авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Иркутский

государственный лингвистический университет»

МАГИСТЕРСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Сборник научных статей

Иркутск

ИГЛУ

2012

ББК 81.2

M17

Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского государственного лингвистического университета М17 Магистерские исследования [Текст] : сб. науч. ст. магистрантов. – Иркутск: ИГЛУ, 2012. – 523 с.

ISBN 978-5-88267-351-1 Ответственный редактор: доктор филологических наук, профессор ИГЛУ С.А. Хахалова Редакционная коллегия: доктор филологических наук, профессор ИГЛУ А.М. Каплуненко;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Е.Ф. Серебренникова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ С.Н. Плотникова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ В.Е. Горшкова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Т.И. Семенова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ В.М. Хантакова ISBN 978-5-88267-351-1 © Иркутский государственный лингвистический университет, Я.О. Андриевская ОТРАЖЕНИЕ ГЕНДЕРНЫХ ПРОБЛЕМ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НА ПРИМЕРЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ОЛЕГА РОЯ И ДИАНЫ МАШКОВОЙ «ОН И ОНА»

Статья посвящена проблеме гендерных отношений и их отражения в со временной прозе, рассмотренных на примере произведения Олега Роя и Дианы Машковой «Он и Она». Проблема гендера является актуальной в литерату роведении, так как становление гендерной теории началось только в начале 90-х гг. XX в. и на сегодняшний день является недостаточно исследованным пластом науки.

Ключевые слова: гендер;

тендер;

тендерные проблемы гендера Y. O. Andrievskaya REFLECTION OF THE GENDERS PROBLEM ON THE EXAMPLE OF OLEG ROY AND DIANA MASHKOVAS WORK «НE AND SHE»

This article devoted problems of gender relationship in modern prose on the ex ample from Oleg Roy and Diana Mashk ova «Нe and She». The problem of gender is very actually at the moment in the literature science. Because of theory of gender appeared in the end of 20 century and now it is not explored enough.

Key words: gender, tender, tender genders problem Гендерные исследования (гендерология) – новая междисциплинарная об ласть научных исследований, в центре которой находится пол как социокуль турное образование. В России, как известно, гендерология находится в про цессе становления и институционализации. В последние годы в круг наук, связанных с гендерными исследованиями, все активнее вовлекаются не толь ко социальные, философские, экономические науки, но и лингвистика, куль турология, а также литературоведение. Хотя именно эта область методоло гически менее всего разработана как в зарубежном, так и в отечественном литературоведении.

В российской филологической науке методология гендерного исследования представляется весьма продуктивной. Акцентируя внимание на дифференци ации мужского и женского полов в культуре, философии, языке, истории, ли тературе, искусстве, мы получаем возможность кардинально изменить пред ставление об общественном статусе мужчины и женщины, взаимоотношении полов в условиях сформировавшейся в конкретно-историческом социуме ие рархии. Литература – отражение, модель мира, раскрывающая жизненную правду, поэтому отношения между мужчиной и женщиной всегда оказыва лись в центре внимания, так же гендерные исследования позволяют отследить и проанализировать изменения в духовном мире человека. Анализ категории «гендер» позволяет иначе оценить происходящие социокультурные процессы, сложившиеся стереотипы интерпретации проблемы власти и доминирования в общественной жизни, профессии, карьере, бытовой и интимной жизни людей в зависимости от их половой принадлежности. Гендерный аспект литературове дения предоставляет широкие возможности интерпретации художественного текста как своеобразной тендерной картины мира, где специфически раскры вается мужской и женский тип и характер миропонимания, отражаются изме нения тендерных отношений современного общества.

В 90-е гг. XX в. в связи с исчезновением запретов и идеологических догм усилился интерес к гендерным исследованиям в области литературоведения.

Об этом свидетельствуют работы М. Михайловой, Н. Пушкаревой, Е.И. Тро фимовой, Е.3. Тарланова, конференции и круглые столы, посвященные дан ным проблемам («Инновации в женском творчестве») и др., издаваемые жур налы, специальный выпуск литературоведческого журнала «Филологические науки» за 2000 г., созданные телевизионные программы, например «Женщина и творчество» Н. Габриэлян, «Женщины и художественное новаторство в Рос сии» – руководитель А. Альчук. Появление большого количества глянцевых журналов на специфически мужскую или женскую целевую аудиторию. Мож но привести и другие примеры, но проявление общественного интереса к дан ной тематике на данный момент не означает, что разрешены вопросы теоре тических подходов. Так, до сих пор не сформирована методология гендерных исследований в литературоведении, а в связи с этим отсутствует и методика гендерного анализа текста [Кирилина, 1997, с. 163].

Таким образом, хотя достижения философской, социологической, психо логической, лингвистической наук в создании теории гендерного аспекта в современной литературы несомненны – немало трудов посвящено исследова нию данной области в научных трудах лингвистов и литературоведов, но тема гендерного аспекта в прозе современных писателей конца XX – начала XXI в.

остается малоизученной.

В современной филологии научные разыскания в области гендерологии ин тенсивно представлены учеными-лингвистами, из которых следует отметить, прежде всего, А.В. Кирилину «Гендер: лингвистические аспекты». Исполь зование категории «гендер» в процессе изучения русской литературы XIX в. означает и появление нового материала для преподавания данного курса (в этом одна из прикладных функций гендерных исследований в литературо ведении) [Макаров, 2001, с. 17-22].

Несмотря на то, что в 1960-х – 1970-х гг. в западном литературоведении сло жилось направление, именуемое феминистской критикой в ее американском и французском вариантах, тем не менее, и в западных и в отечественных гендер ных исследованиях в области литературоведения преобладает эмпирическое начало. Чем это обусловлено? Здесь можно назвать ряд причин. В-первых, маскулинностью классического литературоведения, во-вторых, неопределен ностью самого понятия «гендер». Несмотря на то, что существует огромное количество определений гендера, каждый исследователь вкладывает в это по нятие свой, порой субъективный смысл.

На сегодняшний день существует огромное количество определения по нятия «гендер», например: «Гендер (англ. gender, от лат. genus «род») – со циальный пол, определяющий поведение человека в обществе и то, как это поведение воспринимается. Это то поло-ролевое поведение, которое опреде ляет отношение с другими людьми: друзьями, коллегами, одноклассниками, родителями, случайными прохожими и т. д.» [ Кирилина, 1997, с. 20].

Заслуживает внимания определение Е.И. Гаповой и А.Р. Усмановой: «Совре менная социальная наука различает понятия пол и гендер (gender). Традиционно первое из них использовалось для обозначения тех анатомо-физиологических особенностей людей, на основе которых человеческие существа определяются как мужчины или женщины. Пол (т. е. биологические особенности) человека считался фундаментом и первопричиной психологических и социальных раз личий между женщинами и мужчинами [Макаров, 2001, с. 7].

Наиболее точным определением понятия «гендер» представляется нам мне ние Тарланова. По его словам, это определенность человека, возникающая в результате социокультурного наполнения полового диморфизма, имеющая систему смыслосодержащих символов, включающая в себя полоролевые сте реотипы, полоролевые нормы и гендерную идентичность. Это определенный тип ментальности и тип социального поведения.

По мере развития научных исследований стало ясно, что с биологической точки зрения между мужчинами и женщинами гораздо больше сходства, чем различий. Многие исследователи даже считают, что единственное четкое и значимое биологическое различие между женщинами и мужчинами заключа ется в их роли в воспроизводстве потомства.

Сегодня, очевидно, что такие «типичные» различия полов, как, например, высокий рост, больший вес, мускульная масса и физическая сила мужчин весь ма непостоянны и гораздо меньше связаны с полом, чем было принято думать.

Например, женщины из Северо-Западной Европы в целом выше ростом, чем мужчины из Юго-Восточной Азии. На рост и вес тела, а также на физическую силу существенно влияют питание и образ жизни, которые, в свою очередь, находятся под влиянием общественных взглядов на то, кому – мужчинам или женщинам – необходимо давать больше еды, кому нужнее калорийная пища, какие спортивные занятия приемлемы для тех или других.

В психологии и сексологии понятие «гендер» употребляется в более широ ком смысле, подразумевая любые психические или поведенческие свойства, ассоциирующиеся с маскулинностью и фемининностью и предположительно отличающие мужчин от женщин (раньше их называли половыми свойствами или различиями).

Концепция Е.В. Тарланова чрезвычайно интересна в связи с заявленным в ис следовании социальным аспектом, однако она не исчерпывает всей сложности проблемы. Разработка основ гендерной поэтики весьма своевременна, актуаль на и до сих пор не раскрыта в полном объеме (а для некоторых исследователей весьма спорна). Попытки такого рода исследований уже имеются: в рамках ген дерологии формируется отдельная область литературоведения, которую можно условно назвать «гендерной поэтикой» [Тарланов, 1998, с. 137].

Это определение принадлежит Е.3. Тарланову, на чье авторитетное мнение мы опираемся при написании данной работы. Он рассматривает гендерную поэтику как «важнейший атрибут художественной платформы модернизма», а Сапфо и ее творчество – в качестве «культурной модели декадентского мо дернизма и женщины-поэта» [Там же. С. 20].

