авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ВЛАСТЬ, ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ в России в XIX — начале XX века: исследования, ...»

-- [ Страница 6 ] --

Николай II полностью согласился с аргументами Победоносцева.

«Отлично», — гласила его резолюция на полях первой страницы записки. Идеи обер-прокурора отразились в речи императора перед депутациями от дворянства, земств, городов и казачьих войск, собравшимися в Зимнем дворце 17 января 1895 г. Заглядывая в шапку, где лежала заготовленная «шпаргалка», Николай II осудил «людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управ ления». Он заявил о своем намерении «охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял мой покойный родитель». Среди современников высказывались разные мнения об авторе этой знаменитой речи. Генерал Н.А. Епанчин и известный историк А.А. Кизеветтер называли Победоносцева, генерал А.А. Киреев — ми нистра внутренних дел И.Н. Дурново. С.Ю. Витте соглашался с ним, но указывал на возможную роль Победоносцева. По словам хозяйки петер бургского салона А.В. Богданович, подготовка текста не обошлась без ве ликого князя Сергея Александровича.43 Различные суждения приводятся и в научной литературе. Большинство авторов приписывают авторство Победоносцеву.44 Они опираются на черновой проект речи, написанный рукой обер-прокурора, обнаруженный среди его бумаг и опубликован ный ещё в 1926 г.45 Правда, он значительно отличается от окончатель Соловьев Ю.Б. Начало царствования Николая II и роль Победоносцева в определении по литического курса самодержавия // Археографический ежегодник за 1972 год. М., 1974.

С. 316–318.

Там же. С. 312.

Правительственный вестник. 1895. 18 января;

«Слышались голоса людей, увлекавших ся бессмысленными мечтаниями»: Варианты речи Николая II 17 января 1895 г. / Публ.

И.С. Розенталя // Исторический архив. 1999. № 4. С. 219.

Богданович А.В. Три последних самодержца: Дневник. М., 1990. С. 199;

Епанчин Н.А. На службе трех императоров: Воспоминания. М., 1996. С. 227;

Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий: Воспоминания 1881–1914. М., 1996. С. 143;

Из архива С.Ю. Витте: Вос поминания. Т. 1. Кн. 2. С. 533;

ОР РГБ. Ф. 126. Оп. 1. Д. 12. Л. 9.

История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. 5. М., 1968. С. 377;

Захарова Л.Г.

Кризис самодержавия накануне революции 1905 года // Вопросы истории. 1972. № 8.

С. 120;

Ерошкин Н.П. Самодержавие накануне краха: Книга для учителей. М., 1975. С. 14;

Соловьев Ю.Б. Указ соч. С. 311, 312;

Кризис самодержавия в России: 1895–1917. Л., 1984.

С. 23, 24;

Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции 1905–1907 гг.: Органи зация. Программы. Тактика. М., 1985. С. 35;

Долгих А.Н. К вопросу о роли К.П. Победо носцева в определении внутриполитического курса самодержавия в середине 90-х годов XIX века. Липецк, 1986. Рукопись, деп. в ИНИОН РАН № 29813 от 11.06.87. С. 11–14;

По лунов А.Ю. Указ. соч. С. 51;

Кряжев Ю.Н. Николай II как военно-политический деятель России. Курган, 1997. С. 100.

Из черновых бумаг К.П. Победоносцева / Публ. К.Я. Здравомыслова // Красный архив.

1926. Т. 5 (18). С. 203.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

ной редакции текста. П.А. Зайончковский считает возможным авторство великого князя Сергея Александровича.46 По утверждению И.С. Розен таля, который приводит в своей публикации различные варианты речи, она была инспирирована И.Н. Дурново.47 В коллективной монографии, посвящённой истории реформаторского процесса в России, о чьей-либо роли в составлении этого документа вообще не упоминается.48 В иссле довании по истории земского самоуправления в России отмечается, что текст был подготовлен «при участии» Победоносцева. Речь в Зимнем дворце отчасти сыграла роль манифеста 29 апреля 1881 г. В дальнейшем она рассматривалось представителями оппозиции как «лейтмотив» царствования «коронованного неудачника».50 Однако декларация самодержца не стала триумфом консервативного окружения императора. Победоносцеву не удалось повторить свой «подвиг» по спа сению самодержавия при Александре III. Времена изменились. Речь вы звала сильное недовольство широкой общественности и ускорила спло чение либеральной оппозиции. Она была признана также неудачной в правительственных и великосветских кругах.51 В те дни великий россий ский историк В.О. Ключевский произнес своё знаменитое пророчество:

«Николаем II закончится романовская династия;

если у него родится сын, он уже не будет царствовать».52 В письме к императору от 7 февраля 1895 г. Победоносцев писал о «глухом ропоте среди чиновничества и ин теллигенции», который также «слышится между высокопоставленными лицами, облечёнными властью». Он подчеркнул, что «теперь более, чем когда-либо, необходима твёрдость воли верховной во всех исходящих от неё распоряжениях». По свидетельству А.Н. Куломзина, Бунге очень огорчался из-за «яв ной наклонности ученика к течениям реакционного лагеря».54 Поэтому он стремился поскорее закончить свое политическое завещание — за писку, которая впоследствии получила название «Загробные заметки». Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия: (Политическая ре акция 80-х — начала 90-х годов). М., 1970. С. 48.

«Слышались голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями». С. 217–218.

См.: Власть и реформы: От самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 407, 408.

Земское самоуправление в России: 1864–1918: В 2 кн. М., 2005. Кн. 1. С. 281.

Таганцев Н.С. Пережитое: Учреждение Государственной Думы в 1905–1906 гг. Пг., 1919.

С. 70.

Соловьев Ю.Б. Указ соч. С. 312, 313;

Шацилло К.Ф. Указ. соч. С. 36;

Власть и реформы. С. 408.

Кизеветтер А.А. Указ. соч. С. 145.

Письма К.П. Победоносцева к Николаю II. С. 305.

РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 184. Л. 1.

См. публикации этой записки: Snow G.E. The Years 1881–1894 in Russia: A Memorandum Found in the Papers of N.Kh. Bunge: A Translation and Commentary. Philadelphia, 1981;

Бунге Н.Х. Загробные заметки / Публ. В.Л. Степанова // Река времен. Кн. 1. М., 1995.

С. 198–254;

Бунге Н.Х. Загробные заметки // Судьбы России: Доклады и записки государ Исследования по отечественной истории Работу над этим документом Бунге начал ещё на рубеже 1880–1890-х гг.

По замыслу автора, записка должна была после его смерти поступить к Александру III. С точки зрения Л.Е. Шепелева, тщательно изучившего историю создания «Загробных заметок», «цель Бунге, по-видимому, за ключалась в том, чтобы иметь возможность совершенно откровенно и прямо изложить своё мнение, а вместе с тем, может быть, и в том, чтобы дать возможность адресату использовать изложенные идеи анонимно, или даже от своего имени».56 Но записка так и не дошла до Александра III. По сле его кончины Бунге переадресовал свое завещание Николаю II.

По тематическому многообразию, широкому охвату коренных проблем государственной жизни и экономического развития России «Загробные заметки» превосходят немногочисленные программные документы других высших сановников. В записке автор изложил свои идеи об укреплении индивидуальной крестьянской собственности на землю, привлечении «фабричного люда» к участию в прибылях част ных предприятий и создании рабочих ассоциаций, расширении прав местных выборных учреждений, реорганизации центрального и мест ного государственного аппарата, преобразовании системы народного образования, проведении гибкой, либеральной политики при решении национально-религиозных проблем и др. На страницах «Загробных заметок» Бунге выступил против поспешных «конституционных экс периментов». По его мнению, переход к системе народного предста вительства в условиях России возможен только в перспективе, когда самодержавие исчерпает свои реформаторские потенции.

В «Загробных заметках» Бунге уделил немало внимания одному из актуальных вопросов внутренней политики — организации переселенче ского движения. Пореформенные десятилетия ознаменовались быстрым ростом числа крестьян-переселенцев, стремившихся на свободные ка зённые земли. Подавляющее большинство из них снималось с места без разрешения властей, несмотря на то, что закон строго запрещал само вольные переселения и предусматривал за них уголовные меры наказа ния. К началу 1880-х гг. потребность в общегосударственном законода тельстве, регулирующем переселенческое движение крестьян в другие губернии, стала особенно острой. Однако в бюрократических кругах сама мысль о переселениях крестьян в поисках лучшей доли воспринималась резко отрицательно. В «верхах» опасались любого массового аграрного движения, даже организованного самим правительством.

ственных деятелей императорам о проблемах экономического развития страны: (вторая половина XX в.) / Сост. Л.Е. Шепелев. СПб., 1999. С. 191–271.

Шепелев Л.Е. «Загробные заметки» Н.Х. Бунге // Археографический ежегодник за 1969 год.

