авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Содержание CONTENTS..................................................................................................................................................... 1 ...»

-- [ Страница 4 ] --

не для того, чтобы разрушать науку, а чтобы ее прочно обо стр. сновать. Наши же противники называют ложным и еретическим все то, что они не могут опровергнуть. Эти ханжи делают себе щит из лицемерного религиозного рвения и унижают Священное писание, пользуясь им как орудием для достижения своих личных целей... Предписывать самим профессорам астрономии, чтобы они своими силами искали защиты против их же собственных наблюдений и выводов, как если бы все это были один обман и софистика, означало бы предъявлять к ним требования более чем невыполнимые;

это было бы все равно, что приказывать им не видеть того, что они видят, не понимать того, что им понятно, и из их исследований выводить как раз обратное тому, что для них очевидно" [В. Л. Гинзбург, 2000, с. 25].

Хотя здесь надо отметить, что вплоть до Лапласа Бог все-таки присутствовал в физических теориях. Так, один из основателей классической теории вероятностей Я.

Бернулли отрицал, тем не менее, объективное существование случайного, ссылаясь не на природную необходимость, а на силу божественного предвидения, или предопределения, считая, что иначе нельзя понять догмат о всеведении и всемогуществе Творца.

И. Ньютон, как известно, считал, что его научная работа ведется "во славу Господа", который обладает всемогущей волей. По мнению Ньютона, Бог создал мельчайшие частицы материи (атомы) различных размеров и фигур, различных плотностей и сил, а также может изменять законы, подчиненные и служащие его свободной воле. Согласно Ньютону, механизмы движений тел, образующих Солнечную систему, предполагают высшую силу, которая устанавливает принципы их действий.

Историк физики Г. Ю. Тредер пишет, что Ньютон рассматривал свой гравитационный парадокс, в силу которого мир не может существовать неограниченно долго, а должен коллапсировать как неразрешимый с научных позиций, "но с теологической точки зрения был ему даже рад, так как видел в нем доказательство необходимости повторного вмешательства творца в механизм мироздания" [Г. Ю. Тредер, 1988, с. 70].

Однако поскольку, по мысли Ньютона, Бог сотворил уже однажды мир, то его повторное вмешательство должно означать одновременное изменение начальных условий (координаты и скорости) каждого атома во Вселенной, что принципиально невозможно обнаружить средствами науки. И хотя Ньютон также пытался доказать, что вся история мироздания может быть уложена в библейский срок 5000 лет, в конечном счете деизм ученого оказался неприемлем для христианской теологии, и церковь препятствовала изданию соответствующих рукописей в собраниях его трудов.

В XIX в. в качестве Творца законов эволюции пытался включить Бога в свою теорию Ч.

Дарвин. А в XX в. религиозные аргу стр. менты использовали в серьезной дискуссии о полноте квантовой механики Н. Бор и А.

Эйнштейн. На позициях дополнительности разума и веры остаются и многие современные ученые. Сама христианская религия в XX столетии также существенно меняет свои установки в отношениях с наукой, пытаясь заново переинтерпретировать свой исторический с ней спор, делая акцент на нравственно-гуманистических результатах деятельности современной науки. 15 октября 1998 г. была опубликована энциклика папы Иоанна Павла II, название которой "Вера и разум" ("Fides et ratio"). В энциклике говорится: "Вера и разум подобны двум крылам, на которых дух человеческий возносится к созерцанию истины. Сам Бог заложил в сердце человека желание познать истину и в конечном итоге познать Его, чтобы тот, познавая и любя Его, мог достичь полноты истины в себе самом" [В. Л. Гинзбург, 2001, с. 449].

Вспомним также, что именно Иоанн Павел II реабилитировал Бруно и Галилея, признал за наукой право на истинные суждения о мире.

Хотя достижения науки всегда служили наиболее веским аргументом для атеистических и материалистических учений в дискуссиях с теологами, нельзя не видеть в определенном ракурсе, что религия долгое время являлась одним из теоретических источников и механизмов развития науки. Структура этого механизма существенно меняется в истории - от теоретических схем и принципов, которые использовала зарождающаяся наука, через размежевание, противостояние и борьбу исходных установок при утверждении науки в культуре до нравственно-мотивационных принципов научной деятельности в настоящее время. Очевидно, прав был Бор, когда, универсализируя свой принцип дополнительности, начал говорить о дополнительности науки и религии в культуре как фундаментальных типах исторического опыта человеческого общества. Можно сказать, что в настоящее время, взаимодействуя друг с другом, наука и религия с разных сторон и разными методами формируют у человека космическое сознание, т.е. понимание себя в качестве частицы мирового целого.

Проблемам религиозной метафизики и философской и естественно-научной онтологии уделяется очень большое внимание на Всемирных философских конгрессах. Особенно это было заметно в ходе работы XXII Всемирного философского конгресса (Сеул, Южная Корея. 30 июля - 5 августа 2008 г.). Философская онтология и метафизика были широко представлены в выступлениях участников Конгресса. На одном из пленарных заседаний в докладе Э. Агацци о современной технонауке и в докладе Б. Сэн-Сернера, развившего идеи своих соотечественников Н. Башляра и А. Койре о генезисе науки в эпоху Ренессанса, была поставлена проблема метафизического статуса науки в человеческой цивили стр. зации и многовекторности направлений ее развития. Б. Сэн-Сернер, кроме того, утверждал, что без "христианской намоленности" Европы в эпоху Средневековья было бы невозможно ни Возрождение, ни появление классической науки. Однако в развернувшейся затем дискуссии Э. Агацци и Б. Сэн-Сернера с другим докладчиком - Ж.

Кимом (США / Корея) (автор данной статьи был ее непосредственным свидетелем) стало очевидно, что в современной философии науки еще очень распространена позиция сциентизма и физического редукционизма, которую довольно аргументированно отстаивал Ж. Ким.

С 2000 г. под эгидой Ватикана регулярно проводятся Всемирные конгрессы по метафизике. Автор представляемой статьи принимал участие в работе I Конгресса "Метафизика третьего тысячелетия" (Рим, 2000) и III Конгресса "Метафизика. Культура.

Наука" (Рим, 2006). Основной пафос докладов и выступлений теологов и ученых, работающих в Папской академии наук, состоял в констатации необходимости переосмысления метафизики в качестве связующего звена между наукой и религией. В отличие от традиционного, идущего от Аристотеля, понимания метафизики как теории о сущностных онтологических причинах бытия, предлагалось рассматривать метафизику в гораздо более широком плане, а именно в качестве фундаментальной метатеории, лежащей в основании всех частей философского знания, базовых научных концепций и мировых религий [Л. В. Суркова, В. А. Яковлев, 2008, с. 71 - 81].

На последнем (пятом) Российском философском конгрессе А. А. Гусейнов, академик, директор ИФ РАН, выступил с докладом "Философия: между наукой и религией".

Докладчик поставил для обсуждения проблему переосмысления разграничительной линии между этими важнейшими сферами духовного опыта человечества. Развивая идеи B.C.

