авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«Оглавление Генштабисты антибольшевистских армий в красном плену. 1917-1922 гг., А. В. Ганин....................... 2 ...»

-- [ Страница 6 ] --

На рубеже X-XI вв. на Руси появляется частное землевладение. Некоторые дружинники, получив (или купив) землю, становятся феодалами-землевладельцами, тем самым, с одной стороны, обеспечивая себе экономическую независимость от князя, а, с другой - еще больше интегрируясь с экономическими слоями (купцами, ремесленниками и некоторыми другими). Среди дружинников выделялись бояре - крупные землевладельцы, а, возможно, и рабовладельцы6. Боярство оформилось к середине XI века. По мнению ряда отечественных ученых, его состав пополнялся за счет не только дружинников, но и купцов и ремесленников7. В XI-XII вв. дружинники еще не превратились полностью в землевладельцев. "Основными доходами бояр-дружинников были доходы от торговли и жалованье, уплачиваемое им князьями"8. Бояре выполняли две функции - военную защита территории, участие в походах князя и политико-административную - участие в принятие управленческих решений, работа в суде и т.д. В XII-XV вв. экономическая мощь и политическое влияние бояр усилилось. Закреплялся вотчинный принцип землевладения.

стр. Земля (вместе с проживающими на ней крестьянами) превращалась в главный экономический ресурс, а крупное землевладение становилось основой богатства. Таким образом, часть военно-политико-административной элиты (князья, бояре) все больше трансформировалась еще и в экономическую элиту.

К 30-м гг. XIII в. в дружине оформился новый слой - "дворяне" или "слуги", которые за свою службу получали от князя землю. Но в отличие от бояр дворяне были мелкими феодалами, а сама земля передавалась им только при условии службы (поместный принцип). Примерно в этот период за дружиной закрепился новый термин - "двор"9.

Будущее элитное сословие - дворяне - большого политико-экономического влияния не имело. Ситуация изменится лишь к XVI в., когда они войдут в высшие слои общества, хотя и будут пока еще находиться ниже бояр и окольничих 10.

К XV в. вокруг московского князя складывался "государев двор", куда входили князья, бояре и дети боярские. Оттуда не только брались кадры для высших государственных должностей (управленческих и военных), но и, по мнению некоторых историков, вышла Боярская дума, а сам великокняжеский двор превратился "в крупную военно-служилую организацию"11. В этот период боярство стало "самым знатным и богатым сословием", являясь "высшей формой феодальной знати до конца XVII века"12. Таким образом, процесс интеграции военно-политико-административной и экономической элит в целом завершился, и обе элиты представляли теперь почти один слой, одно целое - единую господствующую элиту.

Хотя в экономическую элиту по-прежнему входила верхушка торгово-ремесленнического слоя, ее доля в общей структуре экономической элиты уже была мала, главное место перешло к представителям военно-политико-административной элиты - боярам, основой экономического положения (богатства) которых была земля с крестьянами - роспашь, которая стала "единственным способом вознаграждения за службу"13. Государство, связав власть и собственность, тем самым активно способствовало объединению военно политического и экономического классов. Переплетение власти и собственности стало принципом "функционирования государственного аппарата"14.

В XV-XVI вв. шел процесс "смешения разных групп господствующего класса", постепенно складывалось "феодально-аристократическое сословие России"15.

Одновременно правящий класс стремился максимально отделиться от других сословий, еще больше юридически закрепляя свое господствующее положение в трех важных сферах - политической, военной и экономической. Так, к концу XVII в. появился запрет на "верстание в дети боярские" из таких социальных групп, как крестьяне, холопы, посадские, а об экономическом ресурсе, например Боярской думы, красноречиво свидетельствует следующий факт: во второй половине XVII в. один член Боярской думы в среднем владел более 500 дворами16.

К началу XVIII в. служилые люди (бояре, дворяне и др.) все чаще именуются дворянством. Окончательное закрепление этого термина за правящим сословием произошло в эпоху Петра I. В этот период в стране насчитывалось более 15 тыс. дворян.

Их имущественное положение было разным: из примерно 500 наиболее богатых фамилий (то есть тех, кто владел более 100 дворами), только 5 имели более 2 тыс. дворов, 13 - от до 2 тыс., остальные - еще меньше17.

К XVIII в., хотя экономика страны развивалась разными темпами (например, после Смутного времени очень долго наблюдался упадок), по-прежнему экономически господствующим сословием считались землевладельцы, а основой богатства оставалась земля с крестьянами. Именно роспашь, а не торговля и ремесленничество, являлась локомотивом экономики, а главным экономи стр. ческим субъектом был феодал-землевладелец. И число землевладельцев росло быстрыми темпами. Так, в XVIII по сравнению с XVII в. удельный вес дворянского землевладения увеличился с 9 до 29 %. И хотя за тот же период землевладение свободных крестьян выросло с 3 до 26 %18, однако необходимо учитывать, что во владении помещиков находилась не просто земля, а земля с крестьянами, что позволяло им получать намного большую экономическую отдачу от нее, чем свободным крестьянам.

Что касается таких групп экономического класса как купцы, ремесленники и некоторые другие, то, хотя их роль усиливалась, но этот процесс проходил постепенно и неравномерно. Причиной тому был факт их незначительности в структуре экономике. А отсюда их не только экономическая, но и политическая слабость. Например, в 1566 г. представителей купеческих верхов впервые были привлечены к работе Земского собора, для обсуждения "вопроса о продолжении Ливонской войны". Но это еще не было поворотным пунктом в государственной политике по отношению к купцам. Правители страны могли насильственно переселять купцов из провинции в Москву или наоборот, исходя из своих интересов и замыслов (нередко для ускорения развития определенной местности или населенного пункта). Не обошли стороной купцов и репрессии опричников. Возможно именно по причине такой непоследовательной политики в их отношении, а также нестабильного социально-экономического и политического развития и кризисов резко сокращалось количество богатых купцов. Если в конце XVI в. Гостиная сотня насчитывала примерно 300 чел., то уже в 1650 г. - около 13019, причем в самой Москве - "не более 30 человек"20. Даже появление в XVII в. мануфактур особо не отразилось на положении этих групп населения и, соответственно, чисто экономической части экономической элиты, то есть той части данной элиты, единственной сферой деятельности которой была экономика.

Лишь в XVIII в. ситуация стала меняться для них в лучшую сторону. Петр I через различные льготы и привилегии активно содействовал развитию промышленности и торговли, в том числе благодаря политике протекционизма. Когда он взошел на престол, в стране не было ни одной крупной фабрики, "а в год его смерти действовало государственных фабрики и завода". Для ускоренного развития промышленности царь даже разрешил представителям недворянского происхождения покупать крестьян, что противоречило существовавшим правилам, но только "для работы на фабриках и заводах"21.

Эта политика была продолжена и его преемниками. Так, например, Екатерина II предоставила полную свободу торговле и предпринимательству, а в 1775 г. для упорядочения и более эффективного решения вопросов в этой сфере учредила для купцов три гильдии. Результат такой благожелательной политики не заставил себя ждать: только за вторую четверть XVIII в. внешнеторговый оборот вырос более чем в 2 раза22, а общая численность купцов к 1775 г. достигла 221 573 чел.23 (для сравнения: общая численность дворян в середине XVIII в. оценивается специалистами в 140 - 150 тыс. чел.24), в 10 - раз в течении XVIII в. увеличилось и число промышленных предприятий в стране25.

Экономический класс начал активно расти, причем главным образом не за счет госслужащих (гражданских и военных), а за счет промышленников, купцов и ремесленников.

Всестороннее и интенсивное развитие государства не могло не отразится на господствующей элите. Примерно во второй половине XVIII в. начался процесс ее дифференциации на несколько относительно самостоятельных элит - политическую, экономическую и военную. Как и почему это происходило?

Высшие слои бюрократии в любой стране всегда являются частью правящей элиты.

Россия в этом плане не была исключением. Расширение и услож стр. нение задач, стоящих перед государством, стали главными причинами ускоренного роста числа чиновников. Так, к примеру, только за период с 1796 по 1851 г. госаппарат вырос почти в 5 раз, в то время как численность населения увеличилась менее чем вдвое (с 36 до 69 млн. чел.), а к 1897 г. количество чиновников по сравнению с 1796 г. стало в 7 раз больше, хотя жителей страны стало больше лишь в 3,6 раза, достигнув цифры в 129 млн.

чел.26, то есть рост чиновников в 2 раза опережал рост численности населения.

Повышенный спрос на чиновников вынуждал государство вносить коррективы в кадровую политику. Это шло в двух направлениях.

Во-первых, в постепенной сивилизации центральных органов власти, что означало отделение военной элиты от политическо-административной. Так, среди чиновников первых пяти классов в 1795 - 1814 гг. доля военных составляла 34%, а в 1815 - 1834 гг. уже 25%27. Однако этот процесс проходил неравномерно и, кроме того, в основных органах власти - Комитете министров, Госсовете и Сенате - медленнее, чем в нижестоящих. По данным П. А. Зайончковского, в 1853 г. среди членов Комитета министров 55,5% составляли генералы, в Госсовете их было 49%, Сенате - 30,5%, а в г. соответственно - 47,4 (в том числе в звании адмиралов), около 40 и примерно 5%. В то же время число генералов среди губернаторов (которые также являлись частью элиты страны), за аналогичный период сократилось с 51,7% до 21,4 (в том числе, включая в г. одного контр-адмирала)28.

