу и независимость своей родины и народа.

Развивались, разумеется, и другие жанры татарского фольклора: исторические песии (о той же Сююмбике), афористические жанры, которы е так или иначе связы­ вались с конкретными условиями жизни ханства. Немалое место в жанровом соста­ ве фольклора этого периода занимали такие ранние жанры, как сказки, образцы книжного эпоса, различные виды и формы песенного ф ольклора татарского народа.

* * * Поэтическое творчество татарского народа второй половины ХУД- XIX вв. раз­ вивалось в условиях колониального режима, что и определяет его своеобразие.

О чень мало известно о фольклоре второй половины ХУД-ХУН вв. В ф ольклоре же более позднего времени ХУДП-ХГХ вв.) на первый план выходи! личностное нача­ ло, что сказывается в довольно успешном развитии песенно-лирических жанров.

Вместе с тем проблемы истории занимают вес! ма заметное место в таких жанрах, как предания, развитие которых идет достаточно успешно. Большинство их носит драматический, нередко трагический характер. По своей тематике они могут быть рассмотрены по отдельным группам, среди которых основное место занимают пре­ дания, рассказывающие о продолжении ж естокой политики Ивана Грозного. Так. в предании “Старик Ишембай и его сыновья” рассказывается о том, как дети забыли завещание отца жить в дружбе и как их земли оказались захваченными Иваном Грозным. Кроме того, это предание довольно ясно раскрывает главную причину трагедии Казанского ханства, да и многих других тю рко-татарских государств от­ сутствие дружбы и единства как в среде господствующих групп внутри страны, так и во взаимоотношениях их друг с другом в плане международном.


По существу, та же проблема продолжается и в преданиях о завоевании Сибир­ ского ханства, в центре внимания которы х стоят образы хана Кучума и Ермака (в преданиях чаще - Ярмак). Известно, что официальная история представляет Ерма­ ка завоевателем Сибири, которы й погиб в столкновениях с Кучумом. Народные же предания рисуют несколько иную картину. В предании “Хан Ахметгирей” расска­ зывается, в частности, о том, как Ярмак служил у хана Кучума и попросил у него зе­ млю “с бычью шкуру”, но, получив разрешение хана, он присваивает очень много земли Однако это не приводит ни к какому конфликту. В предании “О названиях курдак, туралы, аялы и бараба" тоже говорится о том, как Ярмак служил у хана Ку­ чума и как получил у него землю “с бы чью шкуру”. Весьма интересно, что, по сло­ вам предания, Ярмак относился к бедным людям лучше, платил им больше, чем Ку чум. И этот мотив повторяется в нескольких преданиях. Что касается смерти Ерма­ ка, то в отличие от официальной истории татарские предания сообщают, что он был убит одним из татарских богатырей.

В весьма многочисленных преданиях о насильственном крещ ении татар По­ волжья разоблачаю тся ж естокие методы его ведения, довольно подробно гово­ рится о бессмысленности такой политики. В 1742-1744 гг. архиепископ Лука Ка нашевич вел ж естокую политику по крещ ению татар, за что они прозвали его Ак­ сак Кэратун (“Хромой в Черной шубе”). В предании “А ксак Каратун” рассказы­ вается о том, что за свои злы е деяния он бы л заточен в Свияжский монастырь, где ж изнь его закончилась мучительной смертью из-за того, что его голова “поверну­ лась задом наперед”.

В преданиях о беглецах, о борцах за крестьянское дело - Пугачеве и Бахтияре Канкаеве на первый план такж е выдвигаются идеи борьбы за социальную справед­ ливость.

В жанровом составе татарского фольклора XVIII— XIX вв. существенное место занимают байты и исторические песни, которы е именно в рамках этой историче­ ской эпохи достигают своего расцвета. Байты этого периода делятся на ряд важных тематических групп, каждая из которых нередко объединяет десятки, а иногда и сотни произведений. Среди них - байты о крупных исторических событиях, о вой­ нах, о крестьянских восстзниях и волнениях (“Рус-француз сугыш ы бэете" - “Байт русско-французской войны”, многочисленные варианты байтов о русско-турецких войнах). Но наиболее интересны байты о борьбе за национальную и религиозную свободу. “Урта Тигэнзле баете” (“Байт дер. Урта Тиганали") рассказывает о том, как жители четырех татарских аулов Спасского уезда в 1878-1879 гг. отказались подчиниться местному начальству и в продолжение двух лет вели жестокую борьбу с царскими чиновниками. Они потерпели поражение, так как в названную деревню прибыл губернатор Н.Я. Скарятнн с батальоном в 500 солдат и ж естоко подавил волнения крестьян. О подобных же событиях рассказываю т “Урта длэзэн бэете", (“Байт Средней Елю зани”) - “ Чынлы бэете" (“Байт Ч анлы ”) и др.

