авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Иркутский ...»

-- [ Страница 12 ] --

Container – anything that contains or can contain something, as a carton, box, crate, can, etc [RHDTL]. Контейнер – стандартное вместилище для перевозки в нем грузов без упаковки разными видами транспорта [БТС]. Общими признаками дан ных дефиниций контейнера будут признаки «вместилище», способное «со держать нечто внутри». Е.С. Кубрякова рассматривает понятие контейнера в непосредственной связи с понятиями пространства и объекта, подразумевая при этом, что пространство понимается как нечто целое, а человек и осталь ные объекты воспринимаются как его части, то есть фигура противопоставля ется фону [Кубрякова, 1999, с. 7]. Контейнером же в данном контексте может выступать любой объект, имеющий границы и способный включать и удер живать в себе другие предметы, субстанции или даже процессы. Е.С. Кубря кова приводит теорию Дж. Гибсона (по мнению которого, вселенная является набором встроенных друг в друга объектов) и делится важным наблюдением о том, что «идея контейнера – схематизированное и предельно упрощенное представление об универсуме лишь в его способности иметь что-то (держать или со-держать, con-tain) в себе самом, внутри себя, это, прежде всего идея «пустого пространства», в котором находятся все выделенные человеком объ екты – как материальные, так и идеальные. Это и позволяет мыслить затем и пространство как вмещающее все сущее, а каждый объект как своеобраз ный контейнер, рамки которого могут быть определены как его физической сущностью …, так и его качественной специфичностью …, и, наконец, просто его воображаемой отдельностью (ср. чувства и состояния) [Кубрякова, 1999, с. 7]. Таким образом, понятие контейнера становится фундаментальным и вездесущим в философском и лингвистическом понимании, а все сущее рассматривается через отношение содержимого и содержащегося с концеп туальным ядром «нечто в чем-то». Составные элементы каждого контейнера, являющегося, в свою очередь, составным элементом большего контейнера, находятся в непрерывном активном взаимодействии. Человек воспринимает себя двояко – как объект в контейнере (контейнерах), так и контейнер, содер жащий в себе другие объекты (вещёства, субстанции, процессы).

На семантическом уровне идея сознания-контейнера представлена динами ческими признаками «движение из контейнера» и «движение внутрь контей нера», что на языковом уровне эксплицируется наличием предлогов in, out, ср.: My God, Jane, have you completely gone out of your mind? [Patterson, p.204].

Идея контейнера как заполненного вместилища маркируется прилагательным full, а также глаголами со значением хранения чего-либо, помещёния куда либо, наполнения чем-либо (hold, store, lock into, let into, cram with, occupy).

Указанные глаголы несут в себе следующие статические признаки контейне ра: «заполнение», «нахождение внутри», «занятие пространства». Наличие в языковой структуре предлога into маркирует динамический признак «помещё ние внутрь», ср.: Her thoughts on rain occupied my thoughts [Murakami, 2003, p.

220], People eating breakfast, cramming their half-asleep heads with the weather, headache remedies, car export trade problems with America [Murakami, 2003, p.

301]. Сознание также может концептуализироваться как пустой контейнер, в таких случаях высвечивается статический признак «отсутствие содержимого в контейнере», ср.: My head was empty of everything but a drifting dust of silence [Murakami, 2003, p. 392]. В приведенных примерах можно наблюдать, что в роли контейнера выступают такие языковые единицы, как mind, thoughts, head, consciousness. Именно посредством таких лексем, как mind, consciousness, head сознание концептуализируется в качестве контейнера. Глаголы со значе нием «оставаться» (stay, remain) и глаголы со значением «выпускать», «осво бождать» (let out of, release, shake from, dismiss, drive from) дают представле ние о сознании в виде контейнера и несут признак «извлечение содержимого контейнера», ср.: I shake these convoluted thoughts from my head and seek out sleep [Murakami, 2003, p. 149];

I shook my head to drive the image from my mind [Murakami, 2003, p. 164]. В вышеприведенных примерах актуализируются ди намические признаки «движение содержимого контейнера по направлению из контейнера наружу». На метафорическом уровне сознание осмысляется как контейнер, можно «закрыть, открыть, опечатать, захлопнуть», подтверждени ем такой концептуализации являются примеры, приведенные ниже: I wonder if you need to unclose your mind. I do not understand things of the mind very well, but perhaps yours is too firmly sealed [Murakami, 2003, p. 183];

Perhaps your mind is hard shut because I cannot respond to you? [Murakami, 2003, p. 185].

Е.С. Кубрякова утверждает, что при помощи концептуальной метафоры контейнера «можно описать любые множества, группировки, объединения, классы и категории, перенести на эти абстрактные понятия все представле ния, почерпнутые их наблюдений над контейнерами вещными, материальны ми и, таким образом, осуществить перенос с непосредственно наблюдаемого на не наблюдаемое, скрытое от наших глаз и прямому восприятию не под лежащее [Кубрякова, 1999, с. 11]. Таким образом, роль концептуальной ме тафоры в осмыслении окружающего мира очень важна. Но и в моделирова нии собственного сознания, управлении внутренним миром и своим «Я» она также имеет ключевое значение. При помощи концептуальной метафоры мы категорируем и упорядочиваем непознанное пространство нашего сознания.

В современном мире мы наблюдаем не одностороннюю, а двустороннюю за висимость: не только внутренний мир оказывает влияние на внешнюю сре ду, но и наоборот. Мышление способно на основании воспринимаемой дей ствительности создавать, придумывать новые образы, миры, картины, то есть у мышления выделяется такой аспект, как воображение и фантазия. Они явля ются выражением творческого начала мысли, стремящейся к познанию и пре образованию мира [Прокопенко, 1999, с. 10]. Человеческое мышление обладает способностью создавать качественно новые образы наряду с категоризацией и осмыслением уже существующих в реальности. Личность способна при вносить в окружающий мир детали и нюансы образов, рождённых сложными внутренними преобразованиями. К примеру, ребёнок, никогда в реальности не имевший возможности видеть мамонта, но получивший представление о нём посредством чужого опыта, проецирует на это представление собственную индивидуальность и с удовольствием рисует или лепит из пластилина мамон та так, как он его понимает. При этом образ перемещается как бы из одного зеркала в другое, из внешнего мира во внутренний и наоборот, неоднократно усложняясь, трансформируясь. Так, уже с самого раннего возраста у человека формируется концептуальное метафорическое мышление. Венгерский уче ный Золтан Кёвечеш в своей книге «Metaphor: A practical Introduction» заме чает: «Children often draw pictures that visually embody conceptual metaphors»

[Kvecses, 2009, p. 60]. В данной работе понятие концептуальной метафоры рассматривается не столько с лингвистической точки зрения, сколько уделя ется внимания ее нелингвистическим проявлениям: «In addition to conceptual metaphors being expressed linguistically, they can also be realized in many other ways. In light of these cases, we can conclude that conceptual metaphor pervades much of our social, artistic, psychological, intellectual, and cultural lives. Metaphor is present not only in the way we speak but also in much of our nonlinguistic reality» [Kvecses, 2009, p. 64]. По мнению ученого, концептуальные метафо ры окружают нас не только в языке, они скрыты в повседневных явлениях, произведениях искусства, материальных объектах: в кинематографе и муль типликации, театре, изобразительном искусстве, скульптуре, архитектуре, рекламе (Items to sell are Friends), толковании снов, интерпретации истории (The settlement of North America by the English Settlers is The movement of the Jews from Egypt to the Promised Land), политике (Politics is War;

Politics is Business), социальных институтах (Community is a Family), морали, жестах, мифах, культурных символах (Statue of Liberty), литературе. Золтан Кёвечеш утверждает, что в художественной литературе концептуальная метафориза ция проявляется наиболее ярко: «Literature is perhaps the most obvious area in which conceptual metaphors can be found. … the creativity of literature is constrained by our everyday metaphorical conceptual system» [Kvecses, 2009, p. 64]. Более того, ученый считает, что литература ограничена определенны ми рамками, которые устанавливает система конвенциональной концептуаль ной метафоризации, в которой мы живем. Литература создается под влиянием этой системы и не может существовать вне ее.

По мнению Дж. Лакоффа и Джонсона, мы «живем» метафорами, то есть наши мыслительные процессы, а следовательно и наши действия подчинены метафорическому восприятию мира. В повседневной жизни мы используем в языке метафору «сознание-контейнер», не задумываясь. Однако в художе ственной литературе автор зачастую намеренно привлекает данную метафо ру, строя на ее основе сюжет своего произведения. Так, Харуки Мураками в произведении «Страна чудес без тормозов и конец света» берет за основу дан ную метафору и помещает главного героя в город, обнесенный стеной: Well, it’s like this. Deep in your consciousness there’s this core that is imperceptible to yourself. In my case, the core is a town. A town with a river flowing through it and a high brick wall surrounding it. None of the people in the town can leave. Only unicorns can go in and out. The unicorns absorb the egos of the townpeople like blotter paper and carry them outside the wall. So the people in the town have no ego, no self. I live in the town – or so the story goes. I don’t know any more than that, since I haven’t actually seen any of this with my own eyes [Murakami, 2003, p. 359];

Everything here is a part of me – the Wall and Gate and Woods and River and Pool. It is all my self [Murakami, 2003, p. 369]. Город находится в сознании самого героя, но попав туда, он разлучен со своей тенью и теряет свои вос поминания о жизни в материальном мире, обрести которые он может, лишь вырвавшись из города во внешний мир и воссоединившись со своей тенью.

