авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Содержание Научная философия как "культурная система" (О Владимире Заглавие статьи Николаевиче Ивановском и его идеях) Автор(ы) ...»

-- [ Страница 7 ] --

Религиозный социализм истинного образца- наш "Новый град"51. Светский дух в основе своей религиозен, движение Жака Маритена52, и многое в Англии кажется мне принадлежащим к сфере потенциального будущего, которое может быть реализовано, если мы все не перестанем действовать. Я чувствую, как утопически все это звучит, но я также знаю, что сила утопий в мире не так уж и мала.

Твое сочинение против Хирша53 я прочитал с радостью и полностью с Тобой согласен.

Наверное, Ты все же помнишь, что после вечера, когда у нас были Ульрих, Эммануэль Хирш54, Кронер и Ты (не знаю, была ли тогда с нами Ханна), я, в отличие от всех других, был не в восторге от Хирша. Я еще тогда установил, что он религиозно не совсем искренен и что он, кроме того, наверняка еврей. В обоих случаях я оказался прав, хотя во втором случае, само собой разумеется, важно то, что Хирш всегда старался скрыть свое неарийство. Кронер полностью оспорил правильность моего диагноза. Большое спасибо Тебе также за второе сочинение, которое я прочитал. Обе части меня искренне порадовали, в особенности углубленный анализ обстоятельств осуществления ставшего необходимым процесса интеграции на территории национальной автократии, и ни на какой иной. И в своем анализе я все больше склоняюсь к этому мнению, и пытался также точнее аргументировать его на последней коллегии "Христианство и мировоззрение", а потом также обосновать совершенно ясное, абсолютно само собой разумеющееся удаление от тоталитарных запросов государства. При этом мне было особенно интересно видеть, как удачно Ты представил различные конфессии в связи с защитой этих притязаний. Чем больше я теоретически занимаюсь лютеранством и чем точнее прослеживаю борьбу "Исповедального движения", тем яснее мне становится безнадежность ситуации, в которой борются протестанты с их злосчастной мыслью, что нет авторитета, кроме Бога. Поэтому в моих глазах всякие собрания лишаются своей силы. Было странно наблюдать, как радикально нападали на имперского епископа и как, в конце концов, благодарили государство и полицию за то, что они допустили столь радикальное нападение. И особенно примеча стр. тельно, что именно это, предположительно чисто религиозная и неполитическая позиция, придала всему собранию ярко выраженный политический характер, причем этот характер усиливался в моем русском восприятии до совершенно невозможного политицизма. Мне было всегда ясно, что имперский епископ это своего рода вошь в чиновничьем парике (этот образ взят из вчерашнего доклада о Достоевском), и что абсолютно бессмысленно бросать камень в вошь и при этом дрожать от страха: можно испортить прическу.

Посягательство на носителя государственной прически так же, как, если Тебе угодно, и на главу государства55, недопустимы, так как "Исповедующее движение", даже здесь, в Дрездене, объединяет политически совершенно разные направления. Генеральный суперинтендант Хан как политически близок к национал-социализму, так в церковном плане выступает против него. Фон Кирхенбах все же офицер и к тому же антисемит. А. Е.

в политическом плане совершенно темная лошадка. Другие - стоят, или, во всяком случае, стояли, значительно левее. Это касается тезиса, что всякая власть от Бога. На религиозном отклонении идеократии не создашь политический капитал. Из этого ясно следует, что эта идеократия опять и опять будет сколачивать духовный капитал христианства.

Формулировка, которую я однажды услышал: важно поставить национал социалистическое государство перед выбором между христианским и национал социалистическим мировоззрением, - упускает из виду основную структуру современности, это значит, факт, что национал-социалистическое государство - это не только государство, но и государство-партия, что означает идеократию и мировоззренческое пасторство. Конечно, это неверно в отношении многих специалистов и людей, знающих свое дело, которые стоят на втором плане, но вносят свой решающий вклад, это неверно в отношении рейхсвера, руководителей хозяйства и финансов. Но они не имеют сегодня собственной позиции. "Исповедующее движение", борющееся против партии и ее мировоззрения, не найдет в их лице своего героического защитника. Поэтому без открытого выступления против государственной идеократии, "Исповедующее движение", по моему мнению, не может ни победить, ни временно показательно пострадать. Готово ли оно решиться на это, мне не ясно, однако, кажется, последние события демонстрируют эту решимость.

Из-за скорости диктовки (через час уходит поезд, на котором я возвращаюсь в Германию) я забыл упомянуть, что написал о твоем сочинении. В заключение я хотел бы только добавить, что оно, по моему мнению, может быть спокойно перепечатано в Германии. В любом случае, я передал его А. Е. и настоятельно предложил ему опубликовать его в саксонских "Теологических листках"56. Тебе это никоим образом не повредит, а скорее принесет пользу, так как отклонение тоталитарных запросов государства для тебя, так же как и для всех нас, дело само собой разумеющееся. Однако твоя теория интеграции оправдывает тебя в глазах правительства (если Ты думаешь вернуться, возможно, на некоторое время или совсем), в той мере, в какой Тебе это не будет неприятно.

Что бы Тебе еще рассказать? Дела мои в Германии идут хорошо. Мои занятия посещаются относительно отлично. 45 студентов и примерно 25 слушателей-горожан, так что всего около 70, в отдельных случаях - 80 слушателей. Я также прочитал в Дрездене публичных докладов. Лекцию "О духе русского благочестия" я вынужден был повторить дважды. В Дрездене есть разные литературные салоны, в которые вхожи 80 - 100 человек.

Люди духовного склада - профессура, верхний слой бюргерства, театральные круги и определенные партийные элементы - близки друг другу и гармонично общаются между собой. Конечно, нельзя говорить в полный голос, но, говоря шепотом, вполне можно оставаться самим собой. Ректор в этом семестре был если и не избран, то, по крайней мере, не просто спущен сверху, как в начале революции57. Это были выборы, не навязанные министерством: оно лишь давало "ориентировку". Министерство относится к нам в высшей степени любезно, можно сказать, любезнее, чем это делал Ульрих. Мы сейчас работаем над проблемами учения о народном хозяйстве;

до сих пор дело шло как обычно. Последних результатов мы еще не видели. Верующих национал-социалистов заметно и слышно все меньше и меньше. Я нашел лишь одного, который правда представил мне очень краткую ясную программу: через 10 лет, когда гитлеровская молодежь58 вырастет, последует лишение буржуазии собственности и закрытие церквей. С учетом всех идеологических стр. положений антисемитизм, кажется мне, лишь упрочится. Я внезапно стал замечать, что он в различных формах находит отклик везде, в частности у людей, от которых меньше всего ожидаешь этого. Так как Наташа и я чувствуем себя весьма свободно и свободно общаемся со всеми приличными людьми, которые по-человечески близки нам, нас часто приглашают в гости. Например, в конце февраля, мы ходили в гости 12 дней подряд.

Еврейство относительно изолировано. У адвоката Зальцбурга выступал ведущий драматург государственного театра Карл Вольф59. Мы были единственными "христианами на показ" в этом обществе, впрочем, кроме одного партийного деятеля, который оживленно приветствовал меня как старого знакомого в этом гетто. На мое счастье, это был чиновник государственной тайной полиции, помогавший проводить обыск у меня дома. Ситуация сложилась в высшей степени странная и неловкая. Господин со свастикой провел весь вечер вместе с ненавидимыми им евреями, съел много бутербродов, пил пиво и оживленно беседовал;

хорошо, что его пригласили, иначе все общество было бы сразу же разогнано безответственными партийными элементами. В сущности, это невероятно, но все же это произошло. Революция становится повседневностью, а повседневность поглощает все сущее. Но мне уже пора заканчивать. В заключение я хочу еще раз специально поблагодарить Ханну за ее теплые письма, которые мы получили, за милые воспоминания как о чудесных глазах Наташи, так и обо мне. Передаю также особый привет от Наташи, которая сейчас в Париже, и хочу Вам сказать, что мы с радостью ожидаем появления нового почетного гражданина, которому мы уже сейчас хотим пожелать счастья. Бог даст, что он станет не только лишь американцем. Я часто вижу здесь в эмиграции этих детей, лишенных отечества, и все больше и больше ощущаю реальность этого национального облика. Нужно создать свое "Я" и в социальном, и в национальном, и в эпохальном смыслах, чтобы от всего сердца полюбить другое "Я". Я не могу писать дальше - часы бегут, на вокзале за окном - свист. Я должен заканчивать.

Мы сердечно обнимаем Вас, шлем свои поцелуи и пожелания счастья, пишите, что можно, простите, если мы не сразу отвечаем, я стану лучше и охотно напишу, что возможно, и о личном из Германии, не ожидая случая, связанного с заграничной поездкой.

Сердечно Ваш Федор Степун 3.

Ф. Степун Мюнхен 27, Мауэркирхе Штрассе Мюнхен, 6 июня Дорогой Паулюс, итак, наконец, Ты здесь. Это нас радует. Сразу после получения твоего письма я созвонился с президентом др. Менцелем. После продуктивного обсуждения поставили мы Твой доклад, который должен вызвать дискуссию, на среду 23 июня.

Позднее не пойдет, поскольку Наташа и я в пятницу 25 отправляемся во Франкфурт и Хайдельберг (давно согласованные доклады отменить не удастся). 30-го я читаю заключительную лекцию для коллег. С 1-го до 3-го июля я в русском юношеском лагере, в котором открывается христианская конференция для русских перемещенных лиц (DPs)60.

4-го едем мы в Швейцарию61. Мы очень хотели бы просить Тебя так все это устроить, чтобы Ты оставил один день для нас, если возможно посвятить этому 22 июня.

