авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ВЛАСТЬ, ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ в России в XIX — начале XX века: исследования, ...»

-- [ Страница 11 ] --

Историография, источниковедение заставлял нас говорить то, что мы не думали. Мы не знали страха, этой унизительной, разрушительной, повальной болезни ХХ в., посеянной коммунистами. Нашу свободу мы оценили только тогда, когда большеви ки закрепостили всю Россию. В царские времена мы её не сознавали». Доказательство отсутствия в России конституции М. Вебер и оп позиционеры видели в том, что Основные законы официально консти туцией никогда не назывались, однако, как отмечал Б.А. Кистяковский, «отсутствие слова “конституция” не имеет принципиального значения», поскольку «в некоторых других конституционных государствах это сло во также не употребляется», а потому «отсутствие слова “конституция” не означает ещё, что у нас нет конституции». Реликтом абсолютизма М. Вебер и оппозиционеры считали сохранение в Основных законах слов «само держец» и «самодержавная», полагая, что они — синонимы слова «не ограниченность», хотя государствоведы приходили к выводу, что само державие не тождественно неограниченности. «Признать правильным учение, что самодержавие означает власть неограниченную, совершенно невозможно, — констатировал П.Е. Казанский. Юристы указывали, что слова «самодержец» и «самодержавный» в течение предыдущих веков не имели устоявшегося смысла, а потому неоднократно меняли его, причём очередное изменение произошло в 1905–1906 гг. Подчеркнув, что этим словам «в различное время придавали совершенно различное значение», Б.А. Кистяковский признавал: «Ясно, что как раньше они подвергались известной эволюции и в разные эпохи в них вкладывалось различное со держание, так и теперь, после издания новых Основных законов и учреж дений Государственной думы и Государственного совета, в них должно быть вложено другое содержание». В терминах «самодержец» и «само державный» Б.А. Кистяковский видел только титулы, которые, сохраняя свое историческое значение, важны не сами по себе, а только в контексте использующего их политического режима. «Эти титулы, — полагал он, — чересчур тесно и неразрывно связаны со всем развитием у нас монархиче ской власти;

ни один русский монарх не может отказаться от них, и в них наиболее типично выражается характер нашей конституции как консти туции дарованной. Однако сами по себе титулы не могут иметь не только решающего значения для государственного строя, но и быть показателем его. Не государственный строй определяется ими, а они определяются государственным строем». Б.А. Кистяковский считал, что после 1906 г.

понятие «самодержавие» означало суверенность, а не неограниченность императорской власти. Царю, подчёркивал он, «теперь принадлежит Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 419;

Тыркова А.В. То, чего больше не будет. На путях к свободе. М., 1998. С. 288.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

только верховная, самодержавная власть, но не неограниченная, как это было раньше», а потому титулы «самодержец» и «самодержавный» «не могут больше обозначать неограниченной власти государя императора, а лишь её верховенство». Таким образом, даже недавние единомышленники М. Вебера не были склонны видеть в думской монархии воплощение его концепции о «псевдоконституционализме». Вероятно, именно поэтому, уже много позднее, в апреле 1917 г., М. Вебер скромно квалифицировал свои трак таты 1905–1906 гг. как «непритязательные хроники». Впрочем, в данном случае на его самооценку повлияла Февральская революция — ей М. Ве бер также посвятил две статьи, «Переход России к псевдодемократии» и «Русская революция и мир», имеющие меньший объем, но отличающие ся большей концентрированностью мысли.

Рассматривая причины падения монархии, М. Вебер указывал, что к этому привело стремление думской оппозиции вступить «на путь пар ламентаризма» (на сторону которого во время Первой мировой войны «склонились» «даже самые консервативные круги русских собственни ков») и нежелание Николая II пойти на ликвидацию дуализма. Данное мнение ценно тем более, что лидеры оппозиции официально утверждали, будто выдвинутый ими лозунг «министерства доверия» не тождественен «ответственному министерству», т.е. парламентаризму. М. Вебер опти мистически оценивал его перспективы в Российской империи, считая, что «переход к парламентской монархии, с одной стороны, сохранил бы династию, с другой же — устранил бы неприкрытое господство бюро кратов и в результате настолько же способствовал бы усилению России, насколько нынешняя форма литераторской “республики”, — писал он, подразумевая Временное правительство, — вопреки всему субъектив ному идеализму её лидеров, способствует её ослаблению». Между тем, Николай II отказывался от установления парламентаризма не в силу за скорузлого консерватизма, а по причине того самого прагматизма, от сутствие которого вменял императору М. Вебер. Николай II полагал, что парламентаризм не усилит, а ослабит Россию, поставив под сомнение её победу в войне. При этом император черпал аргументы в пользу своего мнения в том числе и из записки, написанной выборным членом Правой группы Государственного совета М.Я. Говорухой-Отроком и представ ленной царю в начале 1917 г.

Прогнозируя последствия введения парламентаризма в России, М.Я. Говоруха полагал, что лидеры думской оппозиции, которые бы в этом случае получили власть, «столь слабы, столь разрознены и, надо Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 518, 525, 530;

Казанский П.Е. Указ. соч. С. 425.

Историография, источниковедение говорить прямо, столь бездарны, что торжество их было бы столь кратковременно, сколь и непрочно». В условиях «полной, почти хаоти ческой», политической незрелости русского общества радикальная пар ламентаризация управления, по мнению М.Я. Говорухи, привела бы к тому, что «более устойчивые и сильные политические партии и течения, имея благоприятную под собою почву в самых конституционных гаран тиях», стали бы «поглощать партии менее жизненные и сильные и приоб рели бы преимущественное влияние на дальнейшие судьбы государства».

Введение парламентаризма закончилось бы «полным и окончательным разгромом» правых партий, достаточно самокритично замечал М.Я. Го воруха, и «постепенным поглощением» промежуточных партий Кадет ской партией, которая «поначалу и получила бы решающее значение».

Однако кадетам, являвшимся заложниками своих союзников слева, М.Я. Говоруха предрекал ту же участь, ибо они, «бессильные в борьбе с левыми и тотчас утратившие всё свое влияние, если бы вздумали идти против них, оказались бы вытесненными и разбитыми своими же друзья ми слева». «Затем, — подытоживал М.Я. Говоруха, — выступила бы рево люционная толпа, коммуна, гибель династии, погромы имущественных классов и, наконец, мужик-разбойник».35 Именно по приведённому сце нарию и развивались события после отречения Николая II от престола, которое сопровождалось дарованием уходящим императором парламен таризма. Впрочем, допуская возможность успеха парламентаризма в Рос сии периода войны, М. Вебер обуславливал это сохранением монархии, чего, в конце концов, не случилось.

Естественно, что в центре внимания статей М. Вебера, написан ных в 1917 г., находился вопрос о войне и мире, напрямую связанный с вопросом о судьбе русской революции, чьих вождей он, отдавая дань политизированности, критиковал за измену пацифизму и привержен ность империализму, хотя в это время именно армия Германия занима ла значительную часть территории России. Для характеристики режима Временного правительства М. Вебера использовал термин «псевдодемо кратия», однако даже В.И. Ленин, явно не заинтересованный в преуве личении демократизма своих политических противников, откровенно признавал, что после Февраля 1917 г. Россия стала самым свободным государством в мире. В 1918 г., развивая февральские сюжеты, М. Вебер охарактеризовал А.Ф. Керенского как «могильщика молодой русской свободы», «слабость» правительства которого состояла в том, что «ради Записка, составленная в кружке А.А. Римского-Корсакова и переданная Николаю II кня зем Голицыным // Правые партии. Документы и материалы. Сост., автор введ. и комм.

Ю.И. Кирьянов. В 2-х т. М., 1998. Т. 2. С. 588, 590, 591.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

получения кредитов с целью сохранения собственного господства ему пришлось опровергнуть собственный идеализм, пойти на сговор с бур жуазной империалистической Антантой и тем самым заставить истекать кровью сотни тысяч собственных граждан в качестве наемников, воюю щих за чужие интересы». Действительно, вплоть до победы Февральской революции А.Ф. Ке ренский слыл за пассивного «пораженца» и даже заподозривался свои ми оппонентами справа в германофильстве. Однако, будучи во главе Временного правительства, пришедшего к власти под лозунгом «рево люция во имя победы», А.Ф. Керенский не мог проводить какую-либо иную политику, чем ту, которую он проводил. Характерна, в этом смыс ле, позиция П.Н. Дурново, который до войны выступал за переориен тацию внешней политики России с Англии на Германию. «Жизненные интересы России и Германии, — писал он в уже цитировавшейся за писке, — нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирно го сожительства этих двух государств». Расценивая союз с Англией как «противоестественный», П.Н. Дурново исходил из того, что Россия и Германия являются «представительницами консервативного начала в цивилизованном мире, противоположного началу демократическому», воплощаемому Англией и Францией. Рецепт П.Н. Дурново был столь же прост в теории, сколь и трудноосуществим на практике: «Тройственное согласие — комбинация искусственная, не имеющая под собою почвы общих интересов, и будущее принадлежит не ей, а несравненно более жизненному тесному сближению — России, Германии, примиренной с последнею — Франции и связанной с Россиею строго охранительным союзом Японии. Такая, лишённая всякой агрессивности, по отноше нию к прочим государствам, политическая комбинация на долгие годы обеспечит мирное сожительство культурных наций».37 Однако с нача лом Первой мировой войны П.Н. Дурново забыл о своём германофиль стве и критиковал оппозицию не за её антантофильство, а за то, что она своей деятельностью затрудняла ведение войны и провоцировала революцию. Вместе с тем, вывод М. Вебера о том, что логика развития революционного процесса с железной необходимостью предопределя ла выход России из войны, подтвердил Октябрь 1917 г.