Попадая в замкнутое пространство собственного сознания, герой оказывает ся в положении пленника: Hell, I didn’t want to live in my own consciousness [Murakami, 2003, p. 305].

Автор помещает проекцию персонажа внутрь его сознания, в особый парал лельный мир, отличный от мира внешнего, со своими законами, топографи ей, населяющими его существами. В данном случае речь идет о мифических существах, единорогах, которые «обитают» в сознании героя и выполняют определенную функцию информационного обмена между «ядром» сознания и его периферией, поддерживая гармонию в городе: «“And where were these unicorns?” “In here,” I said, tapping my temple. “The unicorns were all in my head.” “Symbolically speaking, you mean?” “No, not at all. Do I seem like the symbolic type? They really were living in my consciousness. Someone found them out for me”» [Murakami, 2003, p. 358]. По добная «анималистическая» метафора появляется не только у данного автора, но и в произведении С. Кинга «Dreamcatcher», хотя в следующем примере речь идет не о единорогах, а об аллигаторе: … some stubborn alligator deep in his brain refused to let go of the idea that the man in the brown coat was prey [King, 2001, p. 30].

У Мураками сознание – это некий «чёрный ящик, который всегда с собой», terra incognita, фабрика воспоминаний: That’s your black box. In other words, we all carry around this great unexplored “elephant graveyard” inside us. Outer space aside, this is truly humanity’s last terra incognita.

«“No, an “elephant graveyard” isn’t exactly right. ‘Tisn’t a burial ground for collected dead memories. An “elephant factory” is more like it. There’s where you sort through countless memories and bits of knowledge, arrange the sorted chips into complex lines, combine these lines into even more complex bundles, and finally make up a cognitive system. A veritable production line, with you as the boss. Unfortunately, though, the factory floor is off-limits. Like Alice in Wonderland, you need a special drug t’shrink you in”» [Murakami, 2003, p. 256].

В приведенном фрагменте речь идет о том, что чтобы попасть внутрь помещё ния «фабрики», нужно, подобно Алисе из Страны Чудес, выпить специальное средство и уменьшиться до размеров «черного ящика», волшебной страны или «кладбища воспоминаний». Следовательно, внутренний человек – это не данность, но что-то экстраординарное, выбивающееся из привычного уклада вещёй. Чтобы реализовать динамический признак вхождения в контейнер со знания необходимо совершить некий «обряд посвящения», войти в опреде ленное состояние, не свойственное человеку в его физическом воплощении.

Наука и литература шли к познанию внутреннего человека каждая своим путем, используя свои оригинальные инструменты для проникновения в сфе ру психического. Психология использовала экспериментальные методики и аппаратуру, литература больше полагалась на авторскую фантазию, интуи цию и самонаблюдение. Однако при этом они обнаруживали определенные точки соприкосновения. Одной из таких точек стала проблема поиска адекват ных задачам науки и литературы средств и способов языковой репрезентации концептуальных моделей внутреннего мира человека, его изображения [Кось кина, 2004, с. 199]. Ю.С. Степанов, анализируя сочинения Пруста, Декарта и Гуссерля, рассматривает понятия человеческого «Я» и «Эго». Он говорит о «расслоении» «Я» говорящего на «Я» как субъекта речи и на «Я» как внутрен нее «Эго», которое контролирует самого субъекта. Ю. С. Степанов выделяет два субъекта, два «Я»: одно – мыслящее, воспринимающее мир, эмпириче ское, конкретное, принадлежащее окружающему миру, второе же – находяще еся внутри и как бы заставляющее сказать «Я мыслю», «Я воспринимаю мир»

[Степанов, 1985, с. 218]. Иллюстрируя идею о расслоении «Я», Степанов при водит цитату из Пруста, в которой Пруст сравнивает свою мысль с капсулой, а себя заключенным внутри и смотрящим на происходящее вовне.

В художественных произведениях довольно часто предпринимаются по пытки раскрытия сущности внутреннего человека, описания и осмысления его возможностей, особенностей, значения. Внутренний человек зачастую метафорически изображается помещённым в контейнер сознания, где авто ром ему предоставляется некоторая свобода действий. В романе Джона Фаул за «Мантисса» мозг главного героя – писателя репрезентирован в виде ком наты, больничной палаты со стенами, обитыми серой тканью. В выпуске The New York Times за 31 августа 1982 г. был опубликован краткий обзор книги, сделанный Джоном Леонардом: “…''Mantissa,'' a surprisingly tedious novel, is his revenge on those critics who committed the misunderstanding. It takes place entirely inside the gray, padded cells of one man’s brain. This man, Miles Green, is, like Mr. Fowles, a novelist. He may or may not be suffering from amnesia. He talks to himself and to Erato, the classical Muse …. As they wander around in ‘’the sickening room’’ of Miles’s brain, discussing everything … their individual identities don’t much matter” [www.nytimes.com].

Главный герой романа «Мантисса», писатель, представлен в виде богопо добного существа, творца миров, обладающего беспредельными возможно стями, однако ограниченного замкнутым пространством своего собственного мозга. Метафорически репрезентированный мозг – контейнер в произведении изображен то больничной палатой, то прозрачным аквариумом, сквозь стены которого читатели заглядывают внутрь. Писатель заключен в четырех стенах, являясь пленником собственного сознания, ведя бесконечную игру, нескон чаемый диалог с Музой. Таким образом, автор проецирует собственный образ, помещая его в контейнер своего сознания, принимающий форму палаты с се рыми стенами, которые символизируют серое вещёство человеческого моз га. Осуществляется признак «нахождения в контейнере» с невозможностью выйти из него, освободиться. Величина контейнера может варьироваться от произведения к произведению, в зависимости от замысла автора, от того, что он хочет выразить, передать при помощи той или иной метафоры. Так, если Фаулз сравнивает мозг с больничной палатой, то Стивен Кинг в произведе нии Dreamcatcher – с госпиталем: “Really,” Owen said. There was no inflection in his voice whatsoever. “And where, exactly, did you perform this execution?” “In a Massachusetts General Hospital of the mind,” Jonesy said [King, 2001, c. 370]. В Кратком словаре когнитивных терминов зафиксировано такое по нятие, как «архитектура когниции и/или разума» (the architecture of cognition, the architecture of mind). Данные термины сами по себе метафоричны.

Они призваны обозначить «строение, структуру и систему» когнитивного аппарата человека [КСКТ]. При помощи подобного осмысления предприни мается попытка моделирования человеческого разума и нахождения позиции человека в этой «архитектуре». Осмысление сознания при помощи архитек туры подразумевает некое воображаемое строение или тот же контейнер, где человек осмысливается как находящийся снаружи или внутри, входящий или выходящий из него. Феномен «человек внутри контейнера сознания», репре зентированный в языковом материале, позволяет рассуждать о явлении «вну треннего человека» и его характерных чертах.

Как функционально-речевое явление образ внутреннего человека демон стрирует свою изменчивость, гибкую приспособляемость. Имеющиеся в рас поряжении носителей языка семантические формы мысли – средства, ори ентированные на определенные, предельно общие способы интерпретации внеязыковых явлений, активны по отношению к речевому замыслу, могут за полняться самым разнообразным содержанием, получать ту или иную своео бразную прагматическую и стилистическую нагрузку [Коськина, 2004, с. 8].

В произведении Стивена Кинга «Dreamcatcher» по сюжету один из ключе вых персонажей попадает под влияние враждебного инопланетного разума (Mr. Gray), который, завладев физическим телом, пытается заполучить также сознание героя: I’ll get in, Mr. Gray said. When I'm ready, I'll come in. You may think you can lock the door against me, but you're wrong.

Jonesy kept silent – there was no need to provoke the creature currently in charge of his body – but he didn’t think he was wrong [King, 2001, p. 178].

Однако герою произведения удается скрыться в своевременно созданном, смоделированном им самим помещёнии, которое представляет собой комнату или некий «склад воспоминаний» – hall of memories. Главный герой усилием воли помещает в безопасное «место» проекцию себя, личность, некоего вну треннего человека, пытаясь защитить его, то есть себя, и противостоять чуже родному разуму, который не оставляет попытки проникнуть за дверь и погло тить личность героя: He was standing at one edge of eternity’s own warehouse, and the idea of finding anything in it was ludicrous. If he ventured away from the door into his office hideout, he would become lost in no time. Mr. Gray wouldn't need to bother with him;

Jonesy would wander until he died, lost in a mind-boggling wasteland of stored boxes. That's not true. I could no more get lost in there than I could in my own bedroom. Nor will I have to hunt for what I want. This is my place. Welcome to your own head, big boy [King, 2001, p. 203].

Эта «комната», своеобразное убежище внутреннего человека, проекции ре ального человека, представляет собой некий склад, где каждое воспоминание упаковано в коробки, которые внутренний человек вытаскивает, складывает по своему усмотрению, открывает и закрывает, то есть свободно оперирует своими воспоминаниями усилием воли подобно тому, как физическое тело человека оперирует физическими предметами: When he had first looked out at this enormous storeroom, all the boxes had been plain and unmarked. Now he saw that those at the head of the row closest to him were labeled in black grease-pencil:

DUDDITS. Was that surprising? Fortuitous? Not at all. They were his memories, after all, stored flat and neatly folded in each of the trillions of boxes, and when it came to memory, the healthy mind was able to access them pretty much at will;

He pondered this as he pushed the second load of memory-boxes into the office. Of course the Derry boxes would be stacked near the Duddits boxes;

memory was both the act and the art of association;

Jonesy sprinted back into the memory storehouse, pushing the dolly ahead of him. He’d take as many of the boxes marked DERRY as he could, and hope they were the right ones [King, 2001, p. 204]. Jonesy в дан ном примере ни кто иной, как внутренний человек, действующий в замкнутом пространстве – контейнере собственного сознания.

