авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

СОДЕРЖАНИЕ

ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ6

Е.Ф.СЕРЕБРЕННИКОВА6

В ПОИСКАХ «ГЛУБИННОГО УРОВНЯ»: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ

АКСИОЛОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКИ (НА МАТЕРИАЛЕ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА)................... 6

E.F. SEREBRENNIKOVA6

IN SEARCH OF «DEEP LEVEL»: SOME ASPECTS OF LINGUISTIC AXIOLOGICAL DIAGNOSTICS

(BASED ON THE FRENCH LANGUAGE)................................................................................................. 6 Н.В. ПЕТРОВА, Е.Б. ЛАШИНА ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ ТЕОРИИ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ........................................................... 11 N.V. PETROVA, E.B. LASHINA EXCURSUS TO THE HISTORY OF INTERTEXTUALITY............................................................................... 12 И.А. ГВОЗДЕВА К ВОПРОСУ О СЕМАНТИЧЕСКИХ И ПРАГМАТИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЯХ СИНОНИМИЧНЫХ ГЛАГОЛОВ ДОЛЖЕНСТВОВАНИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ СТАРОФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА)........................................................................ I.A. GVOZDEVA ON THE ISSUE OF SEMANTIC AND PRAGMATIC FEATURES OF SYNONYMOUS VERBS OF OBLIGATION (BASED ON OLD FRENCH TEXTS)......................................................................... Т.И. ЖАРКОВА АББРЕВИАТУРА В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ ДЕЛОВОЙ КОММУНИКАЦИИ............................................ T.I. ZHARKOVA ABBREVIATION IN INTERCULTURAL BUSINESS-COMMUNICATION................................................... Д.И. ЗАБОЛОТНЫЙ БИОГРАФИЯ УИЛЬЯМА ШЕКСПИРА КАК ВОЗМОЖНЫЙ МИР:

МИФОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ И ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКОВОЙ РЕАЛИЗАЦИИ............................ D.I. ZABOLOTNY BIOGRAPHY OF WILLIAM SHAKESPEARE AS POSSIBLE WORLD: MYTHOLOGICAL ASPECT AND LINGUISTIC REPRESENTATION..................................................................................................... О.Н. ИВУС БАЗОВЫЕ КОНЦЕПТЫ СЛОГАНОВ НА ОДЕЖДЕ СКВОЗЬ ПРИЗМУ ОЦЕНОЧНОСТИ.................. O.N. IVUS BASIC CONCEPTS OF SLOGAN ON CLOTHES from the viewpoint of EVALUATION.................... Т.Ф. ИЗВЕКОВА ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КОНЦЕПТА БАЙРАМ/JЫРГАЛ В АЛТАЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ.............. T.F. IZVEKOVA LINGUISTIC REPRESENTATION OF THE CONCEPT БАЙРАМ/JЫРГАЛ IN THE LINGUISTIC CULTURE OF ALTAIC NATION............................................................................... М.С. МАЗУР ЯЗЫК РОССИЙСКИЙ И РУССКИЙ В РУССКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЕ XVIII В.

................................ M.S. MAZUR ON TWO NAMES FOR THE RUSSIAN LANGUAGE IN THE RUSSIAN CULTURE OF THE XVIII CENTURY.......................................................................................................................... Д.М. МИРОНОВА К ВОПРОСУ О НЕКОТОРЫХ ПЕРСПЕКТИВАХ СОПОСТАВИТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ СЕМАНТИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ СВОЙСТВА И СОСТОЯНИЯ......................................................... D.M. MIRONOVA ON SOME PERSPECTIVES IN THE COMPARATIVE RESEARCH OF SEMANTIC CATEGORIES OF PROPERTY AND STATE................................................................................................................... Л.В. ПОПОВА АНАЛИЗ ГЛОССАРИЕВ КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКИ................................................................ L.V. POPOVA APPROPOS A DESCRIPTION OF THE COGNITIVE LINGUISTICS GLOSSARIES................................... А.В. ТЕТЕНЬКИН О СЕМИОТИЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ ТИПОВ АРТЕФАКТОВ................................................................... А.V. TETEN’KIN THE SEMIOTIC ORIGIN OF THE TYPES OF ARTIFACTS......................................................................... И.В. ЯКУШЕВИЧ ЭНАНТИОСЕМИЯ В ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ СИМВОЛА................................. I.V. YAKUSHEVICH ENANTIOSEMY IN THE LEXICAL-SEMANTIC STRUCTURE OF THE SYMBOL......................................... ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ЛИТЕРАТУРОВИДЕНИЕ Н.П. АНТИПЬЕВ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ИНОСКАЗАНИЕ............................................................... N.P.ANTIPIEV ARTISTIC COMMUNICFTION IS ALLEGORY......................................................................................... Н.В. ВОЗМИЩЕВА ЛИНГВОКОНЦЕПТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КОНЦЕПТА «ГРЕХ» В СОЗНАНИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РЫЦАРСКОГО ЭТОСА (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА Т. МЭЛОРИ «СМЕРТЬ АРТУРА»)......................................................... N.V. VOZMISHCHEVA LINGUOCONCEPTUAL ANALYSIS OF THE CONCEPT «SIN» / «SYNNE»

IN THE MENTALITY OF NOBLE CLASS REPRESENTATIVES (BASED ON THE MATERIAL OF TH. MALORY’S NOVEL «LA MORT D’ARTHURE»).......................................................................... Г.В. ОТТЕНС «ПОТОК СОЗНАНИЯ» КАК ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНАЯ ТЕХНИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО МОДЕРНИСТСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ.............................................................................................. G.V. OTTENS STREAM-OF-CONSCIOUSNESS AS A NARRATIVE TECHNIQUE IN MODERNIST LITERATURE............ А.Х. ХЕРЕЛ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОКИ ПЕРВОЙ ГЕРОИЧЕСКОЙ ДРАМЫ В ЛИТЕРАТУРЕ ТЫВЫ................... A.KH. KHEREL HISTORICAL SOURCES OF THE FIRST HEROIC DRAMA OF THE TYVINIAN LITERATURE.................. А.С. ЯЗЕВА ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК СОТВОРЧЕСТВО АВТОРА И ЧИТАТЕЛЯ НА ПРИМЕРЕ ПОВЕСТИ ВАЛЕНТИНА РАСПУТИНА «ПРОЩАНИЕ С МАТЕРОЙ»....................... A.S. YAZEVA ARTISTIC COMMUNICATION AS THE AUTHOR / READER CREATIVE DIALOGUE: READING VALENTIN RASPUTIN’S STORY «FAREWELL TO MATYORA».............................................................. ЯЗЫКОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ПОЗНАЯНИЯ Е.О. ХУНДАЕВА ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ СВЯЗИ БУРЯТСКОГО ЭПОСА «ГЭСЭР»

И АНГЛОСАКСОНСКОЙ ЭПОПЕИ «БЕОВУЛЬФ».......................................................................... E.О. HUNDAEVA TYPOLOGICAL TIES OF BURYAT EPIC «GESER» AND ANGLO-SAXON EPOPEE «BEOWULF»........ Ж. БАГАНА, Я.Ю. КРАВЕЦ ВТОРИЧНАЯ НОМИНАЦИЯ ТЕМАТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ «ХЛЕБОБУЛОЧНЫЕ ИЗДЕЛИЯ»

(НА МАТЕРИАЛЕ НЕМЕЦКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ).............................................................. J. BAGHANA, Y.Y. KRAVETZ SECONDARY NOMINATION OF A THEMATIC GROUP «BAKERY PRODUCTS»

(BASED ON THE MATERIAL OF GERMAN AND RUSSIAN LANGUAGES)........................................ О.А. АЛЕКСАНДРОВ ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ЯЗЫКОВОЙ БИОГРАФИИ НЕМЦЕВ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ В ВОЕННЫЕ И ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ.................................................................................................................. O.A. ALEXANDROV MAIN FEATURES Of LANGUAGE BIOGRAPHY OF GERMANS FROM TOMSK REGION DURING WAR AND POST-WAR PERIODS.................................................. А.А. АРТЮНИНА ВРЕМЯ БИОЛОГИЧЕСКОЕ И ВРЕМЯ СУБЪЕКТИВНОЕ: СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ.. A.A. ARTYUNINA ON COMPARATIVE CHARACTERISTICS OF BIOLOGICAL AND SUBJECTIVE TIME....................... М.А. ГАВРИЛЮК ЗООМОРФНАЯ МЕТАФОРА В КИТАЙСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ:

МЕЖЪЯЗЫКОВЫЕ УНИВЕРСАЛИИ И НАЦИОНАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА........................................ M.А. GAVRILYUK THE CHINESE AND RUSSIAN ZOOMORPHIC METAPHORS: INTERLANGUAGE UNIVERSALS AND NATIONAL SPECIFICS................................................................................................................ Л.В. ДАМОВА КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ АРГУМЕНТАТИВНЫХ ОШИБОК В КОНТЕКСТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЕСТЕСТВЕННО-РАССУДОЧНОЙ ЛОГИКИ И ПРАГМА-ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ АРГУМЕНТАЦИИ................................................................................................................................ L.V. DAMOVA Criteria of determination of argumentative fallacies in the terms of natural logics and pragama-dialectical theory of argumentation............................................................................ Ю.В. ЗОРИНА АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ФОРМАЛЬНО СТРУКТУРНЫЙ АСПЕКТ..................................................................................................................... YU.V. ZORINA FORMAL AND STRUCTURAL PECULIARITIES OF ENGLISH TERMINOLOGY OF PUBLIC AND OCCUPATIONAL SAFETY...................................................................................... С.В. КОЛТУНОВА ТРАДИЦИЯ И ИННОВАЦИИ В ОПИСАНИИ КАТЕГОРИИ ПАДЕЖА (НА МАТЕРИАЛЕ ИСПАНСКИХ ГРАММАТИК XVI-XVII ВВ.).......................................................... S.V. KOLTUNOVA TRADITION AND INNOVATIONS IN THE CASE CATEGORY DESCRIPTION (IN THE SPANISH GRAMMARS OF THE XVI-XVIITH CC. )................................................................................................ А.Ю. МОРДОВИН КОРПУСЫ ТЕКСТОВ: ИНСТРУМЕНТ ИССЛЕДОВАНИЯ ИЛИ ОБУЧЕНИЯ ЯЗЫКУ?...................... А.YU. MORDOVIN TEXT CORPORA: A LANGUAGE RESEARCH OR STUDY TOOL?...................................................... О.Е. ПРИХОДЬКО ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КОНЦЕПТА «death» В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ПЕСЕННОМ ДИСКУРСЕ МУЗЫКАЛЬНОГО НАПРАВЛЕНИЯ МЕТАЛ................................................................. O.E. PRIKHODKO PECULIARITIES OF the CONCEPT «DEATH» IN ENGLISH METAL LYRICS DISCOURSE..................... ЛИНГВИСТИКА ДИСКУРСА А.Ю. КОРБУТ РОЛЬ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ ТЕКСТА В ПРОЦЕССЕ АКТИВНОГО ВОСПРИЯТИЯ:

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ.............................................................................................................. A.YU. KORBUT THE ROLE OF LINGUSTIC TEXT PATTERN IN THE PROCESS OF ACTIVE PERCEPTION:

AN EXPERIMENTAL ANALISIS......................................................................................................................... М.В. ВЛАВАЦКАЯ РОЛЬ СОЧЕТАЕМОСТИ СЛОВ ДЛЯ ГОВОРЯЩЕГО И СЛУШАЮЩЕГО С ПОЗИЦИЙ КОМБИНАТОРНОЙ ЛИНГВИСТИКИ........................................................................................................... M.V. VLAVATSKAYA THE ROLE OF COLLOCABILITY FOR SPEAKER AND LISTENER IN THE FRAMEWORK OF COMBINATORIAL LINGUISTICS............................................................................................................. А.Г. ДУЛЬЯНИНОВ ФЕНОМЕН САКРАЛЬНОГО В КОНТЕКСТЕ ТУРИСТИЧЕСКОГО НАРРАТИВА.................................. A.G. DULYANINOV THE PHENOMENON OF the SACRAL IN THE CONTEXT OF TOURIST NARRATIVE............................... Н.Н.КАЦУНОВА К ВОПРОСУ О «СИНОНИМИЗАЦИИ» ДИСКУРСОВ............................................................................. N.N.KATSUNOVA ON THE PROBLEM OF DISCOURSE DOUBLING......................................................................................... Е.А. КОЛОДИНА СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ «ЗНАЧЕНИЕ» И «СМЫСЛ» В ПРИЛОЖЕНИИ К КИНОДИАЛОГУ.... E.А. KOLODINA «MEANING» AND «SENSE» IN THE CONTEXT OF FILM DIALOGUE......................................................... М.М. МАМАЕВА АДРЕСАНТ В ИСПАНСКОМ ТУРИСТИЧЕСКОМ ИНТЕРНЕТ ДИСКУРСЕ........................................... M.M. MAMAEVA ADDRESSER IN THE SPANISH TOURISM DISCOURSE IN INTERNET.......................................................... Ю.В. ПОГРЕБНЯК МЕХАНИЗМЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ИНТЕРИОРИЗОВАННОГО ДИСКУРСА............................. YU.V. POGREBNYAK INTERIOR DISCOURSE AS A MODEL OF INNER SPEECH OF A CHARACTER IN A WORK OF FICTION................................................................................................................................. Сведения об авторах.................................................................................................................................. Authors.............................................................................................................................................................. Научная Жизнь............................................................................................................................................... Информация Для Авторов........................................................................................................................ ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ УДК 81’373, ББК 81. Е.Ф.Серебренникова « »:

( ) В статье рассматривается понятие «глубинного уровня» и обосновывается его важ ность для аксиологического анализа в лингвистике. Раскрываются основные аспекты по добной трактовки «глубинного уровня». Выделяются направления его применения в русле исследования «феномена человека в языке» в диагностическом плане. Одним из способов ди агностирования «глубинного уровня» предлагается рассматривать метод семиометрии.

Представлены некоторые репрезентативные примеры исследования «глубинного уровня»

знаковых образований в русле данного способа анализа.

Ключевые слова: феномен человека в языке;

аксиология и лингвистика;

семиометрия E.F. Serebrennikova IN SEARCH OF «DEEP LEVEL»: SOME ASPECTS OF LINGUISTIC AXIOLOGICAL DIAGNOSTICS (BASED ON THE FRENCH LANGUAGE) This article discusses the concept of «deep level» and its importance to the axiological analysis in linguistics. The main aspects of «deep level» interpretation and the sphere of its application in line with the research of «human phenomenon in language» are revealed. Semiometriya is pro posed as one of the methods to diagnose «deep level». We present some representative examples of researching «deep level» оf iconic structures in line with this analysis.

Key words: human phenomenon in language;

axiology and linguistics;

semiometriya Известная в лингвистике эпистемическая формула «глубинный уровень», получившая обоснование и концептуальное объяснение в русле генеративной грамматики, сегодня пло дотворна во множестве теорий и направлений «новейшей лингвистики», которая чаще всего осмысляется в координатах когнитивно-дискурсивной парадигмы. Она особенно востребо вана в качестве опорной точки в случае, если лингвист, помещая анализ объекта в русло рас смотрения феномена «человека в языке, языка в человеке и языка для человека», возводит моделирование предмета до уровня взаимосвязи языка, мышления, сознания (бессознатель ного), воображения и, как следствие, выходит на проблему смыслопорождения как высказы вания человека в языке, через язык, во включенности говорящего в «мир», перед лицом са мого себя (своего Ego) и Другого (других) в этом мире, в возможности создания «нового способа жизни» (Ж. Делез), некоторого «мира». Очевидно, что термин «глубинный уровень»

ясен лишь в первом приближении, в общих характеристиках, позволяющих «сконструиро вать» его понимание прежде всего в парадигме однородных коррелятивных понятий, яв ляющихся в определенном смысле консенсусными, принятыми в научном сообществе.

В параметрах таких общих характеристик, «глубинный уровень» выявляется в оппозиции к уровню «поверхностному» (наблюдаемому и конвенционально, в коммуникативных прак тиках, опознаваемому) и являет собой уровень «скрытый» от наблюдения и, значит, подле жащий моделированию и интерпретации в виде реконструкции (или деконструкции);

он «скрыт» за наблюдаемым уровнем, значит, «поверхностный уровень» имплицирует его при сутствие: глубинный уровень порождает определенным образом уровень поверхностный, способствуя телеологической семантико-прагматической интерпретации высказывания и оп ределения его релевантности в данных обстоятельствах высказывания. Это положение при менимо как к «естественному» интерпретатору высказывания, так и по отношению к иссле дователю, сознательно стремящемуся выйти на искомый глубинный уровень. При этом важ но то, что данное «углубление» в поисках истинного смысла высказывания дает представле ние о системной сложности и открытости моделируемого уровня (его герменевтического, фрактального характера в особенности), его многоступенчатости, неоднозначности, спек тральности, многомерности и предполагает «остановку» на определенной, достигнутой в ин терпретации структуре онтологического характера.

Исследователь, конструируя «глубинный уровень» как уровень мотивирующий и опреде ленным образом детерминирующий «поверхностный уровень», оказывается перед очевидно стью того, что данный «открываемый» [Эко, 2006], устанавливаемый факторно и структур но-«матрично» уровень, в свою очередь, связан с уровнем «отсутствующим»: со множест венностью других, еще более «глубинных» факторов, он сопряжен в синергии с еще более скрытыми, нелинейными и интегральными, дополняющими его «уровнями» в изучаемом фе номене и стимулирующими поиск еще более глубинных онтологических структур. Поэтому вопрос характеристик «глубинного уровня» и момента «остановки» на определенной струк туре данного уровня, вопрос о сущности открываемой глубинной структуры, гипотетически возводимой к процессам и операциям речемыслительной деятельности, зависит от лингвис тической концепции и идеологии лингвистического исследования.

Аксиоматика и аргументация утверждения о том, что «глубинный уровень» представляет собой уровень определенного типа оценочной (в итоге ценностной) модализации субъекта высказывания детально представлен в нашей коллективной монографии [Лингвистика и ак сиология. Этносемиометрия ценностных смыслов, 2011]. В данном случае ограничимся представлением лишь некоторых основных положений:

Процессы познания и коммуникации не являются нейтральными, не осуществляются че ловеком нейтрально, они ориентированы и избирательны. Сентенция Протагора «Человек – мера всех вещей» все более утверждается как «трансцедентальная» (И. Кант) оценка, приоб ретающая особую актуальность в настоящее время. Человек, бытуя в мире, мир «осваивает», присваивая его в лингвосемиозисе путем оценивания – введения в сетку познанного актуаль но значимого и «аттрактивного» для него в моменты прерывания когнитивной «однородно сти в семиотическом существовании» [Греймас, 2007, с. 20-32] по двум возможным векто рам: либо от мира к себе, либо от себя к миру. Отметим, что данные два вектора осмысления как оценивания во французском языке дифференцируются, перехватываются, номинализи руются двумя соответствующими лексемами: l’йvaluation означает осмысление (la conception) мира, точнее, открытого сознанию референциального мира и отдельных его сущ ностей, исходя из реальных, наблюдаемых, верифицируемых опытно признаков, величин, параметров, т. е. в относительно объективной феноменологии концептуализации;

l’apprйciation означает осмысление референциального мира и отдельных его сущностей ис ходя из собственного «понимания», собственного накопленного опыта, собственных пред ставлений, верований, ориентиров, нормативных установок, собственной интенционально сти, т. е. в векторе субъективной концептуализации в ходе установления оценочного отно шения [Каган, 1988] (ср.: un homme grand vs un grand homme;

un homme pauvre vs un pauvre homme).

Высказывание, как следствие (при учете двойной – «семиотико-семантической артикуля ции» языка / речи, в терминах Э. Бенвениста [Бенвенист, 1974]) представляет собой опреде ленный способ «субъективации» человека в межсубъектной феноменологии языка и челове ка, точнее «человека – внутри – общества» [Angenot, 2006] в моменты прерывания экзистен циональной семиотической однородности в сознании, порождающей оценочную модализа цию.