Соловьева о целостном знании, философ обосновал тезисы: "...нравственность лежит в основании научного знания, которое, однако, нередко используется в настоящее время в антигуманных целях;

научно-технический прогресс не сделал человека счастливее;

цель философии - проложить путь между познанием сущего, постигаемого наукой, и духовно нравственной основой человеческой жизни, проповедуемой религией;

философия не должна быть ни служанкой религии, ни прислужницей науки;

"работая" с научными фактами и с верой в трансцендентное, философия выполняет свою духовную миссию в культуре - ценностную координацию и предотвращение экспансии какого-то одного типа духовной деятельности в культуре за счет других" [цит. по: В. А. Яковлев, 2009, с. 43]. В этом плане довольно спорным представляется известное так называемое "Письмо десяти академиков РАН" (2007), обеспокоенных исходящим от многих деятелей культуры и духовных лиц предложением ввести в качестве обязатель стр. ного школьного предмета курс "Основы православной культуры" [В. Л. Гинзбург, 2009, с.

129 - 132].

Академики пишут, что теология - это "совокупность религиозных догм" и что нельзя допускать ее преподавание в школе, в частности излагать христианское учение о сотворении мира и человека наряду с научной теорией эволюции. Заметим, что известный философ науки П. Фейерабенд, напротив, считал, что это не только допустимо, но и необходимо, исходя из принципа плюрализма, поскольку в противном случае засилье науки создает угрозу демократическим основам современного общества.

Но не это, на наш взгляд, главное. Надо учитывать, что в настоящее время под влиянием мировых религий находится еще большая часть человечества. Важно отметить, что фактически все религиозные конфессии призывают к установлению и поддержанию гармонии в отношениях человека с природой. В христианстве, например, известны догматы о сотворении человека разумного "по образу и подобию божьему" и совершенном мироздании, устроение которого Бог осуществил в соответствии "с числом, мерой и весом".

Таким образом, подразумевается, что разумный человек не должен разрушить это совершенство. И, как мы показали выше, христианство уже давно считает научное познание "богоугодным деянием". Но в то же время церковь предупреждает об опасностях, таящихся во многих современных научных исследованиях, которые могут легко превратиться в непредсказуемые разрушительные антигуманные технологии.

Современные мировые конфессии в своих официальных документах и на периодически собираемых различных соборах защищают и поддерживают морально-этические принципы, без которых невозможно решение глобальных проблем современности. Это сейчас главное. В отличие от философии, ориентирующейся на рациональную критику потребительского образа жизни, для восприятия которой требуется довольно высокий уровень образованности, религия обращается к глубинным эмоционально-чувственным основаниям человеческой психики и к массовому общественному сознанию. Проповедь священнослужителя - это в определенном смысле особый урок креативности, поскольку проповедь содержит не только новую информацию, интерпретируя библейские тексты в свете актуальных событий, но и инициирует слушателей на ее глубокое переживание и осмысление как руководство к действию в повседневной жизни.

Философский вектор всех духовных практик - направленность на расширение информационного поля культуры. Это становится возможным в процессе перманентных коммуникативных диалогов, в ходе которых закрепляются в культуре инновации [В. А.

Яковлев, 2010, с. 44 - 54].

стр. Исходной предпосылкой должно стать не утверждение о последовательно поступательном развитии типов рациональности, где наука в конце концов обязательно оказывается на вершине современного менталитета, а представление о социокультурной равноправности различных типов человеческой деятельности, их фундаментальности как видов исторического опыта или, иначе говоря, представление об экологии культуротворчества.

При такой постановке вопроса важным становится анализ развития каждого типа социокультурной деятельности в своеобразии проявления функций его самоценности и аппликабельности, а также рассмотрение точек соприкосновения и сфер взаимодействия различных типов деятельности. При этом не имеет смысла доказывать какие-либо преимущества одного типа над другим. Речь идет не о возрождении теории двойственной или, как теперь можно было бы сказать, теории плюралистической истины, а о принципиальном понимании того обстоятельства, что в определенных типах социокультурной деятельности вопрос о способах организации человеческого духовного опыта не является главным. В этом ключе необходимость содержательного наполнения понятия духовного опыта философскими, научными и религиозно значимыми составляющими в плане приближения к идеалу всеединого целостного знания, выдвинутому В.С. Соловьевым, представляется вполне оправданной.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М., 1980.

Гинзбург В. Л. Религия и наука: Разум и вера // Наука и жизнь. 2000. N 7.

Гинзбург В. Л. Об атеизме, религии и светском гуманизме. 2-е изд., испр. и доп. М., 2009.

Гинзбург В. Л. Разум и вера (Замечания в связи с энцикликой папы Иоанна Павла II "Вера и разум") // О науке, о себе и о других. М., 2001.

Пружинин Б. И. Рациональность и историческое единство научного знания. М., 1986.

Суркова Л. В., Яковлев В. А. Католические ученые о метафизике // Вестн. Моск. ун-та. Сер.

7. Философия. 2008. N 2.

Тредер Г. Ю. Эволюция основных физических идей. Киев, 1988.

Уайтхед А. Н. Избр. работы по философии / Пер. с англ.;

Сост. И. Т. Касавин;

Общ. ред и вступ. ст. М. А. Кисселя. М., 1990.

Чанышев А. Н. Курс лекций по древней философии. М., 1981.

Яковлев В. А. Наука. Философия. Общество: V Российский философский конгресс. 25 - августа 2009 г. Новосибирский государственный университет. Новосибирск, 2009:

Аналитический обзор // Социальные и гуманитарные науки. Сер. 3. Философия. М., 2010.

N 1.

Яковлев В. А. Метафизика креативности // Вопросы философии. 2010. N6.

стр. ФИЛОСОФСКИЕ ПОРТРЕТЫ: В. С. МОЛОДЦОВ, И. Д.

Заглавие статьи ПАНЦХАВА, Ф. И. ГЕОРГИЕВ Автор(ы) В. И. Антонов Вестник Московского университета. Серия 7. Философия, № 5, Источник 2012, C. 100- ИЗ ИСТОРИИ МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 48.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ФИЛОСОФСКИЕ ПОРТРЕТЫ: В. С. МОЛОДЦОВ, И. Д. ПАНЦХАВА, Ф. И. ГЕОРГИЕВ Автор: В. И. Антонов В статье дан развернутый анализ трудовой, научно-педагогической и общественной деятельности профессоров философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова - В.

С. Молодцова, И. Д. Панцхавы и Ф. И. Георгиева. Убедительно показан их многогранный талант как организаторов университетской науки и образования, как ученых, педагогов, наставников и популяризаторов философского знания среди молодежи. Отмечен их большой вклад в развитие философской мысли в университете и в целом в стране на рубеже 50 - 60-х гг. XX столетия.

Ключевые слова: В. С. Молодцов, И. Д. Панцхава, Ф. И. Георгиев, философский факультет МГУ имени М. В. Ломоносова.

V.I. Antonov. Philosophical portraits: V.S. Molodtsov, I.D. Pantskhava, F.I. Georgiev In the article there is the detailed analysis of labour, scientific-pedagogical and public activity of Professors of the Philosophy faculty of Moscow University - V.S. Molodtsov, I.D. Pantskhava, F.I. Georgiev. It is shown their multiform talent as organizers of university science and education, as scientists-philosophers, teachers, mentors, popularizers of scientific-philosophical knowledge for youth, as well as their great contribution to the development of philosophical thought in the university and in general in the country at the turn of 50s-60s of XX century.

