авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Иркутский ...»

-- [ Страница 5 ] --

Дискурс нередко приравнивается к речи в соссюровском понимании (язык в действии, language in use) [McHoul, 1994;

Schiffrin, 1994].

Дискурс обычно противопоставляется тексту, реже – языку [Шейгал, 2000, с. 8-9].

Термин «дискурс», будучи парадигмальным, характеризуется, как и любой парадигмальный термин, многозначностью и расплывчатостью, что придает ему большую объяснительную силу. Разные толкования этого термина отра жают разные аспекты обозначаемого им феномена. Некоторые ученые рас сматривают дискурс как текст, взятый в событийном аспекте, в совокупности с влияющими на него экстралингвистическими факторами [Арутюнова, 1990, с. 136-137];

как текст, погруженный в ситуацию общения [Карасик, 2005, с. 13-15].

В других определениях дискурс трактуется через человека: как речь, при сваиваемая говорящим [Бенвенист, 1974, с. 139];

как выражение особой мен тальности и особой идеологии человека [Степанов, 1995, с. 38-39]. Дискурс также понимается в коммуникативном аспекте: как непрерывно возобновляе мое или законченное, фрагментарное или цельное, устное или письменное со общение, посылаемое и получаемое в процессе коммуникации [Плотникова, 2005, с. 7].

Многоаспектность понятия «дискурс», называемого Ю.С. Степановым новой чертой в облике языка конца двадцатого века [Степанов, 1995, с. 71], находит отражение в многочисленных исследованиях, конкретизирующих особенности его функционирования. Как отмечает Е.С. Кубрякова, «иссле дование дискурса все более приобретает вид описания языка в многомерном пространстве с подвижной сеткой координат» [Кубрякова, 2005, с. 29].

Выделение и анализ разных типов дискурса сопровождается появлением новых понятий и терминов, характеризующих бытие и использование языка [Там же. С. 27]. Дальнейшее расширение понятийно-терминологического ап парата, лежащего в основе современных дискурсивных исследований, пред ставляет собой позитивную тенденцию, поскольку оно позволяет раскрыть суть дискурса. Так, Е.С. Кубрякова указывает: «По всей видимости, под дис курсом могут иметься в виду (метонимически) и некоторые конвенционально устоявшиеся формы общения (разговор, беседа, обмены репликами в диалоге и т. д.), а также их результаты в виде текстов» [Домышева, 2009, с. 30].

Именно благодаря своему всеохватывающему характеру и способности включать в себя все новые и новые языковые факты термин «дискурс» и стал парадигмальным. В связи с этим, как пишет В.З. Демьянков, «текст остался словом обыденного языка, а дискурс стал специальным термином наук о че ловеческой духовности» [Водак, 1997, с. 50].

С.Н. Плотникова рассматривает дискурсивную личность, как языковую личность, порождающую определённый дискурс в виде непрерывно возоб новляемого или законченного, фрагментарного или цельного, устного или письменного сообщения. Эта личность действует и несёт ответственность за их содержание. Дискурсивная личность должна быть принята другими людь ми: они должны хотеть воспринимать создаваемый ею дискурс.

В связи с вышеизложенным, следует рассмотреть понятие «дискурсивная личность». В основе этого понятия лежит ментальный фактор, мыслительная деятельность детерминирует выбор языковых структур и средств.

Дискурсивная личность – носитель реального жизненного опыта.

Дискурсивная личность быстро переходит в коммуникативную личность.

[Плотникова, 2008].

Таким образом, по выражению М.Мерло-Понти, «тело выделяет из себя смысл, который ниоткуда к нему не приходит, оно проецирует смысл, кото рый ниоткуда к нему не приходит, оно проецирует смысл в своё материальное окружение и сообщает другим» [Мерло-Понти, 1999, с. 255].

Следует, что человек, уже занявший позицию в языковом пространстве, на чинает производить имеющие смысл сообщения – дискурсы и создавать из них своё дискурсивное пространство [Плотникова, 2008] Ментальное обо снование имеют деонтические нормы как принятые в обществе условия об щения. Этически ориентированные установки такие, как эмпатия, толерант ность, конфликтность и т. д., также основывается на ментальных доминантах и стереотипах.

Дискурс потребляется и производится дискурсивной личностью. Дискур сивная личность может быть описана с учётом комплексной информации.

Такая информация содержится в дискурсивных действиях. Дискурсивные личности, это участники коммуникативных событий, в условиях которых и происходит выбор соответствующих средств, которые определяют политиче скую стратегию.

Термин «стратегия» предпочтительнее, когда речь идёт об отдельном че ловеке, отдельном стратеге как свободном субъекте действия, а не о группе людей, действующих в рамках жестко детерминированной системы. Напри мер, осознанная реализация отдельным человеком сценария обмана является лишь его собственным стратегическим поведением, поскольку для того, чтобы такой сценарий воплотился в технологию, необходимо значительно расши рить его и интегрировать в него сценарии ряда других людей, которые при их незадействованности в качестве соучастников обмана чаще всего имеют стра тегию к его обнаружению и помощи обманываемому [Плотникова, 2000].

Несмотря на то, что стратегии общающихся обычно взаимозависимы и идут парами (обман-раскрытие обмана, власть-подчинение), они остаются именно стратегиями до тех пор, пока возможен и некий другой стратегический выбор как уход в другую ситуацию (не подчиниться власти). Технология, в отличие от стратегии, не может допускать такого варьирования: она требует превра щения свободного субъекта в субъекта инструментального, производящего лишь заданный дискурс [Плотникова, 2011]. Одним из новых понятий, поя вившихся в последние годы в анализе дискурса, является понятие простран ства. В исследованиях последних лет появляются упоминания о связанном с языком пространстве;

его называют по-разному: языковым, дискурсивным, коммуникативным, жанровым пространством, пространством речевого взаи модействия, интеракции, общения.

Дискурс при этом определяется как «явление, происходящее в социально психологическом пространстве, которое конституируется общающимися индивидами, играющими соответствующие коммуникативные, социаль ные, культурные, межличностные, идеологические, психологические роли»

[Макаров, 2003, с. 17].

Введение понятия пространства в гуманитарные науки отражает общую тенденцию современной науки к анализу сложных систем, находящихся в состоянии неустойчивости, неопределенности, флуктуации. Как пишет М. Мерло-Понти: «Мы сталкиваемся с альтернативой: либо вещи восприни маются в пространстве, либо пространство мыслится как неделимая система, управляющая синтетическими актами, которые выполняются конституирую щим умом. Мы должны мыслить о пространстве как об универсальной силе, определяющей возможность соединения вещёй, а не представлять его как их вместилище или как абстрактную характеристику, которой вещи обладают в своей совокупности» [Мерло-Понти, 1999, с. 312].

С.Н. Плотникова отмечает, что дискурсивное пространство представляет собой некую логическую среду, в которой сосуществуют определенные дис курсы [Плотникова, 2008]. Под логической средой имеется в виду абстрактная протяженность – континуум. В современной науке категории пространства и времени определяются как формы бытия вещёй и явлений, которые отража ют, с одной стороны, их событие, сосуществование (в пространстве), с дру гой – процессы смены их друг другом (во времени), продолжительность их существования. Идеи пустого пространства и абсолютного, автономного вре мени были переосмыслены физикой XX в., сформировавшей представление о едином пространстве-времени, согласно которому время выступает лишь как одна из координат общего пространственно-временного континуума.

Приведённое понимание пространства-времени является основой опреде ления дискурсивного пространства. Дискурсивное пространство определя ется так же как «пространство социального взаимодействия, вербализуемое средствами того или иного языка» [Казыдуб, 2006, с. 242]. Слияние социаль ного и языкового, вербализация реального, взятого со всей совокупности его проявлений – такова сущность дискурсивного пространства в этой глубокой трактовке.

Как отмечает С.Н. Плотникова, дискурсивное пространство может возни кать в евклидовом пространстве и структурироваться на его основе благодаря физическому соприсутствию говорящих, т. е. в данном случае дискурсивное пространство совпадает с физическим. Подобное дискурсивное пространство образуется между говорящими в ходе любой непосредственной интеракции, даже самой кратковременной. Оно образуется как некая дополнительная тер ритория, проецирующееся на географическую территорию. Очень точно об этом пишет, М. Мерло-Понти: «Необходимые дискурсы возникают сразу на всех участках сети, а не только в личном физическом пространстве. К этому типу относится, в частности, пространство политического дискурса. Лингви стические исследования, проводящиеся в области политического дискурса, дают глубокое представление об этом феномене, охватывая его разнообраз ные аспекты» [Шейгал, 2000, с. 15].

Целью политической коммуникации является борьба за власть, а именно распределение, использование и удержание власти, стабилизация власти, формирование политического сознания, манипуляция общественным мнени ем, агитация за власть [Водак, 1997;

Шейгал, 2004;

Чудинов, 2006].

Исследователи сходятся во мнении, что ядром политической коммуника ции является коммуникация внутри политических институтов, выступающих в качестве источников политических сообщений, предназначенных для обще ства в целом и получающих в нём распространение. Так, Р.-Ж. Шварценберг определяет политическую коммуникацию как процесс передачи политиче ской информации, благодаря которому она циркулирует между различными элементами полической системы, а также между политической и социальной системами [Шварценберг, 1992, с. 174].