Уменьшение доли военных свидетельствовало о том, что государство нуждалось в специалистах, и только военные знания уже не могли обеспечить устойчивое развитие страны и эффективное решение существовавших и возникавших проблем, так как последние все больше приобретали гражданскую окраску и находились вне военной сферы. Сивилизация госаппарата, вытеснение из нее военных ускоряли процесс, с одной стороны, выделения военной элиты из господствующей и ее трансформацию в относительно самостоятельную элиту, а, с другой, - превращения оставшейся части господствующей элиты в политическую.

Во-вторых, в отделение военной части господствующей элиты от ее экономической части.

Государство не могло позволить себе увеличение числа чиновников только за счет военных еще и потому, что их содержание обходилось казне дороже гражданских служащих. Стремление сократить расходы на быстро растущий госаппарат, а также уменьшение свободных земель (главным образом в Европейской России) стали основными причинами полного (за небольшими исключениями) прекращения во второй половине XIX в. традиции пожалования земли военным.

Эти две причины дополнялись третьей - развитием капитализма. Вознаграждение того или иного труда не в денежной форме - это атрибут феодализма. Новая общественно экономическая формация (капитализм), в которую вступала Россия, требовала и новых форм поощрения за любой труд. При капитализме таковой выступают деньги. Конечно, жалованье в денежной форме для государственных служащих (в том числе военных) появилось в стране задолго до XIX века. Но раньше оно было дополнительным источником дохода для госслужащих, основным же была земля с крестьянами. Теперь же ситуация менялась кардинальным образом. Постепенный перевод военных только на денежное содержание привело к тому, что единственным источником дохода для них становилась заработная плата. Даже для военных, успевших получить землю, доходы от нее стали уже дополнительным, а не основным источником материального обеспечения для себя и своих семей.

Это решение властей имело огромное значение. Получение военными земли на протяжении многих веков превращало их в класс феодалов-землевла стр. дельцев, то есть делало частью экономического класса, а наиболее богатые из них входили в экономическую элиту страны. Теперь же, потеряв возможность получать землю, особенно роспашь, военные постепенно выбывали из экономического класса, а их верхи, соответственно, - из экономической части господствующей элиты. Тем самым, военная часть господствующей элиты все больше преобразовывалась в "чисто" военную.

Выход военных из экономического класса был следствием не самого факта перехода на новую, только денежную форму их содержания, а недостаточно высокой заработной платы, которая не позволяла им остаться в этом классе. Невысокие зарплаты военных привели даже к дефициту в офицерском корпусе. В 1907 г. он составил 20% от необходимого. В качестве одного из решений данной проблемы в 1909 г. почти в 1,5 раза была повышена зарплата офицерам29. Это еще раз доказывает то, что только земля предоставляла возможность быть состоятельными людьми, и, следовательно, входить в экономическую элиту. Прекращение традиции передачи земли автоматически резко сокращало такую возможность. Уже в начале XX в. подавляющая часть военных верхов не имела никакой собственности, то есть единственным источником их дохода стала зарплата. Имевших хоть какую-либо собственность среди генерал-лейтенантов насчитывалось лишь 15,2%, полных генералов - 35%, генерал-майоров Генерального штаба - 10,8%30. Военная часть господствующей элиты все больше отделялась от двух других ее частей - политической и экономической.

Стремление властей сократить расходы на содержание госслужащих (в том числе военных) иногда приводило к интересным последствиям. Так, например, в 1881 - 1884 гг.

сокращению подверглись не только расходы на армию, но и сама армия31. Однако насколько это было необходимо и целесообразно? Попытаемся разобраться.

Население России составляло по разным данным в 1800 г. от 35 до 39 млн. чел., а в 1900 г.

- от 132 до 134 млн32, то есть рост составил 3,4 - 3,8 раза. За этот же период численность всей русской армии возросла с 400 тыс. до примерно 960 тыс. чел.33, то есть рост составил 2,4 раза, существенно (в 1,5 раза) отставая от увеличения населения.

В 1887 г. военный министр П. С. Ванновский в своем докладе по Военному министерству констатировал следующее: в Германии с населением в 47 млн. чел. армия в мирное время составляет 470 тыс., а во время войны увеличивается до 2,3 млн;

во Франции, с населением в 30 млн. чел. численность армии в мирный период - 525 тыс., а во время войны доходит до 1,9 млн. (не считая резерва территориальной армии);

в России же с населением в 108 млн. чел.34 необходимо в мирное время содержать армию в 1,1 - 1,2 млн, а в военное доводить ее до 5,5 млн. человек35. Как видим, даже с учетом цифры в " млн. человек", а не всей численности населения страны в 1887 г. примерно в 116 млн, Россия, по сравнению с другими европейскими государствами, во-первых, не была милитаризована, и, во-вторых, содержание одного военнослужащего на душу населения было ниже, чем на Западе. Чем же тогда было вызвано содержание малочисленной (по сравнению с европейскими странами) армии и периодические сокращения ее и военных расходов? Объяснить это только личностью миролюбивого Александра III не представляется возможным. Скорее всего, проблема оптимизации государственных расходов (в том числе военных) для отечественных правителей автоматически практически всегда означает сокращение армии.

Запрет на передачу земли затронул не только военных, но и гражданских служащих. Этот факт, а также приток на государственную службу выходцев из малоимущих слоев населения, переход на систему вознаграждения в денежной форме с недостаточно высокой зарплатой способствовали значительному сокра стр. щению доли богатых людей не только среди военной, но и политико-административной части господствующей элиты.

Это утверждение убедительно подтверждается следующими данными о высших слоях бюрократии - чиновниках II-IV классов. В процентном выражении землевладельцев среди чиновников II кл. было: в 1853 г. - 97,4, 1878 - 71,4, 1902 - 51. Среди чиновников III кл., соответственно - 65, 48,9, 42,3, а среди чиновников IV кл. - 51,5, 34,3, 24,1.

Процент владельцев имений (с более чем 1тыс. душ или свыше 5 тыс. дес.) среди чиновников II кл. составил: в 1853 г. - 55,3, 1878 - 34,6, 1902 - 9, среди чиновников III кл. 23,5, 15,1, 8,3, среди чиновников IV кл. - 8,8, 6,1 и 2,9.

Процент чиновников, не обладавших собственностью, в вышеназванные годы составллял:

для II кл. - 2,6, 26,5, 43, для III кл. - 27,5, 41,3, 57,6, для IV кл. - 35,5, 56,3 и 67,236.

Капитализм предоставляет человеку большую свободу и возможности для проявления предприимчивости и деловых качеств. А если еще и власти проводят политику, поощряющую эти способности, то результат сказывается достаточно быстро и оказывается положительным и для самого гражданина и для страны. Выше уже говорилось, что со времен Петра I государство через различные инструменты активно поддерживало развитие торговли, ремесленничества и промышленности. Создавались благоприятные условия не только для отечественных инвестиций, но и для зарубежных. В XIX в. эта политика не изменилась и с середины столетия стала приносить свои плоды наблюдалось определенное ускорение экономического развития страны. Обычно считают, что последнее стало следствием отмены крепостного права и проведения либеральных реформ Александра II. Конечно, влияние этих событий на экономику было большим, хотя бы потому, что у части населения (бывших крепостных крестьян) появилась возможность для применения своих экономических способностей в собственных интересах (повышения своего материального положения и социального статуса). Но бум в экономике начался как минимум за несколько лет до отмены крепостного права. В 1884 г. Министерство финансов в одном из своих официальных документов признало, что "пятидесятые годы ознаменовались пробуждением... частной предприимчивости в промышленном деле".

Этот факт признает и отечественный ученый Л. Е. Шепелев, который пишет, что только за период с 1856 по 1860 г. "возникло больше торгово-промышленных акционерных компаний, чем за предшествующие 20 лет"37.

Но 1850-е гг. стали лишь стартовой площадкой для дальнейшего интенсивного экономического роста. С годами процесс только ускорялся. Так, если в 1866 г. в фабрично-заводской промышленности насчитывалось 6891 предприятие (с общим числом рабочих 342 473 чел.), то уже в 1891 г. - 16 770 (738 146 рабочих). Рост численности экономического класса (промышленники, предприниматели, купцы, ремесленники и др.) опережал рост населения. Если с начала 1880-х гг. до конца столетия население выросло примерно в 1,2 раза, то аналогичный показатель только по крупной буржуазии, согласно приблизительным оценкам В. Я. Лаверычева, составлял 1,5 - 1,8 раза38. А к 1910 г.

крупная буржуазия - это уже около 30 тыс. чел. (вместе с членами семей - почти тыс.)39. Росло и число купцов, причем в отдельных местностях и населенных пунктах этот рост был впечатляющим. Например, в Москве их численность менялась следующим образом: 1852 г. - 13 943 чел., 1871 г. - 29 222, 1882 г. - 22 916, 1897 г. - 19 491 человек.

(Среди главных причин, способствовавших уменьшению числа купцов в 1880 - 1890 гг.

можно особо выделить переход части их в категорию "почетных граждан" (эта группа москвичей выросла с 1882 по 1897 г. с 9223 до 21 603 чел.40) и конкуренцию. И хотя развитие экономики по регионам и городам было неравномерным, однако бесспорно то, стр. что к 1897 г. уже 21,7 млн. россиян (17,2% от общей численности жителей страны, но без учета Финляндии) было занято в торговле и промышленности41, то есть в наиболее быстро растущих и прибыльных сферах экономики.

Изменение структуры экономики повлекло за собой перемены и в социальной структуре общества, в том числе в ее высших слоях. Экономическая часть господствовавшей элиты теперь главным образом пополнялась не за счет госслужащих (гражданских и военных), а за счет лиц, не причастных к власти, занятых только в экономической сфере. Тем самым, экономическая часть господствующей элиты все больше трансформировалась (точнее, завершала в целом этот процесс) в относительно самостоятельную экономическую элиту.