Keywords: V.S. Molodtsov, I.D. Pantskhava, F.I. Georgiev, Philosophy faculty of Moscow University.

ВАСИЛИЙ МОЛОДЦОВ - патриарх философского факультета Московского университета Когда я вспоминаю свои студенческие и аспирантские годы в Московском университете, то они нередко ассоциируются с именами известных университетских профессоров. В их число непременно входит один из патриархов философского факультета МГУ имени М.

В. Ломоносова Василий Сергеевич Молодцов. Тогда, в 70-е гг. прошлого столетия, ему шел восьмой десяток. И он был * Антонов Владимир Иосифович - доктор философских наук, профессор Восточно-Сибирского государственного университета технологий и управления, заслуженный деятель науки РФ, советник Президента Республики Бурятия, тел.: 8 (301)-33 - 27 - 99;

e-mail: wlanto@rambler.ru стр. именно тем человеком, который успел застать самый конец XIX в., если иметь в виду старый, досоветский стиль летоисчисления. Точнее говоря, он своим рождением ровно на 12 дней опередил приход XX столетия. Уже это обстоятельство наряду, разумеется, с таким важнейшим фактом, как деятельность В. С. Молодцова на посту декана философского факультета в течение 16 лет - с 1952 по 1968 г., невольно заставляло знавших и окружавших его людей проникаться к его личности глубоким уважением и относиться к нему даже с трепетом.

В нем, несмотря на пожилой возраст, чувствовалась еще до конца не утраченная со временем природная мощь. Каждый, кто имел возможность с ним по жизни, по работе общаться, ощущал эту необыкновенную крепость, данную от Бога. "Василия Сергеевича щедро наделила природа. Он и от природы очень крепкий мужик, и по природе своей очень сильный и добрый человек", - как-то отозвался о нем в мои аспирантские годы (1976 - 1979) профессор С. С. Гольдентрихт, мой научный руководитель.

Василий Сергеевич Молодцов прошел весьма непростой жизненный путь, насыщенный всеми особенностями советской эпохи, ее победами и неудачами, успехами и противоречиями. В его жизни, как в живом зеркале, отразились проблемы и достижения, провалы и прорывы той эпохи. Но во все времена на своем трудном жизненном пути В. С.

Молодцов к поставленной цели шел с присущими ему достоинством, стойкостью и ответственностью. Его мощная фигура никогда не сгибалась под тяжестью времени.

Никакие невзгоды не способны были заставить его отступиться от заданной цели.

Поэтому он вопреки всему твердой поступью шел сквозь свое нелегкое время.

Василий Сергеевич Молодцов родился в семье рабочего. Его трудовая деятельность началась рано, когда ему было неполных 16 лет. И так получилось (видимо, было предначертано сверху), что эта деятельность от начала до конца - в течение целых 70 лет посвящалась лишь одной благородной идее и цели - просветительству.

Первое трудовое "крещение" Василия Молодцова состоялось в должности технического библиотекаря библиотеки-читальни имени И. С. Тургенева в Москве. Затем революционные события 1917 г. и последовавшая через год Гражданская война круто меняют и характер, и географию его работы. Молодцова направляют на Туркестанский фронт в составе воюющей Красной Армии в качестве политработника. Вернувшись оттуда, в 1922 г. он поступает на физико-математический факультет Московского университета, после окончания которого В. С Молодцов вплоть до 1930 г.

последовательно проработал заведующим библиотекой имени В. М. Загорского Бауманского района Москвы, инструктором Московского стр. губернского совета профсоюзов. Затем, в 1930 - 1933 гг., он учится в Коммунистическом университете преподавателей общественных наук, в 1934 - 1935 гг. - в аспирантуре Московского института истории, философии и литературы (МИФЛИ), а с 1935 по 1937 г.

становится слушателем Института красной профессуры. Одновременно с учебой, с постоянным повышением образовательно-квалификационного уровня В. С. Молодцов в этот период вел педагогическую работу в качестве преподавателя философии в Московском институте инженеров связи, Институте массового заочного обучения при ЦК ВКП(б), Московском торфяном институте, МГУ имени М. В. Ломоносова.

В 1937 г. он переходит на важную и ответственную работу, связанную с партийно политическим курированием печатно-издательского дела в стране. Его утверждают заведующим издательским сектором ЦК ВКП(б), затем, в 1940 г., он назначается директором Госполитиздата. В годы Великой Отечественной войны В. С. Молодцов продолжает свою деятельность в том же политико-информационном и просветительском направлении: сначала работает лектором Удмуртского обкома ВКП(б), а затем редактором Совинформбюро.

После войны он вновь вернулся в сферу преподавания философии. С 1946 по 1953 г. В. С.

Молодцов работает преподавателем и заместителем заведующего кафедрой философии Высшей партийной школы (ВПШ) при ЦК ВКП(б). Будучи еще на работе в ВПШ, в г. Василий Сергеевич был назначен на поистине знаковую должность - он стал деканом философского факультета Московского университета. И в этой должности профессор Молодцов весьма плодотворно работал до 1968 г. А в целом высокому служению ставшему для него родным философскому факультету им было отдано более 30 лет.

На ответственном деканском посту Василий Сергеевич проявил большие организаторские способности и внес значительный вклад в дело повышения качества подготовки философских кадров. Чутко реагируя на возросшую потребность страны в дипломированных, высококвалифицированных преподавателях философии, он особое внимание уделял вопросам дальнейшего улучшения и совершенствования обучения студентов и аспирантов на факультете. В соответствии с новыми требованиями того времени в числе приоритетных задач также им систематически ставились и в плановом порядке решались проблемы, связанные с подготовкой кандидатов и докторов философских наук. Василием Сергеевичем в этой связи была проделана большая и неоценимая работа по обеспечению на факультете разработки и издания новых учебных программ и учебных курсов по философии, выпуску интересных и актуальных стр. учебников и учебно-методических пособий. Он внимательно следил и вникал в то, как формируются новые и перспективные научные направления в области философии, и всегда заботился о том, чтобы они получили своевременное развитие на факультете. Под его руководством в МГУ был проведен ряд серьезных теоретических дискуссий по некоторым острым и важным для тех лет проблемам философии и логики. Это позволило университетским ученым-философам глубоко и всесторонне осмыслить, понять и во многом по-новому осветить и показать в своих исследованиях роль и значение философии как науки в постсталинском обществе 50 - 60-х гг. XX в. Поэтому с уверенностью можно сказать, что именно в годы деканства профессора В. С. Молодцова философский факультет обрел свой высокий статус и вес. Это действительно так и было. Благодаря его многолетним и неустанным усилиям факультет стал достаточно крепким и автономным подразделением в общеуниверситетской системе науки и образования, получив тем самым свое индивидуальное лицо, свой особый и особенный облик.

Василий Сергеевич Молодцов как ученый, как доктор философских наук был серьезным исследователем. Он вел большую научную работу, соответствующую духу времени.