Е.И. Шейгал, подчёркивая институциональный характер политической коммуникации, выделяет в качестве её принципиальных отличий массовый характер клиента и субъектно-адресатный вектор общения между представи телями института и их клиентами [Шейгал, 2004].

Анализируя разновидности политической коммуникации, А.П. Чудинов различает следующие её уровни: аппаратная (служебная, внутренняя) поли тическая коммуникация, ориентированная на общение внутри государствен ных или общественных структур;

политическая коммуникация в публичной политической деятельности;

политическая коммуникация, осуществляемая журналистами и при посредстве журналистов;

политическая коммуника ция рядовых граждан, не являющихся профессионалами в данной области [Чудинов, 2006, с. 36-37].

М. Перлофф называет группы участников политической коммуникации (политиков, представителей средств массовой информации и граждан) золотым треугольником политической коммуникации (the golden triangle of political communication) и подчёркивает их взаимное влияние друг на друга [Perloff, 1998, с. 9].

Границы сферы политического дискурса определяются в зависимости от того, насколько широко трактуется понятие политической коммуникации.

Е.И. Шейгал использует термины политический дискурс и политическая ком муникация как равнозначные и включает в это понятие любые речевые обра зования, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере полити ки [Шейгал, 2004, с. 23], таким образом, весь диапазон институциональных и неинституциональных коммуникативных процессов, имеющих отношение к политике.

Такая широкая трактовка политического дискурса позволяет рассматривать в качестве адресантов дискурса не только людей, профессионально занимаю щихся политикой, но и других представителей общества, например, журнали стов, членов общественных организаций, рядовых граждан.

Базовыми концептами политического дискурса, вокруг которых он орга низуется, являются культурно-языковые концепты «Власть» и «Политик»

[Шейгал, 2004].

В условиях современного общества пространство политической коммуни кации охватывает весь мир. Коммуникация между политиком и гражданами происходит через средства массовой информации, которые являются не толь ко средой её существования, но и мощным инструментом по формированию общественного мнения. При этом журналисты, с одной стороны, выражают собственные политические взгляды [Шейгал, 2004;

Чудинов, 2006;

Graber, 1998;

Perloff, 1998]. С другой стороны – взгляды коллективного социального адресата.

Модель коммуникации между политиком и социальным адресатом может быть охарактеризована как пространственная модель коммуникации, причём в большинстве случаев она представляет собой пространственно-линейную модель. Специфической особенностью этой модели является единичный адресант в лице политика и множественный, неоднородный, дистанцирован ный от политика социальный адресант. Как правило, за политиком закреплена заданная общественным устройством прототипическая роль говорящего, а за социальным адресатом – прототипическая роль слушающего, находящегося в пространстве политической коммуникации автоматически, как часть социаль ного мира. Модель коммуникации становится пространственно-циклической, когда социальный адресат выходит за границы пассисивной роли получателя дискурса и производит ответный дискурс, названный С.Н. Плотниковой дис курсом реагирования [Плотникова, 2005а].

Дискурс реагирования можно определить как политический дискурс в его периферийном варианте, как дискурс о политических событиях, принадле жащий непрофессионалам. Порождая дискурс реагирования, социальный адресат входит в политическое дискурсивное пространство. В терминах пространственной модели это означает примыкание периферийного про странства дискурса реагирования к центральному пространству дискурса по литиков [Домышева, 2009;

2011]. Пространство дискурса политиков и про странство дискурса реагирования образуют единое пространство, которое в терминах теории систем может быть охарактеризовано как пространственно распределенная система [Николис, 2003].

Обратная связь, осуществляемая посредством дискурса реагирования, обе спечивает открытость системы (в лице политиков), т. е. её способность обме ниваться информацией с окружающей средой (реагирующими).

Дискурсивное пространство может по своей природе быть не только евкли довым, но и сетевым. В этом случае необходимые дискурсы возникают сразу на всех участках сети, а не только в личном физическом пространстве.

Как показало исследование С.А. Домышевой, дискурс реагирования на тот или иной дискурс конкретного политика имеет множественный характер в разных участках пространства как некой логической среды одновременно или периодически возникают дискурсы – реакции, которые в совокупности образуют сеть взаимодействий. Подобное дискурсивное пространство явля ется живой системой: оно способно к постоянной модификации за счёт рас ширения / сужения его границ или за счёт уплотнения / уменьшения интен сивности взаимодействий.

Следует сказать, что как физическое, так и сетевое дискурсивное про странство может быть временным (существующим лишь здесь и сейчас либо в течение определённого фиксированного периода времени) и постоянным (расширяющимся, охватывающим собой всё новые и новые периоды времени).

Во временном физическом дискурсивном пространстве находятся, к примеру, незнакомые люди, вступившие в разговор на улице, в транспорте, в магазине и таким примером временного сетевого дискурсивного пространства является пространство дискурса реагирования на то или иное конкретное выступление политика.

В качестве примера можно привести дискурс 43-го президента США Джордша Буша-младшего. 1 мая 2003 г. он выступил в аэропорту с триум фальной речью о завершении основных военных действий, произнесённая на фоне баннера с надписью “Mission Accomplished” («Миссия завершена») по поводу окончания войны в Ираке. Хотя Буш и не произносил высказывания Mission Accomplished, содержание его речи находились в полном смысловом соответствии со словами на баннере за его спиной, от причастности к кото рому он впоследствии попытался отказаться. Именно высказывание Mission Accomplished, смысл которого в том, что война в Ираке закончена, вызвала многочисленные критические дискурсы реагирования, которые периодически пополняли собой данное дискурсивное пространство.

Дискурс Буша первичен по отношению к дискурсам реагирования, кото рые возникают как результат его восприятия и осмысления. Дискурс поли тика выступает в качестве порождающей причины этих дискурсов, стимула, вызывающего реакцию. Дискурс реагирования проявляется в их зависимости от исходного политического дискурса в структурном и содержательном пла нах. Дискурс реагирования включает в себя фрагменты дискурса политика в сжатом, обработанном виде. Повторяя дискурс Буша, реагирующие тем или иным образом развивают предложенную в нем тему – успешное завершение основных военных действий в Ираке. При этом они подвергают дискурс Буша интерпретации: комментированию, оценке, и приращению смыслов.

Однако с течением времени, в связи с появлением новых политиков и новых политических задач, реагирование на речь Буша прекратилось, т. е. данное дискурсивное пространство перестало развиваться, пополняться дискурсами.

Оно осталось в прошлом, в том виде, в каком было сформировано [Домыше ва, 2011].

Постоянным дискурсивным пространством, проецитирующимся на физиче ское пространство, можно назвать, к примеру, личное пространство человека, в которое он погружён и которое включает в себя все когда-либо произведён ные им дискурсы. В строгом смысле и это пространство является временным, ограниченным периодом жизни данного человека. Постоянным также можно назвать (и опять в нестрогом смысле) пространство разговорного дискурса между часто общающимися людьми (членами семьи, друзьями, коллегами по работе, соседями и т. п.).

Встречающиеся каждый день собеседники создают общий мир, общее про странство своими действиями и своими дискурсивным соединением друг с другом. До тех пор, пока люди хотят или вынуждены соединять свой дис курс с дискурсом других людей, пока идёт совместное приращение дискурса по модели стимул – реакция, дискурсивное пространство сохраняется и про должает развиваться.

Динамика интерактивного дискурсивного процесса обусловлена тем, что его участники заинтересованы в координации друг с другом, в особом фоно вом пространственном консенсусе, в создании некоего пространственного на строения, взаимной убеждённости в правильности произведенных дискурсов.

В общем дискурсивном пространстве появляются особые стандарты, такие, как потребность в согласии / несогласии, взаимная санкционированность, со лидарная ответственность, взаимонаправленное влияние. Ответ, реагирова ние выступает как необходимое условие нахождения в едином дискурсивном пространстве [Домышева, 2009].

С.Н. Плотникова даёт общее определение дискурсивного пространства:

оно представляет собой среду сосуществования определенных дискурсов, объединенных по какому-либо признаку. При этом дискурсивное простран ство понимается не как вместилище,в которое помещёны дискурсы, в котором они расположены;

оно понимается как сложная система, параметры которой заданы возможностью объединения дискурсов. Это определение согласует ся с общей тенденцией анализа пространства в гуманитарной науке, напри мер социального пространства, культурного пространства и т. д. [Плотникова, 2008].

При таком анализе, как указывает, М. Мерло-Понти, мы сталкиваемся с альтернативой: либо вещи воспринимаются в пространстве, либо простран ство мыслится как неделимая система, управляющая синтетическими ак тами, которые выполняются конституирующим умом. Мы должны мыслить о пространстве как об универсальной силе, определяющей возможность со единения вещей, а не представлять его как их вместилище или как абстракт ную характеристику, которой вещи обладают в своей совокупности [Мерло Понти, 1999, с. 240].

Из этого вытекает, что дискурс нельзя произвольно приписать к тому или иному дискурсивному пространству;

пространство само по себе является универсальной силой, притягивающей свои дискурсы, определяющей воз можность их вхождения в систему.

К примеру, человек, не владеющий необходимым научным знанием, не в состоянии создать научный дискурс, поэтому даже если он и захочет назвать своё сочинение таковым, в пространство научного дискурса оно всё равно не попадёт по объективным системным основаниям [Плотникова, 2008].