Контейнер, а точнее, комната, в которой скрывается герой произведения, не материален. Он не существует в физическом пространстве и не обладает фи зическими свойствами. Однако он реален как для персонажа, так и для чуже родного разума, завладевшего его телом и частью сознания: Jonesy was nearly caught out. Would have been caught out if not for the fluorescents with which he had lit his mental storeroom. This place might not actually exist, but it was real enough to him, and that made it real enough to Mr. Gray when Mr. Gray arrived [King, 2001, p. 206]. Потому в этой «виртуальной» реальности человеческо го мозга имеет место следующая ситуация: “Where are you?” Mr. Gray called angrily. “How can you be in there? Come out!” Jonesy didn’t reply, only stood among the tumbled boxes, listening. He was almost positive Mr. Gray couldn’t get in, but it would be just as well not to provoke him. And after a little more knob-rattling, he sensed Mr. Gray leaving him [King, 2001, p. 207].

Два разума, две личности вступают в конфликт внутри замкнутого простран ства и силой собственной воли сражаются за право полновластного владения контейнером, то есть сознанием главного героя. Комната, закрытая дверь, дер гающаяся дверная ручка, коробки, тележка – все это атрибуты «виртуальной»

реальности человеческого сознания. Использование прилагательного «вирту альная» неслучайно. К примеру, Л.И. Шадаева считает, что использование метафоры сопровождается изменением онтологического статуса знания, при водящего к актуализации нового или виртуального концепта [Шадаева, 2004, c. 6]. В комнате – контейнере, в котором скрывается внутренне «Я» героя, присутствует множество других, казалось бы, «материальных предметов»:

He had no memory of the hour or so leading up to his accident near Harvard Square, but the rest of his mental equipment was fine [King, 2001, p. 26]. Все это «ментальное обмундирование» – не что иное, как набор артефактов, при помощи которых внутренний человек справляется с ситуацией. В основном это коробки, содержащие полезную информацию и воспоминания: The Hall of Memories – that vast repository of boxes – is also on the verge of shaking itself apart. The floor shudders as if in the grip of an endless slow earthquake. Overhead, the fluorescents flicker on and off, giving the place a stuttery, hallucinatory look.

In places tall stacks of cartons have fallen over, blocking some of the corridors [King, 2001, p.360]. Человек может представить нечто в мире как соизмеримое с его возможностями восприятия и ценностной ориентации. «Вторичный» мир возникает не иначе, как в результате интерпретации познающим индивидом фактов в их отвлечении от предметной реальности [Башмакова, 1998, с. 8].

В финале персонажу удается все же сохранить свою индивидуальность и вытеснить чужака, вторгшегося в его сознание, осознав в полной мере иллю зорность происходящего: And then it all comes together with a crash in his mind:

there was never any Mr. Gray, not really [King, 2001, p. 364]. В рассмотренном эмпирическом материале статические характеристики феномена сознания контейнера проявляются при помощи таких лексических единиц, как town, wall, gates, burial ground, room, hospital, hall, standing, wasteland, stored flat boxes, mental storeroom. Динамические признаки выражены при помощи лек сических единиц wander around, come in, get in, get lost, come to memory, push, spring back, come out, leave, fall over, и другими.

Внутренний мир человека – это уникальный объект познания. Его уникаль ность заключается в опосредованной наблюдаемости и недостаточной эмпи рической уловимости. Как ни в какой другой концептуальной области, в сфе ре психического всё гипотетично, вторично, интерпретативно, субъективно [Коськина, 2004, c. 4]. Человек проецирует собственное «Я» и «помещает»

образ себя в «контейнер» сознания с целью исследовать, изучить глубины не познанного внутреннего пространства. Таким образом, человек пытается осу ществлять контроль над своим сознанием, представляя его в виде помещёния, разделяя на части, помещая в него необходимые предметы и образ себя само го, как первооткрывателя, хозяина данного пространства. Спроецированный таким образом в сознание внешний мир не обладает физическими и матери альными свойствами, хотя мы и познаем мир внутренний по меркам мира внешнего, в том числе и с помощью концептуальной метафоры.

Семантика внутреннего мира человека адекватно воспринимается и объек тивируется как коллективно обобщенные и коллективно осознанные смыслы, то есть становится реальностью [Малинович, 2007, c. 53]. Проявляясь в язы ке народа, метафорическая репрезентация ментальных состояний становится неотъемлемой частью коллективного бессознательного.

Ментальным пространством управляют не законы объективной реально сти, но человеческая воля. Однако внутренний человек являет собой сверх человека, всемогущего творца, который, познав гибкость и неограниченные возможности внутреннего мира, расширяет рамки своего влияния за пределы породившего его человеческого сознания, диктуя и подсказывая, как следует поступать человеку во внешнем мире, в пространстве физическом. В связи с этим неслучайно устойчивое выражение mind over matter, зафиксированное в словарях и выражающее идею превосходства ментального, волевого усилия над физическим и физиологическим началом.

Рассмотренные в данной статье произведения: японского писателя Харуки Мураками в англоязычном переводе Альфреда Бирнбаума, британского пи сателя Джона Фаулза и американского автора Стивена Кинга имеют в основе своих сюжетов концептуальную метафору «сознание – контейнер», а также репрезентируют помещённого в контейнер «внутреннего человека». На осно вании рассмотренного эмпирического материала можно утверждать, что дан ная концептуальная метафора является архетипичной и универсальной, ха рактерной как для восточной, так и для западной культур.

Библиографический список 1. Башмакова, И.С. Когнитивные аспекты антропонима в составе англий ской идиомы [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / И.С. Башмако ва. – Иркутск, 1998. – 184 c.

2. БТС – Толковый Словарь Русского Языка [Текст] / под ред. С.А. Кузнецо ва. – СПб. : Норинт, 1998. – 1536 c.

3. Внутренний мир человека : Семантические константы [Текст] : кол. мо нография к юбилею д-ра филол. наук, проф. Ю.М. Малиновича / Ю.М.

Малинович, М.В. Малинович, Г.А. Агеева [и др.];

отв. ред. М.В. Малино вич. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. – 476 с.

4. Гак, В.Г. Метафора : универсальное и специфическое [Текст] / В.Г. Гак // Метафора в языке и тексте. – М. : Наука, 1988. – С. 11-26.

5. Коськина, Е.В. Внутренний человек в русской языковой картине мира : образно-ассоциативный и прагмастилистический потенциал семан тических категорий «пространство», «субъект», «объект», «инструмент»

[Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.01 / Е.В. Коськина. – Омск, 2004. – 200 с.

6. КСКТ – Краткий словарь когнитивных терминов [Текст] / сост. Е.С. Ку брякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина – М. : Филол. ф-т МГУ им. М.В. Ломоносова, 1996. – 245 с.

7. Кубрякова, Е.С. Семантика в когнитивной лингвистике (о концепте кон тейнера и формах его объективации в языке) [Текст] / Е.С. Кубрякова // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. – 1999. – Т. 58. – № 5-6. – С. 3-12.

8. Маслова, В.А. Когнитивная лингвистика [Текст] : учеб. пособие / В.А. Маслова. – Мн. : ТетраСистемс, 2004. – 256 с.

9. Мураками, Х. Страна Чудес без тормозов и Конец Света [Текст] : роман / Х. Мураками;

пер. с яп. Д. Коваленина. – М. : Эксмо, 2011. – 544 с.

10. Прокопенко, А.В. Семантико-синтаксическая организация предложения с пропозициональными глаголами знания, полагания и воображения в со временном английском языке [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / А.В. Прокопенко. – Иркутск: 1999. – 144 c.

11. Рябцева, Н.К. Язык и естественный интеллект [Текст] / Н.К. Рябцева. – Инт-т языкознания РАН. – М. : Academia, 2005. – 640 с.

12. Степанов, Ю.С. В трехмерном пространстве языка (семиотические про блемы лингвистики, философии, искусства) [Текст] / Ю.С. Степанов. – М. : Наука, 1985. – 315 с.

13. Степанов, Ю.С. Константы : Словарь русской культуры [Текст] / Ю.С. Степанов. – 3-е изд. – М. : Академический проект, 2004. – 992 с.

14. Фаулз, Дж. Мантисса [Текст] : роман / Дж. Фаулз;

пер. с англ. И. Бес смертной. – М. : АСТ, 2007. – 313 с.

15. Шабалина, Н.Ю. Когнитивные модели субстандартной семантической деривации (на материале тематической группы субстандартных глаголов умственной деятельности современного английского и русского языков) [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.20 / Н.Ю. Шабалина. – Тюмень, 2007. – 25 с.

16. Шадаева, Л.И. Когнитивные и дискурсивные особенности метафоры в аргументативе современного английского языка (на материале тек стов речей А. Линкольна) [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / Л.И. Шадаева. – Иркутск : БГУЭП, 2004. – 150 с.

17. http://www.nytimes.com/1982/08/31/books/books-of-the-times-118558.html (дата обращения : 13.01.2012).

18. King, S. The Dreamcatcher. [Text] / S. King. – London : Hodder and Stough ton, 2001. – 385 p.

19. Kvecses, Z. Metaphor : A Practical Introduction [Text] / Z. Kovecses. – Oxford : University Press, 2009. – 375 p.

20. Lakoff, G. Metaphors We Live by [Text] / G. Lakoff, M. Johnson. – Chicago :

University of Chicago Press, 1980. – 276 p.

