авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Иркутский ...»

-- [ Страница 4 ] --

perception Внутренний мир человека в его языковой представленности является объектом изучения новейшей лингвистики. Как отмечает Ю.М. Малино вич, «антропоцентрический подход к изучению проблем человека во всех ипостасях его бытия занимает прочные позиции в гуманитарных науках»

[Малинович, 2007, с. 13]. Переживания, эмоции, восприятие, ментальные процессы, чувственные ощущения и их языковая репрезентация являются при знаками концептосферы личной пристрастности человека (термин был введен Ю.М. Малиновичем), т. е. роль человеческого фактора ставится на первое ме сто в познавательном и речемыслительном процессах. Немаловажное значе ние придается на формирование смысла высказывания и значений отдельных языковых единиц.

Человек – это мыслящее тело природы [Спиноза, 1957], один из объектов реального мира, также являющийся сложной психофизиологической самоор ганизующейся системой. И язык, и человек – это части замкнутой системы «мир – человек – язык», находящимися в состоянии психофизического взаи модействия [Вригт, 2003]. Вышесказанное дает нам право утверждать, что признаками психофизиологической самоорганизующейся системы под назва нием Человек являются определенные концепты и категории. Как утвержда ет Н.Д. Арутюнова, «это категории, которые рождаются сознанием человека в процессе познания им объективного мира» [Арутюнова, 2003, с. 41].

Широко известным является тот факт, что человек постигает объективный мир через свое сенсорное восприятие. Их у него насчитывается 5 видов: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус. Каждый из видов чувственного восприятия является «понятийной категорией» (термин был введен И.И. Мещаниновым), так как они представляют собой особое восприятие мира, имеют языковую репрезентацию и фрагментируют языковую картину мира.

Один из этих видов – обоняние – является древнейшим типом чувственно го восприятия. У животных, особенно в низших эволюционных рядах, био логическая роль обоняния очень значительна. Но по мере развития других типов ощущений на сегодняшний день обоняние занимает последнее место из пяти существующих видов восприятия. Нужно отметить, что обоняние яв ляется самым дискриминированным видом ощущения. Если в доисторическом периоде обоняние являлось тем, что является сейчас зрение, то с помощью обоняния человек сегодня воспринимает только 3 % тогда, как зрение достав ляет нам 90 % знаний об окружающем мире. А ведь именно оно, по мнению Шекспира, является тем инструментом, который способен самым активным образом стимулировать эмоции и чувства. Киплинг считал, что запахи способ ны затрагивать самые потаенные струны человеческого сердца. Можно пред положить, что причиной дискриминации обонятельного ощущения является тот факт, что мы, люди, научились совершенствовать другие виды ощущения.

Например, мы стали носить очки, линзы, наблюдать через телескоп, покупать слуховые аппараты.

Актуальность данного исследования определяется «растущим стремлением к более углубленному изучению человеческой природы во всем многообразии форм ее проявления философскими и конкретно-научными дисциплинами», ролью человеческого фактора в языке или языкового фактора в языке [Мали нович, 2003, с. 7].

В последние годы растет интерес к исследованиям, посвященным фено мену обоняния. Запах рассматривается не только с физиологической и пси хологической точек зрения (А.А. Бронштейн, М.С. Плужников, С.В. Рязан цев и др.), но и как культурологически значимое явление (О.Б. Вайнштейн, Д. Захарьин, Г. Зиммель и др.). Лингвистическими исследованиями ольфактор ной области восприятия (лат. оlfactivus: запах, обоняние) занимаются отече ственные и зарубежные ученые (Е.В. Гейко, О.Н. Григорьева, А.А. Колупаева, Н.А. Николина, Н.С. Павлова, И.Г. Рузин, S. Davis, D. Dubois, C. Rouby, B. Schaal и др.). Их работы посвящены исследованию лексики обоняния в раз ных языках, связи запаха с культурой, классификациям слов, определяющих запах, и т. д. по сравнению с языковыми средствами других видов восприятия, языковые средства вербализации категории обонятельных ощущений в рам ках когнитивно-дискурсивной парадигмы являются малоизученными.

И отечественные, и зарубежные лингвисты высказываются об относитель ной бедности словаря для передачи обонятельных ощущений (О.А. Михайло ва, Н.А. Николина, Н.С Павлова, Ханс Д. Риндсибахер, C. Classen, S. Davis, C. Rouby, D. Sperber, др.). Одна из основных причин такой скудности является исключительно чувственная природа запаха, которая практически не позволя ет передавать его с помощью средств языка. Существует великое множество запахов, тем не менее, у нас для них есть всего лишь несколько названий:

sweet, rotten, fragrant, musty, reek.

Целью данной статьи служит установление языковой реализации и функ ционирование предиката обонятельного ощущения SMELL в контексте вы сказывания.

Обоняние, равно как и зрение, слух, принадлежит к дистантрецепторам, т. е. семантически отражает то, что при обонятельном восприятии человек и объект не взаимодействуют друг с другом [Рубинштейн, 2007, с. 200]. It smells awful, пахнет ужасно – данные свойства выяснятся лишь на расстоянии, а не при контакте.

Схожую точку зрения высказывает Н.Ф. Спиридонова: «При зрительном, слуховом и обонятельном восприятии ощущения от воспринимаемых объек тов поступают в соответствующие органы чувств опосредованно, поскольку между ними не предполагается никакого физического контакта. Воспринима емые объекты «посылают» информацию о себе, излучая звуковые, световые и прочие виды волн» [Спиридонова, 2000, с. 8].

Из всех ощущений, пожалуй, ни одни не связаны так широко с эмоциональ ным чувственным тоном, как обонятельные: почти всякое обонятельное ощу щение обладает более или менее ярко выраженным характером приятного или неприятного;

многие вызывают очень резкую положительную или отрица тельную эмоциональную окраску. Некоторые люди особенно чувствительны к их воздействию, и чувствительность многих в этом отношении так велика, что появилась целая отрасль промышленности – парфюмерия [Рубинштейн, 2007, с. 201].

Обоняние играет немаловажную роль в познавательном процессе. Челове ческое познание представляет собой формирование сведений о мире, проис ходящие в сознании человека процессы, связанные с получением и обработ кой информации, репрезентацией, хранением, использованием и выработкой знания [Демьянков, 1992, с. 47;

Кубрякова, 1994, с. 34-35].

Разделяя мнение С.Л. Рубинштейна о том, что восприятие является чув ственным отображением предмета или явления объективной действительно сти, воздействующей на наши органы чувств, следует отметить, что обоняние – не только чувственный образ, но и сознание выделяющегося из окружения противостоящего субъекту предмета. Возможность восприятия предполагает у субъекта способность не только реагировать на чувственный раздражитель, но и осознавать соответственно чувственное качество как свойство опреде ленного предмета [Рубинштейн, 2007, с. 226]. Например, the smell of a home made pancake was delicious – субъект обонятельного ощущения не только рас познал объект (a home-made pancake), но и наделил его свойством delicious.

Краткий экскурс в историю изучения проблемы восприятия человека сви детельствует о том, что впервые ею заинтересовались в философии в рамках теории познания. Ещё Аристотель отводил чувственному восприятию глав ное место в процессе познания. По его мнению, всякое познание начинается с чувственного восприятия, со ступени, которая характерна для животных.

Философ высоко оценивает перцептивную способность человека, ведь она «составляет самые главные наши знания об индивидуальных вещах» [Аристо тель, 1976]. Второй ступенью познания Аристотель считает опыт (эмпейриа), общий для человека и некоторых животных. Опыт возможен благодаря повто ряемости чувственного восприятия и накоплению его в памяти. В сочинении «О душе» чувственные ощущения рассматриваются как достояние животной души. При этом философ отмечает, что «растения не обладают перцепцией, потому что они воспринимают воздействие среды вместе с материей отделить форму от материи, тогда как животные обладают способностью воспринимать формы ощущаемого без материи». Говоря о восприятии форм, Аристотель де лает знаменитое сравнение «Относительно любого чувства необходимо при знать, что оно есть то, что способно воспринимать формы ощущаемого без его материи, подобно тому, как воск принимает отпечаток перстня без железа или золота» [Аристотель, 1976, с. 10]. Это означает, что чувственное восприятие дает нам копию предметов, как они существуют вне сознания. Чувственное знание объективно и адекватно, благодаря чему мы воспринимаем различные свойства тел, особые свойства.

С именем другого античного философа Гераклита также связано выделение нескольких ступеней в процессе познания окружающего мира. Отделив дея тельность органов чувств (ощущений) от разума, он дал описание результатов познавательной активности человека. Гераклит доказывает, что ощущения дают «темное», мало дифференцированное знание, в то время как результатов мыслительное деятельности является «светлое», отчетливое знание. Однако чувственное и разумное познание не противопоставляются, но гармонически дополняют друг друга [www.psylib.org.ua/books/yaros01/txt02.htm].

Идеи чувственного и разумного познания придерживается Платон. Он от рывает чувственное познание от рационального. Чувственное познание, пред метом которого является материальный мир, выступает как вторичное, несу щественное, потому что оно информирует нас о лишь кажущемся бытии, но нив коем случае не о бытии подлинном. В отличие от Гераклита, ядром его гносеологических концепций является теория воспоминания [Платон, 1990].

Б. Рассел определяет ощущение как «первое психическое действие физиче ской причины». По его мнению, только ощущения и воспоминания являются ис тинными данными для нашего познания внешнего мира [Рассел, 1997, с. 49].