В этот же период слагается большое количество байтов о каждодневной тяже­ лой жизии простых людей: "Байты лаш ман” (так стали называться приписанные к Адмиралтейству и к горным заводам Урала инородцы), многочисленные байты солдат, рекрутов, шахтеров. Особую и весьма значительную группу составляют ба­ йты о трагической судьбе татарских девушек и женщин, в которых рассказывается о насильственной выдаче замуж молоденьких девушек за стариков, о тяжкой, не­ редко трагической судьбе служанок;

о продаже девушек и др. Есть в этой группе произведений и байты с широко известным мотивом “перемены пола”: “Ж иде кы з бэете" (“Б айт семи девушек”) рассказывает о судьбе девушек, которы е, переодев­ шись в мужскую одежду, поступили в Каргалииское медресе (около I Оренбурга) и проучились там 17 (!) лет;

“К ы з солдат бэете” (“Байт девушки-солдата”) повеству­ ет о Шамсикамар, которая, переодевшись, пошла вместо своего младшего брата служить в армию, попала на фронт, стала командовать тремя тысячами солдат, ио в бою погибла...

В XIX в. весьма бурное развитие получили исторические песни. В фольклоре татар-мишарей появляется классический цикл исторических песен о беглецах Х У П -Х К вв. “Шэрук беглы й" (“Шарук беглый”), “Х эм идулла качкы н" (“Беглец Хамидулла", “Аким беглый") и др., которы е рассказывают о трагической судьбе тех, кто был вынужден беж ать из-за тяж елых условий жизни, из-за невыносимого положения в армии и т.д. Исторические песии представлены и в ф ольклоре сибир­ ских. в частности барабинских, татар, о чем свидетельствует высокохудожественная и популярная в народе песня “Эйтукэ”, рассказывающая о трагической любви до­ чери богача Ф атыймы (в песне - Бат ыш ) и Айтмухаммета (Эйтукэ).

Среди лирических песен можно выделить следующие: о родине - родиой сторо­ не, под которыми обычно имеются в виду родной аул и расположенные там реки, озера, леса (“А лт ы н алма" - “Золотое яблоко”, “Я мьле Д им буйлары " - “П рекрас­ ны берега Демы ”, “Сакмар” и т.д.);

песни о тяж елых условиях жизни “Бат рак ж.ыры" - (“Песня батрака”), “Я рлы егет” (“Бедны й джигит”);

песни о поисках сча­ стья на чужбине“ Шаулама, камыш” - “Н е шуми, камыш ”, “Ямщ ик ж ыры" - “Пес­ ня ямщика” и др. Особую и весьма многочисленную группу составляют песни о судьбах женщин. Основная же часть народной песенной лирики - песни о любви.

Нередко они называются женскими именами: “Л атиф а”, “Галиябаиу”, “Джамиля джаиым” и т.д. В песнях этой группы немало нот печали, грусти. В них иа первый план выступают мотивы глубокой, преданной и беззаветной любви. Кроме указан­ ных, можно назвать еще тематические группы застольных песеи, песен о дружбе и родстве. Особое место занимают песни, которы е включались в тексты писем.

Татарская песенная поэзия очень богата и разнообразна в художественном от­ ношении: многочисленны психологические параллели, художественные образы символы, связанные с различными явлениями природы, обращения и т.д.

* * * В духовной жизни общества вплоть до начала 1930-х годов продолжались те традиции, которы е сформировались в первые два десятилетия XX в. А в этот пери­ од фольклор играл весьма заметную роль. Это бы ло связано с повышенным внима­ нием к народно-поэтическому творчеству со стороны писателей, поэтов, издателей и ученых. По данным журналиста И.Рамиева, только в 1907-1913 гг. издано фольклорны х сборников на татарском язы ке. Во многих крупных городах России открывались национальные типографии и издательства, которы е прежде всего пуб­ ликовали фольклорные произведения, среди которы х по количеству и тиражу изда ний на первом месте стояли образцы тю ркоязы чного эпоса. Другим важиым ф ак­ тором усиления внимания к национальному ф ольклору бы ло появление теоретиче­ ских статей о татарском ф ольклоре таких крупных представителей национальной литературы, как Г. Тукай, Г. Ибрагимов, Ф. Амирхан. Прошли и весьма интересные дискуссии, в частности о народных песнях.