21. Murakami, H. Hard-Boiled Wonderland and the End of the World [Text] / H. Murakami;

translated from the Japanese by Alfred Birnbaum. – London :

Vintage Books, 2003. – 400 p.

22. Patterson, J. and Charbonnet, G. Sundays at Tiffany’s [Text] / J. Patterson and G. Charbonnet. – London : Arrow Books, 2008. – 309 p.

23. RHDTL – The Random House Dictionary of the English Language [Text] / Ed. in chief Jess Stein, managing editor Laurence Urdang. – New York : Ran dom House, 1970. – 2059 p.

24. СCELD – Collins Cobuild English Language Dictionary [Text] / Ed. in chief John Sinclair. – Collins, London and Glasgow : Birmingham University Inter national Language Database, 1991. – 1703 p.

Е. А. Степаненко РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ НЕВЕРБАЛЬНОГО ТАКТИЛЬНОГО МЕЖЛИЧНОСТНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В данной статье рассматривается невербальное тактильное поведение как составляющее межличностного взаимодействия людей и его репрезентация в современном английском языке.

Ключевые слова: невербальная коммуникация;

тактильное поведение;

же сты касания;

языковые номинации E. A. Stepanenko REPRESENTATION OF NONVERBAL TACTILE INTERACTION IN MODERN ENGLISH The article deals with the research of non-verbal tactile behavior as a component of human interaction and its representation in modern English.

Key words: non-verbal communication;

tactile behavior;

touching gestures;

linguistic nominations Исследование языка в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением, духовной и практической деятельностью – одно из фундаментальных достижений научной мысли конца ХХ – начала ХХI вв. В 80-е гг. произошла смена научных парадигм от системоцентричной лингвистики, в которой основное внима ние уделялось языковым формам, к антропоцентрически-ориентированной лингвистике [Семёнова, 2007;

Степанов, 2001]. Лингвистическая антропо логия изучает отношение между языком и культурой, процессы изменения в языке через время и пространство, при этом постоянно происходит возврат к человеку как «мере всех вещёй». Таким образом, человек рассматривается в системе языка и коммуникации. Будучи субъектом целостной картины мира, человек одновременно представляет ее фрагмент и, постигая и отражая мир в системе языка, постигает и отражает самого себя [Вежбицка, 1997;

Кубря кова, 2004]. Представление об образе человека формируется в современной лингвистике «по данным языка», поскольку «путь к осмыслению феномена человека проходит не через естественные науки, а через естественные языки»

[Арутюнова, 1999, с. 324]. Язык рассматривается как общий механизм, как основное средство фиксации, закрепления результатов познавательной дея тельности человека.

Единицей коммуникации является коммуникативный акт, в котором участвуют коммуниканты, порождающие высказывания и интерпретирующие их. Комму никация, таким образом, может быть представлена как процесс поочередного кодирования и декодирования сообщения соответственно адресантом и адреса том [КСЛТ, 2002]. Для адекватного восприятия сообщения адресату необходимо включить в процесс декодирования не только концептуальную часть информа ции, но также эмоциональную, этнологическую, интенциональную и другие составляющие [Арутюнова, 1999]. Порождение и интерпретация высказываний при помощи естественного языка формируют начальный и заключительный эта пы коммуникации. Эти этапы коммуникации восходят к механизмам внутрен ней речи и ее глубинным структурам на уровне универсально-предметного кода мышления, где национально-языковая специфика нейтрализована общечеловече скими схемами смыслообразования [Леонтьев, 2005]. Напротив, в поверхност ных структурах собственно коммуникации эксплицируется высказывание, где все составляющие образуют национально-языковой вербализованный продукт, при званный информировать о каких-либо идеях, интересах, эмоциях коммуникантов [Жинкин, 1998].

Коммуникация (лат. communicatio, от communico – делаю общим, связываю обща юсь) традиционно понимается как «специфическая форма взаимодействия лю дей в процессе их познавательно-трудовой деятельности» [ЛЭС, 1990, с. 233], в ходе которой происходит обмен мнениями, мыслями, сведениями, идеями и т. д. В коммуникативной функции язык проявляет свою орудийно-знаковую сущ ность, благодаря чему коммуникация становится важнейшим механизмом станов ления индивида как социальной личности, проводником установок данного со циума, формирующих индивидуальные и групповые установки [Вежбицка, 1997;

Глотова, 1990]. Однако коммуникация может осуществляться не только вербально, но и невербально. В первом случае общение и передача информации осуществля ется при помощи слов, во втором – общение происходит с использованием пара лингвистических приемов (жестов, мимики и др.) [БЭС, 1998;

Пирс, 2000].

Вербальное общение является наиболее исследованной разновидностью че ловеческой коммуникации. Кроме этого, это наиболее универсальный способ передачи мысли, но коммуникативный процесс оказывается неполным, если не принимать во внимание его невербальные компоненты, поскольку три четверти информации о партнере по общению, о его истинных чувствах и намерениях человек черпает не из того, что он говорит, а непосредственно наблюдая за едва уловимыми деталями его поведения [Степанов, 2001].

Информация, посланная отправителем без использования слов как системы кодирования, образует невербальное послание, элементами которого высту пают мимика, жестикуляция, пространственные и временные рамки, интона ционные и темпоритмические характеристики речи, символические коммуни кативные знаки. Данное невербальное послание лежит в основе невербальной коммуникации, которая привлекла внимание не только психологов, таких как А. Пиз, Ч.С. Пирс и других исследователей, но и ученых и специали стов в сфере лингвистики, среди которых Г.В. Колшанский, А.А. Леонтьев, Ю.С. Степанов, Г.Е. Крейдлин, Н.Б. Мечковская, И.Н. Горелов, Ю.В. Голубева, и др. Дело в том, что эффект большинства посланий создается невербальной информацией. Особенно это проявляется в тех случаях, когда словесная часть послания отправителя противоречива. В такой ситуации получатель больше полагается на невербальную часть, чтобы понять значение послания.

Хотя вербальные символы существуют как основное средство для кодиро вания идей, предназначенных к передаче, человек использует и невербальные символы для трансляции сообщений. В невербальной коммуникации исполь зуются любые символы, кроме слов [Горелов, 1980]. Зачастую невербальная передача происходит одновременно с вербальной и может усиливать или из менять смысл слов [Колшанский, 1974]. Обмен взглядами, выражение лица, например, улыбки и выражения неодобрения, поднятые в недоумении бро ви, живой или остановившийся взгляд, взгляд с выражением одобрения или неодобрения – все это примеры невербальной коммуникации. Невербальная коммуникация находит свое отражение в языке через обширный класс слов названий частей тела, которые являются универсальным средством номина ции объектов и явлений реального мира. Так, в работе Д.А. Герасимовой был исследован концепт «eyes» в английской языковой картине мира и предпри нята попытка систематизации глазных жестов [Герасимова, 2009], а работа Е.Д. Ю посвящена исследованию репрезентации невербальных средств ком муникации в современном испанском языке [Ю, 2009].

Отношение функциональной синонимии между лингвистическими и па ралингвистическими элементами позволило поставить вопрос о семиотике поведения как о специальном разделе семиотики. Единый семиотический подход к исследованию взаимодействия языка тела и естественного языка в коммуникативном акте, предпринятый Г.Е. Крейдлиным, обусловлен тем, что глубинные процессы, лежащие в основании вербальной и невербальной деятельности человека, в существенных отношениях аналогичны, а потому моделирование интерактивной коммуникативной деятельности невозмож но без изучения и описания механизмов такого взаимодействия [Крейдлин, 2004].

Центральным понятием в невербальной коммуникации выступает понятие жеста как семиотического знака, несущего в себе определенную информацию об его исполнителе. Жест понимается как одна из естественных форм выра жения смысла, как знак невербального интерактивного поведения [Вежбицка, 1997, с. 47]. Значение жестов заключается в том, что они дают дополнитель ную к вербальной информацию: о психическом состоянии говорящего;

о его отношении к участникам контакта и к обсуждаемому вопросу;

о желаниях го ворящего, выражаемых без слов, или же остановленных сознанием;

о коман дах, не вошедших в текст – о том, что осталось на уме;

об отношении к эмо ционально значимой информации [http://www.sunhome.ru/psychology/11393].

Жестовое поведение как составляющее невербальной коммуникации, явля ется одним из самых точных, экспрессивных средств выражения любого со стояния и отношения. Именно через жесты и прикосновения можно понять даже те мысли, чувства и эмоции человека, которые не были озвучены [Ekman, 2003]. Интерес с лингвистической точки зрения представляют языковые но минации жестов и их коммуникативные смыслы.

С точки зрения семиотики в обыденной жизни Н.Б. Мечковская выделя ет три класса движений тела: психологически нерелевантные (незначимые), психологически релевантные (значимые) и коммуникативные знаки [Мечков ская, 2004].

К первой группе относятся движения, которые не являются знаками, – это психологически незначимые физические движения тела и физиологиче ские процессы, обозначением которых являются номинации «почесаться – to scratch oneself», «открыть глаза (проснувшись) – to open one’s eyes», «разжать кулак – to unclench one's fist» и т. п (CCELD). Человек совершает такие дви жения для прагматических целей [Мечковская, 2004].