Отечественный историк А. Н. Боханов, исследовавший процесс развития крупной буржуазии в России в рассматриваемый период, предлагает для этого слоя термин "предпринимательская элита" и оценивает ее численность к концу 1902 г. примерно в 4, тыс. чел., а к началу первой мировой войны, благодаря продолжавшемуся небывалому росту экономики, - до более 7 тыс. человек42.

Дифференциация господствующей элиты на политическую, экономическую и военную не проходила безболезненно. Капитализм и быстрое развитие экономики несли с собой не только позитивные, но и негативные явления, среди которых можно особо отметить тенденцию сращивания власти и бизнеса, то есть, политической, экономической и военной элит: чиновники и, в первую очередь верхний уровень госаппарата, не собирались быть пассивными наблюдателями процесса своего выхода из категории богатых людей и автоматически - из экономической части господствующей элиты.

Во второй половине XIX - начале XX в. одновременно проходили два противоположно направленных процесса: с одной стороны, господствующая элита раскалывалась на три относительно самостоятельных элит (хотя в каждой из них присутствовали отдельные представители двух других), а, с другой, - становясь относительно самостоятельными, три элиты вновь стремились к единству, к объединению, к созданию единой господствующей элиты, но уже с большими ресурсами (политическими, экономическими, финансовыми, военными, людскими).

Сращивание власти и бизнеса наиболее явственно проявилось в 1860- 1870 гг., то есть после экономической активизации 1850-х годов. С одной стороны, быстро растущее число предпринимателей и получаемые ими с такой же скоростью растущие доходы представляли для госслужащих большой соблазн, а, с другой стороны, и набирающая силу (в количественном и качественном плане) экономическая элита также не могла устоять перед возможностью использовать свои ресурсы для влияния на власть в собственных интересах, в том числе для вхождения во власть. Это взаимное желание чиновников и буржуазии объединиться проходило через различные формы и механизмы. Так, например, ценные бумаги крупных компаний сосредотачивались в верхах госаппарата. С. Ю. Витте даже называл акции Курско-Киевской железной дороги акциями Госсовета и Сената43. В 1880 г. Комитет министров вынужден был уже признать, что высшие должностные лица участвуют в управлении акционерными предприятиями и это стало "вполне обычным делом". Руководство страны прекрасно осознавало всю опасность такого сращивания и пыталось бороться с этим явлением. В том же докладе Комитет министров заявлял, что у чиновников центрального аппарата периодически брались подписки о том, что они "не состоят участниками какого-либо акционерного предприятия, имеющего деловые отношения с Министерством путей сообщения"44. Но ситуация не менялась, и 3 декабря 1884 г. Александр III вынужден был утвердить подготовленный Комитетом министров закон "О порядке совмещения государственной службы с участием в торговых и промышленных товариществах, компани стр. ях, а равно в общественных и частных установлениях". Запрещалось какое-либо участие в руководящих органах этих организаций следующим лицам: чинам первых трех классов и соответствующим придворным чинам, а также занимавшим должности обер-прокурора Сената и их товарищам, директорам департаментов и главных управлений, губернаторам, градоначальникам, прокурорам45.

Результат действия данного закона воспринимается отечественными учеными по-разному.

П. А. Зайончковский пришел к выводу, что этот правовой акт смог переломить ситуацию, и в качестве доказательства привел следующее утверждение: "В "Списках гражданским чинам первых четырех классов" на 1903 г. не встречаются фамилии известных представителей капиталистического мира, за исключением клана железнодорожных строителей Поляковых, двое из которых имели чины IV класса..."46. А. Н. Боханов в своей монографии, приведя достаточное количество примеров различных форм сращивания власти и бизнеса (фамилии госслужащих, названия компаний и т.д.), фактически опровергает данную точку зрения47. Переломить ситуацию так и не удалось. (Хотя, справедливости ради, необходимо признать, что эту проблему не смогли полностью решить даже современные экономически развитые правовые государства). Но как бы там ни было, с уверенностью можно сказать одно: к началу XX в. основу экономической элиты составляли уже не представители политической и военной частей господствующей элиты, а верхи "чисто" экономического класса. Господствующая элита в целом окончательно разделилась на три относительно самостоятельные части - политическую, экономическую и военную, хотя отдельные их представители входили одновременно в две-три элиты.

Завершающим периодом в процессе трансформации политико-административной (гражданской) части господствующей элиты в относительно самостоятельную политическую элиту стало начало XX века. Либерализация политической системы, зарождение политических партий и организаций, повышение в обществе роли СМИ и появление Государственной думы и связанного с ней института выборов активизировало политические процессы в стране и стало причиной появления в России "чистых" политиков, то есть людей, не связанных (или почти не связанных) с экономической и военной элитами. Именно в этот период в России появилась политическая элита в современном понимании этого термина.

Примечания 1. ИСАЕВ И. А. История государства и права России: учебник. М. 2009, с. 14.

2. БУГАНОВ М. Е., ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ А. А., ТИХОНОВ Ю. А. Эволюция феодализма в России: Социально-экономические проблемы. М. 1980, с. 111;

ИСАЕВ И. А. Ук. соч., с.

16.

3. КЛЮЧЕВСКИЙ В. Исторія сословій въ Россіи. М. 1913, с. 38, 39, 41.

4. ПЕРХАВКО В. Б. История русского купечества. М. 2008, с. 32.

5. ПЕРХАВКО В. Б., СУХАРЕВ Ю. В. Воители Руси IX-XIII вв. М. 2006, с. 7 - 8.

6. КЛЮЧЕВСКИЙ В. Ук. соч., с. 49.

7. БУГАНОВ М. Е., ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ А. А., ТИХОНОВ Ю. А. Ук. соч., с. 112.

8. ИСАЕВ И. А. Ук. соч., с. 29.

9. ПЕРХАВКО В. Б., СУХАРЕВ Ю. В. Ук. соч., с 123.

10. СОЛОВЬЁВ Б. И. Русское дворянство. СПб. 2003, с. 92.

11. ЗИМИН А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV - первой трети XVI в. М. 1988, с. 22.

12. СОЛОВЬЁВ Б. И. Ук. соч., с. 23.

13. КОБРИН В. Б. Власть и собственность в средневековой России. М. 1985, с. 101.

14. МАКАРЕНКО В. П. Русская власть (теоретико-социологические проблемы). Ростов на-Дону. 1998, с. 208.

стр. 15. СОЛОВЬЁВ Б. И. Ук. соч., с. 55;

КОБРИН В. Б. Ук. соч., с. 88.

16 ВОДАРСКИЙ Я. Е. Население России в конце XVII - начале XVIII века (численность, сословно-классовый состав, размещение). М. 1977, с. 74.

17. СОЛОВЬЁВ Б. И. Ук. соч., с. 95.

18. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Дворянское землевладение в России в XVII - первой половине XIX в. М. 1988, с. 239 - 240.

19. ПЕРХАВКО В. Б. Ук. соч., с. 155, 168 - 169, 179, 181.

20. 1000 лет русского предпринимательства: Из истории купеческих родов. М. 1995, с. 11.

21. МАКАРЕНКО В. П. Ук. соч., с. 230.

22. БУГАНОВ М. Е., ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ А. А., ТИХОНОВ Ю. А. Ук. соч., с. 237.

23. ПЕРХАВКО В. Б. Ук. соч., с. 285.

24. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Население России в конце XVII - начале XVIII века, с. 65.

25. 1000 лет русского предпринимательства, с. 17.

26. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М. 1978, с. 68 - 70.

27. ВОЛКОВА И. Русская армия в русской истории. М. 2005, с. 298.

28. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Ук. соч., с. 142, 150. 199, 202, 204. 214.

29. ВОЛКОВА И. Ук. соч., с. 146.

30. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий. 1881 - 1903. М. 1973, с. 208 - 210.

31. Там же, с. 79 - 81.

32. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Армия и флот России в начале XX в. Очерки военно экономического потенциала. М. 1986, с. 10;

ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий, с. 85;

РУБАКИН Н. А. Россия в цифрах.

Страна. Народ. Сословия. Классы. М. 2009, с. 45.

33. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий, с. 85.

34. Докладчик учитывал только жителей европейской части страны, так как в случае войны главным театром военных действий становилась именно эта территория империи.

35. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий., с. 78.

36. ЕГО ЖЕ. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в., с. 96 - 98.

37. Пит. по: ШЕПЕЛЕВ Л. Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX в.: Проблемы торгово-промышленной политики. Л. 1981, с. 33.

38. ЛАВЕРЫЧЕВ В. Я. Крупная буржуазия в пореформенной России (1861 - 1900 гг.). М.

1974, с. 15, 71.

39. БОХАНОВ А. Н. Крупная буржуазия России (конец XIX в. - 1914 г.). М. 1992, с. 256.

40. ЛАВЕРЫЧЕВ В. А. Ук. соч., с. 64.

41. ФЁДОРОВ В. А. История России. 1861 - 1917. М. 2011, с. 111.

42. БОХАНОВ А. Н. Ук. соч., с. 137, 169, 200.

43. Там же, с. 53.

44. Пит. по: БОХАНОВ А. Н. Ук. соч., с. 54, 55.

45. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в., с. 102.

46. Там же, с. 98.

47. БОХАНОВ А. Н. Ук. соч., с. 53 - 60.

стр. Заглавие статьи Римская женщина эпохи "солдатских императоров" Автор(ы) Ю. В. Куликова Источник Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 121- СООБЩЕНИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 35.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Римская женщина эпохи "солдатских императоров", Ю. В. Куликова В период нестабильности, как политической, так и экономической, античная историография обращала мало внимания на проблемы взаимоотношений мужчин и женщин, семейные и бытовые отношения. Женщины в период кризиса попадали в кругозор античных авторов только в связи с какими-то важными, на их взгляд, событиями почти государственного масштаба. Эпоха "солдатских императоров" охватывает значительный период в истории Римской империи, который изменил все дальнейшее существование целого государства.