Я еще наскоро сообщаю, что Менцель Тебя хорошо знает (литературно). Он социал демократ, работает в религиозном социалистическом союзе, друг Гримма. Доклад не станет замечательным общественным делом, но, надо надеяться, получит хорошие рабочие часы. Все дальнейшее устно. Наташа и я приветствуем тебя сердечнейшим образом. Привет фрейлин Баринг, фрау Ренате Альбрехт.

Твой Федор Степун62.

стр. 4.

Мюнхен, 24 июня Дражайший Паулюс!

Что Ты не сможешь приехать, вызвало здесь большое разочарование, особенно у нас. На мое письмо Ты не ответил, так что я не знаю о случившихся обстоятельствах. Др.

Менцель сказал, что ты мог бы здесь быть в первую среду июля. Но мы уезжаем, как Ты уже знаешь, после 4 июля в Швейцарию. Между 4 и 24 июля мы там, где в последний раз виделись, - у Кульманов63. На теологических курсах я читаю 2 доклада о Восточной Церкви.

Как быть с нашей встречей? Поезда пустые. Деньги на дорогу, надо надеяться, Ты получишь. Быть может, небольшое отклонение от маршрута для Тебя возможно. Поездка во Франкфурт и Хайдельберг отложена. Мне не хватает времени и устроителей получить новые деньги. Я здесь беспрерывно до 1-го. До этого времени были бы мы также свободны для тебя в случае, если ты телеграфируешь. Если это не подходит, то, вероятно, возможно увидеться в Швейцарии, если Ты туда приедешь. В ожидании быстрого ответа, чтобы я мог устроиться со своей работой, и в искренней тоске по Тебе и нашему общению, с лучшими приветами, также и от Наташи.

Твой Федор.

P.S. Пожалуйста, напиши все же несколько строк Иде Бинерт64. Она живет у своей дочери Изе Зайдель. Адрес: Хоеншауштрассе 21, Мюнхен-Рамерсдорф.

5.

Проф. П. Тиллих Федору Степуну Марбург/Лаан, 2 июлю Отель Риттер Дорогой Федор!

Сердечное спасибо за твое письмо, которое я получил, когда вернулся из 10-дневной поездки в Гамбург. Это объясняет, почему я не мог ни приехать, ни написать, ни телеграфировать. Я не отвечал на Твое письмо, поскольку я думал, что господин др.

Менцель Тебя тотчас информировал бы и вы вместе назначили бы дату. Мне очень грустно, что я не встречу Тебя в Мюнхене. Через два дня я лечу в Берлин и временно буду трудно достижим. Но напиши мне, пожалуйста, сразу Твои точные даты от конца июля до конца августа с указанием мест. Я намереваюсь приехать в Швейцарию, но не могу точно сказать, как и когда. Если вообще поеду, то вероятно между 12 и 25 августом. Мы должны тогда при всех обстоятельствах увидеться. Я полон бесконечных впечатлений и надеюсь, что теперь могу произнести нечто большее, чем скудные бормотания в моих общих письмах (Rundbriefen). Во всяком случае, буду делать все возможное, чтобы нам увидеться. 23 июня было уже потому невозможно, что я должен был держать в Марбурге общеуниверситетскую речь в актовом зале. Это было неожиданно и не было возможности это отклонить. Итак, пиши мне, пожалуйста, Твою точную программу.

Постоянный адрес: Марбург/Лаан, отель Риттер.

Сердечные приветы Наташе, пребываю верным Твой 6.

Женева, 30. 7. 6 улица де Шеен Дорогой Пауль, сердечное спасибо за Твое последнее письмо. Как жаль, что я Тебя в Мюнхене у Менцеля не могу слышать, а также говорить с Тобой. Было бы также очень мило, если бы мы стр. Тебя приняли в нашем новом, разумеется, очень аскетическом жилище. Ну, дела идут не всегда так, как хотелось бы. Теперь дело в том, чтобы мы здесь друг друга не упустили.

Мы живем в настоящее время, как говорит адрес наверху, у Густава Кульмана. Мария приезжает сюда только 5-го через Париж из Лондона. Мы собираемся здесь оставаться до 12-го, а потом через Люцерн и Цюрих примерно к 20-му вернуться в Базель. Там мы у нашей подруги Руперти66, Arlsheim im See bei Basel, Bodenweg 16. 28-го мы едем домой.

Было бы весьма замечательно, если бы Ты нас застал или Женеве или в Базеле. Может, мы могли бы ждать Тебя здесь до 15-го. Это зависит еще от одного издателя из Люцерна, с которым у меня переговоры.

В ожидании Твоего сообщения Наташа и я приветствуем Тебя самым сердечным образом.

Я здесь в Bossey и в экуменическом совете Женевы сделал по-настоящему интересные наблюдения, но уже нет времени что-то еще писать.

В величайшей спешке Твой Федор.

Примечания NachlaB Paul Tillich: Harvard University (Andrew-Harvard Theological Library);

eine Kopie des Briefes befindet sich im Deutschen Paul Tillich-Archiv an der Universitatsbibliothek Marburg/Lahn. Briefe. 008. 008 G. Stepun, Fedor an PT 1934 (?), 27.3.1935, 6.6., 24.6., 30.7.1948, PT an F.St. 2.7.1948. Письма ксерокопировал и передал В. К. Кантору профессор теологии Karl Pinggera (Marburg). Публикация представляет собой результат исследования, проведенного В. К. Кантором в рамках европейской стипендии Эразмус Мундус в Дрезденском техническом университете (Германия) с 01.04.2011 по 30.09. г.

Письмо по смыслу датируется 1934 г.

Ханна Тиллих (Hannah Tillich) - вторая жена Пауля Тиллиха, его бывшая студентка, с которой он прожил до смерти. Ханна Тиллих пережила своего мужа и умерла в возрасте 92-х лет. Оставила дневник, опубликованный по-английски (From Time to Time. N.Y, 1973) и по-немецки (Ich allein bin. Mein Leben. Gtitersloh, 1993) и полный интимных признаний, в частности она писала, что в течение нескольких лет жила в начале 20-х гг. в тройственном браке с Паулем Тиллихом и Генрихом Гешем (см.: [Юнггрен 2000]). Но если Тиллих был вынужден покинуть нацистскую Германию, то Геш увидел символ свободы в Адольфе Гитлере.

Рихард Кронер (Richard Kroner, 1884 - 1974), немецкий философ, один из крупных представителей неогегельянства. Профессор во Фрейбурге (1919 - 1924 гг.), в Дрездене (1924 г.), Киле (1929 - 1935 гг.). В 1938 г. эмигрировал в Англию, в 1941 - 1952 гг.

профессор юнионистской теологической семинарии в Нью-Йорке, США. Друг и сокурсник Степуна по хайдельбергскому университету.

Речь идет о "ночи длинных ножей" (нем. Nacht der langen Messer;

путч Рема - нем. Rohm Putsch) - расправе Гитлера над готовившими путч штурмовиками СА, произошедшая июня 1934 г. Кодовое название - "операция Колибри". Поводом для расправы послужила нелояльность штурмовиков во главе с Эрнстом Рмом и подозрение в подготовке путча. В подчинении Рма было около 3 миллионов штурмовиков, и он все время твердил, что Гитлер предал революцию, а также о необходимости "второй революции национал социализма". Мятежа Рма, по сути, не было, но нацистская пропаганда утверждала, что он готовился.

Parteigenossen (PG) - товарищи по партии. Официальное обращение, принятое в нацистской партии - НСДАП.

Sturmabteilungen (SA) - штурмовые отряды (СА) во главе с Рмом. СА часто называли "коричневорубашечниками" за цвет их униформы. В 1921 году в помощь партии были созданы штурмовые отряды - СА. Практически это была неофициальная армия. В 1934 г.

их верхушка во главе с Рмом, была уничтожена отрядами СС.

30 июня 1934 г.

Sozialdemokratische Partei Deutschlands - Социал-демократическая партия Германии (СДПГ), основана в 1875 г., играла важную роль в политической системе Веймарской республики, при Гитлере в 1933 г., после принятия Законодательного акта о чрезвычайных полномочиях, была запрещена.

Как пишет современный исследователь, у большинства немцев с конца 1932 г.

"складывалось впечатление, что антикапиталистически-революционные компоненты национал-социалистического движения сосредоточились в основном в батальонах Рма.

... Размеры и состав этой организации как будто сами по себе сделали ее средоточием пролетарских интересов и революционных надежд" стр. [Фрай 2009, 14]. И далее: "Особенно негативно партийная организация (НСДАП. - В. К.) воспринимала вечные разговоры, будоражащие людей.... Разгульная жизнь вожаков СА, компенсировавшая им неудовлетворенность и скуку, все чаще вызывала у партийцев такое же отвращение, как у многих добропорядочных граждан". Сюда стоит прибавить "неприкрытую, чуть ли не смертельную вражду Мартина Бормана и некоторых других лидеров НСДАП с гомосексуалистом Рмом" [Там же, 15].

Вследствие Ноябрьской революции 1918 г. кайзер Вильгельм II отрекся от германского престола и бежал в Голландию.

Второй президент Веймарской республики генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург умер 2 августа 1934 г.

Название последнего произведения Серена Киркегора, где сформулирована диалектика отчаяния, ведущая к мужеству. И Степун, и Тиллих много читали в конце 1920-х годов Киркегора, мода на которого началась после Первой мировой войны. Об этом писал Тиллих в мемуарах: "Мы ощущали мощные влияния на наше теологическое существование и с других сторон. Одним из них было наше открытие Кьеркегора и потрясающее воздействие его диалектической теологии. Это было прелюдией к происходившему в 20-е годы, когда Кьеркегор стал святым как для теологов, так и для философов" [Тиллих 2002б 166].