В качестве некоторых примеров пространственных моделей политического дискурса мы рассмотрим: пространство дискурса холодной войны и сменив шее его дискурсивное политическое пространство, международной интегра ции.

Материалом для исследования являются труды американских и британских политологов на английском языке, их труды послужили материалом, чтобы выбрать ключевые концепты этих двух типов пространств. Прежде, чем мы обратимся к трудам политологов, обозначим понятие концептосферы.

Концепты в современной лингвистике понимаются как смыслы, которыми оперирует человек в процессах мышления и которые отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания мира в виде неких «квантов» знания, выражаемых на языковом уровне посредством номинативных единиц.

В современной лингвистической концептологии концепт определяется, во первых, как нейроструктура мозга [Lakoff, 1999], во-вторых, как некое со стояния сознания [Кубрякова, 1991;

Карасик, 2001], и, в-третьих, как репре зентации человеческого опыта [Залевская, 2001;

Попова, 2001].

Концепты находятся в сознании в определенной связи с другими концеп тами, и эта связь определяется лингвистами как концептосфера [Лихачев, 1993].

Этапом нашего анализа является исследование внешних связей концептов, т. е. установление двух концептосфер: «Cold war» и «Globalization». Это ство мыслится как неделимая система, управляющая синтетическими актами, которые выполняются конституирующим умом. Мы должны мыслить о про странстве как об универсальной силе, определяющей возможность соедине ния вещёй, а не представлять его как их вместилище или как абстрактную ха рактеристику, которой вещи обладают в своей совокупности [Мерло-Понти, 1999, с. 240].

Из этого вытекает, что дискурс нельзя произвольно приписать к тому или иному дискурсивному пространству;

пространство само по себе является универсальной силой, притягивающей свои дискурсы, определяющей воз можность их вхождения в систему.

К примеру, человек, не владеющий необходимым научным знанием, не в состоянии создать научный дискурс, поэтому даже если он и захочет назвать своё сочинение таковым, в пространство научного дискурса оно всё равно не попадёт по объективным системным основаниям [Плотникова, 2008].

В качестве некоторых примеров пространственных моделей политического дискурса мы рассмотрим: пространство дискурса холодной войны и сменив шее его дискурсивное политическое пространство, международной интегра ции.

Материалом для исследования являются труды американских и британских политологов на английском языке, их труды послужили материалом, чтобы выбрать ключевые концепты этих двух типов пространств. Прежде, чем мы обратимся к трудам политологов, обозначим понятие концептосферы.

Концепты в современной лингвистике понимаются как смыслы, которыми оперирует человек в процессах мышления и которые отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания мира в виде неких «квантов» знания, выражаемых на языковом уровне посредством номинативных единиц.

В современной лингвистической концептологии концепт определяется, во первых, как нейроструктура мозга [Lakoff, 1999], во-вторых, как некое со стояния сознания [Кубрякова, 1991;

Карасик, 2001], и, в-третьих, как репре зентации человеческого опыта [Залевская, 2001;

Попова, 2001].

Концепты находятся в сознании в определенной связи с другими концеп тами, и эта связь определяется лингвистами как концептосфера [Лихачев, 1993].

Этапом нашего анализа является исследование внешних связей концеп тов, т. е. установление двух концептосфер: «Cold war» и «Globalization».

Это необходимо выяснить, потому что, как было установлено Дж. Лакоффом и М. Джонсоном, концепты внедряются в мозг не по отдельности, а в связи с другими концептами.

«То, что делает концепты концептами, – это их способность быть связанны ми друг с другом отношениями логического вывода» [Lakoff, 1999. S. 20].

Дж.Фодор, в свою очередь указывает, что концепты находятся друг с другом в причинно-следственных отношениях: «Концепты – это ментальные образо вания;

точнее, они отвечают тем онтологическим условиям, которым должны соответствовать сущности, функционирующие как ментальные причины и следствия» [Fodor, 1998, p. 1].

Р. Джекендофф подчёркивает, что существуют континуумы совокупно стей концептов (continuity between the ranges of concepts) [Jackendoff, 1989.

S. 324]. Среди концептов выделяются концепты высокого уровня абстрак ции (high-order abstact concepts), под которыми ученый понимает метакон цепты (metaconcepts), или «концепты о концептах» (concepts about concepts) [Jackendoff, 1989, S. 324-325].

Для того чтобы выявить континуум концептов, объединяемых метаконцеп тами « Cold war» и « Globalization» мы строим модель концептосферы.

«Globalization»

«Coldwar»(1940-1990) •World politics •Iron Curtain •International inte-gration •Over-allstrategicconcept •Interdependence •Collaboration Так, исследуемые нами концепты «Cold war», «Globalization» являются главными в ряду дающихся с ними в едином тезаурусном списке концептов.

Перечисленные выше концепты вычленяются из анализа политической ситуа ции данного времени.

В пространственной модели дискурса «Cold war» огромное влияние оказал концепт «Iron Curtain».

Современный смысл выражения концепта «железный занавес» получил бла годаря У. Черчиллю, который употребил его в своей Фултонской речи, произ несённой 5 марта 1946 г. в Вестминстерском колледже в г. Фултон, Миссури:

«A shadow has fallen upon the scenes so lately light by the victory. Nobody knows what Soviet Russia and its Communist international organization intends to do in the immediate future, or what are the limits, if any, to their expansive and proselytizing tendencies. I have a strong admiration and regard for the valiant Russian people and for my wartime comrade, Marshall Stalin.

There is deep sympathy and goodwill in Britain and I doubt not here also towards the peoples of all the Russia and a resolve to persevere through many differences and rebuffs in establishing lasting friendships. We understand the Russian need to be secure on her western frontiers by the removal of all possibility of German aggression. We welcome Russia to her rightful place among the leading nations of the world. We welcome her flag upon the seas. Above all, we welcome, or should welcome, constant, frequent and growing contacts between the Russian people and our own people on both sides of the Atlantic. It is my duty however, for I am sure you would wish me to state the facts as I see them to you. It is my duty to place before you certain facts about the present position in Europe.

From Stettin in the Baltic to Trieste in the Adriatic an iron curtain has descended across the Continent. Behind that line lie all the capitals of the ancient states of Central and Eastern Europe. Warsaw, Berlin, Prague, Vienna, Budapest, Belgrade, Bucharest and Sofia, all these famous cities and the populations around them lie in what I must call the Soviet sphere, and all are subject in one form or another, not only to Soviet influence but to a very high and, in some cases, increasing measure of control from Moscow. Athens alone – Greece with its immortal glories – is free to decide its future at an election under British, American and French observation. The Russian-dominated Polish Government has been encouraged to make enormous and wrongful inroads upon Germany, and mass expulsions of millions of Germans on a scale grievous and undreamed – of are now taking place. The Communist parties, which were very small in all these Eastern States of Europe, have been raised to pre-eminence and power far beyond their numbers and are seeking everywhere to obtain totalitarian control. Police governments are prevailing in nearly every case, and so far, except in Czechoslovakia, there is no true democracy» [Graber, 1998, p. 33].

Данное дискурсивное пространство взаимодействие направлено на цель властвующего, реализация которой выгодна. Именно концепт «железный за навес» положил начало холодной войне.

Проиллюстрируем, какими высказываниями актуализируется каждый из данных концептов.

Концепт «Cold War» актуализируется, в частности, в следующих высказы ваниях:). «Today we are in a state of cold war», в речи американского политика Бернарда Баруха (1870-1965 гг.). Б.Барух заявил об этом – в законодательном собрании Южной Каролины 16 апреля 1947 г.

Концепт «Over-all strategic concept» мы можем отметить в речи Уинстона Черчилля:

«President McCluer, when American military men approach some serious situation they are won’t to write at the head of their directive the words «over-all strategic concept”. There is wisdom in this, as it leads to clarity of thought. What then is the over-all strategic concept which we should inscribe to-day? It is nothing less than the safety and welfare, the freedom and progress, of all the homes and families of all the men and women in all the lands. And here I speak particularly of the myriad cottage or apartment homes where the wage-earner strives amid the accidents and difficulties of life to guard his wife and children from privation and bring the family up the fear of the Lord, or upon ethical conceptions which often play their potent part. Our American military colleagues, after having proclaimed their “over-all strategic concept” and computed available resources, always proceed to the next step-namely, the method. Here again there is widespread agreement. A world organization has already been erected for the prime purpose of preventing war. UNO, the successor of the League of Nations, with the decisive addition of the United States and all that that means, is already at work» [Graber, 1998, p. 12].

Концепт «Collaboration», в той же речи великого политика:

«There is however an important question we must ask ourselves. Would a special relationship between the United States and the British Commonwealth be inconsistent with our over-riding loyalties to the World Organization? I reply that, on the contrary, it is probably the only means by which that organization will achieve its full stature and strength. There are already the special United States relations with Canada that I have just mentioned, and there are the relations between the United States and the South American Republics. We British have also our twenty years Treaty of Collaboration and Mutual Assistance with Soviet Russia. I agree with Mr. Bevin, the Foreign Secretary of Great Britain, that it might well be a fifty years treaty so far as we are concerned. We aim at nothing but mutual assistance and collaboration with Russia. The British have an alliance with Portugal unbroken since the year 1384, and which produced fruitful results at a critical moment in the recent war» [Graber, 1998, p. 25].