Цитируя труды вышеупомянутых философов, можно с уверенностью ска зать, что обоняние, как один из каналов чувственного восприятия, играет ключевую роль в процессе и формировании наших знаний об окружающем мире. Обонятельное ощущение в комплексе с остальными видами чувствен ного восприятия служит «окном», через которое внешний мир становится до ступным нашему пониманию.

Попытаемся общие рассуждения относительно категории обонятельного ощущения конкретизировать на материале английского языка в аспекте уста новления ее признаков и средств выражения: 1) аффиксальные словообразо вания из разных частей речи. В данной сфере существительное «odor» име ет наибольшее число дериватов: «odorant, malodorous, odorous, deodorant»;

2) многозначные глагольные лексемы (например, глагол «smell» может обо значать ситуацию восприятия запаха как с позиции объекта, так и с позиции субъекта).

В контексте функционально-семантической концепции категория обоня тельных ощущений представляет собой функционально-семантическое поле (далее – ФСП). Изучение данной категории в рамках теории ФСП охватить максимальное число составляющих ее единиц, оценить их смысловые взаи моотношения, учесть узуальные и окказиональные случаи употребления, рас крыть наибольшее количество семантических составляющих понятия.

Слова могут объединяться в предметные, или тематические группы. Объе динение слов в подобные группы происходит по причине сходства или един ства функции предметов и процессов, обозначаемых словами, в одном или нескольких языках. Такие группы слов формируются на основе их номина тивной стороны.

В данной статье ФСП рассматривается как средство репрезентации кате гории обонятельного ощущения. При анализе категории обонятельного ощу щения мы основываемся на теории функционально-семантического поля, введенной А. В. Бондарко в рамках функциональной грамматики. Для ФСП обязательным предполагается наличие центральной морфологической ка тегории, вокруг которой объединяются разноуровневые языковые средства.

В структуре ФСП выделены ядро и периферия. В ядре сосредоточены опре деленные категории, обладающие полным набором свойственных им диф ференциальных признаков, их максимальной концентрацией. На периферии представлены члены ФСП, функциональная нагрузка которых уменьшилась, поскольку они не имеют полного набора этих признаков. Периферийные кон струкции характеризуются неполнотой грамматических свойств анализируе мых категорий, поэтому в периферийных структурах категориальное значение несколько ослабевает. Вместе с тем периферийные структуры синкретичны и дополнительно приобретают значения и оттенки значений других граммати ческих категорий [Бондарко, 1998].

Для того чтобы выявить языковую составляющую изучаемой нами кате гории, мы обратились к материалам англоязычных словарей: CED, LDELC, MED, ODE, WEUDEL. Как утверждает Р.А. Будагов, «показания лучших толковых словарей имеют объективный характер» [Аристотель, 1976, с. 12].

Л. Ельмслев также считает, что «лексикографические определения одноязыч ных толковых словарей являются важным приближением к решению задачи разложения содержания лексического знака на составные элементы» [Васи льев, 1981, с. 56]. С помощью анализа данных лексикографических источни ков сформировалось представление о языковых элементах, являющихся сред ством выражения категории обонятельных ощущений в английском языке.

Проведенный нами анализ данных словарей свидетельствуют о том, что в английском языке языковом сознании следующие лексические единицы имеют в составе признаки обоняния:

1. Глаголы: smell, sniff, stink, nose, scent, whiff:

a.) существительные smell, scent, whiff, aroma, fragrance, perfume, fragrance, redolence, bouquet, incense, savor, flavor, odor;

b.) прилагательные: fetid, stinking, foetid, smelly, malodorous, noisome, nifty, pestiferous, musty, fusty, rank, putrid, rancid, fragrant, aromatic, odoriferous, perfumed, odorous, balmy, redolent c.) устойчивые выражения: smell blood, come out smelling like a rose, rose by any other name would smell as sweet, smell (someone, something, or an animal) out, smell something up, smell a rat, smell blood, stink to high heaven and smell to high heaven, wake up and smell the coffee, pass the smell test, wake up and smell the coffee.

Ядром функционально-семантического поля категории обонятельного ощу щения является языковой репрезентант smell, однозначный по своей катего риальной семантике, рефлексирующей наиболее общее или полное значение чувства обоняния современном английском языке.

Smell дефинируется как:

1. Обонять, чувствовать, испытывать запах;

a) to notice an odor by means of the olfactory sense organs [WEUDEL, 1998, р.

1334];

b) to have or perceive an odor [MED, 1998, р. 1334];

c) to breather air in through one’s nose in order to smell something [LDCE, 1993, р. 1451];

d) to detect or discover something by the faculty of smell [Collins, 2009, р.

1570];

– I smelt something like custard, but I could not catch what exactly it was.

– As soon as I smelt the baking torte inside the house, I immediately realized that I was hungry like a wolf.

2. Пахнуть, издавать запах:

a) to give off a smell [WEUDEL, 1998, р. 1334];

b) to give out a smell [LDCE, 1993, р. 1451];

c) to emit an odor or scent of a specified kind [Collins, 2009, р. 1571];

– It smelt of a polished floor.

– Your mouth smells offensive.

– I could smell alcohol on his breath.

3. След, отпечаток, намек, указание:

a) to have a trace or suggestion [WEUDEL, 1998, р. 1335];

b) to hint at something, to point out [MED, 1998, р. 1335];

– I don’t know what you are driving at. Anyway, it smells bad.

– A smell suggested that something burnt through.

4. Аура, атмосфера чего-либо:

a) atmosphere of something [Collins, 2009, р. 1571];

– Since the very beginning their family has lived within the smell of affluence.

5. Незначительное количество, чуточка, капелька;

a) a small part, portion of something [ABYY Lingvo – 11, электронный сло варь];

– Add only a smell of garlic.

Семантической доминантой группы, определенной в лингвистическом сло варе как член ЛСП, избираемый в качестве представителя главного значения, подчиняющей все дополнительные и господствующий над ними, является предикат smell на следующих основаниях:

1. Предикат smell семантически нейтральный.

2. Предикат smell способен передавать все семантические характеристики.

Проанализировав дефиниции, наряду с идентификатором smell, выявили различные конкретизаторы, в соответствии с которыми все ФСП можно раз бить на следующие подгруппы:

1. Лексические единицы с семой отрицательной оценки.

2. Лексические единицы с семой положительной оценки.

3. Лексические единицы с семой нейтральной оценки Однако, учитывая динамичность языковой системы, следует заметить, что возможны дальнейшие уточнения, пополнения, изменения состава группы.

По своей природе категория обонятельного ощущения является эгоцен тричной, т. е. основана на оценочной деятельности говорящего субъекта, его общих знаниях об объекте обонятельного восприятия. В процессе обонятель ного восприятия человек выражает субъективную оценку происходящему.

В пропозиции «it smells awful» мы наблюдаем, что субъект обонятельного восприятия характеризует объект обонятельного ощущения «it» как ужасный, отвратительный («awful»). Выраженное с помощью прилагательного «awful»

мнение относится к тому, как характеризует данный запах субъект обонятель ного ощущения. Не следует исключать, что объект обонятельного восприятия «it» может пахнуть вовсе не так ужасно и отвратительно, если бы этот за пах или объект «it» почувствовал другой реципиент, у которого свои инди видуальные обонятельные предпочтения. Рассмотрим следующий пример «a home-made pie smells delicious». В данной пропозиции мы наблюдаем резуль тат положительной оценки объекта обонятельных ощущений «a home-made pie».

Следует отметить, что сам факт наделения запаха такими качествами как «awful, delicious» говорит о том, что люди воспринимают запах по-разному.

Запах представляет собой некую идеальную форму, наполнение которой зави сит от самого человека, его индивидуального опыта, от момента и ситуации, т. е. оценка того или иного запаха никак не связана с его объективными свой ствами. Каждый человек вырабатывает своеобразную «ароматическую ось», в которой определены запахи приятные (delicious), нейтральные и неприят ные (awful).

Как отмечает Р.П. Иванова, «качественные характеристики предикатов обо нятельного ощущения выдержаны в двоичном коде:,,плохо” или,,хорошо” и вербализуются при помощи прилагательных, выражающих биполярную ге донистическую оценку приятный (balmy, redolent, aromatic, fragrant, odorous) – неприятный (musty, stinking, horrible sharp, pungent). В зависимости от кон текста они могут обозначать и негативную, и положительную оценку» [Ива нова, 2009, с. 85].

When fried in the big iron pan they made an omelet that had a taste and a smell like nothing else in the whole world.

В данном высказывании говорящего существительное smell выражает по ложительную гедонистическую оценку, так как сочетание like nothing else in the world (как ничто другой в мире) дает читателю понять, что такого другого запаха, настолько приятного, во всем мире не найти. Предложение в целом выражает положительную оценку сенсорного опыта.

Приятные и неприятные обонятельные ощущения вербализуются также по средством сенсорно-оценочных словосочетаний (faint smell, sweet smell).

Гедонистическая оценка «приятный», как показывает анализ языкового ма териала, связан с ощущением голода, который осознается субъектом в про цессе обоняния. Поэтому говорящий субъект употребляет в своем дискурсе прилагательное faint при выражении положительной оценки своего сенсор ного опыта.

A faint smell of frying bacon drifted up from the kitchen reminding that he had not yet breakfasted.

Приятные запахи сводят с ума. Такое ощущение возникает у человека, ко торый испытывает чувство голода (had not yet breakfasted).