Однако трудно согласиться с утверждением Е.3. Тарланова, что «возникнове нию этой поэтики в рамках литературной ситуации России рубежа веков» лишь «способствовал интерес к модели творческого поведения дилетанта, осознанно удалявшей сферу искусства слова от проблем социального характера и оставляв шей за ним только экспромты на случай» [Там же]. По его мнению, «подчеркнуто облегченная, не претендующая на профессионализм. стилистика на первых порах становится удобной формой массового творчества. представительниц “женской поэзии”» [Там же. С. 137].

Хотя многие ученые пришли к выводу, что осмысление литературы и куль туры через призму гендера дает ценный материал для гумантарных наук в целом, однако лишь только в 1980-е гг. подобного рода исследования стали восприниматься как более или менее единый комплекс (постструктуралист ский в своей основе), наиболее приемлемый для анализа «инаковости женско го сознания» и тех средств, при помощи которых эта «инаковость» находит свое выражение в литературе. Несмотря на то что существуют попытки обо снования необходимости гендерных исследований в гуманитарных науках, они не нашли ещё широкого применения в отечественном литературоведении, поэтому данная проблема остается актуальной и требует своего осмысления [Горошко, 1996, с. 43].

На современном этапе в отечественной науке уже появились работы, в ко торых отражено стремление к системному осознанию и описанию языковой картины в тендерной парадигме, формируется основа тендерной модели и вы рабатывается методологические подходы в исследовании гендерных проблем в лингвистике, но задачи, связанные с разработкой технологий освоения ген дера, формированием инструментария гендерных исследований в литерату роведении, по-прежнему остаются нерешенными.

Гендерная поэтика, формируясь в рамках традиционной поэтики, изучаю щей универсальные свойства словесно-художественных произведений, учи тывает и аспекты создания, восприятия и интерпретации текста, поэтому она оперирует не дихотомическим, но, прежде всего, многоуровневым подходом к литературному произведению. Ю. Кристева предполагает выделение в соста ве художественного текста трех уровней: субъекта письма, получателя и вне положных им текстов, три инстанции, пребывающие в состоянии диалога. В статье «Бахтин, слово, диалог и роман» исследовательница отмечает: «В этом случае статус слова определяется: а) горизонтально (слово в тексте одновре менно принадлежит и субъекту письма, и его получателю) и б) вертикально (слово в тексте ориентировано по отношению к совокупности других литера турных текстов – более ранних или современных) [Макаров, 2001, с. 17-22].

Гендер реализуется в этом случае на всех трех уровнях. В феминистской критике эти задачи интерпретируются следующим образом: Дж. Шоултер подчеркивает, что женщины должны отрешиться, несмотря на то, что от них ожидают, что они будут идентифицировать себя с мужским опытом и перспек тивой, которая представляется как общечеловеческая.

Современная гендерная теория, учитывая существование тех или иных биологических, социальных, психологических различий между мужчинами и женщинами, утверждает, что не столь важен по себе факт этих различий, главное – их социокультурная оценка и интерпретация. Разработка категории «гендер» затрагивает все области гуманитарного знания, что особенно значи мо в сфере культуры, прежде всего, художественной культуры и литературы [Скоков,1999, с. 78].

Гендерная методология, интенсивно используемая в разных отраслях на уки, расширяет теоретическую базу феминистских исследований в области литературы. Социологические, культурологические, философские и лингви стические работы по гендерным исследованиям сыграли огромную роль в дальнейшем развитии и углублении изучаемого вопроса.

Плодотворным оказалось и обращение к совершенно новой методологии литературоведов, активно включившихся в изучение женской прозы и поэ зии Серебряного века (особо отметим концептуальные монографии М. Ми хайловой «Внутренний мир женщины и его изображение в русской женской прозе Серебряного века»), «Лица и маски русской женской культуры Сере бряного века», «Писательницы Серебряного века в литературном контек сте эпохи», а также кандидатскую диссертацию Г.В. Эфендиевой «Художе ственное своеобразие женской лирики восточной ветви русской эмиграции»

и современной (рубежа XX – XXI вв.) литературы (труды М. Завьяловой, Т. Мелешко, Е. Трофимовой, Т. Ровенской, Г. Пушкарь и др.).

Исследования констатируют тот второй факт, что хотя в русской критике имеется ряд интересных работ о женской поэзии XIX в. Проза же этого пе риода представляется недостаточно полно изученной и нуждается в более де тальной разработке как теоретических, так и историко-литературных тендер ных доминант.

В русской критике 2-й половины XIX в. всё-таки наметился подход к осмыс лению женской литературы как некоему единому целому, как определенному пласту литературы, особому явлению в творческом процессе. Признавалось, что творчество женщин имеет свои характерные черты, что писательницы мо гут выражать как общечеловеческий, так и сугубо женский, взгляд на мир, ко торый уже благодаря своей специфике, представляет ценность. В русской же литературе и публицистике доминировало негативное отношение к женскому стремлению встать наравне с мужчинами в сфере науки, искусства и другой общественной деятельности (не говоря уже о политике). Существовал круг либерально настроенных мыслителей, которые выступали за предоставление женщинам большей свободы, чем давало ей общество;

но существовал и дру гой лагерь – тех, кто в политике был славянофилом по вопросу эмансипации стоял на позициях консерваторов [Пушкарева, 2000, с. 63].

Системное изучение художественной прозы конца XX – начала XXI вв.

в связи с феноменом пола, а также социокультурных процессов, отражающих в литературе своеобразие тендерной ситуации (прежде всего, художественной оппозиции феминность / маскулинность) этого времени, являются насущны ми и перспективными задачами.

Актуальность темы определяется, таким образом, недостаточной научной разработанностью как теоретической модели гендерной проблемы в совре менной прозе, так и методологического подхода к анализу проблемы гендер ного аспекта в современном литературоведении. Для нашего исследования особый интерес представляют гендерные проблемы тендера, на примере про изведений таких современных писателей, как О. Рой, Д. Машкова, М. Фрай.

На наш взгляд, гендерные исследования в литературоведении – весьма перспективная область исследований. Гендерная поэтика – это часть истори ческой поэтики, разработка которой стоит в ряду первостепенных задач со временной науки о литературе. Предметом данного вида поэтики является гендер, который выступает не в качестве биологического пола, а как совокуп ность социальных репрезентаций, «культурная маска пола» в границах тех или иных социокультурных представлений, закрепившихся в данном обще стве. В соответствии с данным подходом гендер рассматривается как важный концепт литературы и предстает как измерение социальных моделей поведе ния, укорененных в данном типе культуры.

Важной категорией гендера является гендерное самосознание. «Гендерное самосознание, – утверждает В. Макаров, – является системой, элементами которой выступают, помимо гендерной идентичности, представления о соб ственном соответствии моделям феминности и маскулинности, оценка по добного соответствия и готовность поступать в плане создания собственной модели поведения. Гендерное самосознание – это разновидность социально го самосознания, которое обладает такими же признаками, как национальное или классовое самосознание» [Кристева, 2000, с. 99].

Соответственно феминность и маскулинность – основные формы гендер ного самосознания, которые реализуются в определенном гендерном типе и способствуют формированию гендерной идеологии, реализуя ее в различных видах социального поведения. Наличие гендерного самосознания ведет к фор мированию гендерной поэтики.

Основы гендерной поэтики были заложены ещё Платоном, который ввел понятие андрогинов, имея в виду образ первых людей, воплощающих един ство мужского и женского. Исследование архаической стадии гендерной поэ тики нашло отражение в работах таких отечественных литературоведов, как А.Ф. Лосев, О.М. Фрейденберг, которая в «Поэтике сюжета и жанра» выяви ла стадию архаической «гендерной поэтики», где дает себя знать «женский характер культа», указывая, что в этот период «активным творческим, опло дотворяющим началом служит женщина, а не мужчина». Она пишет: «Теперь запевалой и зачинателем хора является женщина, а не мужчина;

это она – ко рифей, плакальщица, ведунья, поэтесса» [Фрейденберг, 1997. Режим досту па: http://ergdrth.ru/rudelwiv/iskusstvo/Frejdenberg_o._-_Poehtika_sjuzheta_i_ zhanra_4.html ].

Другой важной категорией гендерной поэтики являются индивидуальные характеристики автора как говорящего субъекта и персонажей. Посколь ку язык по своей природе не только антропоцентричен, но андроцентричен, т. е. отражает, прежде всего, маскулинный взгляд на мир, в связи с этим разли чие мужчины и женщины проявляется уже на языковом уровне: лексика (осо бенности организации словаря мужчины и женщины), фонетика, морфология, орфография, синтаксис. А.В. Кирилина не без основания утверждает, что «ан дроцентризм, присущий всем языкам, функционирующим в христианских и мусульманских культурах, в разных языках проявляется с неравной степенью интенсивности», поэтому в гендерной поэтике при осмыслении литератур ного произведения необходимо учитывать стратегию и тактику речевого по ведения полов в целом, мужской и женский дискурс. В связи с этим законо мерно выявление гендерного: мужского или женского стилей письма, которые обусловлены и биологическими, социальными факторами, функциональной асимметрией мозга (ФАМ) и половым диморфизмом речевой деятельности.

(Теория половой дихотомии А. Холода).

Методологической основой гендерных исследований в литературоведении является концепция субъекта, теоретические основы которого заложены в работах В. Вулф «Второй пол», с ее концепцией «Другого», исследованиях Ю. Кристевой, Люс Иригарай, Ж. Дерриды, Ф. Лакана, в которых была рас крыта особая роль женщины в оформлении структуры сознания человека.