Johannes Kuhn (1885 - 1972) - штатный профессор истории Дрезденской высшей технической школы с 1928 по 1946 г. С 1949 г. профессор Хайдельбергского университета.

Christian Janentzky (1886 - 1968) - штатный профессор немецкого языка и литературы в Дрезденской Высшей технической школе.

Friedrich Delekat (1892 - 1970)- теолог и педагог;

был священником в Берлине, затем преподавал в берлинском религиозно-педагогическом институте, в Дрездене (1929 - гг.). В 1936 г. отправлен нацистами в отставку, 1946 - 1960 гг. профессор систематической теологии и философии в университете Майнца, в 1957 г. выбран ректором университета Майнца.

Смысл его успеха ясен из "Воспоминаний" Делеката: "Таким образом я пытался постоянно обучить их (студентов. - В. К.) разнице между государством, имеющим настоящий авторитет, и авторитарным государством. Я разъяснял, что призыв к авторитарному государству только тогда звучит, если не хватает настоящего авторитета, но что настоящий авторитет не может быть установлен через простое изменение конституции и внешнее насилие. Но понимали ли меня мои слушатели?" -Далее он поясняет: "В фанатических ура-призывах, с которыми Гитлер был приветствуем на своих манифестациях, принимались эти ура-требования политического воздуха, в котором отсутствовал настоящий руководитель. Они, те, что уже не имели церкви, сделали церковь из государства" [Делекат 1971, 159,166].

Vilfredo Federico Damaso Pareto (1848 - 1923) - итальянский инженер, экономист и социолог. Один из основоположников теории элит. Степун в 1936 г. писал: "Свои антипарламентарные теории однопартийные диктатуры обосновывают прежде всего на утверждении, что парламентарный либерализм не способен к уразумению и осуществлению подлинной народной воли. По учению Сореля и Парето, творящие историю идеи-силы раскрываются в правящих "элитах"" ("Чаемая Россия" [Степун 2009, 651]).

Georges Eugene Sorel (1847 - 1922) - французский философ-марксист, теоретик революционного синдикализма. Прямое действие, насилие во имя великой цели, не знающее при этом никаких моральных преград, - все это делало идеи Сореля привлекательными для всех, кто стремился и стремится к быстрым и радикальным средствам борьбы. Поэтому на его идеи опирались как крайние правые, так и левые радикалы. Степун о нем писал в "Новом граде" (1938 г.): "Возмущает Сореля разложение героического начала тлетворным духом торгашества и отравление этим буржуазным духом душ и воль восходящего власти пролетариата. В этой критике либерально буржуазного мира коренится знаменитое приветствие Сореля как Муссолини, так и Ленина.... Громадное количество ученых и политиков, которых никто не заподозрит в фашистском уклоне, писали почти то же самое, что и Сорель.... Углублять тему правды фашизма мне, впрочем, не представляется важным.... В том положении, в котором сейчас находится Европа, гораздо важнее острое ощущение внутренней лжи фашизма, чем его внешняя правда" ("О свободе" [Степун 2009, 686]).

Carl Schmitt (1888 - 1985) - немецкий юрист и политический философ. Видный юридический мыслитель нацизма, выдвинувший, тем не менее, идеи, работающие и сегодня. Критик политики и философии либерализма, он был теоретиком тотального государства. В 1933 - 1936 гг. тесно сотрудничал с нацистами. Он видел именно в авторитетном решении последний источник права. На этой основе он конструирует понятие "политическое". Шмитт очень интересовал Степуна, писал он о нем не раз. Он полагал, что "Шмитт прав не только в своем анализе реальной политической жизни, прав он в своем утверждении, что заповеди Нагорной проповеди имеют в виду не общественно-политическую, а частную жизнь людей.... Но если так, если Шмитт действительно прав в своих стр. размышлениях, то не следует ли из этого полная невозможность христианской политики или, говоря иначе, полная совместимость любой большевицкой и фашистской общественности с духом христианской нравственности?" ("Христианство и политика" [Степун 2009, 511 - 512]).

На неожиданно позитивный интерес Степуна к национал-социализму в этом письме указал мне немецкий историк профессор Леонид Люкс. Но, думается, здесь был именно интерес, ибо Степун пытался понять "внешнюю правду" фашизма (как писал он о Сореле), которая организовала вокруг него молодежь. А про ложь и сатанизм нацизма и фашизма он писал не раз, понимая слабость либерализма, дающего шанс фашизму на существование. Интересно, что Виктор Клемперер (профессор-еврей, преподававший в Дрезденской технической высшей школе одновременно со Степуном), который не был уволен как заслуженный фронтовик, в записях 1933 г. замечал, что на семинарах по романистике, которые он вел, самой усердной и активной участницей была руководительница ячейки национал-социалистических студентов.

В письме стоит "Chorbruder", далее "Chorstudenten", что означает людей из церковного хора и совершенно не имеет смысла в контексте дальнейшего рассказа Степуна. Др.

Дагмар Херрманн (Dagmar Herrmann), немецкая славистка (Koln), предложила осмысленное прочтение слова, которое на слух могло быть искажено, ибо звучит очень похоже. По ее мнению, Степун произнес "Korpsstudenten", так называли студентов, входивших в традиционные студенческие корпорации "Burschenschaften". Учтем, что письмо обращено к теологу, что не могла не знать машинистка, отсюда религиозная огласовка слова. Аналогичное соображение можно найти в книге о Степуне Кристиана Хуфена, цитирующего это письмо: "Chorbruder (gemeint ist offenbar der altdeutsche Korpsstudent. - C.H.)" [Хуфен 2001, 436].

Возможно, речь идет о местечке Бланкенштайн (Blankenstein), расположенном на озере.

Бланкенштайн находится в окрестностях Дрездена. Сейчас там курорт Krillemuhle.

Перевод слов "unparteilich" (беспристрастный, нелицеприятный, объективный) и "parteilich" (пристрастный) здесь, очевидно, неточен, поскольку речь идет именно о политической партийности и беспартийности. Степун мог придать именно такой (российский) смысл этим словам, хотя есть и слово, обозначающее беспартийного:

"parteilos".

NSBO (Nationalsozialistische Betriebszellenorganisation) - Национал-социалистская организация фабричных ячеек.

"Моя борьба" ("Mein Kampf') - книга Адольфа Гитлера, ставшая по сути дела библией национал-социализма.

"Миф XX века" (Der Mythus des XX Jahrhunderts. Eine Wertung der seelisch-geistigen Gestaltenkampfe unserer Zeit") - программная книга Альфреда Розенберга, одна из основополагающих книг, определявших расистскую политику нацизма.

Речь скорее всего идет о трактате "Третья империя" - книге лидера консервативной революции Артура Мллера Ван ден Брука.

Феликс Холлдак (Felix Holldack, 1880 - 1944) - профессор торгового права в Высшей технической школе в Дрездене. В 1934 г. был уволен в отставку на основании "параграфа 3 к закону о чиновничестве" из-за своего еврейского происхождения.

Перечислены профессора Высшей дрезденской технической школы.

Ханна Тиллих - жена Пауля Тиллиха.

"Закон о восстановлении профессионального чиновничества" от 7 апреля 1933 г., в соответствии с которым было предписано уволить всех, за редким исключением, чиновников "неарийского" происхождения. "Неарийцем" считался каждый, у кого хотя бы один из родителей был по происхождению евреем.

Факт существования лагерей смерти скрывался от простых немцев, которые якобы ничего не знали о политике своего нацистского правительства, но достаточно привести несколько фраз из статьи главного идеолога гитлеровской Германии интеллектуала доктора Йозефа Геббельса 1934 г. в правительственной газете "Рейх", чтобы понять атмосферу ужаса, в которой жили немецкие евреи: "Евреи - паразитическая раса, произрастающая как гнилостная плесень, на культуре здоровых народов. Против нее существует одно средство - отсечь ее и выбросить. Уместна только не знающая жалости холодная жестокость! То, что еврей еще живет среди нас, не служит доказательством, что он тоже относится к нам. Точно так же блоха не становится домашним животным только оттого, что живет в доме" (цит. по: [Хоххут 1998, 21]). Хоххут добавляет, что речь шла о той части немцев, из которых вышло 25 процентов нобелевских лауреатов, составивших славу Германии и т.п. Но эта защита от лукавого! А если бы не было лауреатов, если бы евреи тысячами не погибли на фронтах Первой мировой войны!.. Тут кончается всякое представление об азах гуманизма, особенно если добавить слова Геббельса 1945 г., накануне краха нацизма: "Если бы иметь власть, то этих евреев надо было бы уничтожить, как крыс. В Германии мы, слава Богу, уже достаточно позаботи стр. лись об этом. Я надеюсь, что мир последует нашему примеру" [Там же, 177]. Самое интересное, что Геббельс начинал, как истово искавший Бога христианин. Заметив, что этот "слуга Божий" перебежал к антихристу, Хоххут так поясняет его феномен: "Геббельс всегда принадлежал к тем верующим, которые ныне, называя себя идеологами, по сути, меняют лишь форму" [Там же, 41]. Стоит подчеркнуть, однако, что круг, к которому принадлежал и Степун, и Тиллих, выступил против нацизма, а такие священники как Дитрих Бонхоффер заплатили жизнью за это противостояние. Не говорю уже о молодых немцах, мюнхенских студентах - героях "Белой розы" 1942 - 1943, казненных в 1943 г. И для нашего сюжета имеет еще смысл напомнить, что Степун был уволен в 1937 г. из Высшей школы не только за противостояние национал-социализму с точки зрения христианства, но и за активное "жидофильство" и "русофильство".