Вторую группу составляют знаки-симптомы (т. е. приметы, признаки тех или иных состояний), которые осмысляются как психологически значимые позы, жесты, мимические движения, которые, однако, не являются условны ми, направленными от говорящего к его адресату, как, например: «плакать – to cry», «улыбнуться – to smile», «поморщиться – to wrinkle / to crinkle one’s nose;

to screw up one’s face», «надуться – to pout one’s lips;

to be puffed up;

to give oneself airs», «стиснуть зубы – grit the teeth», «(непроизвольно) зевнуть – to yawn» (CCELD). Сюда же следует отнести внешние (звуковые и «цветовые») проявления психологически значимых состояний: «стонать – to moan;

to groan», «рыдать – to weep», «стучать зубами – chatter», «покраснеть – to flush;

to turn red in the face;

to blush», «мямлить – to mumble;

to hum and haw;

to drawl»

и т. п (LDOCE). В своей основе и в большинстве случаев их использования такие действия непроизвольны и безотчетны. Для внешнего наблюдателя они являются источником информации о субъекте действия или состояния [Прон ников, 2001].

Третья группа представлена знаками-кинемами, которые понимают ся как коммуникативно-значимые телодвижения, жесты и мимические движения, используемые в качестве узуальных поведенческих актов: «встать (в знак приветствия или уважения) – to get up;

to rise;

to stand up», «кивнуть (в знак согласия) – to nod one’s agreement», «погрозить кулаком (или указа тельным пальцем) в знак угрозы – to shake one's fist / finger (at)», «(демонстра тивно) зевнуть – to give a yawn» и т. п (LDOCE). В отличие от непроизвольно сти жестов-симптомов, кинемы производятся сознательно и имеют адресата.

Однако провести границу между симптомами и кинемами иногда трудно. Не которые «одноименные» действия могут быть и симптомом, и кинемой – в за висимости от ситуации. Например, непроизвольная улыбка, иногда даже наедине, как бывает при воспоминании о чем-то радостном, – это симптом, но профес сиональная улыбка стюардессы – это кинема.

В диалоге на естественном языке поверхностное оформление смысла с помощью жестового кода всегда осуществляется отправителем сообщения, реализующим свои коммуникативные намерения и учитывающим различные условия и характер коммуникации [Ekman, 2003]. Адресат, чтобы понять по лученное им высказывание, должен выявить пропозициональные установки и намерения своего партнера и понять смысл сказанного.

Исходя из того, что физиологические движения тела не являются жестами, следует, что жесты можно поделить на симптоматические и коммуникатив ные. Симптоматические жесты используются для обозначения эмоций. При этом Г.Е. Крейдлин различает два типа употребления этих жестов: симптома тическое (исходное), при котором жестикулирующий непроизвольно выводит вовне своё эмоциональное состояние, и коммуникативное (переносное), при котором жестикулирующий намеренно демонстрирует эмоцию, которую не испытывает, либо испытывает в гораздо меньшей степени, чем об этом свиде тельствует жест [Крейдлин, 2004]. Примером языковой номинации симптома тического жеста в коммуникативном (переносном) употреблении может быть глагольное сочетание put smb’s both hands to smb’s heart в следующем предло жении: She sat up on the sofa and put both her hands to her breaking heart. «I don't understand. I’ve lain awake for two whole nights turning it all over in my mind.

I thought I should go mad. I can’t. I can’t” [Maugham, p. 159]. Главная героиня романа С. Моэма «Театр» жестом показывает, что она очень расстроена, её сердце «разбито», то есть этим жестом она намеренно демонстрирует эмоцию, которую не испытывает. Таким образом, создается впечатление о неискренно сти человека, который демонстрирует свои эмоции.

В текстах художественных произведений крайне редко описываются сим птоматические жесты в коммуникативном употреблении. В подавляющем большинстве случаев встречаются описания симптоматических жестов в их исходном употреблении, ср.: “What do you think of that, Watson?” cried Holmes in glee, rubbing his hands together with satisfaction [Conan Doyle, p. 53]. В де тективной повести А. Конана Дойля «Собака Баскервилей» после нахождения последней улики, подтверждающей версию Шерлока Холмса, он вскрикивает в ликовании и потирает руки от удовлетворения. В данном случае жесты Шер лока Холмса симптоматические, они не имеют конкретного адресата и несут информацию об эмоциональном состоянии героя на тот момент.

Контролировать эмоциональное поведение удается не всегда. Это проис ходит, когда возникающая эмоция очень сильна, когда человек находится в на строении, предрасполагающем его к какой-то эмоции, когда событие резони рует с одной из эмоциональных тем, сформировавшихся в процессе эволюции, или с ранее усвоенным триггером эмоции. А в зависимости от испытываемой эмоции стиль эмоциональных реакций людей – особенно тех, которые по сво ей природе быстро приходят в сильное эмоциональное возбуждение, – ещё больше затрудняет контроль некоторых эмоций, что может отразиться в те лодвижениях через симптоматические жесты [Ekman, 2003], ср.: Dr. Mortimer looked strangely at us for an instant, and his voice sank almost to a whisper as he answered “Mr. Holmes, they were the footprints of a gigantic hound.” Holmes leaned forward in his excitement, and his eyes had the hard, dry glitter which shot from them when he was keenly interested [Conan Doyle, p. 213]. Услышав о том, что были обнаружены следы гигантской собаки, Шерлок Холмс наклонился вперед, и его глаза заблестели от сильного волнения и интереса. Данные же сты являются симптоматическими, они не имеют конкретного адресата и от ражают состояние крайней заинтересованности героя.

Сигналы об эмоциях, подаваемые другими людьми, часто определяют, как будут интерпретированы слова и действия. Выражения эмоций также вызы вают ответную эмоциональную реакцию, а она, в свою очередь, окрашивает интерпретацию того, что говорит человек и как представляются его мотивы, установки и намерения [Ekman, 2003], ср.: I told Atticus I didn’t feel very well and didn’t think I’d go to school any more if it was all right with him. Atticus sat down in the swing and crossed his legs. His fingers wandered to his watch pocket;

he said that was the only way he could think [Lee, 2006, p. 33]. В приведен ном примере описывается ситуация, в которой, задумавшись, герой садит ся, скрещивает ноги и засовывает руки в карманы, так как по его словам это единственная поза в которой он мог думать. Таким образом, жесты являют ся симптоматическими, и описывают состояние сосредоточенности на своих мыслях, в котором пребывает герой.

Примеры выше свидетельствуют о том, что через симптоматические жесты проявляется эмоциональное состояние человека, ненаправленное на какого либо адресата. В отличие от симптоматических, коммуникативные жесты слу жат для намеренной передачи партнёру по коммуникации определённой ин формации, они обладают самостоятельной семантикой и могут выступать как невербальные аналоги слов и выражений, поскольку имеют строго закреплён ные за ними условия стандартного употребления [Kendon, 2004].

Наиболее объёмный и значимый подкласс коммуникативных жестов состав ляют ситуативно-нейтральные (иначе, общекоммуникативные, или общие) жесты с общепринятыми, закреплёнными за ними социально-культурным кол лективом, значениями. К общим жестам относятся: предписывающие и запре щающие, утвердительные и отрицательные жесты, жесты согласия и отказа, одобрения и неодобрения, жесты, передающие идею угрозы, используемые для привлечения внимания и т. д [Крейдлин, 2004], В исследуемом нами мате риале для номинации такого рода жестов, как правило, используются глаголы и глагольные сочетания ср.: Walter shook his head. “Nome thank you ma’am,” he drawled softly [Lee, p. 22]. Как становится ясным из примера, от предло женных учительницей денег ученик отказывается, сопровождая словесный отказ характерным жестом поворачивания головы из стороны в сторону.

Такой жест типичен для ситуации отказа, он является коммуникативным и имеет конкретного адресата.

Пример ниже подтверждает, что люди общаются между собой не только при помощи слов, но и посредством телесных движений, которым приписываются определенные коммуникативные смыслы, ср.: Atticus sat down and nodded to the circuit solicitor, who shook his head at the judge, who nodded to Mr. Tate, who rose stuffy and stepped down from the witness stand [Lee, p. 190]. Пример из ро мана Х. Ли Убить пересмешника» свидетельствует о том, как сразу несколько человек, не произнеся ни слова, поняли друг друга при использовании ком муникативных жестов. Адвокат кивнул прокурору, показывая, что у него нет больше вопросов к свидетелю, прокурор повернул голову к судье, давая по нять, что он не против закончить допрос свидетеля, судья кивнул свидетелю, показывая, что он может занять свое место в зале, свидетель покинул место дачи показаний.

Во всем процессе коммуникации жесты играют не меньшую роль, чем вер бальная коммуникация. Коммуникативное тактильное поведение является не отъемлемой частью невербального общения. Жесты касания часто несут ин формацию эмотивного плана, так как именно через прикосновения адресату зачастую передается эмоциональная составляющая состояния исполнителя жеста касания.

Тактильное поведение играет важную роль в межличностном взаимодействии людей. Сферу употребления касаний образуют чрезвычайно разные по свое му характеру ситуации общения, от повседневных бытовых до ритуальных и магических. За касаниями как кинетической формой поведения стоит огромный культурный пласт, уходящий в далекое прошлое [http://www.manwb.

ru/articles/psychology/inner_world/Touch_JulLuce]. Происхождение касаний, их виды, функции и смыслы, а также высокая частота использования в коммуникативных актах делают касания чрезвычайно важным и интересным объектом изучения.

Г.Е. Крейдлин подразделяет все жесты касания на культурные и бытовые.


Среди культурных касаний автор выделяет три типа – целительные (терапев тические) касания, дьявольские прикосновения и рукоположение (наложение рук, возложение рук). К целительным касаниям относятся те, которые рассма триваются людьми как снимающие боль, болезнь. Так, в Англии прикоснове ние короля к золотушному больному рассматривалось как несущее оздоров ляющий эффект. В современном мире к ним относится мануальная терапия, деятельность хилеров и экстрасенсов.