Положительная оценка обонятельного процесса может быть выражена в терминах других смежных видов ощущения. Данное явление называется фе номеном языковой синестезии, которая образуется посредством метафориче ской модели. Представляется, что анализ свойственных художественной речи номинаций синестетических ощущений, вовлекающих обонятельную сферу, способствует более полному осознанию разнообразных сторон языкового аспекта, тем самым, вербально фиксируя межчувственные связи. Как утверж дает Ю.Н. Молодкина, «изучение содержательного аспекта синестетической метафоры с обонятельным компонентом значения позволяет проследить специфику ее формирования и действия, а также сделать выводы относитель но закономерностей привлечения обонятельных ассоциаций к описанию раз номодальных ощущений и восприятий и «заимствования» образов, соотно симых с различными ощущениями, для описания обонятельных ощущений»

[Молодкина, 2010, с. 5].

1. Тактильное ощущение:

A rich warm smell of baking came from the kitchen. В словосочетании warm smell прилагательное номинирует по своему первичному значению другой вид ощущения. Наблюдается пример обонятельной синестезии с тактильны ми номинациями. Температуру тепла (warm) можно ощутить лишь посред ством тактильного восприятия. Пример «насыщенный теплый запах чего-от испеченного исходил из кухни» имеет положительную окраску в силу того, что сам тактильный термин warm ассоциируется с комфортом, приятностью.

Таким образом, актуализируется метафорическая модель TACTILE SENSATION – OLFACTORY SENSATION.

2. Вкусовое ощущение:

A baby’s sweet smell may cause maternal instinct.В данной пропозиции мы на блюдаем пример обонятельной синестезии со вкусовыми номинациями – sweet smell. Объектом обонятельных ощущений выступает ребенок (baby). Сладкий запах ребенка может разбудить материнский инстинкт. Данный пример носит положительную окраску, потому что каузатором этого запаха является малень кий ребенок. В словосочетании sweet smell осуществляется перенос значения от вкусовых ощущений к обонятельным. Следовательно, формула синестети ческого переноса выглядит следующим образом: GUSTATORY SENSATION – OLFACTORY SENSATION.

Отрицательная оценка может быть выражена следующими средствами:

1. Именем существительным:

It was the sort of smell that would make you sick, like raw sewage. Каузато ром тошнотворного (sick) запаха выступает то, чем пахнут сточные воды (raw sewage). В данном примере отсутствует конкретная причина отрицательного запаха. Говорящий не находит определенных слов, которые бы точно описали его отвращение, поэтому он прибегает к сравнению (like).

2. Глаголом:

It looks pretty, but it smells flipping horrible. В данном примере отрицатель ная характеристика предиката smells усиливается прилагательным horrible.

В терминах смежных видов ощущения может быть выражена и отрицатель ная оценка сенсорного опыта.

1.Тактильное ощущение:

There was a lot of wet, dry, terrible smell of damp throughout. Данная пропози ция представляет собой обонятельную синестезию с тактильными номинаци ями, которые представлены терминами «влажный, сухой» (wet, dry). Пример носит отрицательную окраску, негативный запах сухости и влаги усиливается прилагательным «ужасный» (terrible). Словосочетание wet, dry smell можно представить в виде модели TACTILE SENSATION – OLFACTORY SENSATION.

2. Вкусовое ощущение:

She hated every minute of the tunnel: the thick, inky darkness, the icy water which dripped from the limestone roof;

the dank, sour smell and the lack of air. В данном примере мы наблюдаем синестезию обонятельного ощущения с номинациями вкусового восприятия – sour smell (кислый запах). Анализируемая пропози ция носит отрицательную окраску, так как Субъект обонятельного ощущения ненавидит этот запах (hated). Вышеназванный синестетический перенос име ет модель GUSTATORY SENSATION – OLFACTORY SENSATION.

3. Зрительное ощущение:

There were four cracked wash basins, never any soap and one roller towel, changed on Friday afternoons, by which time it had a horrible dirty smell.

В конструкции dirty smell на первый план выдвигается свойство воспри нимаемого объекта. Грязь можно увидеть, вследствие чего ее нужно отне сти к микрополю зрительных ощущений. Субъект обонятельного восприя тия увидел четыре разбитых таза (four cracked basins) и полотенце, которое издавал ужасный запах грязи (horrible dirty smell). Вышеназванный перенос можно представить в виде метафорической модели VISUAL SENSATION – OLFACTORY SENSATION.

Случаев синестезии обонятельного ощущения с номинациями слухового восприятия выявлено не было.

Языковые ситуации, содержащие предикат обонятельного ощущения smell свидетельствуют о том, что человек выражает эгоцентрическую аксиологи ческую позицию по отношению к объектам обонятельного ощущения. Субъ ект обонятельного ощущения использует универсальные термины сенсорной оценки приятный / неприятный, ужасный / сладкий.

Языковые единицы, репрезентирующие категорию обонятельного ощуще ния, отличаются осложненной семантикой и многозначностью. Как отмечает М.В. Малинович, «внутренний» мир человека – замкнутая в себе семиосфера, трудно поддающаяся непосредственному наблюдению и верификации: «Чело век – самый неизведанный мир виртуальной реальности» [Малинович, 2007, с. 399].

Предикаты обонятельного ощущения являются богатым источником ме тафорических выражений, номинирующих сложные психические процессы.

Под метафорами ощущения, мы, вслед за С.А. Хахаловой, понимаем пропо зиции, содержащие термины ощущения и выражающие различные проявле ния внутреннего мира человека [Хахалова, 1998].

1. Ощущение запаха может концептуализироваться как чувство любви или физической близости.

(1) A rare, special smell that should have had him licking her lips and counting the hours until the date.

(2) I could smell his sweat and feel his love. I hugged him hard, and he hugged me back (King).

(3) And when she returned he would imagine that he could see the glow of the skin, the satisfied smile of remembered happiness, could almost smell that she had been making love. Актуализируется LOVE IS OLFACTORY SENSATION.

2. Предикат обонятельного ощущения smell может интегрировать менталь ные пространства ощущений и мышления, актуализируя метафорическую мо дель MENTALITY IS OLFACTORY SENSATION:

(1)When he got home that evening he could smell that Val was in a mood.

В данной пропозиции предикат обонятельного ощущения smell выступает в значении глагола ментального процесса – to realize, to understand. «Когда он пришел домой, он понял, что Вел был не в настроении».

(2)It was the smell that alerted her and gave her that first sudden awareness of danger. – В данном примере категория обонятельного ощущения реализуется с помощью предиката smell, который послужил толчком (alerted) к опреде ленным действиям, в данном случае осознание опасности. Признак менталь ности присутствует в контексте и может быть применен глагол ментального процесса – to be aware of, to be conscious.

(3)Designer smells, which can take the anxiety out of a trip to the dentist or make your synthetic upholstery smell like real leather, are now being released on an unsuspecting public. – В данной пропозиции категория обонятельного ощуще ния вербализуется с помощью глагола «пахнуть, чувствовать запах» (smell).

Предикат обоняния приобретает значение «понимать, осознавать, знать»

в контексте – to understand, to realize, to know.

(4) I could smell they had started making guesses. В данном примере предикат обонятельного ощущения smell можно перевести как «понять, чувствовать», т. е. есть получать знания, познавать через свои рецепторные способности:

«я понял, они начали догадываться, подозревать».

Как показывает анализ конструкций с содержанием предиката обонятель ного ощущения, категория обонятельного восприятия может содержать ком поненты мыслительной, познавательной деятельности. Данный вывод ещё раз подчеркивает мнение И.В. Борисовой, что «человеческое мышление по своей природе ассоциативно. Способность человека к поиску и обнаружению формальных и функциональных сходств между предметами реального (фи зического) мира и абстрактными элементами мира внутреннего обусловлена языком» [Борисова, 2007, с. 291].

Восприятие запаха напрямую связано с познавательной деятельностью че ловека. Когда он чувствует запах, он получает некую информацию. Эта ин формация, как и любая другая поступающая информация, перерабатывается в мозгу человека и превращается в определенную когницию, что, естествен но, является продуктом познавательной деятельности человека. Проведенный анализ показал, что в английском языке глаголы, обозначающие обонятельное восприятие, можно заменить общепринятыми глаголами ментального процес са, вследствие чего значение высказывания не теряется.

3 Предикат обонятельного ощущения может интегрировать ментальные пространства ощущений и мышления с компонентом содержания памяти, воспоминания, актуализируя модель MEMORY IS OLFACTORY SENSATION.

(1) I thought about that scent;

there was something about it, something extra besides the smell that reminded me of Marcus's bathroom.

В данной пропозиции объект обонятельного ощущения smell выступает тем, что напоминает (remind) ванную Марка (Marcus’s bathroom). Субъект обоня тельного ощущения не может точно назвать природу запаха (something about it, something extra).

(2) TWO researchers at the Department of Earth Sciences at the University of Cambridge were impressed, as I was, by the experiments at Yale which showed that the smell of chocolate helped subjects to remember words more efficiently than those who were not exposed to the smell.

В данном примере объект обонятельного ощущения – запах шоколада (smell of chocolate) – является тем способом, который помогает лучше запоминать слова (remember words).

(3) When I think back to my own childhood I remember only long sun-struck afternoons, the smell of dust under avenues of eucalyptus, the quiet rustle of water in roadside furrows, the lulling of doves.

В данной пропозиции категория обонятельного ощущения актуализируется посредством модели MEMORY IS OLFACTORY SENSATION. Запах эвкалипто вых аллей (avenues of eucalyptus) вызывает у Субъекта обонятельного ощуще ния воспоминания о его детстве (own childhood).