Ю. Кристева, синтезировав в своих работах концепцию Лакана и Дерриды, отказавшись от оппозиционности мужского – женского, от утвердившейся в традиционной культуре иерархии в структуре гендерного субъекта, сформули ровала теорию двойной детерминированности субъекта, в соответствии с кото рой человек предстает в борьбе двух начал: семиотического и символического.

В данном случае речь идет об ином типе человеческого сознания, человеке не как индивиде, т. е. целостном, неразделимом субъекте, а как фрагментиро ванном, разорванном, смятенном, лишенном целостности человеке Новейше го времени. «В современном представлении, – отмечает И. Ильин, – человек перестал восприниматься как нечто тождественное самому себе, своему со знанию, само понятие личности оказалось под вопросом, социологи и пси хологи предпочитают оперировать понятиями «персональной» и социальной идентичности», с кардинальным и неизбежным несовпадением социальных, «персональных» и биологических функций и ролевых стереотипов поведения человека». Понятие Субъекта Ю. Кристевой соотносится с концепцией диа логизма, разработанной М.М. Бахтиным.

Как известно, категории поэтики подвижны, и от периода к периоду, от эпо хи к эпохе они меняют свой облик, вступают все в новые связи и отношения, всякий раз складываясь в особые, отличные друг от друга системы. Харак тер каждой такой системы обусловлен, на наш взгляд, не только литератур ным самосознанием эпохи, но и гендерным самосознанием, характерным для данного периода. Именно гендерное самосознание, в котором всякий раз от ражены историческое содержание той или иной эпохи, его идеологические потребности и представления, отношения литературы и действительности, определяет совокупность принципов литературного творчества в их теоре тическом и практическом художественном освоении мира. Смена гендерных стереотипов сознания находит отражение в историческом движении поэти ческих форм и категорий. Условно можно выделить четыре наиболее общих и устойчивых типа гендерного самосознания: 1) архаический (основанный на принципе тождества);

2) нормативный, традиционный (иерархический);

3) модернистский (основанный на принципе реконструкции);

4) постмодер нистский (где действует принцип деконструкции).

Становится все более очевидным, что гендерная система общества оказыва ет влияние на создание, анализ и интерпретацию литературного произведения, что находит отражение в содержании и в форме литературного произведения, а также особенностях читательского восприятия. Большинство феминистских критиков справедливо отмечают, что существует специфически женский чи тательский опыт, которому приходится, по их представлению, преодолевать в самом себе навязанные с детства традиционные культурные стереотипы мужского сознания и, следовательно, мужского восприятия.

Формирующееся в литературоведении гендерологическое направление, объектом которого являются зафиксированные в литературе социально психологические стереотипы фемининности и маскулинности, воплощаются в особой картине мира, особой точке зрения автора и героя, особой системе персонажей, в особом характере авторского сознания, объектно-субъектной системе, реализуются в особом типе женской-мужской литературы (речевых жанрах), репрезентирующихся в особенностях речевого поведения мужчин и женщин, особом стиле женской и мужской поэзии и прозы, а также в жанро вой системе, имеющей также гендерное измерение.

Речь в данном случае не идет о создании новых жанров, а об эволюции и трансформации существующей жанровой системы. Все эти вопросы, свя занные с гендерной поэтикой, находятся в процессе разработки и относятся к числу наиболее перспективных и приоритетных областей как гендерологии, так и современного литературоведения XXI в.

Гендерные исследования дают возможность отойти от традиционных ли тературоведческих и социально-политических трактовок, анализировать произведения с точки зрения представлений о понятиях «мужественное»

и «женственное», являющихся конструктами культуры и подвергающихся постоянной эволюции в исторической перспективе. Гендерное «измерение»

способствует формированию нового взгляда на литературное произведение, а интерпретация их с учетом гендерной дифференциации позволит найти фор мы, отражающие символы женского опыта, формируя тем самым гендерную поэтику.

Для подробного анализа следует остановиться на книге О. Рой и Д. Машко вой «Он и она». Ведь уже в названии отражается гендерная проблема и сразу становится понятно, что речь пойдет о взаимоотношениях между женщиной и мужчиной. Тем более, книга оформлена в виде перевертыша, что не может не заставить читателя обратить внимание на столь необычное оформление произведения.

С одной стороны, это взгляд мужчины на важное для него жизненное со бытие, с другой – взгляд девушки на то же самое событие, но уже совсем другими глазами. Изначально прослеживается тендерный аспект гендера, который предполагает определение ведущего в паре, относительно того, как тот или иной человек себя позиционирует. Ни для кого не секрет, что в со временном обществе существует такая категория женщин, которые позицио нируют себя как лидера, претендуют на то, чтобы занимать главенствующее положение в паре. Хотя традиционные уклад нам диктует совершенно другие общепринятые рамки и каноны. Женщина, при традиционном взгляде на рас пространение ролей, должна быть хранительницей очага, а мужчина напро тив – добытчиком. Но в современном обществе роли кардинально поменя лись и уже огромное количество женщин начинают делать успешную карьеру и ведут совершенно независимую от мужчин, в финансовом плане, жизнь.

А мужчины тем временем становятся более слабыми, уступая главенствую щую роль женщинам. Конфликт же проистекает из того, что подобный расклад ролей в семье и на производстве, не устраивает ни одну из сторон. Женщины по-прежнему хотят быть хранительницами очага, но мужская профессия от кладывает на них неизгладимый отпечаток. А мужчин в данной ситуации не устраивает тот факт, что женщины заняли главенствующее место, исконно принадлежавшее мужчинам.

Творческий союз О. Рой и Д. Машковой представляет весьма интересный для исследования материал практического отражения гендерногго аспекта в современной литературе. Повествование в книге ведется об одном и том же событии, произошедшем в жизни главных героев. Автор разделяет две линии повествования. Первая линия раскрывается через главных героев – Антона и Анну, которые рассказывают историю своего знакомства, совместной жизни, развода. Вторая линия повествования развивается полностью только во вто рой книге, Д. Машковой. Её главными героями стали Олеся и Иван. При этом Олеся присутствует как в первой части повествования, играя там второсте пенную роль, так и во второй – становясь главной героиней.

Следует обратить внимание на тот факт, что Мужчина – рассказчик не дает читателю полной и яркой характеристики своей личной жизни, что, согласно психологическим и социалингвистическим исследованиям, характерно для мужского психотипа. «В общем и целом, надо отдать Аньке должное, – жили они в эти годы неплохо. Она все время наседала на отца, чтобы он всячески помогал зятю продвинуться» [Рой, 2011, с. 8].

В современном обществе нередко бытует такое мнение, что залог счастли вого и безбедного будущего – это либо хорошо жениться, либо хорошо вый ти замуж. В данном случае нам представлен вариант счастливой, на первый взгляд, женитьбы молодого человека Антона, который всю свою юность жил в нищете, но всячески пытался пробиться в люди. И однажды ему «подвер нулся беспроигрышный вариант – Анна, дочь одного очень влиятельно чело века Москвы» [Там же. С. 12].

Исходя из данного повествования, следует сделать вывод, что план Антона, по его мнению, удался. Все герои данного произведения считают свою пер сону не только особенной по отношению к остальным представителям их по ловины, будь то мужская или женская, но и все свои действия они производят исходя из стандартного психологического и современного социокультурного индивида. Антон – типичный мужчина, которого в жизни интересуют только положение в обществе, деньги. Из всех фильмов он предпочитает боевики, стиль одежды выбирает строгий, подчеркивающие его солидность и положе ние в обществе. Он считает, что его «сегодняшняя жизнь сложилась согласно всем его мечтам и требованиям» [Рой, 2011, с. 47].

Антон считает, что все лавры может по праву приписать себе, хотя пер вые попытки завоевать Анну были тщетными, но вскоре Антон понял, что «Анна явно им заинтересовалась, и Антон приложил все усилия к тому, чтобы этот интерес перерос в нечто большее. Побывав в загородном доме и кварти ре Осиповых, оценив обстановку их жилищ и марки автомобилей, на кото рых они ездили, полюбовавшись фотографиями и видеозаписями их отдыха (Париж, Альпы, Лазурный Берег, Венеция, где Анне совсем-совсем не понра вилось, Майами – и это только за последние год-полтора), послушав их раз говоры о покупке недвижимости в Испании, Антон окончательно понял, что готов на все, чтобы влиться в семью Осиповых» [Там же. С. 16]. Данный при мер из произведения О. Рой подтверждает тот факт, что гендерное проявление тендера современного мужчины в литературе, далек от гендерного проявле ния героев произведений прошлого тысячителетия. Мужчина уже не являет ся добытчиком, а сам пытается найти себе удобное укрытие, надежный тыл, за которым легко скрыться и не знать никаких забот.

Переворачивая книгу, мы узнаем совершенно другую сторону медали и ген дерного восприятия ситуации и жизни в целом. Антон являл мироощущение мужчины, Анна Котовка, напротив, высказывала сугубо женское отношение к жизни, заложенное ей с ранних лет моделью-поведением матери.