М., 1971. С. 245–246.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Бунге предлагал оказывать всемерную поддержку крестьянам для переселения на окраины империи. «Вопрос о переселении, — говорил он наследнику на занятиях, — был поднят ещё в 1881 году, но с тех пор он мало подвинулся. Земли, предназначаемые для переселения, не приведе ны в достаточную известность, а для приобретения их нет установленных правил. Крестьяне-переселенцы бредут в Сибирь, не зная, куда они идут, многие возвращаются назад и умирают в пути».57 Начало сооружения Сибирской магистрали позволило поставить вопрос о разрешении пере селений в зону строительства, чтобы привлечь достаточное количество рабочих рук для освоения огромных территорий. В марте 1893 г. была образована Подготовительная комиссия для разработки нового закона о переселениях. Со вступлением на престол Николая II Бунге «признал в высшей степени важным на первых же порах нового царствования дать переселенческому делу надлежащее правильное направление».58 Во вре мя визита к вернувшемуся из Крыма императору в ноябре 1894 г. Бунге спросил его о кандидатуре на место председателя Комитета Сибирской железной дороги. Но самодержец ответил: «Это дело так меня интересу ет, что я желаю сам остаться председателем». 8 марта 1895 г. на заседании комитета был поставлен вопрос о са мовольных переселенцах. Министр внутренних дел И.Н. Дурново тре бовал водворять их обратно на прежнее место жительства. С ним не со гласились Бунге, министр финансов С.Ю. Витте и министр земледелия А.С. Ермолов. «Правительственное воздействие на означенное движе ние, — заявил вице-председатель, — не должно иметь целью задержи вать переселенцев, хотя бы и самовольно покинувших родину, но могло бы быть направлено к тому, чтобы из года в год повторяющееся пере мещение сельских обывателей носило характер более сознательный и получило вполне правильную постановку». Николай II встал на его сто рону и заметил, что «к этому явлению народной жизни можно относить ся без каких-либо особых опасений». По предложению Бунге, комитет поручил Подготовительной комиссии рассмотреть вопрос о допущении некоторых изъятий из действующего закона для переселенцев, направ ляющихся в район Сибирской железной дороги.60 Витте вспоминал, что «этот вопрос был решён в принципе главным образом благодаря авто ритетному мнению Николая Христиановича Бунге».61 Закон 15 апреля ОР РНБ. Ф. 550. F. II. Д. 238. Л. 582 об.–583.

РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 184. Л. 41.

Из дневника А.А. Половцова. С. 174 (запись за 13 ноября 1894 г.).

РГИА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 40. Л. 55 об., 56, 57 об., 59.

Протоколы по крестьянскому делу: Высочайше учреждённое Особое совещание о нуж дах сельскохозяйственной промышленности. СПб., 1905. Протокол № 27. С. 33.

Исследования по отечественной истории 1896 г. отменил практику насильственного возвращения самовольных переселенцев, упростил порядок выдачи разрешений на переселения, установил льготный тариф на проезд по железной дороге и право по сылки крестьянами ходоков для осмотра земель, предназначенных для заселения, и др. Во второй половине 1890-х гг. заметно возросли госу дарственные ассигнования на устройство переселенцев и подготовку земельных участков, сократилось число самовольно переселявшихся и возвращавшихся обратно крестьян.

Другой проблемой, которая крайне беспокоила Бунге, была постанов ка народного образования. При Александре III учебное ведомство во главе с И.Д. Деляновым проводило политику ужесточения административной опе ки над университетами и усиления надзора за студентами. В средних учебных заведениях сохранялась в незыблемости классическая система образования, принимались меры для укрепления дисциплины среди учащихся. Синод во главе с Победоносцевым насаждал церковно-приходские школы, стремясь к полной клерикализации начального образования. Между тем, несмотря на достигнутые в пореформенный период успехи, Россия значительно отстава ла от западных стран по численности кадров научных работников, учителей, инженеров, техников, врачей, агрономов. В особенно тяжёлом положении находилась начальная школа. Неграмотность как массовый феномен стояла на пути экономического и социального прогресса.

Бунге не надеялся на какие-либо конструктивные шаги со стороны учебного ведомства. Весной 1895 г. он задумал привлечь к делу народного просвещения широкую общественность и с этой целью учредить особое общество на базе комитетов грамотности, существовавших при Москов ском обществе сельского хозяйства и Вольном экономическом обществе в Петербурге. Они находились в подчинении Министерства государ ственных имуществ и представляли собой центры внешкольного образо вания, занимались изданием и рассылкой книг для народа, устройством библиотек, читален, книжных складов, воскресных школ, подготовкой учителей и т.п. В начале 1890-х гг. их деятельность заметно активизиро валась в связи с подъёмом общественно-педагогического движения и ро стом интереса к вопросам внешкольного образования.

В марте 1895 г. в Комитете министров должен был рассматриваться вопрос о передаче комитетов в ведение Министерства народного просве щения. Бунге воспользовался удобным моментом и во всеподданнейшем докладе от 6 марта указал на несовершенство правил, регулирующих дея тельность этих учреждений. Он предложил исправить этот недостаток до заседания Комитета министров.62 Получив одобрение императора, Бун РГИА. Ф. 1263. Оп. 2. Д. 5177б. Л. 252–253.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

ге заручился также поддержкой президента Императорской Академии наук великого князя Константина Константиновича, который также со чувствовал делу просвещения народа. Для обсуждения этого вопроса на журфиксы в его Мраморном дворце постоянно приглашались учёные и педагоги. Николай II с одобрением отнёсся к инициативе великого кня зя. Он попросил Константина Константиновича выяснить мнение спе циалистов и доложить ему. Во всеподданнейшем докладе от 20 марта Бунге отметил стремление представителей всех сословий к участию в распространении грамотности среди населения. По его мнению, чтобы избежать нежелательной ради кализации этого движения, правительство должно взять дело просвеще ния в свои руки, не отказываясь, вместе с тем, от содействия частных лиц в установленных законом пределах. Бунге предложил с этой целью учре дить специальное общество и привлечь в него лучшие педагогические силы. Он подчеркнул важность руководства обществом особой импера торской фамилии, имея в виду Константина Константиновича. Николай II распорядился обсудить этот вопрос в Комитете министров в присутствии великого князя. В короткий срок комиссия под председа тельством А.Н. Куломзина по указаниям Бунге подготовила проект устава Российского общества ревнителей просвещения народа. Его председате лем предполагалось назначить Константина Константиновича. Обще ство должно было подчиняться Министерству народного просвещения и управляться центральным комитетом в Петербурге, на местах учреждались губернские, городские и уездные комитеты. В проекте определялись функ ции общества: 1) содействие в создании народных школ, устройстве библиотек, читален, школьных музеев, воскресных и вечерних курсов;

2) помощь школам книгами и учебными пособиями, финансовая под держка в случае неурожаев, эпидемий, пожаров и других стихийных бед ствий;

3) содействие учащимся в продолжении образования, улучшение их материального положения;

4) издание учебников и книг для народа, рас сылка их в школы, училища, библиотеки, читальни, тюрьмы, больницы. Для обсуждения проекта в начале апреля было образовано совеща ние в составе представителей Синода, министерств народного просве щения, внутренних дел и земледелия. Устав был принят единогласно. 25 апреля Николай II одобрил доклад великого князя Константина Кон стантиновича о решении совещания.67 На следующий день Бунге проин Епанчин Н. А. Указ. соч. С. 228, 229.

РГИА. Ф. 1263. Оп. 2. Д. 5177б. Л. 254–255 об.

ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 259. Л. 3–13 об.

Там же. Л. 22— 23 об.

Там же. Ф. 660. Оп. 1. Д. 42. Л. 59 об.

Исследования по отечественной истории формировал об этом членов Комитета министров и вручил им печатные экземпляры проекта. Однако предлагаемая мера была встречена в штыки Победоносцевым и Дурново, которые всегда возражали против обществен ного почина в области народного образования и участия в просвети тельской работе «неблагонадёжных элементов». Бунге писал академику Я.К. Гроту, что его «скромное желание выставлено было как нечто соли дарное с революционным начинающимся движением». Вечером «встревоженный и испуганный» обер-прокурор явился к Константину Константиновичу с экземпляром устава в руках и на стойчиво убеждал его «не поддаваться» «революционным или, по край ней мере, ненадёжным элементам» в комитетах грамотности. Великий князь рассказал об этом инциденте Николаю II. «Победоносцев всего боится», — ответил тот, снисходительно улыбаясь.69 Однако 28 апреля обер-прокурор отправился к императору для доклада по своему ведом ству и сумел переубедить его.70 В тот же день Николай II отправил Бунге письмо с пожеланием перенести обсуждение устава на осень. При этом он ссылался на свою неопытность в государственных делах и необходи мость осторожности в столь важном вопросе.71 «Очевидно Победоносцев запугал государя;

— предполагал Константин Константинович, — без сомнения, решение собранной у меня комиссии не требовать уставом обязательного избрания в Главный и другие советы представителей от правительства и от духовенства было доложено Победоносцевым госу дарю как поползновение отделаться от правительственного надзора, или как-нибудь в этом роде». Бунге был потрясён поступком своего питомца. 3 мая во всепод даннейшей записке он предложил поручить попечителям Петербург ского и Московского учебных округов собрать сведения о деятельности комитетов грамотности с целью развеять сомнения в их «благонадёж ности» и осенью при обсуждении устава представить подробный отчет Комитету министров.73 Но было уже ясно, что отсрочка является фор мальным поводом. «С горьким чувством увидел Н.Х. Бунге, что был лишён доверия в самом важном, по его глубокому убеждению, деле, на которое им было положено столько мысли и заботы», — вспоминал Н.Н. Покровский. Санкт-Петербургский филиал архива Российской академии наук. Ф. 137. Оп. 9. Д. 28. Л.

1 об., 2.

ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 42. Л. 60;

ОР РГБ. Ф. 126. Оп. 1. Д. 12. Л. 15 об.

Там же. Л. 59 об., 61 об., 62.

РГИА. Ф. 1263. Оп. 2. Д. 5177б. Л. 256–257 об.

ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 42. Л. 62.