Профессор В. С. Молодцов являлся автором около сотни научных трудов. В них он разрабатывал актуальные для своего времени вопросы диалектики как всеобщей теории, предмета философии в единстве мировоззрения и методологии, проблемы взаимосвязи и взаимообусловленности явлений природы и общества, превращения возможности в действительность, объективности противоречий в обществе и т.д. Поэтому ниже стоит перечислить ряд из них: Диалектика и метафизика // Большевик. М. 1939. N 2;

Марксистская диалектика как наука. М., 1951;

Марксистская диалектика о взаимосвязи и взаимообусловленности явлений в природе и обществе. М., 1953;

Об ошибках в понимании предмета диалектического материализма // Вопросы философии. 1956. N 1;

Диалектика превращения возможности в действительность. М., 1958;

Классовые и гносеологические корни ревизионизма // Вопросы философии. 1958. N 12;

Классовые и гносеологические корни современных религий // Основные вопросы научного атеизма. М., 1962;

Научное мировоззрение - каждому строителю коммунизма. М., 1963;

Объективность противоречий и их роль в развитии социализма // Проблемы противоречия в диалектической логике. М., 1967;

Марксистско-ленинская философия основа социалистического сознания. М., 1981.

Известно, что Василий Сергеевич в последние годы своей жизни (он умер в 1985 г.) стал инициатором подготовки на базе философского факультета МГУ и издания 8-томной серии трудов по теории диалектики. В таком фундаментальном труде, как он считал, дол стр. жен быть обобщен и систематизирован большой теоретический и практический опыт, накопленный философской наукой страны за многие десятилетия. Будучи заместителем главного редактора этой серии, профессор В. С. Молодцов возглавил работу над шестым томом, посвященным диалектике социальных процессов.

Надо отметить, что Василий Сергеевич был многоопытным редактором. Под его чутким и принципиальным, вместе с тем доброжелательным редакторским оком выпускались десятки книг по актуальным проблемам диалектики, теории познания и логики. В качестве одного из примеров, подтверждающих сказанное, можно назвать двухтомный коллективный труд "Современные проблемы теории познания диалектического материализма" (М., 1970), где как раз он являлся одним из редакторов. В первом томе книги под конкретным названием "Материя и отражение" в полном соответствии с уровнем развития науки того времени рассматривались такие вопросы, как философские проблемы познания микромира, философские проблемы познания пространства и времени, развитие химии и проблемы познания, принцип структурности в современной биологии и его познавательное значение, отражение как свойство материи и т.д. Во втором томе с названием "Истина, познание, логика" также был представлен большой ряд интересных научных проблем: истина как процесс и результат познания;

проблема знака и значения;

гносеологический анализ структуры и уровней знания;

логико методологические проблемы эмпирической проверяемости научных теорий;

предмет и методы формальной логики;

мышление как психическая деятельность;

применение вероятностно-статистических методов в науке;

познавательные возможности научного моделирования и т.д.

В заключении, которое профессор В. С. Молодцов написал к этому двухтомному труду, подчеркнуто: "Проблематика данного труда еще раз свидетельствует о том, что теория познания диалектического материализма... есть развивающееся творческое учение, а отнюдь не сумма каких-то застывших догм... Это естественно: научное знание в наши дни все убыстряет свой бег, и в век научно-технической революции назревает перестройка категориальной системы гносеологии диалектического материализма.... Процесс указанной категориальной перестройки не только не завершен, но в наше время лишь начат. Но бесспорно, что общая тенденция современного научного знания в полной мере подтверждает замечательные предсказания классиков марксизма-ленинизма о неуклонном возрастании математизации и формализации наук и их частных методов" [Современные проблемы теории познания диалектического материализма, 1970, т. 2, с. 425 - 428].

стр. Василий Сергеевич оказывал заметное влияние на развитие философской науки в стране и в другом плане. Он вел большую и разностороннюю общественную работу. Профессор В.

С. Молодцов являлся членом секции философских и юридических наук Комитета СССР по Ленинским премиям (1962 - 1969), председателем и членом экспертной комиссии ВАК СССР (1953 - 1964), членом бюро секции философских наук Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний (1951 - 1960), руководителем научно технического совета Минвуза СССР (1953 - 1964), членом совета Главной редакции общественно-политической литературы (1966 - 1967), членом комиссии при Советском комитете защиты мира (1964), членом секции общественных наук Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами (1965 - 1969). В последние годы жизни Василий Сергеевич возглавлял ревизионную комиссию Философского общества СССР.

Много сил профессор В. С. Молодцов отдал развитию ведущих философских журналов страны. С 1953 по 1968 г. он входил в состав редколлегии журнала "Вопросы философии" и внес немалую лепту в его успешную работу. Василий Сергеевич стоял у истоков рождения журнала "Вестник Московского университета. Серия 7. Философия" и более десяти лет был его главным редактором. За это время он провел большую работу, нацеленную на качественное совершенствование тематики журнала, достижение новизны и актуальности, обеспечение высокого теоретического уровня публикуемых на его страницах материалов. При этом предметом его постоянной заботы выступали вопросы систематического привлечения и расширения участия научно-творческой молодежи факультета в журнальных публикациях. Профессор В. С. Молодцов до последних дней жизни оставался бессменным членом редколлегии журнала.

Его заслуги перед Родиной, в развитии философских наук отмечены высокими государственными наградами. Он удостоен почетного звания "Заслуженный деятель науки РСФСР", награжден орденами Ленина, Октябрьской революции и многими медалями.

Василия Сергеевича Молодцова по праву можно назвать "народным человеком". Его имя было известно и уважаемо в самом широком кругу людей. А он с одинаковым уважением, доброжелательностью и тактом относился к каждому, кто обращался к нему, кто общался с ним. Его любило и обожало не одно поколение студентов и аспирантов философского факультета МГУ.

Наш курс также хорошо запомнил Василия Сергеевича Молодцова и проникся должным уважением к его имени, когда тот выступал перед нами с несколькими лекциями по курсу диалектического материализма. Это было в 1970/1971 учебном году, когда мы учились на втором курсе. Его лекции посвящались, насколько мне стр. помнится, предмету философии, диалектике как всеобщей теории развития, диалектике противоречия как основной движущей силе природы и общества. По последнему вопросу он последовательно аргументировал свои суждения и убеждал нас в том, что противоречие имеет не антагонистический, а объективный характер в условиях социалистического общества и играет важную роль в его развитии.

Василий Сергеевич читал лекции всегда спокойно, ровно, без излишних эмоций. Сразу же заняв стационарную позицию за кафедрой или за длинным столом, он обычно начинал выделять ключевые аспекты излагаемой темы с последующим четким их разъяснением.

При этом умел ставить нужные акценты на тех моментах, которые подлежали обязательному усвоению студентами. Но иногда медленным, размеренным шагом прохаживался по аудитории, а когда останавливался, внимательно всматривался в наши лица. В его глазах, в его взгляде непременно улавливалось доброе и снисходительное отношение к нам.

То, каким он был заботливым воспитателем научно-философской молодежи, я сполна ощутил в период подготовки и защиты кандидатской диссертации в 1979 - 1980 гг. В те годы Василий Сергеевич являлся председателем специализированного (диссертационного) Совета по философским наукам в МГУ, где мне как раз предстояло защитить диссертацию на соискание ученой степени кандидата философских наук.