Во время своего визита в Россию Обама постоянно пытался подчеркнуть, что он проводит в США новую политику – реализма, которая концептуально отличается от того, что последние годы делал Буш:

«I do in the U.S. new policy – realism, globalization, which is conceptually different from what Bush has done in recent year» [Graber, 1998, p. 70].

В выступлении Обамы в Российской экономической школе 7 июля мы можем отметить употребление концепта «международная интеграция»:

«“America cannot and will not impose on other countries any system of control” and that “State sovereignty must be a cornerstone of international integration” and that “no country is able to cope with the challenges XXI century and has no right to dictate terms to all the world”» [Graber, 1998, p. 81].

Дискурс каждого конкретного политика в выделенных дискурсивных про странствах производится посредством апелляций к соответствующим кон цептам.

Таким образом, общая концептосфера политического дискурсивного про странства влияет на порождение конкретных дискурсов.

Библиографический список 1. Арутюнова, Н.Д. Дискурс [Текст] / Н.Д. Арутюнова // Лингвистический энциклопедический словарь.– М. : Сов. энцикл., 1990. – С. 136-137.

2. Водак, Р. Язык. Дискурс. Политика [Текст] / Р. Водак. – Волгоград : Перемена, 1997.–139 с.

3. Дейк, Т.А. ван. Стратегии понимания связного текста [Текст] / Т. А. ван Дейк, В. Кинч // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып.23. Когнитивные аспекты языка. – М. : Прогресс, 1998. – С. 153-211.

4. Демъянков, В.З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка [Текст] // Язык. Личность : сб. статей к 70-летию Т.М. Николаевой / отв. ред.

В.Н. Топоров.– М. : Языки славянских культур, 2005. – С. 34-55.

5. Домышева, С.А. Политический дискурс в пространстве дискурса реагирования (на материале британской и американской прессы за 2000 2007 гг.) [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / С.А. Домышева. – Иркутск, 2009. – 188 с.

6. Домышева, С.А. Политический дискурс в пространстве дискурса реагирования (на материале британской и американской прессы) [Текст]– Saarbrucken : LAP Lambert Academic Publishing, 2011. – 188 с.

7. Залевская, А.А. Текст и его понимание [Текст] / А.А. Залевская. – Тверь :

ТГУ, 2001. – 177 с.

8. Казыдуб, Н.Н. Дискурсивное пространство как фрагмент языковой картины мира (теоретическая модель) [Текст] : монография / Н.Н. Казыдуб. – Иркутск : ИГЛУ, 2006. – 242 с.

9. Карасик, В.И. Базовые характеристики линквокультурных концептов [Текст] // В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин // Антология концептов. Т.1. – Волгоград : Парадигма, 2005. – Т.1. – С. 13-15.

10. Копылова, Н.В. Стратегия власти и подчинения в английском разговорном дискурсе [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / Н.В. Копылова.– Иркутск, 2008. – 203 с.

11. Кубрякова, Е.С. О термине «дискурс» и стоящей за ним структуре знания [Текст] / Е.С. Кубрякова // Язык. Личность. Текст : сб. статей к 70-летию Т.М. Николаевой / отв. ред. В.Н. Топоров. – М. : Языки славянских культур, 2005. – С. 23-33.

12. Мерло-Понти, М. Феноменология восприятия [Текст] / М. Мерло-Понти.– СПб. : Ювента, Наука, 1999. – 255 с.

13. Николис, Г. Познание сложного. Введение [Текст] / Г. Николис, И. Пригожин.

– М. : Едиториал УРСС, 2003. – 344 с.

14. Плотникова, С.Н. Языковое, дискурсивное и коммуникативное пространство [Текст] / С.Н. Плотникова // Вестник ИГЛУ. Сер. Филология :

Язык. Культура. Коммуникация : сборник. – Иркутск : ИГЛУ, 2008. – Вып.1.

– С. 131-135.

15. Плотникова, С.Н. Политик как конструктор дискурса реагирования [Текст] / С.Н. Плотникова / Политический дискурс в России-8. Святые без житий.

– М. : МАКС Пресс, 2005а. – С. 27.

16. Плотникова, С.Н. Политическое дискурсивное пространство : принципы структурирования / С.Н. Плотникова, С.А. Домышева // Политическая лингвистика. УрГПУ. – Екатеринбург : 2009. – Вып.(1) 27. – С. 103-108.

17. Технологизация дискурса в современном обществе [Текст] : кол. монография / под ред. С.Н. Плотниковой.– Иркутск : ИГЛУ, 2011. – 320 с.

18. Чудинов, А.П. Политическая лингвистика [Текст] / А.П. Чудинов. – М. :

Флинта : Наука, 2006.– 256 с.

19. Шварценберг, Р.Ж. Политическая социология [Текст] : в 3 ч. / Р.Ж. Шварценберг. – Ч.1. – М.,1992. – 330 с.

20. Шейгал, Е.И. Семиотика политического дискурса [Текст] / Е.И. Шейгал. – М. : Гнозис, 2000. – С. 8.

21. Fodor, J.A. Concepts : Where Cognitive Science Went Wrong [Text] / J.A. Fodor.

– Oxford: Clarendon Press, 1998. – Р.1.

22. Graber, D. Introduction : Political Communication in a Democracy [Text] / D. Graber, D. McQuail, P. Norris // The Politics of News: The News of Politics / ed. By D. Graber, D. McQuail, P. Norris. – Washington, D.C. : A Division of Congressional Quarterly Inc., 1998. – P. 3.

23. Jackendoff, R. Consciousness and the Computational Mind [Text] / R. Jackend off. – Cambridge, Massachusetts : The MIT Press, 1989. – 324 p.

24. Lakoff, G. Philosophy in the Flesh : The Embodied Mind and Its Challenge to Western Thought [Text] / G. Lakoff, M. Johnson. – N.Y. : Basic Books, 1999. – 624 p.

25. Perloff, R.M. the Political Communication : Politics, Press, and Public in Amer ica [Text] / R.M. Perloff. – Mahwah, NJ : Lawrence Erlbaum Associates, 1998.

– 492 p.

26. Britannia historical documents [Electronic resource]. – URL : http: //www.bri tannia.com/history/docs/sinews1.html (дата обращения : 16.12.2011).

А.А. Константинова ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТОВ «СВОЙ – ЧУЖОЙ»

(НА ПРИМЕРЕ РУССКОГО ЯЗЫКА) В данной статье осуществляется попытка проанализировать концепты «свой – чужой» с точки зрения пространственного аспекта. Результаты ис следования репрезентированы в системе схем, отражающих представления носителей русской культуры о взаимосвязи лингвистического материала и мо дели пространства.

Ключевые слова: концепт;

языковая картина мира;

этнонимы;

свой;

чужой;

пространство;

вектор A.A. Konstantinova THE SPACE CONCEPTUALIZATION OF THE ETHNONIMS «US AND THEM»

In these article concepts «us and them» are analyzed according to space understanding. The study results find their representation in a system of schemes reflecting Russian cultural concepts related to the space perception and language examples.

Key words: concept;

linguistic world mapping;

ethnonims;

us and them;

space;

vector В последние десятилетия активно развивается анализ языка с точки зрения его культурной, национальной и психологической составляющей. В настоя щее время психолингвистика становится одной из наиболее активно разви вающихся областей науки о языке. Наибольший интерес в этой области пред ставляет соотношение ситуации общения с речевым поведением говорящих и их мироощущением в момент коммуникации. Активное развитие межкуль турных связей, коммуникации между странами и глобализация в мировом масштабе выдвигает на первый план вопросы, связанные с общением раз ных культур и народов. В данном аспекте исследование концептов «свой – чужой», их содержания и восприятия носителями языка приобретает особое значение. Результаты рассмотрения данных языковых единиц как этнонимов в их пространственном аспекте может помочь при преодолении коммуника тивных проблем, поскольку употребление данных этнонимов в том, или ином пространственном значении отражают механизмы психологической защиты говорящего, его отношения к ситуации.

Целью исследования является анализ этнонимов «свой – чужой», являю щихся основой одноименных концептов с точки зрения пространственного восприятия данных языковых единиц представителями русского этноса.

Для реализации данной цели были поставлены следующие задачи:

– лексикографический анализ лексем «свой – чужой»;

– выявление семантических связей оппозиции «свой – чужой» во фразеоло гической системе русского языка;

– установление пространственных параметров оппозиции «свой – чужой»

в русском языке;

– определение векторных направлений оппозиции «свой – чужой» в рус ском языке.

Рассматривая слова-этнонимы, необходимо определить, с какими поняти ями они связаны. Если говорить об отражении в лексемах этнических осо бенностей определенной нации, то возникает необходимость введения такого термина, как языковая картина мира, который, в свою очередь выводит нас к понятию концепта.

По словам Д.Д. Шайбаковой, «Мышление человека в своем стремлении охватить бесконечный и разнообразный мир отражает его в предельной степе ни обобщения» [Шабайкова, 2011, с. 298]. Попыткой данного обобщения ког нитивного опыта является термин «картина мира», который «следует рассма тривать как условное название результата переработки информации о среде и человеке, сведения ее к стандартам и категориям, объединения разрозненных представлений в некое целое» [Там же].

На первом этапе происходит «первичное знакомство» с окружающим инди вида миром посредством ощущения и восприятия. «В результате устанавли вается связь между формой и предметом, между цветом и предметом, между вкусом и предметом и т. п. Из множества ощущений выделяется лишь неболь шая часть как основные признаки единого целого, она и составляет основу восприятия» [Там же].