Октябрьской революции М. Вебер не посвятил особой статьи, ото звавшись на неё в работах на другие темы. В большевиках он видел ере тиков, которые исказили марксизм, игнорируя «вопрос о постепенной Вебер М. Парламент и правительство в новой Германии. К политической критике чинов ничества и партийной жизни (май 1918) // Вебер М. Политические работы. 1895–1919.

М., 2003. С. 149–150, 150.

Тарле Е.В. Указ. соч. С. 167, 171, 175.

Историография, источниковедение эволюции», являющийся «догмой подлинного марксизма», и называл их «местной сектой», полагающей, что «Россия может перепрыгнуть через ступени развития Западной Европы». Признавая, что с установлени ем большевистской диктатуры в России проводится «крупный экспе римент», его перспективы М. Вебер оценивал скептически, поскольку «длительно руководить таким способом государственной машиной и экономикой невозможно, и этот эксперимент до сих пор вызывает не слишком много воодушевления». Можно было бы иронизировать над тем, что М. Вебер отпустил большевикам небольшой срок, однако в кон тексте «большой истории» даже семьдесят лет их господства — не более, чем миг. Причиной длительного функционирования большевистского режима было, по мнению М. Вебера, то, что он представлял собой «во енную диктатуру, хотя и не генералов, а капралов», при которой солдаты «действовали заодно» с крестьянами. В основе революционного государ ства — тотальная некомпетентность, поскольку в нём власть перешла к «абсолютным дилетантам в силу наличия у них пулемётов»: они исполь зуют «профессионально вышколенных чиновников лишь в качестве ис полнителей». Социалистическая революция, прогнозировал М. Вебер, причинит «невообразимые потери капитала и дезорганизацию, т.е. за медление требуемого марксизмом общественного развития, каковое ведь предполагает непрерывно возрастающее насыщение экономики капита лом», и не даст приближения «политического законодательства к той его форме, к которой стремится демократия», поскольку станет причиной «хозяйственно реакционных последствий», чего «ни один социалист, бу дучи честен, не сможет опровергнуть».38 Нельзя не отметить, что критика М. Вебером большевизма типологически близка к его оценкам думской монархии и Временного правительства: если в 1906 и 1917 гг. он писал о «псевдоконституционализме» и «псевдодемократии», то большевист ский режим для него — «псевдосоциализм».

«Русские» трактаты М. Вебера имеют непреходящее значение, но, как представляется, не в том смысле, который обыкновенно подразуме вается: их относят к жанру научного исследования, но это — научная публицистика, все выводы которой, поэтому, было бы неправомерно использовать в целях научного исследования. При постройке дома на не свойственном ему фундаменте дом не устоит, наглядное подтверждение чему — использование публицистики В.И. Ленина советской историо графией. При всём впечатляющем обилии материала, проанализирован Вебер М. 1) Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избранные произведения.

М., 1990. С. 662;

2) Социализм. Речь, произнесенная в Вене перед австрийскими офи церами с целью их общей ориентации (июнь 1918) // Вебер М. Политические работы.

1895–1919. М., 2003. С. 336, 337, 339–340, 340, 342.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

ного М. Вебером по свежим следам событий, его трактаты нельзя сегодня рассматривать как абсолютно адекватное изображение событий русской революции. Сто лет спустя историк имеет возможность привлечь многие дополнительные источники, но самое главное — он обязан взглянуть на прошлое, возвысившись над схваткой, беспристрастно учесть и понять мотивы всех действующих лиц, избегая предвзятых суждений и полити чески обусловленных концепций. Необходимо различать методологию М. Вебера и те конкретные выводы, которые он делал, используя эту методологию при анализе информации, не всегда отличавшейся полно той или достоверностью. Насколько методология М. Вебера абсолютна, настолько некоторые из его выводов, в частности — о «псевдоконститу ционализме», — относительны. Данное утверждение ни в коей мере не может поколебать авторитет М. Вебера как гениального мыслителя: ведь тот факт, что Аристотель или Платон были сторонниками геоцентриз ма, отнюдь не дезавуирует их и означает только то, что информация о вращении Земли вокруг Солнца была им недоступна. Концепция о «псевдоконституционализме» относится не столько к истории России начала XX в., сколько к биографии М. Вебера и его русских друзей, к политической философии «нового либерализма», разумеется, также имевшего «свою правду». Трактаты М. Вебера, кроме того, являют со бой яркую страницу историографии такой вечной темы, как «Россия глазами Германии» и имеют непреходящее значение, прежде всего, для изучения немецкого дискурса «русской души», процесса её разгадыва ния иностранцем, который, постигая чужую страну, лишь узнает свою собственную. То обстоятельство, что Вебер-учёный в его работах о Рос сии был заслонен Вебером-политиком, и наука, в данном случае, оказа лась служанкой политики, отнюдь не обесценивает эти работы — ведь и такие оппозиционные юристы, как Б.А. Кистяковский, утверждавшие, что в России с 1906 г. существует настоящая конституция, исходили не только из чисто академической, но и сугубо политической мотивации.

Значение русского цикла М.Вебера не в том — что, а в том — как он пи шет, в абсолютной честности его публицистического анализа, которая подразумевала защиту права академического учёного на свою полити ческую позицию, на заратустровское «возвращение к людям» с высот идеально-типических бесплотных абстракций. Более свободная форма работ этого цикла раскрепостила полет мысли их автора, позволив ему, как бы, между прочим, подчас даже в примечаниях, подняться до уров ня подлинных пророчеств.

П.В. Ильин Новонайденные записки С.П. Трубецкого как источник по истории общественного движения в России 1810-х–1820-х годов Записки С.П. Трубецкого — один из наиболее ценных памятни ков в мемуарном наследии участников общественного движения первой четверти XIX в. Ранее исследователи располагали комплексом рукопи сей записок, сохранившимся в архиве Трубецких.2 Он лёг в основу всех имеющихся публикаций воспоминаний.3 Другие рукописи записок Тру бецкого, как считалось до последнего времени, не сохранились, хотя ука зания на их существование имелись в исторической литературе. В 2001 г. в составе коллекции известного собирателя историче ских документов, профессора Петербургского университета И.А. Шляп кина нами была обнаружена рукопись неизвестной прежде редакции записок Трубецкого.5 Выявленные при изучении документа много численные текстуальные совпадения с известной редакцией записок, а затем результаты почерковедческой экспертизы подтвердили наше предположение о принадлежности рукописи Трубецкому. Дополни тельным доказательством его авторства служит тот факт, что рукопись содержит сведения, которые известны в историографии только из за писок Трубецкого. Проведённое сличение новонайденной рукописи с текстом известного варианта записок обнаружило значительные текстуальные совпадения, по Статья выполнена при финансовой поддержке РГНФ в рамках исследовательского про екта «Записки декабриста С.П. Трубецкого (неизвестная редакция). Источниковедче ское исследование, подготовка к публикации», № 03-01-00912а.

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 1143. Оп. 1. Д. 7;

Оп. 2. Д. 8.

Записки декабристов. Вып. 2/3. Лондон, 1863. С. 1–99;

Трубецкой С.П. Записки / Издание его дочерей. СПб., 1906 [1907];

Трубецкой С.П. Записки // Мемуары декабристов: Север ное общество. М., 1981. С. 23–75;

Трубецкой С.П. Записки // Трубецкой С.П. Материалы о жизни и революционной деятельности. Т. 1. Идеологические документы, воспоминания, письма, заметки. Иркутск, 1983. С. 217–293 (далее — Трубецкой).

См.: Кошлякова Е.А. Судьба архива декабриста С.П. Трубецкого // Археографический ежегодник за 1980 год. М., 1981. С. 105–109;

Павлова В.П. [Комментарий к «Запискам»

С.П. Трубецкого] // Трубецкой С.П. Материалы о жизни и революционной деятельности.

Т. 1. Иркутск, 1983. С. 356.

Научно-исторический архив Санкт-Петербургского института истории РАН. Колл. 154.

(И.А. Шляпкина). Оп. 1. Д. 44.

См.: Ильин П.В. Новое об истории декабристского движения: по страницам неизвестной рукописи записок С.П. Трубецкого // Отечественная история. 2003. № 6. С. 138–146. Во прос об установлении авторства и другие аспекты источниковедческого изучения руко писи освещаются в специальной статье, готовящейся к печати.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

зволяющие говорить об авторстве документа, а также заключить о существо вании общего протографа мемуарных сочинений Трубецкого. Одновремен но выявлены многочисленные различия: отдельные слова, фразы и целые фрагменты текста рукописи отсутствуют в известной редакции записок.

Задача настоящей статьи состоит в том, чтобы представить обзор неизвестной в научной литературе информации, которую содержит об наруженная нами рукопись воспоминаний декабриста, показать инфор мационные возможности вновь найденного исторического источника.

Сохранившаяся в коллекции И.А. Шляпкина «записка неизвестно го о декабристах» (под таким названием документ был занесён в опись коллекции) — по объёму сравнительно небольшая рукопись (41 лист архивной пагинации). Большую часть своих воспоминаний Трубецкой писал от третьего лица — именно так построен рассказ и во вновь об наруженной рукописи. Текст написан связно, авторская правка мини мальна. В целом, рукопись имеет характер белового текста, признаков неполноты и незавершённости не содержит. В отличие от известной ре дакции записок Трубецкого, носящей следы незавершённой авторской работы над текстом, структура которой весьма сложна (в частности, включает в себя черновые и беловые рукописи, отдельные фрагменты, незаконченные автором отрывки), данная рукопись наделена чертами завершённого, законченного мемуарного очерка, специально посвя щённого истории тайных обществ и событиям междуцарствия 1825 г.