Для мужчин женщина остается существом со своими слабостями, которые не позволительны мужчине. При этом поведение жены должно быть ограничено: "слово жена служит для обозначения достоинства", - отвечал Вер жене на ее упреки относительно его увлечений на стороне1.

И, тем не менее, были случаи, когда римлянин открыто демонстрировал свою любовь и уважение к жене или возлюбленной. Наиболее щедро и публично имел возможность это сделать император. Например, обожествить супругу, назначить в ее честь цирковые игры, построить храм, установить статуи, в том числе украшенные золотом и серебром.

Римские императрицы активно участвовали в общественной жизни общества. Они способствовали тому, что дети-сироты и дети бедных родителей стали содержаться за счет государства и личных средств императорской семьи2. Антонин Пий после достаточно ранней смерти своей жены Фаустины приказал не только построить храм в ее честь, но и продолжил содержать девочек-сирот в память о супруге, что отражено на реверсе одной монеты3.

Впрочем, император при желании мог найти любой повод для развода, например, пожаловаться на сварливость и угрюмость жены, а подчас сделать это вообще без повода, как, например, Элагабал (Гелиогабал). Валерий Максим пишет о следующих причинах для "быстрого" развода: жена пошла в цирк, не спросив разрешения мужа;

жена остановилась поговорить с женщиной, о которой шла дурная слава4. Уже во II в. развод превратился в средство избавления от надоевшей жены. Античные авторы с восхищением пишут о женщинах, которые были только один раз замужем и сохранили верность своему мужу.

Куликова Юлия Викторовна - кандидат исторических наук, доцент Московского педагогического государственного университета.

стр. Такие женщины вызывали у римлян ностальгию по временам, когда, по их мнению, нравы были строгими.

Произошли изменения в отношении к способности женщины управлять имением, имуществом, за ней стали признавать наличие здравого смысла и разумности в распоряжении своим имуществом. Так, Антонин Пий еще при жизни закрепил свое имущество за своей дочерью, а Марк Аврелий уступил отцовское имущество без разделения своей сестре, чтобы та "была не беднее своего мужа"5. Кстати, Марк Аврелий считал, что узаконил свои права на власть, благодаря заключению брака с дочерью Антонина Пия, а кроме того он впервые одел в одежды триумфаторов собственных малолетних дочерей6.

Все увеличивавшееся влияние женщин у трона не могло остаться незамеченным античными историографами. В большинстве случаев они считали его пагубным, особенно, если муж, как считали авторы, потакал жене. Так, Фаустину Старшую упрекали в слишком свободном и легкомысленном образе жизни, а Фаустину Младшую - в прелюбодеянии с гладиаторами, матросами и даже собственным зятем7. Чем большее влияние императрица оказывала на своего супруга, тем больше обвинений "звучало" в ее сторону от окружения императора.

Одна из таких женщин - Юлия Домна - вторая жена императора Септимия Севера сопровождала своего мужа в военных кампаниях на Востоке. Это было весьма необычно в те времена, когда жены должны были оставаться в Риме и ждать своих мужей.

Императрица активно участвовала в управлении легионами. В ее честь была отчеканена монета с ее портретом и титулом "mater castrorum"8. Античная историография относилась к ней с предубеждением, обвиняя в любовных похождениях и участии в заговорах, в частности, в заговоре против Плавциана, имевшего огромное влияние при дворе9.

Благодаря ей Септимий Север сделал своими преемниками сыновей, а не Клодия Альбина, пользовавшегося популярностью10. Влияние и авторитет Юлии Домны были столь велики, что после смерти мужа она осталась при дворе. Она участвовала в походе Каракаллы против парфян. После убийства последнего, Макрин, провозглашенный императором, попытался наладить отношения с влиятельной императрицей, но она вскоре умерла и была обожествлена.

Подчас авторы явно негативно относятся к взглядам некоторых императоров на супружеские отношения. Так, например, они осуждают Песценния Нигера, который признавал любовные утехи только для рождения детей11, хотя у подавляющего большинства императоров количество детей едва ли было больше двух-трех. За попытку захватить власть в империи жена Песценния Нигера была умерщвлена, а мать отправлена в изгнание. Вообще, изгнание - это часто применяемое к знатным женщинам наказание, как во II, так и в III в., обычно, за участие в заговоре. Так, еще мать Коммода, его сестра Луцилла, а затем и его жена Бруттия Криспина были отправлены в изгнание12. А в эпоху "солдатских императоров" заговоры являлись неотъемлемой частью жизни императорского двора. Изгнанию подверглись жена Каракаллы Фульвия Плавцилла, жена Александра Севера Салюстия Орбиана.

Нравственность считалась важной составляющей достойного, по мнению античных авторов, императора13. Интересно, что авторы IV в. всячески подчеркивали развращенность Рима и императорского двора предыдущего века. По их мнению, с началом нестабильности политической власти началась деградация нравов, которая завершилась при Константине.

С другой стороны, античные авторы не считали чем-то необычным многочисленные браки императоров. Так, у Гелиогабала было более пяти жен, брак с некоторыми из них длился не более месяца. На Юлии Аквиле Севере он был женат дважды, а также признавал и священные браки, приняв на себя функции верховного жреца разных богов и богинь, в том числе и восточных14.

стр. Мать Гелиогабала Юлия Соэмия и его бабка Юлия Меса имели огромное влияние при дворе и в обществе. В 217 г. император Каракалла был убит, на императорский трон взошел Макрин. Семье Юлии Соэмии было разрешено покинуть Рим и вернуться на родину в Сирию. Однако она включилась в политическую борьбу. Вместе с матерью Юлия организовала заговор с целью заменить Макрина на своего сына Бассиана (Гелиогабала). Чтобы узаконить претензии на престол Гелиогабала, Юлия и ее мать распространили слух, что 13-летний мальчик был незаконнорожденным сыном Каракаллы. В 218 г. Макрин был убит, а императором провозгласили Гелиогабала. Юлия стала практически правителем Рима, так как подросток был неспособен управлять империей. Юлия Соэмия и Юлия Меса были единственными женщинами, которые присутствовали в Сенате со званием "светлейший"15. Приравнивание женщины к статусу мужчины, тем более сенатора, воспринималось в античной историографии как шокирующее происшествие.

Античные авторы сообщают, что для своей матери Гелиогабал создал Сенакул, то есть женский сенат, который собирался на Квиринале16, стараясь подчеркнуть, что нестабильная обстановка может привести к падению нравов и нарушению привычного образа жизни.

Юлия Авита Мамея - дочь Юлии Месы - сделала все, чтобы ее сын Александр стал Цезарем, благодаря усыновлению его Гелиогабалом. В 222 г. недовольство императором вылилось в открытый мятеж: Гелиогабал и Юлия Соэмия были убиты, ее имя было вычеркнуто из всех записей, а императором был провозглашен малолетний Александр Север. Однако реальное управление страной оказалось в руках двух женщин: Юлии Мамеи и Юлии Месы. После смерти матери Мамея, приняв титул consors imperii (соправительницы), стала фактически единоличным правителем и первой женщиной в Риме, официально обладавшей такой властью. Параллельно с управлением империей, она не забывала о достойном воспитании сына: Мамея отвращала Александра от занятий постыдных и неприличных для императора, приглашала учителей, занимала сына изучением разумных предметов, приучала его к физическим упражнениям, подобающим мужчине, - вообще, давала ему греко-римское воспитание17.

В 226 г. Александр Север женился на дочери Луция Сея Саллюстия, префекта претория (получившего после этого ранг Цезаря) Саллюстии Орбиане (в замужестве Гнея Сея Геренния Саллюстия Барбия Орбиана Августа). Этот политический союз (поддержка и верность преторианцев была необходима молодому императору) отмечен рядом монет Александра Северы и его супруги с легендами: CONCORDIA, CONCORDIA AVGG., CONCORDIAAVGVSTORVM18.

Но уже в 227 г. шаткое равновесие было нарушено, Саллюстии был обвинен в попытке государственного переворота и казнен, а Саллюстия была выслана из Рима в Ливию, вероятно, не без влияния свекрови, поскольку Юлия Мамея приобрела репутацию женщины нрава сурового и корыстного. Геродиан сообщает: "Александр Север жаловался на свою мать и весьма огорчался, видя ее корыстолюбие и непомерное усердие в этом.

Она приумножала собственные богатства;

иногда она навлекала нарекания на правление Александра тем, что против его воли и к его негодованию отнимала состояния и наследства у некоторых людей на основании наветов"19.

Предположительно, Юлия Мамея была христианкой, на что указывает эпитет "богобоязненная", данный ей Евсевием. Она лично встречалась с лидерами христиан, в частности с Оригеном в Антиохии. Христианский писатель упоминает также, что при дворе Александра Севера было множество христиан, и сам императорский дом состоял из верующих20.

На Палатинском холме для Мамеи была построена резиденция Diaetae Mammaeae, но ее точное местоположение неизвестно.

стр. В ходе мятежа в марте 235 г. Александр Север и Юлия Мамея были убиты. Войска провозгласили новым императором Максимина. Сенат проклял имя Юлии Мамеи, но Александр Север после свержения Максимина был обожествлен.