(4) I remember the stale leathery smell of the trains, and sleeping curled up in station waiting rooms in the middle of the night.

Субъект обонятельного ощущения помнит стальной запах поездов (the stale smell of the trains), который напоминал о том, как он спал ночью в зале ожида ния (station waiting rooms).

(5) Liveseys’ used to smell like this, in the old days.’ Данная пропозиция содержит оборот «to use to do», что напрямую указыва ет на признак действия в прошлом, в былые времена (in the old days) (6) A clinical smell like solvent that reminded her instantly of the time in hospital when she gave birth to Sousan.

В данной пропозиции Объект обонятельного ощущения, который представ лен растворителем (solvent) является тем, что напоминает (remind) пребыва ние Субъекта обонятельного ощущения в больнице (in the hospital).

(7) Well, now I’ve been past many a field of hay but it doesn’t smell like it used to in my young days.

В данном примере запах свежескошенной травы (a field of hay) был немнож ко другим в молодые годы (in young days) Субъекта обонятельного ощущения, тем самым анализируемый запах является фрагментом былой молодости.

(8) And the smells, the beginning of the smells of the south, more immediately apprehensible, more durable in the memory, at least when re-evoked.

Объектом обонятельного восприятия выступают запахи, ароматы юга (smells of the south), которые надолго (durable) хранятся в памяти.

(9) And now, for the first time, he thought that he could smell the North Sea, that potent but half-illusory tang evoking nostalgic memories of childhood holidays, of solitary adolescent walks as he struggled with his first poems, of his aunt’s tall figure at his side, binoculars round her neck, striding towards the haunts of her beloved birds.

В данной пропозиции категории обонятельного восприятия актуализиру ется посредством модели MEMORY IS OLFACTORY SENSATION. Объектом обонятельного ощущения выступает запах Северного моря (The North Sea), который вызывает у Субъекта ностальгические воспоминания его детских ка никул, прогулки с тётей, её бинокль, птицы – всё это можно «извлечь» из па мяти, если почувствовать запах этого моря.

I could smell a sour smell of old cloth, of old weddings, old sorrows. – В данной пропозиции запах напоминает былую одежду, былые свадьбы и печаль.

Итак, на основе проведенного анализа, можно сделать вывод о том, что запах является тем, что заключает в себе определенные воспоминания, со бытия, который имели место в прошлом. У каждого человека он сугубо ин дивидуален. Если человек чувствует определенный запах, он ассоциируется с каким-нибудь отрезком его жизни.

Вербализация категории обонятельного ощущения на основе модели MEMORY IS OLFACTORY SENSATION напрямую связана с классификацией функций запахов, предложенной М.А. Епанешниковой по её мнению, «мнемо ническая функция запахов основана на так называемом «феномене Пруста» – процессе обретения воспоминаний через запахи. Ассоциации возникают в со знании человека при вдыхании какого-либо запаха. Обонятельные установки у каждого человека абсолютно индивидуальны, что делает феномен Пруста очень интересным и имеющим бесконечное множество вариантов, поскольку в процессе обонятельных ощущений у разных людей создаются совершен но разные образы. Индивидуальность обонятельных ассоциаций делает их описание очень тонким, способным передать мельчайшие оттенки характера и настроения [Епанешникова, 2011, с. 21]. При актуализации модели MEMORY IS OLFACTORY SENSATION предложение содержит глаголы мнемоническо го действия (remember, remind, memorize) и слова, конструкции со значением «прошлое» (used to do, in old days, in one’s childhood, youth, before).

4. Категория обонятельного восприятия может интегрировать менталь ные пространства эмоций и ощущения, актуализируя модель EMOTION IS OLFACTORY SENSATION. По мнению М.В. Адамовой, «эмоции относятся к внутреннему миры психического бытия человека, которое в отличие от «внешнего», «материального», «объективного» бытия является непосред ственно ненаблюдаемым. Эмоции представляют собой мотивационную осно ву человеческой деятельности, являясь одной из основных составляющих языковой картины мира» [Адамова, 2007, с. 301]. Эмоции, возникающие вну три человека, находят свое выражение в языке посредством предиката обоня тельного восприятия – smell.

1. The smell that floated back from the river with its docks and factories was unpleasant, like her life at present.

В анализируемой пропозиции объект обонятельного восприятия – заводы и фабрики – ассоциируется с жизненными неприятностями;

иными словами ее жизнь в настоящее время (her life at present) была так же неприятна как запах заводов и фабрик. Проводится параллель между неприятным запахом и жиз ненными тяготами.

2. Alcohol and the smell of cauliflowers were the only two things that worried her.

В данной пропозиции запах цветной капусты (the smell of cauliflowers) и ал коголя выступают равнозначными объектами высказывания. У субъекта обо нятельного восприятия, как у человека, страдающего алкоголизмом (alcohol is the only thing that worried her), черная полоса в жизни.

3. Nothing but the smell of your own loneliness and guilt!’ Данный пример показывает, что у такого эмотивного состояния, как чувства собственного одиночества (one’s own loneliness) и вины (guilt) есть запах.

4. There’s a horrible smell like a garage, and I’m scared.

Определенные запахи могут вызывать чувство страха (to be scared), в дан ном случае, ужасный запах гаража (a horrible smell of a garage).

5. The night air had a rank sweaty smell like the distilled essence of anxiety.

Душный запах (a sweaty smell) вызывает чувство беспокойства, тревоги (anxiety).

Интеграция ментальных пространств ощущений и эмоций выражает такой внутреннее состояние человека, как отрицательные эмоции, душевный дис баланс, горе (to be scared, anxiety, loneliness, guilt, worry, unpleasure) Как показывает анализ фактического материала, языковые единицы обоня тельного ощущения используются говорящим в речи для вербализации таких сложных психических процессов, как эмоции и мышление. Данный вывод перекликается с идеей Дж. Лакоффа и М. Джонсона: человеку свойственно выражать сложные абстрактные сущности посредством более простых и по нятных для человека слов.

Библиографический список 1. Антропологическая лингвистика : Концепты. Категории [Текст] : кол. мо нография / под ред. Ю.М. Малиновича. – М.-Иркутск : Изд-во ИГЛУ, 2003.

– 251 с.

2. Аристотель. Сочинения [Текст] : в 3 т. / Аристотель. – М. : Мысль, 1976. – Т 1. Метафизика.– 275с.

3. Бондарко, А.В. Функциональная модель грамматики [Текст] // Язык и рече вая деятельность. – СПб.: Наука, 2005. – Т. 1. – 480с.

4. Васильев, Л.М. Семантика русского глагола [Текст] / Л.М. Васильев. – М. :

Высшая школа, 1981. – 184с.

5. Внутренний мир человека: Семантические константы [Текст] : кол. моно графия к юбилею д-ра филол. наук, профессора Ю. М. Малиновича / Ю.М.

Малинович, М.В. Малинович, Г.А Агеева [и др.];

отв. ред. М.В. Малино вич. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. – 476 с.

6. Демьянков, В.З. Когнитивизм, когниция, язык и лингвистическая теория [Текст] / В.З. Демьянков // Язык и структуры представления знаний: сб.

научно-аналитических обзоров. – М. : ИНИОН РАН, 1992. – С. 3-77.

7. Епанешникова, М.А. Феномен запаха в культуре. Особенности функцио нирования в профанной и сакральной культурах [Текст] : дисс.. кандидата культурологии: 24.00.01. – Екатеринбург : Изд-во Челябинского гос. ун-та, 2011. – 145с.

8. Иванова, Р.П. Эгоцентрические категории: Human Sensations в современ ном английском языке [Текст] : дис.. канд. филол. наук: 10.02.04 – Иркутск, 2009. – 193с.

9. Кубрякова, Е.С. Начальные этапы становления когнитивизма : лингвисти ка – психология – когнитивная наука [Текст] / Е.С. Кубрякова // Вопросы языкознания. – 1994. – №4. – С. 34-47.

10. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живем [Текст] / Дж. Лакофф., М.

Джонсон // Язык и моделирование социального взаимодействия. – М. :

УРСС Эдиториал, 2004. – 256с.

11. Антропологическая лингвистика как интегральная наука: лингвофило софский и понятийно-содержательный базис [Текст] / Ю. М. Малинович // Антропологическая лингвистика : вестник ИГЛУ. Сер. Антропологическая лингвистика. – 2004. – № 7. – С. 4-16.

12. Молодкина, Ю.Н. Синестетические номинации запаха в лингвистике боль шого корпуса (на материале художественных американских текстов) [Текст] / Ю.Н. Молодкина. – 2010. – 7с.

13. Платон Собрание сочинений [Текст] : в 4 т. / Платон. – М. : Мысль, 1990.

– Т.1. – 623с.

14. Рассел, Б. Человеческое познание: его сфера и границы: пер. с англ. / Б.

Рассел. – К. : Ника-Центр, 2001. – 560 с.

15. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии [Текст] / С.Л. Рубинштейн.

– СПб. : Питер, 2007. – 713 с.

16. Спиноза, Б. Об усовершенствовании разума : Сочинения [Текст] / Б. Спи ноза. – М.;

Харьков : Мир Книги, 2010. – 480с.

17. Спиридонова, Н.Ф. Язык и восприятие: Семантика качественных прилага тельных [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.19 / Н.Ф. Спи ридонова. – М., 2000. – 198с.

18. Хахалова, С.А. Метафора в аспектах языка, мышления и культуры [Текст] / С.А. Хахалова. – Иркутск : ИГЛУ, 1998. – 249с.