Бумага рукописи имеет штемпель частной фабрики Аристархова, который применялся в 1846–1851 гг.7 Имеющиеся в тексте хронологиче ские указания устанавливают временные границы создания документа:

упоминается «действующая армия князя Варшавского» (речь идет о вен герском походе 1849 г. И.Ф. Паскевича), император Николай I упомина ется как царствующий император.8 Таким образом, следует признать, что рукопись создана мемуаристом в промежутке между 1849 и 1855 г., т.е. в период пребывания в Сибири.

О том, что рукопись записок принадлежит к ранним (сибирским) произведениям Трубецкого, свидетельствует и отсутствие в тексте следов знакомства с книгой М.А. Корфа. В известной редакции записок Трубец кого есть поправка, обнаруживающая знакомство автора с сочинением официального историка;

она корректирует написанное ранее мемуари стом указание о том, кто сделал первый артиллерийский выстрел 14 дека бря 1825 г. (указывается названный Корфом офицер И.М. Бакунин). Клепиков С.А. Филиграни и штемпели на бумаге русского и иностранного производства XVIII–XX в. М., 1959. С. 151, 100. (штемпель № 3).

Архив Санкт-Петербургского института истории РАН. Колл. 154. Оп. 1. Д. 44. Л. 30 об.

Трубецкой. С. 383.

Историография, источниковедение Сведения об авторе рукописи были утрачены, а документ оказался в коллекции собирателя исторических раритетов И.А. Шляпкина. Эти обсто ятельства, по нашему мнению, говорят о том, что рукопись законченного мемуарного очерка отделилась от основного комплекса записок Трубецкого, вслед за чем сведения об авторстве оказались утерянными. Как можно объ яснить этот факт? Думается, что она, была передана (переслана?) автором третьему лицу — которому, по-видимому, должна была предназначаться.

Среди рукописей, сохранившихся в фонде Трубецкого в Государствен ном архиве РФ (ГАРФ) и принадлежащих общему комплексу мемуарных текстов декабриста, имеется отрывок, в котором автор адресует текст своих воспоминаний некоему «другу», оставшемуся в Европейской России, отно шения с которым брали своё начало ещё со времени до 1825 г., не посвя щённому в деятельность тайных обществ. Этот отрывок датируется концом 1840-х — началом 1850-х гг. и носит черновой характер.10 Не приходится сомневаться в том, что в период жизни в Сибири Трубецкой намеревался распространить текст своих записок (объёмно и композиционно отличаю щийся от известного текста воспоминаний) среди своих друзей и знакомых, в том числе — тех, кто оставался в Европейской России.

В связи с чем мог возникнуть такого рода замысел? Кому предназна чался подобный мемуарный очерк с «объяснением» причин появления тай ных обществ, сообщением основных событий их истории и своеобразным оправданием их деятельности? Отвечая на эти вопросы, следует вспом нить о посещении Трубецкого и других осуждённых декабристов сенато ром, давним и близким другом Трубецкого И.Н. Толстым, проводившим в 1843–1845 гг. сенаторскую ревизию Восточной Сибири. Фактически, это была первая встреча сосланных «государственных преступников» с быв шим их товарищем, представителем одного с ними поколения, но сделав шим значительную карьеру после 1825 г. Судя по имеющимся откликам, встречи старых товарищей были неформальными и дружескими. Так, на пример, прошла встреча Толстого с Трубецким. Вполне естественно, что на ней речь шла об истории тайных обществ, и Трубецкой почувствовал потребность представить своему товарищу своё видение этого «дела». Именно ко времени сенаторской ревизии Толстого исследователи относят начало работы Трубецкого над воспоминаниями;

во всяком слу См.: Трубецкой. С. 287. Ср.: Павлова В.П. [Комментарий к «Запискам» С.П. Трубецкого] // Трубецкой С.П. Материалы о жизни и революционной деятельности. Т. 1. Идеологиче ские документы, воспоминания, письма, заметки. Иркутск, 1983. С. 382.

См.: Трубецкой С.П. Материалы о жизни и революционной деятельности. Т. 2. Иркутск, 1987. С. 491;

Пущин И.И. Сочинения и письма. Т. 1. М., 1999. С. 481. И. Н. Толстой был прекрасно знаком не только с Трубецким, но и с другими бывшими однополчанами по Семёновскому полку — И.Д. Якушкиным, М.И. Муравьёвым-Апостолом, а также И.И. Пущиным, Е.П. Оболенским и другими.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

чае, сам мемуарист сделал на одной из ранних черновых рукописей за писок следующую запись: «Сии Записки писаны в 1844–[184]5 гг.».12 Как видим, хронологически это совпадает с приездом в Сибирь И.Н. Толсто го. Представляется, что через несколько лет после посещения сенатором ссыльного друга — Трубецкой мог подготовить особую, отдельную руко пись воспоминаний, в виде законченного очерка, предназначенную для старого товарища и раскрывающую историю тайных обществ, причины их появления и основной смысл их деятельности.

Перейдём непосредственно к интересующему нас вопросу о содер жательных новациях, которые включает рукопись, и оценке их значения для исследования эпохи.

Описание истории тайных обществ в новонайденной рукописи в целом имеет степень подробности, сходную с известным вариантом запи сок Трубецкого. Вместе с тем, в этой части рукописи встречаются и новые данные. Так, Трубецкой называет известный ему состав «Ордена русских рыцарей», созданного М.Ф. Орловым и М.А. Дмитриевым-Мамоновым.

В отношении участников этого тайного общества в исследовательской традиции имелись существенные разноречия. Касались они флигель адъютантов, принятых в «Орден», известных из записок Н.И. Тургенева под криптонимами «к[нязь] М.» и «г[осподи]н Б.». Что касается первого, то ясность внёс тот же Трубецкой: он назвал в своих известных записках фамилию князя А.С. Меншикова.14 Другое лицо до сегодняшнего дня оставалось неизвестным. В.И. Семевский, а вслед за ним М.В. Нечкина, полагали, что речь идет о будущем шефе III Отделе ния А.Х. Бенкендорфе.15 Ю.М. Лотман обратил внимание на то, что при сутствие последнего среди участников «Ордена» противоречит его уставу, запрещавшему принимать в общество лиц немецкого происхождения. Однако указанный им вместо Бенкендорфа И.М. Бибиков не являлся флигель-адъютантом в годы существования «Ордена» (1815–1818 гг.);

он стал им лишь в 1825 г. Существовала также точка зрения А.Н. Шебунина, который считал, что здесь имеется в виду военный историк, в будущем из вестный председатель Цензурного комитета Д.П. Бутурлин. Павлова В.П. [Комментарий к «Запискам» С. П. Трубецкого]. С. 353, 359.

См.: Тургенев Н.И. Россия и русские. М., 2001. С. 101.

Трубецкой. С. 245.

Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909. С. 408;

Нечкина М.В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1. С. 133.

Лотман Ю.М. М.А. Дмитриев-Мамонов — поэт, публицист, общественный деятель // Ученые записки Тартуского государственного университета. Вып. 78. 1959. С. 27–28.

Шебунин А.Н. Братья Тургеневы и дворянское общество александровской эпохи // Дека брист Н.И. Тургенев. Письма к брату С.И. Тургеневу. М.;

Л., 1936. С. 49. Ср.: Оксман Ю.Г., Пугачев В.В. Пушкин, декабристы и Чаадаев. Саратов, 1999. С. 117–118.

Историография, источниковедение Рукопись Трубецкого вносит окончательную ясность в этот за путанный вопрос. Перечисляя участников «Ордена русских рыца рей», мемуарист называет Д.П. Бутурлина: «…Общество Р[усских] Р[ыцарей] … состояло … только из семи человек. Четверо перешли в С[оюз] б[лагоденствия] … Эти семь человек были граф Дмитриев Мамонов … к[нязь] А.С. Меншиков, Д.П. Бутурлин, М.Ф. Орлов, М.А. Фонвизин, Н.И. Тургенев и Каверин. К[нязь] М[еншиков] и Б[утурлин] не хотели явно принадлежать к такому многочисленному обществу, каковым было тогда С[оюз] б[лагоденствия]».

Таким образом, прав оказался именно А.Н. Шебунин. Исследова теля не должно смущать присутствие в этом раннем политическом тай ном обществе (с масонской обрядностью и уставом) А.С. Меншикова и Д.П. Бутурлина, в то время совсем не чуждых либеральным идеям и на ходившихся в дружеских отношениях с М. Ф. Орловым, который, судя по всему, и привлёк их в «Орден». Трубецкой впервые называет в качестве участников «Ордена»

М.А. Фонвизина и П.П. Каверина. Это, во-первых, служит основани ем для пересмотра представлений о времени и путях их вступления в декабристское тайное общество, а, во-вторых, позволяет уточнить и пополнить имеющиеся данные о составе членов «Ордена русских рыцарей». Источником информации мемуариста об участниках «Ор дена» мог послужить как Н.И. Тургенев, которого автор записок лич но принимал в Союз благоденствия, так и М.А. Фонвизин, с которым Трубецкой провёл длительное время в Сибири. Другое свидетельство мемуариста касается подписки в пользу проекта освобождения крепостных крестьян, проведённой дворянами Санкт-Петербургской губернии (датируется 1816 г.). Впервые о ней упомянул, опираясь на свидетельство И.В. Васильчикова, записанное Ф.П. Лубяновским, официальный историк М.И. Богданович. В.И. Се мевский включил приведённые Богдановичем факты в свое классиче ское исследование истории крестьянского вопроса.20 В последнее вре мя историки поставили под сомнение достоверность сведений об этой См. указанные выше работы М.В. Нечкиной и Ю.М. Лотмана. Ср.: Серков А.И. Исто рия русского масонства XIX века. СПб., 2000. С. 107. В силу сказанного нельзя считать правомерным отнесение к числу участников «Ордена русских рыцарей» И.М. Бибикова, встречающееся в научной литературе до настоящего времени. См., например: Тургенев Н.И. Россия и русские. М., 2001. С. 684 (комментарий).