Однако судьба большинства женщин, приближенных к императорскому дому, в этот неспокойный период III в. была трагической. Императрицы переживали гибель своих супругов, а, зачастую, и сыновей. Так, Геренния Этрусцилла, супруга императора Римской империи Деция Траяна и мать императоров Геренния Этруска и Гостилиана, стала регентом при младшем сыне, когда ее супруг и старший из сыновей потерпели поражение и погибли в битве при Абритусе в июне 251 года. После гибели второго сына императрица канула в безвестность. Неизвестной была судьба и других императриц в схожих обстоятельствах, а о некоторых из них вообще нет информации, например, о жене Гордиана Фабии Орестилле, жене императора Макрина Нонии Цельсе, жене Требониана Галла Афинии Гемине Бебиане.

Гая Корнелия Супера - жена римского императора Марка Эмилия Эмилиана, правившего 4 месяца в 253 г., известна нам только по малочисленным нумизматическим источникам.

О происхождении императрицы Салонины и ее жизни до брака с Галлиеном также ничего не известно. Существует предположение, что она была гречанкой, поскольку на некоторых монетах к ее римскому имени "Салонина" добавлено греческое имя "Хрисогона". После гибели мужа она, вероятно, погибла.

Фактически ничего не известно о женах узурпаторов середины III в., из которых только Регалиан чеканил монеты с изображением своей жены Сульпиции Дриантиллы, а жена императора Карина Магния Урбина после смерти мужа была предана проклятию памяти 21.

Вполне вероятно, попытки вычеркнуть из истории самих узурпаторов отразились и на информации об их супругах.

В глазах античных критиков жизнь женщины, чья роль отличалась от традиционной, ограниченной домом и детьми, казалась уже скандальной. Образы и истории женщин в произведениях римских писателей не выдуманы, и некоторые из них своим распутством отчасти создали атмосферу интриг в и без того бурлящем обществе.

Римскими поэтами и писателями также восхвалялся идеал толерантной женщины, не мешавшей любовным похождениям мужа. Выдающийся римский юрист Домиций Ульпиан считал неправильным, что муж вправе требовать от жены моральных добродетелей, которым сам не соответствует. Так, идеалом мужественности считалось самообладание, в действительности же насилие было частым в семье.

Надписи на гробницах и саркофагах сообщают о женах, имевших одного мужа, или о женщинах, которые оставались вдовами, не выходили вторично замуж, храня верность своему первому мужу22. От жен также ожидалось, что они будут вести домашнее хозяйство и выполнять традиционные женские обязанности, являясь гарантом римской семьи.

Суровые последствия для женщин наступали в случае прелюбодеяния, мужчины же карались менее тяжко. Юридические источники говорят о праве отца, но не мужа, убить изменщицу и ее любовника в своем доме или доме зятя, муж же имел право убить любовника жены, но лишь, если тот был актером или вольноотпущенником, и сразу развестись с женой. После рескрипта Септимия Севера и Каракаллы ответственность за прелюбодеяние распространилась на невест23.

При разводе муж был обязан выплатить все приданое. Если муж умирал раньше, жена также получала приданое обратно, так как, как писал римский юрист Помпоний, "для государства важно, чтобы приданое сохранялось для женщины, ибо крайне необходимо, чтобы женщины были с приданым ради стр. рождения потомства и пополнения гражданства детьми"24. "Исходное приданое", данное отцом дочери, возвращалось отцу в случае смерти дочери "вместо утешения", "чтобы, потеряв дочь, он не страдал еще и от денежного убытка", приданое, данное матерью, оставалось у мужа умершей дочери как "пришлое"25.

Изменчивое отношение к женщине отразилось и в иконографии монет этого периода.

Характерным отличием является переход от "божественности" к "очеловечиванию" образа. В эпоху Ранней империи изображения женщин были подобны изображениям богинь - с чеканными профилями, величественно-спокойным (иногда отстраненным) выражением лица, в одежде со строгой драпировкой, увенчанных диадемами и коронами все это должно было подчеркнуть их божественность. И это было оправданно: первые монеты, на которых появляются женщины, были, в основном, консекрационными, выпущенными после их смерти, а затем божественность становится едва ли не наследственной26. В конце II-III в. в иконографии портретов женщин появляется все больше человеческих черт: мягкий овал лица, легкий наклон головы, морщинки у глаз или губ, мимолетная улыбка, схваченная художником и, конечно, разнообразие причесок (у одной императрицы на монетах может насчитываться до трех видов). Интересно, что императрицы старались не повторять прически своих предшественниц, обязательно вводя в моду что-то новое. Вышесказанное связано с тем, что с началом эпохи "солдатских императоров" обожествление перестало распространяться на женщин императорского дома. Видимо, императорский культ терял свое значение и популярность среди населения одновременно с падением авторитета императора в этот период.

С другой стороны, характерной чертой становилось изменение легенд на реверсе. Если в эпоху Ранней империи для реверсов монет императриц были характерны богини покровительницы, спутницы и т. п., то в III в. происходят коренные изменения. Венера все еще остается символом женщины, завоевавшей любовь господина мира, родоначальницы, победительницы: VENERA VICTRIX, GENETRICI, FELIX. На реверсах монет императриц появляются мужские божества - Аполлон, Асклепий и др27. Удивительно появление на монетах императриц греческих Геракла, Афины, Гермеса, а также Зевса и Геры.

Одновременно с этим на реверсах монет императриц стали появляться восточные божества, что может быть вполне оправданно происхождением некоторых женщин императорского двора. Императрицы продолжали ассоциировать себя с богинями:

Юноной, выступающей в роли царицы богов (Regina), хранительницы римских устоев и покровительницы императриц, Дианой, Пиетас, Венерой, Вестой, Церерой, Деметрой.

Императрицы на монетах являются олицетворением могущества великой царицы богов, матери богов, примером благочестия и верности, оплотом стабильности, счастья и процветания всей империи, показывая своим величественным образом пример достойной супруги и матери. На деле же эти женщины находились под постоянным давлением противоборствующих политических сил, которые в этот неспокойный период определяли судьбу государства. При этом каждый этап жизни императрицы - от рождения и (или) заключения брака до смерти - определялся политическими мотивами.

То, что женщины претендовали на звание сенатора, захватывали власть и ставили себя вместо императора, было явлением, по мнению античных авторов, логично вытекавшим из всего происходившего в Римской империи: падение авторитета власти императора и его администрации, нестабильность и постепенная децентрализация политической власти, особое положение армии, которая возносила и уничтожала императоров по своему усмотрению.

Высшей степенью деградации нравов в этот период, по мнению античных авторов, был захват женщиной высшей власти: "пропал уже всякий стыд, если стр. изнуренное государство дошло до того, что... империей превосходно правили даже женщины"28.

После того как римский император Валериан был захвачен в плен, роль Пальмиры резко возросла. Сопротивление против персов возглавил Оденат, опиравшийся помимо пальмирского войска на часть римского гарнизонов в Сирии, Палестине и Малой Азии во главе с префектом Баллистой. В пальмирской кавалерии рядом с Оденатом была его жена Зенобия, которая описывается как самая благородная и красивая из всех женщин Востока29.

Вынужденный признать власть Одената Галлиен заключил договор о формальном разделе империи. В 266 г. Оденат и его старший сын от предыдущего брака были предательски убиты. Его младшего сына Вабаллата от Зенобии никто не принимал в расчет как наследника в связи с его очень юным возрастом. Но римляне не учли ум, энергичность и честолюбие Зенобии.

Она происходила из знатного сирийского рода (в родстве с Юлией Домной), получила хорошее образование: владела греческим, коптским языками и, возможно, латынью.

Философию и греческую литературу изучала под руководством видного философа неоплатоника Лонгина. Написала книгу по истории Пальмиры, которая не сохранилась30.

Возведя на престол младшего сына, Зенобия объявила себя царицей Востока. "Она правила дольше, чем это было совместимо с ее полом", - замечают античные авторы31.

Недаром Зенобия сопровождала мужа в каждой битве и доказала, что является отличным воином. Она объявила Рим врагом, отказавшись признать власть римского императора.

При поддержке армии Зенобия привлекла к себе в союзники другие восточные народы и вступила на путь завоевательной политики: паль-мирские войска вторглись в Малую Азию и в Египет, где заняли Александрию. Всего за несколько лет, к 269 г., Зенобия значительно расширила свое царство. Теперь ее владения простирались от Египта на юге до пролива Босфор на севере. Окружавшие Пальмиру народы испытывали страх перед этой женщиной32.

Античные историки с восхищением пишут, что "из двух мужчин Зенобия - лучший мужчина". Она могла пройти пешком вместе с солдатами несколько миль без отдыха, а в битвах всегда была среди воюющих. Она была требовательна по отношению к воинам, щедра, но в случае необходимости проявляла и строгость. В Риме не могли не признать заслуги Зенобии и разумность ее замыслов. При ней Пальмира украсилась роскошными зданиями, к ее двору были созваны греческие художники и ученые33.

Но как ни была отважна Зенобия, окончательный исход войны был предопределен.

Обширная территория, захваченная Зенобией, была конгломератом различных, часто враждующих между собой государств, и Рим постепенно начал свое наступление, используя разные методы - от подкупа до устрашения, чтобы лишить Зенобию так необходимых ей союзников.


В 270 г., после прихода к власти в Риме императора Аврелиана, Зенобия заключила с ним договор (в Антиохии в это время чеканились монеты с изображениями Аврелиана и Вабаллата34), который в 271 г. был разорван. Это привело к началу военно-политического противостояния Рима и Пальмиры. Вабаллат и Зенобия приняли титулы Цезарь Луций Юлия Аврелий Септимий Вабаллат Афинодор Август и Септимия Зенобия Августа.

Свою главную задачу Аврелиан видел в возвращении под юрисдикцию Рима утерянных земель. Восток был под контролем Зенобии, а западные провинции - галльских императоров. Император Аврелиан решил выступить против Зенобии. Война была нелегкой и затяжной, но, в конце концов, римские войска подступили к Пальмире. Когда побежденная Зенобия пыталась ночью бежать из города, она была схвачена и передана в руки Аврелиана.

