авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«Оглавление Генштабисты антибольшевистских армий в красном плену. 1917-1922 гг., А. В. Ганин....................... 2 ...»

-- [ Страница 7 ] --

Таким образом, теория приобретает большое практическое значение: она дает возможность предвидения в чрезвычайно хозяйственной области". Э. Брезигар, на которого ссылался Туган-Барановский, в 1913 г. опубликовал книгу " Die Vorboten einer Wirtschaftskrise Deutschlands", в которой попытался установить признаки приближения кризисов, исходя из теории русского экономиста26.

Туган-Барановский наметил ряд признаков приближения кризиса, таких, как цена железа и высота учетного процента. В предисловии к 3-ему изданию книги 6 октября 1913 г. он писал: "Многое из этого, что я с таким трудом устанавливал в первом издании этой книги (в 1894 - Д-М.), стало теперь общим достоянием экономической мысли. Кто, например, теперь не знает, что цены железа, а отнюдь не цены хлеба, являются самым важным показателем фазисов промышленного цикла. Об этом говорит чуть ли не любой биржевой отчет, в этом убеждены теперь все люди практики, соприкасающиеся с биржей. Но когда я выступил с этим тезисом 19 лет тому назад, то тезис этот не только не был общеизвестным, но был встречен, как парадокс. Установил же я его чисто индуктивным путем, изучая движения цен железа в Англии за много десятилетий"27. В книге показано, что в период подъема экономики цена железа неизменно высока и неизменно низка при депрессии. Это связано со спросом на железо, который увеличивается во время подъема и сокращается при депрессии. Объясняется это тем, что железо представляет собой материал, используемый в производстве орудий производства. Ряд экономистов, в том числе, шведский экономист Г. Кассель (1866 - 1945) повторил эти выводы, однако даже не сослался на первоисточник.

Кондратьев считал очень плодотворной идею своего учителя о роли свободного ссудного капитала, который может накопляться, "как при расширении, так и при застое и даже сокращении производства". Туган-Барановский писал: "Мне неоднократно приходилось обращать внимание читателя при описании отдельных кризисов на то, что в годы застоя наблюдается чрезвычайное возрастание резервов банка. Вклады банков также усиленно растут во время застоя. Низкий дисконтный процент, всегда следующий за ликвидацией промышленного кризиса и упорно удерживающийся на ссудном рынке... свидетельствует об изобилии непомещенных капиталов... Наконец, свободного денежного капитала скопляется так много, что сопротивление промышленности преодолевается, капитал проникает в промышленность и находит себе помеще стр. ние. Наступает эпоха промышленного подъема. Таким образом, проходит несколько лет.

Накопленный ранее капитал мало-помалу расходуется. Правда расширенное производство создает огромные новые капиталы. Но рынок быстро поглощает эти капиталы... Теперь спрос на капитал далеко превосходит его предложение"28.

По мнению Туган-Барановского, повышение дисконтного процента, наблюдающееся обыкновенно к концу промышленного подъема, является верным признаком того, что свободного ссудного капитала осталось в стране слишком мало для нужд промышленности. Тогда начинаются биржевые кризисы, которые предшествуют промышленным29.

"Таким образом, общее расстройство торговли следует непосредственно за усиленным оживлением ее, и промышленный цикл завершается застоем. Во время застоя накапливается свободный денежный капитал;

следует новая эпоха оживления промышленности, когда этот капитал расходуется, затем кризис и т.д." - делает вывод автор30.

Он сравнивает действие этого механизма с паровой машиной. Роль пара в цилиндре играет накопление свободного денежного капитала. Когда давление пара на поршень достигает известной предельной нормы, сопротивление поршня преодолевается, поршень движется, для пара открывается свободный выход, и поршень возвращается на прежнее место - точно так же накапливающийся свободный денежный капитал, достигнув известных размеров, проникает в промышленность, движет ее, расходуется, и промышленность приходит опять в прежнее состояние. "Естественно, - делается общий вывод, - что при таких условиях кризисы должны повторяться периодически.

Капиталистическая промышленность должна постоянно проходить один и тот же круг развития"31.