О приёме Н.И. Тургенева Трубецким см.: Восстание декабристов. Документы. Т. 15. М., 1979. С. 272;

Тургенев Н.И. Россия и русские. С. 55.

Богданович М.И. История царствования императора Александра I и России в его время.

СПб., 1869. Т. 1. С. 129–131;

Семевский В.И. Крестьянский вопрос в России во второй половине XVIII века и первой половине XIX века. СПб., 1888. Т. 1. С. 435.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

подписке. Так, С.В. Мироненко предположил, что произошла ошибка памяти: сведения о подписке 1816 г. — «…это сильно искажённый от звук более позднего события — попытки группы петербургских дво рян в 1820 г. создать специальное общество для “изыскания способов к улучшению состояния крестьян и к постепенному освобождению от рабства…”», которое было инициировано М.С. Воронцовым и братья ми А.И. и Н.И. Тургеневыми. Вновь найденная рукопись прямо и недвусмысленно говорит о под писке 1816 г. Уникальность свидетельства состоит в том, что Трубец кой сообщает о большой роли в данной подписке участников тайных обществ, в частности М.Ф. Орлова: «Члены общества собрали подписку на освобождение крестьян. Из числа известных лиц, подписавших со гласие своё и обещание исполнить на правилах, какие будут составлены и утверждены правительством, были граф Кочубей и П.А. Строгонов, князь Меншиков и Иларион Васильевич Васильчиков. Последний, под писав, доложил тотчас … государю, который изъявил своё неудоволь ствие и приказал уничтожить подписку, сделав изустно строгий выговор собиравшему её Мих. Фед. Орлову». Свидетельство Трубецкого, снабжённое новой конкретной инфор мацией о роли М.Ф. Орлова, который не принимал участия в подписке 1820 г., придаёт дополнительный вес свидетельству И.В. Васильчикова и является подтверждением тому, что подписка 1816 г., проведённая дво рянами Санкт-Петербургской губернии, имела место.

Важное указание содержит рассказ мемуариста о намерении Алек сандра I издать манифест об освобождении крепостных крестьян и так называемом «московском заговоре» 1817 г. В известных своих записках Трубецкой не приводил биографические данные о собеседнике Алек сандра I Лопухине, поэтому в исследовательской литературе утвердилось мнение, не подвергавшееся до сих пор сомнению, что доверительный раз говор («наедине») императора о намерении издать манифест произошёл с флигель-адъютантом П.П. Лопухиным (членом Союза спасения). В рукописи Трубецкого биографические сведения о Лопухине рас крываются, в качестве собеседника императора называется отец П.П. Ло пухина — П.В. Лопухин, занимавший пост председателя Государствен ного Совета и Комитета министров: «Общество видело, что действия государя не соответствовали той любви к народу и тому желанию устро ить его благосостояние, которое оно в нём предполагало. Сомнение, что Мироненко С.В. Самодержавие и реформы: Политическая борьба в России в начале XIX века.

М., 1989. С. 82–83.

Ср.: Трубецкой. С. 222.

Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. С. 85–86, 90.

Историография, источниковедение он ищет более своей личной славы, нежели блага подданных, вкралось уже в сердца членов. Немало способствовал тому сделавшийся извест ным членам общества откровенный наедине разговор государя с предсе дателем Госуд[арственного] Совета к[нязем] Лопухиным … Государь говорил князю о решительном своём намерении дать свободу крестьянам и, наконец, сказал: “Если дворяне будут противиться, я уеду со всей моей фамилией в Варшаву и оттуда пришлю указ”. Некоторые члены, бывшие в Москве, узнали этот разговор государя с к[нязем] Л[опухиным], и в пер вую минуту мысль о том, каким ужасам безначалия может подвергнуться Россия от такого поступка, так сильно поразила одного из членов, что он выразил готовность (если б государь оказал себя таким врагом Отече ства) принести его в жертву, не щадя собственной жизни. Эти слова тем замечательны, что они впоследствии послужили поводом к приговору в каторжную работу и того, кто их сказал, и тех, при ком сказаны были».

Это немаловажное обстоятельство имеет значение при оценке авто ритетности той информации, что поступила к Трубецкому в 1817 г. (ви димо, через П.П. Лопухина). Таким образом, конфиденциальный разго вор Александра I, вызвавший острую реакцию участников декабристской конспирации, имел место не с сыном «первого сановника империи»

флигель-адъютантом П.П. Лопухиным24, а с самим сановником, что не может не влиять на оценку этого документального свидетельства.

Несомненный интерес вызывает отсутствующий в известной редак ции записок Трубецкого фрагмент, который передаёт настроения, рас пространившиеся в дворянском обществе в 1817–1818 гг., в связи с заду манными императором преобразовательными мерами: «Присутствие … императорской фамилии в Москве радовало всех её жителей … между тем, во всех гостиных раздавались разговоры о поселениях и о свободе крестьян. Приехавшие из Петербурга в первой половине декабря долж ны были около Бронниц сворачивать с большой дороги, чтоб объезжать бывшее в осаде селение Естяны, и рассказывали о происходивших там жестокостях и о жалобах крестьян. Но это был предмет, который не так был близок к сердцу дворян, как освобождение крестьян, и потому о нём только рассказывали, тогда как о последнем рассуждали, и вообще со страхом … Жестокости, допущенные в … поселениях …, несо гласие Государя дозволить содействие дворянства в деле такой важности, которое должно было совершенно изменить положение дворян, какова есть свобода крестьян, … казались очень странными».

Свидетельство мемуариста, совершившего в 1817 г. поездку из Петербурга в Москву (вслед за сводным гвардейским отрядом), весьма См.: Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. С. 85.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

значимо, поскольку доносит до нас ценные наблюдения о настроениях, распространившихся как в целом в дворянском обществе, обеспокоен ном слухами о реформаторских шагах Александра I, так и среди участ ников декабристских обществ.

В новонайденной рукописи мемуарист затрагивает вопрос о вза имоотношениях тайных обществ и масонских лож. Как известно, с 1816 г.

Трубецкой входил в состав ложи «Трёх добродетелей», а в 1818–1819 гг.

являлся её наместным мастером.25 Поэтому перед нами свидетельство из первых рук: «…Многие члены поступили в масоны, чтоб узнать тай ны этого общества, и видеть, сколько оно может содействовать или вредить цели союза. Им удалось, наконец, овладеть одною из лож, которую они направляли сходно цели Союза благоденствия, но она состояла в зависимости [от] главной ложи, управляемой графом В[и] — ельгорским, в которой господствовал какой-то странный мистицизм.

Не желая, чтоб их ложа приняла такое направление, и не видя доста точной пользы в масонстве, члены отстали от него». Сообщение непо средственного и деятельного участника событий имеет большую цен ность для исследователей вопроса.

Рассказав о деятельности Союза благоденствия, мемуарист лако нично, но содержательно пишет о своей роли в учреждении Северного общества, после возвращения из заграничного отпуска в 1822 г., о «пра вилах» нового общества, изменениях тактики при основании нового конспиративного объединения: «Возвратясь в Петербург после двухлет него отсутствия, Трубецкой нашёл там очень мало членов, и тех упавших духом … Согласились возобновить действие в прежнем духе и по пра вилам С[оюза] б[лагоденствия]. Но так как правительство сделалось по дозрительно, то положили не иметь многолюдных управ и многочислен ных собраний … быть осторожнее в принятии новых членов, оставя в покое тех, которые охладели…».

Ряд чрезвычайно ценных оценок и характеристик содержит более подробное (в сравнении с известной редакцией) описание переговоров руководителей Северного общества с П.И. Пестелем в 1824 г.: «В собра ниях, которые были для совещания с ним, он представлял необходимость изменить образ действия … как весьма медленного и отдаляющего до стижение цели на неопределённое время. Он излагал мнение, что общество должно стараться приобретать силу для изменения образа правления на сильственным образом, и тогда общество, взяв в руки власть, должно об См.: Декабристы. Биографический справочник. М., 1988. С. 178. Ср.: Дружинин Н.М.

К истории идейных исканий П.И. Пестеля // Дружинин Н.М. Революционное движение в России в XIX в. М., 1985. С. 305–329;

Серков А.И. История русского масонства XIX века.

С. 152–153.

Историография, источниковедение разовать из себя Временное правление, которого обязанность будет ввести то устройство и законы, по которым Отечество должно быть управляемо.

Для доставления обществу этой силы следовало вручить управление его трём лицам, из которых два уже были на Юге, а третье избрать в столице … Открыто было общество между поляками, с которым вступили в сно шение. Оно требовало восстановления Польши и отделения её от России, на что дано было предварительное согласие, хотя и не в том размере, в ка ком предполагали поляки. Эти речи сильно взволновали присутствовав ших … Жаркие возражения … против такого образа мыслей и против изменения цели, с которою было составлено общество, не имели влияния на Пестеля. Разрыв … отделений общества был неизбежен;

… сверх того предстояло ещё удержать в правилах Союза некоторых из молодых членов в столице, которых П[естель] в частных свиданиях убедил принять некоторые из его мнений. И потому первым делом старших членов было обратить младших на прежний образ мыслей…».

Здесь же Трубецкой впервые перечисляет «пункты», вокруг кото рых, по его словам, объединились руководители Северного общества, стремясь противодействовать предложениям Пестеля:

«1-е. Не изменять образа действия … Цель не может быть иначе, как отдаленна, потому что дело такого рода, что невозможно положить срока его исполнению.

2-е. Общество приобретёт возможность действовать на государ ственные постановления тогда, когда члены его, оставаясь на службе, займут должности, в которых таковое действие будет им предоставлено самим званием их.

3-е. Изменение образа правления насильственным образом есть дело страшное, которое неминуемо повлечёт за собою все ужасы Фран цузской революции, от которых предохранить Россию есть одна из пер вых целей общества … 4-е. Вручить безотчётное управление общества трём или скольким бы то ни было лицам было бы сделаться прочим членам слепыми орудия ми этих лиц.