стр. Установив мир на всем Востоке, Аврелиан вернулся как победитель в Рим. Зенобию он взял с собой вместе с другими пленниками. По дороге в Рим Зенобия потеряла своего сына - Вабаллат умер от болезней и тягот пути. Во время триумфа императора Зенобию, закованную в золотые цепи, провели перед колесницей императора. Сообщения позднейших авторов о том, что Зенобия умерла по пути в Рим, противоречат более ранним. Например, Евтропий утверждает, что Зенобия была помилована Аврелианом и даже вторично вышла замуж и родила детей35. Потомки Зенобии были известны среди римской знати в Италии IV-V веков. Одним из них, возможно, был свт. Зиновий Флорентийский (337 - 417 гг.). Известно также признание одной девушки, утверждавшей, что она является потомком Зенобии36.

Портреты Зенобии сохранились лишь на монетах. Ее облик напоминает известные изображения Юлии Мамеи. Возможно, это связано с тем, что Зенобия, провозгласив себя Августой, приняла имя Септимия, подкрепляя тем самым свое право на власть родством с династией Северов. Зенобия восхищала античных авторов своей верностью мужу, чистотой нравов, благородством и силой духа37. Она могла принимать взвешенные решения и держать под контролем армию и обширную территорию.

Сложная ситуация связана с другой женщиной этого периода - Викторией или Витрувией, современницей Зенобии, занимавшей высокое политическое положение и имевшей большой авторитет в среде галльской аристократии. Согласно сообщениям письменных источников, она была матерью Викторина. Виктория получила титул Августы и "Mater Castrorum" после смерти Постума, но отказалась от власти, содействуя возведению на престол сначала Мария, затем своего сына Викторина, а впоследствии и Тетрика38.

Фактически в этот период именно Виктория обладала влиянием в "Галльской империи".

Неясна ситуация и с ее именем. Очевидно, Витрувия - это кельтское имя, возможно, одно из имен. Поэтому античные авторы могли знать как имя, которым ее называли в Риме, так и имя, которое было принято в среде галльской знати. И хотя античные авторы утверждают, что Виктория чеканила золотые и серебряные монеты, существует только одна надпись, позволяющая утверждать, что Виктория является историческим лицом39.

Современные исследователи уверены, что именно Виктория обеспечила карьеру своего сына, воспользовавшись преимуществами своего происхождения и богатства. Викторин получил место в то время, когда Постум был наместником Галлии и обеих Германий, что в немалой степени способствовало миссии Виктории, а, возможно, и аудиенции у римского императора Галлиена.

Виктория была также знакома с Зенобией: "Считая Викторию подобной мне, я хотела, чтобы она совместно правила со мной империей, если бы позволили географические условия"40.

Вполне возможно, что Виктория действительно обладала авторитетом и влиянием, поэтому сумела настоять на кандидатуре своего родственника Тетрика. В то время, как легионы были захвачены врасплох гибелью Викторина, участились вторжения германских племен, для стабилизации внутреннего положения и организации обороны региона государству необходим был сильный правитель. Дипломатия Виктории и щедрые денежные раздачи дали желаемый результат. В этот период она, хотя и без официального титула, была гарантом fides militum.

Почему же Виктория остановила свой взор на Тетрике как на претенденте на трон? Выбор был тем удивительней, что, во-первых, Тетрик - человек совершенно незнакомый для легионов, резиденция которо находилась далеко от основных событий - в Бордо (ант.

Бурдигала). Даже если Виктория впоследствии и была разочарована политикой Тетрика, то изменить ничего не успе стр. ла. По свидетельству источников, она была убита или умерла в правление Тетрика, скорее всего, от какой-то болезни примерно в конце 272 - начале 273 года41.

Возможно потому, что эти женщины были "чужеземками", они вызывали не отторжение у античных авторов, а некое восхищение, так как главное, чтобы римская женщина сохраняла традиционный образ в их глазах. Однако впервые в истории Рима, пусть и на короткий период, империю фактически контролировали две женщины.

Провинциальные женщины в этот период полностью копировали образ римлянки, что вполне соответствовало их воспитанию, основанному на римской системе ценностей и нравственных идеалов. Однако не всегда эти идеалы соответствовали идеалам мужской половины. Видимо поэтому женщины Рима и провинций после своей смерти удостаивались практически стандартных эпитафий, в которых восхвалялись в традициях и идеалах римских норм, идущих еще с республиканской эпохи, как верные жены, честные и нравственные женщины42. Это ярко демонстрирует своего рода штамп, по которому воспринималась женщина - дочь, жена и мать, ведь даже обращение "matrona" носило определенный символический характер, олицетворяя тип добродетельных римлянок.

Римские женщины оказались не только в сложном юридическом положении подчас устаревших формул древнейшего права, закостенелых обычаев и идеалов, но и в очень сложных обстоятельствах, вызванных происходившими событиями, потянувшими за собой быструю смену императоров, нестабильность, инфляцию и кризис. В античной историографии появлялось все больше образов женщин-интриганок, отравительниц, распутниц. В действительности же женщины активно участвовали в общественной жизни, создавали союзы, гимназии и даже сумели проникнуть в мужские союзы, занимали должности жриц императорского культа и местных божеств43. Они чаще всего были благодетельницами города, активно занимались благотворительностью. Римские императрицы стремились показывать пример для подражания не только своей активной общественной и политической позицией, но и устанавливая собственное законодательство в моде и прическах.

Мужчины снисходительно смотрели на использование женщинами любовной магии и любовных приворотов, которые были широко распространены во всем римском мире и, в отличие от колдовства, не карались. Женщины взывали к Юноне, Деметре, Немезиде, богам подземного мира, причем в храме Деметры на Книде подобные действия совершались открыто44.

Духовные и идеологические поиски все чаще приводили женщин к новой религии христианству. Как предполагает И. С. Свенцицкая, к христианству обращались женщины переселенки, вольноотпущенницы, женщины, вступившие в смешанный брак. В этой религии они не чувствовали себя изгнанницами, отступницами, а обретали некую точку опоры и надежду на спасение45. Зачастую именно женщины участвовали в формировании и передаче подрастающему поколению новой системы ценностей. Но к концу "эпохи солдатских императоров" ситуация и в этом отношении менялась. Складывание иерархии церковной организации привело к оттеснению женщин от активной проповеднической деятельности и религиозной службы. В других течениях христианства женщины, наоборот, играли порой ведущую роль, о чем свидетельствует Тертуллиан, говоря о том, что женщины не только учат, крестят, обещают исцеление, но и пишут откровения46.

Известно, что в III в. существовало целое христианское движение, возглавляемое женщиной47.

С распространением христианства менялись и нравственные идеалы. Женщине предписывалось сохранять нравственную и телесную чистоту, даже буду стр. чи замужем48. Если ее муж был язычником, рекомендовалось оставаться рядом с ним, чтобы своим примером и внушением наставить его на путь истинный. В ортодоксальном христианстве складывался и даже начал навязываться образ непорочной девы, сохраняющей свое целомудрие и обеты даже в замужестве и перед лицом неминуемой смерти. Менее популярным был образ раскаявшейся блудницы, давшей обеты целомудрия и принявшей мученическую смерть. Мученичество считалось лучшей стезей для женщины в эту неспокойную эпоху49.

В семье Диоклетиана жена и дочь тоже были христианками, хотя он и потребовал их отречения от религии в период гонений на христиан. Приска, жена Диоклетиана, оказалась первой из женщин императорской семьи, не удостоившейся ни титула Августы, ни вообще каких-либо почестей. В ее честь не чеканились монеты, а сама Приска и ее дочь Виктория50 стали жертвами политических интриг. Не сумев скрыться от Лициния, они были обезглавлены, а тела их выброшены в море.

Современные исследователи справедливо утверждают, что Римская империя IV в.

коренным образом отличалась от Рима "эпохи солдатских императоров". Поэтому вполне логично выглядят указания античных историографов этого периода на III в., как последний век варварства, когда общество не уважало власть императора, а сам носитель высшей власти давно утратил свой авторитет. Вполне естественными на этом фоне выглядят женские образы, нарисованные античными авторами, будто канва, тесно переплетенная с целостным повествованием, так что порой именно женские судьбы становились судьбой целой империи и определяли ее историю.

Примечания 1. Scriptores Historiae Augustae (SHA). Elag., V. 11.

2. МЭТТИНГЛИ Г. Монеты Рима: с древнейших времен до падения Западной Римской империи. 2005, с. 140.

3. Там же, табл. XLV, 14. Позднее храм был перестроен в церковь, но надпись посвящение Фаустине и Антонину - сохранилась до сих пор.


4. Maxim., VI. 3, 10 - 12.

5. SHA. Marc. Aurel., IV, 7;

Ant., VII, 9;

XII, 8.

6. Ibid., XIX, 8 - 9;

XII, 10.

7. SHA. Antonin., III. 7;

Marc. Aurel., XIX, 1.

8. The Roman Imperial Coins (RIC). L. 1968, Julia Domna, 568. 880;

Cohen, 120. Этот титул был впервые дарован Марком Аврелием своей жене Фаустине Младшей, матери 13 детей императора - "мать военных лагерей" и стал особенно популярен в эпоху "солдатских императоров". RIC. Mrc. Aurel. (Faust. Jr.), 753, 1711v.

9. SHA. Sept. Sev., XVIII, 8;

Herodian, III, 12, 3.

10. SHA. Albin., III. 5.

11. Ibid. Niger, VI. 6.

12. Ibid. Comm., XX. 6.

13. Ibid. Duo Maxim., XIX;

Tert. Gordian., XX;

Aur. Vict. De Ceasar., XXXII.