Бурное развитие революционных процессов в стране в начале XX в. привело к возникновению революционных песеи, стоящих как бы на стыке ф ольклора и пись­ менной, чаще всего самодеятельной поэзии. Их первые образцы были созданы еще в 70-е годы XIX в.: “Интернационал”, “М арсельеза по-татарски”, “Варшавянка по татарски”. Все они написаны профессиональными революционерами, имеющими весьма отдаленное отношение к поэзии как таковой Поэтому бы ло бы странно требовать от них художественного совершенства. Тем не менее нельзя отрицать их популярность в массах, которые приняли всерьез большевистскую агитацию, в том числе и революционные песни.

Весьма активно развивались байты, в которых достаточно ясно передается глу­ бокий трагизм тех событий, которы е происходили в стране в 20-е годы XX в. и поз­ же, например байты “Ж,аек суы н кичкэндз” (“При переходе через Яик”), “Граж даннар сугыш ы " (“Гражданская война”), “К ы зы л керзш челзр” (“ Красные борцы”).

Они, естественно, проникнуты большевистским пафосом. Других, надо полагать, тож е бы ло немало, но при господствующей идеологии они просто не могли быть за­ писаны и опубликованы.

Как утверждалось до недавнего времени, в 1930-1980-е годы наблюдалось про­ грессивное развитие татарского, да и вообще всего советского фольклора. На са­ мом же деле все бы ло намного сложнее и противоречивее. Продолжали свое до­ вольно активное развитие байты, которы е, правда, изображали трагические собы­ тия, связанные с навязыванием колхозного строя крестьянству, с индустриализаци­ ей страны: “Мирсзет бзете “ - Байт М ирсаита”, “Комсомолец Рэхи бэете” - “Баш комсомольца Рахи”, “Тззкия матур” - “ Красавица Тазкия”, “Сернокислот ны й цех бзете “ - Байт сернокислотного цеха”.

Годы Великой Отечественной войны (1941-1945) - величайшей трагедии в ис­ тории страны и народа - создали особые условия для оживления и развития фольк­ лора. Снова приобретают популярность и начинают по-новому звучать старинные песии о любви к родине, о необходимости героической борьбы за ее свободу и не­ зависимость, воспевающие смелость и мужество. Особую значимость приобретают песни о любви, в которых говорится о смелости и мужестве любимого, скромности и постоянстве любимой.

Появляется целый ряд байтов, основанных на глубоких традициях жанра и рас­ сказывающих о ходе войны: “М эскэуне саклау бзете “— Байт обороны Москвы”, “Дош манны ж ицгзч кайт ы рбыз” - “ Вернемся, когда победим врага”, “Германия су гыш ачты квт м згзндз" —“Германия напала неожиданно”. Однако художественное развитие жанра в этот период бы ло связано с возникновеним лирических байтов.

Художественного опыта байтов в этот период оказалось недостаточно для раскры­ тия глубоких внутренних переживаний героя В связи с этим байты обратились к ху­ дожественным средствам народных лирических песен и письменной поэзии. Так по­ явились высокохудожественные образцы ж анра - “Салих улы м ” - “Сын мой Са­ лих”, “Бат ыр егет” - “Смелый джигит”, “М ин зт ине оны т мы йм" - “Я не забуду отца”, которы е воспроизводят глубокие переживания матери, потерявшей сына, го­ ре дочери, оставшейся без отца, мучения солдата, одиноко погибающего на поле брани. Одновременно следует отметить, что байты, связанные с трагическими со­ бытиями тех лет, продолжают возникать и распространяться в народе и в послево­ енные годы.

Однако в целом после войны особенности ф ольклора определялись другими об­ стоятельствами. 1950-1980-е годы характеризуются расцветом коммунистической идеологии, что, впрочем, резко отрицательно сказалось иа развитии как ф олькло­ ра, так и фольклористики. Н екоторы е ученые в угоду господствующей идеологии начали утверждать, что в советское время переживают эпоху расцвета чуть ли не все жанры традиционного фольклора;

в связи с этим записываются и публикуются “новые советские сказки”, так называемые “новииы” вместо традиционных былин.