Там же. Ф. 543. Оп. 1. Д. 259. Л. 24–24 об.

Воспоминания Н.Н. Покровского о Комитете министров в 90-е гг. XIX в. С. 189.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Но Бунге не сдавался. Как писал А.Н. Куломзин, у него «роди лась мысль при жизни ещё раз попробовать направить нашу внутрен нюю политику на правильный путь». По его распоряжению в мае 1895 г.

А.Н. Куломзин, Н.Н. Покровский и другие чиновники Канцелярии Комитета министров подготовили свод 251 высочайшей резолюции за первые семь месяцев правления Николая II. Он сопровождался об стоятельным введением, содержащим анализ резолюций «в связи, как с объяснениями губернаторов, так и с картиной тяжёлого экономиче ского положения России, которое, несмотря на осторожные выраже ния губернаторов, бросалось в глаза».75 По словам Н.Н. Покровского, во введении «были изложены начала как бы программы нового цар ствования во внутренней политике». В конце мая А.Н. Куломзин передал Бунге введение на просмотр и вскоре получил исправленный текст назад с приглашением приехать к нему для беседы по этому вопросу. Но встреча так и не состоялась. июня 1895 г. Бунге скончался. Николай II с горечью воспринял эту утра ту. «Узнал чрезвычайно грустную весть о скоропостижной смерти бед ного Н.Х. Бунге, — записал он в дневник вечером того же дня. — Ещё одним верным и опытным советником стало у меня меньше. Кончина его ставит меня в очень трудное положение!»77 Утром 4 июня император принял А.Н. Куломзина, который передал ему текст введения к своду высочайших резолюций с правкой Бунге. По свидетельству Константи на Константиновича, Николай II, «очень расстроенный смертью Н.Х.

Бунге», целых полчаса продержал у себя управляющего делами Комите та министров.78 При разборе архива Бунге были обнаружены «Загробные заметки». Император внимательно ознакомился с завещанием своего наставника. По высочайшему распоряжению записка была размножена типографским способом в нескольких десятках экземпляров и роздана для ознакомления великим князьям, министрам и членам Государствен ного совета.79 Идеи Бунге оказали определённое влияние на правитель ственную политику конца XIX — начала XX вв. и в особой степени — на реформаторскую деятельность С.Ю. Витте.

После кончины своего соперника Победоносцев окончательно по хоронил замысел создания Российского общества ревнителей просве щения народа. Правда, Константин Константинович в октябре 1895 г.

собрался продолжить дело Бунге и обсудить устав общества в Комитете РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 198. Л. 4 об., 12.

Воспоминания Н.Н. Покровского о Комитете министров в 90-е гг. XIX в. С. 188.

Дневники императора Николая II. С. 83.

ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 42. Л. 75 об.

РГИА. Ф. 1263. Оп. 2. Д. 5493в. Л. 162–173.

Исследования по отечественной истории министров. Однако обер-прокурор во время визита к великому князю постарался «объяснить, в какое опасное дело хотят завлечь его, и какое будет его ложное положение посреди этой смешанной и беспорядочной толпы так называемых ревнителей». Тогда Константин Константинович запросил мнение министра финансов С.Ю. Витте и министра внутрен них дел И.Л. Горемыкина, которые согласились с Победоносцевым.

В итоге Константин Константинович отказался от своих намерений.

«Искренне радуюсь такому исходу дела, которое в задуманной прежде конструкции угрожало самыми нежелательными последствиями», — пи сал обер-прокурор императору 24 октября 1895 г.80 Позднее, 17 ноября 1895 г. Николай II одобрил постановление Комитета министров о пере даче комитетов грамотности в ведение Министерства народного просве щения. 12 марта 1896 г. И.Д. Делянов утвердил устав Петербургского и Московского обществ грамотности, которые, вопреки замыслу Бунге, имели чисто казенный характер и находились под строгим бюрократи ческим контролем. Решение правительства привело к массовому выходу интеллигенции из комитетов грамотности.

Кроме того, во время одного из визитов в Мраморный дворец Побе доносцев в категорической форме потребовал у Константина Константи новича прекратить «педагогические беседы». Великий князь сказал, что он устраивает их по желанию императора. «Государь молод и неопытен, и наш долг помогать ему», — заявил обер-прокурор. На вопрос Констан тина Константиновича о том, как выйти из положения, Победоносцев ответил: «Ах, Ваше Высочество, это так просто: доложите Государю, что Его воля исполнена, что вы обсуждаете этот вопрос с педагогами, что дело это огромной важности и что подготовка его требует много времени, а потом будут другие заботы, дело отложится и всё будет к лучшему». Ве ликий князь воспользовался этим советом и вскоре изменил своё мнение о пользе просвещения для народа. В историографии утвердилось мнение об исключительном влиянии Победоносцева на императора и правительственную политику вплоть до революционных событий 1905 г.82 В учебнике для исторических факуль тетов университетов, подготовленном кафедрой истории России XIX — начала XX в. МГУ им. М.В. Ломоносова, о Победоносцеве говорится, что «прежде всего с ним советовался Николай II в первое десятилетие свое го царствования».83 Действительно, обер-прокурор хотел сохранить своё Письма К.П. Победоносцева к Николаю II. С. 310.

Епанчин Н.А. Указ. соч. С. 229, 239.

Захарова Л.Г. Указ. соч. С. 134;

Долгих А.Н. Указ. соч. С. 2, 3.

История России XIX — начала XX в.: Учебник для исторических факультетов универси тетов / Под ред. В.А. Федорова. М., 1998. С. 462.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

положение главного наставника при неопытном императоре. «Между до кладами явился Победоносцев, как всегда, с добрыми советами и всякого рода предостережениями», — записал в дневник Николай II 2 декабря 1895 г.84 «Его циничный ум влиял на молодого императора в том направ лении, чтобы приучить его бояться всех нововведений», — вспоминал об обер-прокуроре великий князь Александр Михайлович. Победоносцев убеждал самодержца, что «продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малей шее тёплое дуновение весны, и всё рухнет». Обер-прокурор не довольствовался личными встречами и назида ниями, а также обращался к императору с письмами по самым разным вопросам.86 Он активно вторгался в сферу компетенции других ведомств, влиял на назначения высших должностных лиц. Именно по его рекомен дации И.Л. Горемыкин в октябре 1895 г. стал министром внутренних дел.

По свидетельству великого князя Александра Михайловича, Николай II при принятии того или иного решения всегда задавался вопросом, как поступил бы в данном случае его отец. С этой целью он даже собирал со вещания высших сановников, на которых обычно председательствовал Победоносцев.87 Накануне коронации своего ученика обер-прокурор из дал «Московский сборник», посвящённый обличению системы народно го представительства и западной демократии.88 «Разумеется, — отмечает Ю.Н. Кряжев, — этот сборник не мог пройти мимо Николая, не повлиять на его утверждающееся мировоззрение молодого царя. Идеи и взгляды учителя, духовного наставника ему нравились, он воспринимал их и, впоследствии, высоко оценил содержание этого печатного издания». Некоторые исследователи более сдержанно оценивают роль По бедоносцева в «верхах» и считают, что его возвышение с началом ново го царствования было кратковременным.90 По мнению Ю.Н. Кряжева, влияние обер-прокурора на правительственную политику упало в начале 1900-х гг., и его деятельность стала ограничиваться только делами ду ховного ведомства.91 Источники свидетельствуют о том, что отношения Николая II и Победоносцева были непростыми. Жёсткая опека обер Дневники императора Николая II. С. 116.

Александр Михайлович. Указ. соч. С. 146, 147.

См.: Письма К.П. Победоносцева к Николаю II. С. 311–338;

Из писем К.П. Победонос цева к Николаю II (1898–1905) / Публ. М.Н. Курова // Религии мира: История и совре менность: Ежегодник: 1983. М., 1983. С. 163–194.

Александр Михайлович. Указ. соч. С. 146.

Победоносцев К.П. Московский сборник. М., 1896.

Кряжев Ю.Н. Указ. соч. С. 103.

См.: «Слышались голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями». С. 217, 218;

Искендеров А.А. Закат империи. М., 2001. С. 67.

Кряжев Ю.Н. Указ. соч. С. 105, 106.

Исследования по отечественной истории прокурора и его стремление вмешиваться во все дела явно не устраивали самодержца. Как свидетельствует запись в дневнике А.В. Богданович, в декабре 1896 г. на одном из полковых обедов Николай II с сарказмом ска зал, что «Победоносцев нарекомендовал ему много министров, а теперь начал рекомендовать корпусных командиров».92 По словам А.С. Пути лова, «К.П. Победоносцев находился в несколько странном положении.

Царь уважал Победоносцева и доверял ему как испытанному ближайше му сотруднику своего отца. Но, вместе с тем, у императора Николая II, как у многих слабовольных людей, была боязнь людей сильных духом и инстинктивное нерасположение к тем, советам которых он следовал и влиянию которых поддавался. Слушаясь Победоносцева в вопросах первостепенной важности, он тяготился его советами в текущих делах управления и подчас, как школьник, бывал рад поступать не так, как бы этого желал Победоносцев». Кроме того, императора разочаровывала главная черта обер прокурора как государственного деятеля. Обладая «нигилистическим»

складом ума, он всё критиковал, но был не в состоянии выдвинуть какую либо конструктивную программу. Довольно скоро Победоносцева от теснили другие сановники — министр финансов С.Ю. Витте, министр внутренних дел И.Л. Горемыкин, назначенный в 1895 г.