Анна – дочь влиятельного отца – обрисовывает историю своего замужества совершенно в других красках, отражая свое гендерное восприятие и выражая гендерный портрет дочери известного и влятельного отца. Но, как оказалось, история, рассказанная Антоном Котовым о его тесте и жене, не были отраже нием всей действительности, происходящей в семье Осиповых. Отец Анны, по своей натуре совсем не был похож на Антона, он был мягким и податливым и очень боялся своей жены, которая силой женила его на себе, видя в нем пер спективу. Все их состояние было накоплено матерью Анны, которая умело ма нипулировала своим мужем, подтверждая одну древнюю народную мудрость:

«муж – голова, жена – шея, куда повернет, туда муж и смотри». Решив, что в годы социалистической системы карьеру ей самой сделать практически не возможно (опять-таки мы видим проявления гендера в обществе). Советское время – это больше «мужское» время, в котором власть принадлежала муж чинам, а женщинам там места не было). Поэтому она решила разбогатеть при помощи своего ума, но и не без участия мужчины. Для своего мужа она была, так называемым, серым кардиналом, который незаметно, но всеобъемлюще следит за своим «подопечным». Психологами доказано, что дочь бессозна тельно выбирает психологический портрет своего будущего мужа, исходя из опыта своей матери.

Следовательно, Анна старалась найти для себя мужчину мягкого и подат ливого, из которого бы ей удалось «вырастить» мужчину лично для себя.

И это ей удалось. Анна обратила внимание на Антона только потому, что «при виде него у неё внутри зажигался особый огонек, который помогал ей разжечь пламя того всеобъемлющего ощущения плотского наслаждения, к которому она так стремилась и так долго искала» [Рой, 2011, с. 16]. Из этого следует, что по версии Анны, именно она смогла завоевать Антона и выбрать его, как очередную вещь в супермаркете или модному бутике. Ей с ним просто удобно – Антон для неё, не муж, за которым можно укрыться от всех бед и печалей, а модный и очень необходимый аксессуар. Но такой выбор спутника жизни Анна делает не случайно, а обдуманно. Ведь до Антона у неё был муж – оли цетворение мужественности, силы и яркого отражения типичного смельчака, которому все по плечу.

Все герои произведения стремятся любыми способами попасть в «высшее общество», жить яркой и независимой жизнью, но в итоге получается так, что каждый остается обделен. У кого есть деньги – нет любви, взаимопонимания с окружающими. У кого же есть в жизни любовь – им не хватает денег, чтобы почувствовать свое могущество. Но, как показал второй текст, написанный Д. Машковой – каждый из героев стремился к «псевдоценностям» современ ного общества, в итоге оставшись, ни с чем. Антон Котов и Анна Котова по теряли не только свои миллионы, но и чувство всемогущества, которое погло тило их ещё в начале совместной жизни.

Вторая сюжетная линия раскрывает характер взаимоотношений других ге роев – Олеси и Ивана. Их история начинается в провинциальном городе, где они для окружающих являются примером счастливой пары, с великолепным будущим. Но для молодых людей в провинции не хватает простора для мысли и амбиций.

Повстречавшись несколько лет, Иван и Олеся заводят ребенка, который в связи с трагическим стечением обстоятельств умирает. Когда у Олеси и Ивана появляется ребенок – начинается совсем новый виток в их отношениях. Иван начинает пить, так как не может морально справиться с той мыслью, что их ребенок неизлечимо болен, Олеся же, напротив, ищет все возможные спо собы, чтобы спасти жизнь своему чаду. В данном случае мы видим пример типичного гендерного поведения у мужчин и женщин в сложной жизненной ситуации. После смерти ребенка Олеся решает перебраться в Москву, чтобы добиться своей давней цели – разбогатеть и сделать себе карьеру, и уходит от Ивана. Приехав в Москву, она знакомится с богатым мужчиной Глебом, который работает на Антона Котова. После непродолжительного романа Глеб женится на Олесе, благодаря чему у нее появляется положение в обществе и получает перспективную работу и любовника в лице Котова.

Тем временем Иван так же перебирается в Москву, где находит покровитель ство у богатой женщины средних лет, у которой работает официально охран ником, а неофициально является её любовником, при этом она его попрекает тем, что тот живет за её счет. Но однажды Иван и Олеся встречаются, былые чувства не забыты, и они начинают свою жизнь заново, при этом, придумав грандиозный план, как разбогатеть, не прикладывая особенных усилий.

После воссоединения пары Ивана и Олеси начинается совершенно неожи данная развязка, в которой Иван и Олеся оставляют Анну и Антона практиче ски без денег. Они играют на их брачном контракте, подтасовывают факты и оставляют Анну и Антона не у дел. Но самым неожиданным остается момент диалога между Иваном и Олесей, когда Иван узнает тот факт, что все день ги, которые они с Олесей заработали обманным путем, записаны на Олесю.

И у Ивана нет шанса забрать даже малую часть себе.

Сильные по своей натуре персонажи противопоставляют себя в гендерном плане Анну и Антона. Целеустремленная Олеся является современной ге роиней миллиона провинциальных девушек, которые стремятся перебраться из провинции в центр, жить безбедно, выйдя замуж за богатого мужчину и, если такое поведение характерно для девушек, то гендерная характеристика Ивана претерпевает изменения в течение произведения, написанного Дианой Машковой. Она раскрывает героя как с сильной стороны, так и обнажает его слабые стороны, рассказывая о том, что он несколько лет жил на иждивении одной пожилой, но богатой женщины, которая кормила и одевала его – вы полняя при этом мужскую роль, если оценивать её с точки зрения гендер ной характеристики. Следовательно, мы можем сделать вывод, что гендерный аспект в данном произведении несет нетрадиционную окраску.

Автор в конце произведения дает пищу для размышлений о современных вза имоотношениях между женщиной и мужчиной, которые в корне изменились.

В произведении О. Роя и Д. Машковой «Он и она» акцент делается на разном понимании и восприятии жизни мужчиной и женщиной, одна ко иное сочетание гендерного начала мы видим в произведениях М. Фрая.

Первые книги писались женщиной в соавторстве с мужчиной. Позже этот союз распался, а стиль, единый для всего цикла, остался неизмененным.

С. Мартынчик воспроизводит в своем творчестве «женские нормы письма», что непосредственно влияет на систему художественных образов, на выбор главных героев и приписывание им определенных качеств и мотивов деятель ности, поведенческих и психологических стереотипов, на выбор латентно со держащегося в произведениях «адресата», с его определенно-заданной нормой восприятия гендерной дифференциации. Вместе с тем, Мартынчик (М. Фрай) в своих произведениях создает (и в равной степени отражает) новые модели «женственности» и «мужественности». Их явленность отнюдь не случайна:

в криминальной ситуации гендерная идентификация и гендерные стереотипы проявляются гораздо ярче, так как там действуют квазизаконы и квазиста тусы, акцентирующие именно маскулинные, брутальные системы ценностей и оценок. В этом мире «антиподность» женщины выявляется намного жестче, чем в обычной жизни, так же, как ее «ценность», «псевдоценность» или «ан тиценность», актуализация которых рождает не только определенные пове денческие стратегии в отношении женщины, но и создает уровни самооценки самой женщины, уровни ее социокультурных притязаний, средства и способы ее вписывания в статусные иерархии современного общества.

Предпринятый анализ основных концепций гендера как социокультурного феномена показал, что различие понятий «пол» и «тендер» обозначило вы ход на новый теоретический уровень осмысления социальных процессов.

Тендерные исследования носят полидисциплинарный характер и ведутся на стыке общей гендерологии и многих других наук, в том числе и литературо ведения.

Литературоведение, для которого художественный текст является основ ным объектом изучения, развивается вслед за лингвистикой: первые работы были посвящены анализу «мужского» и «женского» стилей письма. Позднее в сферу научных изысканий вошли особенности выражения в тексте мужско го и женского взгляда на мир. Было бы преувеличением говорить о том, что тендерный подход уже успел получить распространение в российской науке, но очевиден интерес к нему как со стороны представителей традиционно го литературоведения, так и среди молодых исследователей, поэтому можно предполагать существование внутренних причин готовности к его принятию.

К таким причинам, помимо поиска новых стратегий литературоведческого анализа, следует отнести несомненную продуктивность тендерного подхода для изучения истории литературы.

Исследование творчества современных писателей акцентирует внимание на тендерных проблемах гендера. Мы считаем, что современная литература от ражает гендерные отношения и их изменения в современном обществе, а как следствие – в современной литературе. На данном этапе меняется понима ние как идентификации человека, так и его самоидентификации в обществе, что и отражают в своих произведениях такие современные авторы, такие как О. Рой, Д. Машкова и многие другие. Литература на современном этапе разви тия показывает изменения отношений между мужчиной и женщиной, которые были приняты всеми как гармоничные, а новой гармонии не достигнуто, сле довательно, появляется проблема, которую авторы и отражают в своих произ ведениях. Традиционные отношения между мужчиной и женщиной склады ваются по схеме женщина – хранительница очага, мужчина – добытчик. Но на современном этапе развития общества тендер меняется в обратную сторо ну. Ни у кого уже не вызывает удивления тот факт, что женщина может сде лать себе карьеру и обеспечивать себя материально, но нуждаясь в мужской помощи для себя, как для слабого пола. Мужчины же напротив могут под держивать гармоничные отношения в семье, не обеспечивая её материально, а предоставляя это право женщинам, но не каждая женщина может согласить ся иждивенческой позицией мужчины.

Из вышесказанного следует, что традиционный уклад отношений между мужчинами и женщинами изжил себя, но никто не испытывает морального удовлетворения от сложившейся ситуации в обществе в целом, что и ведет к конфликту в гендерном плане.