19. LDCE – Longman Dictionary of English language and culture [Text] / Harlow and London: Oxford University Press, 1978. – 1055 p.

20. Longman Phrasal Verbs Dictionary [Text] / Pearson ESL – Barcelona: Cayfosa, 2000. – 608 р.

21. The Oxford Thesaurus [Text] / Betty Kirkpatrick – L. : Clarendon Press Oxford, 1997. – 1078p.

22. WEUDEL – Webster’s New Encyclopedic Dictionary – USA [Text] / Konemann, Cologne : N.Y. Gramercy Books, 1994. – 1787 p.

23. www.psylib.org.ua/books/yaros01/txt02.htm А.Д. Кожевникова МЕТОДЫ ВЫЯВЛЕНИЯ ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ВЫСКАЗЫВАНИЙ ОТ 1-ГО ЛИЦА В ТЕКСТАХ ИНТЕРВЬЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ В статье рассматриваются методы выявления лингвокультурологических характеристик высказываний от 1-го лица в текстах интервью: поиск в На циональном корпусе русского языка по заданному подкорпусу;

создание соб ственного корпуса текстов интервью, размеченного с помощью специальной программы.

Ключевые слова: коллективизм;

вестернизация;

индивидуализм;

высказыва ния от 1-го лица;

корпус текстов;

метаразметка A.D. Kozhevnikova METHODS OF SERCHING FOR LINGUOCULTURAL CHARACTERISTICS OF THE 1ST PERSON UTTERANCES IN THE TEXTS OF INTERVIEWS IN RUSSIAN The article deals with searching for new methods of revealing linguocultural characteristics of the 1st person utterances in the texts of interviews. They are as follows: searching in the National Corpus of the Russian Language according to the definite subcorpus;

creating a new corpus of texts of interviews annotated with the help of some special programme.

Key words: collectivism, westernization, individualism, 1st person utterances, linguistic corpus, metaannotation В современной лингвистике получил широкое распространение принцип антропоцентризма в исследовании языка и речи. Он предполагает изуче ние языка в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением, духовно практической деятельностью. Возникают понятия «homo loquens» (человек говорящий), «языковая личность». По мнению Ю.Н. Караулова, языковая лич ность – это «углубление, развитие, насыщение дополнительным содержанием понятие личности вообще» [Караулов 2010, с. 38]. Личность Homo Loquens (Homo Verbalis) очень органично синтезирует все те проявления человеческой деятельности, которые связаны с когницией – познанием мира и себя в этом мире – с целью утверждения духовной, нравственной доминанты человеческой цивилизации. Поэтому в языковой личности как объекте лингвистического изучения взаимодействуют практически все основные осознаваемые нами на современном этапе развития науки свойства языка: социальные, этноистори ческие, индивидуально-психологические, семиотические. «В итоге известная метафора,,Стиль – это человек” расшифровывается как двуплановая форму ла, которая включает представление о личности, реализующей определенный стиль жизни, который отражается в стиле употребления языка, т. е. соединяет социально-поведенческий контекст с речевым» [Караулов, 2010, с. 22].

Исследование языка сквозь призму антропоцентризма привело к разво роту лингвистической проблематики в сторону человека и его места в куль туре, так как в центре внимания культуры и культурной традиции стоит языковая личность во всем ее многообразии: Я-физическое, Я-социальное, Я-интеллектуальное, Я-эмоциональное, Я-речемыслительное. Ю.С. Степанов выделил 7 образов языка: 1) язык как язык индивида;

2) язык как член семьи языков;

3) язык как структура;

4) язык как система;

5) язык как тип и харак тер;

6) язык как компьютер;

7) язык как пространство мысли и как «дом духа»

(М. Хайдеггер), т. е. язык как результат сложной когнитивной деятельности человека [Степанов, 1985]). В самом конце XX в. к этим семи образам языка прибавился ещё один: язык как продукт культуры, как ее важная составная часть и условие существования, как фактор формирования культурных кодов [Маслова, 2001, с. 5].

Все языкознание пронизано культурно-историческим содержанием, так как своим предметом имеет язык, который является условием, основой и продук том культуры. Культура рассматривается как совокупность всех форм дея тельности субъекта в мире, основанная на системе установок и предписаний, ценностей и норм, образцов и идеалов, это наследственная память коллекти ва, которая «живет» лишь в диалоге с другими культурами [Там же. С. 12].

Исторический путь, пройденный народом, откладывается в его социальной памяти и формирует традиционные установки его культуры. Сила традиции придает этим установкам стабильность и сохраняемость в течение долгого времени. Поэтому они кажутся заложенными в народе «от века». Их иногда называют «особенностями народной души» и именно их чаще всего имеют в виду, когда говорят о «национальном характере». Такие традиционные уста новки складываются и в русской культуре. Многими исследователями [Соло нин, 2007;

Кармин, 2005;

Драч, 2003;

Белик, 1999 и др.] выделяются следую щие установки, характерные для русской культуры:

• коллективизм, • бескорыстие, духовность, непрактичность, • экстремизм, гиперболизм, • фетишизация государственной власти, убеждение в зависимости от нее всей жизни граждан, • русский патриотизм.

Многие исследователи также отмечают, что современная русская культура находится на перепутье. В ней происходит ломка стереотипов, которые сло жились в досоветские и советские времена. Переоценка ценностей уже идет.

Результаты социологических исследований показывают, что в сознании рус ских людей сегодня сталкиваются противоречивые нормы и стереотипы по ведения. Расшатываются вековые традиции, и пока трудно сказать, что из них устоит, а что уйдет безвозвратно.

Для нашего исследования важно рассмотреть такую традиционную уста новку, как коллективизм. «Коллективизм вырабатывался как культурная нор ма, требующая подчинения мыслей, воли и действий индивида требованиям социальной среды. Эта норма складывалась в условиях общинной жизни и патриархального быта русского крестьянства. Она, с одной стороны, способ ствовала организации крестьянского труда и всего уклада деревенской жизни (решение вопросов «всем миром»), а с другой – получала одобрение со сто роны власть имущих, поскольку облегчала управление людьми. Многие на родные пословицы отразили коллективистскую ориентацию поведения рус ского человека: «Один ум хорошо, а два лучше», «Один в поле не воин» и др.

Индивидуализм, противопоставление себя коллективу, даже просто нежела ние поддержать общение воспринимаются как неуважение и высокомерие»

[Кармин, 2005, с. 349].

В настоящее время в мировой культуре наблюдается процесс вестерни зации. «Вестернизацией (от англ. West – Запад) принято называть процесс экспансии экономической модели развития, ценностей, стиля и образа жиз ни, свойственных западным промышленно развитым странам. Сам термин «Запад» достаточно условен и принадлежит к той общественно-исторической ситуации, когда ещё можно было разделять мир на промышленно развитые западные страны и страны остального мира. Несмотря на декларирование ценности каждого социума, каждой культурной традиции, современная си туация в мировой культуре напоминает скорее утверждение и распростране ние ценностей европейской культуры. Именно поэтому можно говорить о так называемой вестернизации как о существенной черте современной мировой культуры» [Солонин, 2007, с. 425].

Этот процесс, несомненно, затрагивает и Россию. На смену коллективизму как традиционной установке русской культуры, по мнению многих исследо вателей, приходит западный индивидуализм.

Индивидуализм (от лат. individuum – особь) – понятие, обозначающее при знание приоритета интересов индивида над коллективными или институцио нальными интересами [Философия, 2004]. Для европейской традиции абсо лютной ценностью признается личность, человек.

Важным отличием между коллективизмом и индивидуализмом для нашего исследования является самоидентификация: осознание себя как «Я» или осо знание себя как «Мы». Первая идентификация основана на подчеркивании своей индивидуальности в индивидуализме, вторая идентификация основа на на социальных сетях, к которым принадлежит человек в коллективизме [Данилова, 2003].

Действительно ли изменились коренные установки русской культуры? При шел ли на смену коллективизму индивидуализм, свойственный европейской и американской культуре? Если изменение коренных установок произошло уже на уровне сознания русских людей, это должно найти отражение в языке, так как язык, как было уже сказано выше, – продукт культуры, ее важная со ставная часть, условие существования [Маслова, 2001]. В связи с этим нами будут рассматриваться типы синтаксических конструкций, применяющихся в высказываниях от 1-го лица, в которых, по нашему мнению, особенно четко проявляются установки сознания русских людей.

Можно выделить 4 основных типа синтаксических конструкций, исполь зуемых в высказываниях от 1-го лица в русском языке:

1. Личные двусоставные предложения, например: Играю я с азартом и до сих пор [Ардова, 2011], Я не строю никаких планов на будущее [Лещёнко, 2011].

2. Определенно-личные односоставные предложения с глаголом, указыва ющим личным окончанием на говорящего, например: И счастлива, что могу вкусно накормить [Новикова, 2011]. Сейчас записываю балладу, которая должна выстрелить [Газманов, 2011].

3. Безличные предложения, например: Мне так хочется научиться рисо вать, как мой муж [Белохвостикова, 2011]. Мне приходилось бывать за рубе жом [Хиль, 2011].

4. Пассивные конструкции, например: Мне понравилась идея [Ардова, 2010]. За последние годы мне вспоминаются лишь Сергей Конакбаев, Руслан Тарамов и Игорь Высоцкий [Гордон, 2011].


Можно также выделить пятую конструкцию: неполные двусоставные пред ложения с пропущенным подлежащим «я», например: Всегда мечтал о чём то исключительном [Галкин, 2011].