Реакция понятна. Вот наблюдения над проблемой бытовой жизни евреев при нацизме (тех, кто не попал в концлагерь) у В. Клемперера: "Если какая-нибудь еврейская супружеская пара рискнет - несмотря на все притеснения - произвести на свет ребенка, то она не имеет права дать своему отпрыску (у меня звучит в ушах крик "Харкуна", набросившегося на благородную старую даму: "Твой отпрыск улизнул от нас, жидовская свинья, за это мы тебя доконаем!" И они доконали ее: на следующее утро она, приняв большую дозу веронала, не проснулась...), своему потомству никакого немецкого имени, которое могло бы ввести в заблуждение;

национал-социалистическое правительство предоставило им на выбор целый ряд еврейских имен.... Вот и получалось, что в списке дозволенных для еврейского употребления имен остались лишь звучащие для немецкого уха либо неприятно, либо забавно ласкательные формы вроде Фогеле, Менделе и т.п. В "еврейском доме", последнем, где мы жили, я каждый день видел табличку на двери с характерной надписью, на ней стояли имена и фамилия отца и сына: Барух Левин и Хорст Левин" [Клемперер 1998, 45].

Жена Рихарда Кронера.

Речь идет о книге Степуна на английском языке [Степун 1934б].

"Николай Переслегин" - название философского романа Ф. А. Степуна.

Речь идет о семье великого пианиста Исайи Добровейна, с которым дружил Степун.

Возможно, речь идет о статье [Степун 1934а].

"Hochland" - католический религиозно-философский журнал. Издатель и редактор журнала -Карл Мут. Скорее всего, Степун имеет в виду свои статьи об Иване Бунине и Вячеславе Иванове.

Соединение двух имен: Наташа + Федор Эльза Брандстрм - дочь шведского посла в России, активная деятельница Красного Креста.

Слух, никак далее не подтвердившийся.

Нем. "Aufgebotbewegung". Возможно, Степун имеет в виду Барменский (1-й) синод Исповедальной церкви, состоявшийся 29 - 31 мая 1934 г., который объявил о своем "чрезвычайном праве" действовать против пронацистского руководства протестантской церкви.

Нем. "Bekenntnisbewegung". Речь идет об "исповедальной церкви", направлении в немецком протестантизме, противостоявшем нацизму.

4 и 5 марта 1935 г. синод Исповедальной церкви выступил против национал социалистической расовой идеологии и "нового язычества", 700 пасторов были арестованы.

Скорее всего, Степун опирался на свою статью 1913 г. о "Бесах" и Максиме Горьком, в которой писал, что "в сущности Шатов (идеолог православного национализма в романе. В. К.) не верует, а лишь верует, что он верует, т.е. верует не в Бога, а лишь в свою веру в него" [Степун 2000, 844]. В этом образе была самокритика Достоевского, "грех" которого коренился "в его чрезмерном пристрастии не только к одному православию, но, кроме того, еще к народу русскому, к идее нации..., а через это уже и в его определенно отрицательном, порою ненавистническом отношении к другим народам и национальностям, к еврейству" [Там же, 842]. В этом для Степуна был один из вариантов "бесовства", который существовал и в нацизме.

Ясперс писал об этом же после войны в 1946 г.: "Некоторые, увидев истоки беды, сделали самые радикальные выводы. Они уже в 1933 году желали вмешательства западных держав: коль скоро двери немецкой тюрьмы захлопнулись, освобождение может прийти только извне. Будущее немецкой души связывалось с этим освобождением. Чтобы немецкая суть не была уничтожена полностью, братским государствам западной ориентации следовало в общеевропейских интересах осуществить это освобождение как можно скорее. Такого освобождения не произошло, путь продлился до 1945 года, до полнейшего истощения всех наших физических и нравственных сил" [Ясперс 1999, 12]. И чуть далее, в этой же работе, резюмирует: "Мы в Германии могли быть освобождены извне. Когда приходит диктатура, освобождение изнутри невозможно" [Там же, 85].

Кульман Густав Густавович (Gustave Kullmann, 1896 - 1961), швейцарец, родившийся в Голландии, выпускник Йельского университета США. Юрист по профессии, поклонник русской культуры, он встречал русских философов, высланных "на философском пароходе", помогал в их стр. трудоустройстве, один из создателей и соредакторов (вместе с Бердяевым) журнала "Путь" (1925 - 1940 гг.), работал в "YMCA-Press", секретарь американского отдела YMCA.

В 1931 г. начал работать в международных организациях по интеллектуальному сотрудничеству. С 1938 г. - заместитель Верховного комиссара по делам беженцев при Лиге Наций. В 1920 - 1940-е годы Кульман был в центре русских эмигрантских судеб, состоял в переписке со многими деятелями русской культуры.

Генрих Брюнинг (Heinrich Bruning, 1885 - 1970) - рейхсканцлер и министр иностранных дел во время Веймарской республики.

В оригинале: "Neuburg" - новая крепость (нем.). Из контекста следует, что речь идет об общественно-политическом и философском журнале "Новый град", издававшемся под редакцией И. И. Бунакова-Фондаминского, Ф. А. Степуна и Г. П. Федотова в Париже с 1931 по 1939 г. О замысле этого журнала под тем же немецким названием Степун писал Кульману: см. мою публикацию: "Я Вам уже говорил о том, что мы собираемся издавать небольшой (листов на 8 - 10) общественно-политический волевой журнал.

Распространяться о его направлении сейчас не буду. Думаю, что Вам будет ясно, каков должен быть его облик, если я скажу, что в соредакторы Фондаминский пригласил меня и Федотова.... Одним словом, фронт журнала представляется, с одной стороны, борьбою против клерикально-черносотенного православия, а с другой - против догматически старорежимного либерализма и социализма" [Кантор 2011, 116].

В тексте: Jacques Maritin. Правильно: Jacques Maritain (Жак Маритен, 1882 - 1973) французский философ, теолог, основатель неотомизма.

См.: [Тиллих 1985]. Это было прямое выступление Тиллиха против "немецкого христианства", пронацистского направления в протестантизме.

Хирш Эммануэль (Emmanuel Hirsch, 1888 - 1972) -немецкий теолог, лютеранский систематик, в 1934 г. пытался обосновать, что Иисус и Евангелие свободны от еврейского духа.

В оригинале: "Staatsoberhaupt" (нем.) - досл. "главная государственная голова".

"Theologische Blatter".

Речь идет о так называемой "национал-социалистической революции" 1933 - 1935 гг. приходе Гитлера к власти и установлении в Германии нацистской диктатуры.

"Hitlerjugend" ("Гитлеровская молодежь") - название нацистской молодежной организации.

Возможно, речь идет о муже знаменитой актрисы Ольги Чеховой, имевшей по приказу Гитлера звание "Государственная актриса Рейха". Его нашли мертвым у театра, где играла актриса, поскольку Геббельс обнаружил у него "еврейские корни".

Displaced person - перемещнное лицо;

вынужденный переселенец;

беженец.

Это предложение написано от руки в конце страницы. Значок указывает место вставки.

Последние шесть слов написаны от руки.

Кульманы жили тогда по адресу: Женева, 6 улица де Шеен 57.

Речь о художнице и хозяйке салона Иде Бинерт (Ida Bienert, 1870 - 1965), у которой собиралась интеллектуальная и художественная элита Дрездена 20-х гг. Там бывали Оскар Кокошка, Георг Гросс, Пауль Клее, Вальтер Гропиус, Федор Степун, Пауль Тиллих, Рихард Кронер.

Жена Густава Кульмана (см. мою публикацию переписки Степуна и Кульманов в журнале "Вопросы философии". 2011. N 8).

Знакомая Степунов по Дрездену.

Перевод с немецкого 1-го письма В. К. Кантора и Б. Л. Хавкина Перевод с немецкого 2-го письма Б. Л. Хавкина.

Перевод с немецкого 3, 4, 5 и 6 писем В. К. Кантора Публикация и комментарии ко всем письмам В. К. Кантора стр. Заглавие статьи Критические историко-философские заметки Автор(ы) Т. И. ОЙЗЕРМАН Источник Вопросы философии, № 11, Ноябрь 2012, C. 136- ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 45.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Критические историко-философские заметки Автор: Т. И. ОЙЗЕРМАН Историко-философский процесс, часто сравниваемый с комедией ошибок, с блужданиями в лабиринте или же с анархией систем, есть форма одного из самых важных измерений человеческого интеллектуального прогресса. Поэтому нам следует положительно оценивать противоречивость философских учений - как их плодотворность.

Тезис Канта "Ich musste also das Wissen aufheben, um zum Glauben Platz zu bekommen" на первый взгляд выглядит загадочно. Кант определенно не хотел разрушать (на самом деле разрушать) знание. Возникает вопрос: какое знание (или мнимое знание) Кант собирался разрушить?

The course of the history of philosophy often likened to a comedy of errors, wandering in a labyrinth, or a anarchy of systems is a form one of the most important dimensions of man's intellectual progress. That is why we must positively consider the contradictoriness of philosophical teachings as fruitfulness.

Kant's thesis "Ich musste also das Wissen aufheben, um zum Glauben Platz zu bekommen", peep out at the first glance as a riddle. Kant certainly did not wish to destroy (really to destroy) a knowledge. The question arises what a knowledge (or an imaginary knowledge) Kant indeed was going to destroy?

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: философия, история, многообразие, противоречивость, прогресс, Кант, знание, вера.

KEY WORDS: philosophy, history, plurality, contradictoriness, progress, Kant, knowledge, faith.

1. Критика негативистского отношения к многообразию философских учений Философский скептицизм, возникший еще в античную эпоху, утверждал, что философия в принципе несостоятельна, не способна достичь истины, поскольку все философы не согласны друг с другом, их воззрения совершенно несовместимы и то, что каждый из них утверждает как истину, опровергается другими философами, которые провозглашают истинными свои собственные утверждения, свое собственное философское учение.