Библиографический список 1. Абубикирова, Н.И. Что такое «гендер»? [Текст] / Н.И. Абубикирова // Об ществ, науки и современность – М., 1996. – № 6. – 115 с.

2. Ануфриева, Е.В. Феминность как форма гендерного самосознания [Текст] / Е.В. Ануфриева. – Волгоград: Наука, 2001. – 150 с.

3. Бовуар, С. де Второй пол [Текст]: учебник / С. Де Бовуа;

под ред.

В.Д. Губина. – 2-е изд. – М., 1998. – 56 с.

4. Горошко, Е.И. Анализ смысловой структуры текста и половой димор физм в речи. Социолингвистические проблемы в разных регионах мира [Текст] / Е.И. Горошко. – М. : Наука 1996. – 148 с.

5. Горошко, Е.И. Особенности мужского и женского вербального поведения [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.01 / Е.И. Горошко. – М. : Астраханский университет, 1996. – 130 с.

6. Земская, Е.А. Особенности мужской и женской речи. Русский язык в его функционировании [Текст] / Е.А. Земская, М.А. Китайгородская, Н.Н. Розанова;

под ред. Е.А. Земской, Д.Н. Шмелева. – М. : Наука, 1993. – 307 с.

7. Ильин, И.В. Постмодернизм : От истоков до конца столетия [Текст] / И.В. Ильин. – М. : Интрада, 1998. – 77 с.

8. Йокояма, О.Т. Языковые модели половых различий в языке русских де тей младшего возраста [Текст] / О.Т. Йокояма // Социолингвистические проблемы в разных регионах мира : материалы междунар. конф. (Москва, 22-23 ноября 2001 г.). – М. : Изд-во МТЛУ, 2001. – 64 с.

9. Кирилина, А.В. Феминистское движение в лингвистике Германии [Текст] / А.В. Кирилина // Теория и практика изучения языков : межвуз. сб. науч. тр. – Сургут : Изд-во БелГУ, 2007. – 63 с.

10. Кирилина, А.В. Категория gender в языкознании. Женщина в российском обществе [Текст] / А.В. Кирилина. – М. : Изд-во МГУ, 1997. – № 2. – 16 с.

11. Кристева, Ю. Бахтин, слово, диалог, роман [Текст] / Ю. Кристева // Вест ник МГУ. Сер. 9, Филология. – 2000. – № 12 – с. 74.

12. Макаров, В.В. Основные принципы философии пола: Ст. первая. Биоло гический диморфизм, гендерная симметрия. Женщина в российском об ществе [Текст] / В.В. Макаров. – М. : Изд МГУ, 2001. – №2. – С. 17-25.

13. Пушкарева, Н.Л. Феномен «женского чтения» и задачи исследования тек стов, написанных женщинами. Гендерные исследования в гуманитарных науках : современные подходы [Текст] / Н.Л. Пушкарева // Материалы междунар. науч. конф. (Иваново, 2 июля 2000 г.). – Иваново : Изд-во Иван.

ун-та, 2000. – С. 53-58.

14. Рогов, Е.И. Общая психология [Текст] / Е.И. Рогов. – М. : ВЛАДОС, 2005.

– 478 с.

15. Скоков, К. «Женское» мышление в «мужской культуре». Женщина. Ген дер. Культура [Текст] / К. Скоков. – М. : Алетейя, 1999. – 56 с.

16. Тарланов, Е.3. Женская поэзия в России рубежа веков. Русская литерату ра. [Текст] / Е.3. Тарланов. – Тверь : Волгоградское научное изд-во., 2006.

– 51 с.

17. Фрейденберг, О.М. Поэтика сюжета и жанра [Электронный ресурс] / О.М. Фрейденберг. – М.: Лабиринт, 1997. – 119 с. – Режим доступа : http:// ergdrth.ru/rudelwiv/iskusstvo/Frejdenberg_o._–_Poehtika_sjuzheta_i_zhan ra_4.html (дата обращения : 17.01.2012).

18. Хрестоматия к курсу «Основы гендерных исследований» [Текст] – Курс лекций / под общ. ред. О.А.Ворониной. – М. : МЦГИ – МВШСЭН – МФФ, 2001. – 416 с.

19. Showalter, E. Women and the literary curriculum. [Текст] / E. Showalter // College English. – Middletown, 1977. – № 32. – С. 12-16.

20. http://www.book-portal.info/knigi/h_lit/modern_literature/ 21. http://dobrayalira.ru/ chtenie.html М.Л. Боровкина ПРАГМЕМЫ В СТРУКТУРЕ ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКУРСА Статья посвящена изучению прагматической организации идеологическо го дискурса. В работе рассматриваются существующие подходы к изучению дискурса, обосновывается самостоятельность идеологического дискурса как одного из видов институционального общения, определяются его специфика и границы. Рассматривается вопрос о способах экспликации оценки в идеологи ческом дискурсе. Как особое средство выражения оценочности позициониру ются прагмемы, исследуются отношения между ними, их оценочные преобра зования и роль в организации идеологического дискурса.

Ключевые слова: дискурс;

идеология;

идеологический дискурс;

прагматика;

оценка;

идеологема;

прагмема M.L. Borovkina PRAGMEMES IN THE STRUСTURE OF IDEOLOGICAL DISCOURSE The article is devoted to the study of ideological discourse pragmatic organization.

Modern approaches to discourse study are considered, the autonomy of the ideological discourse is proved and its salient features are revealed. Also various evaluation categories are discussed and exemplified. Within the evaluation pattern, pragmemes as value loaded language representations are described, their role in the organization of the ideological discourse is revealed and their relations are characterized.

Key words: discourse;

ideology;

ideological discourse;

pragmarics;

evaluation;

ideologeme;

pragmeme Изучению дискурса посвящено множество исследований, при этом феномен дискурса до сих не получил однозначной научной интерпретации, и поэто му требует уточнения. М.Л. Макаров обозначает три подхода к определению данного понятия [Макаров, 2003, с. 84].

Первый, формальный, подход определяет дискурс как «язык выше уровня предложения или словосочетания», а именно: считает дискурсом два или не сколько предложений, находящихся друг с другом в смысловой связи. Форма листы обычно строят иерархию составляющих «целое» единиц, типов отноше ний между ними и правил их конфигурации в ущерб изучению их функций.

Второй подход, функциональный, дает определение дискурса как «функ ционирования языка». Этот подход предполагает обусловленность анализа функций дискурса их изучением в широком социокультурном контексте.

В рамках третьего подхода подчеркивается взаимодействие формы и функ ции. Подчеркивается, что дискурс является не просто набором изолирован ных единиц языковой структуры больше предложения, а целостной сово купностью функционально организованных, контекстуализованных единиц употребления языка. Контекст как признак дискурса акцентирует внимание исследователей на ситуации общения. Ситуативная интерпретация дискурса – это учет социально, психологически и культурно значимых условий и об стоятельств общения, т. е. поле прагмалингвистического исследования.

В.И. Карасик отмечает существование двух типов исследований, посвящен ных дискурсу: когнитивно-дискурсивные и коммуникативно-дискурсивные [Карасик, 2002, с. 191]. Такое противопоставление подходов к дискурсу свя зано с различием между семантикой и прагматикой знака. Семантика дис курса в таком понимании трактуется как совокупность интенций и пропози циональных установок в общении, а прагматика дискурса – как способы их выражения.

Далее в нашей работе мы будем придерживаться коммуникативно дискурсивного направления, обращаясь к исследованию дискурса с точки зрения его прагматической организации. Таким образом, в качестве базово го принимаем определение, согласно которому дискурс представляет собой связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами;

текст, взятый в событийном аспекте;

речь, как целенаправленное, социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их созна ния (когнитивных процессах) [Лингвистический энциклопедический словарь, 1990].

С позиций участников общения все виды дискурса распадаются на лич ностно – и статусно-ориентированные дискурсы. В первом случае в общении участвуют коммуниканты, хорошо знающие друг друга, раскрывающие друг другу свой внутренний мир, во втором случае общение сводится к диалогу представителей той или иной социальной группы.

Личностно-ориентированный дискурс проявляется в двух основных сфе рах общения – бытовой и бытийной. Специфика бытового дискурса состоит в стремлении максимально сжать передаваемую информацию, выйти на осо бый сокращенный код общения, когда люди понимают друг друга с полуслова, поэтому актуальной является лишь многообразная оценочно-модальная эмо циональная квалификация происходящего. А бытийное общение выражается в виде художественного, философского, мифологического диалога.

Статусно-ориентированный дискурс представляет собой институциональ ное общение – речевое взаимодействие представителей социальных групп или институтов друг с другом, с людьми, реализующими свои статусно-ролевые возможности в рамках сложившихся общественных институтов. В.И. Кара сик считает возможным выделить применительно к современному социуму политический, административный, юридический, военный, педагогический, религиозный, мистический, медицинский, деловой, рекламный, спортивный, научный, сценический и массово-информационный виды институциональ ного дискурса [Карасик, 2002, с. 194]. Однако, как отмечает автор, данный список может быть дополнен либо видоизменен. На наш взгляд, представля ется целесообразным выделить в качестве самостоятельного типа дискурса и включить в данный список идеологический дискурс.

Понятием «идеологический дискурс» в науке обозначается взаимодействие идеологий на политическом пространстве. Поэтому в первую очередь необ ходимо обосновать самостоятельность идеологического дискурса, а также от граничить его от понятия «политический дискурс».