Конструкции второго, третьего, четвертого и пятого типа отражают, по на шему мнению, традиционную установку на коллективизм в сознании русско го человека, которая проявляется в нежелании лишний раз говорить «я», под черкивать свою индивидуальность.

Рассмотрим особенности каждой представленной конструкции более под робно.

1. Двусоставное предложение – основной структурно-семантический тип простого предложения, обладающий наиболее полным набором дифференци альных признаков. Основной признак двусоставного предложения – наличие двух главных членов – подлежащего и сказуемого, которые обозначают пред мет речи (субъект, носитель предикативного признака) и его предикативный признак (действие, состояние) [Русская грамматика, 1980]. В нашей работе мы будем рассматривать двусоставные предложения, в которых подлежащее обозначает субъект действия и выражается личным местоимением 1-го лица, единственного числа («я»).

2. Определенно-личные односоставные предложения. В данных предло жениях предикативную основу составляет только сказуемое. Несмотря на это субъект в этих синтаксических конструкциях реален, но не выражен традици онным подлежащим, актуализация предикативного признака семантического субъекта происходит за счет формы сказуемого, указывающей на говорящего.

Мы будем рассматривать определенно-личные односоставные предложения, в которых сказуемое выражено глаголом в форме 1-го лица единственного числа. Это наиболее типичная форма «определенно-личных предложений, так как форма 1-го лица единственного числа имеет “индивидуальное личное значение”» [Бабайцева, 1968, с. 31]. Также для нас важно, что данные пред ложения являются по своей семантике и структуре синонимичными личным двусоставным предложениям. Практически всегда информацию, заложенную в односоставном предложении, можно передать двусоставным, включив под лежащее, выраженное местоимением «я».

Здесь следует отметить, что предложения, главный член которых представ лен другими глагольными формами, определенно-личными считаться не мо гут. Не являются односоставными, прежде всего, предложения, сказуемое ко торых выражено глаголом прошедшего времени. «Это объясняется тем, что, во-первых, глаголы прошедшего времени по лицам не изменяются, действую щий субъект в таких предложениях определяется только аналитически, т. е.

наличием при глаголе прошедшего времени личного местоимения, поэтому пропуск подлежащего при глаголах прошедшего времени единственного чис ла свидетельствует о неполном грамматическом составе предложения. Невер бализованное подлежащее восстанавливается из контекста» [Казарина, 2007, с. 247]. Мы будем рассматривать конструкции типа «Даже не думала пока»

[Ардова, 2010], выделяя их в отдельную группу.

3. Безличные предложения. Под безличными предложениями традицион но понимаются предложения, грамматическая основа которых представлена одним главным членом – сказуемым, морфологическая природа которого ис ключает позицию именительного падежа со значением предмета речи, т. е.

подлежащего [Там же. С. 323]. Эти предложения многообразны как по сво им структурным, так и семантическим признакам. Характерным признаком грамматической семантики безличных предложений исследователи обыч но называют значение стихийности, непроизвольности, отсутствие контро ля вербализованного в предложении действия или состояния. Пассивность, отсутствие контроля над чувствами и способ выражения этих признаков, по мнению ряда исследователей, есть свойство русского языкового типа мышле ния, русской ментальности, отличающее его, например, от европейского язы кового типа мышления. Так, по мнению В.Г. Гака, «безличные конструкции в русском языке используются в 3-4 раза чаще, чем во французском» [Гак, 1998, с. 183]. А. Вежбицкая считает, что «богатство и разнообразие безличных кон струкций в русском языке показывает, что язык отражает и всячески поощря ет преобладающую в русской культурной традиции тенденцию рассматривать мир как совокупность событий, не поддающихся ни человеческому контролю, ни человеческому уразумению, причем эти события, которые человек не в состоянии до конца постичь и которыми он не в состоянии полностью управ лять, чаще бывают для него плохими, чем хорошими» [Вежбицкая, 1996, с.

76]. Не соглашаясь с оценочной коннотацией русских безличных предложе ний А. Вежбицкой, З.К. Тарланов многообразие синтаксических конструкций объясняет не спецификой менталитета русского народа, а богатством русско го языка, его способностью развивать исходный субъектно-предикатный тип предложения в различных направлениях, в том числе и в направлении абсо лютизации предиката, порождающем безличные предложения, чего лишены другие западноевропейские языки [Тарланов, 1999]. Г.А. Золотова по этому поводу также пишет: «Русскому языку, по-видимому, свойственно большее разнообразие, конструктивное, смысловое и экспрессивно-оценочное, от тенков инволютивности, из которых выбирает нужное говорящий согласно своим коммуникативным потребностям» [Золотова, 2000, с. 112]. Разнообра зие безличных предложений, существующих наряду с личными, говорит «о богатстве смысловых и выразительных оттенков, различий в выражении со стояний, эмоций, о яркой гамме модальных и межличностных отношений, представленных в семантическом пространстве русского синтаксиса». «Перед говорящим – осознанный или интуитивный – но выбор из множества средств.

Там, где выбор, возможность и необходимость выбора, – там требуется и об наруживается речемыслительная активность говорящего» [Там же. С. 113].

Основным структурным признаком безличных предложений является от сутствие позиции именительного падежа, репрезентирующего подлежащее.

Однако в данных синтаксических конструкциях могут присутствовать слово формы со значением носителя предикативного признака, субъекта. Г.А. Зо лотова утверждает, что «предложение как речемыслительный акт не может состоять без приписывания признака его носителю, иными словами – без со отнесения возникающего смысла с действительностью – в категориях модаль ности и лица» [Там же. С. 105]. «Большая часть “безличных” предложений со общает о признаке лица;

признак этот, психологический или физиологический, вне человека не существует, не осуществляется, и структурно-семантическое назначение этих предложений заключается в предикативном приписыва нии называемого признака лицу – его носителю» [Золотова, 1998, с. 122].

Это лицо может быть вербализованным или невербализованным. Наиболее частотной формой репрезентации носителя предикативного признака являет ся форма дательного падежа. По мнению лингвистов, «дативная, безличная, модель априори предполагает соотнесение с человеческой сферой» [Яковле ва, 199, с. 99]. Мы будем рассматривать безличные предложения, в которых, субъект действия (это сам говорящий) выражается местоимением 1-го лица, единственного числа в форме дательного падежа («мне»).

4. Пассивные синтаксические конструкции. Эти конструкции представ ляют собой двусоставное предложение, в котором значение субъекта (деятеля) выражено формой творительного падежа (иногда формой дательного падежа), а в роли подлежащего выступает объект. Сказуемое в данных предложениях выражается формой краткого страдательного причастия или спрягаемой фор мой глагола с постфиксом -ся в страдательном значении. Мы будем рассма тривать пассивные конструкции, в которых субъект (сам говорящий) выражен местоимением 1-го лица, единственного числа в форме творительного падежа («мной») и местоимением 1-го лица, единственного числа в форме дательного падежа («мне»).

Все перечисленные синтаксические конструкции являются синтаксически ми синонимами и представляют высказывания от 1-го лица. Здесь хочется отметить, что вопрос синтаксической синонимии имеет разные подходы в лингвистике. В.М. Галкина-Федорук по этому поводу пишет: «Синтаксиче скими синонимами как словосочетаний, так и предложений мы считаем такие конструкции, в которых содержится тождественное общесмысловое значе ние, создаваемое словами, лексически близкими по значению, выполняющи ми одинаковую функцию, но структурно различно организованные, однако способные замещать одна другую, например, в словосочетаниях: Отцовский дом и Дом отца;

Человек с кривым носом и Кривоносый человек» [Галкина Федорук, 1956, с. 8].

Наиболее оправданным считает В.И. Кононенко понимание синтаксических синонимов как «таких разных синтаксических конструкций данного языка на данном этапе его развития, которые объединяются близостью основного лек сического содержания и грамматического значения, тождеством грамматиче ской позиции и различаются в структурном отношении» [Кононенко, 1970, с. 19]. С.Н. Цейтлин выделяет два типа синтаксических синонимов:

1. Модельные синонимы, когда речь идет о синонимии синтаксических мо делей.

2. Конкретные синонимы, когда имеются в виду конкретные предложения, равнозначность которых обеспечивается собственно синтаксическими и лек сическими средствами [Цейтлин, 1977, с. 77].

Мы будем придерживаться определения синтаксической синонимии, со гласно которому к ней следует относить, прежде всего, предложения, репре зентирующие одну когнитивную ситуацию, при этом построенные по разным моделям и сохраняющие семантическое тождество лексических морфем. На пример, Вряд ли мне захочется повторять. – Вряд я захочу повторять.

Синтаксические конструкции, представляющие высказывания от 1-го лица, мы будем рассматривать на материале текстов интервью, так как это «жанр, в котором человек выражает свое личное мнение по тем или иным вопро сам» [Шостак, 1997, с. 15]. Задача интервью – сообщить новость, повлиять на общественное мнение. Особенность этого жанра состоит в том, что новость эта персонифицирована человеком, мнение которого по каким-либо причи нам важно для читателя. Мы считаем, что именно интервью позволяют го ворящему наиболее полно использовать синтаксические конструкции от 1-го лица, и дают нам возможность определить, произошли ли изменения в коли чественном употреблении типов конструкций в зависимости от изменений, происходящих в обществе.


Мы предположили, что если в последнее время увеличилось количество двусоставных личных предложений с подлежащим «я» (эти конструкции от ражают установку на личность, а не на коллективизм русского менталитета), то, можно сказать, процесс вестернизации уже затронул сознание русских лю дей, и началось изменение коренных установок русской культуры.