Глубинный уровень «человека в языке и обществе» есть уровень его аксиологии: ожида ний, «ставок», целей, «страхов», влечений, верований, потребностей – того, что имеет про ективный и финализованный характер и влияет на его волю, желания, воображение, санси бельность (чувствительность и чувственность), что определяет его интенции;

того «глубин ного» – сокровенного, что «экстериоризируется», высказывается определенным образом, ис ходя из проекционной сущности сознания как «in- tentio». Человек в его «condition humaine»

постоянно находится в состоянии переживания, в «зазоре между миром реальным и миром должным и желаемым» [Ильин, 2005], в ситуации выбора, в которую он поставлен вызовами момента жизни и необходимостью преодоления когнитивной неопределенности.

Жизненный мир человека, его «тотальный горизонт», очерченный ожиданиями и интен циями, «налаживается» когнитивно / оценочными параметрами и возводится к уровню цен ностных ориентиров и ценностей личности и общества, объективируется в структурировании оценочного отношения в высказывании. Отсюда понятно, что оценочно-когнитивный уро вень как уровень глубинный в лингвоаксиологическом анализе, не всегда выражается кон венциональными структурами оценки, средствами «оценочной семантики» и оценочными суждениями (при этом их роль квинтэссенции оценочного отношения, семиотизированной в языке, не теряется). Установление и существование таким образом понимаемого «детерми национного» уровня реально проявляется в том «эффекте», который имманентен, внутренне присущ, исходит из высказывания / дискурса, и который позволяет выносить некоторое суж дение не только о том, в чем состоит смысл высказываемого, но и, в конечном счете, какова аксиология высказываемого и, как следствие, как «понимать человека» другими и как пони мать человеком говоряшим самого себя в авторефлексии.

Данный уровень подлежит глубинному зондированию – измерению, что предполагает не обходимость не только разработки методологической установочно-теоретической базы лин гвоаксиологического анализа, но и адекватных операциональных сущностей и конкретных методов его осуществления. На наш взгляд, методология лингвоаксиологии находится сего дня в состоянии переосмысления существующих методологических установок по отноше нию к выделению сущностей, разработке методик и конкретных методов анализа, поскольку выход на «глубинный уровень», осуществляемый в рамках ассоциативных экспериментов или схем определения функциональной оценки в высказывании, зачастую оказывается апри орно заданным, «канализованным», заранее детерминированным предлагаемой или прила гаемой шкалой оценивания, тогда как оценивание в сложнейшей реальности феномена бытия человека порождается не раскладыванием значимостей по жесткой шкале оценивания «по ложительное – нулевое – отрицательное», но ориентированным осмыслением, непроизволь ностью реагирования либо концентрированным взвешиванием происходящего в динамике развития ситуации «выбора» в которую поставлен человек, т. е. ситуации проблемного ха рактера, семиотизируемой часто через конвенционально близкие оценочные понятия.

Важнейшей операциональной сущностью лингвоаксиологического анализа является па раметризация ситуации «выбора», которая порождает оценочную модализацию субъекта вы сказывания и его интерпретацию. Приведем пример. После решающих дебатов кандидатов на пост президента 3 мая 2012 г., Н. Саркози и Ф. Олланда, французские СМИ произвели «замер мнений» французов по поводу результатов данных дебатов и привели наиболее ти пичные ответы: «Sarcozy est plus crйdible, plus vraisemblable. Je vote pour lui» / «Holland est plus sincиre, plus pesuasif. Je vote pour lui» [TV 5. Actualitйs, le. URL : www.tv5.org/info]. Оче видно, что оценивание в данном случае происходит по вектору «от себя к миру», формули руется семиотически практически однородно, но имеет разную ценностную ориентацию.

Измерение сущности произведенной оценки не может ограничиться «поверхностной струк турой» высказываний, но должно восходить к когнитивно-оценочным параметрам ситуации, тем значимостям, которые выступают в качестве «аттракторов» для принятия решения гово рящим.

Диагностирование «глубинного уровня», очевидно, сопряжено с такими аналитическими операциями, как интерпретация, реконструкция, деконструкция, само «измерение» высказы вания. В качестве одного из такого рода способов анализа предлагаем рассматривать семи ометрию [Cеребренникова, 2008, с. 49-62]. Семиометрия предполагает вычленение исследо вательской операции оценочного выбора в лингвосемиозисе на основе операциональных по нятий «метрии», «измерения», «меры».

Понятие «меры» глубинного уровня целесообразно связывать с понятием «значимости» в русле понимания осмысления как «освоения» и «присвоения» мира отдельной личностью, социальной группой или лингвокультурным сообществом в целом. Значимость в данном случае понимается как качество того, что представляет особый интерес для субъекта осмыс ления, особую важность на фоне воспринимаемого.

Значимость как одно из ключевых понятий таким образом сформулированного лингвоак сиологического «глубинного уровня» напрямую связано с понятием «аттрактивности».

Уточним кратко данное понятие. Аттрактивность (одновременно привлекательность и при тягательность) понимается как интегральное качество вводимого в процессы освоения – при своения предмета осмысления и, как следствие, высказывания, предъявляемого для интер претации. Если иметь в виду, что значимость чего-то для человека проявляется в ситуации выбора, решение в которой находится и формулируется семиотически, в высказывании / дискурсе, то аттрактивность следует рассматривать с точки зрения наиболее эффективного семиотического решения при определении значимости объекта референциального мира, ос мысляемого и оцениваемого человеком.

Данное качество привлекательности и притягательности предполагает следующие аспек ты:

вхождение перехватываемого семиотически значимого смысла в общий, когнитивный фонд диалогирующих личностей;

высказывание «значимого» – аттрактивного знака – иден тифицирует личность в ее принадлежности социуму (и / или его структурам), к коллективной идентичности;

высокую «эвристическую» и акциональную привлекательность, «перформативность», разрешающую познавательную способность, привлекающую к себе рациональное внимание как лучший ответ при переживании некоторой дилеммы на грани столкновения изведанного и неизведанного, нового и неизвестного, достойного и не достойного, интересного, любо пытного, опасного, угрожающего, катастрофического;

высокую степень прагматической и эстетической целесообразности, обеспечивающей проекционную привлекательность с опорой на чувство вкуса, красоты, полезности, уникаль ности, возможности самореализации и самоутверждения в «предлагаемых обстоятельствах»;

  выразительную и людическую форму репрезентации (экспрессивность, компрессия, игро вой характер экстериоризации смысла);

  персонализированность, очеловеченность, возможность вообразить, «увидеть образ, лицо или лица», привязку к себе и другим людям;

импликация или экспликация «живой позиции»

(термин Ж. Дерриды) говорящего, его образа, его включенность в акт высказывания, пред полагающей одновременную включенность адресата в акт речи.

Диагностирование «глубинного уровня» путем семиометрии представляется возможным как в системно-семиотическом диахроническом плане, так и в плане «феноменологическом», в коммуникативных параметрах высказывания / дискурса. В первом случае семиометрия может концентрироваться на системах и отдельных элементах конвенциональных аксиоло гем, отражающих в эволюционных процессах лингвосемиозиса перехват и закрепление в языке самой аксиологической рефлексии человека, семиотику осмысления как оценивания.

Одним из ключевых знаков в этом плане во французском языке является слово la valeur.

Подробно семиометрия данного слова представлена в цитированной выше коллективной мо нографии [Лингвистика и аксиология. Этносемиометрия ценностных смыслов, 2011, с. 49 57]. В случае «системно-языковой» семиометрии значимых аксиологем семиометрия пред полагает не только реконструкцию значимого смысла, определившего его качество аттрак тивности для консенсуальных процессов в определенный момент эволюции языка и в коор динатах определенного типа ситуации семиотического выбора, т. е. измерения «глубины»

данного слова, «заархивированного» в языке. Диагностирование оценочной модализации, вошедшей в семиотику языка, предполагает также выход на измерения, которые, в продол жение логики пространственной категоризации, предполагают измерения «высоты» и «ши роты».

«Глубина» аксиологии слова связана с установлением исходной мотивирующей основы, лежащей в основе его существования и «дления» в языке. Такой значимой основой для слова la valeur является сема, значение «здоровья» (vle). Именно данное значение становится ат трактивным для квалификации достойного человека как valeureux в случае, если он отличил ся на фоне других, проявил доблесть на поле боя, в весьма значимой ситуации для жизнен ного мира того периода – ситуации противоборства, войны. Достоинство, значимость муж чины-воина осмысляется эквивалентно силе, доблести в неразрывности с ценностным, вхо дящим в «когнитивный фонд» значением «здоровья».

«Широта» в семиометрии слова отражает степень экстенсии, расширения сферы аттрак тивности данного, уже концептуально трасформированного таким образом смысла – смысла «значимости», закрепляющегося за данной структурой, словом, в последующих процессах означивания в различных предметно-функциональных сферах жизненного мира и с учетом «гендерного» фактора. Диахронический анализ слова la valeur показывает расширение его потенциала за счет вхождения в сферу товарно-денежных отношений для обозначения поня тия «стоимости», в сферу живописи, в научное размышление, в лингвистическую концепцию Ф. де Соссюра, прежде всего и, в целом, в языкознание. Как следствие, слово получает ши рокую словарную представленность, статус «ключевого слова» в аксиосистеме языка и дис курсивно весьма значимо.

«Высота» в семиометрии слова отражает достигаемую им степень обобщения в процессах категоризации. Слово la valeur являет собой в настоящее время «зонтичное» категориальное понятие, позволяющее производить любые эмпирические оценивания;

оно эволюционирует до уровня понятия «ценности», к которому инференциально возводится анализ оценочного высказывания. В слове интегрируется значение от всех предшествующих этапов семиозиса, как это следует из его современной словарной дефиниции: «La valeur : caractиre de ce qui rйpond aux normes idйales de son type, qui a de la qualitй;

mйrite de l’estime;

qualitй de ce qui produit l’effet souhaitй;

efficacitй, portйe, utilitй;

jugement de valeur par lesquels on affirme qu’un objet est plus ou moins digne d’estime [Robert, 1971, p. 1117].