К дьявольским прикосновениям относятся те касания, которые обладают магическими или чудесными свойствами, но человек при этом теряет чув ствительность в месте касания. По мифологическим верованиям, дьявол, все ляясь в человека, касается некоторого места на его теле, отчего это место полностью или частично теряет чувствительность, и именно через него дья вол проникает в человека.

Отдельно рассматриваются рукоположения, возложение или наложение рук. Такой тип касаний является сугубо религиозным. Рукоположение – один из этапов церемонии посвящения в духовный сан, то есть определенного кон фессионального обряда-ритуала [Крейдлин, 2004].

С бытовыми касаниями человек сталкивается каждый день на протяжении всей жизни. Жесты приветствий и прощаний, одобрений и утешений, заклю чения договоров и союзов, скрепляемые рукопожатиями, невербальные выра жения дружбы и любви – все включают в себя касания в качестве важнейшего составного элемента. Жесты касания несут дополнительную информацию, значимую для процесса общения [Ekman, 2003]. Прикосновения, как и все движения тела, можно поделить на 3 основные группы:

1. В первую группу входят психологически незначимые (по отношению к кому-либо) движения тела и природные физиологические процессы, не являющиеся жестами. Человек совершает эти действия для реализации прагматических целей, ср.: Frodo woke at the sound of Sam’s shout and sat up, rubbing his eyes. “Hullo!” he said. “Anything wrong? What's the time?” [Tolkien3, p. 122]. В данном примере из романа Дж. Толкина «Две кре пости» герой проснулся и сел, потирая глаза. Потирание глаз в данном случае не является жестом и рассматривается как нерелевантное физио логическое движение.

2. Вторая группа представляет симптоматические жесты – движения тела, выражающие какие-либо чувства, эмоции и состояния говорящего на мо мент исполнения жеста, ср.: He turned and saw that Sam was now standing beside him, looking round with a puzzled expression, and rubbing his eyes as if he was not sure that he was awake [Tolkien1, p. 207]. В романе Дж. Тол кина «Братство кольца», описывается ситуация, в которой герой огляды вается вокруг с растерянным видом и потирает глаза, чтобы убедиться, что он не спит. В данном случае жест потирания глаз является симпто матическим, так как он несет информацию об эмоциональном состоянии героя на момент совершения жеста. Движение потирания глаз указывает на состояние неуверенности.

3. Третью группу составляют коммуникативные жесты – движения тела, направленные на конкретного адресата и несущие ему какую-либо ин формацию коммуникативного плана. Примерами коммуникативных же стов являются следующие языковые номинации: At that moment there was a knock on the door, and Sam came in. He ran to Frodo and took his left hand, awkwardly and shyly. He stroked it gently and then he blushed and turned hastily away [Tolkien1, p. 133]. В данном примере из романа Дж. Толкина «Братство кольца» представлена ситуация, в которой герой застенчиво берет друга за руку, гладит ее нежно и смущенно отворачивается. Но минации take smb’s hand, stroke обозначают коммуникативные жесты, направленные на адресата.

Ещё один пример коммуникативного тактильного поведения описан ниже, где герой романа Стивена Кинга «Колдун и кристалл» смахивает руку собе седника со своих волос, как-будто это назойливое насекомое: Jonas brushed Coral’s hand away from his hair as though it was a troublesome insect [King, p. 227]. Подобный жест является коммуникативным, так как несет информа цию коммуникативного плана конкретному адресату. Данным жестом герой показывает свое негативное отношение к тому, что собеседник трогает его волосы.

Невербальные компоненты коммуникации в языке обычно репрезентиру ются глаголами, так как глаголы номинируют действия, совершаемые чело веком в определенных ситуациях и несущие ту или иную информацию об ис полнителе [Герасимова, 2009]. Таким образом, подобные действия являются жестами.

В английском языке языковой материал, обозначающий невербальные ком поненты актов касания, представлен глаголами: bang (ударять), brush (смахи вать), caress (гладить, ласкать), chafe (тереть), cling to (цепляться), come into contact (контактировать), crush (давить, дробить), cuddle (крепко обнимать), embrace (обнимать), fiddle with (вертеть в руках), flick (щелкнуть, хлестнуть), fondle (ласкать), grab (хватать), graze (слегка касаться), hammer (сильно уда рить), handle (держать в руках), hold somebody’s hand (держать кого-либо за руку), hug (сжимать в объятиях), knead (мять, массажировать), massage (мас сажировать), nip (ущипнуть), palpate (ощупывать), pat (похлопывать, погла живать), pinch (ущипнуть), prick (уколоть), put your arms around (обнять), rap (легко ударить), rub (тереть, растирать), scratch (царапать), skim (задевать), stroke (ласкать), take somebody by the arm / hand (взять за руку), tap (посту кивать), tickle (щекотать), tingle (покалывать), titillate (щекотать), touch (тро гать), twiddle (вертеть, крутить), wring your hands (тереть, скручивать руки от эмоций) и др. В результате выборки из словарей был составлен корпус языко вых единиц, в семантику которых входит сема касания.

Среди языковых единиц, представляющих невербальные компоненты актов касания, можно выделить соматические глаголы, в семантику которых входит компонент «касаться тела или части тела», ср.: hug – to put your arms around someone and hold them close to you, especially to show that you love them, or to comfort them [LLA, p. 545];

pinch – to press a part of someone’s skin very tightly between your finger and thumb, especially so that it hurts (LDOCE);

tickle – to run your fingers quickly and gently over a sensitive part of someone’s body, in order to make them laugh [LLA, p. 1263]. Сема касания эксплицируется нали чием в дефинициях таких лексических единиц как: hand, fingers, arms, part of someone’s body, someone, someone’s hand, someone’s muscles, someone’s body и др. Остальные глаголы, как правило, обозначают контакт с предметом как первичное значение. Однако такого рода глаголы могут развивать значение касания, если объектом является часть тела. Анализ эмпирического материала из современной англоязычной художественной литературы позволил разработать классификацию жестов касания в зависимости от вовлечения частей тела в про цесс прикосновения. На основании этого признака выделены следующие кате гории жестов:

1. Жесты, вовлекающие в процесс касания все тело (представлены глаго лами, выражающими жест объятия: embrace, hug, cuddle, и др.), ср.: They had done no more than satisfy themselves that Ron would make a full recovery on their last visit to the ward;

now Mrs. Weasley seized hold of Harry and hugged him very tightly. “Dumbledore’s told us how you saved him with the bezoar,” she sobbed [Rowling2, p. 513]. В данном примере из романа Дж. Роулинг «Гарри Поттер и принц-полукровка» Миссис Уизли, мать одного из главных героев, буду чи благодарной Гарри Поттеру за спасение сына, очень крепко его обнимает.

Жест объятия направлен на тело в целом и вовлекает в процесс касания все тело, а не определенную часть. Жест является коммуникативным.

В приведенных ниже примерах из романов Дж. Толкина «Две крепости»

и «Возвращение короля» жест объятия представлен глаголом embrace, ср.: He embraced the hobbits then, after the manner of his people, stooping, and placing his hands upon their shoulders, and kissing their foreheads. “Go with the good will of all good men!” he said [Tolkien3, p. 163];

And last of all Aragorn greeted omer of Rohan, and they embraced, and Aragorn said: “Between us there can be no word of giving or taking, nor of reward;

for we are brethren [Tolkien2, p. 127].

В первом случае герой провожает друзей в дорогу и, прощаясь, обнимает их.

Во втором случае объятие происходит во время приветствия героев. Данный жест не направлен на определенную часть тела, а вовлекает в процесс касания тело в целом.

2. Жесты, вовлекающие в процесс касания, как все тело, так и определенные его части (номинируются глаголами caress, touch и др.), ср.: Aragorn did not touch him, but after gazing silently for a while he rose and sighed [Tolkien2, p. 24];

Then the prince seeing her beauty, though her face was pale and cold, touched her hand as he bent to look more closely on her [Tolkien2, p. 58]. В первом примере герой не стал трогать собеседника, а только пристально посмотрел, встал и вздохнул. Какая-либо часть тела не была указана, так как жест был направлен на тело в целом. Во втором примере принц, восхищаясь красотой девушки, трогает ее за руку, как будто пытаясь ближе ее рассмотреть. В данном слу чае жест направлен на определенную часть тела – руку. Оба жеста являются коммуникативными и имеют определенного адресата. В следующем приме ре представлен жест касания, вовлекающий в процесс касания, как все тело, так и определенные его части, который выражен словосочетанием to put one’s arms around, ср.: Harry looked around;

there was Ginny running toward him;

she had a hard, blazing look in her face as she put her arms around him [Rowling2, p. 31]. В романе Дж. Роулинг «Гарри Поттер и принц-полукровка» главный герой оглядывается и видит знакомую, бегущую к нему навстречу. Девушка подбегает к Гарри Поттеру и обнимает его. Данный жест вовлекает в про цесс касания тело в целом. Таким же словосочетанием представлен жест ка сания ниже: And there were his mother and father, Steven and Gabrielle Deschain, at the water’s edge, standing with their backs to him, putting their arms around each other’s waists, looking out at blue water beneath a blue summer sky. How his heart had filled with love for them! [King, p. 322]. В примере из романа С. Кинга «Колдун и кристалл» герой наполняется чувством любви к своим родителям, наблюдая, как они обнимают друг друга за талию, стоя на берегу водоема.