Противники скептицизма - к ним относятся большинство философов - успешно опровергали это учение, указывая на то, что скептицизм, заявляя о невозможности до стр. стижения истины, тем не менее выдает себя за единственно возможное, единственно истинное философское учение. Однако, опровергая скептицизм, все его противники без исключения фактически соглашались с ним (разумеется, не сознавая этого) в том, что многочисленность и многообразие философских учений является, так сказать, бедствием философии и что поэтому ее первостепенной задачей должно быть упразднение многоликости философии, замена ее единственно истинным философским учением.

Ж. Ж. Руссо - великий представитель Просвещения - третировал философский плюрализм чуть ли не как шарлатанство. "Я только спрошу: что такое философия? Что содержат писания наиболее известных философов? Каковы уроки этих друзей мудрости? Если их послушать, разве нельзя их принять за толпу шарлатанов, что кричат каждый свое на общественной площади: идите ко мне, только я один никогда не ошибаюсь! Один утверждает, что тел вообще нет в природе и что все есть мое представление о них;

другой, что нет ни иного вещества, кроме материи, ни иного Бога, кроме Вселенной. Этот заявляет, что не существует ни добродетелей, ни пороков и что добро и зло в области нравственности - это выдумки;

тот - что люди суть волки и могут со спокойной совестью пожирать друг друга" [Руссо 1969,27]. Руссо, конечно, изображал историко-философский процесс в карикатурном виде. Учение Беркли, философия Гоббса, материалистическая философия, которые он имеет в виду, вовсе не так примитивны, как представлялось Руссо.

Гоббс, например, утверждал, что человек человеку волк лишь в первобытном обществе, где нет еще государства, которое, согласно учению этого философа, кладет конец первобытной враждебности между членами общества, принуждая их подчиниться законам, декретируемым государственной властью.

Ж. Ж. Руссо вообще не считал себя философом, хотя в действительности был таковым и создал философско-историческое учение, оказавшее мощное влияние на философию XIX в. Может показаться, что презрительное отношение Руссо к философам объясняется главным образом тем, что он свою социальную теорию противопоставлял философско историческим учениям своих предшественников. Однако суть дела в том, что негативистское отношение к многообразию философских учений характерно не только для Руссо, но и для всех других философов, отнюдь не являющихся приверженцами философского скептицизма. Современник Руссо Э. Б. Кондильяк также решительно осуждал многообразие философских учений, объясняя этот факт тем, что философы "занимались лишь увеличением абстрактных принципов... И еще не известно, не придумают ли в один прекрасный день новые философы новых принципов? Сколько было уже построено систем и сколько их будет построено еще? Если бы можно было найти хоть одну, которая более или менее одинаково понималась бы всеми ее приверженцами!

Но можно ли полагаться на системы, которые, будучи игрой каприза, одним и тем же путем возникают и исчезают и которые так ненадежны, что часто их можно с одинаковым успехом употребить как для подтверждения, так и для опровержения какого-либо тезиса?" [Кондильяк 1982, 17 - 18].

Кондильяк утверждал, что для преодоления вопиющих разногласий между философами надо строить философскую систему, исходя не из абстрактных принципов, а из фактов.

Таким фактом, имеющим основополагающее значение для теории познания является, по убеждению Кондильяка, принцип сенсуализма: nihil est in intellectu quod non fuerit in sensu.

Кондильяк не осознавал того, что это основоположение сенсуализма является не констатацией факта, а как и другие философские основоположения абстрактным принципом. Его попытки свести содержание мышления к ощущениям оказались несостоятельными. Столь же несостоятельными оказались и попытки сенсуалистов XIX и XX столетий редуцировать понятия, которыми оперирует мышление, к чувственным данным. В. А. Лекторский справедливо отмечает: "Сенсуализм потерпел неудачу, пытаясь интерпретировать восприятие как комбинацию ощущений. Тем более ему не удалось свести к ощущениям содержание знания в целом" [Лекторский 2001, 523].

Развитие философии в течение двух с половиной тысячелетий свидетельствует о том, что умножение философских теорий является постоянно действующей тенденцией, т.е.

создание единого, общепринятого философского учения в принципе невозможно. Это обстоятельство продолжало и постоянно продолжает вызывать негативную оценку у фи стр. лософов, которые, как правило, стремились (и стремятся) покончить с этой скандальной, по их убеждению, рассогласованностью в философии.

И. Кант, как и его предшественники, стремясь создать систему философии, которая покончила бы с плюрализацией философских воззрений, утверждал, что до него вообще не было философии, так как философией следует называть не филодоксию (рассуждательство на философские темы), а истинное философское знание. Обосновывая этот тезис, Кант писал: "Всякий философский мыслитель строит свое собственное здание (Werk), так сказать, на развалинах предыдущего, но оно никогда не достигает такого состояния, чтобы стать прочным во всех своих частях. Поэтому философию нельзя изучать уже по той причине, что таковой еще не существует. Но если даже предположить, что таковая действительно имеется, то все-таки один из тех, кто ее хотя и изучил, не мог бы сказать, что он философ, потому что его знание философии было бы лишь субъективно историческим" [Кант 1980, 333]. Обосновывая это положение, Кант ставил вопрос: может ли существовать больше одной философии? Существует лишь одна математика, одна физика, одна химия. Каждая наука существует в единственном числе. Следовательно, должна существовать лишь одна философия, разумеется, истинная философия. Между тем существует неопределенное множество учений, именуемых философскими. Все они несовместимы друг с другом. Ни одно из этих учений не может считаться истинным, хотя философия, по определению, должна быть учением об истинном. Правда, Кант не отрицал того, что многие мыслители стремились создать философское учение в указанном смысле слова. "Было много таких попыток, каждая из которых имеет свои заслуги перед нынешними системами;

но так как с объективной точки зрения может существовать только один человеческий разум, то не может существовать многих философий, т.е.

возможна только одна истинная философская система" [Кант 1966 IV (2), 113]. Кант, следовательно, считал, что должен быть положен конец плюрализму философских учений путем создания истинной философской системы. Ему, этому великому философу, родоначальнику крупнейшего философского направления, не приходило в голову, что существование многих философских учений обогащают идейный запас философии.

Гегель, который в отличие от своих предшественников не только основательно занимался историей философии, но и создал весьма содержательную и оригинальную теорию историко-философского процесса, утверждал, что рассуждения о существовании несовместимых, противоположных друг другу философских учений есть не что иное как "болтовня о различии философских систем" [Гегель 1932 XI, 37]. Отвергая всеобщее убеждение о том, что между философами нет согласия ни по одному вопросу, Гегель пытался доказать, что "сущность философии всегда остается одной и той же" [Гегель X, 133], а различия между философскими учениями суть лишь в различии в уровнях, ступенях философского сознания, самосознания "абсолютной идеи"1. Однако в своем конкретном историко-философском исследовании, в своих резко отрицательных оценках учения Эпикура, философии Беркли, европейской схоластической философии Гегель вступает в противоречие со своей схемой историко-философского развития, согласно которой последнее по времени философское учение есть "результат всех предшествующих философских учений и должно поэтому содержать в себе принципы всех их" [Гегель 1974 I, 99].

Таким образом Гегелю не удалось опровергнуть всеобщее убеждение, отражающее не подлежащий сомнению факт: действительно существуют разнообразные, непримиримо враждебные друг другу философские учения. Этот факт не опровергает весьма важное теоретическое положение Гегеля о единстве историко-философского процесса, который, однако, чего не признавал Гегель, носит амбивалентный характер.

Гегелевская теория историко-философского процесса не смогла переубедить философов, которые по-прежнему были убеждены в том, что существование разнородных, исключающих друг друга философских учений является бедствием для философии, подрывает ее авторитет, ее статус среди наук. Понятно поэтому, почему В. Дильтей, хотя и испытавший на себе влияние гегелевской философии, негативистски характеризовал положение дел в философии: "Мы видим в хаотическом беспорядке беспредельное многооб стр. разие философских систем". Этот хаотический беспорядок есть не что иное как анархия философских систем"2.

Маркс и Энгельс, подобно своим предшественникам, решительно осуждали плюрализацию философии. Они не восприняли также основное положение историко философского учения Гегеля о единстве философии на всем протяжении ее развития.

Однако они вслед за своими великими предшественниками утверждали, что созданное ими философское учение, поскольку оно носит научный характер, кладет конец всему прежнему, беспорядочному развитию философии, которое благодаря этому является упразднением философии в старом смысле слова. Это уже, по словам Энгельса, не философия, а "просто мировоззрение". Но такого мировоззрения нет и никогда не существовало. Существует религиозное мировоззрение. Существует естественно-научное мировоззрение. Существует, наконец, мировоззрение повседневного, обыденного опыта.

Попытка основоположников марксизма завершить развитие философии путем создания единственно научного мировоззрения оказалась несостоятельной. Последователи Маркса и Энгельса лишь усугубляли их философские заблуждения. Даже такой несомненно самобытный марксист, как А. Грамши, догматически характеризовал диалектический материализм, который он называл философией практики: "Тот, кто полагает, что философия практики не является совершенно автономным и независимым комплексом идей, находящимся в антагонистическом отношении ко всем традиционным философским системам и режимам, по сути дела не порвал до конца связей со старым миром, если не совершил прямой капитуляции. Философия практики не нуждается в чужеродных подпорках;

она сама сильна и богата новыми истинами, что старый мир обращается к ней, чтобы пополнить свой арсенал более современным и эффективным оружием. Это означает, что философия практики выступает в роли гегемона по отношению к традиционной культуре, однако последняя, еще сохраняя силу, а главное - будучи более утонченной и вылощенной, пытается реагировать так же, как побежденная Греция, намереваясь в конце концов победить неотесанного римского победителя" [Грамши 1980, 213]. Несколько выше Грамши выражает свою изоляционистскую философскую позицию еще резче: философия практики "не нуждается в дополнениях извне";

она "содержит в себе основные элементы для того, чтобы не только построить целостное и полное мировоззрение, целостную философию и теорию естественных наук, но и сделаться животворным началом всесторонней организации общества, то есть стать цельной и всеобъемлющей цивилизацией" [Там же, 292]. Эти догматические высказывания тем более удивительны, что Грамши в ряде вопросов фактически разделял философские воззрения близкого к неогегельянству Б. Кроче.