Придумывается и некий “новый ж анр” советского ф ольклора - устные рассказы, которые объявляются эпосом советской эпохи. Все эти веяния общ ей советской фольклористики оказали известное влияние и на татарскую фольклористику. Поя­ вились специальные статьи об образах Ленина и Сталина в татарском фольклоре.

Была напечатана особая “сказка” о них - “А лм аз бат ыр и К оры ч (Сталь) бат ыр”.

Бы л выпущен специальный сборник ф ольклорны х произведений, посвященных Ле­ нину. Начали публиковаться устные рассказы - сеилэк как новый жанр советского татарского фольклора.

С конца 1980-х годов идет возрождение религии, в том числе и ислама. В связи с этим и татарское народно-поэтическое творчество переживает весьма сложный и противоречивый период развития. Такие фундаментальные виды и ж анры народно­ го творчества, как миф, обрядовая поэзия, сказка, дастан, легенда и предание давно ушли в прошлое и лиш ь изредка могут встречаться в устах представителей старше­ го поколения. Тем не меиее отдельные фольклорны е произведения, в частности та­ кие традиционные исторические байты, как “История Казани” “Сю ю мэике”, полу­ чили новое звучание. В народной среде и в настоящее время возникает большое ко­ личество байтов об отдельных людских несчастьях, которы х в нашей жизии боль­ ше чем достаточно, что свидетельствует о силе традиции.

Период действительного возрождения переживает такой своеобразный ж анр татарского народного творчества, как менэж зт (букв. - обращение с определенной просьбой к Аллаху). Кроме того, это - обозначение ж анра татарской письменной поэзии и фольклора, рассказывающего о тяжелых переживаниях в связи с разлукой с родиной, матери с сыном, со смертью близких. Возникнув в глубокой древности, пережив интенсивный путь развития в средневековье, в 1920-1980-е годы муиажа ты были забы ты : никто их не собирал, не издавал, ие изучал. Лиш ь с конца 1980-х годов оии появились как бы из небытия: оказалось, что среди представителей стар­ шего поколения их сохранилось огромное количество. Началось их интенсивное со­ бирание, издание в газетах, журналах, специальных сборниках. Они зазвучали по радио, по телевидению, со сцеи. Все это привело к тому, что мунажаты снова заня­ ли подобающее им место в духовной жизни общества.

Глубоко трагической оказалась судьба татарского народного эпоса, особенно его классического образца - дастана “Идегей”, которы й Постановлением Ц К ВКП(б) от 9 августа 1944 г. был полностью запрещен. Публикация его и научное изучение стали возможны лишь с конца 1980-х годов: ои неоднократно издавался на татарском и русском языках как на страницах периодической печати, так и отдель­ ными книгами.

Разумеется, и в настоящее время продолжают играть важную роль в духовной жизни общества такие традиционные ф ормы и ж анры народного творчества, как детский ф ольклор, народные песни, пословицы, поговорки и особенно народные шутки - м ззэк ;

эр, которы е, в соответствии с особенностями наших дней, становят­ ся активным жанром современного фольклора.

ГЛАВА Н АРО ДНА Я М У ЗЫ К А узыкальное искусство является величайшим памятником духовной культу­ ры и истории народа. Ж изнь общества, с ее постоянной изменчивостью, всегда служила движущей силой развития музыки и особенно пеиия, инто­ нирования. Без пения не обходятся “ни примитивная религия, ни мораль, ни зачат­ ки философии или истории - этой коллективной памяти племени, без него ие суще­ ствует поэзия” (Алексеев Э. С. 9). Вот почему каждая эпоха вы рабатывает опреде­ ленные “звукокомплексы”, которы е социально осмысляются, отшлифовываются народно-музыкальной традицией, становятся типовыми, не уступая по своей насы­ щенности смысловой словесной семантике.

Временные рамки рассматриваемого материала охватываю т почти тысячелет­ ний период, на протяжении которого происходила сложнейшая трансформация (эт­ ническая, культурно-историческая, лингвистическая и т.д.) евразийского простран­ ства проживания татар с различными формами ведения хозяйства (скотоводство, земледелие, ремесленное производство, торговля и т.д.). Именно это обстоятельст­ во послужило причиной тому, что уже в Волжской Булгарии сложились различные культуры (языческая и мусульманская), которы е развивались параллельно и само­ стоятельно, а в ряде регионов - синтезируясь между собой. Поэтому утверждение об “однородности и равномерности развития музыки всех татар до середины XVI века” не соответствует истине (Нигмедзянов, 1984. С. 28).