Данный жест, в отличие от предыдущего, вовлекает в процесс касания не тело в целом, а только определенную часть, в данном случае – талию.

3. Жесты, вовлекающие в процесс касания только части тела (номиниру ются глаголами pat, rub, scratch, stroke и др), ср.: Desperately he tried to turn and stab his enemy. But Gollum was too quick. His long right arm shot out, and he grabbed Sam’s wrist: his fingers were like a vice;

slowly and relentlessly he bent the hand down and forward, till with a cry of pain Sam released the sword and it fell to the ground;

and all the while Gollum’s other hand was tightening on Sam’s throat [Tolkien3, p. 181]. Все представленные жесты рассматриваются как ком муникативные, так как направлены на конкретного адресата. Жест удара, вы раженный глаголом to stab, направлен на монстра и включает в процесс ка сания все тело. Жесты хватания, выворачивания и сжатия направлены только на определенные части тела, в данном случае на руку и горло, поэтому они вовлекают в процесс касания не тело в целом, а только его части.

В романе Стивена Кинга «Колдун и кристалл» героиню грубо хватают за плечо и сдавливают его: He leaned over again and grabbed her shoulder. It was horrible – like grabbing a bare bone that somehow still lived – but he made himself hold on all the same. And squeeze. She moaned and wriggled, but he held on (King, p. 288). Такие жесты касания, выраженные глаголами to grab, to squeeze, де монстрируют выражение негативных эмоций исполнителя по отношению к адресату. В данном случае жесты направлены не на тело в целом, они во влекают только определенную часть тела в процесс касания.

1. Жесты касания часто отражают эмоциональное состояние исполнителя и его отношение к участникам коммуникации [Ю, 2009]. Будучи направлен ными на определенного адресата, они являются коммуникативными. Адресат оказывается вовлеченным в акт касания тем или иным способом, ощущая при этом на себе эмоциональную окраску жеста. Жесты могут выражать разноо бразные эмоции. В языке такого рода жесты обычно номинируются глагола ми, в семантике которых эксплицируется эмоциональная окраска [Федотова, 2007]. Анализ словарных статей глаголов, номинирующих жесты касания, по зволил выделить 3 класса жестов касания в зависимости от семантики глагола:

2. Жесты касания, связанные с выражением положительных эмоций. Язы ковым обозначением таких жестов являются глаголы, в семантике которых эксплицируется положительное значение (например: caress, cling to, cuddle, embrace,и др.), ср.: caress – to move your hand or fingers gently over part of someone’s body, in a gentle, loving, or sexual way [LLA, p. 1263];

cling to – to hold on to someone or something very tightly for comfort or support [LLA, p. 545];

cuddle – to hold someone in your arms for a long time, especially a child, a small animal, or someone you love [LLA, p. 545];

embrace – put your arms around someone and hold them in a friendly or loving way, especially when you are meeting or leaving someone [LLA, p. 546].

3. Жесты касания, связанные с выражением негативных эмоций и негатив ного отношения к участнику коммуникации. Языковым обозначением таких жестов являются глаголы, в семантике которых эксплицируется отрицатель ное значение (например: bang, crush, fiddle with, grab, и др.), ср.: bang – to hit a door, table etc very hard with your hand or with an object, in order to attract attention or because you are angry [LLA, p. 544];

crush – to press something so hard that it breaks or is damaged (LDOCE);

fiddle with – to hold something small in your hands and keep moving it around, especially because you are nervous or bored [LLA, p. 1263];

grab – to quickly and roughly take something and hold it [LLA, p. 545].

Жесты касания, не связанные с эмоциями, в семантике глаголов которых экс плицируется нейтральное значение (например: come into contact, handle, rub, touch, и др.), ср.: come into contact – to touch something, especially when something else happens immediately as a result [LLA, p. 1263];

handle – to hold something and turn it around in your hands, for example to examine it or use it [LLA, p. 545];

rub – to move your hands or fingers quickly backwards and forwards over part of your body, while pressing down, especially in order to make a pain less severe [LLA, p. 1262];

touch – to put your fingers or hand onto someone or something [LLA, p. 1262].

Проведенный анализ языковых номинаций жестов позволил сделать вывод о том, что в основном, коммуникативные жесты касания имеют позитивную окраску, так как при негативных отношениях человек старается отстранить ся (закрыться), а не касаться адресата. Положительное значение в семантике данных глаголов эксплицируется наличием в дефинициях таких лексических единиц как: gently, to comfort or support, to make feel safe, to help cure pain or to help someone relax, to make them laugh, to show them that you are pleased, in a gentle, loving, or sexual way, in a friendly or loving way и др. Присутствие большого количества лексических единиц, связанных с положительными эмо циями, говорит о важности касания во взаимодействии людей в повседневной жизни.

Жесты касания с негативной окраской в основном являются симптоматиче скими и показывают физиологическое и эмоциональное состояние людей на момент совершения жеста. Отрицательное значение в семантике данных гла голов эксплицируется такими лексическими единицами как: angry, impatient, nervous or bored, worried and upset, quickly and roughly, in a way that is not wanted, to press, to hit, to hurt, to break, to damage и др. В редких случаях такие жесты могут носить коммуникативный характер.

Жесты касания с нейтральной окраской могут рассматриваться как физио логические движения тела, но также, в зависимости от контекста, могут нести информацию симптоматического или коммуникативного плана.

Так как жесты касания в основном принадлежат к группе коммуникатив ных, через них передается информация, которую нельзя выразить с помощью слов, особенно это касается эмоций и чувств [http://www.zhestov.net/Yazyk_ telodvizheniy]. Психологи утверждают, что взрослым для поддержания нор мального душевного состояния, необходимо в день не менее восьми прикос новений любимого и значимого человека [http://www.manwb.ru/articles/psychology/ inner_world/Touch_JulLuce]. Фактор возраста может внести существенные кор рективы в правила коммуникативного тактильного поведения. Дети, как пра вило, чаще касаются других, нежели взрослые. Да и нуждаются они в касаниях больше, чем взрослые, чтобы почувствовать себя защищенными [Рубинштейн, 1998]. Поэтому контактный, проксимальный способ взаимодействия по мере взросления ребенка сменяется дистантным или дистальным, когда диалоги ческое взаимодействие происходит на расстоянии. Прикосновение подчерки вает близость, внимание, поддержку, позволяет человеку ощутить свою зна чимость, необходимость [Федотова, 2007].

Невербальные компоненты актов касания, являясь неотъемлемой частью так тильного поведения людей в процессе взаимодействия, выполняют определен ные функции и несут в себе коммуникативно-значимые для участников общения смыслы. Анализ примеров из современной англоязычной художественной литературы, позволил выявить основные коммуникативные смыслы жестов касания в процессе межличностного взаимодействия: привлечение внимания, проявление заботы, внимания, сочувствия к собеседнику и поиск моральной под держки, побуждение к действию или к прекращению действия, попытка развесе лить адресата.

Наиболее частыми являются жесты привлечения внимания, которые выра жаются в попытке говорящего посредством движений тела привлечь внима ние собеседника либо к себе, либо к значимой информации. Подобного рода жесты обычно номинируются глаголами tap, hammer, bang и др., ср.: “And this diary is fifty years old,” said Hermione, tapping it excitedly [Rowling1, p. 59].

В приведенном примере героиня романа пытается обратить внимание друзей на возраст найденного ими дневника. С целью привлечения внимания она постукивает по нему пальцами и говорит, что ему уже пятьдесят лет. Дан ный жест является коммуникативным и несет смысл привлечения внимания к определенному предмету действительности.

Следующую группу составляют жесты, посредством которых концептуа лизируется проявление заботы, внимания, сочувствия к собеседнику и поиск моральной поддержки. В процессе коммуникации человек может столкнуться с ситуацией, когда собеседнику понадобится внимание, моральная поддерж ка или сочувствие. Сочувствие предполагает переживание одного и того же чувства двумя сторонами одновременно. Человек, способный на сочувствие, обладает возможностью как бы оказаться на месте ближнего и понять всю си туацию объемно, чувственно, эмпирически. Языковыми номинациями жестов проявления заботы, внимания, сочувствия к собеседнику и поиска моральной поддержки являются глаголы и глагольные сочетания pat, stroke, put an arm around, и др. В приведенном ниже примере представлен коммуникативный жест, несущий смысл поиска моральной поддержки, в описываемой ситуации герой цепляется за руку друга, чтобы найти в себе силы сделать шаг в темно ту, где извиваются змеи, ср.: Sam, clinging to Frodo’s arm, collapsed on a step in the black darkness. “Poor old Bill!” he said in a choking voice. “Poor old Bill!

Wolves and snakes! But the snakes were too much for him. I had to choose, Mr.

Frodo. I had to come with you.” [Tolkien1, p. 182].

В процессе общения часто используются жесты побуждения к действию или к прекращению действия адресата. Структурно психику можно пред ставить как единство трех ее составляющих: сознания, подсознания и мото рики. Что бы ни делал человек, его деятельность выступает как проявление этих компонентов. Для того, чтобы побудить собеседника к активности, нуж но воздействовать на его сознание, подсознание (главным образом, эмоции) и включить в соответствующую деятельность. Обращение только к сознанию далеко не исчерпывает всех возможностей убеждения. Только те побудитель ные усилия достигают цели, которые пройдут через ум, чувство и моторику людей [http://www.sunhome.ru/psychology/11393]. Жесты касания относятся к моторике людей, их номинациями обычно выступают глаголы grab, hold, seize и др. Такие жесты являются коммуникативными, так как направлены на определенного адресата и несут смысл побуждения к действию или к пре кращению действия, ср.: “Who is it, Dobby?” Harry said, keeping a firm hold on Dobby's wrist to stop him from hitting himself with the water jug again. “Who's opened it? Who opened it last time?” [Rowling1, p. 45].