Прежде всего, обратимся к определению понятия идеология. В наше вре мя слово идеология используется в разных смыслах, существует множество определений и трактовок данного понятия. Рассмотрим некоторые из них.


ИДЕОЛОГИЯ – система политических, правовых, нравственных, религиоз ных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются и оце ниваются отношения людей к действительности. Выражает интересы и фор мулирует цели определенных социальных групп. Термин «идеология» нередко употребляется также для обозначения ложного, иллюзорного, оторванного от действительности сознания [Современный энциклопедический словарь. Режим доступа: http :// encyclopedyadic. Slovaronline. com/ И /ИД/ 23073 – IDEOLOGIA ].

ИДЕОЛОГИЯ – понятие, посредством которого традиционно обозначается со вокупность идей, мифов, преданий, политических лозунгов, программных доку ментов партий, философских концепций;

не являясь религиозной по сути, идео логия исходит из определенным образом познанной или «сконструированной»

реальности, ориентирована на человеческие практические интересы и имеет це лью манипулирование и управление людьми путем воздействия на их сознание.

В рамках идеологии (в контексте осознания людьми собственного отношения к действительности, а также существа социальных проблем и конфликтов) содер жатся цели и программы активной деятельности, направленной на закрепление или изменение данных общественных отношений. Ядром идеологии выступает круг идей, связанных с вопросами захвата, удержания и использования полити ческой власти субъектами политики [Новейший философский словарь, 1998].

ИДЕОЛОГИЯ – мировоззрение, система взглядов и идей [Толковый словарь русского языка].

ИДЕОЛОГИЯ – система идей, представлений, взглядов, характеризующая воззрения на социально-политическую и иную жизнь какой-либо социальной группы, класса, политической партии, общества [Новый словарь русского языка.

Режим доступа: http:// www.speakrus.ru/dict/].

ИДЕОЛОГИЯ – система идей и взглядов: политических, правовых, нравствен ных, религиозных, эстетических, в которых осознается и определяется отноше ние людей к действительности, выражаются интересы социальных групп [Сло варь иностранных слов. Режим доступа: http:// www.speakrus.ru/dict/].

ИДЕОЛОГИЯ – система взглядов, идей, характеризующих какую-нибудь со циальную группу, класс, политическую партию, общество [Ожегов, 1992. Режим доступа: http:// www.speakrus.ru/dict/].

Объединяет различные приведенные выше определения интерпретация идеологии как совокупности, системы идей (взглядов, представлений). Таким образом, в первую очередь, идеология есть система идей, мнений и убеждений в их связях и отношениях. Как отмечается в Новейшем философском словаре, ядром идеологии выступает круг идей, связанных с вопросами захвата, удер жания и использования политической власти субъектами политики. Также в круг идей включаются правовые, нравственные, религиозные, эстетические, философские и политические воззрения. Кроме того, в представленных выше определениях отмечается наличие связи между идеологией, с одной стороны, и интересами некоторого класса или социальной группы – с другой.

Идеологический дискурс – явление многоуровневое. В нем всегда присут ствует полемика, отражающая борьбу тех или иных идей.

Например, в XVII в. это был спор носителей суверенитетов (народа и коро ля);

во второй половине XIX в., проходившей под знаком интенсивного фор мирования и развития индустриального общества, дискурс нес на себе явный отпечаток идейной конкуренции социалистической и либеральной идеологий.

В настоящее время происходит борьба идей модернизации и идей традицион ного пути развития.

Также одновременно происходит столкновение между идейными течения ми, защищающими идеалы гуманизма, человечности и демократии, а также доктринами, оправдывающими насилие, физическое принуждение и террор как основополагающие методы реализации своих целей.

В целом, для устойчивых, стабильных государств демократической ориента ции сегодня в основном характерна приглушенность идеологических споров.

Там же, где борьба за выбор направления социально-политического развития продолжается, где различные группы ведут интенсивный диалог за приорите ты национальной политики, там идейное противоборство между идеологиями только обостряется. Подобная ситуация характерна, в частности, для совре менной России [Чуешов, 2004, с. 247].

После крушения монопольного статуса коммунистической идеологии в общественном мнении сложилась ситуация, которую специалисты называли идеологическим вакуумом, но она продолжалась недолго. Активность новых политических элит, пытавшихся отстоять интересы вступающих в борьбу за власть групп, а главное – стремление широких слоев населения концептуаль но оформить свои политические чувства, надежды и разочарования, породили всплеск различных идеологических доктрин, и временное затишье сменилось идеологическим бумом.

Всплеск активности национально-патриотических идеологий обусловлен сложными процессами развития национального самосознания российского народа и особенно кризисом национальной идентичности и утратой чувства исторической перспективы.

Как показывает опыт преобразований в обществах с переходными обще ственными отношениями, одним из важнейших условий стабилизации по литической обстановки является выработка долговременной идейно-целевой доктрины, которой руководствуется государство в своей деятельности и кото рую можно условно назвать государственной идеологией. Являясь составной частью процесса развития национального самосознания народа, выработка государственной идеологии обеспечивает интеграцию государства и обще ства, целостность всей социальной системы.

Именно поэтому идеологический дискурс, как один из видов реализации языка, является, сегодня важной составной частью публичного дискурса.

Такой же важной частью современного социального пространства является и политический дискурс. И политический, и идеологический дискурсы яв ляются разновидностью институционального общения. Участниками речево го взаимодействия могут выступать государство, различные социальные ин ституты и их представители, а также представители различных социальных групп.

Понятия «политический дискурс» и «идеологический дискурс» во многом пересекаются и нередко выступают как синонимы, поэтому представляется важным и необходимым определить специфику идеологического дискурса и обосновать самостоятельность каждого из указанных видов дискурса.

Круг идей политического дискурса связан, прежде всего, с вопросами за воевания, удержания и использования власти субъектами политики. Эти идеи выступают ядром идеологии, однако не равны ей.

Круг идей идеологического дискурса гораздо шире: в него включаются, правовые, нравственные, религиозные, эстетические, философские и поли тические воззрения. Как видим, между идеологией и политикой нет знака ра венства, политические идеи существуют в рамках идеологии и соотносятся с ней, как часть с целым: политический дискурс выступает как видовая разно видность более широкого идеологического дискурса.

Е.И. Шейгал в работе «Семиотика политического дискурса» [Шейгал, 2000] предлагает рассматривать вопрос о функциональной специфике того или ино го типа институционального дискурса в двух планах:

1. С точки зрения его преимущественной ориентации на выполнение той или иной общеязыковой функции.

2. С позиции его системообразующей интенции, в противопоставлении другим видам дискурса [Шейгал, 2000, с. 46].

Основная функция в политическом дискурсе – воздействующая, а во мно гом и манипулятивная – убедить, оказать влияние с тем, чтобы побудить к определенным действиям. Е.И. Шейгал обозначает её как регулятивную.

Регулятивная функция языка состоит в регуляции поведения адресата (пу тем побуждения к действию или ответу на вопрос, путем запрета действия или сообщения информации с целью изменить намерения адресата совершить определенное действие и т. п.) [Шейгал, 2000, с. 47].

Основная цель политического дискурса – борьба за власть, овладение вла стью, ее сохранение, осуществление, стабилизация или перераспределение.

Это, прежде всего, борьба политических интересов.

Идеологический дискурс – это борьба идей. Цели идеологического дискур са гораздо шире и значительнее: идеология выступает как средство развития национального самосознания (в рамках выработки государственной идеоло гии), как форма самоопределения и ориентации государства и индивида, сред ство культурной и практической ориентации людей. Таким образом, основные функции идеологического дискурса, на наш взгляд, следует определить как ориентационную и целеполагающую, представляющие в общем плане регу лятивную функцию, но в ином, отличном, чем в политическом дискурсе, ка честве. Идеологический дискурс может, следовательно, рассматриваться как самостоятельный тип речевого взаимодействия, выступающий как средство культурной и практической ориентации людей.

В начале ХХI в. мы стали свидетелями ренессанса идеологической мысли.

Можно сказать, что на сегодняшний день, в особенности, в России идеология становится не только привычной по прошлому историческому опыту формой самосознания классов и больших социальных групп людей, но и формой са моопределения и ориентации и государства, и отдельных индивидов.

В этой связи связь идеологии и дискурса как речевого произведения оче видна и принципиальна: ни один социум и ни один человек в нем не суще ствует без идеологии. Идеологический глубинный смысл может быть выделен в любом дискурсе, независимо от степени осознания этой идеологии автором речевого произведения. Язык и идеология находятся в тесной взаимосвязи друг с другом: именно язык отражает и формирует идеологию, следовательно, изучение идеологии необходимо предполагает изучение языка.

С идеологической практикой тесно связаны вопросы лексической прагма тики. Одна из лингвистических проблем, с которой постоянно приходится сталкиваться при анализе идеологических текстов, состоит в идентификации средств и способов выражения говорящим оценки предмета своего сообще ния и воздействия тем самым на адресата.


По отношению к идеологии дискурсы можно разделить на влияющие и от ражающие. Дискурсы влияния, рассчитанные на аудиторию и распространя ющие, доказывающие, декларирующие положения некоторой идеологической доктрины (публицистические статьи, публичные речи, лозунги и др.), изуча ются теорией речевого воздействия, а также учеными, разрабатывающими проблематику политического дискурса. Дискурсы отражения (разговорные диалоги с бытовой тематикой, деловые беседы) не «обсуждают» идеологию, но воплощают ее.