В селах, где основным занятием населения являлись земледелие, скотоводство, повседневный бы т подчинялся годовому земледельческому кругу с его сезонной пе­ риодичностью. М узыкальный ф ольклор выполнял здесь преимущественно матери­ ально-практическую функцию: ”. встречи и проводы времен года, заклинания до­ ждя, величание хлеба, свадьбы и похороны - все связано воедино, природа, хозяй­ ство, люди, музыка, обряд...” (Земцовский. 1975. С. 169). В результате в духовной культуре этой части населения сформировалась своя характерная звуковая семан­ тика музыкального фольклора, отголоски которой сохранились в некоторых реги­ онах проживания татар до настоящего времени.

Христианизация, начавшаяся с XVI в., способствовала консервации некоторых древнейших черт языческой культуры. О тдельные обычаи, календарные песни бы­ ли переориентированы под влиянием русских календарных праздников: в бы т кря­ шен стали внедряться такие праздники, как Святки, Масленица, Семик, Троица и т.д. Развивалась профессиональная культура, наиболее ярко проявившая себя в ли­ тературе дидактического и морализирующего характера, пропитанной идеями ис­ лама Эти особеииости не могли не сказаться на механизме формирования музы­ кальной семантики интонирования профессиональных (книг, трактатов, учебников и т.д.) и фольклорны х произведений. Н аиболее четко это проявилось в образовании определенных типов ритмической и ладо-иитонационной формульности, исполни­ тельской артикуляции, заметно отличавшихся от музыки язычников.

Среди мусульман Волго-Камья ш ирокое распространение получил суфизм, цен­ тральная идея которого состоит в слиянии человека с Богом, в подавлении в себе мирских желаний и потребностей. Такое состояние, по учению суфизма, может быть достигнуто только с помощью “зикра” (от араб, закара - упоминание). Суфии в отличие от других сторонников ислама оценили значение музыки и влияние ее на человека, на его эмоции, особенно в сочетании с ритмичными движениями Уже в ранний период своей деятельности суфии стали вклю чать в свои ритуаль: музыку и танцы, чтобы вы звать исступленно восторженное состояние, уводящее молящегося от этого “грешного мира в мир чистых чувств и любви к Аллаху” (Вамбери. С. 162).

Обряды зикра, по-видимому, распространялись и среди булгар-мусульман и среди населения Казанского ханства. С полной уверенностью можно сказать, что в Каза­ ни того времени распространялись так называемые громкие зикры, включавшие специальные танцевальные, песенные, сольные и ансамблевые инструментальные виды музицирования (Тримингем. С. 64). Однако с присоединением Казанского хан­ ства к Русскому государству и в связи с потерей роли Казани как столицы ханства этот ритуал с участием профессиональных музыкантов, певцов, танцоров исчез. До нас дошли зикры, состоящие лишь из бесконечного произношения имени Бога (А л­ лах акбар), с использованием четок тасбих, для отсчета повторений.

Почти вся восточная, в том числе и тю ркская, поэзия бы ла проникнута суфий­ скими идеями. В своих произведениях поэты-суфии воспевали мистическую лю ­ бовь к Богу в образах чувственной любви. П о их мнению, только Б ог является ис­ точником любви, красоты и совершенства. Возвыш енную лю бовь к Богу они отождествляли с реальной человеческой лю бовью. Когда поэт-суфий писал о пла­ менной любви к возлюбленной, о страданиях лю бви или разлуки, он тем самым выражал, свое отношение к Богу, если даже в сочинении нет ни единого слова о нем. Когда суфий восхвалял возлюбленную, тем самым он возносил хвалу бож е ству, а ж елание соединиться с возлюбленной есть вы раж ение стремления к духов­ ному слиянию с Богом (Иш мухамет ое. С. 84). Вот почему песенная лю бовная ли­ рика татар (особенно казанских) носит столь индивидуализированный характер высокопарные обращ ения, обилие поэтических сравнений, параллелизмов, эпите­ тов, метаф ор и т.д.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.