Туган-Барановский считал, что большая часть свободного капитала идет на создание средств производства (сектор I), а оставшаяся - на создание предметов потребления (сектор II). Этот вывод высоко оценивал И. Шумпетер в совокупности с другим положением его теории, что отрасли, производящие потребительские товары, оказывают различное влияние на течение делового цикла. Причиной кризиса, по мнению русского ученого, являются диспропорции между различными секторами капиталистического производства, возникающие вследствие анархического характера капиталистической экономики. "При пропорциональном распределении общественного производства, - пишет он, - общественный спрос и общественное предложение остаются в равновесии, как бы ни сокращался потребительный спрос общества. Отсюда можно было бы, по-видимому, сделать вывод, что капиталистическое хозяйство никогда не может страдать от недостатка рынка..."32. Казалось бы, отсюда вытекает вывод о бескризисном развитии капиталистического производства, как считали многие советские экономисты, в том числе, автор самого лучшего университетского учебника "Политэкономия капитализма", вышедшего в шестидесятые годы прошлого века, Брегель33. На самом деле далее Туган Барановский отмечает: "Капитализм же не обладает никакой организацией для такого распределения производства. На этой основе возникают кризисы капиталистической промышленности... отсутствие какой бы то ни было организации для пропорционального распределения производства играет... роль эластичной повязки, которая постоянно давит на капиталистическое производство и препятствует ему развернуть все свои производительные силы... Рынок всегда недостаточен для капитализма не потому, что потребителей... было слишком мало, а потому, что такое пропорциональное распределение производства совершенно неосуществимо при условии капиталистического хозяйства"34.

Исследование показало, что, несмотря на существующие антагонизмы и кризисы, капитализм внутренне способен к непрерывному развитию. За этот стр. тезис ученого потом упрекали многие советские историки и экономисты. Согласно Туган Барановскому, "приближение" к пропорциональному развитию капиталистического хозяйства "достигается капитализмом с величайшим трудом, путем кризисов и уничтожения чрезмерно разросшихся отдельных мероприятий"35.

Третья часть книги посвящена теме "Социальное значение кризисов". Автор показал, что в первой половине XIX в. происходило массовое обнищание народа. В период депрессии смертность, преступность, пауперизм возрастали, а браков заключалось меньше. Однако во второй половине XIX в., по мере завершения промышленной революции и благодаря деятельности тред-юнионов, положение рабочих улучшилось. Этот вывод был сделан на основе тщательного изучения статистических данных, которые, как писал Туган Барановский, "убедительно говорят, что действие промышленного застоя и безработицы на условия жизни массы английского населения сильно смягчено в новейшее время какими-то причинами". "Важнейшими из этих причин следует признать общее поднятие экономического положения английского рабочего и рост тред-юнионизма"36. Свои выводы Туган-Барановский иллюстрировал составленными им диаграммами на основе статистических данных правительства и прочих материалов.

Очевидно, что эта тенденция была характерна в той иной мере и для других капиталистических стран. Выводы автора шли вразрез с одним из главных тезисов Маркса об обнищании пролетариата по мере развития капитализма. Свой вывод Туган Барановский сделал на четыре года раньше, чем немецкий социал-демократ Э. Бернштейн в своей знаменитой книге "Предпосылки социализма и задачи социал-демократии" ( г.), которая считалась манифестом ревизионизма.

Сформулированная Туган-Барановским теория кризисов давала ему возможность делать очень верные прогнозы относительно экономического развития капиталистических стран.

Так, в книге "Русская фабрика", которая вышла в начале 1898 г., он указал, что Россия приближается к промышленному кризису, и кризис действительно произошел в "очень острой форме" в конце 1899 года37.

20 октября 1910 г. в Вольном экономическом обществе Туган-Барановский выступил с докладом "Перелом в положении русской промышленности". Сущность его сводилась к следующему: "Кризис, царивший в русской промышленности с 1902 г. и разоривший массу предприятий, объясняется отливом иностранных капиталов. Капиталы же начали отливать благодаря шаткости положения правительства... Теперь положение начало изменяться... Кризис проходит..."38.

Будущее показало, что он был абсолютно прав. В России вскоре начался экономический подъем. Таким образом, теория кризисов Туган-Барановского нашла очевидное подтверждение на практике. Книгу "Промышленные кризисы" тщательно изучал Ленин, в целом положительно ее оценивший. В письме А. И. Ульяновой-Елизаровой от 16 января 1896 г. он писал: "...занимаюсь Туган-Барановским: у него солидное исследование, но схемы, например, в конце настолько смутные, что, признаться, не понимаю;

надо будет достать 2-ой том "Капитала""39. В России последователями Туган-Барановского были его ученик Кондратьев и современный экономист Ю. В. Яковец40. На Западе идеи русского ученого разделялись и развивались в работах У. Митчелла "Экономические циклы" ( г.), И. Шумпетера "Экономические циклы" (1939 г.), Г. Менша "Технологический пат.

Инновации преодолевают депрессию" (1975 г.) и в ряде других. Крайне ценны уже упоминавшиеся труды Хансена, который признает приоритет работ Туган-Барановского.