Значимое место в идеологическом дискурсе занимают оценочные средства экспликации ценностных смыслов. Оценка является одной из основополага ющих категорий действительности и одной из важнейших сторон интеллек туальной деятельности человека. С точки зрения логики, в структуру оценки входят элемент, подвергаемый сравнению;

объект, с которым производит ся сравнение;

основание сравнения, то есть некое общее свойство;

субъект, с точки зрения которого дается оценка. С точки зрения языка, в структуру оценки входят субъект, объект, содержание и основание оценки. Выраженное языковыми средствами, экстралингвистическое явление оценка переходит в языковую категорию оценочность, которая рассматривается как один из видов модальности. Оценочность выражает субъективное отношение говорящего к содержанию высказывания.

Аксиологические значения представлены в языке двумя основными типами:

общеоценочными и частнооценочными. Первый тип реализуется прилагатель ными хороший и плохой, а также их синонимами с различными стилистиче скими и экспрессивными оттенками, такие оценки присуждаются объекту по совокупности признаков и выражают некий аксиологический итог. Во вторую группу входят значения, дающие оценку только одному из аспектов объекта с определенной точки зрения.

Н.Д. Арутюнова [Арутюнова, 1999, с. 199] разграничивает несколько ка тегорий частнооценочных значений: сенсорно-вкусовые, психологические, эстетические, этические, утилитарные, нормативные, телеологические.

В свою очередь, они образуют три группы:

1. Сенсорные оценки. В эту группу входят сенсорно-вкусовые и психоло гические оценки, то есть оценки, связанные с ощущениями человека, его чувственным опытом (физическим и психическим), такие оценки ха рактеризуют в большей мере вкусы субъекта оценки, чем её объект. Как правило, эти оценки не мотивируются.

2. Сублимированные оценки. К этой группе относятся эстетические и эти ческие оценки. Первые связаны с удовлетворением чувства прекрасного, вторые с – удовлетворением нравственного чувства, в связи, с чем эта группа оценок небезразлична к понятию нормы, образца, примера.

3. Рационалистические оценки. В эту группу включаются утилитарные, нормативные и телеологические оценки, то есть оценки, связанные с практической деятельностью и практическими интересами человека, достижением определенной цели и получением пользы.

Оценочные средства обнаруживаются на всех уровнях языка. Самыми рас пространенными являются лексические средства.

В своей работе «Идеология и язык» М.Н. Эпштейн [Эпштейн, 1991] пред лагает следующую классификацию лексических единиц по способам их оце ночного использования:

1. Слова, прямое значение которых ничего не предопределяет в отноше нии говорящих к обозначаемым ими явлениям: дом, книга, зеленый, смо треть.

2. Слова, значение которых содержит оценку, – однако не указывается, к чему именно относится эта оценка: хороший, плохой, полезный, ужас.

3. Слова, в которых предметное и оценочное значение жестко связаны: раз базаривать, фальсифицировать.

Например, слово ошельмовать означает «предать позору, обесчестить»

и в то же время выражает отрицательную оценку этого действия, предполагая, что некто был опозорен незаслуженно и несправедливо. Говоря заклеймить, говорящий выражает своё согласие с тем, что обозначает это слово: некто был заслуженно, справедливо предан позору за совершенные им преступные зло деяния. В словарных определениях этих и подобных слов обычно присутству ют как предметные, так и оценочные компоненты, причем последние могут записываться по-разному: либо в виде словарной пометы («презрительное», «неодобрительное», «почтительное» и др.), либо в составе самой словарной статьи, в виде оценочных слов, входящих в дефиницию («ложный», «мни мый» и др.). Сравним два определения. «Пособник» (неодобр.). Помощник в дурных, преступных действиях». «Сподвижник» (высок.) Тот, кто участвует как чей-нибудь помощник в деятельности на каком-либо поприще, соратник»

[Ожегов, 1993].

Указанные слова, имеют почти одинаковую предметную соотнесенность, но при этом выражают противоположное отношение говорящего к явлению, которое в определении нейтрально обозначено словом помощник. Очевидная идеологическая отмеченность слов пособник и сподвижник обусловлена тем, что в их значении предметный компонент «помощник» неотделим от оценоч ных компонентов, сами же по себе лексемы, данные в дефинициях, идеологи чески совершенно нейтральны.

Таким образом, в языке существуют, так называемые «предметно- оценоч ные» слова. Слова, в которых предметный и оценочный компоненты совме щёны в самом лексическом значении. Каждое из этих слов потенциально не сет в себе целое суждение, объект которого – явление, обозначенное словом, а предикат – выраженная им оценка. Вслед за М.Н. Эпштейном [Эпштейн, 1991] слова, в лексическом значении которых предметный аспект (отношение слова к обозначаемому явлению) неразрывно связан с прагматическим аспек том (отношение говорящего к предмету сообщения) мы будем называть праг мемами. Прагмема – это лексема с закрепленной за нею устойчивой прагма тической установкой.

Класс прагмем представлен в лексике современного русского языка доста точно широко и составляет примерно одну пятую всего его словарного фонда.

Роль прагмем в дискурсе определяется тем, что они представляют собой свернутые суждения, обладающие особой силой убеждения и воздействия.

Прагмема – это идея, свернутая в одно слово.

Свернутую до слова (или словосочетания) идею представляет собой и такая языковая единица, как идеологема.

В этой связи представляется необходимым разграничить понятия прагмема и идеологема.

Идеологема – это речевое воплощение некого ментального представления, образа, или стереотипа [Енина, 2003]. Идеологема так же, как и прагмема, представляет собой свернутое суждение, однако это явления совершенно раз ного порядка.

Идеологемы – языковые элементы, содержащие идеологическую компонен ту значения. Прагмемы – оценочную.

Идеологическое – синоним семиотического, знакового вообще. Область идеологии совпадает с областью знаков, между ними можно поставить знак равенства. Где знак – там и идеология. Для обозначения объективно суще ствующих форм идеологии Бахтин использовал термин идеологема.

Ю.Кристева, опираясь в своих исследованиях на термин «идеологема», определяет её как «интертекстуальную» функцию. Эта функция придает тек сту социальные и исторические координаты, а также связывает его с прочими практиками означивания, с тем, что составляет культурное пространство тек ста.

Идеологема, таким образом, – это в первую очередь знак, правильнее ска зать, культурный знак. При этом получить идеологическое наполнение может любое, даже абсолютно нейтральное слово. Так, например, одной из ключевых идеологем в тоталитарном обществе является идеологема труд. Эта идеоло гема связана с целым рядом прецедентных текстов советской культуры: про летарии всех стран, соединяйтесь, герой социалистического труда, ударник коммунистического труда, труженики сельского хозяйства, трудовые будни и мн. др. Слово труд наполняется идеологической оценкой в контекстах ге роический труд, ударный труд. Труд проходит сквозь основные идеологиче ские оппозиции: коммунистический, коллективный, на благо партии и на рода, бескорыстный, сознательный, созидательный. При этом само по себе слово труд является совершенно нейтральным, более того, в современном российском обществе носителями языка оно уже не ассоциируется с идеями советского периода.

Основное отличие идеологемы от прагмемы состоит в том, что она не со держит в своем лексическом значении оценки обозначаемого ею явления.

Кроме того, идеологический компонент не входит в её лексическое значение, а существует, скорее, как культурная ассоциация, наслоение, как некий об раз, возникающий при употреблении слова. Идеологический компонент не является жестко связанным с предметным компонентом, как это происходит в прагмеме, где предметная и оценочная отнесенность представляют нерас торжимое единство. Так же следует отметить, что оценочный компонент в структуре прагмемы является изначальным и постоянным и осознается но сителем языка независимо от ситуации, в то время как идеологическое на полнение слова может меняться на различных этапах исторического развития социума, поэтому, как правило, осознается носителями языка только в рамках определенного культурно-исторического контекста.

Именуя слова, референтное значение которых «склеено» с оценочным, прагмемами, М.Н. Эпштейн [Эпштейн, 1991] выявил и описал сложную си стему отношений, в которые вступают между собой прагмемы. Выделяется четыре типа таких отношений, связи между словами в них основываются на отношениях синонимии и антонимии.

1. Контрарные отношения (полная антонимия). Контрарные отношения основаны на противоположности и предметных, и оценочных значений: сло ва противопоставлены не только по наличию / отсутствию какого-либо се мантического признака, но и по положительной или отрицательной оценке говорящего к предмету речи. Пары слов, связанные такими отношениями, на зываются контративами (ср.: миролюбие – агрессивность, сплочение – раскол, требовательность – попустительство).

2. Конверсивные отношения (предметная синонимия при оценочной антони мии). Прагмемы указывают на тождественные явления действительности, но присваивают им противоположные оценочные значения. Пары слов, связанные такими отношениями, называются конверсивами (миролюбие – примиренче ство, требовательность – придирчивость, свобода – вседозволенность).

3. Коррелятивные отношения (предметная антонимия при оценочной си нонимии). В отношения такого типа вступают слова, имеющие противопо ложное предметное значение и тождественное оценочное. Такие пары слов называются коррелятивами (непринужденный – сдержанный, новаторство – традиция, миролюбие – непримиримость).