5-е. Сообщённые П[естелем] основания, на которых составлена “Русская правда”, не могут быть приложены к Русскому государству.

6-е. Уступить Польше то, что приобретено от неё ценою крови от цов, невозможно. Польша должна навсегда оставаться достоянием Рос сии, но справедливость требует, чтобы как поляки, так и прочие поко рённые русскими народы пользовались одними с ними правами…».

Изложение содержания переговоров между Пестелем и Северным обществом, изложение предложений лидера Южного общества, пере Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

числение основных пунктов разногласий, — всё это является важным ретроспективным свидетельством со стороны непосредственного и осве домлённого участника переговоров. В особенности ценным для дальней шего изучения проблемы следует признать попунктно перечисленные Трубецким основы «позитивной программы» лидеров Северного обще ства, противопоставленной предложениям Пестеля. Эти «пункты» до носят до нас основополагающие программные и тактические установки, выработанные, согласно указанию Трубецкого, руководителями Север ного общества и отстаиваемые ими при переговорах с Южным.

Новые и существенно важные для исследователя декабристского движения акценты содержит рассказ Трубецкого о его пребывании в Ки еве в 1825 г., где он оказался, по его словам, из-за опасений перед ростом влияния Пестеля: «Приехав в Киев, Т[рубецкой] нашел, что Южное об щество во всём отклонилось от правил Союза и действовало единственно по направлению, которое давал ему П[естель]. Некоторые члены, хотя и оставались верными прежде принятым … началам, … лишены были средств действовать. Этих членов Т[рубецкой] старался соединить и по средством их привлечь других на свою сторону, в чём и имел достаточ ный успех … Узнав, кто были некоторые из главных членов Польского общества, он надеялся … убедить их оставить несбыточную мысль, чтоб Польша могла когда-либо отделиться от России. Время не дозволи ло привести в исполнение этой статьи...».

Рассказ Трубецкого о междуцарствии 1825 г., в сравнении с извест ной редакцией, имеет не столь значимые содержательные отличия. Как и в известной редакции записок, Трубецкой во вновь найденной рукописи настаивает, что М.А. Милорадович был фактически главным виновни ком междуцарствия, великие князья Константин и Николай вели себя неподобающим образом, а тайное общество воспользовалось смутными обстоятельствами для обращения потенциально возможного выступле ния гвардии к лучшей цели — предъявлению требований необходимых общественных преобразований и изменения формы правления. В этой части рукописи больше всего текстуальных совпадений с известной ре дакцией записок. Правда, Трубецкой несколько подробнее характеризует поведе ние основных претендентов на престол в дни кризиса: «Хотя скры вали в большой тайне известия, привезённые Михаилом Пав[ловичем], но … можно догадаться было, что они ни для кого не были удовлетво рительны. Если Константин ожидал, что выполнено будет завещание Александра, то приездом своим в Петербург он утвердил бы право См.: Трубецкой. С. 231–250.

Историография, источниковедение Николая;

но упорное пребывание его в Варшаве подавало повод по лагать, что он выжидает, какой оборот примет дело в Петербурге, или чего-нибудь боится. Какие подлинно были мысли Константина, не известно … Он показывал, что не алчет власти, и никто не вправе был бы укорить его за такое равнодушие, если б он уклонился от неё с соблюдением того порядка и торжественности, которых требовало по добное обстоятельство. Напротив, он не соблюл даже самых простых правил благопристойности. Письмо, присланное им с Мих[аилом] Пав[ловичем] к Николаю … было написано в таких неприличных выражениях, что даже и впоследствии не осмелились им воспользо ваться. Ничто не могло убедить его к принятию поведения, достой ного его сана;

он твердил, что знать ничего не хочет, и на этом осно вании отказывался принимать посылаемых от Сената и прочих мест с извещением о данной ему присяге».

Весьма примечателен рассказ Трубецкого о событиях, происхо дивших во время присяги Константину Павловичу в Москве: «В Москве сопротивление оказалось со стороны митрополита. Там в Успенском соборе действительно было положено завещание Александра с по велением открыть его тотчас по получении известия о его смерти, и митрополит Филарет отказался привести к присяге собравшихся в со боре правительственных чинов и прочих лиц. Сенаторы московских департаментов должны были уехать ночью из собора и из общего со брания послать указ о приведении к присяге. Таким образом, высо копреосвященный отклонил от себя нарекание … за неисполнение данного покойным императором повеления».

Рассказ Трубецкого входит в некоторое противоречие с воспомина ниями митрополита Филарета (В.М. Дроздова), — как приведёнными в редакции М.А. Корфа в известном сочинении «Восшествие на престол императора Николая I-го», так и рукописными записками. В них утверж дается, что Филарет не соглашался провести присягу в разговоре с Москов ским военным генерал-губернатором Д.В. Голицыным, а не во время чрезвычайного собрания «правительственных чинов». Филарет уступил только после заверения Голицына, что сначала будет подготовлено и объ явлено официальное постановление о присяге московских департамен тов Сената, и провел присягу лишь после сообщения о присяге сенаторов («ночной отъезд» сенаторов из Успенского собора не подтверждается). См.: Корф М.А. Восшествие на престол императора Николая I-го // 14 декабря 1825 года и его истолкователи: Герцен и Огарев против барона Корфа. М., 1994. С. 239–241;

Ми трополит Филарет. Воспоминания, относящиеся к восшествию на престол государя им ператора Николая Павловича // Николай I: Личность и эпоха. Новые материалы. СПб., 2007. С. 135, 136.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Уникальные сведения содержит новонайденная рукопись о контак тах между участниками тайного общества и В.А. Жуковским. Ранее, со слов самого Жуковского и Трубецкого, а также из мемуаров Н.И. Тур генева, было известно, что в 1818–1819 гг. Жуковскому неоднократно предлагалось вступить в Союз благоденствия. Он познакомился с уста вом тайного общества, выразил сочувствие целям и программе деятель ности Союза, но стать его членом отказался. Одним из тех, кто предла гал Жуковскому вступить в Союз благоденствия, был не кто иной, как Трубецкой.28 Во вновь обнаруженной рукописи к этим данным добавля ются неизвестные ранее сведения о встрече Трубецкого с Жуковским в кризисные дни междуцарствия: «...10-го декабря 1825-го он ещё говорил с Трубецким об обществе и сожалел, что оно не достигло той силы, кото рой он ему желал по его благой цели». Можно заключить: Жуковский не только знал о существовании тайного общества и сочувствовал програм ме Союза благоденствия, но и, возможно, получил какие-то сведения о замыслах заговорщиков в 1825 г.

Рукопись Трубецкого содержит любопытное свидетельство о пору чении, будто бы данном Александром I М.М. Сперанскому. Это поруче ние следует отнести ко времени после возвращения Сперанского из Си бири: «Сперанский был уже с некоторого времени занят по поручению Александра разбором конституций существующих представительных государств». Указание Трубецкого, не подкреплённое никаким другим источником, требует дальнейшей проверки и подтверждения.

Здесь же мемуарист сообщает о том, что среди влиятельных государ ственных деятелей имелись сторонники политических изменений, с ко торыми у заговорщиков были контакты в период междуцарствия 1825 г.

Изложение плана выступления 14 декабря и событий этого дня крайне лаконично и существенно не отличается от известной редакции.

Зато полностью оригинальна та часть вновь найденных записок, кото рая посвящена судебно-следственному процессу. Здесь можно найти следующие оценки деятельности Следственной комиссии: «Следствие ведено по образцу самых низких полицейских инстанций: обман, ложь, насмешки, угрозы, наручные железа, хлеб и вода вместо всякой другой пищи — все имело место …. Некоторые протестовали, что показа ния и признание были вынуждаемы насильственно, но это осталось без внимания. Комитет старался выставить как дело, так и лица, в самом мерзком и злонамеренном виде».

Сюжет о следственном процессе, суде и наказаниях членам тайных обществ заключает данную редакцию записок. На последних листах ру Трубецкой. С. 293. Ср.: Тургенев Н.И. Россия и русские. С. 55.

Историография, источниковедение кописи говорится об участниках декабристских союзов, избежавших на казания, а также о тех, кто вообще не привлекался к следствию и остался правительству неизвестным.

Трубецкой отмечает: «Из бывших под арестом до окончания следствия человек до семидесяти освобождено от суда», — а затем сообщает, что мно гие из бывших деятелей тайных обществ, спасшиеся от репрессий, сделали успешную карьеру в царствование Николая I: «В заключение заметим, что, видно, тайное общество состояло не из злоумышленных и безнравственных людей, когда многие из бывших его членов … ныне занимают высокие должности … Назовем только малое число таких лиц, которые занимали немаловажные места. Вольховской был … начальником штаба Грузин ского … корпуса;

Бурцов — генерал-майором и убит за Кавказом в войну с турками;

Граббе и Гурко ген[ерал]-адъютанты и командовали на Кавказе дивизиями …, последний был у гр[афа] Воронцова начальником штаба;

Николай Муравьёв командовал корпусом;

брат его Михайла — сенатор;

князь Горчаков — начальник штаба у князя Варшавского в действующей армии;

кн[язь] Долгоруков, Илья Бибиков при в[еликом] к[нязе] Михаи ле Павловиче;

Колошин — начальником департамента … министерства;

Кавелин, Годеин оставались адъютантами у государя, первый теперь петер бургским военным генерал-губернатором;

Панютин, Хотяинцев, Набоков командуют дивизиями;


князь Лопухин оставался дивизионным команди ром;

Перовский — министр внутренних дел;

Литке — наставник в[еликого] к[нязя] Константина Николаевича. Кн[язь] Меншиков и Бутурлин, хотя собственно не принадлежали к Обществу и были членами Общества Р[усских] Р[ыцарей], но знали о существовании и цели;

это не помешало им быть членами [Государственного] Совета».