Поэтому перед защитой я с соответствующими вопросами и бумагами вынужден был многократно обращаться к ученому секретарю Совета А. В. Панину (декану философского факультета в 1988 - 1998 гг.). Но раза два мне приходилось общаться и с самим председателем Совета. Василий Сергеевич проявил тогда ко всему, что касалось моей диссертационной работы, глубоко неформальный интерес. С искренним добродушием и отзывчивостью он оказал мне нужную помощь научно-методического и организационного характера. А на самой защите диссертации, состоявшейся 3 ноября 1980 г., председатель Совета местами даже открыто поддерживал, подбадривал меня. При этом дважды отсекал довольно-таки каверзные, по существу, не имевшие отношения к теме диссертации вопросы со стороны второго оппонента. По итогам защиты председательствующий дал высокую оценку качеству и уровню выполненной мною диссертационной работы.

После этого мы с Василием Сергеевичем как-то естественным образом стали добрыми знакомыми. Увидев меня на философском факультете или встретившись со мной где нибудь в районе МГУ, а иногда на Ломоносовском проспекте, он непременно улыбался. В те минуты и я испытывал чувство особого радушия. Мы с ним стр. всегда тепло здоровались. Затем он обязательно интересовался, как течет жизнь, что нового на моей родине, в республике за Байкалом, как идут мои дела дома, на работе и т.д.

Затем происходили обстоятельные разговоры по самому широкому периметру проблем философского, социального, культурного и иного характера. Так, такого рода неожиданные, спонтанные, можно теперь сказать, глубоко памятные встречи продолжались более четырех лет.

...Имя и деяния Василия Сергеевича Молодцова незабываемы. Он был масштабной личностью, вдумчивым и мыслящим человеком, его отличали истинная человечность и порядочность. Крупный организатор науки, мудрый ученый-философ, неутомимый труженик-пахарь на ниве философских наук, талантливый наставник молодежи, доброжелательный товарищ и коллега - все это неразрывно связано с его светлым именем.

Большая человеческая судьба В. С. Молодцова оставила нам яркий пример глубокой любви и преданности философии, настоящий образец чистоты и доброты отношения к окружающим. Учить, приобщать людей к великому философскому учению, просвещать их через это учение - вот что было главным предназначением всей его жизни, данным от Бога. Жизненный путь Василия Сергеевича Молодцова является живой историей почти что целого столетия - сложного и трудного XX века. Поэтому обращение к его имени, определение и представление этой фигуры новым поколениям философов возможны и допустимы только с большой буквы. Да, именно так и должно быть, ибо он был Личностью, Просветителем и Учителем.

ИЛЬЯ ПАНЦХАВА - видный представитель университетской школы социальной философии (60 - 80-е гг. XX в.) Профессор Илья Диомидович Панцхава в памяти тех, кто знал его по совместной работе на философском факультете МГУ, кто учился у него, остался признанным специалистом в области общих проблем философии, социальной философии, истории грузинской философии, религиоведения. Всем, кто был близко знаком с ним, он запомнился как неординарная личность, как обаятельный и душевный человек.

Илья Диомидович родился в 1906 г. в семье врача. Но он не пошел по профессиональным стопам отца. В 1923 г. поступил на социально-экономический факультет Тбилисского государственного университета, который окончил в 1928 г. Затем в течение трех лет учился в аспирантуре Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН) в Москве. По ее завершении И. Д. Панцхаву ожидало конкретное служебно-карьерное продвижение: он был назначен и некоторое время про стр. работал заместителем наркома просвещения Грузинской ССР. В том же 1931 г. ему было присвоено ученое звание доцента. После недолгой работы в наркомате Грузии у него началась по-настоящему профессиональная поступь по стезе, связанной с научно педагогической деятельностью. И он, став вузовским преподавателем, с большим интересом и интенсивно стал исследовать интеллектуально-философское наследие средневековой Грузии. Особенно сильно его увлекало творчество выдающегося грузинского мыслителя Средневековья Иоанэ Петрици. По этому направлению им тогда были опубликованы интересные работы, в том числе такие, как: Элементы диалектики в грузинской философии XI-XIIвв. Тбилиси, 1937;

Философская мысль в Грузии IV-XIIвв. // Под знаменем марксизма. 1938. N 4.

Когда началась Великая Отечественная война, И. Д. Панцхава ушел на действующий фронт. Он воевал в должности политкомиссара. Весной 1943 г. в боях под Туапсе получил тяжелую контузию. После лечения в госпитале был демобилизован. И вновь с головой окунулся в исследование философии Петрици. В итоге И. Д. Панцхава подготовил и в декабре 1944 г. на философском факультете МГУ успешно защитил докторскую диссертацию "Иоанэ Петрици и его мировоззрение". В следующем году он получил ученое звание профессора.

После этого последовала большая и продолжительная работа в Московском областном пединституте (МОПИ), где Панцхава более десяти лет возглавлял кафедру философии, а также в Высшей школе профсоюзного движения (по совместительству). За время работы в этих учебных заведениях (особенно в МОПИ) он сумел сформировать дружный и слаженный творческий коллектив преподавателей-философов, способный обеспечить высокий уровень и качество преподавания и НИР. Профессор Панцхава к работе на кафедре тогда сумел привлечь ряд авторитетных ученых, в числе которых были, например, Ф. И. Георгиев, Г. М. Гак, П. С. Попов. В аспирантуре кафедры в то время обучались молодые люди, чьи имена впоследствии стали известными в отечественной философии: В. Г. Афанасьев, С. В. Анисимов, М. П. Новиков, А. Г. Мысливченко, Б. Я.

Пахомов, В. Н. Кузнецов, Г. К. Ашин, Ю. Ф. Борунков и др.

В этот период И. Д. Панцхавой были написаны: Колхидская риторическая школа и ее значение в развитии общественной мысли Древней Грузии // Ученые записки МОПИ. 1953.

Т. 28. Вып. 2;

Категории материалистической диалектики. М., 1957;

Атеизм в прошлом и настоящем. М, 1958;

Диалектический материализм (курс лекций для студентов пединститутов). М., 1958;

Что такое философия? М., 1959;

Ленинский этап в развитии марксистской философии. М., 1960. Надо отметить, что названный выше курс лекций по диамату стр. явился одним из первых (послевоенных) систематизированных учебных изданий по данному предмету.

В 1959 г. в жизни и научно-педагогической деятельности И. Д. Панцхавы наступил новый и интересный этап. Он приглашается на работу на философский факультет МГУ имени М.

В. Ломоносова. Здесь им была организована первая в стране университетская кафедра истории и теории атеизма, по истечении нескольких лет признанная в деле критического изучения и осмысления религиоведческой проблематики и комплексного исследования атеистической теории и практики одним из ведущих научно-педагогических центров страны. Этому признанию в немалой степени способствовала успешная реализация кафедральной политики по подготовке кадров высшей квалификации в области философии религии и религиоведения, по разработке и выпуску новых учебных программ, методических материалов, учебников. На кафедре, руководимой И. Д.

Панцхавой, в те годы выросли замечательные ученые-религиоведы: И. Г. Иванов, В. И.

Гараджа, И. Н. Яблоков, В. Д. Тимофеев и др.

С 1968 г. профессор Панцхава начинает работать на кафедре исторического материализма в качестве ее заведующего. За период заведования кафедрой он проявил прекрасные организаторские способности и настоящий талант руководителя. В последующие годы (во второй половине 70-х и в начале 80-х гг.) Илья Диомидович работал профессором кафедры философии ИПК при МГУ, занимался научными исследованиями в лаборатории проблем воспитания МГУ. Тем самым делу бескорыстного и беззаветного служения науке и образованию на философском факультете МГУ им было отдано почти четверть века.