На следующем этапе возникает целостный образ предмета или явления, представление о нем, обусловленное культурными особенностями нации, к которой принадлежит личность, её предшествующим опытом – формируется наивная картина мира.

Далее следует рациональное познание мира, его категоризация, происходит переход от представления к понятию, не имеющему национального содержа ния, организующему научную картину мира.

Поскольку личность не может существовать вне социума, вне его этни ческих особенностей, исторического и культурного, то «к рационально логическому осмыслению добавляется культурно-этническое. Так получаем национальную картину мира», единицей которого является концепт, понимае мый как «знание данного культурного сообщества о предметах окружающего мира, рассматриваемых сквозь призму своей истории, культуры, мировоззре ния, что засвидетельствовано в виде слова, словосочетания, речевых клише (пословицы, поговорки, формы этикета). Он имеет национально-культурные коннотации, благодаря которым концепт приобретает ценность как этнопока затель» [Шайбакова, 2011, с. 299].

Рассмотрение концептов «свой – чужой» в первую очередь представлено лексикографическим анализом данных лексем. Обратимся к нескольким сло варям.

В толковом словаре русского языка 2004 г. под редакцией С.А. Кузнецова лексемы «свой» и «чужой» имеют пять значений:

Свой 1. Принадлежащий или свойственный себе: изложить свои мысли, своя го лова на плечах;

совершаемый, изготовляемый и т. п. лично, самим: жить своим трудом;

исходящий от самого себя;

не купленным, домашнего приготовления или самостоятельно выращенный: картошка своя;

не искусственный, не поддельный, естественный: свой цвет лица;

2. Собственный, составляющий имущество или достояние отдельного лица, учреждения: иметь свою машину;

3. Относящийся к себе как члену какого-либо коллектива, какой-либо общ ности, связанный отношениями родства, общим местом работы, взгля дам и т. п.: пойти в кино со своим классом;

бросить свою семью;

не иностранный, не заимствованный;

родной, отечественный: говорить на своём языке;

пользоваться своими энергоресурсами;

4. Своеобразный, свойственный только кому-либо, чему-либо одному, дан ному или единому: вырабатывать свой стиль;

5. Соответствующий кому-либо, чему-либо;

подходящий для данных усло вий, обстоятельств, лиц и т. п: выполнить свой долг;

на всё есть свои правила [СТСРЯ, 2004, с. 727].

Чужой 1. Являющийся собственностью другого (других);

не имеющий непосред ственного отношения к кому-либо;

не свой: прихватить чужой зонт;

2. Не являющийся родиной;

не такой, как на родине: жить на чужой сто ронушке;

не местный (обычно иностранный): чужой язык;

3. Не связанный родственными отношениями;

посторонний: воспитывать чужого ребенка;

4. Не связанный близкими отношениями с кем-либо не совпадающий по духу, взглядам, интересам;

далекий: чужие по взглядам;

5. Отчужденный, отрешённый: лицо у неё было совсем чужое;

он посмо трел на меня каким-то чужим взглядом [СТСРЯ, 2004, с. 929].

Сравнивая данные толкового словаря 2004 года и толкового словаря русско го литературного языка в 17-ти томах 1962 г. [ССРЛЯ, 1962], следует отметить изменения лексикографического описания лексем «свой – чужой». 17-томный словарь содержит семь значений слова «свой»;

утрачены в современном языке значения «свойственный непосредственно себе» и «принадлежит, свойствен ный или присущий кому-нибудь». Кроме того, произошло слияние некоторых подзначений. Например: «свойственный непосредственно себе» и «относя щийся к себе»;

«испытываемый кем-нибудь другим» и «относящийся к друго му». Обнаруживаются изменения в гиперо-гипонимической парадигме. При этом второй компонент оппозиции – «чужой» – представлен таким же коли чеством значений (пять).

Для дальнейшего анализа данных концептов в русской языковой картине мира были использованы материалы словаря Ю.Н. Степанова «Константы русской культуры» [Степанов, 2004] и «Словаря славянских древностей», том 4 [ССД, 2009].

Ю.Н. Степанов в своем исследовании подчеркивает неразрывную связь концептов «свой – чужой» с самосознанием народа и самим понятием народа.

Данные лексемы категоризуют мир, выделяя «своих», свой народ и «чужих», иных, чуждых, и организуют пространство этноса, давая некую оценку и по могая ориентироваться, вычленять релевантные признаки.

Отсюда можно выделить связь с концептами: «Мир» (причем и в значении «земля, место, где живет человек», и «отсутствие войны», «дружеское сосу ществование с чужими»), «Порядок», «Столкновение», «Гостеприимство», «Сосед» и, на наш взгляд, «Терпение».

Синонимические отношения «чужого» и «чуждого» подчеркивают отличие первых от «своих», но не отрицают права «чужих» на «свои», пускай не со впадающие и в чем-то «неправильные» законы, обычаи и привычки.

Синонимия пары «свой – чужой» и «правильный» – «неправильный» ука зана в ряду других также и в «Словаре славянских древностей». Данный ряд представлен следующими антонимичными парами:

хороший – плохой праведный – греховный чистый – нечистый живой – мертвый человеческий – нечеловеческий (звериный, демонический) внутренний – внешний [ССД, 2009, с. 581-582].

Тот же словарь дает нам и цепочку связей, организующих пространство «своего» и «чужого». К ним относятся:

кровно-родственные, семейные (род, семья) этнические (народ, нация) языковые (язык, диалект) конфессиональные (вера) социальное (сообщество, сословие) [Там же].

Необходимо отметить, что в русской культуре «чужими среди своих» яв лялись знахари, колдуны, мельники и кузнецы, поскольку стояли на границе мира живых и горнего мира, умели общаться с представителями последнего.

И «временно чужими» являлись также молодожены, ряженые, роженицы и женщины в период месячных. В это время они словно стоят на пороге двух миров, приоткрывая в них дверь. При возвращении к «своим» проводились определённые ритуалы, в том числе и вербальные. Иными словами, их не от талкивали, а возвращали в круг своих, в свое пространство.

Рассмотрим далее функционирование концептов «свой» и «чужой» в про странстве русского этноса, проследим динамику с точки зрения современной культурной коннотации, обратив внимание на пространственный аспект.

Пространство, наряду со временем, является основным атрибутом материи, основной формой бытия. Однако пространство легче воспринимается чело веком: для того чтобы постичь пространство, достаточно открыть глаза, по вернуть голову, протянуть руки и т. п. Пространство – одна из первых реалий бытия, которая воспринимается и дифференцируется человеком. Оно орга низуется вокруг человека, ставящего себя в центр макро- и микрокосмоса.

Не случайно не только пространство дифференцируется подробно языковыми средствами во всех языках, но оно оказывается в основе формирования многих типов номинаций, относящихся к другим, непространственным сферам. Про странством не только начинается познание, оно им нередко и завершается.

Анализируя пространственное восприятие концептов «свой» и «чужой»

носителями русского языка, можно заметить, что данные лексические еди ницы находятся в разных позициях, причем в некоторых случаях, достаточно далеко друг от друга. Обратимся к наиболее распространенным среди носи телей русского языка ассоциациям, связанным с положением в пространстве данных лексем. Материалы для анализа были получены путем проведения опроса русских студентов-бакалавров и магистров, а также работников не скольких бюджетных организаций.

Учитывая, что «познающий субъект концептуализирует, категоризует и ин терпретирует окружающий его мир на основе ценностей, имеющихся в со циуме. Он выражает, формирует своё объективное и субъективно-оценочное мнение, суждение о них. В речи, таким образом, происходит актуализация ценностных (аксиологических) смыслов посредством семиотических знаков.

Следует подчеркнуть: человек тогда должным образом осознаёт неизменные человеческие ценности, когда он понимает их глубинную основу, истинный смысл и значимость для социального бытия, для себя и Другого» [Малино вич, 2011, с. 14] и отталкиваясь от тезиса, что личность всегда ставит себя в центр мироздания, мы предлагали участникам эксперимента закрыть глаза и описать, где по ощущениям находятся «свои» (то есть все, что человеку дорого: где располагаются друзья, родственники, где находится дом), а где «чужие» (откуда может прийти угроза, где находится что-либо беспокоящее, связанное с состоянием тревожности). После этого опрошенным предлага лось расположить свои мироощущения, моделируя при этом пространство по вертикали и по горизонтали, определяя место лингвистического материала в данном пространстве.


В результате были получены следующие данные.

По вертикальной шкале: «свой» расположен либо на одном уровне с гово рящим: свой парень, возможны синонимические отношения «свой» – «зем ной» – «равный»: здесь все свои;

когда свой обнаруживает принадлежность к одной культуре, либо сверху (в этом случае возможна связь на ассоциатив ном уровне с горним миром, раем, традиционно располагавшимся на небесах, т. е. сверху, над землей): свои законы, установленные своей властью, правиль ной властью, данной Богом;

есть ещё одно выражение – своя земля, земля предков, родная земля. Все опрошенные проявили похожее миропереживание при толковании данных фразеологизмов, стоит лишь отметить, что последний пример для русских и бельгийских студентов существует как гипотетический, а для китайских – неоспорим.