Убеждение в том, что существование разнообразных философских учений является главным пороком всей истории философии, оставалось по существу неизменным и на протяжении всего XX в. Наиболее ярким его выражением является неопозитивизм, поскольку это философское направление разрабатывало философию как специальную научную дисциплину, основывающуюся на данных естествознания и современной математической логики. Г. Рейхенбах, как философ, настаивавший на применении императивов научности ко всякой познавательной деятельности, с горечью указывал на то, что "философия оказалась неспособной разработать общую теорию, которую можно было бы преподавать студентам с согласия всех тех, кто преподает философию. Те из нас, кто преподавал какую-либо науку, знают, что значит преподавать основываясь на общей платформе. Науки разработали общую структуру знания, получившую всеобщее признание, и тот, кто учит науке, делает это с чувством гордости, вводя студентов в царство прочно установленных истин. Почему же философ должен отрекаться от учения, прочно устанавливающего истину?"3.


Можно привести высказывания и других известных философов XX в., рассуждающих в духе Рейхенбаха, но это едва ли необходимо. Даже поверхностное знание истории философии приводит к заключению, что отрицательное отношение к многообразию философских теорий, концепций, понятий - одна из характернейших особенностей всего предшествующего философского развития. Я в ряде моих публикаций обосновывал тезис об исторически преходящем плюрализме философских учений. Однако в конце прошлого стр. века мое отношение к многообразию философских учений радикально изменилось. В отличие от философов, которые отрицательно оценивают наличие в философии различных, как правило, противостоящих друг другу учений, я трактую плюрализм в философии как специфическую форму ее прогрессивного развития. Существование неопределенного множества несовместимых друг с другом философских учений, является, согласно моей современной теории историко-философского процесса, не историческим бедствием или пороком философии, а напротив, ее достоинством, непосредственным свидетельством ее идейного богатства, которое возрастает, умножается с появлением каждого нового философского учения. Амбивалентность философии не есть просто рассогласованность, противоречивость ее положений, так как противопоставление тезисам антитезисов способствует преодолению односторонности каждого философского учения, ограничивает его зачастую непомерные претензии, указывает направление возможного синтеза различных философских идей.

Это новое понимание историко-философского процесса было систематически изложено мною в монографии "Философия как история философии": "Философия, в отличие от любой науки, каков бы ни был исторический уровень ее развития, существует, так сказать, лишь во множественном числе. Иначе говоря, философия существует только как философии, т.е, как неопределенное множество различных противостоящих друг другу учений. Таков modus essendi философии. Такой она была уже в первое столетие своего исторического бытия;

такой она осталась и в наше время, и нет оснований полагать, что когда-нибудь в будущем философия утратит свою многоликость, которая, как я убежден, является ее специфической сущностной определенностью" [Ойзерман 1999, 5]4.

Позитивная интерпретация философского плюрализма и процесса плюрализации философии в целом влечет за собой вывод о принципиальной невозможности общепринятого определения понятия философии. Многообразию философских учений соответствует многообразие дефиниций философии. Но это обстоятельство отнюдь не означает, что нет и не может быть единства философии как специфической формы познания. Как бы ни расходились философы в понимании того, чем они занимаются, в определении предмета и задач философии, все они согласны друг с другом в том, что они называют философскими текстами, отличая их от нефилософских текстов, нередко выдаваемых за философские. Более того, даже читатели, если они знакомы с философией, уверенно отличают философские тексты от нефилософских. Таким читателям никогда не придет в голову считать философскими сочинениями "Философию ботаники" К. Линнея или "Философию зоологии" Ламарка, хотя в этих книгах, несомненно, имеются и философские суждения.

Признание единства философии, несмотря на всю глубину разногласий между философами, признание необходимости и плодотворности плюрализма философии не только лишает основы пессимистическую оценку историко-философского процесса, но и означает пересмотр в духе толерантности отношения между философскими учениями: их несовместимость оказывается односторонней, так как они, в сущности, дополняют друг друга, вопреки убеждениям создателей и приверженцев этих учений. Поэтому и претензии любого философского учения не только на истину в последней инстанции, но и на безусловное превосходство над другими философскими учениями, оказываются безосновательными. Так формируется новая парадигма развития философии, которая, на мой взгляд, будет в значительной степени определять философское развитие в XXI столетии. Я, конечно, имею в виду не упразднение борьбы идей, концепций, теорий, а сочетание этой борьбы с диалогом, дискуссией, которая идейно обогащает всех участников философского дискурса.

2. К вопросу о смысле знаменитого тезиса Канта: "Ich musste also das Wissen aufheben, um zum Glauben Platz zu bekommen" Я цитирую тезис Канта на языке подлинника, ибо темой этой части статьи является вопрос: как правильно перевести это положение на русский язык. Речь идет, собственно, о стр. переводе глагола aufheben, который обычно переводится двояким образом: 1) упразднить, уничтожить;

2) поднять, приподнять.

В первом русском переводе "Критики чистого разума", выполненном Н. М. Соколовым в 1867 г., кантовский тезис изложен так: "Таким образом, я должен был уничтожить знание, чтобы дать место вере" [Кант 1867, 17]. Хотя этот перевод является, как я постараюсь доказать, единственно правильным, он, во всяком случае на первый взгляд, вызывает законные возражения, так как Кант не только не считал необходимым уничтожить знание, но, напротив, обосновывал возможность безграничного развития научного знания.

Для того чтобы разобраться в вопросе, следует, прежде всего подчеркнуть, что кантовская формулировка рассматриваемого тезиса является не вполне удачной, поскольку она никак не указывает на то, какое знание (знание чего) должно aufheben. Понятно поэтому почему некоторые критики философии Канта приписывали ей намерение aufheben всякое знание.

Несостоятельность такого рода критики не отменяет необходимости обстоятельно осмыслить кантовский тезис.

В новом переводе "Критики чистого разума", предпринятом по инициативе проф. Н. О.

Лосского в начале прошлого века, кантовский тезис был переведен на новый лад:

"Поэтому мне пришлось ограничить (aufheben) знание, чтобы освободить место вере" [Кант 1964, 95]. Эта формулировка, разумеется, не имеет ничего общего с буквальным переводом, тем не менее она была принята редакторами шеститомного издания сочинений Канта, осуществленного в СССР в 1960-х гг.

Неудовлетворенность предложенным проф. Лосским переводом рассматриваемого тезиса Канта неоднократно высказывалась рядом кантоведов. Один из них, А. В. Гулыга, в своей биографии Канта и в ряде работ переводит кантовское aufheben словами "поднять, приподнять" знание, дабы предоставить место вере. Этот "перевод" звучит буквально так:

"Мне пришлось поднять знание, чтобы освободить место вере" [Гулыга 1977, 129] 5. Вслед за Гулыгой пошли и некоторые другие комментаторы Канта. М. К. Мамардашвили, отвергая выражение" ограничить знание", пишет: "Этот перевод никуда не годится, ибо здесь употреблен только один смысл немецкого слова aufheben. A aufheben означает еще "приподнять, чтобы лучше рассмотреть", т.е. выделить, поднести к глазам и рассмотреть.

Нужно выделить знание и посмотреть на него, чтобы поместить в мире, который знанием описывается" [Мамардашвили 1997, 26]. Такое толкование немецкого глагола aufheben является, на мой взгляд, совершенно произвольным. Aufheben означает "поднять, приподнять" как физическое действие. И кроме того, как бы ни понимать это "приподнять" (даже как "приподнять, чтобы лучше рассмотреть") знание, отсюда никак не вытекает кантовский вывод: "Чтобы дать место вере".

К сожалению, предложенный А. В. Гулыгой перевод тезиса Канта пришелся по вкусу и издателям двуязычного (немецко-русского) идания сочинений Канта. В комментарии к "Критике чистого разума" мы читаем: ""Aufheben" значит: приподнять, отодвинуть (что либо, здесь - теоретическое знание)... (Поэтому перевод А. Гулыги - "пришлось возвысить знание, чтобы дать место вере" - при всей своей парадоксальности верен по содержанию.) Очень существенно: то, что приподнимается, отодвигается, ни в коем случае не уничтожается, не принижается, даже не испытывает ограничений" [Кант 2006, 747].

Для всех этих рассуждений о том, чтобы поднять (или приподнять) знание, чтобы предоставить место вере, характерно одно в высшей степени важное обстоятельство: они игнорируют то, что Кант утверждал до рассматриваемого тезиса, как и то, что он утверждал непосредственно после него и в связи с ним. Но текст (в особенности текст, порождающий различные интерпретации) не может быть правильно понят вне контекста.

Это - азбучная истина, которую недопустимо предавать забвению. Вот что непосредственно предшествует кантовскому тезису: "Мы ни в коем случае не можем знать вещи в себе... все, что мы можем теоретически познать, ограничивается лишь явлениями" [Кант 1964, 95]. Отсюда, естественно, следует заключение: Бог, бессмертие человеческой души, т.е. все то, что предшествующая метафизика считала познаваемым и даже выдавала за обретенное знание, представляет собой сплошное заблуждение.