4. Субститутивные отношения (полная синонимия). Субститутивные отно шения основаны на полном тождестве и предметных, и оценочных значений.

Такие прагмемы называются субститутивами (анархия – вседозволенность, дисциплина – организованность).

Три первых типа отношений между прагмемами образуют целостную четы рехэлементную структуру – тетраду, существенно определяющую оценочное использование лексики. Каждый элемент тетрады одновременно входит во все перечисленные отношения с другими элементами.

В основе каждой тетрады лежит некая изначальная тема – архетема [Эпштейн, 1991]. Преобразуясь по определенным правилам, архетема дает на выходе из тетрады четыре идеологически окрашенных прагмемы. Таким об разом, благодаря тетраде, некое понятие может быть передано четырьмя раз личными лексемами, каждая их которых несет четкую идеологическую уста новку. Так, например, архетема «трата средств», преобразованная по правилам тетрады, даст на выходе четыре прагмемы с идеологической окраской: обиль ная трата средств может трактоваться говорящим, как положительное явление (щедрость) и как нечто отрицательное (расточительность), противополож ное понятие – отказ от траты средств может также оцениваться положительно (бережливость) и отрицательно (скупость). Таким образом, в зависимости от идеологической установки автора тематический компонент может преоб разовываться, актуализируя тот или иной компонент тетрады, тот или иной оценочный смысл. Четыре прагмемы, образующие тетраду, представляют со бой совокупность оценочных преобразований одной архетемы, лежащей в их основе [Эпштейн, 1991, с. 25].

Следует отметить, что каждая позиция в тетраде занимается не конкретным словом, а своего рода прагматической функцией. Каждой из этих функций соответствует целая группа слов – субститутивов. Субститутивный тип связи между прагмемами не учитывается в тетраде, однако играет огромную роль в её конкретной лексической реализации.

М. Эпштейн выделяет 5 лексических подсистем, или оппозиций, к кото рым относится большинство прагмем, употребляемых в публицистических текстах [Эпштейн, 1991, с. 27 – 30]. Рассмотрим примеры субститутивов для каждой из указанных подсистем:

1. «Единство – различие» (мир, соглашательство, борьба, вражда;

содру жество, капитулянтство, наступательность, конфронтация).

2. «Реальность – идея» (реализм, безыдейность, идейность, идеализм;

атеизм, объективизм, принципиальность, утопизм).

3. «Свобода – необходимость» (воля, вседозволенность, организация, угнете ние;

энтузиазм, самоуправство, ответственность, авторитарность).

4. «Отдача – присвоение» (бескорыстие, растранжиривание, предприим чивость, своекорыстие;

щедрость, расточительство, бережливость, скупость).

5. «Развитие – преемственность» (новаторство, авангардизм, традиция, консерватизм;

современность, новомодный, классика, эпигонство).

Как отмечает М.Н. Эпштейн, подавляющее большинство прагмем относит ся к одной из указанных лексических подсистем, что вполне закономерно:

идеологически заряженные слова группируются вокруг наиболее фундамен тальных оппозиций и очерчивают все возможные их разрешения в самом язы ке [Эпштейн, 1991, с. 31].

Системная организация прагмем усложняется тем, что существуют праг мемы, сам референтный компонент которых является оценочным. Они так же образуют подсистему, обладающую всеми названными выше свойствами;

однако их специфика в том, что они являются элементами прагматического метаязыка, которым описывается прагматический язык объектов. Они оцени вают оценочное. Например, лексемы обелять – очернять уже предполагают оценочное употребление слов, которым они дают соответствующую оценку.

Такая сложная системная организация лексики успешно используется для идеологического воздействия, когда в зависимости от установки автора текста одна и та же ситуация может быть описана под разным углом. М.Н. Эпштейн таким образом описывает механизм воздействия, заложенный в системе праг мем: «То, что предстает неразрешимым противоречием в рамках какой-нибудь одной логики, тетрада перекодирует в систему другой, где это противоречие разрешается. Так, «свобода» противостоит «принуждению» или «насилию», но в то же время она полноценно коррелирует с этой же сущностью, взятой как «дисциплина» или «необходимость», и сама переходит в свою отрица тельную противоположность, становясь «распущенностью» и вставая в один оценочный ряд с «насилием». Круговая и перекрестная оценочная перекоди ровка всех элементов в тетраде обеспечивает ей полную логическую неуязви мость» [Эпштейн 1991 с. 27].

Выделяются три вида отношений между тетрадой и способом её речевой актуализации [Эпштейн, 1991, с. 25-26]. В первом случае говорящий активно осознает и использует лишь фрагмент тетрады – одну из контрарных пар. Во втором – говорящий осознает тетраду во всем её объеме, представляя её как предмет метаязыкового описания, при этом тетрада лишается прагматическо го назначения. В третьем случае речевой субъект включает всю тетраду в свою лексическую компетенцию, но реализует её в последовательности речевых актов, каждый из которых сохраняет свою прагматическую направленность.

Субъект третьего типа рационально пользуется оценками, заключенными в словах, так, чтобы в каждой данной ситуации нужная ему эмоция, подкре пленная авторитетом языка, возымела силу [Эпштейн, 1991, с. 26].

Таким образом, роль прагмем в дискурсе определяется тем, что они пред ставляют собой свернутые суждения, обладающие особой силой убеждения и воздействия, которые обеспечивают формирование заданной оценки суж дения адресатом. В подобном имплицитном суждении единство субъекта и предиката не оставляет места для доводов, позволяющих его поправить.

Библиографический список 1. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. М. :

Языки русской культуры, 1999. 896 c.

2. Грицанов А.А. Новейший философский словарь / Сост. А.А. Грицанов.

Мн. : Изд. В.М. Скакун, 1998. 896 с.

3. Данилов, С.Ю. Очаги напряжения и конкуренция идеолог или оспоритьем [Текст] / C.Ю. Данилов // Философские и лингвокультурологические про блемы толерантности: кол. монография / отв. ред. Н.А. Купина, М.Б. Хомя ков. М. : ОЛМА ПРЕСС, 2005. С. 498-515.

4. Дементьева, М.К. Языковая личность политика [Текст] / М.К. Дементьева // Вестник МГОУ. 2011. №2. С. 72-78.

5. Енина, Л.В. Оппозиция «провинция – столица» в журналистском тексте [Текст] / Л.В. Енина // Философские и лингвокультурологические пробле мы толерантности : кол. монография / отв. ред. Н.А. Купина, М.Б. Хомяков.

М. : ОЛМА ПРЕСС, 2005. – С. 221 – 232.

6. Иссерс О.С. Речевое воздействие в аспекте когнитивных категорий [Текст] / О.С. Иссерс // Вестник Омского университета. 1999. Вып. 1. С. 74-79.

7. Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [Электронный ресурс] / В.И. Карасик. 2002. – Режим доступа : http://www.twirpx.com/ file/50665 (дата обращения : 16.11.2011).

8. Лингвокультурный концепт: типология и области бытования [Текст]: мо нография / под общ. ред. проф. С.Г. Воркачева. – Волгоград : ВолГУ, 2007.

– 400 с.

9. Макаров М.Л. Основы теории дискурса [Электронный ресурс] / М.Л. Ма каров. – 2003. – Режим доступа : http://www.twirpx.com/file/98647/ (дата об ращения : 16.11.2011).

10. Маслова, В.А. Когнитивная лингвистика [Электронный ресурс] / В.А. Мас лова. – 2008. – Режим доступа : http://www.twirpx.com/file/312637/ (дата об ращения : 16.11.2011).

11. Новый словарь русского языка [Электронный ресурс] / под ред. Т.Ф. Еф ремовой. – Режим доступа : http:// www.speakrus.ru/dict/ (дата обращения :

12.12.2011).

12. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка [Электронный ресурс] / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. – Режим доступа : http:// www.speakrus.ru/ dict/ (дата обращения : 12.12.2011).

13. Попова, З.Д. Когнитивная лингвистика [Текст] / З.Д. Попова, И.А. Стер нин. М. : АСТ : Восток – Запад, 2007. – 314 с.

14. Почепцов, Г.Г. Теория коммуникации [Текст] / Г.Г. Почепцов. Киев : Ва клер, 2001. – 651 с.

15. Словарь иностранных слов [Электронный ресурс]. – Режим доступа :

http:// www.speakrus.ru/dict/ (дата обращения : 12.12.2011).

16. Современный энциклопедический словарь [Электронный ресурс]. – Ре жим доступа : http :// encyclopedyadic. Slovaronline. com/ И /ИД/ 23073 – IDEOLOGIA (дата обращения : 12.12.2011).

17. Тер-Минасова, С.Г. Война и мир языков и культур. Вопросы теории и прак тики межъязыковой и межкультурной коммуникации [Текст] / С.Г. Тер Минасова. М. : Слово/ SLOVO, 2008. – 343 с.

18. Тер-Минасова, С.Г. Язык и межкультурная коммуникация [Текст] / С.Г. Тер-Минасова. – М. : Изд-во МГУ, 2004. – 352 с.

19. Толковый словарь русского языка Д.Н. Ушакова [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http:// ushakovdictionary.ru / word. php?wordid=19912 (дата обращения : 12.12.2011).

20. Чуешов, В.И. О риторических границах идеологического дискурса [Текст] / В.И. Чуешов // Коммуникация и образование: сборник статей / под ред.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.