Для того чтобы определить, есть ли изменения в количественном употре блении разных типов конструкций от 1-го лица, мы использовали материалы Национального корпуса русского языка. В корпусе исследовались интервью, отобранные по трем десятилетиям: 1980-1990 гг. (советский период), 1991 2000 гг. (переходный период), 2001-2010 гг. (современный период).

Материал отбирался по следующей методике: задавался подкорпус (годы;

нехудожественная литература;

сфера функционирования – публицистика;

жанр – интервью), далее мы работали по типам синтаксических конструкций от 1-го лица, задавая следующие параметры поиска:

Для 1-го типа (личные двусоставные предложения) – простой поиск по словоформе «я» (1 слово) и грамматическим признакам: глагол, изъявитель ное наклонение, настоящее, будущее, прошедшее время, единственное число (2 слово). Расстояние от 1 до 5 слов.

Для 2-го типа (определенно-личные предложения) – простой поиск по грам матическим признакам (глагол, изъявительное наклонение, настоящее, буду щее время, 1 лицо, единственное число) с ручной фильтрацией.

Для 3-го типа (безличные предложения) и 4-го типа (пассивные конструк ции) – простой поиск по словоформе «мне», «мною» с ручной фильтрацией.

Результаты поиска по 1 подкорпусу (41 документ;

9 702 предложения;

450 слов) и 2 подкорпусу (85 документов;

19 201 предложение;

212 530 слов) были проанализированы полностью;

из 3 подкорпуса (1 780 документов, 841 предложение;

2 451 348 слов) пропорционально годам и количеству пред ложений были отобраны 85 текстов для подробного анализа (таблица).

Подкорпус 1 2 Типы конструкций (1980-1990гг.) (1991-2000гг.) (2001-2010гг.) Личные двусостав 70 % 81 % 69 % ные предложения Определенно-личные 20 % 10 % 20 % предложения Безличные предложения 6% 6% 8,4 % Пассивные конструкции 4% 3% 2,6 % Общее количество конструкций от 1-го 24 % 15 % 13 % лица от всех предло жений в подкорпусе По предварительным данным (нами ещё не учитывался ряд параметров, связанных с личностью авторов) наблюдается тенденция к уменьшению ис пользования количества конструкций от 1-го лица. Что же касается употре бления отдельных типов конструкций, то здесь существенных сдвигов не вы является.

Когда же мы стали осуществлять поиск интервью по параметрам, касаю щимся личности автора (возраст, пол), то увидели, что для нашего исследо вания в корпусе представлена недостаточная информация, и прежде всего это касается метаразметки текстов. «Под метаразметкой понимается приписыва ние тексту атрибутов, характеризующих обстоятельства его создания, автора, тематику, жанровые особенности и др. Метаразметка необходима, прежде все го для того, чтобы исследователь, пользующийся Корпусом, мог составлять по своему желанию произвольные выборки текстов с заданными внешними параметрами: например, тексты мемуарного характера, тексты, написанные мужчинами, тексты, написанные авторами, родившимися между 1940 и гг., тексты автобиографий, тексты проповедей, тексты романов и повестей и т. д., и т. п.» [http://ruscorpora.ru/corpora-parameter.html]. Так, в блоке «Паспорт текста» дана информация об авторе текста: имя, пол, дата рождения (или при мерный возраст). Выбирая тексты интервью, мы столкнулись со следующей проблемой: нас интересует личность интервьюированного, а в корпусе авто ром является журналист, который брал интервью, и все метаданные относятся именно к нему, в некоторых же текстах автор вообще не назван. В результате мы пришли к выводу о необходимости создания собственного корпуса тек стов интервью.

Лингвистический корпус текстов – это «большой, представленный в элек тронном виде, унифицированный, структурированный, размеченный, фило логически компетентный массив языковых данных, предназначенный для ре шения конкретных лингвистических задач» [Захаров, 2011, с. 7]. Основные признаки, характеризующие корпус текста:

1. Логическое единство замысла.

2. Конечный размер.

3. Обязательное расположение на машинном носителе (для компьютерного корпуса текстов).

4. Стандартное представление или разметка словесного материала в корпу се (для удобства его программной обработки).

5. Представительность/репрезентативность (representativeness).

6. Отбор (sampling).

7. Размеченность.

Созданный нами корпус текстов отвечает цели и задачам нашего исследо вания: выявить наличие или отсутствие количественных изменений в употре блении высказываний от 1-го лица. Для создания корпуса нами были отобра ны 50 интервью, мы использовали тексты в электронном виде [http://beatle2.

narod.ru/int-with.html, http://www.toppop.ru/interview/, http://interviewmg.ru/], а также тексты из журнала «Телесемь», которые путем сканирования приводи ли в машиночитаемый формат. Все интервью переведены в формат.txt. Про веден графематический анализ:

1. Разделение входного текста на слова, разделители и т. д.

2. Сборка слов, написанных в разрядку.

3. Выделение предложений из входного текста.

Далее производится разметка текста. Для большинства современных кор пусов текста характерно наличие разметки. Можно сказать, что разметка – ключевое понятие при создании корпусов. Она заключается в приписывании текстам и их компонентам специальных меток: внешних, экстралингвистиче ских (автор, название, год издания, жанр и т. д.) – метаразметка, и внутрилинг вистических, описывающих лексические и грамматические характеристики элементов текста. Лингвистическая разметка подразделяется на морфологи ческую, синтаксическую, семантическую, анафорическую, просодическую и др. Набор метаданных во многом определяет возможности, предоставляемые корпусом исследователям.

Метаразметка осуществляется нами по следующим критериям: автор, год его рождения, пол. Таким образом, мы классифицируем интервью по двум на правлениям:

1. Возрастные характеристики. По этому признаку тексты интервью разде лены нами на две группы: до 1975 года рождения и после 1975 года рож дения. Мы предполагаем, что люди, рожденные после 1975 г., основную часть своей жизни прожили уже в новом обществе, и в их речи наиболее явно могли отразиться изменения коренных установок русской культуры, если таковые уже произошли на уровне сознания русских людей. Речи этих людей мы противопоставляем речь людей старшего поколения, которые, по нашему мнению, сохранили в сознании установку на коллективизм.

Гендерный признак. Термином гендер (gender) называется пол как со циокультурный феномен, противопоставленный биологическому полу (sex, sexus), и первый термин шире второго, включает его в свой состав. Использо вание термина гендер призвано подчеркнуть не природную, а социокультур ную причину межполовых различий. Современные исследователи [Кирили на, 1999;

Мартынюк, 1988;

Гриценко, 2003] активно анализируют отражение гендера в языке: номинативную систему, лексикон, синтаксис и ряд сходных объектов. Цель такого исследования состоит в описании и объяснении того, как манифестируется в языке наличие людей разного пола, какие оценки при писываются мужчинам и женщинам и в каких семантических областях они наиболее распространены, какие лингвистические механизмы лежат в основе этого процесса. Е.С. Гриценко, рассматривая гендерный аспект предвыборно го дискурса, отмечает, что женщины используют форму возвратного залога в предикате (никак не успокоюсь, хочу разобраться), ментальные глаголы, на правленные внутрь себя, а не во вне (поражена, не верю);

у мужчин преоб ладает в предикате действительный залог (сказал, придумал) [Гриценко, 2003, с. 74]. Опубликованы данные о гендерной специфике употребления вводных слов: более характерны для мужской речи вводные слова, имеющие значение констатации (конечно, очевидно);

женская речь специфична тем, что в ней чаще встречаются модальные конструкции, выражающие различную степень неуверенности (может быть, по-моему, по-видимому) [Гомон, 1990]. Таким образом, мы видим, что существуют специфические особенности употребле ния языка мужчинами и женщинами. В связи с этим нам важно узнать, зави сит ли количественное употребление высказываний от 1-го лица от гендерно го признака автора или этот признак в данном вопросе роли не играет.

Внутрилингвистическая разметка была осуществлена в соответствии с рас сматриваемыми типами синтаксических конструкций, представляющих вы сказывания от 1-го лица (тесты размечались вручную). Был создан набор пар ных «тэгов» (открывающий и закрывающий), которые пишутся в треугольных скобках:

/dp – двусоставные предложения с подлежащим «я»;

/op – определенно-личные предложения;

/bp – безличные предложения;

/pk – пассивные конструкции;

/np – неполные двусоставные предложения с пропущенным подлежащим «я».

Пример размеченного текста представлен на рис. 1:

Рис. Подсчет конструкций осуществляется автоматически в программе Exel.

Для этого был написан специальный макрос. (рис. 2):

Рис. Результаты представлены в таблице, что позволяет их очень легко сравни вать. Метаданные текста отражены в примечании. (рис. 3):

Рис. Одним из важных признаков лингвистического корпуса, как уже было ска зано выше, является репрезентативность. Этот признак определяет, какую внекорпусную реальность отражает корпус (или желает отразить его состави тель). «Задача создателей корпуса – собрать как можно большее количество текстов, относящихся к тому подмножеству языка, для изучения которого кор пус создается» [Захаров, 2011, с. 18], но при этом особенно важно пропорцио нально представить в корпусе тексты разных жанров, периодов времени, ав торов и т. д. Для нашего исследования мы отобрали 25 интервью с авторами, рожденными до 1975 г., и 25 интервью с авторами, рожденными после 1975 г.

(всего 50 интервью общим объемом около 700 слов). Внутри каждой возраст ной группы представлено 12 текстов интервью мужчин и 13 текстов интервью женщин.