При семиометрии высказывания / дискурса особое внимание привлекают виды «тенсивно го» типа дискурса, выделяемого по критерию интенциональности убеждения и модальной тональности «страстности» в процессах продвижения позиции говорящего. Дискурсивное поле политического предвыборного дискурса является в этом плане особенно репрезента тивным. Семиометрия разовых дискурсов данного поля, представленная текстами предвы борных речей кандидатов на пост президента Франции, Ф. Олланда и Н. Саркози в апреле мае 2012 г., позволяет сделать вывод о том, что такого типа политический дискурс не только ориентирован на ценностные ориентиры публичного адресата, но и осуществляется как сво его рода борьба за «аксиологическую высоту» или ее удержание. Под аксиологической «вы сотой» понимается опора или формулирование в дискурсе таких значимых смыслов, которые стремятся к абсолютной аттрактивности, являются непреодолимыми аргументативно, восхо дят к неоспоримым ценностям для публичного адресата. Примерами такой борьбы за «ак сиологическую высоту» являются следующие феномены:

Присвоение своему политическому лагерю и своей политической программе общей, без условной ценности: предвыборный слоган La France forte. N. Sarcozy.

Оспаривание правомерности присвоения бесспорной ценности соперником и последую щее ее присвоение:

LE MANS, Sarthe (Reuters) – Franзois Hollande a rйpondu jeudi soir aux propos tenus par Nicolas Sarkozy lors de son meeting а Lille, estimant que la valeur travail vantйe par le prйsident ne saurait кtre «l’apanage d’un camp». «Le travail, c’est une valeur de la Rйpublique, ce n’est pas l’apanage d’une famille politique, d’un camp, d’une idйologie», a-t-il dйclarй devant 2. personnes, selon le PS, rйunies dans un thйвtre de la ville.  Le travail, «c’est l’instrument de l’йmancipation, de la dignitй, de l’accomplissement de soi-mкme, c’est aussi la seule faзon de vivre dignement en toute indйpendance», a ajoutй Franзois Hollande (Le Monde);

Присвоение безусловной ценности путем выведения в пресуппозицию предолеваемой та ким образом позиции и образа соперника:Moi, je serai le Prйsident de la justice. F.Hollande [Dйbats, TFR1, Euronews. URL : www.euronews.com].

Создание «себя», своего образа через создание образа соперника путем аксиологического «этикетирования»: Le Prйsident sortant au sens prйsent et futur. F.Hollande [TV5 Actualitйs.

URL: www.tv5.org/info];

Quoi qu’il arrive vous кtes toujours content de vous [Dйbats, TFR1, Euronews. URL:www.euronews.com].

Создание своего собственного образа в виде перформативных аксиологических дискур сивных формул: Je vais laver le pays. N. Sarcozy [TV5 Actualitйs. URL : www.tv5.org/info].

Проблемы лингвистического диагностирования «глубинного» уровня высказывания, каса ясь аспектов аттрактивности в семиотическом взаимодействии в межперсональном общении, в обществе и культуре, непосредственно входят в более общую проблематику теории ком муникации, высвечивая идею аксиологической акциональности «человека в языке» в раз личных дискурсивных практиках.

Библиографический список 1. Эко,У. Открытое произведение. Форма и неопределенность в современной поэтике [Текст] / У.Эко;

пер. с ит. А.Шурбелева. – СПб.: Симпозиум, 2006 – 412 с.

2. Лингвистика и аксиология: этносемиометрия ценностных смыслов: кол. монография [Текст] /отв. ред.

Л.Г.Викулова. – М.: Тезаурус, 2011. – 352 с.

3. Греймас, А.Ж. Семиотика страстей. От состояния вещей к состоянию души [Текст] / А.Ж.Греймас, Ж.Фонтаний;

пер. с франц. И.Г.Меркуловой. – М.: Изд-во ЛКИ, 2007. – 336 с.

4. Каган, М.С. Мир общения: проблема межсубъектных отношений [Текст] / М.С.Каган. – М.: Политиздат, 1988. – 319 с.

5. Бенвенист, Э. Общая лингвистика [Текст] / Э. Бенвенист;

под ред. Ю.С.Степанова. – М.: Прогресс, 1974. – 448 с.

6. Ильин, В.В. Аксиология [Текст] / В.В. Ильин. – М. : Изд-во МГУ, 2005. – 216с.

7. Серебренникова, Е.Ф. Семиометрия как способ аксиологического анализа // Этносемиометрия ценностных смыслов. – Иркутск: ИГЛУ, 2008. – С. 49-62.

8. Angenot, M. Thйorie di discours social. Notions de topographie des discours et de coupure cognitives[Text] / M.

Angenot // Discours en contexte. – 2006. – №1 (septembre). – P. 12-25.

9. TV 5. Actualitйs, le [Electronic resource]. – URL : www.tv5.org/info (дата обращения: 4.05.2012).

10. Robert,P. Micro-Robert. Dictionnaire du franзais primordial / P. Robert. – P. : Edition Dictionnaire LE ROBERT, 1971. – 1555 p.

11. Dйbats, le duel йlectoral TFR1, Euronews, le [Electronic resource]. – URL: www.euronews.com (дата обращения : 3.05.2012).

УДК 811. ББК 81. Н.В. Петрова, Е.Б. Лашина Статья посвящена рассмотрению идейно-теоретических истоков интертекстуально сти. В ее основе лежит ключевая мысль о том, что понятие интертекстуальности не яв ляется исключительным достоянием постструктуралистов.

Ключевые слова: интертекстуальность;

теоретические истоки;

мимесис;

сходные сю жеты;

диалогические концепции;

структурализм;

постструктурализм N.V. Petrova, E.B. Lashina EXCURSUS TO THE HISTORY OF INTERTEXTUALITY The article is focused on the theoretical sources of intertextuality. We challenge the popular be lief that the notion of intertextualty is the legacy of poststructuralists.

Key words: intertextuality;

theoretical sources;

mimesis;

similar plots;

dialog conceptions;

structuralism;

poststructuralism Поиск истоков теории интертекстуальности в работах, посвященных изучению взаимо действий между текстами разных семиотических систем, обычно ограничивается вкладом в разработку данной теории французскими постструктуралистами, главным образом в лице Ю.

Кристевой [Кристева, 2004] и Р. Барта [Барт, 1989]. В задачу настоящей статьи входит рас ширение круга теоретических изысканий, которые сыграли значительную роль при станов лении теории интертекстуальности.

По мнению М.Б. Ямпольского, основными источниками теории интертекстуальности ста ли теория полифонического романа М.М. Бахтина, учение о пародии Ю.Н. Тынянова и тео рия анаграмм Ф. де Соссюра [Ямпольский, 1993]. Термин М.М. Бахтина «полифоничность»

означает многоголосие, т.е. соприсутствие в одном произведении идеологически равноправ ных голосов персонажей, включая автора [Бахтин, 1972]. Анаграмма – это способ формаль но-семантической организации текста, при котором повторы звуков и слогов (букв и комби наций) воспроизводят центральное в смысловом отношении слово данного текста [Лукин, 2005, с.120]. Принцип анаграмм, по Ф. де Соссюру, заключается в зашифровке и передаче отдельных слогов, фонем и целых текстов древних языков для воссоздания некоторых черт древних поэтических текстов. Ф. де Соссюр обнаружил, что в гимне «Ригведы» зашифровано имя Бога, произносить и писать которое в древности было запрещено [Соссюр, 1977, с. 640].

Учение о пародии Ю.Н. Тынянова, представителя русской формальной школы, нацелено на изучение вторичных текстов, в основе которых лежит подражание тексту-оригиналу [Тыня нов, 1977].

Считаем, что список представителей русской формальной школы, стоящих у истоков тео рии интертекстуальности, следует продолжить. Несомненную ценность для теории интер текстуальности представляет теория эволюционного развития литературного произведения.

В рамках данной теории выдвигался тезис о том, что основной движущей силой эволюции литературного текста является система взаимоотношений между самими литературными произведениями;

все заимствования, включенные во вновь созданные литературные тексты, являются обновленными литературными формами, поэтому принадлежат только создателю произведения [Шкловский, 1983;

Томашевский, 1996;

Жирмунский, 1977]. По этому поводу Б.В. Томашевский, в частности, писал следующее: «В борьбе с механизацией приема упот ребляется подновление приема в новой функции и в новом осмыслении. Подновление прие ма аналогично употреблению цитаты из старого автора в новом применении и с новым зна чением» [Томашевский, 1996, c. 206].

Взгляды русских формалистов, несомненно, сыграли важную роль в становлении теории интертекстуальности, однако, истоки вопросов, связанных с проблемой интертекстуально сти, еще более древние. Их следует искать в трудах Платона [Платон, 1970;

1971] и Аристо теля [Аристотель, 2000], в их учении о мимесисе, суть которого заключается в подражании.

Аристотель, в частности, считал, что благодаря подражанию человек приобретает знания.

Оно естественным образом привносится в художественное произведение [Там же. С. 31] и является важным свойством ораторской речи: при включении «чужого текста» речь оратора звучит более убедительно [Там же. С.230].

Исследователей издавна интересовала проблема сходных сюжетов, наблюдаемых в тек стах у разных народов. В разных культурах встречается сюжет о бое отца с неизвестным ему сыном: в античном эпосе – бой Одиссея с Телегоном (сыном Одиссея, родившимся в его от сутствие и поехавшим на розыски отца), в германском – Гильдебранда с Гадубрандом, в иранском – Рустама с Сохрабом, в русском – Муромца с Сокольником. Сюжет о царе, кото рый превратился в нищего, а потом опять в царя после долгих испытаний, есть у индийцев (I–III вв. н.э.), в римских сказаниях, в украинской и русской сказках. Сюжеты о докторе Фау сте и Дон Жуане переходят от автора к автору [Тимофеев, 1971].

Подобного рода примеры одних исследователей приводили к мысли о «странствующих»

или «бродячих» сюжетах, других – к мысли о модификации известных сюжетов. По Э. Бер ну, сюжеты начали создаваться, когда на земле появились первые человекоподобные суще ства, и нет оснований считать, что сцены, диалоги и финалы их сценариев сильно отличают ся от современных [Берн, 1999]. Согласно данной точке зрения, писатель неизбежно пользу ется созданным ранее сюжетом. Он может как-то модифицировать его, наполнить своим со держанием, однако при этом связь с первоначальным сюжетом не утрачивается. Получается, что опора на уже готовый сюжет есть объективная реальность. Модификация, к которой прибегает писатель по отношению к уже готовому сюжету, есть не что иное, как проявление интертекстуальности.