Трубецкой перечисляет участников тайного общества, избежавших наказания или вовсе не привлекавшихся к следствию, в том числе тех, кто не был назван в показаниях арестованных. Имена тех, кто остался правительству неизвестными, конечно, от сутствуют в «Алфавите», составленном делопроизводителем Следствен ной комиссии А.Д. Боровковым по итогам процесса. М.Д. Горчаков, Ф.П. Литке, Н.Н. Муравьёв были впервые названы Трубецким в качестве См. о них: Пушкина В.А., Ильин П.В. Персональный состав декабристских тайных об ществ (1816–1826). Справочный указатель // 14 декабря 1825 года: Источники, исследо вания, историография, библиография. Вып. 2. СПб.;

Кишинев, 2000. С. 34, 36–37, 49. О М.Д. Горчакове, Ф.П. Литке и Н.Н. Муравьеве см.: Декабристы. Биографический справочник. С. 211–212;

Ильин П.В. 1) Безвестные декабристы: О лицах, не вошедших в «Алфавит» А.Д. Боровкова // 14 декабря 1825 года: Источники, исследования, исто риография, библиография. Вып. 4. СПб.;

Кишинев, 2001. С. 402–405;

2) Новое о дека бристах. Прощённые, оправданные и необнаруженные следствием участники тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. СПб., 2004. С. 415-418.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

участников тайного общества в известной редакции записок.30 Вместе с тем, рукопись содержит новые имена: упоминавшегося выше Д.П. Бу турлина, П.А. Набокова, Ф.С. Панютина.

Пётр Александрович Набоков (около 1790–1847) — брат Ивана Александровича (генерал от инфантерии, петербургский комендант) и Николая Александровича (отец министра юстиции Дмитрия Николаеви ча Набокова и прадед известного писателя В.В. Набокова) Набоковых, в 1825 г. полковник, командир Кременчугского пехотного полка, стояв шего в непосредственной близости от места квартирования Чернигов ского пехотного полка, — давний товарищ С.И. Муравьёва-Апостола по лейб-гвардии Семёновскому полку. Ранее историки располагали све дениями о том, что Набоков знал о существовании тайного общества.

Между тем, накануне выступления Черниговского полка у Набокова побывали С.И. и М.И. Муравьёвы-Апостолы, вели с ним переговоры, содержание которых не нашло отражения в материалах следствия. Ме муаристы декабристского ряда писали о том, что речь шла о присоеди нении Кременчугского полка к восстанию;

ответ Набокова на предложение С.И. Муравьёва-Апостола неизвестен. Штаб-квартира Кременчугского полка (Брусилов) была назначена С.И. Муравьёвым-Апостолом в каче стве «сборного пункта», где должны были сойтись возмутившиеся части.

Набоков не привлекался к следствию;

его роль в событиях на юге не рас крыта в следственных показаниях. Фёдор Сергеевич Панютин (1788–1865) — в 1825 г. полковник Сев ского пехотного полка, который также входил в состав 3-го пехотного корпуса 1-й армии и располагался недалеко от Черниговского полка. Па нютин служил в лейб-гвардии Семёновском полку и являлся давним зна комым С.И. и М.И. Муравьёвых-Апостолов. Как член тайного общества, Панютин упоминается лишь в показаниях В.И. Враницкого, которые, однако, не привлекли внимания следователей.32 Судя по всему, Панютин принадлежал к штаб-офицерам 1-й армии, на которых серьёзно рассчи тывал С.И. Муравьёв-Апостол, вынашивая замысел военного выступле ния на юге. К следствию Панютин не привлекался;

впоследствии он стал генералом от инфантерии, Варшавским военным генерал-губернатором, Трубецкой. С. 245.

См.: Восстание декабристов. Документы. T. 4. М.;

Л., 1927. С. 249;

Вадковский Ф.Ф. Белая Церковь // Воспоминания и рассказы деятелей тайных обществ 1820-х годов. М., 1931. Т. 1.

С. 192–193, 200. Ср.: Ильин П.В. Новое о декабристах. С. 421–432.

Восстание декабристов. Документы. Т. 11. М., 1954. С. 331. Ср.: Ильин П.В. 1) Пред полагаемые декабристы. Обзор указаний источников о возможных участниках тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. // 14 декабря 1825 года: Источники, ис следования, историография, библиография. Вып. 5. СПб., 2002. С. 114–117;

2) Новое о декабристах. С. 406–409.

Историография, источниковедение членом Государственного Совета, в годы Крымской войны командовал армией на Балканском театре военных действий. Рукопись вновь обнаруженных записок Трубецкого позволяет счи тать П.А. Набокова и Ф.С. Панютина бесспорными участниками тайного общества, несмотря на то что эти лица не привлекались к официальному следствию. Они относятся к категории уцелевших декабристов, принад лежность которых к конспиративным организациям осталась неизвест ной в 1825–1826 гг. При оценке указания Трубецкого следует иметь в виду, что мемуарист — лицо весьма осведомлённое, возглавлявшее тай ное общество в течение 10 лет существования, поэтому его свидетельство в этой части нельзя не признать авторитетным и достоверным.

Таковы некоторые, имеющие несомненный научный интерес сведения как фактографического, так и оценочного характера, кото рые содержит вновь найденная рукопись воспоминаний Трубецко го. Рассмотренные указания демонстрируют большую содержательную ценность записок Трубецкого как исторического источника. Введение в научный оборот нового источника по истории общественного движе ния начала XIX в. позволяет по-новому подойти к ряду важных проблем в исследовании эпохи, обогащает научные представления об истории тайных обществ декабристского ряда, вносит определённые уточнения в существующую литературу по истории правительственной политики 1810-х–1820-х гг., настроений в дворянском обществе, по истории тай ных обществ, персональному составу конспиративных организаций де кабристов, ряду других проблемных и конкретных вопросов.

Биографические сведения о Ф.С. Панютине см.: Шилов Д.Н., Кузьмин Ю.А. Члены Госу дарственного Совета Российской империи. Биобиблиографический справочник. СПб., 2007. С. 613–616.

М.В. Друзин «Ввиду сего в интересах многочисленного населения…»

Письмо пермского губернатора А.В. Болотова министру внутренних дел П.А. Столыпину о положении Уральской горнозаводской промышленности. 1908 г.

Кризис Уральской горнозаводской промышленности, разразившийся в начале ХХ в., имел своими причинами явления как общеэкономического характера, которые потрясли всю индустрию Российской империи рассма триваемого периода, так и в значительной степени он был вызван историче скими особенностями окружной системы хозяйствования на Урале. Именно «оригинальный строй»1 «седого» Урала прочно законсервировал традицион ные производственные отношения, которые сложились здесь ещё в XVIII в., и самой своей сущностью препятствовал модернизационным преобразова ниям на уральских горнозаводских предприятиях. Если взглянуть на пробле му с отмеченной стороны, то кризис носил, безусловно, объективный харак тер и мог быть ликвидирован лишь посредством принятия соответствующих мер на государственном уровне и, очевидно, за счёт государства. Первыми и важнейшими шагами при реализации антикризисной программы на Урале, как представляется, должны были стать: 1) создание разветвлённой желез нодорожной сети, которая должна была объединить, с одной стороны, все горнозаводские округа: их крупнейшие предприятия и источники сырьевых ресурсов. Это позволило бы произвести специализацию окружных хозяйств и модернизацию производства, что должно было неминуемо повлиять на по вышение качества производимой продукции и на понижение её стоимости.

С другой стороны, благодаря железным дорогам, Урал, как крупный про мышленный регион, оказался бы более тесно связан с Центральной Россией и Сибирью, что также положительно отразилось на конкурентоспособности уральского железа и прочих изделий;

и 2) решение проблемы посессионного права, устранение которого, бесспорно, способствовало бы быстрой адапта ции Горнозаводского Урала в рыночных отношениях.

Однако не меньшее значение, наряду с объективными причинами кри зиса на Урале, играл субъективный, личностный фактор. Лишь 14 заводов на Урале являлись казёнными, все остальные (в составе 32 горнозаводских округов) находились, с разными оговорками, в частной собственности.

Поэтому от того, насколько владельцу предприятия удалось адаптировать См. подробно об «оригинальном строе» и о специфике системы уральских горных окру гов: Адамов В.В. Об оригинальном строе и некоторых особенностях развития горнозавод ской промышленности Урала // Вопросы истории капиталистической России: проблема многоукладности. Свердловск, 1972. С. 225–256.

Историография, источниковедение ся в конце XIX — начале ХХ в. к новым рыночным, капиталистическим социально-экономическим отношениям, насколько удалось психологи чески их осознать и воспринять, во многом зависела способность пред приятия выживать в условиях кризиса, а иногда даже оказываться весьма успешным и доходным. Примером последнего являются горнозаводские владения князя С.С. Абамелек-Лазарева, графа П.П. Шувалова-Младшего, князя С.Е. Львова, С.П. фон Дервиза. Им, благодаря личным качествам, удалось, несмотря на кризис и «крепостнические» препоны, сделать свои заводы вполне современными и рентабельными.

Публикуемый документ можно отнести к целому корпусу уже опубли кованных или только ожидающих своего издания источников, авторы ко торых пытались, так или иначе, разобраться в причинах сложившегося в начале ХХ в. кризисного положения Уральской промышленности, а так же предлагали свои пути выхода из него. Среди опубликованных можно отметить работы уральских горнозаводчиков, административных чинов Уральского Горного управления, горных инженеров, чиновников Гор ного ведомства.2 Здесь умышленно не соотносятся конкретные фамилии с отмеченными выше социально-профессиональными статусами в силу того, что крайне сложно установить, находясь в какой из своих «ипоста сей», писало то или иное лицо. Дело в том, что указанные авторы одно временно были связаны и с частной промышленностью, и с различными государственными административными должностями. Свою позицию по рассматриваемому вопросу обозначили и представители общественного движения, в частности земский деятель И.С. Сигов,3 которого можно от См.: [Абамелек-Лазарев С.С.] Настоящее положение русской железной промышленности.