В университетский период работы профессором Панцхавой было написано немало интересных и содержательных работ, созвучных духу того времени и прежде всего отвечавших его идейным и теоретическим императивам. В их числе: Смертность и бессмертие человека // Философские науки. 1963. N 6;


Человек, его жизнь и бессмертие.

М., 1967;

Религиозный модернизм и современная буржуазная философия. М., 1969;

Гуманистическая природа марксистско-ленинского атеизма. М., 1970;

О смерти и бессмертии. М., 1972.

Профессор Панцхава обладал широким научным кругозором, обширной философской эрудицией. Поэтому свой профессиональный интерес он мог реализовать в самых различных областях философии. При этом им сознательно поддерживалась идея кооперации усилий авторов, имеющих разные исследовательские профили. Одним из таких примеров является издание вполне значимой для своего времени совместной с Б. Я.

Пахомовым (соавтор - физик по образованию, специалист по методологии науки, философ стр. ским проблемам квантовой механики) книги: Диалектический материализм в свете современной науки. М., 1971.

Профессор Панцхава наряду с плодотворной научно-педагогической деятельностью активно и заинтересованно занимался общественной работой. Многие годы продуктивно сотрудничал с Всесоюзным обществом "Знание", в его рамках возглавлял научно методический совет по атеизму, избирался членом президиума общества, до последних дней своей жизни работал в составе его правления. Большую работу он проводил и как член редколлегии журнала "Наука и религия".

Наш курс также имел некоторую сопричастность к имени и деяниям профессора Панцхавы. Если, конечно, иметь в виду то, что нам довелось прослушать несколько его лекций по историческому материализму. Это было уже на третьем курсе обучения, в 1971/1972 учебном году Илья Диомидович впечатлил нас своими яркими и эмоциональными лекциями. Свои мысли, отличавшиеся достаточной рациональностью, он излагал как-то по-особому чувственно. При этом элементы грузинского акцента вносили в то, что он говорил, особый, неповторимый колорит. Я хорошо помню, как во вводной части первой лекции он произнес: "Мнэ порутчэно чэтать вам курс историтчэского матэриализма".

Профессор Панцхава на лекциях, особенно на первых двух, основное внимание уделял анализу и логике толкования материалистического и идеалистического понимания истории как неизбежной философской дилеммы в истории западноевропейской философии, начиная с античной эпохи, в философии Маркса, Ленина и советской философии. Кстати, на одной из них он наряду с трудами классиков мировой и отечественной философии настоятельно рекомендовал нам ознакомиться с работой профессора В. Ф. Асмуса "Маркс и буржуазный историзм", которая была издана в Москве-Ленинграде еще в 1933 г., затем включена во второй том его "Избранных философских трудов", выпущенных в Москве в 1971 г. [В. И. Антонов, 2010, N 2, с. 112] Немало времени на лекциях профессор Панцхава посвящал раскрытию сущности и объективного характера законов в истории, выявлению соотношения законов и закономерностей, необходимого и случайного в исторических процессах, разъяснению идеи повторяемости в этих процессах и т.д.

Но экзамен по историческому материализму наша группа сдавала другому лектору, профессору (тогда еще доценту) Н. И. Дряхлову Николай Иванович наряду с некоторыми лекциями вел у нас как раз семинарские занятия. И все же перед экзаменом по истмату нам довелось вновь увидеться с профессором Панцхавой и обстоятельно поговорить по всем интересующим нас вопросам. Это стр. случилось на консультации по данному предмету (январь, 1972), на которую он пришел вместо заболевшего Н. И. Дряхлова.

Илья Диомидович тогда проявил живой интерес к студентам, собравшимся в аудитории.

Поднимал каждого и расспрашивал, откуда приехал, какой научной проблемой хотел бы заниматься в будущем. А нас тогда собралось более 10 человек. Когда он поднял меня, сразу же обратил внимание на мой восточный облик, спросил, кто я по национальности.

Получив соответствующий ответ, Илья Диомидович спросил меня, знаю ли я бурятский язык. Ответ мой был утвердительным. Следующий вопрос он повернул в интересном ракурсе: "Назовите имя вашего прогрессивного национального мыслителя из прошлой эпохи?" Я назвал имя известного российского ученого-востоковеда и философа первой половины XIX столетия Доржи Банзарова, выпускника и одного из известных представителей научной школы Казанского университета.

В контексте такого поворота разговора Илья Диомидович стал много рассуждать о непреходящей ценности интернационализма, называя его историческим единением всех передовых национальных идей и чувств. При этом не преминул подчеркнуть, что в этом сплаве непременно должна быть общая, объединяющая всех генеральная линия движения вперед. Иначе общество начинают раздирать внутренние (на первых порах не обнаруживаемые) противоречия, и оно может потерять перспективы и стратегию дальнейшего развития.

Акцентируя наше внимание на общероссийской почве интернационализма, профессор Панцхава в то же время утверждал, что представитель каждого народа в нашей великой стране так или иначе должен профессионально интересоваться передовым идейно теоретическим и философским наследием своих национальных мыслителей. "И я не могу быть исключением. На протяжении многих лет и даже десятилетий, подобно увлеченному первой любовью юноше, хотя я уже стар, как сам этот век, беспрестанно занимаюсь исследованием философии средневековой Грузии, особенно ее передового мыслителя Иоанэ Петрици. До сих пор (т.е. до 1972 г. - В. А.) продолжаю работать над книгой о Петрици и его философском творчестве. Хотя я знаю, что она будет небольшой, но мыслю ее содержательно насыщенной и емкой. Но неизвестно, когда подойду к эпилогу книги", этими словами он закончил тогда свои интересные размышления.

Сказанное тогда было сущей правдой, как исповедь. Глубокий и неослабевающий интерес к изучению философского наследия мыслителей Грузии, особенно Петрици, Илья Диомидович пронес через всю свою творческую жизнь, причем честно и беззаветно, как своеобразный научный крест. Между тем книга "Иоанэ Петрици" была завершена и издана в Москве только в 1982 г. Также про стр. фессор Панцхава перевел на русский язык знаменитое сочинение Петрици "Рассмотрение платоновской философии и Прокла Диадоха". Первоначально оно было выпущено в свет в Тбилиси в 1942 г., а затем по-новому издано в Москве в 1984 г., т.е. уже на склоне жизни самого переводчика. Через два года - в 1986 г. - в возрасте восьмидесяти лет Ильи Диомидовича Панцхавы не стало.

За трудовые и боевые заслуги перед Родиной он был награжден орденами Трудового Красного Знамени, Великой Отечественной войны II степени, многими медалями.

По жизни профессор Панцхава, по свидетельству его коллег по совместной работе, был живым и общительным, отзывчивым и добрым человеком. Отличался активной идейно нравственной позицией, основанной на принципиальных началах. Ему был присущ твердый характер. Он обладал критическим духом, который у него иногда проявлялся в эмоционально-импульсивной форме. Но при этом его критичность и по тональности, и внутренне была незлобивой, исключала малейшую возможность возникновения у кого либо личной обиды. Несмотря на немолодой возраст, открыто выступал против любых проявлений застоя в административной и партийной жизни, в науке и образовании.

Ратовал за систематическое взращивание и последовательную ротацию новых талантливых кадров на философском факультете. Всегда поддерживал растущую научно философскую молодежь факультета.