В последнюю группу входят жесты касания, которые нередко могут нести в себе коммуникативный смысл попытки развеселить адресата, посредством движений тела. Ярким примером номинациями подобного рода жестов яв ляется глагол tickle, ср.: She stared across the room, apparently lost in thought, not even noticing Lavender tickling Ron. “How’s Lupin?” [Rowling2, p. 447].

В данном случае героиня романа растерянно оглядывает комнату и не замеча ет, как ее знакомый щекочет ее друга. В приведенном примере коммуникатив ный жест, выраженный глаголом to tickle, направлен на конкретного адресата и несет коммуникативный смысл, который выражается в попытке развеселить адресата.

Итак, проведенное исследование позволяет заключить, что коммуникатив ное тактильное поведение занимает важное место в межличностном взаимо действии людей. Посредством прикосновений передается большое количество информации, особенно эмотивного плана. Понимание тонкостей невербаль ных символов улучшает и упрощает взаимоотношения с окружающими людь ми. Во всех случаях жесты несут определенную информацию о говорящем.

Коммуникация становится неполной и теряет выразительность без учета в ней невербальных элементов. Анализ не только лингвистических, но и паралингви стических явлений, которые находят свое отражение в языке, позволяет более детально изучить сущность человеческого взаимодействия.

Библиографический список Англо-русский синонимический словарь [Текст] / Ю.Д. Апресян, В.В. Бо 1.

тякова, Т.А. Латышева [и др.];

под рук. А.И. Розенмана и Ю.Д. Апресяна. – М. : Рус. яз.-Медиа, 2004. – 544 с.

Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. – 2-е 2.

изд., испр. – М. : Языки русской культуры, 1999. – 896 с.

БТСРЯ – Большой толковый словарь русского языка [Текст] / под ред.

3.

С.А. Кузнецова. – СПб. : Норинт, 1998. – 2860 с.

Вежбицкая, А. Язык. Культура. Познание [Текст] / А. Вежбицкая. – М. :

4.

Рус. словари, 1997. – 416 с.

Герасимова, Д.А. Концепт EYES в английской языковой картине мира 5.

[Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / Д.А. Герасимова.

– Иркутск, 2009. – 23 с.

Глотова, Г.А. Человек и знак : Семиотико-психологические аспекты он 6.

тогенеза человека [Текст] / Г.А. Глотова. – Свердловск : Изд-во Урал. ун та, 1990. – 256 с.

Голубева, Ю.В. Репрезентация фрейма «Жестикуляция» английскими гла 7.

голами и глагольными сочетаниями [Текст] : автореф. дис. … канд. филол.

наук : 10.02.04 / Ю.В. Голубева. – Белгород, 2006. – 23 с.

Горелов, И.Н. Невербальные компоненты ситуации [Текст] / И.Н. Горе 8.

лов. – М. : Наука, 1980. – 104 с.

Жинкин, Н.И. Язык. Речь. Творчество (Избранные труды) [Текст] / 9.

Н.И. Жинкин. – М. : Лабиринт, 1998. – 368 с.

Колшанский, Г.В. Паралингвистика [Текст] / Г.В. Колшанский. – М. : На 10.

ука, 1974. – 80 с.

Крейдлин, Г.Е. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык 11.

[Текст] / Г.Е. Крейдлин. – М. : Новое литературное обозрение, 2004. – с.

КСЛТ – Даниленко, В.П. Краткий словарь лингвистических терминов 12.

[Текст] / В.П. Даниленко, Н.А. Свердлова, А.А. Федосеев. – Иркутск :

ИГЛУ, 2002. – 50 с.

Кубрякова, Е.С. Язык и знание : На пути получения знаний о языке : Части 13.

речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира [Текст] / Е.С. Кубрякова. – М. : Языки славянской культуры, 2004. – 560 с.

Леонтьев, А.А. Основы психолингвистики [Текст] / А.А. Леонтьев. – М. :

14.

Тарту, 2005. – 287 с.

ЛЭС – Лингвистический энциклопедический словарь [Текст] / Гл. ред.

15.

В.Н. Ярцева. – М. : Сов. Энциклопедия, 1990. – 685 с.

Люц, Ю. Прикосновение [Электронный ресурс] / Ю. Люц. – Психология.

16.

– Режим доступа : http://www.manwb.ru/articles/psychology/inner_world/ Touch_JulLuce (дата обращения : 03.02.10).

Мечковская, Н.Б. Семиотика : Язык. Природа. Культура [Текст] : курс 17.

лекций / Н.Б. Мечковская. – М. : Академия, 2004. – 432 с.

Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка [Текст] / С.И. Ожегов, 18.

Н.Ю. Шведова. – М. : Азбуковник, 1999. – 944 с.

Пиз, А. Язык телодвижений : как читать мысли окружающих по их же 19.

стам [Текст] / А. Пиз. – М. : ЭКСМО-Пресс, 2002. – 272 с.

Пирс, Ч.С. Логические основания теории знаков [Текст] / пер. с англ.

20.

В.В. Кирющенко, М.В. Колопотина. – СПб. : Алетейя, 2000. – 352 с.

Практическая психология. Побуждение к действию [Электронный ре 21.

сурс] / Психология. – Режим доступа : http://www.sunhome.ru/psychol ogy/11393 (дата обращения : 04.05.2011).

Пронников, В.А. Язык мимики и жестов [Текст] / В.А. Пронников, 22.

И.Д. Ладанов. – М.: СТЕЛС, 2001. – 216 с.

23. Рубинштейн, С.Л. Проблемы общей психологии [Текст] / С.Л. Рубин штейн. – СПб. : Питер, 1998. – 688 с.

Семенова, Т.И. Лингвистический феномен кажимости [Текст] : моногра 24.

фия / Т.И. Семенова. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. – 237 с.

Степанов, Ю.С. Семиотика : Антология [Текст] / Ю.С. Степанов. – 2-е 25.

изд., испр. и доп. – М. : Академический проект;

Екатеринбург : Деловая книга, 2001. – 702 с.

Федотова, О.В. Функционально-семантические особенности глаголов, 26.

репрезентирующих фрейм «прикосновение» в современном английском языке [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / О.В. Федо това. – Белгород, 2007. – 22 с.

Ю, Е.Д. Репрезентация невербальных средств коммуникации в современ 27.

ном испанском языке [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02. / Е.Д.Ю. – Иркутск, 2009. – 22 с.

Язык телодвижений [Электронный ресурс] / Невербальная коммуника 28.

ция. – Режим доступа : http://www.zhestov.net/Yazyk_telodvizheniy (дата обращения : 25.01.08).

Языкознание. Большой энциклопедический словарь [Текст] / Гл. ред.

29.

В.Н. Ярцева.– М. : Большая Российская энциклопедия, 1998. – 685 с.

CCELD – Collins Cobuild English Language Dictionary [Text] / без ред. – 30.

Collins and Glasgow, 1991. – 1703 р.

Conan Doyle, A. The Hound of the Baskervilles [Text] / A. Conan Doyle. – 31.

М. : Менеджер, 2006. – 304 p.

Ekman, P. Emotions Revealed : Recognizing Faces and Feelings to Improve 32.

Communication and Emotional Life [Text] / P. Ekman. – New York : Times Books Henry Holt and Company, 2003. – 285 p.

Kendon, A. Visible action as utterance [Text] / A. Kendon. – Cambridge : Cam 33.

bridge University Press, 2004. – 400 p.

King, S. Wizard and Glass [Electronic resource] / S. King. – URL : http://www.

34.

homeenglish.ru (дата обращения : 11.03.2011).

LDOCE – Longman Dictionary of Сontemporary English [Text] / без ред. – 35.

Barcelona : Pearson Longman, 2005. – 1950 р.

Lee, H. To Kill a Mockingbird [Text] / H. Lee. – СПб. : Антология, 2006. – 36.

320 p.

LLA – Longman Language Activator. Helps you write and speak natural Eng 37.

lish (new edition) [Text] / без ред. – Barcelona : Pearson Education Limited, 2002. – 1632 р.

Maugham, W.S. Theatre [Text] / W.S. Maugham. – М. : Менеджер, 2006.– 304 p.

38.

39. Roget’s Thesaurus of English Words and Phrases [Text] / без ред. – Great Brit ain : Penguin books, 1966. – 722 p.

Rowling1, J.K. Harry Potter and the Chamber of Secrets [Electronic resource] 40.

/ J.K. Rowling. – URL : http://www.homeenglish.ru (дата обращения :

25.06.2011).

Rowling2, J.K. Harry Potter and the Half-Blood Prince [Electronic resource] 41.

/ J.K. Rowling. – URL : http://www.homeenglish.ru (дата обращения :

23.08.2011).

Tolkien1, J.R.R. The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring [Electronic 42.

resource] / J.R.R. Tolkien. – URL : http://www.homeenglish.ru (дата обраще ния : 14.04.2011).

Tolkien2, J. R. R. The Lord of the Rings: The Return of the King [Elec 43.

tronic resource] / J.R. R. Tolkien. – URL : http://www.homeenglish.ru (дата обращения : 16.04.2011).

Tolkien3, J. R. R. The Lord of the Rings: The Two Towers [Electron 44.

ic resource] / J.R.R. Tolkien. – URL : http://www.homeenglish.ru (дата обращения : 29.04.2011).



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.