СПб., 1904;

Боклевский П.П. О мерах к развитию уральской горной промышленности. СПб., 1908;

Фармаковский С.П. Возрождение Урала. СПб., 1908;

Александров В.Я. К вопросу о ре формах на Урале. СПб., 1909;

Митинский А.Н. Горнозаводской Урал. СПб., 1909;

Фарма ковский С.П. Горнозаводские дела Урала. СПб., 1909;

Белов В.Д. Кризис уральских горных заводов. СПб., 1910;

Воеводин Л.Е. Урал и его горнозаводская промышленность в пределах Пермской губернии. Пермь, 1910;

Озеров И.Х. Горные заводы Урала. М., 1910;

Докладная записка А.К. Денисова-Уральского его высокопревосходительству господину министру тор говли и промышленности [о положении горной промышленности на Урале и мерах к ее раз витию], поданная 16 февраля 1911 г. СПб., 1911.

См.: Сигов И.С. Плоды покровительственной политики в области горнозаводской про мышленности // Записки Императорского Русского Технического общества. XLII. 1908.

Март. № 3. С. 109–118;

Май. № 5. С. 211–222;

Прения по первому докладу И.С. Сигова «Плоды покровительственной политики в области горнозаводской промышленности» // Там же. XLII. 1908. Май. № 5. С. 222–223;

Прения по второму докладу И.С. Сигова «Пло ды покровительственной политики в области горнозаводской промышленности» // Там же. XLII. 1908. Июнь–июль. № 6–7. С. 295–302;

Сигов И.С. Крушение уральской гор ной промышленности // Русское богатство. 1910. № 2. Февраль. Ему же принадлежат неизданные воспоминания, хранящиеся в Государственном архиве Пермской области, в которых весьма интересно рассматривается ряд проблем, связанных с горнозаводской промышленностью Урала. (См.: ГАПО. Ф. р-926. Оп. 1. Д. 73).

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

нести к революционно-социалистическому направлению общественной мысли России начала ХХ в.

Среди опубликованных источников имеются также и исходящие из правительственных сфер официальные документы. В качестве таковых можно отметить стенограммы программных речей министров торговли и промышленности В.И. Тимирязева и С.И. Тимашева, произнесён ных в Государственной Думе третьего созыва, в которых отдельное ме сто уделено Горнозаводскому Уралу,4 а также Особые журналы Совета министров.5 К этому же блоку примыкает ещё один обнаруженный нами архивный документ — донесение начальника Пермского губернского жандармского управления в Департамент полиции,6 в котором анализи руются причины рабочего движения в контексте общих проблем разви тия Уральской горной промышленности.

Обозначенный перечень ни в коей мере не претендует на всеох ватывающий характер. Он призван лишь обозначить круг источников, которые могут быть использованы при исследовании проблем истории Горнозаводского Урала, а также при изучении взглядов и позиций совре менников по отмеченным вопросам.

Публикуемый документ был обнаружен в Государственном архи ве Пермской области в фонде канцелярии пермского губернатора. Сам А.В. Болотов определил его как письмо «об упадке на Урале горной промышленности»7. «Письмо» представляет собой машинописную ко пию с оригинала, который, по-видимому, надо искать в РГИА в фонде Министерства внутренних дел. Документ датирован по следующим за ним в деле архивным материалам. Однако прежде, чем перейти к крат кой аннотации публикуемого «письма», представляется необходимым остановиться на биографии его автора, поскольку, если об адресате до кумента — П.А. Столыпине — известно если не всё, то почти всё, то об адресанте — А.В. Болотове — историки знают не так уж и много.

См.: Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1909 г. Сессия вторая.

Часть III. СПб., 1909. Стлб. 643–645. (Программная речь В.И. Тимирязева, заседание 13 мар та 1909 г.);

Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1909 г. Сессия вторая. Часть IV. СПб., 1909. Стлб. 359–367. (Ответ В.И. Тимирязева на депутатский запрос о тяжелом положении рабочих Нижне-Тагильских заводов, заседание 30 апреля 1909 г.);

Госу дарственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия третья. Часть III.

СПб., 1910. Стлб. 300–304. (Программная речь С.И. Тимашева, заседание 10 марта 1910 г.).

См., например: № 89. Особый журнал Совета Министров 10 августа 1910 года. По во просу о направлении дела о поземельном устройстве мастеровых частновладельческих горных заводов в губерниях Пермской, Уфимской и Оренбургской // Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909–1917 гг. / 1910 год. М., 2001. С. 307–309;

№ 112. Особый журнал Совета Министров 19 октября и 9 декабря 1910 года. О мерах к улучшению положения горнозаводского дела на Урале // Там же. С. 413–416.

См.: ГА РФ. Ф. 102. ДП. 4-е делопроизводство. Оп. 119. 1910 год. Д. 50. Ч. 2. Л. 102–112.

А.В. Болотов — П.А. Столыпину. 23 октября 1908 г. // ГАПО. Ф. 65. Оп. 3. Д. 694. Л. 66.

Историография, источниковедение Александр Владимирович Болотов родился 3 октября 1866 г. в Пе тербурге, в семье потомственного дворянина и приходился праправнуком естествоиспытателю, историку и писателю Андрею Тимофеевичу Болотову (1738–1833). В 1888 г. он окончил Императорское училище правоведения и 2 ноября того же года был причислен к Министерству юстиции. В июле 1891 г., успешно пройдя процедуру выборов, не имея ещё полных 25-ти лет, вступил в должность добавочного мирового судьи Петербурга. Достаточно быстро продвигаясь по служебной лестнице, А.В. Болотов 11 апреля 1894 г.

занимает должность секретаря прокурора Харьковской судебной палаты, а спустя год, 15 марта 1895 г. он уже причислен к Государственной кан целярии. В 1897 г. начинается новгородский период службы Александра Владимировича: в феврале его назначают кандидатом на должность зем ского начальника, 11 октября он избирается членом Новгородской уезд ной земской управы, а в 1899–1902 гг. занимает должность земского на чальника 1-го участка Новгородской губернии (в Любани). И, наконец, в последней своей административной должности в Новгородской губернии А.В. Болотов выступил в качестве предводителя Новгородского уездного дворянства. Помимо того, с 1893 г. и до революции А.В. Болотов — почёт ный мировой судья, а с 1898 г. — гласный губернского земского собрания, каковым оставался до 1917 г. 2 ноября 1901 г. А.В. Болотову был пожалован чин надворного советника, а 17 апреля 1905 г. — камер-юнкера. К обязанностям исправляющего должность пермского губернато ра А.В. Болотов приступил 23 декабря 1905 г. Немалый интерес пред ставляют обстоятельства назначения Александра Владимировича на столь высокую должность в столь молодом возрасте. Его друг и колле га Иван Францевич Кошко, в будущем также пермский губернатор, в своих воспоминаниях причину такого быстрого продвижения по служ бе видел в наличии высоких покровителей, о которых ему рассказывал сам А.В. Болотов.9 Александр Владимирович же в своих воспоминаниях Изложено по: Болотов А.В. Святые и грешные. Воспоминания бывшего человека. Па риж, 1924. С. 100–101, 108, 111, 113;

Быстрых Т.И. Александр Владимирович Болотов // Пермские губернаторы: традиции и современность / Под ред. И.К. Кирьянова, В.В. Му хина. Пермь, 1997. С. 164;

Павловский Н.Г. Комментарии // Кошко И.Ф. Воспоминания губернатора. Пермь (1911–1914) / Сост. Н.Г. Павловский. Екатеринбург, 2007. С. 163.

«А.В. Болотов, мой большой приятель, был много моложе меня и летами и службой. […].

Назначение его состоялось, когда я был в Херсонской губернии и, вернувшись в Новго род, я его уже не застал, он уехал в Пермь.

Должен признаться, что не смотря на то, что я очень любил Болотова и считал его способным человеком, весть об этом назначении повергла меня в припадок такой острой зависти, какой я ещё никогда не испытывал. Вот такой молодой человек, не имевший за своими плечами многолетней ответственной работы, получает прямо губернаторство, а я всё бесплодно продолжаю мечтать о вице-губернаторстве, не смотря на свою, могу ска зать прямо, выдающуюся служебную репутацию. Я не утаил от Болотова своей зависти и чистосердечно в ней признался при первом нашем свидании. Он мне говорил, что сам Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

расставил иные акценты в предыстории получения губернаторского места. 23 ноября, за два дня до известия о переводе его в Пермскую гу бернию губернатором, А.В. Болотов был с докладом у министра вну тренних дел П.Н. Дурново. «Я подробно докладывал ему о новгородских октябрьских беспорядках и видимо мой рассказ и моё освещение фак тов ему понравились, так как в конце аудиенции он сказал: “Позвольте рассчитывать на вас при назначениях на административные должности.

Нам такие энергичные люди, как Вы, нужны”. И, хотя я ответил, что я в полном его распоряжении, но, разумеется, был далёк от мысли, что на другой же день состоится обо мне Высочайший доклад. Ранее этого от того же Сергея Ефимовича Крыжановского слышал, что на вопрос Председателя Совета Министров Графа Витте, кого он (т.е. Крыжанов ский) может рекомендовать в губернаторы, Сергей Ефимович указал на меня и на ялтинского городского голову В.Ф. Давыдова. А почтенный, милейший и умный старик, по рождению уралец, Василий Дмитриевич Белов, хорошо знавший Витте и знавший и любивший меня по земской деятельности и по службе в должности земского начальника, рекомен довал меня лично и письменно Сергею Юльевичу, как человека, подхо дящего в данное время для Пермской губернии, где вопрос о наделении землей заводских мастеровых стоял тогда весьма остро. Но несмотря на всё это, я был далек от мысли, что эти пожелания осуществятся…». Однако назначение А.В. Болотова губернатором в Пермскую гу бернию в декабре 1905 г. не покажется проявлением фаворитизма или особого покровительства к нему со стороны высших правительственных сфер, если знать, при каких местных условиях получил он эту должность.