Таким был в жизни Илья Диомидович Панцхава. Человек большой души и таланта.

Крупный ученый, до конца и навсегда преданный своим научным и нравственным идеалам. Педагог, наставник, руководитель, воспитавший целую плеяду философов нескольких поколений. Его светлое имя навсегда останется в анналах философского факультета МГУ.

ФИЛИПП ГЕОРГИЕВ - ученый-философ, ярко олицетворявший гносеологическую школу МГУ (60 - 70-е гг. XX в.) Размышления о незабываемых студенческих годах в МГУ, которые с возрастом становятся естественным и, прямо хочется сказать, приятным занятием интеллекта и памяти, имеют одну характерную особенность. Они никак не могут обходиться без мысленного обращения к именам и образам ведущих университетских профессоров.

Видимо, потому, что их яркие и интересные лекции, спецкурсы никогда не оставляли равнодушными своих слушателей, т.е. студентов, и глубоко залегали в их сознании. И не удивительно, что по прошествии многих десятилетий все, что происходило в те стр. далекие годы, с какой-то необычной легкостью и свежестью представления способно воскреснуть в памяти.

Именно так не один раз бывало у меня с именами и образами многих моих университетских профессоров. Среди них мне буквально с ясностью вчерашнего дня вспоминаются занятия профессора кафедры диалектического материализма философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Филиппа Игнатьевича Георгиева, прочитавшего нашему второму курсу (1970 - 1971) несколько лекций по категориям диалектики и по самой теории познания, а затем на третьем курсе проводившего интересный спецкурс "Сознание и познание".

Профессор Ф. И. Георгиев нам запомнился своей пунктуальностью, входил в аудиторию, что называется, вровень со звонком. Ему была присуща в большей степени академическая манера изложения лекционного материала. Говорил он всегда с должной строгостью. Его лекции отличались четкой постановкой проблемы, ясной формулировкой целей и задач, плана и структурных аспектов темы, которые обычно им раскрывались с педантичной последовательностью. Иногда в речи профессора чувствовался едва уловимый акцент (вероятнее всего, болгарский). Филипп Игнатьевич не обладал сильным ораторским голосом. Тем не менее, будучи тонким психологом и опытным лектором, он умел ключевые моменты своих лекций заряжать нужным пафосом, способным в интеллектуально-познавательном отношении взбудоражить аудиторию, создать в ней соответствующее мыслительно-энергетическое напряжение. Повышенный тонус восприятия студентами наиболее значимых вопросов лекционных тем, задаваемый таким образом, несомненно, давал желанные результаты. И это подтверждалось в последующем на семинарских занятиях.

На лекциях профессора Ф. И. Георгиева мы почерпнули для себя много интересного, узнали немало нового. Также на них поняли, что он - блестящий знаток немецкой классической философии, особенно диалектики Гегеля. Уяснили для себя, в чем состояло неразрешимое противоречие между системой и методом этого классика.

Но, пожалуй, наиболее интересным для нас, точнее говоря, для нашей группы на третьем курсе явился спецкурс Ф. И. Георгиева "Сознание и познание". В рамках этого спецкурса Филипп Игнатьевич на высоком теоретическом уровне проанализировал и представил нам достаточно широкий спектр проблем: сознание, его генезис и природа;

отражение, познание, творчество;

познавательный образ, его сущность и значение;

гносеологическое отношение субъекта и объекта;

диалектическое противоречие и его роль в познавательном процессе;

материальное и идеальное;

чув стр. ственное и рациональное;

эмпирическое и теоретическое;

образ, знак и символ и т.д.

Рассматривая каждую конкретную тему, профессор Ф. И. Георгиев подробно останавливался на том, как она эволюционировала в истории науки и философии, в немецкой классической и марксисткой философии, в современной (по тем годам) науке и философии. На ряде занятий по данному спецкурсу Филипп Игнатьевич с особым пиететом отзывался об известном болгарском философе и общественном деятеле Тодоре Павлове. Признавая безусловный приоритет ленинских идей в становлении теории отражения, он в то же время считал Т. Павлова непререкаемым авторитетом и неоспоримым лидером в разработке и развитии современной (1970-е гг.) теории отражения как единой и комплексной научно-познавательной концепции.

Разумеется, одно из главных мест в данном спецкурсе Ф. И. Георгиевым отводилось рассмотрению гносеологического образа, определению и выявлению его сущностных характеристик и особенностей. Он неоднократно подчеркивал, что в познавательном образе резюмируется актуальное отражение всего конкретного содержания знания как обобщенный итог - квинтэссенция прошлого, настоящего и прогноз-проект будущего.

Профессор Ф. И. Георгиев в своем спецкурсе скрупулезно анализировал природу гносеологического отношения субъекта и объекта, детально разъяснял то, как это отношение развивалось и понималось в немецкой классической и марксистской философии. Делился с нами своим авторским взглядом на проблему. Он тогда утверждал, что субъект и объект - многоуровневые познавательные системы, многоаспектные гносеологические образования, что именно философско-гносеологическое исследование субъекта и объекта и их взаимодействия позволяет выйти на уровень полноценной генерализации данных понятий. В этой связи он подвергал соответствующему анализу взгляды (содержание и особенности) ведущих отечественных специалистов по проблеме субъекта и объекта - П. В. Копнина, В. А. Лекторского, К. Н. Любутина и т.д.

Профессор Ф. И. Георгиев в авторском спецкурсе не обходил и острых, полемических моментов в трактовке и понимании некоторых философско-гносеологических проблем.

Это, например, касалось категорий идеального и противоречия. Он подробно, вплоть до нюансов, останавливался на существе и некотором противоборстве взглядов и подходов известных философов - Э. В. Ильенкова и Д. И. Дубровского по первой проблеме. При этом Ф. И. Георгиев самым строгим образом предостерегал нас насчет опасности проявления излишнего психологизма в изучении и интерпретации идеального, элементов его мифологизации и ми стр. стификации. А по второй проблеме, тщательно разбирая во многом расходящиеся между собой точки зрения Э. В. Ильенкова и И. С. Нарского - крупнейших специалистов в данной области, он говорил о недопустимости формализма, элементов схоластического препарирования и гипертрофирования категории противоречия.

Спецкурс профессора Ф. И. Георгиева проходил у нас под знаком неослабевающего интереса. Поэтому по ходу его чтения у нас постоянно возникали какие-то конкретные вопросы. А ответы на них нередко сопровождались с нашей стороны активным их обсуждением, причем в живой, дискуссионной форме.

Филипп Игнатьевич и внешне представал перед нами в классическом образе университетского профессора. У него всегда был тщательно ухоженный вид. В аудиторию являлся аккуратно одетым, причем непременно в костюме с галстуком строгого фасона.

От него уже на некотором расстоянии веяло мужскими духами. На сей счет мне припоминается даже один необычный эпизод. Дело происходило перед самым началом заседания кафедры диалектического материализма (примерно, зимой 1972 г.). Когда в аудиторию, где должно было состояться это заседание, вошел Ф. И. Георгиев, профессор А. Я. Ильин, увидев его, улыбнулся и неожиданно пошутил: "Ух, сразу стало легко на душе. Как приятно вдыхать запах настоящего георгина!" С лица Филиппа Игнатьевича тогда мгновенно сошла профессорская строгость. Он искренне засмеялся.