14. Herodian, V. 7;

Dio, apud Xiph., LXXIX.

15. Dio, apud Xiph., LXXIX, 17. 2;

SHA. Elag., IV, 2.

16. Herodian, V 6, 2;

SHA. Elag., IV, 2.

17. Herodian, V 7.

18. RIC. Al. Sever. (Orbiana), 319, 655 - 657.

19. Herodian, VI. 1.

20. Euseb., VI. 21, 3;

VI. 28.

21. Особая форма наказания, применявшаяся в древнем Риме посмертно к государственным преступникам - узурпаторам власти, участникам заговоров, к запятнавшим себя императорам. Любые материальные свидетельства о существовании преступника подлежали уничтожению.

22. Corpus Inscriptionum Latinarum (CIL). VI. 1958b;

CIL. I. 1206.

стр. 23. Dig., XLVIII 5, 24 (Улышан);

Dig., XLVIII 5, 25 (Макр);

Культура Древнего Рима. Т. 2.

М. 1985, с. 25.

24. Dig., XXIII 3, 6 (Pomponius).

25. Ibid.;

Fragmenta Vaticana, 100.

26. МЭТТИНГЛИ Г. Ук. соч., с. 124.

27. Аполлон: Боги на монетах. Древняя Греция, Рим, Византия: Каталог выставки в Государственном Эрмитаже. Санкт-Петербург. 18.XII.2007 - 9.III.2008. СПб. 2007, с. 87;

Moushmov. Ot. Severa, 6851;

Асклепий: Varbanov. Julia Domna, 4931;

Moushmov. Julia Mamaea, 3614;

Tranquillina, 3761.

28. SHA. Trig. Trig., XXX, 1.

29. Ibid., 15.

30. Ibid., 21 - 22;

ПИОТРОВСКИЙ М. Б. Арабская версия истории царицы Зенобии (аз Заббы). ППС. 1970, вып. 21, с. 170 - 184;

ФЁДОРОВА Е. В. Люди императорского Рима.

М. 1990, с. 240 - 241;

ЗЕЛИНСКИЙ Ф. Ф. Римская империя. СПб. 1999, с. 379 - 380.

31. SHA. Tyr. Trig., XXX. 2;

Eutr., IX. 13, 2;

Zosim., I. 59, 4;

Zonara, XII. 27.

32. Ibid. Aurel., XXII. 1, 30;

Eutr., IX. 13,2;

Zosim., I. 55;

Zonara, XII. 27;

SHA. Aurel., 22.1;

Tyr.Trig., XXX, 5 - 7.

33. Ibid. Tyr. Trig., XV. 8, XXX. 5.

34. RIC. Aurelian (Vabalathus), 577.

35. SHA. Tyr. Trig., XXX. 23 - 27;

Zosim., I, 59, 4;

Zonara, XII. 27;

Eutr., IX. 13, 2.

36. CIL.VI.1516;

KAIZER T. The Religious Life of Palmyra: A Study of the Social Patterns of Worship in the Roman Period. Stuttgart. 2002, p. 199 - 201.

37. SHA. Tyr. Trig., XXX;

Zosim., I, 59.

38. Ibid. Tyr. Trig., XXXI, VI.2.

39. Ibid. Tyr. Trig., XXXI.3 - 4;

CIL, XIII 5868.

40. "Victoriam mei (Zenobiae) similem credens in consortium regni venire, si facultas locorum pateretur, optavi" (SHA. Tyr. Trig., XXX, 23).

41. SHA. Tyr. Trig., 31.4;

KONIG I. Die gallischen usurpatoren von Postumus bis Tetricus.

Munchen. 1981, S. 190;

DRINKWATER J.F. The Gallic Empire: separatism and continuity in the North-West provinces of the Roman Empire A.D. 260 - 274. Stuttgart. 1987, p. 41.

42. ГОРЕНШТЕЙН В. О. Хвалебная речь на похоронах римской матроны. - Вестник древней истории. 1970, N 4, с. 217 - 219;

КОЛОСОВСКАЯ Ю. К. Латинские стихотворные эпитафии из Паннонии. В кн.: Античность и современность. М. 1972, с. 352 - 354;

ЕЕ ЖЕ.

Образ римской женщины в Паннонии. В кн.: Женщина в античном мире. М. 1995, с. 150 151.

43. СВЕНЦИЦКАЯ И. С. Женщина в раннем христианстве. В кн.: Женщина в античном мире. М. 1995, с. 156, 158.

44. КОЛОСОВСКАЯ Ю. К. Образ римской женщины, с. 154.

45. Там же, с. 159.

46. Tertul. Praescr. haer., XLI;

De bapt, XVII. 47 Cypr. Epist, XXV.

48. Euseb., IV. 17;

VI. 5;

9;

18.

49. Ibid., V.

50. Виктория была выдана замуж за Галерия, и пока он был жив, Приска вместе с дочерью жила в Никомедии. После смерти Галерия женщины оказались во власти Максимина до самой его гибели. КНЯЗЬСКИЙ И. О. Император Диоклетиан и закат античного мира.

СПб. 2010, с. 97.

стр. Заглавие статьи М. И. Туган-Барановский в 90-е гг. XIX в.: становление ученого Автор(ы) Д. М. Туган-Барановский Источник Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 131- ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 50.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ М. И. Туган-Барановский в 90-е гг. XIX в.: становление ученого, Д. М.

Туган-Барановский Михаил Иванович Туган-Барановский, по словам его ученика Н. Д. Кондратьева, был ученым интуитивного склада, субъективным и индивидуальным человеком, который не всегда мог понять логику собственной мысли, объяснить свои пророчества и концепции, но часто, тем не менее, в этих озарениях был прав1.

Увлечение политэкономией, возможно, пришло к нему в Харьковском университете. В 1889 г. за три месяца он подготовил и защитил две дипломные работы: одну на физико математическом факультете, другую - на юридическом. Впоследствии он высоко ценил свое естественно-научное образование. В частности, его очень интересовали вопросы старения организма, жизни и смерти. Как писал сам Михаил Иванович, обучение на естественном отделении дало ему "умение четко и ясно ставить проблему, находить нужные материалы, брать из них только существенное, подмечать в них закономерности"2. Поэтому, вероятно, не случайно незадолго до смерти он написал работу "Влияние идей политэкономии на естествознание и философию". Но главным делом его жизни все-таки стали исследования в области политэкономии и гуманитарных наук. Возможно, здесь сыграли свою роль представления о политэкономии как о наиболее важной отрасли знаний, необходимой для создания, как говорили в XVIII в., "государства разума и справедливости".

Большое значение в выборе жизненного пути имело также его знакомство с учением К.

Маркса и его главным трудом - "Капиталом". Причем, Туган-Барановский тщательно проработал не только 1-ый том, но и 2-ой и 3-й (последние два вышли в Германии под редакцией Ф. Энгельса в 1885 и 1894 гг.). Читал он эти книги, как и сочинения И. Канта и других мыслителей, в подлиннике, так как знал пять европейских языков3.

Его первая работа, опубликованная в 1890 г., была посвящена "Учению о предельной полезности хозяйственных благ как причине их ценности"4. Затем, в 1891 г. была опубликована книга о французском социалисте П. Ж. Прудоне (1809 - 1865)5. Еще через год вышла книга о Дж.С. Милле - выдающемся экономисте6. Трудно сказать, чем привлекли Михаила Ивановича эти, бесспорно, крупные фигуры в социалистическом и общественном движении, но Туган-Барановский Джучи Михайлович - доктор исторических наук, профессор Волгоградского университета.

стр. не могу согласиться с Кондратьевым, который писал: "В этих книжках он бесспорно обнаружил литературные способности, но самые эти работы являются более или менее случайным эпизодом его развития"7. Во-первых, интерес к этим фигурам проявился у Туган-Барановского еще в годы обучения в Петербургском университете в студенческом экономическом кружке. Прудон, умерший в 1865 г., был очень популярным мыслителем у себя на родине, во Франции, а также в Испании и Швейцарии. Его единомышленники вошли в Международное Товарищество рабочих, известное как I Интернационал. Во Франции даже неграмотные рабочие носили с собой книги Прудона в кармане куртки таким образом, чтобы оттуда высовывалась обложка, на которой можно было прочитать фамилию автора. Что касается Милля, то он был крупным экономистом. К идеям Прудона и Милля Михаил Иванович неоднократно обращался позже в своих трудах. С тех пор о них ничего более солидного на русском языке не появилось. В 2007 г. в России была переиздана книга Милля "Основы политической экономии с некоторыми их приложениями к социальной философии" и в качестве предисловия к ней была использована уже упомянутая работа Туган-Барановского.

Что касается первой публикации, то, очевидно, это была его дипломная работа "Причины ценности", которую он защитил в 1889 г. в Харьковском университете на юридическом факультете. В ней рассматриваются две теории ценности: учение о предельной полезности Г. Госсена, Е. Бем-Баверка, К. Менгера, Ф Визера и трудовая теория ценности Д. Рикардо и, "в особенности К. Маркса"8. Причем, Туган-Барановский во всех своих работах употребляет термин "ценность", который использовался В. И. Лениным и в советской литературе в первые 10 - 12 лет после октября 1917 г., но в дальнейшем в научный оборот вошел термин "стоимость". Фактически молодой автор попытался примирить обе эти теории, считая, что теория предельной полезности не только не противоречит взглядам Рикардо или Маркса, но и подтверждает учение о ценности этих экономистов.

По его мнению, основателем учения о предельной полезности был немецкий экономист Герман Госсен (1810 - 1858), который впервые ее обосновал в 1853 году. Вслед за ним, спустя много лет, несколько экономистов разных стран (К. Менгер, Л. Вальрас, У.