Пространственная характеристика лексемы «чужой» характеризуется дви жением вниз: чужие углы (от «прятаться по чужим углам», ассоциации с дан ным выражением уводят в нижнюю часть дома, ближе к полу) (рис. 1).

По горизонтальной шкале, в плоскости, семантика осложняется. Наиболее частые ассоциации: «свой», расположенный сбоку (и справа, и слева): свой товарищ, свой друг или сзади (семантическое поле компонента свой обога щается сочетанием надежный тыл, так как свои не подведут, на «своих»

можно опереться, своя рубашка ближе к телу).

Свой Свой Свой Чужой Рис. Интерпретация этнонима «чужой» позволяет говорить о расширении про странства (см. рис. 1) и его замкнутости: чужие страны, окружен чужими (здесь для выражения непонимания) (рис. 2).

Свой Чужой Центр – положе ние говорящего Чужой Свой Рис. В частных случаях все будет зависеть от позиции говорящего (рис. 3). Если он находится в границах привычной (родной) языковой картины мира, то «свои» будут со всех сторон: среди своих (друзей) (положение 1), если нет, и к тому же отсутствуют знакомые люди, то у компонента оппозиции «свой»

исчезает положение сбоку, а положение сзади отодвигается дальше (меняется местами с «чужой», об этом подробнее, ниже): вокруг никого из своих, свой среди чужих (положение 2).

ПОЛОЖЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЕ Рис. Но если рядом появляется, хотя бы минимально знакомое лицо, единица «свой» возвращает себе все общие положения: со своими не пропадем (поло жение 1).

Если рассматривать отношения оппозиции «свой – чужой» в ее соотнесен ности с оппозицией «близкий – далекий», то семантическая осложненность усиливается необходимостью учитывать, с какой позиции рассматривает себя и свое пространство говорящий – материальной или идеальной. С материаль ной точки зрения «свой» является контекстуальным синонимом к «близкий» и будет включать концепт «дом»: своя семья, у него свои друзья, то есть близкие по духу, по интересам.

Если речь идет о пространственно больших ориентирах, идеальных поня тиях, то в круг значений этнонима «свой» входят концепты «страна», «мир», «планета», «вселенная», хотя данные традиционно сложные концепты в си туации непосредственного общения будут уже ближе к единицам «далекий»

и «чужой».

Особо подчеркивается связь последней оппозиции (внешний – внутрен ний) с пространством, которое в данном словаре «мыслится как совокупность концентрических кругов, при этом в самом центре находится человек и его ближайшее окружение. Расширяясь, поле «своего» постепенно переходит в «чужое», снижая плотность ближе к границе, которая также является дорогой в потустороннее, в горний или подземный мир (связь с оппозициями «жи вой – мертвый», «человеческий – нечеловеческий» и «чистый – нечистый»).

В русской культуре границей своего и чужого может служить забор, река, опушка леса или гора» [ССД, 2009, с. 581-582].

«Чужой» с материальной точки зрения синонимичен определению «дале кий», занимая позицию, семантически близкую таким словам, как «стран ный», «непонятный», «чуждый»: чужие страны, чужая сторона, на чужой сторонушке, чужой монастырь, чужие нравы. Исключая случаи, подобно примерам дальний родственник, дальнее родство в котором в зависимости от контекста акцентируется внимание на значении «далекий» (тогда активным будет компонент «чужой»), либо родственник (и тогда «дальний» займет по зицию, близкую по значению к этнониму «свой»). С идеальной точки зрения «чужой» практически синонимичен «чуждому» и уточняется во фразеологиз мах чужое мнение, чужие взгляды, чужие обычаи, что соответствует позиции «далекий».

Стоит отметить связь лексемы «чужой» и корнем чудь- и его производны ми, в том числе «чудной» – иной, не такой, но не несущее при этом негатив ной коннотации, что может говорить о достаточно нейтральном отношении к «иным» в русской культуре. В своей работе «Константы русской культуры», в разделе, посвященном концептам «Свой» и «Чужой», Ю.Н. Степанов пишет, что «что в русской культуре значение этого слова (или этих слов) [чужой, чуждый – выделено нами] близко подходит к концепту «Чудо», как «явление, не объяснимое естественном порядком вещёй», а в некоторых формах и не которых словоупотреблениях оба концепта прямо налагаются друг на друга (контаминируют). К таким случаям принадлежат, в частности, прилагатель ное чудной – по форме, несомненно, происходящее от корня чуд-, а по значе нию почти совпадающее с чужой, чужий «странный, необычный», и глагол чужатися, который, напротив, по форме, несомненно, производный от чу жие, а по значению – «удивляться» – целиком совпадает с глаголом чудится «удивляться, поражаться», производным от чудо» [Степанов, 2004, с. 484].

Продолжая разговор о пространственных отношениях «свой – чужой», не обходимо упомянуть также направление векторов движения относительно данной оппозиции. Позиция «свой» предполагает движение, направленное внутрь, когда говорящий относит свое высказывание к себе, своей семье, группе людей, к которой, по его мнению, он принадлежит, любой другой общ ности, к которой он относится (рис. 4).

Позиция «чужой» предполагает движение вовне, от себя (см. рис. 4). В ре чевой практике это выражается подчеркнутой дистанцией субъекта речи, «не принадлежностью» к данной общности (перекличка со значениями 1, 2 лек семы «чужой»).

Свой Чужой Рис. Для рассмотрения особенностей векторного восприятия данных лексем привлекался публицистический текст, в котором, на наш взгляд, нашли отра жение современные тенденции в языке. Были использованы материалы газет «Аргументы недели», «Аргументы и факты» и научно-популярного журнала «Вокруг Света», за 2010-2011 гг.

Анализ данных материалов, позволил заметить, что и внутри самих концеп тов «свой» – «чужой» наблюдается разделение. Так, в сочетаниях со «свой»

вектор может быть направлен «от себя». Чаще всего это происходит, когда одним из коллокатов является глагол, несущий в себе значение публичности, «работы» на массовую аудиторию:

«Самара демонстрирует «Рено» свой огромный потенциал» – Аргументы Недели, 6 окт. 2010 г.;

«Компания MINI выпустила свой первый внедорожник» – Аргументы.ру, 22 янв. 2010 г.;

«Надо мной одним свершит свой суд история. До сих пор я говорил с вами как отец, сегодня я говорю с вами как глава нации. Следуйте за мной!» www.

vokrugsveta.ru/vs/article/7166/;

Е. Исинбаева намерена снова побить свой мировой рекорд – Аргументы.

8 фев. 2010 г.. Двукратная олимпийская чемпионка по прыжкам с шестом Елена Исинбаева намерена выступить на традиционном международном турнире «Русская зима». www.argumenti.ru/talks/2010/02/48514/;

В основном турнире приняли участие 57 сильнейших команд страны, за воевавших право представлять свои регионы. www.vokrugsveta.ru/company/ news/?item_id=2100.

Концепт «чужой» также может менять свой вектор. В данном случае влия ние оказывает больше семантика всего высказывания – чаще всего подчер кивается аспект взаимодействия:

25 августа 2010 г.. Полицейские получают право пользоваться чужой связью в служебных целях – даже при наличии аналогичных собственных средств..www.argumenti.ru /society/n252/73796/;

Другим странам от господства колонизаторов оставался хотя бы об щий – пусть чужой, но все, же объединявший – язык. www.vokrugsveta.ru/ vs/article/3690/;

Чужой в доме – Аргументы недели 29 сен. 2010 г.. Россияне полюбили пу тешествовать недорого и ради этого готовы пустить в свой дом чужого человека. Международные клубы обмена существуют с. www.argumenti.ru/ society/n257/78504/;

Никогда ещё не видал я чужой земли. Граница имела для меня что-то таинственное;

с детских лет путешествия были моею любимою мечтою www.vokrugsveta.ru/vs/article/1007/.

И в то же время данные этнонимы сохраняют и признаки первого «класси ческого» разделения, а именно отнесение предложений с этнонимом к вну треннему вектору:

Российские моряки отстояли свой Главный штаб – Аргументы.ру 21 окт.

2010 г.. Точка – окончательная или «промежуточная» покажет время – по ставлена в спорах вокруг переезда Главного штаба Военно-морского флота России. www.argumenti.ru/society/2010/10/81214/;

Игроки «Спартака» опоздали на свой матч из-за московских пробок. окт. 2010 г.. Матч чемпионата КХЛ ЦСКА – «Спартак» не удалось начать в положенное время. Игроки и тренерский штаб красно-белых не сумели прибыть вовремя.www.argumenti.ru/sport/hockey/2010/10/80512/).

И отнесение предложений с этнонимом «чужой» к внешнему вектору:

Москвичам запретят курить в подъездах – Аргументы Недели 27 окт.

2010 г.. Каждый вправе распоряжаться своим здоровьем, но не чужим..

Получается, люди страдают от чужой вредной привычки, подвергаются табачной.www.argumenti.ru/gorodm/2010/10/81923/;

Лига чемпионов. «Партизан» – «Арсенал» – 1:3.Один гол – Аршавина.

29 сен. 2010 г.. Он получил мяч на чужой половине поля, протащил его до штрафной соперника, сделал передачу вперед.www.argumenti.ru/sport/ football/2010/09/78411/.

В данных предложениях влияние на определение «классического» вектор ного направления оказали использованные в них глаголы и общий контекст.