председателем Комитета министров И.Н. Дурново и др. «Оставаясь едва не старейшим из старых слуг трёх царствований, я готов был на службу новому госуда рю, в чём мог, — вспоминал К.П. Победоносцев впоследствии в пись ме к Николаю II. — Но уже настало другое время — люди вокруг меня переменились: люди нового поколения, чуждые прежних преданий, прежних порядков, минувших событий. Я сам ослабел».94 По свидетель ству А.А. Половцова, в январе 1900 г. Победоносцев сокрушался по по воду того, что пятью годами ранее он посоветовал императору назначить И.Л. Горемыкина министром внутренних дел. «Даёт зарок, что никогда больше никого рекомендовать не будет, — записал в дневник государ ственный секретарь. — Да, впрочем, вероятно, никогда его больше и не спросят».95 В январе 25 февраля 1904 г. обер-прокурор жаловался генера лу А.Н. Куропаткину, что «государь его уже не слушает 9 лет». Метания Николая II между Бунге и Победоносцевым были след ствием его колебаний между двумя концепциями внутренней политики.

Богданович А.В. Указ. соч. С. 218 (запись за 18 декабря 1896 г.).

РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 1. Д. 17. Л. 67–68.

Письма К.П. Победоносцева к Николаю II. С. 331.

Из дневника А.А. Половцова (1895–1900 гг.) // Красный архив. 1931. Т. 3 (46). С. 124 (за пись за 14 января 1900 г.).

Дневник А.Н. Куропаткина // Красный архив. 1924. № 5. С. 88.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Оценивая нерешительное поведение самодержца в истории с комитета ми грамотности, генерал А.А. Киреев писал, что император «мало само стоятелен, его можно подвигнуть на противоположные действия».97 Это во многом объяснялось особенностью натуры самодержца. Образован ность, великолепная память и несомненные интеллектуальные дарова ния сочетались в нём с отсутствием «харизмы власти», недостатком поли тической воли, нерешительностью, упрямством, непоследовательностью в своих действиях, одномерностью восприятия жизни, неспособностью постичь её сложность и многообразие. Сам Победоносцев так характе ризовал своего воспитанника: «Он имеет природный ум, проницатель ность, схватывает то, что слышит, но схватывает значение факта лишь изолированного, без отношения к остальному, без связи с совокупно стью других фактов, событий, течений, явлений. На этом мелком, одно значном факте или взгляде он и останавливается. Это результат воспита ния кадетского корпуса, да, пожалуй, горничных, окружавших его мать.

Широкого, общего, выработанного обменом мысли, спором, прениями, для него не существует». В историографии утвердилось мнение о консервативных взглядах последнего российского самодержца, которые складывались под влияни ем Победоносцева. О роли Бунге в формировании мировоззрения Нико лая II упоминается крайне редко.99 Между тем император не принадлежал к числу охранителей-традиционалистов, которые искали идеалы только в прошлом. Он обладал своеобразными консервативно-либеральными взглядами и принадлежал к сторонникам модернизации России. Почи тая память отца, молодой монарх преклонялся и перед дедом — «царём освободителем» Александром II. Николай II был человеком западного образования и очень многое воспринял именно от Бунге. Как и его на ставник, самодержец считал, что реформы должны проводиться посте пенно, с учётом национальных и исторических особенностей России.

В частности, «Загробные заметки» стали одним из основных источников при подготовке министром внутренних дел П.Д. Святополк-Мирским указа 12 декабря 1904 г., который стал ярким проявлением политики пра вительственного либерализма. Следуя заветам Бунге, Николай II поддержал программу С.Ю. Вит те, ориентированную на рост отечественной промышленности, санкцио нировал денежную реформу 1895–1897 гг., введение винной монополии, ОР РГБ. Ф. 126. Оп. 1. Д. 12. Л. 16.

Из дневника А.А. Половцова (1895–1900 гг.). С. 131 (запись за 15 августа 1900 г.).

См.: Степанов В.Л. Указ. соч. С. 246, 247, 282–289;

Куликов С.В. Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка: (1914–1917). Рязань, 2005. С. 31.

РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 198. Л. 4.

Исследования по отечественной истории законы об охране труда и страховании рабочих и ряд других преобра зований. К началу XX в. Россия достигла больших успехов в развитии народного хозяйства, превратилась в аграрно-индустриальную страну, прочно закрепив за собой пятое место в мире. Вместе с тем император, несмотря на настояния Бунге, долгое время не решался на осуществле ние кардинальных мер в деревне и склонялся в этом вопросе на сторону консервативного руководства Министерства внутренних дел. Только под влиянием первой российской революции он отказался от традиционной неприкосновенности общинного строя и содействовал П.А. Столыпину в насаждении частного крестьянского землевладения.

Далеко не однозначными были и представления Николая II об оптимальной для империи системе государственного устройства. В на учной литературе он считается врагом принципов народного предста вительства. Император соглашался с Победоносцевым по поводу не приемлемости для России парламентского строя, при котором монарх царствует, но не правит. Он неизменно декларировал приверженность политическому курсу своего отца и считал своим долгом передать сыну унаследованную власть в прежнем объеме. Бунге в «Загробных заметках»

также предостерегал своего ученика об опасности копирования в России политических моделей Запада. Однако, в отличие от обер-прокурора, он считал целесообразным ввести в состав Государственного совета земских деятелей из разных губерний. Подобные предложения воспринимались самодержцем вполне со чувственно. А.С. Путилов вспоминал о Николае II, что с «самых первых дней царствования в нём проявилось и проявлялось до самого конца тя готение к общественно-либеральным формам государственности, стран но уживавшееся в нём с незыблемой верой в необходимость для России самодержавия».102 Император в принципе не отвергал возможность при зыва народных представителей к участию в государственной деятель ности, но при ограничении полномочий самодержца только в сфере за конодательства и сохранении всей полноты его власти в управлении. Однако ему было крайне трудно отважиться на какие-либо конкретные меры. На одном из заседаний Совета министров в феврале 1905 г. он при знавался, что для него весь вопрос заключается в «своевременности» этой меры: «Мучаюсь. В сомнении. Иногда кажется полезным и даже спаси тельным. Опасным кажется в данное время. Страшно подойти и решить.

[…] Мечусь направо и налево. Отложить до более спокойного времени.

Бунге Н.Х. Загробные заметки // Судьбы России. С. 235, 236.

РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 1. Д. 217. Л. 68.

Куликов С.В. Указ. соч. С. 32–35.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

Можно потерять всё».104 Император вычеркнул из проекта указа 12 де кабря 1904 г. пункт о пополнении Государственного совета выборными членами. Он подписал манифест 17 октября 1905 г., только убедившись в безвыходности своего положения в экстремальной революционной си туации. Самодержец отрицательно относился к Государственной думе с момента её появления, всякий раз испытывал удовлетворение по поводу её закрытия, настаивал на её роспуске 3 июня 1907 г.

Колебания императора, ставшие доминантой царствования и во многом предвосхитившие его итог, можно объяснить не только сложно стью общественно-политической ситуации в стране, но и во многом тем противоречивым влиянием, которое оказали на Николая II столь разные по взглядам воспитатели, какими были К.П. Победоносцев и Н.Х. Бунге.

Заседания Совета министров 3 и 11 февраля 1905 г. в записях Э.Ю. Нольде // Археогра фический ежегодник за 1989 год. М., 1990. С. 296, 297.

Н.С. Андреева Русское общество Прибалтийских губерний в начале XX века: правительственный взгляд Русское общество Прибалтийских губерний в конце XIX в. привлек ло к себе пристальное внимание отечественных публицистов. Связано это было, в первую очередь, с проведением в крае правительственных реформ — судебной, полицейской, школьной и т.д., ограничивших от части влияние прибалтийско-немецкого дворянства. В то же время ком петенция дворянских организаций (рыцарств) всё ещё оставалась доста точно широкой — они продолжали пользоваться важными, как считали публицисты, «политическими» правами, а именно правом участвовать в управлении лютеранской церковью губерний и империи и руководить земским делом.

В связи с этим, российская пресса требовала окончательно ре шить «остзейский вопрос», завершив начатые правительством преоб разования реформированием прибалтийских дворянских организаций и земства, и вместе с тем усилить русское влияние в Прибалтике. Осо бая роль в этом отношении отводилась местному русскому населению.

Публицисты видели в нем естественного союзника правительства в проведении его объединительной политики в национальных регионах Российской империи. Они считали, что русское население Прибалтики должно поддерживать правительственную политику в крае и способ ствовать его сближению с Россией.