Однако в нынешней литературе многие экономисты часто "представлены основателями, а не последователями М. И.

стр. Туган-Барановского", - с сожалением отмечает профессор Харьковского университета Л.

А. Антоненко41.

После успешной защиты магистерской диссертации и утверждения в степени магистра двадцатидевятилетний Туган-Барановский подал прошение в Петербургский университет о разрешении приступить к чтению курса лекций "Развитие новейшей экономической науки в связи с историей хозяйственных отношений" в качестве приват-доцента, и января 1895 г. был допущен к чтению лекций попечителем Петербургского учебного округа. Но потом ситуация изменилась. Власти вспомнили об участии молодого ученого в революционном движении восьмидесятых годов, когда он был исключен 10 ноября 1886 г.

из университета "с воспрещением на будущее время педагогической деятельности".

Однако в конце концов все утряслось. Профессор Л. Д. Широкорад, исследовавший архивные документы, установил, что Министерство внутренних дел "допустило" Туган Барановского к чтению лекций. "Возможно, на принятие столь неожиданного... решения по данному вопросу, - предполагает Широкорад, -... сильное влияние оказал друг семьи П.

Н. Дурново, который к тому времени стал уже тайным советником и сенатором"42.

В итоге Туган-Барановский был, как установил Широкорад, приват-доцентом в Петербургском университете с 14 января по 23 марта 1895 г., с 11 июня 1895 г. по 1 июля 1897 г. и с 1 июля 1898 г. по 2 апреля 1899 года. Одновременно он в 1896 - 1898 гг.

преподавал в женском училище коммерческого счетоводства при Доме Анатолия Демидова, позже получившего название Демидовских учебно-воспитательных заведений.

Это учебное заведение выхлопотало молодому преподавателю орден Станислава 3-ей степени и чин коллежского асессора. Можно согласиться с Широкорадом, что причина того, что молодой ученый никак не мог закрепиться в университете, носила политический характер - "находясь в постоянной и открытой оппозиции к властям, он в то же время оказывал огромное влияние на студенчество, которое было еще более радикальным, чем он сам и постоянно бунтовало. Вполне естественно, что для правительства он был persona non grata". Кроме того, в эти годы он интенсивно работал над своим трудом "Русская фабрика", который закончил в 1898 году. Государственную службу в Министерстве финансов он завершил в ноябре 1897 г., став коллежским асессором43. Но это была не его стезя.

У Туган-Барановских всегда было много гостей. К ним в квартиру в Петербурге и на дачу в Шувалове (под Петербургом) приходили литераторы марксистской ориентации П. Б.

Струве, В. Поссе, С. Франк, часто бывал болгарский революционер Х. Раковский, А. А.

Калмыкова, основавшая позже марксистский журнал "Начало", народники В. Воронцов и С. Южаков. Случалось, приходили и нелегалы. Конечно, в таком обществе по-настоящему образованных и любопытных людей было интересно. "Я, - писала А. Тыркова-Вильяме, гимназическая подруга его жены Лидии Карловны, а также супруги П. Б. Струве и жены Ленина, Надежды Константиновны, - любила бывать у Туганов, приходила на их писательские чаепития, когда еще сама не была писательницей. Их едкая критика буржуазной жизни находила во мне отклик... Я очень любила то тепло, которым они оба обдавали меня...". По словам Тырковой-Вильямс, разговоры в доме Туган-Барановских имели большой общественный резонанс: "Полемика, кипевшая в петербургских кружках или за вечерним чаем у Лиды Туган-Барановской, пересматривалась, переживалась в глухих провинциальных углах, соединяя одних и разъединяя других. Много раз я прислушивалась к ней у Лиды"44.

Естественно, к Туган-Барановским и, прежде всего, к Михаилу Ивановичу большой интерес проявляла полиция. Он, конечно, точно не знал, но мог догадываться, что в г., когда он находился в Германии, на пограничные стр. пункты Российской империи было отправлено уведомление Департамента полиции о списке лиц, проживающих за границей, за которыми по возвращении их в родное отечество следует установить наблюдение. Под N 21 значился "титулярный советник Туган-Барановский Михаил". С ним нужно было поступить так: "Тщательный досмотр багажа и о направлении избранного пути уведомить Департамент полиции... для учреждения негласного надзора полиции"45. Очевидно, что наблюдение за ним не прекращалось с 1885 или даже с 1884 г., когда он впервые попал в поле зрения полиции.