В настоящее время корпус находится в стадии разработки: пока обработа но двадцать два текста интервью, произведена синтаксическая разметка пяти текстов.

Таким образом, для того чтобы выявить, действительно ли изменились коренные установки русской культуры, пришел ли на смену коллективизму индивидуализм, свойственный европейской и американской культуре, мы проанализировали количественное изменение синтаксических конструкций от 1-го лица в текстах интервью. Для анализа мы использовали следующие методики:

1. Поиск в Национальном корпусе русского языка по заданному подкорпусу.

2. Создание собственного корпуса текстов интервью, размеченного с помо щью специальной программы.

Результаты исследования с применением первой методики не совсем отве чают заявленной цели, так как в корпусе недостаточно информации о лично сти человека, дающего интервью. Исследование отобранного нами материала с применением второй методики представляется наиболее перспективным и соответствует заявленной цели.

Библиографический список 1. Бабайцева, В.В. Односоставные предложения в современном русском язы ке [Текст] / В.В. Бабайцева. – М. : Просвещёние, 1968. – 160 с.

2. Белик, А.А. Культурология. Антропологические теории культур [Текст] / А.А. Белик. – М. : Российский гос. гуманит. ун-т, 1999. – 241 с.

3. Вежбицкая, А. Язык. Культура. Познание [Текст] /А. Вежбицкая. – М. :

Русские словари, 1996. – 416 с.

4. Гак, В.Г. Языковые преобразования: монография [Текст] / В.Г. Гак. – М. :

Языки русской культуры, 1998. – 768 с.

5. Галкина-Федорук, Е.М. Слово и понятие [Текст] / Е.М. Галкина-Федорук.

– М. : Учпедгиз, 1956. – 56 с.

6. Гомон, Т.В. Исследование документов с деформированной внутренней структурой [Текст] : дис. … канд. юр. наук : 12.00.09 / Т.В. Гомон. – М., 1990. – 148 с.

7. Гриценко, Е.С. Гендер в семантике слова. [Текст] / Е.С. Гриценко // Гендер : язык, культура, коммуникация. – М. : МГЛУ, 2001. – С. 13-14.

8. Данилова, Е. Российская производственная культура в параметрах Г. Хоф штеда [Текст] / Е. Данилова, М. Тарарухина // Мониторинг общественного мнения. – 2003. – № 3 (65). – С. 53-64.

9. Захаров, В.П. Корпусная лингвистика [Текст] : учебник / В.П. Захаров, С.Ю. Богданова. – Иркутск : ИГЛУ, 2011. – 161 с.

10. Золотова, Г.А. Коммуникативная грамматика русского языка [Текст] / Г.А. Золотова, Н.К. Онипенко, М.Ю. Сидорова. – М. : МГУ, 1998. – 544с.

11. Золотова, Г.А. Понятие личности / безличности и его интерпретации [Текст] / Г.А. Золотова // Russian linguistics. International Journal for the Study of the Russian Language. – 2000. – Vol. 24, № 2 (juli). – P. 102-121.

12. Казарина, В.И. Современный русский синтаксис : структурная организа ция простого предложения [Текст] : учеб. пособие / В.И. Казарина. – Елец :

ЕГУ им. И.А. Бунина, 2007. – 337 с.

13. Караулов, Ю.Н. Русский язык и языковая личность [Текст] / Ю.Н. Карау лов. – М. : ЛКИ, УРСС Эдиториал, 2010. – 264 с.

14. Кармин, А.С. Культурология [Текст] / А.С. Кармин, Е.С. Новикова. – СПб. : Питер, 2005. – 464 с.

15. Кирилина, А.В. Гендер : лингвистические аспекты [Текст] / А.В. Кирилина.

– М. : Инс-т социологии РАН, 1999. – 200 с.

16. Кононенко, В.И. Синонимика синтаксических конструкций в современном русском языке [Текст] / В.И. Кононенко. – Киев : Наукова думка, 1970. – 245 с.

17. Культурология [Текст] : учебник / под ред. Ю.Н. Солонина, М.С. Кагана. – М. : Высш. образование, 2007. – 566 с.

18. Культурология [Текст] : учеб. пособие для студентов высших учебных заве дений / под ред. Г.В. Драч. – 3-е изд. – Ростов н/Д. : Феникс, 2002. – 608 с.

19. Мартынюк, А.П. Прагматические особенности текста в зависимости от пола автора [Текст] / А.П. Мартынюк // Вестник Харьковского университе та. – 1988. – № 322. – С. 56-60.

20. Маслова, В.А. Лингвокультурология [Текст]: учеб. пособие для студентов высших учебных заведений / В.А. Маслова. – М. : Академия, 2001. – 208 с.

21. Национальный Корпус Русского языка [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://ruscorpora.ru (дата обращения : 15.12.11).

22. Русская грамматика [Текст] : в 2 т. / под ред. Н.Ю. Шведовой [и др.].– М. : Наука, 1980. – Т.2. – 710 с.

23. Степанов, Ю.С. В трехмерном пространстве языка : Семиотические про блемы лингвистики, философии, искусства [Текст] / Ю.С. Степанов. – М. :

Наука, 1985. – 335 с.

24. Тарланов, З.К. Становление типологии русского предложения в ее отноше нии к этнофилософии [Текст] / З.К. Тарланов. – Петрозаводск : ПГУ, 1999.

– 208 с.

25. Философия: Энциклопедический словарь [Текст] / под ред. А.А. Ивина. – М. : Гардарики, 2004. – 1072 с.

26. Цейтлин, С.Н. Система синтаксических синонимов (на материале русско го языка) [Текст] / С.Н. Цейтлин // Структура предложения и словосочета ния в индоевропейских языках. – Л. : Просвещёние, 1977. – С. 65-83.

27. Шостак, М.И. Журналист и его произведение [Текст] / М.И. Шостак. – М. : Гендальф, 1998. – 96 с.

28. Яковлева, Е.С. О некоторых особенностях концептуализации личностного начала в русской лексике и грамматике [Текст] / Е.С. Яковлева // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. – 1997. – № 3. – С. 97-99.

Е.А. Козлова ДИСКУРС ПОЛИТИКА ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МОДЕЛИ ДИСКУРСА В статье рассматриваются две пространственные модели дискурса: про странство дискурса холодной войны и сменившее его дискурсивное полити ческое пространство, международные интеграции. Выявлены и подвергнуты сравнительному анализу концептосферы данных дискурсивных пространств;

в каждой из этих культур определены базовые концепты.

Ключевые слова: дискурс;

дискурсивное пространство;

дискурсивная лич ность;

дискурс политика;

политическая коммуникация;

политический дискурс;

концепт;

концептосфера E.A. Kozlova THE POLITICION’S DISCOURSE THROUGH THE PRISM OF THE SPATIAL MODEL OF DISCOURSE In this paper, two-dimensional models of discourse: discourse space and replaced it discursive space of political and international integration. Identified and subjected to comparative analysis of the data concept sphere of discursive spaces, each of these cultures are defined basic concepts.

Key words: discourse;

discursive space;

discursive identity;

politician’s discourse;

political communication, political discourse, concept;

concept sphere Целью данной статьи является рассмотрение дискурса политика через при зму пространственной модели;

в связи с этим возникает необходимость трак товки дискурса, учитывающей его пространственное моделирование.

Понятие дискурса так же расплывчато, как понятия языка, общества, идео логии. Мы знаем, что зачастую наиболее расплывчатые и с трудом поддающи еся определению понятия становятся наиболее популярными. Дискурс – одно из них. Четкого общепризнанного определения дискурса, охватывающего все случаи его употребления, не существует. Это понятие модифицирует тради ционные представления о речи, тексте, диалоге, стиле и даже языке. Наибо лее отчетливо выделяются три основных класса употребления термина «дис курс», соотносящихся с различными национальными традициями и вкладами конкретных авторов. Ученые пишут все чаще об этом явлении.

В частности, Т. Ван Дейк рассматривает дискурс в широком смысле как комплексное коммуникативное событие.

Он описывает дискурс, как коммуникативное событие, происходящее между говорящим, слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и прочем контексте.

Это коммуникативное действие может быть речевым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие. Типичные примеры – обыденный разговор с другом, чтение газеты.

Т. Ван Дейк также рассматривает дискурс в узком смысле (как текст или разговор). Он обращает особое внимание на вербальную составляющую ком муникативной деятельности и говорит о ней далее как о тексте или разговоре.

В этом смысле термин дискурс обозначает завершенный или продолжаю щийся продукт коммуникативной деятельности, её письменный или речевой результат, который интерпретируется реципиентами. Таким образом, дискурс – в самом общем понимании – это письменный или речевой вербальный про дукт коммуникативного действия.

Анализируя разницу между дискурсом и текстом, что дискурс – это акту ально произнесенный текст, а текст – это абстрактная грамматическая струк тура произнесенного.

Дискурс – это понятие, касающееся речи, актуального речевого действия, тогда как текст – это понятие, касающееся системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетентности [Dijk, 1998].

И широкое, и узкое понимание дискурса включает в себя то, что употребле ние понятия дискурса всегда касается каких-то конкретных объектов в кон кретной обстановке и в конкретном контексте: «этот дискурс», «его дискурс», «эти дискурсы».

Е.И. Шейгал рассматривает понятие дискурса в ряду смежных понятий «язык – речь – дискурс – текст». Обращает внимание, что язык, безусловно противопоставлен всем трём понятиям – речи, дискурсу, тексту.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.