В особенности активно эту идею развивал публицист, чиновник и общественный деятель неославистского направления А.А. Башмаков. Он подчёркивал, что успешное осуществление интеграционной политики правительства напрямую зависело от поддержки русской общественно сти. Так, в своей речи на торжественном заседании Санкт-Петербургского Славянского благотворительного общества в 1895 г. Башмаков призывал противопоставить деятельности пангерманистов в Прибалтике русское «общественное творчество» и защитить тем самым «интересы русского дела на окраинах». Между тем, сама русская общественность Прибалтики оставалась безучастной к этим призывам. Анонимный автор серии статей «Летопись русского дела в Прибалтийском крае» укорял её за то, что она не осозна вала важности своей политической задачи. В то время как, по его словам, Башмаков А.А. За смутные годы. Публицистические статьи и речи А.А. Башмакова. СПб., 1906. С. 27–29.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

«обязанность и призвание» местных русских состояли в том, чтобы «со действовать правительству в осуществлении его стремлений к духовному объединению этой окраины с Русью». Эти идеи, собственно, не находили поддержки и у самого прави тельства вплоть до 1908 г., когда в его прибалтийской политике намети лась новая линия. Её цель состояла в том, чтобы ослабить немецкое влия ние в Прибалтийских губерниях и усилить там влияние русское. Отчасти этот политический курс был вызван давлением правых на правительство П.А. Столыпина. Другой его причиной послужили экспансионистские настроения в правящих кругах Германии по отношению к Прибалтике и деятельность основанных прибалтийско-немецкими политиками на циональных «Немецких обществ», возбуждавшая у правительства подо зрения в сепаратизме. В особенности его беспокоило организованное лидерами этих «обществ» переселение в Прибалтику немецких колонистов из Повол жья и Волыни. По мысли организаторов этой акции — К. Мантейфеля, М. фон Сиверса и др. — колонисты должны были восполнить практиче ски полностью отсутствовавшее здесь немецкое крестьянство и укрепить тем самым местную немецкую диаспору. В общей сложности с 1909 по 1914 гг. в Прибалтику было переселено около 15–20 тыс. колонистов.

В неменьшей степени правительство тревожили контакты «Немецких обществ» с организациями пангерманистов и, в частности, с «Немецким школьным обществом», «Пангерманским союзом» и «Обществом зару бежных немцев» (Verein fr das Deutschtum im Ausland). Хотя руководители этих организаций сами искали контактов с прибалтийскими «Немецкими обществами», поскольку были заинтересованы в связях с ними. Непосредственным поводом к активизации прибалтийской по литики правительства в 1908 г. послужила анонимная статья в газете «Окраины России», на которую Николай II обратил внимание П.А. Сто лыпина. Её автор указывал на «засилье» инородцев в местной админи страции и на то, что прибалтийские немцы способствуют усилению отчуждённости края. Вместе с тем, он предлагал ряд мер, чтобы нейтра Аноним. Летопись русского дела в Прибалтийском крае за 1893 г. Общественность // Рижский вестник. 8.01.1894. № 5. Цит. по: Научная библиотека МГУ. Ф. 39. Оп. 1. Д. 72.

Л. 59.

Дякин В.С. Столыпин и дворянство (провал местной реформы) // Дякин В.С. Был ли шанс у Столыпина? СПб., 2002. С. 174. Подробно об этом см.: Андреева Н.С. Статус немецкого дворянства в Прибалтике в начале XX века // Вопросы истории. 2002. № 2. С. 46-47.

Schlau W. Zur Wanderungs- und Sozialgeschichte der baltischen Deutschen. In: Die Deutschbal ten / Hrsg. von W. Schlau. Mnchen, 1995. S. 41;

Pistohlkors G. von. Das “Baltische Gebiet” des Russischen Reiches (1860–1914). In: Baltische Lnder. Deutsche Geschichte im Osten Europas / Hrsg. von G. von Pistohlkors. Berlin, 1994. S. 449.

Исследования по отечественной истории лизовать эти нежелательные тенденции. Так, правительству следовало назначать в Прибалтику русских чиновников, раздавать участки из со става казённых земель в Курляндии только православным латышам и русским, обеспечить местному русскому населению представительство в Государственной думе и т.д. Эта статья послужила основанием для письма 10.02.1908 г. П.А. Столы пина министрам и главноуправляющим ведомствами. В нём председатель Совета министров предписал назначать на правительственные должности в Прибалтийских губерниях преимущественно русских. Необходимость такого кадрового подбора в письме временному прибалтийскому генерал губернатору А.Н. Меллер-Закомельскому 16.03.1908 г. он мотивировал тем, что органы местной администрации обязаны охранять на окраинах «интересы русской государственности». Назначение же представителей национальных меньшинств на эти должности теперь ставилось в зависи мость от их лояльности к власти и государству, чтобы преградить «сепара тистам» доступ в органы местной администрации. Свою основную задачу в этот период правительство видело в том, чтобы обеспечить «внутреннее слияние» Остзейских губерний с Россией. Причем, под этим слиянием понималась отнюдь не «де национализация» (т.е. ассимиляция) инородцев (Столыпин в письме Меллер-Закомельскому 16.03.1908 г. подчёркивал, что правительство никогда к ней и не стремилось),7 а его «мирное приобщение... к рус ской государственной жизни и возможное сближение... с русской об щественностью при условии сохранения религиозных и племенных их особенностей». Достичь этого помимо преимущественного назначения русских на правительственные должности в Прибалтику, предполагалось за счёт серии мероприятий, призванных поддержать экономическую деятель ность местного русского населения, его политическую и общественную инициативу, образование (оно находилось в крайне неудовлетвори тельном состоянии). Правительство также придавало большое значение N. N. Из Прибалтийского края // Окраины России. 2.02.1908. № 5. Цит. по: Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф. 1276. Оп. 4. Д. 20. Л. 1, 5-5 об. Ср.:

Hagen M. Russication Via “Democratization”? Civil Service in the Baltic after 1905 // Journal of Baltic Studies. 1978. № 1. Vol. IX. P. 56–66.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 20. Л. 14, 17, 41, 42. Письмо П.А. Столыпина главам ведомств 10.02.1908 г., письмо А.Н. Меллер–Закомельского Столыпину 14.02.1908 г. и ответ на него Столыпина 16.03.1908 г. опубликованы нами. См.: Андреева Н.С. «Невозможно из немца сделать русского…» (Из истории национальной политики российского правитель ства в Прибалтике начала XX в.) // Русское прошлое. 2001. № 9. С. 106–132.

Ср. Дякин В.С. Глава 1. Третьеиюньская система. В кн: Власть и реформы. СПб., 1996.

С. 566–567;

Миронов Б.Н. Социальная история России. Т. 1. СПб., 1999. С. 38, 62.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 20. Л. 39–40.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

развитию национального самосознания среди местных русских и объеди нению их на этой почве. В связи с этим, вновь был поднят вопрос, от клонённый 10.03.1906 г. Советом министров и 3.07.1907 г. министром внутренних дел, о предоставлении мест в Государственном совете и в Думе для представителей русского населения Прибалтики.

Не исключено, что определённое влияние на эти планы оказал А.А. Башмаков — один из близких сотрудников П.А. Столыпина (в 1906 г. тот назначил Башмакова главным редактором официального «Правительственного Вестника»). Во всяком случае идеи русской ко лонизации Прибалтики, особого кадрового подбора местной админи страции и поддержки со стороны русского общества правительствен ной политики в крае были развиты в работах Башмакова.

Намеченные правительством меры, собственно, имели своей целью, прежде всего, поддержание русской государственной идеи, которая, как казалось, скрепляла государство. В окраинной русской диаспоре в дан ном случае правительство видело лишь средство для достижения общего сударственных целей. В её лице оно стремилось создать прочную основу для успешного слияния Прибалтики с центром. Намерения правительства неожиданно вызвали критику со стороны А.Н. Меллер-Закомельского. В письме П.А. Столыпину 14.02.1908 г. он убеждал председателя Совета министров в том, что в действительности государственным интересам в Прибалтике ничто не угрожало. Намечен ные же мероприятия могли только ухудшить ситуацию в крае.

Колонизация Прибалтийских губерний русскими переселенцами не принесла бы желаемых результатов, поскольку, по словам Меллер Закомельского, «русские не только ополячиваются и онемечиваются, то есть подчиняются лучшей в культурном отношении народности, но даже обурятиваются и оякутиваются в Сибири, то есть подпадают под влия ние низшей по культуре расы». В то время как преимущественное перед эстонцами и латышами наделение русских землёй ещё более обострило бы аграрный вопрос в крае.

Часть местных русских среди которой были кадеты, социал демократы и революционеры казалась Меллер-Закомельскому не впол не благонадёжной с политической точки зрения. Доказательством этого, по его мнению, служил их избирательный блок с латышами и евреями на выборах в Государственную думу. Вступая в него, они якобы совсем не думали о поддержании «русского дела», а только о своих партийных Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 1, 4, 58;

Оп. 2. Д. 139. Л. 20;

Совет министров Российской империи 1905–1906 гг. Документы и материалы. Л., 1990. С. 332;

Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (19 в.) // Вопросы истории. 1995. № 9. С. 131;

Рас ловлев М. Памяти А.А. Башмакова // Возрождение. 1949. Тетрадь 4 (июль). С. 161.

Исследования по отечественной истории интересах. Столь же неблагонадёжным Меллер считал и большинство местных чиновников из русских, поляков и латышей. Взгляд А.Н. Меллер-Закомельского на правительственную полити ку в Прибалтике вызвал недовольство П.А. Столыпина и, заручившись поддержкой Николая II, он дал «некоторые разъяснения» временному прибалтийскому генерал-губернатору относительно задач этой политики в упоминавшемся выше письме 16.03.1908 г. Полученный на него ответ Меллер–Закомельского 22.04.1908 г. свидетельствовал о том, что «разъ яснения» достигли своей цели. По словам Меллера, он полностью под держивал политику правительства по объединению Прибалтики с «об щим великим Отечеством». Его же критические высказывания о местных русских были продиктованы лишь сожалением, что они не всегда осо знают важность своей политической миссии в крае.

Временный прибалтийский генерал-губернатор был весьма недово лен местным русским обществом и, в особенности, интеллигенцией, по скольку они не были верны своему «долгу перед родиной». Вместо того чтобы сплотиться во имя национальных и государственных интересов, русские, наоборот, вступали в различные партии и своей политической несознательностью губили «русское дело» в Прибалтике.