При наличии в коллокатах глаголов, несущих в себе значение публичности, либо имеющих приставку вы-, этноним «свой» может менять свой вектор с внутреннего на внешний. На смену направления вектора «чужой» чаще всего влияет семантика предложения.

Рассматривая данную оппозицию с идеальной, духовной точки зрения, следует отметить сильное влияние вертикали в модели пространства, «окра шенной» в светлые и темные тона, ассоциирующиеся с понятиями добра и зла.

«Строя мир по образу и подобию своему, люди оценивают его зоны, исходя из их соотнесенности со своим телом. Все, что находится выше – положи тельно, то, что находится ниже – презираемо и недостойно, впереди – поло жительно, позади – имеет отрицательную коннотацию» [Гак, 2000, с. 130].

Очевидно движение из центра вверх, сопряженное с понятиями «свой»

и «свет» («добро»). Чем выше, тем светлее и чище семантика этнонима «свой» (рис. 5): в свое время (правильное), в свое удовольствие (моральное удовлетворение от действий), быть на своем месте, мастер своего дела.

Двигаясь вниз, мы наблюдаем насыщение светом (развитие) компонен та «чужой». При глубоком погружении вниз наблюдается движение от ней трального значения к значению, фиксирующему метафорическое восприя тие лексемы «чужой» (см. рис. 5): петь с чужого голоса, смотреть чужими глазами, чужими руками жар загребать, жить чужой жизнью.

Свой Чужой Рис. Также это движение можно проследить и в фольклоре, когда герой, чтобы попасть в мир мертвых, спускается под землю либо поднимается на высокую гору / высокое дерево.

Иногда различие «свой – чужой» это нечто большее, чем различие по призна ку принадлежности, это различие между двумя разными мирами, и, вероятно, оно особенно значимо именно для русского сознания. Признак качественного различия имплицируется также в сочетаниях, обозначающих характер про странства: границы или пределы познанного – между познанным и непознан ным: кто их чужаков разберет, чужая душа – потемки;

этические границы – между дозволенным и запрещённым: свой со своим всегда сговорится (ср.

ворон ворону глаз не выклюет, рука руку моет и др.).

Анализ результатов эксперимента показал, что представление людей о ме стоположении «своих» и «чужих» можно назвать стереотипными. «Свои» вос принимаются как опора, поддержка и располагаются соответственно сзади и сбоку;

«Чужие» расположены чаще всего впереди и являются частью непознанно го. Анализ пространства этнонимов «свой – чужой» показал, насколько силь но влияние религиозного сознания, согласно духовной традиции добро ближе к верху, а зло – к низу. Поэтому «свои» оказываются сверху (свои – правиль ные – хорошие, справедливые, близкие), а «чужие» внизу (чужие – непра вильные – плохие).

Проведенный анализ восприятия пространства относительно оппозиции «свой – чужой» носителями русского языка выявил также особую роль рас стояния при определении позиций. В 80 % случаев респонденты указывали дистанцию, на которой от них находятся «свои» и «чужие». Подобное можно объяснить следующим образом: пространство постоянно анализируется че ловеком и одним из способов его дифференциации является определение рас стояния.

С точки зрения языка происходит так называемая семантизация расстояния.

«Данный критерий лежит в основе выделения языковых моделей простран ства. Существование в языке абсолютных и относительных оценок расстоя ния свидетельствует о релевантности для описания. Абсолютность показате лей окрестности говорящего (дефиницию см. ниже) определяется не только семантикой некоторых из них, априори задающей дистанционную закреплен ность соответствующего показателя и «разворачивающей» пространство (как область наиболее стандартных описаний) по горизонтали и вертикали от го ворящего» [Яковлева, 1994, с. 64].

«Окрестность говорящего» – это область пространства, соизмеримая с че ловеком, это результат освоения и «собирания» пространства. Именно в рам ках этой модели абсолютное расстояние значимо, поскольку оно оценивается с точки зрения непосредственных возможностей человека [Там же].

Для уточнения расстояния, которое охватывается компонентами исследуе мой нами оппозиции, был проведен повторный эксперимент, в ходе которого участникам предлагалось распределить слова по пятибалльной шкале движе ния от «своего» к «чужому». Слова представляли семантические поля, свя занные с семьей, работой, местом проживания, сферой общения человека.

Результаты эксперимента показали, что слова семантического поля «семья»

все респонденты в той или иной степени отнесли к группе «свои». При этом представители старшего и среднего возраста отметили высокую степень при знака для понятия дальние родственники (5), а у людей в возрасте 19-25 лет наблюдается отнесение данного понятия к срединному положению между «своими» и «чужими» (3-2). Предполагаемая причина подобного разделения – разница в понимании «семьи» представителями разных поколений.

Следует отметить влияние характера и жизненной ситуации на восприятие некоторых понятий. Так, согласно данным анкеты человека достаточно зам кнутого, со спокойным характером, семья отмечена наивысшим проявлением «своего» – пятый уровень, одногруппники, одноклассники не поднимаются выше третьей позиции, положение друзей – единица, а все остальные отне сены к максимальной степени «чужого». В анкете респондента, имеющего сложные отношения с родителями, иная ситуация. Семья и родственники рас полагаются на уровне 3, а друзья на пятом уровне.

Таким образом, рассматривая пространственный аспект оппозиции «свой – чужой», мы пришли к следующим выводам:

– оппозиция «свой – чужой» имеет четко выраженные положения в про странстве, что находит свое отражение в языке. «Свой» воспринимаются как опора, поддержка и располагаются соответственно сзади и сбоку (справа, и слева);

«чужой» расположен чаще всего впереди и являются частью непо знанного.

– На оппозицию «свой» – «чужой» также влияет религиозное сознание но сителей языка. В этом случае «свой» оказываются сверху, а «чужой» – снизу.

– Данные этнонимы несут в большей степени интернациональный компо нент. Национальное в них появляется в случаях, когда лексемы в высказыва нии несут в себе коннотативное значение.

– На восприятие этнонимов «свой» и «чужой» сильное влияние оказывают субъективные факторы.

– При этом заметно, что семантическое поле этнонима «свой» более дина мично, в то время как семантическое поле «чужой» более статично и в мень шей степени зависит от условий внешнего мира.

В целом, рассмотрев основные значения и пространственные позиции этно нимов «свой – чужой» в русском языке можно сделать вывод, что данные лек семы несут в большей степени интернациональный компонент. Национальное в них появляется при текстоцентрическом анализе, что связано с проявлением различных коннотаций, не отмеченных в словарях.

Носители языка обнаруживают близкие представления, которые оформля ют концептуальную картину мира, являющуюся универсальной. В отношении конкретного языка эти представления могут преобразовать языковую картину мира, в которой отражается национальный компонент, особенности нацио нальной культуры.

Библиографический список 1. Гак, В.Г. Пространство вне пространства [Текст] / В.Г. Гак // Логический анализ языка. Языки пространств / под ред. Н.Д. Арутюновой, И.Б. Левон тиной. – М. : Языки русской культуры, 2000. – С. 127-134.

2. Даль, В.И. Пословицы русского народа [Текст] : в 2 т. / В.И. Даль. – М. :

Худож. лит-ра, 1984. – Т. 2. – 399 с.

3. Жуков, В.П. Русская фразеология [Текст] : учеб. пособие / В.П. Жуков, А.В. Жуков. – М. : Высш. шк., 2006. – 408 с.

4. Малинович, М.В. Концепты. Категории : языковая реальность [Текст] :

кол. монография к юбилею профессора М.В. Малинович / М.В. Малино вич, Д.А. Арипова, В.В. Батицкая [и др.] – Иркутск : ИГЛУ, 2011. – 382 с.

5. Мелерович, А.М. Фразеологизмы в русской речи. Словарь [Текст] / А.М. Ме лерович, В.М. Мокиенко. – М. : Рус. словари, 1997. – 864 с.

6. Прохоров, Ю.Е. В поисках концепта [Текст] / Ю.Е. Прохоров. – М. :

Флинта : Наука, 2008. – 179 с.

7. Славянские древности. Энтолингвистический словарь [Текст] : в 5 т. / под.

ред. Н.И. Толстого. – М. : Международные отношения, 2008. – Т.4. П (Пере права через воду) – С (Сито). – 656 с.

8. Словарь современного русского литературного языка [Текст] : в 17 т. / под.

ред. А.М. Бабкина. – М. : Наука, 1962. – Т.13. С – сняться. – 1515 с.

9. Словарь современного русского литературного языка [Текст] : в 17 т. / под.

ред. А.М. Бабкина. – М. : Наука, 1962. – Т.17. Х – Я. – 2127 с.

10. Современный толковый словарь русского языка [Текст] / под. ред. С.А. Куз нецова. – М. : Ридерз Дайджест, 2004. – 960 с.

11. Степанов, Ю.Н. Константы: словарь русской культуры [Текст] / Ю.Н. Сте панов. – М. : Академический проект, 2004. – 991 с.

12. Фразеологический словарь русского литературного языка: в 2 т. / сост.

А.И. Федоров. – Т. 2: А-М. – М. : Цитадель, 1997. – 395 с.

13. Фразеологический словарь русского зыка [Текст] : свыше 4 000 словарных статей / под. ред. А.И. Молоткова. – М. : Сов. энциклопедия, 1967. – 543 с.