Предостерегая от тенденции однобокого подхода при «поиске интертекста» исключитель но в теориях современных авторов, Ю.С. Степанов не без оснований замечал, что «подлин ное “открытие интертекста” лежит в исторической поэтике второй половины ХIХ в., особен но в ее ядре – в “поэтике сюжетов”» [Степанов, 2001, с. 8].

Ярким представителем исторической поэтики является А.Н. Веселовский (1838-1906), ко торый, в отличие от теорий, обобщающих те или иные факты литературы, выдвигал требова ние о сравнительном историческом исследовании, направленном на изучение явлений миро вой литературы [Веселовский, 1940]. В соответствии с выдвигаемым требованием, научный интерес А.Н.Веселовского был направлен на изучение эволюции поэтического сознания и его форм. Под поэтическими формами ученый понимал литературные роды и виды, стиль, стилистические приемы, сюжетные схемы, символику, образы и т.д. Согласно его теории, формы обладают постоянством, они переходят по наследству из поколения в поколение.

Подвижным и меняющимся является содержание, которое, вливаясь в старые формы, обнов ляет их в соответствии с той или иной исторической эпохой, из чего следует, что меняющее ся содержание, способное обновить форму, есть не что иное, как развиваемая в динамике ин тертекстуальность.

Выдвигая тезис о том, что генезис сюжетов принадлежит доистории, А.Н. Веселовский пытался объяснить не только происхождение сходных сюжетов, но и их развитие, рассмат ривая при этом мифологическую теорию, теорию заимствования, этнографическую теорию, которые в той или иной форме продолжают свое существование по настоящее время.

По мифологической теории (Ф.В. Шеллинг, братья А. и Ф. Шлегель, братья В. и Я. Гримм, А. Кун, В. Шварц и др.), зародившейся в эпоху Романтизма в первой трети XIX в., сюжеты возникли из первоначальных мифов. Такое объяснение опровергается отсутствием общей мифологии у ряда этносов, однако эта теория может быть действенной при объясне нии сюжетов как проявлений интертекста у этносов, имеющих общую мифологию на опре деленном историческом этапе развития.

По теории заимствования сюжетов, датируемой второй половиной XIX в. (Т.Бенфей, М.

Мюллер и др.), сходство сюжетов есть результат той или иной исторической связи народов.

Хотя теория заимствования имеет уязвимое место: она не может объяснить возникновение сходных сюжетов и других сходных проявлений культуры у народов, не имеющих общих контактов, тем не менее, процесс заимствования и создаваемый при этом интертекст на оп ределенных этапах развития этносов и при определенных условиях вряд ли можно подвер гать сомнению.

Антропологическая школа (Э. Тейлор, Э. Лэнг, Т. Вайц, Д. Фрэзер и др.), возникшая в Ев ропе во второй половине XIX в., но чуть позже теории заимствования, исходила из идеи единства человеческого рода и единообразия развития культур. Согласно этой теории, полу чившей также название теории самозарождения сюжетов, объяснение одинаковых форм ве рований, мифа и обряда кроется в одинаковом генезисе психики и мышления первобытного человека. На основе богатейшего этнографического материала представители данной школы пришли к выводу о том, что все этносы проходят общие ступени в развитии культуры, по следующие периоды сохраняют в себе пережитки предшествующих. Теория самозарождения сюжетов указывает, таким образом, на то, что, с одной стороны, в той или иной культурной среде могут возникнуть сходные сюжеты, а, с другой стороны, допускает развитие сюжетов после момента их зарождения на интертекстуальной основе 1.

Обобщая взгляды исследователей разных школ и направлений о сходных сюжетах, отме тим, что для теории интертекстуальности важны: 1) сам факт их существования, свидетель ствующий об их многократной повторяемости из текста в текст;

2) отсутствие единства мне ний по поводу объяснения причин возникновения сходных сюжетов, наводящий на мысль о заведомой несостоятельности поиска изначального текста-источника;

3) необходимость ис следования не отдельного текста, а текста в связи с другими текстами, что вытекает из по стулируемого А.Н. Веселовским сравнительно-исторического подхода к изучению текста;

4) целесообразность обращать внимание на особенности изменений, которые имеют место в тексте-реципиенте при использовании сходных сюжетов, а также иных проявлений интер текстуальности, ведущих к порождению нового смысла.

Продолжая исторический экскурс в теорию интертекстуальности, в которой, как можно уже сказать, переплетаются концепции и идеи представителей разных научных направлений (философских, этнографических, филологических и др.), обратимся к так называемым фило софским диалогическим концепциям, исходящим из понятия интерсубъективности, которое явилось своего рода мостиком при возникновении понятия интертекстуальности. Интерсубъ ективность, как философская категория, есть «особая общность между познающими субъек тами, условие взаимодействия и передачи знания (или – значимости опыта познания)» [НФС, 2006, c. 265].

Диалогические концепции восходят к Сократу, считавшему, что диалог – это «непосред ственный контакт собеседников, совместный поиск истины в ходе бесед и споров» [Кессиди, 2001, c. 134]. Его последователи в лице М.Бубера [Бубер, 1995], М.М. Бахтина [Бахтин, 1972;

1986;

2000], В.С. Библера [Библер, 1991] и других ученых рассматривают диалог как универ сальную категорию человеческого бытия. По этому поводу М.М. Бахтин писал: «Диалогиче ские отношения – это почти универсальное явление, пронизывающее всю человеческую речь и все отношения и проявления человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение.... Где начинается сознание, там начинается и диалог» [Бахтин, 1972, c. 71].

Диалог М.М. Бахтина – это, с одной стороны, взаимодействие и взаимопонимание участ вующих сторон, а, с другой стороны, диалог – это «сохранение своего мнения» и «сохране ние дистанции (своего места)» [Бахтин, 1986, c. 430], из чего закономерно вытекает его уче ние о полифонии, при которой каждый голос имеет право на свое существование.

Диалог может осуществляться только в феномене культуры, «как бесконечное разверты вание и формирование все новых смыслов» [Библер, 1991, c.300]. Поскольку текст – это свя зующее звено в общении, он является основным средством развертывания нового смысла [Библер, 1991;

Бахтин, 2000].

Во французском поструктурализме в лице Ю. Кристевой в результате переосмысления диалогизма М.М. Бахтина на место понятия интерсубъективности встает понятие интертек стуальности [Кристева, 2004, c. 166]. Переосмысление Ю. Кристевой бахтинского диалогиз ма, как следует подчеркнуть, осуществлялось с позиций постсруктуралисткой «философии Подробно о мифологической школе, школе заимствования и теории о самозарождающихся сюжетах см. в «Литературном энциклопедическом словаре» [ЛЭС, 1987, с. 58, 220, 222].

множественности», противопоставленной «философии единства». Суть последней сводится к тому, чтобы «сквозь эмпирическое многообразие и видимую хаотичность явленного мира прозреть изначальное тождество его Первоосновы, за особенностями разглядеть общее, за непредсказуемостью – необходимость и за движением – покой» [Косиков, 2008, c. 20].

«Философия множественности», как отмечает Г.К. Косиков, подрывает саму идею центра и периферии, предлагает распад бытия на его составляющие, выдвигает на первый план та кие понятия, как нестабильность, неоднородность, неопределенность, фрагментарность, мо заичность, прерывность. Мир при таком понимании предстает как некий «хаос множествен ности». Стратегическая задача «философии множественности» при этом «состоит вовсе не в том, чтобы этот хаос обуздать, но, напротив, в том, чтобы заставить его заговорить» [Там же.

С. 26].

Перенос «философии множественности» на текст в наиболее ярком виде сделан Р. Бар том: «Тексту присуща множественность. Это значит, что у него не просто несколько смы слов, но что в нем осуществляется сама множественность смысла как таковая – множествен ность неустранимая, а не просто допустимая. В Тексте нет мирного сосуществования смы слов – Текст пересекает их, движется сквозь них;

поэтому он не поддается даже плюрали стическому истолкованию, в нем происходит взрыв, рассеяние смысла. Действительно, мно жественность Текста вызвана не двусмысленностью элементов его содержания, если можно так выразиться, пространственной многолинейностью означающих, из которых он соткан (этимологически «текст» и значит «ткань») [Барт, 1989, с. 415].

«Философия множественности» лежит и в основе определения интертекста Р. Бартом:

«Каждый текст является интертекстом;

другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из ста рых цитат. Обрывки культурных кодов, формул, ритмических структур, фрагменты социаль ных идиом и т.д. – все они поглощены текстом и перемешаны в нем, поскольку всегда до текста и вокруг него существует язык. Как необходимое предварительное условие для любо го текста интертекстуальность не может быть сведена к проблеме источников и влияний;

она представляет собой общее поле анонимных формул, происхождение которых редко можно обнаружить, бессознательных или автоматических цитат, даваемых без кавычек» [Там же. С.

418].

Практически одновременно с постструктуральной французской научной школой возникла Тартуско-Московская семиотическая школа (конец 60-х гг. XX в.), научные построения ко торой нашли и находят достойное место в разрабатываемой сегодня теории интертекстуаль ности [Лотман, 1996;

1999;

2005;

Гаспаров, 1983;

Левин, 1998;


Тороп, 1981 и др.].

Наличие взаимодействий между текстами у представителей Тартуско-Московской семио тической школы обозначено термином «текст в тексте» [Лотман, 2005;

Левин, 1998], кото рый соответствует ныне принятому в теории интертекстуальности понятию «интертекст».

Следует подчеркнуть, что Ю.М. Лотман понятие «текст в тексте» связывал с понятием трансформации, ведущей к порождению нового смысла [Лотман, 1999, c. 17]. Это положе ние, а также введенное П.Х. Торопом понятие «интекст» имеет важное значение для теории интертекстуальности.