Подготовку конкретных мер по усилению русского влияния в При балтийских губерниях предполагалось начать с изучения сведений о её рус ском населении. В связи с этим, П.А. Столыпин 4.10.1908 г. затребовал у А.Н. Меллер–Закомельского данные о численности, имущественном по ложении, занятиях, уровне грамотности и др. местных русских. Собственно, правительство впервые заинтересовалось этими сведениями и обнаружило, что они весьма скудны. Как сообщал Меллер–Закомельский П.А. Столыпи ну 30.10.1908 г., в его распоряжении имелись лишь весьма неполные статис тические данные о русском населении края. Часть их собрал один из сотруд ников Меллера П.М. Кошкин, некоторые сведения также были почерпнуты из дел управления временного Прибалтийского генерал-губернатора. Источником о численности русского населения в крае послужили данные переписи 1897 г., при этом критерием для определения нацио нальности являлся его язык. По ним русских в Лифляндской губернии было 5,4 %, в Курляндской — 5,6 %, в Эстляндской — 5 %. В качестве мест их компактного проживания отмечались Рижский уезд Лифлянд ской губернии, район Чудского озера, в том числе его северный берег и река Нарова, восточная часть Везенбергского уезда Эстляндской губер нии, где находились поселения старообрядцев.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 20. Л. 28–28 об., 29 об.

Там же. Л. 49–50.

Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 1 об., 33;

Ф. 821. Оп. 133. Д. 988. Л. 116 об.–117.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

В ревельском уезде проживало 341 чел. русских обоего пола, причём, как указывал составитель «Сведений о русском населении в Эстляндской губернии», 125 из них поселились там «очень давно» и практически сли лись с эстонским населением, сохранив только русские фамилии. Они полностью утратили родной язык и считали себя эстонцами, при этом большая часть их исповедовала лютеранство, в то время как меньшин ство оставалось православным. В целом в уездах Эстляндской и Лифляндской губернии наблюдалась постепенная ассимиляция русских местным населением вплоть до утра ты ими своего языка. В то время как старообрядцы, напротив, сохраняли свою национальность, русский язык, веру и обычаи в течение длительного времени. Среди них встречались носители русифицированных эстонских фамилий — Кохтумисов, Рятсепов и др. По мнению автора одной из за писок — помощника уездного начальника Юрьевского уезда Эстляндской губернии, — это свидетельствовало о «колонизационных наклонностях»

старообрядцев, сумевших обратить эстонцев в свою веру. Собственно, А.Н. Меллер-Закомельский и другие представители местной администра ции считали именно старообрядцев наиболее политически благонадеж ным элементом, который мог стать опорой правительства в крае. Старообрядцы преобладали среди крупных русских предпринима телей Риги, в частности наиболее видными из них были купцы Лаш ковы, Волковы, Макаров и др. Однако в целом позиции местных рус ских предпринимательских кругов в Прибалтийских губерниях были довольно слабыми, и они не могли конкурировать ни с немцами, ни с эстонцами и латышами.

Так, в Ревеле действовало всего 17 русских торгово-промышлен ных предприятий, причём из них лишь четыре крупных с капиталом 150–160 тыс. руб. — известное своей репутацией заведение соления ки лек братьев П. и К. Малаховых, фирмы по продаже бакалеи, чая, ману фактуры купцов Белягина, Горшкова и Горбачёва. При этом годовой оборот мануфактурной торговли Горбачёва достигал 500 тыс. руб.

В ревельском уезде крупных русских торгово-промышленных за ведений не было, а в везенбергском работали деревообрабатывающая фабрика В.П. Кочнева с оборотным капиталом 100 тыс. руб., на кото рой трудились 155 рабочих, и лесопильный завод А.П. Кочнева с ка питалом 60 тыс. руб. и 80 рабочими. В Курляндии русская промыш ленность также была малочисленной — здесь действовало несколько Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 35, 46, 55 об.;

Ф. 1282. Оп. 1. Д. 719. Л. 121.

Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 49 об., 59. Выдержка из записки служившего в Юрьевском уезде должностного лица (помощника уездного начальника). Ок. 1898 г. // Там же. Л. 55 об.

Исследования по отечественной истории кирпичных заводов. Однако их состоятельные владельцы — купцы Не стеров и Несадомов — обладали весьма низким культурным уровнем и «узким умственным кругозором», и потому никакой роли в обществен ной жизни губернии не играли. По сведениям курляндского губерна тора Л.М. Князева, представители русской общественности Либавы некоторое время собирались у полковника Корсакевича, который при зывал их поддерживать «русское дело» в крае. Столь же неутешительно для правительства обстояло дело и с рус ским землевладением в Прибалтийских губерниях. В Лифляндии наи более крупными русскими помещиками были С. фон Бельгард (урож денная княжна Урусова), князь Кропоткин (ему принадлежало 3,1 тыс.

дес. земли), С.Д. Шереметьев, Н. Терещенко, Марков, наследники князя Гагарина (14 тыс. дес.) и др. Всего в их руках находилось 48,7 тыс. дес.

земли, составлявшие лишь 2,5 % немецкого землевладения в губернии.

В Курляндии насчитывалось девять крупных русских землевла дельцев, которым принадлежало 48 тыс. дес. К их числу относились на следники графа П.А. Шувалова (21,9 тыс. дес. земли), Канкрин, генерал Ушаков, купец Карякин, Головин и др. Меньше всего русских помещи ков было в Эстляндской губернии: из них самыми большими поместья ми владели князь Волконский и русский вице-консул в Берлине граф Мусин-Пушкин.

По сведениям прибалтийских губернаторов, большая часть местных русских землевладельцев не жила в своих имениях и лишь некоторые при езжали в них летом. Хозяйство в поместьях они вели через управляющих немцев и нанимали в качестве сельскохозяйственных рабочих эстонцев и латышей. К тому же никакого участия в политической жизни Прибалти ки местные русские помещики не принимали. В итоге, было очевидно, что немногочисленные русские крупные землевладельцы и представители торгово-промышленных кругов не смо гут обеспечить необходимую поддержку правительственной политике в Прибалтийских губерниях. В связи с этим временный прибалтийский генерал-губернатор в письме П.А. Столыпину 30.10.1908 г. предлагал развивать русскую колонизацию края за счёт переселения колонистов из внутренних губерний на казённые земли и наделения землей русского на селения Прибалтики, а безземельным латышам и эстонцам предоставить земли в северных губерниях России, в Сибири и Царстве Польском.

А.Н. Меллер-Закомельский считал, что русских следует обеспечи вать землей преимущественно перед эстонским и латышским населени РГИА. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 38 об., 532–533 об.;

Ф. 1282. Оп. 1. Д. 719. Л. 122, 135 об.

Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 39 об.–40, 44 об., 46;

Ф. 1282. Оп. 1. Д. 719. Л. 135, 151–151 об.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

ем с тем, чтобы сделать их крестьянами-собственниками вместо батраков и безземельных сельскохозяйственных рабочих у инородцев. Для этого следовало образовать особый фонд из казённых земель и приобретаемых Крестьянским поземельным банком. По мнению Меллера, достаточно обеспеченные самостоятельные хозяйства можно было создать, предо ставив каждой семье надел не менее 15–20 дес. При этом к русским переселенцам предъявлялись особые тре бования — в Прибалтику следовало направлять лишь «крепких духом русских людей». Такие люди, по убеждению П.А. Столыпина, не ас симилируются, а сохранят свою самобытность, веру и обычаи, а также «исконную преданность началам русской государственности». В целом этот новый для Прибалтики социальный слой — русские крестьяне землевладельцы — был призван стать опорой правительства в крае.

В действительности же эти планы были невыполнимы. В Прибал тийских губерниях остро стоял аграрный вопрос, между тем казённых земель было немного и в большинстве своём они не подходили для по селения крестьян. В связи с этим переселения русских колонистов в Прибалтику не проводилось, а обеспечивалось землей местное русское население. В частности, для наделения землей старообрядцев в районе Чудского озера была выделена Вихтизбийская казённая лесная дача. Об ращает на себя внимание и то, что при распределении отрубов между без земельными эстонцами и латышами учитывалось их вероисповедание — землю в первую очередь получали православные. Серьёзным препятствием для намеченной правительством политики в Прибалтике служил и невысокий в целом культурный уровень местного русского населения. Как сообщал курляндский губернатор со ссылкой на данные переписи 1897 г., 60 % русских в губернии было неграмотно в отли чие от окружавших их инородцев, которые были практически поголовно грамотными. Для исправления ситуации предлагалось увеличить коли чество русских школ и поднять их уровень настолько, чтобы сами русские и вместе с ними эстонцы и латыши не предпочитали бы им немецкие учи лища. По свидетельству А.Н. Меллер-Закомельского, требовалось открыть как можно больше русских начальных училищ, поскольку даже в Риге их не хватало и из-за этого много русских детей оставалось неграмотными.

Недостаточно школ было и в районах, где проживали старообрядцы.

Способствовать успешному слиянию Прибалтики с Российскими губерниями, как считал временный прибалтийский генерал-губернатор, в особенности должно было преподавание в учебных заведениях края «в Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 34.

Там же. Д. 20. Л. 41 об., 68;

Ф. 1276. Оп. 2. Д. 139. Л. 33 об.–34.