14. Шайбакова, Д.Д. Стандартизация и категоризация в познании, языке, речи [Текст] / Д.Д. Шайбакова // Теоретические и методические проблемы рус ского языка как иностранного в традиционной и корпусной лингвистике:

материалы X междунар. симпозиума МАПРЯЛ (Велико-Тырново, 8 – апреля 2010 г.) / отв. ред. Г. Гочев. – Болгария, Велико-Тырново : ИВИС, 2011. – С. 298-301.

15. Яковлева, Е.C. Фрагменты русской языковой картины мира [Текст], мо дели пространства, времени и восприятия / Е.С. Яковлева. – М. : Гнозис, 1994. – 344 с.

Е.А. Коюшева ФОРМИРОВАНИЕ ПРОЕКТИВНЫХ УМЕНИЙ УЧАЩИХСЯ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИНТЕРНЕТ-ТЕХНОЛОГИЙ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ Написание данной статьи продиктовано требованиями современного обще ства, заключающимися в овладении определенными языковыми средствами, необходимостью перенести акцент со всякого рода упражнений на активную мыслительную деятельность учащихся. Поэтому необходимо обратиться к методу проектов на этапе творческого применения языкового материала. Ме тод проектов идеально может позволить решить эту дидактическую задачу и соответственно превратить уроки иностранного языка в дискуссионный, исследовательский клуб, в котором решаются действительно интересные, практически значимые и доступные для учащихся проблемы с учетом особен ностей культуры страны и по возможности на основе межкультурного взаи модействия.

Ключевые слова: интернет;

интернет-технологии;

проект;

проективные умения Ev. Al. Kouysheva FORMATION OF PROJECTIVE ABILITIES OF PUPILS USING INTERNET TECHNOLOGIES IN THE COURSE OF TRAINING TO THE FOREIGN LANGUAGE The writing of given article is dictated by requirements of a modern society, which can be realized in mastering by certain language means, it is necessity to transfer accent from any exercises on active cogitative activity of pupils. Therefore it is necessary to address to a method of projects at a stage of creative application of a language material. The method of projects ideally presumes to solve this didactic problem and accordingly to transform foreign language lessons into debatable, research club in which problems really interesting, almost significant and accessible to pupils taking into account features of culture of the country and whenever possible on the basis of intercultural interaction dare.

Key words: the Internet;

Internet technologies;

the project;

projective abilities Сегодня проблема формирования проективных умений учащихся в процес се обучения является актуальной в связи с социально-экономическими изме нениями, происходящими как в современном обществе, так и в средней об щеобразовательной школе. Для удовлетворения требований, предъявляемых современным обществом школьнику, выпускник, системы среднего образо вания должен иметь опережающий характер, быть нацелен на потребности будущей постиндустриальной цивилизации, направлен на формирование про ективных и творческих способностей. Однако уровень проективных умений в стране ещё не вполне соответствует велению времени. Среди путей решения этой проблемы мы видим внедрение Интернет-технологий в систему образо вания в средней школе;

перестройку процесса обучения иностранному язы ку, основным направлением которого является перенос акцента с пассивных на активные методы обучения. Результатом этого будет изменение позиции учащегося с объекта обучения на субъекта учебной деятельности, в том чис ле проективной, что становится актуальным в рамках приоритетного нацио нального проекта «Образование». Таким образом, в настоящее время, можно выделить противоречия между требованиями общества к компетентной лич ности и недостаточно высоким качеством образования школьников, позна вательными потребностями личности и возможностью школы удовлетворять эти потребности, организацией форм учебной деятельности и требованием информатизации учебного процесса в школе. Одним из вариантов комплекс ного разрешения этих противоречий является проектное обучение, позволя ющее осуществлять межпредметную интеграцию, формировать у учащихся способность к осуществлению практической деятельности – способность определять цель деятельности и планировать пути ее достижения, анализиро вать и оценивать результаты.

Интегрированные проекты формируют активную, самостоятельную и ини циативную позицию учащихся, развивают исследовательские и рефлексивные навыки, непосредственно сопряженные с опытом их применения в практиче ской деятельности, нацелены на развитие познавательного интереса, расши ряют кругозор и реализуют принцип связи обучения с жизнью. Поскольку про екты имеют вариативный, комплексный характер, учат школьника обобщать и интегрировать свои знания и умения, использовать в проектах весь объем знаний, они обеспечивают возникновение новой – образовательной – ситуа ции, которая, являясь совокупностью идеальных, виртуальных и реальных жизненных условий, определяет мотивацию ученика. Практическая направ ленность проектов повышает любознательность, самостоятельность деятель ности учащегося в процессе преодоления возникших затруднений [Пимено ва, 2010. Режим доступа : http://pedsovet.org/mtree/task,viewlink/link_id,3967/ Itemid,118/].

Совершенно очевидно, что технология Интернет-проект открывает перед каждым, школьником возможности включить в учебный процесс очень важ ные элементы: активность, интерес и сознательную самореализацию главно го участника – обучаемого.

Также необходимо заметить, что социальные и экономические условия раз вития нашего государства ставят задачу – формирования у учащихся инфор мационной компетенции. Сегодня, как никогда, от человека требуется умение развивать собственную функциональную компетентность: умение ориенти роваться в информационных потоках, способность к самообразованию и пе реквалификации. Следовательно, по окончанию обучения в средней школе учащиеся должны уметь осуществлять коммуникацию, как на родном, так и на иностранном языке. Ученики должны уметь находить необходимую для них информацию, анализировать ее, выбирать главное и использовать выбран ное для решения своих собственных целей и создания нового продукта. Важ но развивать у школьников навыки самообразования, сотрудничества между учащимися, умения работать в группах неоднородного состава [Коваленко, 2010. Режим доступа: http://pedsovet.org/mtree/task,viewlink/link_id,4549/ Itemid,118/].

Как отмечают В.А. Трайнев и И.В. Трайнев, если рассматривать урок как со циальный заказ общества системе образования, то сегодня мы вышли на уро вень, когда информационная компетенция выпускника школы должна быть достаточна для того, чтобы свободно работать на персональном компьютере в качестве пользователя. Это потребность продиктована временем, уровнем развития экономики и нравственными ценностями общества [Трайнев, 2006, с. 103].

Проведенный анализ литературы показал, что на данный момент процесс интернетизации российских школ в рамках приоритетного нацпроекта «Об разование» завершен.

В работах Н.П. Пименовой говорится, что информатизация образования как процесс интеллектуализации деятельности школьника, развивающийся на основе реализации возможностей средств новых информационных тех нологий, создает принципиально иные возможности не только в получении учениками новых знаний, но и в формировании у них проективных умений.

В контексте нашего исследования представляют особый интерес работы, по священные различным аспектам применения компьютерных технологий в обучении.

Для более успешной самореализации в жизни современный человек дол жен обладать сформированным «проективным сознанием» и владеть умения ми осуществлять проективную деятельность в любом ее проявлении: профес сиональном, бытовом, учебном, личностном и т. д. [Пименова, 2011. Режим доступа: http://pedsovet.org/mtree/task,viewlink/link_id,3967/Itemid,118/].

Необходимость разрешения данных противоречий, актуальная потребность в формировании у школьников общепрофессиональных умений и определило тему исследования: Формирование проективных умений учащихся при исполь зовании Интернет-технологий в процессе обучения иностранному языку.

Несмотря на то, что информационные технологии обучения в школе при меняются уже около 20 лет, грамотное психолого-педагогическое и дидакти ческое сопровождение компьютерных программ практически отсутствует. В большинстве случаев компьютер служит как предметное средство обучения, как новый способ передачи знаний. Формирование каких-либо умений уча щихся, сводится к элементарным пользовательским умениям.

Проблема формирования проективных умений при помощи компьютерных и в частности Интернет технологий практически не освещёна. И это породило ряд противоречий между:

- существующими подходами к образовательному процессу по иностран ному языку в школе и необходимостью его перестройки с учетом требований современного общества;

- накопленным опытом в развитии узкопредметных умений и необходимо стью формирования общепредметных умений, таких как, проективные уме ния;

- массированным внедрением Интернет технологий в процесс обучения и отсутствием грамотного методико-педагогического сопровождения компью теризации обучения;

- существующими методами, решающими узкие задачи обучения, и необхо димостью их синтеза, в том числе, технологии Интернет-проект.

Хотелось бы также заметить, данный технология Интернет-проект, не по лучила достаточного распространения в общеобразовательной школе в силу ряда объективных причин:

а) отсутствие психолого-педагогических основ и достаточно обоснованных принципов технологии Интернет-проект;

б) недостаточная разработанность психолого-педагогических и дидактиче ских условий реализации данной технологии;

в) отсутствие модели обучения ИЯ с использованием технологии Интернет проект и т. д.

Однако, говоря о преимуществах работы учеников с Интернет-проектами, Н.А. Олейникова и С.С. Тараненко называют их бесспорные достоинства: воз можность реализации принципа индивидуальности, наличие моментальной обратной связи, большие возможности наглядного предъявления языкового материала, объективная оценка результатов действий учеников, активность обучаемого обусловленная интерактивной формой работы с учебным мате риалом. В итоге, ученики оказываются в условиях большего эмоционального комфорта, поскольку нет отрицательного эмоционального воздействия со сто роны возможных негативных эмоций учителя и одноклассников [Олейникова, 2001 Режим доступа : http://www.ito.su/2001/ito/II/2/II-2-17.html].



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.