С того спецкурса в мою память врезалась еще одна фраза, высказанная профессором Ф. И.

Георгиевым с особой гордостью: "Я являюсь ровесником Алексея Николаевича Косыгина.

Мы с ним родились за год до первой русской революции (т.е. в 1904 г. - В. А.)". Тем самым, видимо, он хотел подчеркнуть, что вся советская эпоха вплоть до 70-х гг. XX столетия (профессор Ф. И. Георгиев умер летом 1974 г.) со всеми своими взлетами и падениями прошла у него на глазах. Но Филипп Игнатьевич был не только простым свидетелем, но и непосредственным ее участником. Если сказать более конкретно, как ученый-философ он был одним из тех, кто представлял большой отряд идейных и интеллектуальных ее работников.

Ф. И. Георгиев занялся собственным образовательным процессом еще в 1920-е гг.

Активно подключился к "походу" за высшим образованием. При этом первоначально выбрал стезю, связанную с психолого-педагогическими дисциплинами. В 1931 г. он окончил Высшие педагогические курсы при МГПИ имени В. И. Ленина, затем, в 1936 г., одновременно - Институт Красной профессуры и аспирантуру Московского института психологии. В том же году защитил кандидатскую диссертацию, посвященную анализу психофизиологической проблемы в философии Л. Фейербаха. После стр. этого вплоть до 1944 г. работал научным сотрудником Московского института психологии. В 1942 г. защитил докторскую диссертацию по педагогике, которая была посвящена психологической теории Гегеля. В 1943 г. он выезжал на особую работу в Китай. В послевоенные годы, включая 50-е гг., работал на кафедре философии МОПИ имени Н. К. Крупской. В начале 1960-х гг. Ф. И. Георгиев окончательно перешел работать на кафедру диалектического материализма философского факультета Московского университета, где ему суждено было работать до последних дней жизни (июнь 1974 г.). В 1967 г. Филипп Игнатьевич блестяще защитил вторую докторскую диссертацию, получив степень доктора философских наук. Тем самым, если мне память не изменяет, он тогда на философском факультете МГУ стал единственным, кто дважды получил степень доктора наук. Диссертация посвящалась проблеме сознания и познания.

В научных исследованиях Ф. И. Георгиева центральное место занимали вопросы теории познания. Он одним из первых в Советском Союзе начал разрабатывать гносеологическую проблематику именно в русле теории отражения. Ему принадлежал безусловный приоритет в исследовании и раскрытии специфики и основных характеристик познавательного образа.

Как он подчеркивал, "познавательный образ на уровне эмпирического знания - это одно, а на уровне теоретического обобщения - нечто качественно иное. В первом случае образ содержит в себе чувственное и рациональное, непосредственное и опосредствованное, внешнее и внутреннее, случайное и необходимое, наглядное и абстрактное, опытное и логическое. Эмпирический закон и единичное даны в образе как некое единство, которое внутри себя еще не содержит объяснения. Теоретическое же знание имеет другую структуру;

оно базируется на принципах и законах, из которых дедуктивно можно выводить эмпирические законы, придавать им относительную завершенность и системность;

оно связано с причинным, а не только с внешне функциональным объяснением, означает снятие видимости, раскрытие сущности явлений, прогнозирование, схватывание наиболее общих тенденций развития события, процессов и т.п. Именно на этой фазе развития гносеологического образа с наибольшей силой проявляется диалектическая природа познания" [Ф. И. Георгиев, 1972, N 1, с. 56].

Отсюда, по его заключению, "познавательный образ представляет собой такую философскую категорию, которая несет в себе черты отражения субъективной реальности, внутренней противоречивости, развития и активности, единства чувственного и логического, эмпирического и теоретического знания, собственно образного и знакового.

В этих своих качествах гносеологические стр. образы способны обеспечивать прогнозирование, регулирование, управление и контролирование многогранной деятельности людей" [там же, с. 58].

Профессором Ф. И. Георгиевым написан целый ряд работ по таким основополагающим философским проблемам, как сознание и противоречие. Немало его исследований посвящено анализу познавательного отношения "субъект - объект", категорий диалектики, гносеологических функций практики, познавательной роли интуиции, научного предвидения и т.д.

Известен вклад Ф. И. Георгиева и в историю философии, который прежде всего связан с глубокими исследованиями философских и психологических воззрений Гегеля. Также своими работами он внес большую лепту в становление и развитие истории болгарской философской мысли.

И нужно сказать, что разнообразие и широта тематики философско-гносеологических исследований Ф. И. Георгиева легко подтверждается при обращении к некоторым его основным трудам: Ощущение и мышление - субъективные образы объективного мира // Вестн. Моск. ун-та. 1948. N 6;

Познаваемость мира и его закономерностей. М., 1955;

Проблема чувственного и рационального в познании II Вопросы философии. 1955. N 1;

Категории материалистической диалектики. М., 1960;

Противоположность марксистского и гегелевского учения о сознании. М., 1961;

Об идеальности сознания. М., 1965;

Сознание, его происхождение и сущность. М., 1967;

О всеобщности отражения и его активности // Гносеологические проблемы и достижения науки. М., 1968;

Проблема противоречия. М., 1969;

Гносеологический образ и его характеристики // Философские науки. 1972. N 1;

О природе интуиции // Вестн. Моск. ун-та. Сер. Психология. 1973. N 5;

Также профессор Ф. И. Георгиев являлся автором шести глав в коллективном труде "Гносеологические проблемы диалектического материализма", изданном в Москве в г.

Филипп Игнатьевич обладал большой научной эрудицией, тонко и компетентно разрабатывал многие проблемы в самых различных областях философского знания. Он был человеком глубокого и масштабного мышления. Как пишет В. И. Селиванова, "Георгиев был широко известен как блестящий педагог, создавший свою школу, подготовивший и воспитавший большую группу отечественных и зарубежных философов" [Философы россии XIX- XX столетий, 1995, с. 132].

Его отличало добродушие и порядочность в человеческих взаимоотношениях. В этом аспекте для меня глубоко памятной стала последняя встреча с ним во второй половине мая 1974 г. на втором этаже 1-го гуманитарного корпуса МГУ. Он очень тепло поговорил со мной. Но... говорил со мной так, как будто прощался. И поже стр. лание успешной защиты мной дипломной работы в конце мая того года и некоторые мудрые советы, данные им, интонационно невольно прозвучали как прощальное напутствие. Видимо, он предчувствовал, что ему осталось жить совсем немного.

Интуиция - вещь очень сильная... В конце июня 1974 г. его не стало.

Но, уйдя из жизни, Филипп Игнатьевич Георгиев оставил о себе добрую память. Его имя светлым и незабываемым образом сохранилось и сохранится еще на долгие годы в умах и сердцах тех, кто знал его, кто учился у него. Оно навсегда вписано в летопись философского факультета Московского университета.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Антонов В. И. Я слушал великого Асмуса... // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия.

2010. N 2.

Георгиев Ф. И. Гносеологический образ и его характеристики // Философские науки. 1972.

N 1.

Современные проблемы теории познания диалектического материализма. М., 1970. Т. 2.

Философы России XIX-XX столетий: Биографии, идеи, труды. М., 1995.

стр.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.