Исследования по отечественной истории русском духе». В то же время открытие школ с немецким языком обучения на основании закона 19.04.1906 г., по его мнению, осложняло эту задачу. Не смотря на это, немецкие школы не были закрыты и продолжали действо вать в крае вплоть до Первой мировой войны, когда Совет министров своим решением 12.07.1916 г. запретил преподавание на немецком языке. Особое значение в интеграционных планах правительства прида валось и личному составу местной правительственной администрации.


Руководящие должности в ней должны были замещать «русские люди», сознававшие «государственное значение... их службы на Прибалтийской окраине». При этом отмечалась важность тщательного кадрового под бора, поскольку неудачные назначения русских чиновников подрывали престиж государственной власти среди инородцев. Однако, как свидетельствовали данные представленные главами ведомств и временным прибалтийским генерал-губернатором П.А. Сто лыпину, большинство правительственных должностей в Прибалтийских губерниях и до его письма 10.02.1908 г. занимали русские. В связи с этим, оно не повлияло на национальный состав местной администрации. Намеченные правительством меры по усилению русского влияния в Прибалтике остались нереализованными из-за их, в целом, труднои сполнимости. Это стало очевидным, после того как П.А. Столыпин по лучил затребованные 4.10.1908 г. от временного прибалтийского генерал губернатора сведения о русском населении края. Они показали, что русские не могли оказывать там не только определяющего, но какого либо вообще заметного общественного влияния вследствие своей мало численности, слабых экономических позиций и невысокого культурного уровня (процент неграмотных среди них был самым высоким по сравне нию с другими национальностями Прибалтики). При этом для широкой русской колонизации не было подходящих условий.

На отказ правительства от первоначальных планов, вероятно, так же повлияло заступничество губернаторов за «Немецкие общества» и прибалтийских немцев в целом. Так, эстляндский губернатор И.В. Ко ростовец в отношении А.Н. Меллер-Закомельскому 4.10.1908 г. отмечал, что стремление остзейцев объединиться и сохранить свою культуру не следует рассматривать как проявление нелояльности по отношению к Российской империи. Такого же мнения придерживался и курляндский Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 51 об.–52, 33 об., 56;

Д. 20. Л. 54-54 об.

Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 70. Л. 52 об.;

Л. 20. Л. 54.

Там же. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 20. Л. 51 об.–52 об.;

Ср.: Hagen M. Die Entfaltung politischer f fentlichkeit in Russland, 1906-1914. Wiesbaden, 1982. S. 90;

Он же. Russication Via “Democ ratization”? P. 56, 62–63;

Карьяхярм Т. Эстонская буржуазия, самодержавие и дворянство в 1905–1917 гг. Таллин, 1987. С. 232.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

губернатор Л.М. Князев в представлении 12.09.1908 г. временному при балтийскому генерал-губернатору. В итоге, правительство не стало радикально пересматривать свою прибалтийскую политику. Оно отказалось от намерений усилить русское влияние в Прибалтике, при этом проблемы местного русского общества так и остались нерешёнными. В своей политике в крае правительство продолжало следовать практике «сосуществования» с прибалтийскими немцами и вплоть до Первой мировой войны поддерживало сложивший ся в Прибалтийских губерниях «статус-кво».

Государственный архив Российской Федерации. Ф. 270. Оп. 1. Д. 91. Л. 133;

Ф. 826. Оп. 1.

Д. 242. Л. 3 об.

С.Г. Петров Псковское губернское земство в общественно-политической жизни региона в начале ХХ века (1905–1912 гг.) В начале XX в. Псковская губерния представляла собой типично аграрный регион, где 92 % жителей (1 043 000 чел.) проживали в сельской местности,1 а доля промышленности в экономике была ничтожно мала (всего предприятий к началу 1900-х гг. было зарегистрировано 118, где трудились 5 575 чел., исключая рабочих-железнодорожников). Правительство и местные власти считали губернию спокойной, не подверженной революционному брожению, и Псков играл «роль свалоч ного пункта при очистке Петербурга от политически неблагонадёжных элементов», т.е. местности их ссылки.3 А «псковское земство, не исклю чая и губернского, отличалось одной в то время редкой чертой: своей полной аполитичностью;

никакими предвзятыми идеями, симпатиями и антипатиями оно не руководствовалось и, где нужно, всегда шло рука об руку с администрацией...» — писал в своих мемуарах князь Б.А. Ва сильчиков, бывший псковским губернатором в 1900–1903 гг.4 Действи тельно, в это время большинство гласных Псковского губернского и уездных земств придерживались умеренно-консервативных взглядов. Очаги «осторожного» либерализма можно было наблюдать в земствах Новоржевского и Островского (последнее, кстати, одно из передовых на Псковщине, в нём пользовались некоторым влиянием и крестьяне) уездов. Умеренно-консервативными являлись земства Великолукского, Опочецкого, Псковского и Торопецкого уездов, а правыми —земства Порховского («одно из самых глухих и заурядных») и Холмского («едва ли не худшее в России»6) уездов.

Несмотря на то, что к началу XX на Псковщине роль крестьянства и купечества в органах местного самоуправления несколько возросла, оно no-прежнему контролировалось консервативным в целом дворянством, и на этом фоне бюрократы из столицы даже графа П.А. Гейдена считали Памятная книжка Псковской губернии на 1905 и 1906 гг. / Под ред. Н. Гедимина. Псков, 1905.С. 1.

Статистический обзор Псковской губернии за 1906 год. Псков, 1907. С. 23–24.

Псковский край в истории России. 2 изд., испр. и доп. Псков, 2000. С. 146–147.

Васильчиков Б.А., князь. Воспоминания. М., 2003. С. 145.

Королева Н.Г. Земство на переломе (1905–1907 гг.). М., 1995. С. 121.

Веселовский Б. История земства. СПб., 1911. Т. 4. С. 601, 600, 599.

Государственный архив Псковской области. Ф. 20. Оп. 1. Д. 2387. Л. 13–14 об.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

революционером.8 Более того, там не было лиц с устойчивым полити ческим мировоззрением, с задатками лидера (вероятно, П.А. Гейден — исключение из правил).9 Необходимо напомнить ещё об одном обстоя тельстве: Псковское земство ослабляли семейные, групповые и прочие местные счеты. Одним словом, «в истории Псковского земства трудно указать какие-либо выдающиеся моменты: ни культурного, ни политического подъёма в нем не наблюдалось. Даже в 1900-х гг. оно стояло в стороне от общего движения;

мало оживилась в это время и культурная работа земства.11 Приведём только один, но весьма характерный пример: рас ходы Псковского губернского земства в 1901 г. на одну душу населения составили 36,9 копеек, а в Новгородской — 65, в Олонецкой — 116,3. Как же функционировал управленческий аппарат Псковского зем ства? Последний находился в руках немногих лиц (преимущественно дворян-землевладельцев), причём служба в управах отличалась значи тельной продолжительностью. Губернские собрания Псковского зем ства, как правило, отличались малочисленностью, а типичной чертой их работы стало «избрание большого числа специальных комиссий и общей комиссии из председателей уездных управ.[...] Эта коллегия, по полненная составом губернской управы, и играла в земстве главную роль».13 Князь В.А. Оболенский констатировал позднее: «Псковское гу бернское земское собрание вообще было серым и тусклым. В прениях участвовало всего несколько человек. Руководил собранием граф Петр Александрович Гейден. Этот умный, образованный и благородный ста рик выделялся принципиальностью своих суждений и превосходным знанием земского дела. Он был блестящим оратором и в течение мно гих лет был полным хозяином дела […] в губернском земстве. Председа тель земской управы Горбунов перед ним заискивал, а гласные боялись ему возражать, так как он умел двумя-тремя саркастическими словами совершенно обезоружить своих противников». Однако ряд губернских и уездных гласных участвуют в земском ли беральном движении: граф П.А. Гейден, А.Н. Брянчанинов, В.П. Гор бунов (кстати, председатель Псковской губернской земской управы в 1894–1906 гг.). Это потомственные дворяне, а вот гласный Псковско го уездного земства Д.И. Иванов — из крестьян (между прочим, Брян Васильчиков Б.А. Указ. соч. С. 146.

Королева. Н.Г. Указ. соч. С. 85.

Веселовский Б. История земства. СПб., 1911. Т. 4. С. 600.

Там же. С. 597.

Там же. СПб., 1909. Т. 1. С. 28.

Там же. СПб., 1911. Т. 4. С. 596.

Оболенский В.А., князь. Моя жизнь, мои современники. Paris, 1988. С. 170.

Исследования по отечественной истории чанинов и Горбунов — члены «Союза земцев-конституционистов», а Иванов — «Беседы»). Впрочем, даже деятельность либеральной части Псковского зем ства омрачали личные конфликты (так, А.Н. Брянчанинов с неприязнью относился к П.А. Гейдену). Хотя создавшаяся в начале 1905 г. в стране ситуация заставила забыть на время о разногласиях членов комиссии гу бернского земства для выработки проекта государственных преобразо ваний — Н.Ф. Голенищева-Кутузова, С.И. Зубчанинова, К.Г. Челище ва, И.А. Яновича. Этому способствовал и граф П.А. Гейден, ставший её председателем.

Данный проект предлагал «скорейший созыв избранных представи телей от каждого собрания, и тогда раздался бы голос истинных земцев, а не лиц от их имени», отказ от избирательного закона, основанного на со словном принципе;

ходатайство о широком привлечении общественных деятелей к работе «Особого совещания». Его поддержали экстренные сессии уездных земских собраний весной-летом 1905 г. Заметим, Псков ское земство, 18 голосами из 23 губернских гласных, высказалось за созыв представительных учреждений ещё в 1904 г., когда, приняло резолюцию, в которой говорится, что оно «поддерживает суждение, состоящееся на ноябрьском земском съезде 1904 года, о необходимости «свободно из бранных народных представителей».