Подведем итог нашего экскурса в историю развития теории интертекстуальности. Откры тие интертекста произошло значительно раньше его осмысления в рамках поструктуральной научной парадигмы (Р. Барт, Ю. Кристева). Истоки теории интертекстуальности прослежи ваются: 1) в теории мимесиса Платона и Аристотеля;

2) в восходящих к Сократу диалогиче ских концепциях М. Бубера, В.С. Библера, М.М. Бахтина;

3) в учении М.М. Бахтина о поли фонии, вытекающем из его диалогической концепции;

4) в теории о сходных сюжетах пред ставителей мифологической школы (Ф.В. Шеллинг, братья А. и Ф. Шлегель, братья В. и Я.

Гримм, А. Кун, В. Шварц и др.), школы заимствования (Т. Бенфей, М. Мюллер и др.) и анг лийской антропологической школы (Э. Тейлор, Э.Лэнг, Т. Вайц и др.);

5) в исторической теории сюжетов А.Н. Веселовского;

6) в эволюционной концепции литературных текстов русских формалистов (В.Б.Шкловский, Ю.Н.Тынянов, Б.В. Томашевский, В.М. Жирмунский), согласно которой заимствования являются обновленными литературны ми формами;

7) в учении Ю.Н.Тынянова о пародии, рассматриваемой в качестве одной из форм интертекстуальности;

8) в принципе анаграмм Ф. де Соссюра;

8) в понятиях «текст в тексте» Тартуско-Московской семиотической школы (Ю.М. Лотман, Ю.И. Левин) и «ин текст» (П.Х. Тороп), в положении о возникновении нового смысла в условиях интертексту альности.

Библиографический список 1. Аристотель. Поэтика. Риторика [Текст] / Аристотель. – СПб. : Азбука, 2000. – 347 с.

2. Барт, Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика [Текст] / Р. Барт. – М.: Прогресс, 1989. – 616 с.

3. Бахтин, М.М. Проблемы поэтики Достоевского [Текст] / М.М. Бахтин. – М.: Худ. лит., 1972. – 470 с.

4. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества [Текст] / М.М. Бахтин. – М.: Искусство, 1986. – 444 с.

5. Бахтин, М.М. Автор и герой: К философским основам гуманитарных наук [Текст] / М.М. Бахтин. – СПб.:

Азбука, 2000. – 336 с.

6. Берн, Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений. Вы сказали «здравст вуйте». Что дальше? Психология человеческой судьбы [Текст] / Э. Берн. – Екатеринбург : ЛИТУР, 1999. – 576 с.

7. Библер, В.С. От наукоучения – к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век [Текст] / В.С. Библер. – М.: Политиздат, 1991. – 413 с.

8. Бубер, М. Два образа веры [Текст] / М. Бубер. – М.: Республика, 1995. – 464c.

9. Веселовский, А.Н. Историческая поэтика [Текст] / А.Н. Веселовский. – Л.: Гослитиздат, 1940. – 464 с.

10. Гаспаров, Б.М. Функции реминисценций из Данте в поэзии Пушкина [Текст] / Б.М.Гаспаров // Russian Literature. – 1983. – Vol. 14. – С. 317-350.

11. Жирмунский, В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика [Текст] / В.М.Жирмунский. – Л.: Наука, 1977.

– 405 с.

12. Косиков, Г.К. Текст / Интертекст / Интертекстология : вступительная статья [Текст] / Г.К. Косиков // Н.

Пьеге-Гро. Введение в теорию в теорию интертекстуальности. – М.: Изд-во ЛКИ, 2008. – С. 8-42.

13. Кессиди, Ф.Х. Сократ [Текст] / Ф.Х. Кессиди. – СПб.: Алтетейя, 2001. – 352 с.

14. Кристева, Ю. Избранные труды : Разрушение поэтики Изменение функций литературы [Текст] / Ю.Кристева. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2004. – 656 с.

15. Левин, Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика [Текст] / Ю.И. Левин. – М.: Языки русской культуры, 1998. – 824 с.

16. Литературный энциклопедический словарь [Текст] / под общ. ред. В.М. Кожевникова. – М.: Советская эн циклопедия, 1987. – 752 с.

17. Лотман, Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история [Текст] / Ю.М. Лотман. – М.: Языки русской культуры, 1999. – 464с.

18. Лотман, Ю.М. Лермонтов. Две реминисценции из «Гамлета» [Текст] / Ю.М.Лотман // О поэтах и поэзии. – СПб.: Искусство-СПб, 1996. – С. 543-545.

19. Лотман, Ю.М. Структура художественного текста. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Статьи.

Заметки. Выступления (1962-1993) [Текст] / Ю.М. Лотман. – СПб.: Искусство – СПб, 2005. – 704 с.

20. Лукин, В.А. Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа [Текст] / В.А. Лу кин. – М.: Ось-89, 2005. – 560 с.

21. Новейший философский словарь [Текст] / В.А. Кондрашов, Д.А. Чекалов, В.Н. Копорулина. – 2-е изд. – Ростов н/Д.: Феникс, 2006. – 672 с.

22. Платон Сочинения [Текст] : в 3 т. / Платон;

пер. с древнегреч. – М. : Мысль, 1970. – Т. 2. – 611 с.

23. Платон Сочинения [Текст] : в 3 т. / Платон;

пер. с древнегреч. – М. : Мысль, 1971. – Т. 3. – 687 с.

24. Соссюр, Ф. де. Курс общей лингвистики [Текст] / Ф. де Соссюр;

пер. с франц. под ред. А.А. Холодовича // Труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1977. – С. 31-285.

25. Степанов, Ю.С. «Интертекст», «интернет», «интерсубъект» (к обоснованию сравнительной концептоло гии) [Текст] / Ю.С. Степанов // Известия РАН. Сер. литературы и языка. – 2001. – Т. 60, № 1. – С. 3-11.

26. Тимофеев, Л.И. Основы теории литературы [Текст] / Л.И. Тимофеев. – М.: Просвещение, 1971. – 464 с.

27. Томашевский, Б.В. Теория литературы. Поэтика [Текст] / Б.В. Томашевский. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 334 с.

28. Тороп, П.Х. Проблема интекста [Текст] / П.Х. Тороп // Текст в тексте: Труды по знаковым системам / Тар туский гос. ун-т. – 1981. – Вып. ХIV (567). – С.33-45.

29. Тынянов, Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино [Текст] / Ю.Н. Тынянов. – М.: Наука, 1977. – 576 с.

30. Шкловский, В.Б. О теории прозы [Текст] / В.Б. Шкловский. – М.: Советский писатель, 1983. – 384 с.

31. Ямпольский, М.Б. Память Тиресия : Интертекстуальность и кинематограф [Текст] / М.Б. Ямпольский. – М.:

Культура, 1993. – 464 с.

УДК 811.133.1’04+81’366 (082) ББК 81.471.1-212+81.032я И.А. Гвоздева ( ) Статья посвящена анализу глаголов долженствования, при которых субъект зависимого от них действия в инфинитиве является первым лицом единственного и множественного числа. При анализе учитывается роль прагматического фактора в формировании смысла высказываний с глаголами долженствования. Рассматривается семантика инфинитивов, зависящих от глаголов долженствования.

Ключевые слова: модальные глаголы долженствования;

семантика;

речевые акты I.A. Gvozdeva ON THE ISSUE OF SEMANTIC AND PRAGMATIC FEATURES OF SYNONYMOUS VERBS OF OBLIGATION (BASED ON OLD FRENCH TEXTS) This article contains analysis of the verbs of Obligation in the contexts where the agent of the ac tion depending on them in the form of the infinitive is expressed by the 1st person singular and plu ral. The analysis takes into account the role of the pragmatic factor in creating the sense of utter ances with the verbs of Obligation. I also consider the semantics of the infinitives depending on the verbs of Obligation.

Key words: modal verbs of Obligation;

semantics;

speech acts Значение долженствования обладает особым статусом в системе модальных явлений и привлекает внимание многих лингвистов. В общем понятии долженствования выделяется ряд более частных значений.

Наиболее общим выразителем понятия долженствования во французском языке является глагол devоir. Как правило, у глагола devoir выделяют следующие значения: материальная обязанность, моральная обязанность и логическая обязанность (вероятность). Так, например, Ж. Гугенейм, рассматривая глагольные перифразы на материале старофранцузского и ново французского языка, устанавливает у глагола devoir именно эти значения [Gougenheim, 1929, р. 197].

Логическая обязанность, выделяемая Ж. Гугенеймом, в классификации Ж.-П.Сюера – это степень достоверности [Sueur, 1979, р. 97-121], в классификациях Ф.Р. Палмера, Е.Е. Корди и М.К. Сабанеевой – эпистемическая модальность [Palmer, 1979, р. 22;

Сабанеева, 1992, с. 48;

Корди, 2004, с. 45-47].

Дополнительно к этим общим значениям глагола devoir выделяются: вынуждение внеш ними обстоятельствами [Таривердиева, 1972, с. 81;

1987, с. 55;

Sueur, 1979, р. 97-121;

Корди, 2004, с. 40-41;

Сабанеева, 2005, с. 253-278] или принуждение другим лицом [Sueur, 1979, р.

97-121;

Корди 2004, с. 47-49;

Сабанеева, 2005, с. 253-278].

Е.Е. Корди выделяет для глагола devoir в имперфекте темпоральное значение предстояния действия в будущем [Корди, 2004, с. 47-49].

М.К. Сабанеева включает в языковую семантику долженствования понимание долга как принуждения в силу социальных, юридических, этических и эстетических норм, образую щих содержание деонтической модальности, а также понимание долга как внутреннего по буждения. Необходимость как результат внутреннего побуждения есть и в классификации Ж.-П. Сюера [Sueur, 1979, р. 97-121].

Ф.Р. Палмер использует термины деонтической модальности и динамической модально сти для описания принуждения лицом либо обстоятельствами [Palmer, 1979, р. 22].

Как видно, содержание понятия долженствования отлично в концепциях разных авторов, что свидетельствует о многогранности изучаемого явления.

Актуальность исследования семантики и прагматики долженствования определяется об щим для современных лингвистических исследований вниманием к коммуникативному и прагматическому аспектам. Применение функционально-семантического и прагматического ракурсов в исследовании старофранцузского материала до настоящего времени не наблюда лось в трудах исследователей.