Метафизика XVII в. предлагала теоретическое доказательство бытия Бога и субстанциальности стр. души. Кант, вступив в спор со своими предшественниками-метафизиками, опровергает эти "доказательства". То, чем действительно обладала метафизика, было, как разъясняет Кант, лишь мнимым знанием, которое должно быть упразднено, дабы поставить на его место веру. Вот, следовательно, какого рода "знание" нужно aufheben. Об этом Кант со всей резкостью говорит в письме к М. Мендельсону: "Полное искоренение всех этих воображаемых знаний не может быть в такой же степени вредным, как сама эта мнимая наука с ее столь отвратительной плодовитостью" [Кант 1963, 364]. Согласно "Критике чистого разума", познание трансцендентного, т.е. существующего по ту сторону пространства и времени, абсолютно невозможно, и значит, все, что выдается за познание трансцендентного, не является действительным знанием. "С помощью метафизики дойти от познания этого (т.е. трансцендентного. - Т. О.) мира до понятия о Боге и до доказательства его бытия достоверными выводами невозможно" [Кант 1965, 473].


Отвергая всю предшествующую метафизику как мнимое знание, Кант ставил перед собой задачу радикального обновления метафизики и прежде всего радикальное изменение понятия априорного. Если метафизики XVII в. были убеждены в том, что априорное мышление способно познавать запредельное, трансцендентное, то, по учению Канта, "с помощью способности априорного познания мы никогда не сможем выйти за границы возможного опыта" [Кант 1964, 89]. Следовательно, метафизика должна отказаться от претензии на познание сверхопытного, трансцендентного.

Теперь можно сделать достаточно обоснованный вывод: Кант предлагает не ограничить познание (он, повторяю, приверженец безграничного расширения, развития познания), ^упразднить, уничтожить мнимое, якобы метафизическое познание сверхчувственного, сверхопытного, божественного с тем, чтобы поставить на место этого псевдознания реальную религиозную веру, которая не нуждается в теоретических доказательствах, так как она является действительной верой.

Таким образом, надо признать, что первый русский перевод "Критики чистого разума", а также второй ее перевод, появившийся в начале XX в., были гораздо ближе к пониманию рассматриваемого положения Канта, чем последующие (в ряде других отношений уточненные) переводы этой первой "Критики", о которых уже говорилось выше.

Г. Коген, глава Марбургской школы неокантианства, посвятивший философии Канта несколько фундаментальных исследований, сохранивших свое научное значение и в наши дни, приходит в своем комментарии к "Критике чистого разума" к следующему выводу, относящемуся к рассматриваемому в этой статье положению: "Упразднение знания относится к "вещам в себе", а не к опытному знанию;

но вера практического морального познания, которое не есть математическое и естественно-научное знание, не может быть таким знанием о Боге и душе, как субстанциях с присущими им чертами. Эта вера есть "вера разума"" [Коген 1917, 97]. У Когена, как мы видим, нет ни малейшего сомнения в том, что кантовское aufheben относится к мнимому знанию, которое должно быть заменено религиозной верой.

Нельзя не отметить, что в английском и французском переводе "Критики чистого разума" немецкое aufheben переводится abolish, abolir. Эти слова в отличие от aufheben, никак не могут быть истолкованы как "поднять" или "приподнимать". Их смысл по-русски может быть выражен лишь словами: упразднить, уничтожить. Н. К. Смит, автор комментария к "Критике чистого разума", так переводит на английский язык рассматриваемый тезис Канта: "I have to destroy knowledge in order to make room for Faith" [Смит 1962, 115].

Английский глагол destroy может быть переведен по-русски лишь словами "уничтожать", "истреблять".

Г. В. Плеханов, который был знаком с французским изданием "Критики чистого разума", переводит по-русски рассматриваемое нами положение совершенно правильно: "Я должен был, стало быть, уничтожить знание для того, чтобы очистить место вере" [Плеханов 1956,440].

Ф. Паульсен, известный исследователь философии Канта, наиболее удачно, на мой взгляд, выразил подлинный смысл рассматриваемого кантовского положения: "Я должен был уничтожить (мнимое) знание, чтобы дать место (разумной) вере"6.

стр. Естественно возникает вопрос: почему мы, осуществлявшие в 1960-х гг. шеститомное издание сочинений Канта, не учитывали всех изложенных выше соображений? Почему вслед за Н. О. Лосским мы переводили рассматриваемое кантовское положение так, как будто Кант действительно стремился ограничить знание, чтобы предоставить место вере?

Сказать, что нам не были известны английские и французские переводы основного кантовского труда, не поворачивается язык. Знали мы, конечно, и работы Г. Когена, Э.

Кассирера и других весьма компетентных неокантианцев. В чем дело? Дело-то заключается в том, что мы строго придерживались так называемой марксистско ленинской оценки философии Канта, согласно которой вс его учение и в особенности тезис, являющийся предметом рассмотрения в этой статье, свидетельствует об одном:

Кант принижает знание, чтобы возвысить религиозную веру.

Не будем рассматривать отрицательные оценки философии Канта в трудах Маркса и Энгельса. Достаточно указать на ленинские оценки кантовской философии, так как они имели решающее идеологическое значение в СССР. Накануне Первой мировой войны Ленин читал и конспектировал "Науку логики" Гегеля и его "Лекции по истории философии". В его конспектах, опубликованных как "Философские тетради", а затем включенных в Полное собрание сочинений, мы находим однозначную оценку рассматриваемого нами положения: "Кант: ограничить "разум" и укрепить веру" [Ленин 1963, 91]. В другом месте "Философских тетрадей" Ленин подчеркивает: "Кант принижает знание, чтобы очистить место вере" [Там же, 150]. Не могу не сослаться на еще одно, весьма показательное высказывание Ленина о Канте. Указывая на то, что Гегель обвиняет Канта в субъективизме, подчеркивая объективность видимости и "непосредственно данного", Ленин присовокупляет: "Философы более мелкие (курсив мой. - Т. О.) спорят о том, сущность или непосредственно данное взять за основу (Кант, Юм, все махисты)" [Там же, 153]. Это причисление Канта к более мелким философам характеризует, разумеется, не Канта, а философский уровень самого Ленина.

Читателю, надеюсь, теперь вполне понятно, почему мы, марксисты-ленинцы, придерживались ошибочного перевода положения Канта, несмотря на то что нам, конечно, были известны другие, как впоследствии стало ясно, более правильные переводы этого положения в английском и французском изданиях "Критики чистого разума". Таким образом, из-за нашей ортодоксальности, т.е. догматического согласия с приведенными высказываниями Ленина, мы, увы, не считали эти более правильные переводы действительно более правильными.

Говоря мы, я имею, разумеется, в виду и самого себя. Ведь я был одним из титульных редакторов вышедшего в 1960-х гг. собрания сочинений Канта на русском языке. Я написал напечатанное в первом томе этого издания общее предисловие к сочинениям Канта: "Иммануил Кант- родоначальник классической немецкой философии". Я также был редактором третьего тома, т.е. "Критики чистого разума", уточнял, по мере своих сил, имеющийся перевод, написал вступительную статью к этому тому - "Главный труд Канта". Мне, конечно, были известны английские и французские переводы этого кантовского труда, а также отмеченные выше переводы рассматриваемого основоположения Канта. Но я, как и все догматически мыслящие марксисты, не просто соглашался с приведенными выше положениями Ленина, но так сказать, верил в их истинность. Каяться никогда не поздно, и никогда не поздно заниматься преодолением своих заблуждений.

Продолжая рассмотрение данного основоположения Канта, хочу подчеркнуть, что Кант возвращается к его обоснованию на всем протяжении его первой "Критики". Приведу еще одно, весьма впечатляющее высказывание Канта: "Мы ограничили разум, чтобы он не потерял нити эмпирических условий и не пускался в область трансцендентных оснований" [Кант 1964, 497]. Смысл этого высказывания достаточно ясен, если учитывать предшествующее изложение. Речь идет о том, что разум не должен претендовать на познание трансцендентного;

это - область религиозной веры и никакие доводы разума не могут ее поколебать.

Важно отметить, что кантовское понимание веры радикально отлично от гегелевского.

Гегель в своей "Философии религии" постоянно сближает, а порой и отождествляет веру и стр. знание. Представление о противоположности между знанием и верой он объявляет предрассудком, порожденным идеями французского Просвещения. В действительности же, утверждает Гегель, знание и вера находятся в единстве, и это единство есть не что иное, как религия, религиозная вера. "Веру, - пишет он, - противопоставляют знанию;

если она противопоставлена знанию, то это - пустая противоположность: то, во что я верю, я знаю, оно есть некое содержание в моем сознании;

вера есть знание" [Гегель 1976, 294].

Нельзя, конечно, согласиться с Гегелем в том, что противоположность знания и веры есть пустая противоположность, т.е, что такой противоположности вовсе не существует. Кант, несомненно, прав, разграничивая знание и веру, истолковывая их отношение как противоположность. Это вовсе не значит, что он принижает, дискредитирует религиозную веру. Напротив, он, пожалуй, придает ей отнюдь не меньшее значение, чем Гегель, доказывая, что она представляет собой глубоко моральное убеждение, несмотря на то что нравственность сама по себе независима от религии. Когда Кант говорит о религиозной вере, каждое слово его исполнено действительной веры, которая не требует познания того, что, несомненно, превосходит познавательные способности человеческого существа. Он вопрошает: "Можем ли мы... все же допускать единого, мудрого и всемогущего творца мира? Без сомнения: и не только можем, но и должны предполагать такого творца мира.

Но в таком случае не расширяем ли мы наше знание за пределы возможного опыта?