После событий революции 1905г. псковское земство постепенно пра веет (с 1906 г. председателем губернской земской управы стал С.И. Зубча нинов). Если на земских съездах в апреле и июле 1905 г. псковское зем ство представлял граф П.А. Гейден, земец-конституционист, то в июне 1907 г. — правое крыло земского собрания (С.М. Комстадиус, С.М. Не клюдов, Я.Н. Офросимов). В условиях нарождающейся многопартийности и предвыборной кампании в I Государственную Думу либерально настроенные губерн ские гласные (граф П.А. Гейден, С.И. Зубчанинов, А.Н. Брянчанинов) стали отцами-основателями псковского отдела «Союза 17 октября», а «Вестник Псковского губернского земства» стал пропагандировать идеи октябристов.18 Как нам представляется, несмотря на определённое по правение Псковской губернской управы, осенью 1906 — весной 1907 г.

о союзе последней с губернскими властями утверждать нельзя. Их пе Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. Социальные корни и эволюция до на чала XX в. М., 1977. С. 232, 256–257.

Королева Н.Г. Указ. соч. С. 121.

Там же. С. 196, 217.

Петров С.Г. В борьбе за избирателей (Власть и политические партии Псковской губер нии перед выборами в I Государственную думу). СПб., 2005. С. 6.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

чатный орган всей тональностью своих материалов пытался дать понять, что это издание не официозное, не рептильное, а наоборот, достаточно прогрессивное, разделяющее идеи партии мирного обновления. Значи тельная часть псковских октябристов поддержала графа П.А. Гейдена и влилась в состав этой партии. «Вестник Псковского губернского зем ства» пытался найти своего читателя (а в преддверии грядущих выборов во II Государственную Думу и своего избирателя) в деревне. К псковским крестьянам взывали: «Мы знаем, что деревня проснулась, что она думает свои думы, она живёт своими надеждами, она печалится своими разоча рованиями, она хочет делать свое дело. Несите же нам свои думы, надеж ды, свои разочарования — тогда виднее будет, как лучше, как выгоднее будет исполнить ваше дело.

Проснувшееся ныне крестьянство скоро поймет, что крестьянское дело только выиграет от того, что оно будет располагать к своим услу гам своей газетой. Мы глубоко верим поэтому, что наш «Вестник» будет достаточно обеспечен корреспонденциями и всякими сообщениями из разных концов Псковской губернии. Окончательно рубикон псковским земством был перейдён после июня 1907 г. С этого момента можно говорить о «симфонии» губернской администрации, губернской и земской управы. Ее председатель С.И. Зуб чанинов, бывший октябрист и мирнообновленец, примкнул к «партии власти» — националистам и, как результат, стал членом III Государствен ной Думы от Псковской губернии (в ходе выборов 10 июля 1911 г.). Перед выборами в IV Государственную Думу значительное боль шинство губернских гласных поддерживали националистов. Безусловно, был прав Псковский губернатор барон Н.Н. Медем, когда резюмировал:

«Дробление на крайних правых, правых октябристов и националистов в действительности не существует, и все правые объединились под флагом национализма, указанного Государственной Думой». Однако, несмотря на все политические пертурбации, в самой деятель ности Псковского губернского земства значительных сдвигов в лучшую сто рону не произошло, да и по своим расходам (3, 0037 млн р.) в 1912 г. оно зани мало предпоследнее место (перед Олонецким) среди земств 34 губерний. Вестник Псковского губернского земства. 1907. № 1. С. 8.

Российский государственный исторический архив (далее — РГИА). Ф. 1278. Оп. 3. Д. 57.

Л. 27 об.

РГИА. Ф. 1327. Оп. 2. Д. 222. Л. 21.

Руссов А.А. Краткая энциклопедия земского дела в его историческом развитии. Киев, 1914. С. 68.

Л.А. Булгакова Невенчанные солдатки: борьба за признание гражданских браков в годы Первой мировой войны С началом Первой мировой войны обнаружился факт распростра нённости в народе гражданских браков, что явилось полной неожи данностью для правительства и общества. По словам современницы, гражданские семьи составили «одно из первых “открытий”, сделанных петроградской интеллигенцией во время попечительских работ».1 По разным попечительствам столицы, через которые оказывалась помощь семьям нижних чинов, 10 % и более составляли внебрачные семьи. Доля внебрачных семей была весьма значительна и в других местностях им перии. Хотя неудовлетворительное состояние семейно-брачных отно шений и законодательства о браке и разводе на протяжении десятилетий обсуждалось юристами, канонистами, государственными и обществен ными деятелями,2 подлинный масштаб проблемы со всей очевидностью выявился в годы Первой мировой войны.

В отличие от России во многих странах в то время гражданские бра ки уже никого не удивляли и считались законными. Гражданский брак признавался как обязательный, факультативный или допустимый. К при меру, во Франции и Германии только гражданский брак имел законную силу, а значит, был обязательной формой брака, что не мешало желаю щим освятить свой брак в церкви. В Англии и США гражданские браки заключались факультативно, т.е. по выбору будущих супругов. Там при знавались законными как гражданские, так и церковные браки. В Шве ции и Австрии заключались церковные браки, хотя в случаях смешанных браков при невозможности церковного венчания, например, при заклю чении браков между христианами и иудеями, допускались гражданские браки, которые также считались законными.

В России была принята церковная форма брака для лиц всех ве роисповеданий, признанных государством, и брак совершался по об ряду той веры, которую исповедовали вступавшие в брак. Исключение было сделано для подвергавшихся гонениям раскольников. Установле ние для них некоего подобия гражданского брака было вызвано неже ланием признать служителей их веры, рассматривавшейся... право славия, духовными лицами Поэтому «Правилами о метрической записи браков, рождения и смерти раскольников» от 19 апреля 1874 г. их браки Равич С. Из наблюдений городского попечителя // Русские записки. 1915. № 12. С. 57.

См.: Белякова Е.В. Церковный суд и проблемы церковной жизни. М., 2004. С. 195–254.

Власть, общество и реформы в России в XIX – начале ХХ в.

подтверждались записью в особые метрические книги, которые велись в городах и уездах местными полицейскими управлениями, а в столицах участковыми и частными приставами.3 Таким образом, их секуляризо ванный брак являлся следствием неравноправия раскольников, брачные обряды которых не имели юридических последствий.

Для большинства раскольников этот закон остался «мёртвой бук вой». Опасаясь преследований, раскольники избегали общения с поли цией и официальных записей своего гражданского состояния. Некото рые из них не хотели признать свои браки «раскольническими», иные при всём желании не могли «оформить» брак в полиции, т.к. вопреки своей вере числились православными. Высочайше утверждённым По ложением Комитета министров 17 апреля 1905 г. «Об укреплении на чал веротерпимости» ведение метрических книг для записей рождений, браков и смертей старообрядцев и сектантов, отпавших от православной веры, было возложено на избиравшихся их общинами духовных лиц, именуемых в законе «настоятелями и наставниками».4 Положением Со вета министров 12 февраля 1907 г. «Об издании временных правил для узаконения не записанных в метрические книги браков старообрядцев и сектантов, а также происшедшего от сих браков потомства» им дозво лялось без всякого срока давности домогаться внесения заключённых прежде браков и рождений в метрические книги.5 По этому поводу из вестный цивилист Г.Ф. Шершеневич заметил: «Юридическая запутан ность вопроса достигает высшей точки». Православная церковь относилась к гражданскому браку как к «любодейному сопряжению», «блудному сожительству», одному из смертных грехов — прелюбодеянию. С точки зрения государства граж данский брак был «незаконным сожитием» и вообще не считался бра ком. Поэтому в официальных документах чаще использовался термин «внебрачные семьи». «Гражданский брак — это также формальный брак, только лишённый церковного освящения и совершаемый перед гражданскою, а не духовною властью, — только глубокое невежество ПСЗ II. № 53391. Здесь и далее все даты в статье приводятся по старому стилю.

ПСЗ III. № 26126. Правила ведения этих метрических книг подробно разъяснялись в указе 17 октября 1906 г. «О порядке образования старообрядческих и сектантских об щин и о правах и обязанностях входящих в состав общин последователей старообрядче ских согласий и отпавших от православия сектантов». Браки старообрядцев и сектантов, отделившихся от православия и не признающих духовных лиц, записывались в книги, которые велись в городах городскими управами и городскими старостами, а в уездах — волостными правлениями (там же. № 28424). Местными властями велись также метриче ские записи баптистов и язычников.

Там же. № 28876.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Изд. 11-е. Подгот. В.А. Красно кутским. М., 1915. Т. II. С. 284.

Исследования по отечественной истории могло использовать этот термин для обозначения внебрачного сожи тельства», — объяснял своим студентам профессор юридического фа культета Московского университета Г.Ф. Шершеневич. Тем не менее, термин «гражданский брак» широко употреблялся в быту и в печати в значении нецерковного, а значит и незаконного брака.

Эта особенность оставила след в русском языке. До сих пор под граждан ским браком у нас часто понимается незарегистрированный брак, хотя все зарегистрированные, законные браки точно так же можно назвать гражданскими, т.е. заключёнными не в церкви, а в органах светской вла сти. Именно гражданский брак и никакой иной регистрируется в отделах ЗАГСа как акт гражданского состояния.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.