Анализ материала старофранцузских текстов позволил выявить ряд безличных глаголов и конструкций, синонимичных личному глаголу deveir в том или ином варианте его значения:

estoveir, convenir, aveir (estre) mestier de + infinitif, aveir (estre) а + infinitif, aferir, apartenir, chaleir. Определение критериев выбора глагола или конструкции, уточнение сферы его упот ребления и составляют цель данной статьи.

Прежде всего представляется необходимым рассмотреть семантику личного глагола дол женствования deveir, употребленного в 1 лице единственного и множественного числа, в со поставлении с его синонимами в виде безличных глаголов convenir и estoveir, при которых логическим субъектом действия в инфинитиве является местоимение 1 лица единственного и множественного числа.

Анализируя высказывания с модальными глаголами, следует учитывать роль прагматиче ского фактора в формировании смысла этих высказываний в конкретной речевой ситуации.

В основу анализа высказываний с глаголами долженствования положена классификация ре чевых актов, предложенная В.В. Богдановым [Богданов, 1990, с. 55], который выделяет дек ларативы, комиссивы, интеррогативы, инъюнктивы, реквестивы, адвисивы, экспресивы, кон стативы.

Субъект долженствования, выраженный местоимением 1 лица, совпадает с говорящим.

Говорящий устанавливает необходимость своих собственных действий и поступков.

«Fiex de roi sui, si doi bien Я сын короля, и я должен хорошо командовать commander И в битве большую смелость проявлять.

Et en bataille grant firtй demener»

[Aliscans, 1903, p. 7358-7359].

«Mais je serai, ma damme, li vostre Но я буду, моя госпожа, вашим вассалом, hom, Буду вам служить силой и по желанию;

Servirai voz а force et а bandon;

Так как я действительно должен это делать.

Car ce doi je bien faire» [Amis, 1852, p. 640].

«Se le congiй ne me volйs doner, Если вы не желаете меня отпустить, Par saint Denis, qui je doi aourer, Клянусь святым Дени, которого я должен почитать, Tous seus irai» [Aliscans, 1903, p. я пойду один.

3362].

В приведенных примерах deveir указывает на определенное внутреннее психическое со стояние субъекта действия – осознание субъектом долга. Говорящий осмысливает действие как необходимое в соответствии со своими внутренними потребностями, намерениями, но, прежде всего, в соответствии с чувством долга (социально-морального, религиозного). Осоз нание долга происходит путем личного опыта или же в рамках социально и исторически обусловленных традиций социума, в которые включен человек.

Инфинитив, зависящий от deveir, выражает произвольное действие, или, иначе говоря, обозначает контролируемый процесс.

При употреблении модального глагола deveir в 1 лице единственного числа в его семанти ческой структуре главным актантом является говорящий, определяющий свою нравственную установку («Я должен…»). На первый взгляд, это речевой акт, представляющий некоторое положение дел, т.е. констатив. Но сообщение говорящего о своей внутренней установке наи более естественно в ситуации, когда это интересно для окружающих, иначе данный речевой акт оказывается неоправданным. Заявление говорящего о решимости совершить действие свидетельствует о его внутренней готовности к действию, – отражая ситуацию, весьма сход ную с той, которая в условиях искренности сопутствует обещанию выполнить действие. Это обстоятельство сближает высказывания, содержащие рассматриваемые предикаты в 1 лице, с комиссивами – речевыми актами, возлагающими на говорящего обязательство совершить некоторое действие.

В отличие от глагола deveir, глаголы долженствования estoveir и convenir употребляются в речевом акте констатива. Необходимость осуществления действия обусловлена внешними обстоятельствами.

«Ne me puis de s’amor partir. Я не могу уйти от его любви Ne sai por qoi, si m’en merveil. Не знаю почему, и я этому удивля Querre m’estuet autre conseil» [Narcisse, 1976, p. 580]. юсь.

Придется мне искать другое реше ние.

«Par ceste damme sommez mal engingniй, Этой женщиной мы обмануты, Qu’il noz convient dedens la mer gietier, Которую нам следует в море бро Ou noz testouz convenra perillier» [Jourdains, 1852, сить, p. 2170].

Или нам всем придется погибнуть В речевом акте констатива глагол estoveir может выражать необходимость осуществления действия, вызванную принуждением со стороны другого лица, например:

«Par lor comant m’estuet aler По их приказу мне надлежит спуститься в ад, A mon pere en enfer parle» [Eneas, 1891, поговорить с моим отцом.

p. 2279].

«Si ne puis mestre en contredit И я не могу противиться тому, что требует от Chose que amours me commande, меня любовь, Ains m’estuet faire sa commande» А мне придется исполнить ее поручение.

[Bestiaire, 1941, p. 1224].

Инфинитив, зависящий от глагола deveir, может выражать неконтролируемое состояние.

При этом обращает на себя внимание эксплицитное представление детерминирующего фак тора, что свидетельствует об обязательности обоснования говорящим состояния, которое он предписывает самому себе.

«Ele est ma suer, si le doi molt amer» Она моя сестра, и я должен ее очень лю [Aliscans, 1903, p. 3819]. бить.

«Sire parastre, mult vos dei aveir cher: Сударь отчим, я должен вас сильно лю La rereguarde avez sur mei jugiйt» [Ch. de Rol, p. бить:

751] Арьергард вы на меня возложили.

Закономерность положительных чувств, выраженных инфинитивами amer, aveir cher (‘любить’), обусловлена представлением о моральном долге (я должен любить своих родных, я должен любить или быть благодарным человеку, который сделал что-то хорошее для ме ня).

Если состояние является резко отрицательным (например, hair ненавидеть, irier – ‘гне ваться’), то говорящий должен обосновать данную неестественную вынужденность.

«Ja en Orenge ne porrйs mais Никогда в Оранж вы не сможете вернуться к блуднице, vertir которую я должен так ненавидеть, которая моего пле A la putain, ke jou doi tant haпr мянника Тетбальда опозорила.

Ki mon neveu Tiebaut a fait honir»

[Aliscans, 1903, p. 1149-1151].

«Je voil la mort de mon pere Я хочу отомстить за смерть моего отца, которому в vengier предательстве отрубили голову, Qu’en traпson fist la teste И за мать тоже, из-за чего я должен сильно гневаться.

tranchier, Ma mere ausiz, dont moult me doi irier» [Jourdains, 1852, p.

3764-3766].

Таким образом, раскрывая причины своего эмоционального состояния, говорящий при знает его наличие (я должен ненавидеть и ненавижу), акцентируя при этом тот факт, что данное состояние является следствием определенных событий. Собственно признания явля ют собой речевой акт констатива.

Глаголы estoveir и convenir в речевом акте констатива могут также иметь в качестве до полнения инфинитивы глаголов неконтролируемого состояния.

«D’angoisse me covient suer От тревоги мне приходится покрываться потом, Quant nus m’araisne ne esgarde» (Perceval Когда кто-либо ко мне обращается с речью 3794, пример взят из [Mйnard, 1976, p. 198]). или смотрит на меня.

«Chascune nuit et chasun jour Каждую ночь и каждый день Pour vous m’estuet palir et taindre, Из-за вас мне приходится бледнеть и Penser et souspirer et jaindre» [Bestiaire, 1941, краснеть, думать и вздыхать, и стонать.

p. 2502].

Обращает на себя внимание семантика зависимого инфинитива – это неприятное физиче ское состояние (suer, palir, taindre, jaindre), которое вызывается определенными эмоциями субъекта.

В следующих примерах зависимым дополнением выступает инфинитив «mourir» (уми рать):

«Se tu vues, bien m’en Если ты захочешь, то действительно в этом ты мне помо aideras. жешь. А если нет, мне придется умереть.

Et se non, morir m’estuet»

[Floris, 1968, p. 821].

«Bien sai que morir m’estuet. Действительно я знаю, что мне придется умереть.

Car se je muir por mon Ведь если я умру во имя своего господина, я не умру в бесче seignor, стье.

Ne morrai pas a desenor»

[Cligиs, 1934. S. 6567].

«Se il est morz, toz nos Если он умер, всем нам придется умереть, ибо нет ни одного convient morir, человека, который мог бы нас спасти, кроме Бога.

Car n’est nus hom, ki nos puist garandir, Fors Damediex» [Aliscans, 1903, p. 189].

Определенная жизненная ситуация или же морально-социальный долг могут привести к трагическому, смертельному, но не всегда негативно оцениваемому самим субъектом, фина лу.

Глагол devеir может иметь перформативное употребление в речевом акте реквестива.

Основные грамматические параметры перформативного употребления глагола – 1 лицо презенса индикатива в сочетании с инфинитивом, обозначающим речевой акт просьбы.

«Et avuec ce prier vos doi, И также просить вас я должен, Que vos li dites de par moi, Чтобы вы ему передали от меня, Qu’il me conoist bien et je lui» [Yvain, 1891, p. 4293]. Что он меня хорошо знает и я его.

В 1 лице множественного числа глагол deveir употребляется в коллективной речи. Гово рит один человек, но от имени многих. Он является представителем множества, на которое хочет воздействовать.

«Se li devons grant enor feire Так ему мы должны почет оказать, Qant, por nos fors de prison treire, Так как, чтобы нас из тюрьмы вы A tant perilleus leus passez вести, Et passera ancor assez» [Lancelot, URL: Через столько опасных мест прошел http://fr.wikisource.org, p. 2385-92]. И еще пройдет достаточно.

«Nos iron la et a la Mere Dй Мы пойдем туда и Божьей Матери De noz avoirs i devons prйsenter, От наших богатств там мы долж Si proiera por la crestпentй» [Charroi, 1978, p. 825]. ны отдать, И она будет молиться за христиан скую церковь.

«Vos estes mes cosins germains, Вы мой родной кузен, Si nos devons mout antramer» И мы должны друг друга очень лю [Yvain, 1891, p. 582-583]. бить.

«Ne faites joie tant, Не веселитесь так, Ansoiz devons mener dolor moult grant;

Ведь мы должны сильно горевать, Car mi fil sont ocis et mort sainglant» Так как мои сыновья убиты и ле [Amis, 1852, p. 3153-3155]. жат окровавленные.