Никоим образом. Ведь мы только предположили нечто такое, о чем не имеем понятия, каково оно само по себе... Следовательно, эта идея в отношении применения нашего разума к миру имеет полное основание. Но если бы мы захотели приписать ей безусловно объективную значимость, то мы забыли бы, что мы мыслим сущность только в идее" [Кант 1964, 588 - 589]. С точки зрения Канта, религиозная вера самодостаточна, не нуждается в теоретических доказательствах бытия Бога, бессмертия души, ее загробного существования. Попытки логического доказательства существования Бога, неоднократно предпринимавшиеся теологами, не только в эпоху средневековья, но и в Новое время, неизбежно оказывались несостоятельными. Надежды некоторых современников Канта на то, что когда-нибудь все же будет найдено бесспорное доказательство божественного бытия, Кант объявляет напрасными, так как трансцендентное принципиально непознаваемо.

В "Критике чистого разума" Кант подвергает скрупулезному критическому анализу онтологическое, физико-телеологическое и другие формы логического доказательства существования Бога и субстанциальности души, убедительно показывая, что они именно логически несостоятельны. Совершенно иную позицию занимает Гегель. "Мы видим нашу задачу в том, чтобы вернуть доказательствам наличного бытия Бога их значение, освободив их от того, что в них несоразмерно их содержанию"7. Он не только согласен с онтологическим "доказательством" существования божественного бытия, но в особенности подчеркивает, что это "доказательство" составляет существеннейшее содержание его логико-онтологического учения. Ведь согласно этому учению, понятие существует не только в головах людей, т.е. субъективно, но и безотносительно к мыслящему субъекту, человеку. Понятие, утверждает он, есть субстанция-субъект, имманентно развивающаяся абсолютная реальность. И сама "абсолютная идея" - высшая категория гегелевского идеализма - есть не что иное как единство понятия и бытия. С этой точки зрения, онтологическое "доказательство" существования Бога, которое сводится к утверждению, что понятие всесовершеннейшего, всеобъемлющего существа не может не заключать в себе и существования, является действительным доказательством. И соответственно этому Гегель утверждает, что "абсолютная идея" и есть именно Бог.

Кант, в отличие от Гегеля, остроумно заявляет, что если бы люди не просто верили в существование Бога, но твердо знали, что он существует со всеми атрибутами, которыми наделяет его религиозная вера, то в этом не было бы, увы, ничего хорошего для человеческой жизни. "Но допустим, - пишет он, - что природа снизошла до нашего желания и наделила нас той способностью проницательности или просветленности, которой нам хотелось бы обладать или которой мы действительно, как воображают некоторые, обладаем: каково было бы, по всей вероятности следствие этого?". И отвечая на этот стр. смысложизненный вопрос, Кант с полным основанием заявляет: "Вместо спора, который моральному убеждению приходится вести со склонностями и в котором после нескольких поражений должна быть постепенно приобретена моральная сила души, у нас перед глазами постоянно стояли бы Бог и вечность в их грозном величии... Нарушений закона, конечно, не было бы", однако "большинство законообразных поступков было бы совершено из страха, лишь немногие - в надежде и ни один - из чувства долга, а моральная ценность поступков, к чему единственно сводится вся ценность личности и даже ценность мира в глазах высшей мудрости, вообще перестала бы существовать" [Кант 1965, 483].

Кант, конечно, не мог возражать Гегелю, но Гегель, как мы видим, постоянно возражал Канту даже в тех случаях, когда он вовсе не упоминал о нем. Мы же, пожалуй, можем участвовать в этой виртуальной дискуссии. Вполне допускаю, что некоторые из читателей этой статьи будут на стороне Гегеля. Моя же позиция вытекает из всего предшествующего изложения: я на стороне Канта, так как обсуждаемый тезис следует сформулировать так:

"Мне пришлось упразднить (aufheben) мнимое знание, чтобы освободить место) религиозной вере"8.

ЛИТЕРАТУРА Гегель 1932 -Гегель Г. В. Ф. Сочинения. М., 1932.

Гегель 1974 -Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974.

Гегель 1976 - Гегель Г. В. Ф. Философия религии в двух томах. М., 1976. Т. 1.

Грамши 1980 - Грамши А. Избранные произведения. М., 1980.

Гулыга 1977 - Гулыга А. В. Кант. М., 1977.

Гусейнов 2004 - Гусейнов А. А. О назначении философии / Философия и история философии. М., 2004.

Дильтей 1961 - Dilthey W. Typen der Weltanschaungen und ihre Ausbildung / Dilthey W. Die Philosophie des Lebens. Stuttgart, 1961.

Кант 1867 -Кант И. Критика чистого разума. СПб., 1867.

Кант 1963 - Кант И. Письмо М. Мендельсону / Кант И. Сочинения в шести томах. Т. 2.

М, 1963.

Кант 1964- Кант И. Критика чистого разума / Кант И. Сочинения в шести томах. Т. 3. М., 1964.

Кант 1965- Кант И. Критика практического разума / Кант И. Сочинения в шести томах.

Т. 4(1). М., 1965.

Кант 1980 - Кант И. Трактаты и письма. М., 1980.

Кант 2006 - Кант И. Сочинения не немецком и русском языках. М., 2006. Т. 2.

Коген 1917 - Cohen H. Kommentar zu Immanuel Kants kritik der reinen Vernunft. Leipzig, 1917.

Кондильяк 1982 - Конджьяк Э. Б. Сочинения в трех томах. М., 1982. Т. 2.

Лекторский 2001 -Лекторский В. А. Сенсуализм / Новая философская энциклопедия. Том III. С. 523.

Ленин 1963 - Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 29.

Мамардашвили 1997 - Мамардашвили М. Кантианские вариации. М., 1997.

Ойзерман 1999 - Ойзерман Т. П. Философия как история философии. СПб., 1999.

Паульсен 1905 - Паульсен Ф. Иммануил Кант, его жизнь и учение. СПб., 1905.

Плеханов 1956 - Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. Т. П. М., 1956.

Рейхенбах 1959 - Reichenbach H. Modern Philosophy of Science. London, 1959.

Руссо 1969 - Руссо Ж. Ж. Трактаты. М., 1969.

Смит 1962 - Smith N.K. A Commentary to Kant's "Critique of Pure Reason". NY, 1962.

Примечания Согласно теории Гегеля, различия между философскими учениями "суть не что иное как коренные различия самой идеи, которая лишь в них представляет собой то, что она есть... Каждая система пребывает в пределах одного определения, но на этом не останавливается, и различия не всегда остаются вне друг друга. Должна свершиться судьба этих определений, которая состоит именно в том, что они объединяются и низводятся на степень моментов" [Гегель 1932 IX, 38].

стр. [Дильтей 1961, 81]. Далее Дильтей утверждает: "Среди оснований, которые всегда снова и снова дают пищу скептицизму, наиболее влиятельна анархия философских систем.

Между историческим сознанием и безграничным многообразием этих систем и претензией каждой из них на всеобщее значение налицо противоречие, которое гораздо сильнее поддерживает дух скептицизма, чем систематическое доказательство.

Безгранично, хаотично многообразие философских систем... Во все времена, с тех пор как эти системы возникли, они исключают друг друга и борются между собой. И нет надежды, что когда-либо может наступить согласие" [Там же].

[Рейхенбах 1959, 136]. Далее Рейхенбах утверждает, что философы, в отличие от людей науки, высказывают лишь свои или чужие мысли. Философия, таким образом, оказывается или безответственным рассуждательством о вещах, относительно которых имеются прочно установленные истины, или же бессмысленным разглагольствованием о том, что не может быть предметом истины. С этих позиций Рейхенбах оценивает плюрализм философских учений и историко-философский процесс в целом. "Если философы создали великое множество противоречащих друг другу систем, то все эти системы за исключением одной должны быть ложными. Но, вероятно, даже, что все они ложные" [Там же].

Эта новая концепция уже получила признание. Так, академик А. А. Гусейнов отмечает:

"Один из важных научных результатов академика Ойзермана состоит в обосновании того, что философия, в отличие от других наук, существует как множество различных, противостоящих друг другу философских систем, которые по критерию истины если не соразмерны, то, по крайней мере, сопоставимы друг с другом... Человеку, хоть сколько-нибудь знакомому с реальным историко-философским процессом, данное положение может показаться очевидным, после того, как оно сформулировано. Тем не менее, насколько я могу судить, формулируется, а тем более обосновывается оно впервые... Идея принципиальной множественности философии имеет фундаментальное значение и задает новую основу для понимания как самой философии, так и всего процесса ее исторического развития" [Гусейнов 2004, 96].

Что значит "поднять знание", в книге не разъясняется, так же как в ней не говорится о том, какого рода знание имел Кант в виду. Правда, в предисловии к изданию [Кант 1980] А. Гулыга дополняет свой "перевод" следующим замечанием: "Кант не просто устранил знание, но явно возвысил его над верой" [Там же, 38]. Однако немецкое aufheben, конечно, недопустимо переводить словом возвысить.

[Паульсен 1905, 115]. Поясняя приведенную формулировку, Паульсен вполне в духе Канта утверждает: "Пока в этой области продолжаются умствования, до тех пор существуют и сомнения, и вера не может упрочиться;

когда же существование Бога и бессмертие души перестанут быть предметом доказательств, тогда нравственная уверенность в их истинности и действительности абсолютно укрепится" [Там же].

[Гегель 1976, 335]. Несколько выше, на той же странице Гегель категорически утверждает: "Теперь необходимо обратиться к природе знания о Боге, которое существенно опосредовано в себе... Доказательство наличного бытия Бога представляет собой знание о Боге, так как это знание содержит в себе опосредование. Это и есть сама религия, знание о Боге" [Там же]. Это утверждение, очевидно вопреки намерению Гегеля, заключает в себе убеждение, что религиозная вера, присущая тем простым людям, которые не занимаются логическим опосредованием своих представлений о Боге, представляет собой низшую, подлежащую диалектическому снятию форму религиозности. Такое убеждение неизбежно ведет к дискредитации веры, что, разумеется, не входило в замысел философа.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.