Джевонс) пришли, независимо друг от друга, к тому же объяснению ценности. Согласно Госсену, удовольствие, испытываемое при удовлетворении потребности, становится тем меньше, чем в большей степени потребность удовлетворена. Этот тезис экономисты даже назвали "законом Госсена"9. Отсюда Туган-Барановский делает следующий вывод:

"Ценность зависит от силы и важности потребностей, удовлетворение которых обуславливается обладанием данным благом. Следовательно, величина ценности изменяется вместе с величиной соответствующей потребности"10.

Он иллюстрирует данный вывод таким примером: если путешественник в пустыне располагает ограниченным количеством воды, то всякая разлитая кружка воды заставляет его претерпевать страдания. Это побуждает его ценить воду, стараться не растрачивать ее даром. Но когда путешественник достигнет целой реки, то немедленно его отношение к воде изменится. Прежде он тщательно сберегал всякий глоток воды. Теперь же он спокойно проливает целые ведра. Очевидно, вода потеряла для него ценность и пользу.

От чего же зависит сама предельная полезность? По мнению Туган-Барановского, - от отношений между потребностью и количеством благ, служащих для ее удовлетворения.

"Степень полезности и редкости благ - вот что обуславливает их ценности"11.

Уже позже, в "Основах политической экономии", он писал: "Продукт есть произведение только труда человека, но ценность продукта создается не только трудом, а субъективным отношением к нему потребителя". При увеличении стр. запаса продукта его ценность понижается, а совокупная стоимость растет: "ценность всего запаса благ оценивается по полезности последнего блага, то есть наименьшей его полезностью"12.

Далее автор переходит к характеристике теории трудовой ценности и делает следующий вывод: обе эти теории, несомненно, противоположны, но отнюдь не противоречивы. "Мы постарались показать, что теория предельной полезности не только не составляет опровержения взглядов Рикардо или Карла Маркса, но что наоборот, эта теория, правильно понятая, составляет неожиданное подтверждение учения о ценности названных экономистов. Менгер и его школа исследовали субъективные причины ценности, Рикардо и его последователи - объективные. До работы Менгера можно было думать, что оценка блага по его хозяйственной полезности не соответствует оценке того же блага по трудовой стоимости последнего. Теория предельной полезности доказывает, что оба принципа оценки находятся между собой в согласии, которые тем более, чем в большей мере распределение народного труда подчиняется хозяйственному принципу"13.

В своей первой научной работе двадцатичетырехлетний молодой человек сформулировал идею синтеза трудовой теории ценности (марксистской) и теории ценности австрийской школы. Это было новое слово в мировой и отечественной экономической науке.

Когда статья была опубликована, откликов на нее почти не было. Но после того, как вышли в свет первые крупные работы Туган-Барановского, в периодической печати стали появляться отзывы, в том числе, и на эту статью14. Многие ортодоксальные марксисты в конце XIX - начале XX в. выступили против его теории ценности, но особенно резкой критике автор стал подвергаться уже после смерти - в годы советской власти.

Практически во всех работах говорилось о том, что он "злейший враг социализма", "извращал и искажал марксизм", пытался "примирить буржуазную теорию предельной полезности и теорию трудовой стоимости"15. Даже сейчас в нашей стране его позиция не всегда правильно трактуется. Так Ю. В. Базулин в своей статье, опубликованной в "Очерках по истории финансовой науки" в 2010 г. написал: "Вообще следует отметить, что научное творчество и партийная деятельность Туган-Барановского тесно переплетены и взаимосвязаны. Он всегда придерживался только модных политических и научных течений, его взгляды трансформировались от "академического" марксизма к "легальному марксизму", а затем этическому социализму и неокантианству"16.

Подобная характеристика представляется совершенно несправедливой. Михаила Ивановича интересовали не "модные", а актуальные и животрепещущие проблемы. Он был чужд конъюнктуре и не раз преследовался правительством. Весь его творческий путь был освящен главной целью - постижением истины. Конечно, внутренняя эволюция в нем происходила, но в главном он оставался верным себе и в политике, и в науке.

После опубликования книг о Прудоне и Милле в 1891 - 1892 гг. он начинает писать новую книгу о промышленных кризисах в Англии, которая должна была стать магистерской диссертацией молодого ученого. С этой целью он уехал в научную командировку в Лондон, где весной и летом 1892 г. работал в библиотеке Британского музея. А по возвращении в Петербург много занимался в Императорской Публичной библиотеке (ныне - Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина) и библиотеке Ученого комитета Министерства финансов, где ему оказывал помощь П. Б. Струве, бывший тогда помощником библиотекаря Ученого комитета17.

В начале 1893 г. Туган-Барановский поступил на государственную службу в Департамент торговли и мануфактур Министерства финансов, а через год был стр. назначен исполняющим обязанности столоначальника хлебно-торгового отделения. Но, несмотря на государственную занятость, он меньше чем за два года сумел закончить свой труд и даже опубликовать его. В 1894 г. в Петербурге вышла книга "Промышленные кризисы в современной Англии", которую он 27 сентября того же года защитил как магистерскую диссертацию в Московском университете. Выбор в качестве места защиты именно Московского университета объясняется, скорее всего, тем, что из Петербургского университета он был изгнан в 1886 г., и поэтому "резонно", по словам исследователя Л. Д.

Широкорада, полагал, что "в Московском университете об этом вряд ли кто знает и, соответственно, надежнее и безопаснее защищаться именно там"18.

Эта магистерская диссертация сразу выдвинула молодого исследователя в ряд ведущих экономистов Европы и мира. При жизни Туган-Барановского она неоднократно перерабатывалась и дополнялась им, особенно при изданиях за рубежом.

Сама работа состоит из трех частей: в первой части изложена "история кризисов";

вторая часть - "теория кризисов" и третья посвящена их "социальному значению". В работе дается анализ идей многих выдающихся экономистов: Сэя, Мальтуса, Рикардо, Милля, Сисмонди, Вильсона, Бэджгота, Джевонса, Каутского, Лавеле, Шюглара, Милльса, Дюринга, Геркнера, Родбертуса, Джорджа и др., но особенно К. Маркса и Ф. Энгельса. В частности, автор привлек теорию воспроизводства общественного капитала Маркса и его известные схемы совокупности общественного продукта ("Капитал", т. 2).

Туган-Барановский не случайно в качестве предмета исследования выбрал Англию, ибо она, по его мнению, является страной "классического капитализма". Вполне понятно, утверждал он, что колебания промышленности были сильнее всего в той стране, в которой накопление капитала идет быстрее, то есть в Англии. Большое значение в происхождении и периодичности кризисов он придавал свободному ссудному капиталу19. Эта мысль особенно заинтересовала его ученика Кондратьева20. Теория Туган-Барановского в дальнейшем встретила критику со стороны руководителей германской социал демократии, считавших основой кризисов "недопотребления трудящихся"21. Многие из них отрицали возможность улучшения положения рабочих по мере роста производительности труда, развития профессиональных союзов и рабочего законодательства.

В России Туган-Барановского поддержали петербургские профессора С. А. Первушин, В.

Я. Железнов, И. М. Кулишер, В. К. Дмитриев и позже - Кондратьев. Работа Туган Барановского "настолько ярко вскрывала природу капиталистического народного хозяйства в его целом и настолько в общем подтвердилась действительностью, что по справедливости доставила ему мировую известность, создала в этом вопросе целую школу, к которой с теми или иными оговорками примкнули столь видные экономисты западных стран, как Шпитгоф, Эйленбург, Поле, Шмоллер, Лескюр, и др. Она породила целую литературу за и против нее. Даже и противники ее как В. Зомбарт, признали ее чрезвычайным шагом вперед, высшей формой теории кризисов". Один из западных последователей Туган-Барановского - Шпитгоф назвал его лучшим теоретиком экономической конъюнктуры, а книгу охарактеризовал, "как первую научную монографию про кризисы"22. Позже Кондратьев развивал идеи своего учителя23. Элвин Хансен в своих работах проводил параллели между Туган-Барановским и классиком английской политэкономии Адамом Смитом24. А известный английский экономист А Ноув писал так: "Первой значимой работой Туган-Барановского, несомненно, была его поразительная магистерская диссертация о промышленных кризисах в Англии, опубликованная в 1894 году. Его коллег ошеломила необычайная зрелость суждений и высочайший уровень аргументации... этот труд и по настоящий день не потерял актуальности"25.

стр. Туган-Барановский был первым экономистом, доказавшим, что промышленные кризисы при капитализме носят периодический характер. "Промышленный цикл - теорию и объяснение которого я даю в этой книге, - писал он, - коренится в экономических условиях господствующей системы хозяйства - капитализма - и, представляя собой явление социального порядка, может сокращаться и растягиваться в известных пределах.

Наличность этих пределов позволяет говорить о периодичности кризисов". Кризисы, как установил автор, повторяются с интервалом в 7 - 11 лет. Это движение периодично, так как происходит последовательная смена фаз процветания и депрессии. Весь цикл является своего рода законом, вытекающим из самой природы капитализма.

Автор сформулировал свою теорию кризисов или, как потом стали говорить, "теорию капиталистической конъюнктуры", которая дала ему возможность прогнозировать наступление кризисов и время выхода из них или их окончания. Туган-Барановский писал в предисловии к третьему изданию своей книги в октябре 1913 г.: "Развиваемая в этой книге теория кризисов объясняет, какие факторы благоприятствуют увеличению и сокращению продолжительности промышленного цикла, а также вскрывают и движущие силы самого цикла. Поэтому не трудно, исходя из названной теории, формулировать признаки приближения промышленного кризиса, как это сделал, например, Брезигар.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.