Конструкция «devons + инфинитив контролируемого действия» воспринимается как при зыв к действию, тогда как «devons + инфинитив неконтролируемого состояния» воспринима ется как констатация закономерности определенного эмоционального состояния, вызванного определенными обстоятельствами. Следовательно, в зависимости от семантики инфинитива высказывание с глаголом deveir в 1 лице множественного числа может интерпретироваться либо как инъюнктив, т.е. побуждение, либо как констатив.

Одним из клише эпического повествования является тот случай, когда глагол deveir в лице множественного числа употребляется в речи жонглера, который время от времени об ращается к слушателям, предваряя следующий фрагмент повествования. Множественное число – средство объединения жонглера и его аудитории. Конструкция «deveir в 1 лице мно жественного числа + chanter, retorner или repairier (в значении ‘вернуться к прошлой ситуа ции, прошлому фрагменту’) выполняет контактоустанавливающую (фатическую) функцию (о фатической функции, см. [Якобсон, 1975, c. 193]. Фатическая функция языка наиболее от четливо проявляется в таких речевых актах, когда жонглер обращает на себя внимание собе седника, готовит его к собственно сообщению информации.

«Huimais devons retorner а l’anfant Сейчас мы должны вернуться к ребенку, Au fil Girart qui par mer va flotant» К сыну Жирара, который плывет по морю.

[Jourdains, 1852, p. 1256].

«Des or devons de Guillelme chanter, А теперь мы должны о Гийоме спеть, как Confetement il se fu atornez» [Charroi, 1978, p. он был снаряжен.

1034].

Такое возобновление контакта со слушателями может иметь место при переходе от одной темы к другой. Обращает на себя внимание употребление презенса индикатива глагола deveir и наречий or, huimйs, позиционирующих сказителя: «здесь – сейчас».

В отличие от deveir, глаголы долженствования estoveir и convenir не употребляются в вы сказываниях с фатической функцией.

Таким образом, рассмотрев высказывания с синонимичными глаголами долженствования при субъектах 1 лица единственного и множественного числа, можно заключить, что глагол deveir имеет более широкую сферу употребления, чем глаголы estoveir и convenir. В ходе анализа удалось установить следующие типы речевых актов, в которых употребляется глагол deveir в 1 лице: комиссив, констатив, реквестив, инъюнктив. Глаголы estoveir и convenir употребляются только в речевом акте констатива.

Долженствование, выраженное глаголом deveir, мотивировано представлением о социаль ном, моральном, религиозном долге, тогда как долженствование, выраженное глаголами est oveir и convenir, определено обстоятельствами. Долженствование, выраженное глаголом est oveir, может быть обусловлено принуждением со стороны другого лица.

Глаголы deveir, estoveir и convenir имеют синонимичное употребление, когда зависимым инфинитивом выступает глагол, выражающий негативно оцениваемое эмоциональное или физическое состояние человека.

Библиографический список 1. Богданов, В.В. Речевое общение. Прагматические и семантические аспекты [Текст] : учеб. пособие / В.В.

Богданов.– Л. : ЛГУ, 1990. – 88 с.

2. Корди, Е.Е. Модальные и каузативные глаголы в современном французском языке [Текст] / Е.Е. Корди;

отв.ред. В.С. Храковский. – 2-е изд., стер. – М. : Едиториал УРСС, 2004. – 168 с.

3. Сабанеева, М.К. Модальность высказывания [Текст] / М.К. Сабанеева // Французский язык в свете теории речевого общения / под ред. Т.А.Репиной. – СПб. : СПбГУ, 1992. – С. 6-83.

4. Сабанеева, М.К. Поле долженствования в латинском языке [Текст] / М.К.Сабанеева // Проблемы функцио нальной грамматики : Полевые структуры / отв. ред. А.В. Бондарко, С.А.Шубик. – СПб. : Наука, 2005. – С.

253-278.

5. Таривердиева, М.А. О глаголах со значением возможности и долженствования в латинском языке [Текст] / М.А. Таривердиева // Вестник Московского университета. – 1972. – №1. – С. 79-86.

6. Таривердиева, М.А. Семантика модальных глаголов и их роль в предложении-высказывании [Текст] / М.А.

Таривердиева // Филологические науки. – 1987. – №6. – С. 53-59.

7. Якобсон, Р. Лингвистика и поэтика [Текст] / Р. Якобсон // Структурализм: «за» и «против». – М. : Прогресс, 1975. – С.193-230.

8. Adam – Das Adamspiel. Angloromannisches Mysterium des XII. Jahrhunderts von Dr. Karl Grass [Text]. – Halle a. S. : Verlag von Max Niemeyer, 1907. – 94 S.

9. Aliscans – Aliscans [Text]. – Halle : Niemeyer, 1903. – 544 p.

10. Amis – Amis et Amilies und Jourdains de Blaivies [Text]. – Erlangen: Konrad Albrich Hofmann Publisher, 1852. – 242 p.

11. Charroi – Le charroi de Nоmes [Text]. – Paris: Editions Klincksieck, 1978. – 171p.

12. Ch.de Rol. – La Chanson de Roland [Text]. – Tours: Mame, 1895. – 384 p.

13. Cligиs – Ch. de Troyes Cligиs [Text] / Chrestien de Troyes. – Halle: Niemeyer, 1934. – 79 S.

14. Bestiaire – Le Bestiaire d’amour rimй [Text] // Etudes romanes de Lund II. – Lund: C.W.K. Gleerup, 1941. – с.

15. Enйas – Roman d’Enйas [Text]. – Halle: Niemeyer, 1891. – 463 p.

16. Feuillйe – Bossu A. le Le jeu de la Feuillйe [Text] / A. le Bossu. – Paris: Champion, 1911. – 76 p.

17. Floris – Blois’s R. de Floris et Lyriopй / R. de Blois. – Los Angeles: Ed. P.Barette, Berkeley, 1968. – 152 p.

Gougenheim, G. Etude sur les pйriphrases verbales de la langue franзaise [Text] / G.Gougenheim. – Paris : Les 18.

belles lettres, 1929. – 383 p.

19. Jourdains – Amis et Amiles und Jourdains de Blaivies [Text]. – Erlangen: Konrad Albrich Hofmann Publisher, 1852. – 242 p.

20. Lancelot – Lancelot ou le Chevalier de la charrette (Йdition de Foulet et Uitti) [Electronic Resource]. – URL:

http://fr.wikisource.org/wiki/Lancelot_ou_le_Chevalier_de_la_charrette_(Edition_de_Foulet_et_Uitt) (дата обра щения: 26.04.2011).

21. Mйnard, Ph. Syntaxe de l’ancien franзais [Text] / Ph. Mйnard. – 4 йd. – Bordeaux : Editions Biиre, 1994. – 382 р.

22. Narcisse – Narcisse [Text] // Bibl. de la facultй de philosophie et Lettres de l’univ. de Liиges. – Paris : Les Belles Lettres, 1976. – Fasc. 211. – 177 p.

23. Sueur, J.P. Une analyse sйmantique des verbes devoir et pouvoir [Текст] / J.P.Sueur // Le franзais moderne. Ann.

47. – 1979. – №2. – Р. 97-121.

24. Palmer, F.R. Modality and the English modals [Text] / F.R. Palmer. – London;

New York : Longman, 1979. – p.

25. Yvain – Troyes Ch. de Yvain / Ch. de Troyes. – Halle: Niemeyer, 1891. – 159 p.

УДК 371. ББК 81.471.1- Т.И. Жаркова В данной статье речь идет о необходимости знания аббревиатур для реализации эффек тивной межкультурной деловой коммуникации;

дается определение данному феномену;

рассмотрены аббревиатуры, образованные усечением конца слова (апокопа) и начала слова (аферезис), инициальные сокращения (альфабетизмы и акронимы), словослияние на приме рах английского, немецкого и французского языков.

Ключевые слова: аббревиатура;

апокопа;

аферезис;

инициальные сокращения;

альфабе тизмы;

акронимы;

словослияние T.I. Zharkova ABBREVIATION IN INTERCULTURAL BUSINESS-COMMUNICATION The article reviews the necessity of knowledge of abbreviations for realization of effective inter cultural business-communication;

gives the definition of this phenomenon;

examines abbreviations produced by shortening the ending (apocope) or the beginning (apherese) of a word, initial short enings (alphabetism аnd acronym), telescopage. The English, German and French languages sam ples have been studied to this effect.

Key words: abbreviation;

apocope;

apherese;

initial shortenings;

alphabetism;

acronym;

telescopage Вступая в XXI в., объявленный Советом Европы веком полиглотов, мы не можем не заме тить возросшую мотивацию к изучению иностранных языков. Благодаря углублению контак тов с зарубежными странами, открытием Региональных Центров английского, немецкого и французского языков и культуры на Южном Урале, возможностью реального общения с но сителями языка заметно возрос интерес к изучению иностранных языков.

Процесс межкультурной коммуникации затрудняется без знания аббревиатур (от лат. ab brevio – сокращаю) современного русского и иностранных языков. Появление и широкое ис пользование аббревиатур в современный период вызвано стремлением к более краткому и четкому выражению мысли, к максимальному сокращению элементов высказывания. В связи с чем увеличивается скорость разговорной речи. Так, например, средняя скорость француз ской разговорной речи приближается к примерно 350 слогам в минуту, а русской – к 220-240.

Аббревиация (англ. abbreviation, франц. abbrйviation, нем. Abbreviatur, Abkьrzung, univer bierende Verkьrzung, исп. abreviamiento, ит. abbreviazione, abbreviatura) – образование аббре виатур, суть которого состоит в свертывании стандартного слова или словосочетания.

В лингвистическом энциклопедическом словаре дается следующее определение данному феномену: «Аббревиатура – существительное, состоящее из усеченных слов, входящих в ис ходное словосочетание, или из усеченных компонентов исходного сложного слова. Послед ний компонент аббревиатуры может быть также целым (неусеченным) словом [ЛЭС, 2002, с.

9].

В толковом словаре иностранных слов в русском языке Т.В. Новика и В.А.Сухановой «аб бревиатура» (лат. brevis – краткий) определяется как слово, образованное путем сокращения словосочетания и составленное из начальных букв или слогов слов, входящих в него, напри мер, ГАИ (государственная автомобильная инспекция), санэпидстанция (санитарно эпидемиологическая станция) [Новик, 2000, с. 5].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.