1905 год оказался нелёгким для всех губернаторов Империи. Пермская губерния, где была сосредоточена абсолютно большая часть всех горно заводских предприятий Урала, и, соответственно, являвшаяся наиболее густо населённой горнозаводскими рабочими, требовала от губернатора огромного опыта и такта при разрешении конфликтов. А.В. Болотов, в свои 39 лет, получал пост хозяина губернии впервые. Его предшественни ка на этом посту постигла печальная участь. Нет, губернатору А.П. Наумо ву сохранили жизнь, но лишили, по дворянским понятиям, гораздо боль никак не ожидал назначения губернатором и просил только московского губернского предводителя дворянства князя Трубецкого повлиять на Витте, чтобы он его назначил вице-губернатором. Но таково было значение в глазах Витте заметных общественных деятелей, что он делал даже больше того, о чём они сами его просили. […]». (Кошко И.Ф. Вос поминания губернатора. (1905–1914 г.). Новгород — Самара — Пенза. Пг., 1916. С. 33–34.).

В других своих воспоминаниях И.Ф. Кошко отмечал: «У Болотова всюду пропасть зна комых, и он всегда в курсе всяких событий в министерских кругах…» (Кошко И.Ф. Вос поминания губернатора. Пермь (1911–1914). С. 11).

Болотов А.В. Указ. соч. С. 132–133.

Историография, источниковедение шего — чести. Вот как описывал в январе 1906 г. положение в Пермской губернии в предшествующем году Главноуправляющий Строгановским майоратом С.А. Римский-Корсаков в донесении к графу Сергею Алексан дровичу Строганову: «Беспорядки возникли на Урале на почве чисто по литической. Население возбуждалось анархистами, власти не было. После издевательства над бывшим губернатором Наумовым, которого толпа во дила без шапки по городу и заставляла выпускать из тюрем политических преступников, появилось полное безначалие и общая растерянность». Несмотря на все сложности, новому губернатору удалось восста новить порядок и спокойствие во вверенной ему губернии. Разрешая многочисленные конфликты рабочих и владельцев уральских заводов, А.В. Болотов старался действовать не с позиции силы, прибегая к по мощи войск лишь в самых редких крайних случаях, а с позиции здравого смысла и справедливости. Возможно, это звучит несколько пафосно и идеализировано, но изученные архивные документы позволяют так го ворить с большой долей ответственности. Конечно, губернатор руковод ствовался, прежде всего, своей основной обязанностью — поддержания мира и спокойствия в пределах губернии, однако, ради достижения та кой цели он никогда не потакал ни чрезмерным требованиям рабочих, ни злоупотреблениям заводоуправлений, пытаясь установить оптимальный баланс интересов.12 Так, в апреле 1907 г. губернатор сообщал в Департа мент полиции, что рабочее движение на Богословских заводах вызвано не столько революционной агитацией (как он сам прежде полагал), сколь ко объективными причинами — ужасными условиями труда. В связи с этим губернатор предложил на медеплавильном производстве, одном из самых тяжёлых и вредных, сократить число рабочих часов, введя трёх сменный график работ. «Это не будет уступкою требованию бастующих рабочих, каковую уступку я и теперь признаю нежелательною, — под черкивал губернатор, — а только предусмотрительною мерою урегулиро вания производства и предупреждения населения…».13 В другом случае С.А. Римский-Корсаков — С.А. Строганову. 18 января 1906 г. // РГАДА. Ф. 1278. Строга новы. Оп. 2. Д. 1586. Л. 1 об.

Данное видение, вынесенное из изучения архивных документов, подтвердил сам А.В. Бо лотов в своих воспоминаниях, ставших доступными нам уже после сложившегося о гу бернаторе мнения: «Меня всегда возмущало лицемерие большинства заводовладельцев, когда, ссылаясь на свой патриотический образ мыслей, они обращались за содействием к губернатору для подавления рабочих беспорядков, вызванных неполучением по не сколько месяцев следуемого им жалованья, и я всегда старался строго различать револю ционное направление рабочих и вывоз ими управляющих на салазках и проч. от вполне законного и понятного желания получить следуемые им деньги». Однако, признавая всю сложность рабочего вопроса в губернии, А.В. Болотов чуть ниже отмечал: «Но часто при ходилось в рабочем движении лавировать…». (Болотов А.В. Указ. соч. С. 143).

ГА РФ. Ф. 102. ДП. 4-е делопроизводство. Оп. 116. 1907 год. Д. 50. Ч. 2. Литера А. Л. 73–73 об.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Александр Владимирович был вынужден выслать роту солдат на Кизе ловские каменноугольный копи С.С. Абамелек-Лазарева, т.к. рабочие проявляли «насильственные действия в остановке работ третьей копи, более важной снабжающей железную дорогу»,14 а также он одобрил остановку Чермозского завода того же владельца с целью отрезвления рабочих от революционного угара.15 Но, вместе с тем, А.В. Болотов просил Н.А. Пивинского, Главноуправляющего Пермским имением С.С. Абамелек-Лазарева, пока не снижать зарплаты рабочим Кизелов ских копей, т.к. «это безусловно несвоевременно». 5 декабря 1909 г. А.В. Болотов подал прошение об отставке, по официальной версии, в связи с расстроенным здоровьем, хотя в своих воспоминаниях он приводит иную причину: «…я должен был покинуть губернию из-за начальника губернского жандармского управления, за самостоятельность моих действий и нежелание слепо следовать его ука заниям и советам».17 Отставка была получена 31 декабря — накануне Но вого года. Красноречивым свидетельством установившихся сердечных отношений между губернатором и населением Пермской губернии яв ляется письмо городского главы г. Перми и представителей купечества на имя П.А. Столыпина, в котором они просили оставить А.В. Болото ва «в качестве начальника губернии», обращая внимание премьера «на чрезвычайно полезную деятельность нашего губернатора А.В. Болотова, весьма осведомлённого в положении и нуждах губернии». О дальнейший судьбе камер-юнкера А.В. Болотова, ставшего в по следующем камергером Высочайшего двора, можно судить лишь по его собственным воспоминаниям и отрывочным сведениям. В 1911 г. он по пытался восстановиться на службе по Министерству внутренних дел, но в этом А.В. Болотову было почему-то отказано.19 До 1914 г. с супругой про живал в Царском Селе. С началом Первой мировой войны Александр Вла димирович записался в Красный Крест и попал в уполномоченные Крас ного Креста в 3-ю армию на Галицийский фронт. В начале октября 1916 г.

А.В. Болотов получил должность Почётного опекуна петербургского при сутствия Опекунского Совета, которую и занимал вплоть до мая 1917 г.

После, чета Болотовых переехала в Финдляндию, затем в Одессу, откуда они в конце марта 1919 г. «благополучно удрали» в Константинополь. ГА РФ. Ф. 102. ДП. 4-е делопроизводство. Оп. 116. 1907 год. Д. 50. Ч. 2. Л. 19.

См.: РГАДА. Ф. 1252. Абамелек-Лазаревы. Оп. 1. Д. 2328. Л. 187.

Там же. Л. 262.

Болотов А.В. Указ. соч. С. 131.

Подробнее с содержанием письма можно ознакомиться: Быстрых Т.И. Указ. соч. С. 167–168.

Быстрых Т.И. Указ. соч. С. 168. В своих же воспоминаниях об этом факте своей биогра фии А.В. Болотов умалчивает.

См.: Болотов А.В. Указ. соч. С. 266, 279, 281, 284.

Историография, источниковедение Свои воспоминания А.В. Болотов писал в 1921–1923 гг., находясь уже в Румынии, где и проживал, по крайней мере, до конца 1928 г.21 Более загадочным является завершающий период жизни пермского губернато ра. Он скончался в монастыре Св. Пантелеймона на Афоне в апреле 1938 г., где принял постриг в монахи под именем Амвросия. Публикуемое письмо А.В. Болотова условно можно разделить на две части. В первой (меньшей по объему) губернатор останавливается на общем положении горной промышленности на Урале и в Пермской губернии в частности, даёт сравнительную характеристику с южными за водами, пытается выявить причины кризиса и предлагает оптимальные, на его взгляд, пути выхода из него. Кратко А.В. Болотов останавливается и на других помимо железоделательной, отраслях горной промышленно сти: медной, каменноугольной, золото- и платинодобывающей. Вторая, более существенная, часть посвящена анализу положения нижнетагиль ских заводов, рассмотрение которых, по словам автора, «может служить прекрасным детальным показателем причин упадка горной промышлен ности на Урале вообще». Другой причиной, побудившей губернатора так подробно остановиться на заводах наследников П.П. Демидова, на наш взгляд, является широкая общественная огласка, которую по лучило создавшееся на заводах тяжёлое положение рабочего населения, активно обсуждавшееся даже в Государственной Думе.

Вынесенная в заголовок цитата из донесения пермского губерна тора: «Ввиду сего в интересах многочисленного населения…» — ни в коей мере не явилась следствием нашей иронии. Даже несмотря на то, что в самом письме губернатор считает просто необходимым понизить непомерно завышенные заработные платы рабочим, делает он это ис ключительно из экономических соображений. Комплекс изученных ар хивных документов позволяет утверждать, что А.В. Болотов всегда сто ял на стороне рабочих, если признавал их требования справедливыми (об этом уже упоминалось выше).



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.