Девяностые годы, особенно их середина, были своеобразным переломным временем, когда в студенческих аудиториях, квартирах интеллигентов, на заседаниях Императорского вольного экономического общества (ИВЭО) и на страницах журналов шли ожесточенные споры между марксистами и народниками. Дискуссии принимали порой настолько яростный характер, что это сказывалось на личных отношениях споривших. Николай Иванович Кареев, видный историк, профессор Петербургского университета, рассказывал в своих воспоминаниях, что однажды после бурного заседания к нему пришел за советом студент-первокурсник: дескать, он не знает, кем ему быть марксистом или народником, а быть и тем, и другим студенту нельзя. Тогда Н. И. Кареев, в общем тяготевший к народникам, сослался на то, что он - ни то, ни другое. Студент в ответ заявил: "Вам можно - вы профессор, а вот нашему брату нельзя"46.

В этой борьбе Туган-Барановский вместе со своим единомышленником и другом Струве был на стороне марксистов. Тот же Кареев писал, что на заседаниях Петербургского исторического общества Туган-Барановский и Струве "были просто идолами одной части слушателей", тогда как их оппоненты - идолами другой"47.

В ту пору Туган-Барановский и Струве, особенно в Петербурге, по популярности в марксистской среде, вероятно, опережали других. "На поверхности петербургского марксизма, на глазах у всех, включая Департамент полиции, бушевали два молодых вожака - Струве и Туган... Они были неразлучны, вместе давали они битвы в полузакрытых собраниях Императорского вольного экономического общества... Эти два Аякса марксизма вместе составляли программы и манифесты, явные и тайные, вместе затевали и губили журналы, вместе шли приступом на народников.."48.

Оба друга вступили в ИВЭО одновременно в 1885 году. В том же году Струве сдал экстерном выпускные экзамены в Санкт-Петербургском университете и получил диплом.

В сентябре 1894 г. вышла его первая книга "Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России", которая сразу сделала его знаменитым49.

Президентом ИВЭО с марта 1895 г. был граф П. А. Гейден из балтийских немцев, сторонник довольно либеральных взглядов. При нем собрания в Обществе стали более "оживленными" (Р. Пайпс), а во время дискуссий его участники весьма часто вторгались в сферу правительственной политики. Присутствовало много слушателей, в том числе и студентов Петербурга и особенно университета. ИВЭО в 1895 - 1900 гг. в университетской и интеллектуальной среде даже называли "Русским парламентом"50.

Императорское вольное экономическое общество было детищем еще Екатерины П.

Именно ей принадлежит непосредственная инициатива создания Общества. Оно было образовано в 1765 г. и просуществовало до октября 1917 года. Русская императрица дала средства на его организацию, обеспечила в дальнейшем ему материальную и общественную независимость, определила в целом его задачи. Она не раз финансово помогала ИВЭО, причем делала это анонимно. По мысли Екатерины II, в обществе могли высказываться идеи, не стр. обязательно соответствовавшие официальной политике правительства, а более свободные взгляды, то есть "вольные". ИВЭО должно было способствовать распространению практических знаний в области сельского хозяйства и "домостроительства". В XIX начале XX в. Общество поддерживало и выдвигало многие культурные начинания: так в 1861 г. был основан Комитет грамотности, а в конце XIX в. созданы комитеты помощи голодающим. В годы первой русской революции ИВЭО публиковало на страницах своих "Трудов..." обзоры аграрного движения в стране. В XIX в. все сколько-нибудь крупные общественные вопросы первоначально обсуждались на заседаниях ИВЭО, к речам, произносимым с трибуны, внимательно прислушивалось правительство.

В Обществе существовало три отделения: I - сельское хозяйство;

II - сельская промышленность и III - аграрная статистика и политическая экономия. Двери общества были открыты для всех желающих.

Струве и Туган-Барановский были избраны членами III отделения ИВЭО 2 марта года. Как пишет Р. Пайпс, "поддерживаемый Туган-Барановским, он (П. Струве - Д. Т. -Б.) сразу же ввел резкую ноту во вполне благопристойную до этого атмосферу собраний данного отделения. Сознательно политизируя ход собраний, он превратил их из обсуждения специальных вопросов в шумные публичные зрелища. Нападая на любого, в чьих речах хоть сколько-нибудь обнаруживалась идеология народничества (защита натурального хозяйства, неприятие рационализации экономики и так далее), он не затруднял себя выбором выражений... Иногда он настолько забывался, что председатель собрания был вынужден его прерывать и призывать к порядку... В ходе полемики по всем этим вопросам Струве обычно поддерживал Туган-Барановский, у которого отсутствие напора в манере говорить компенсировалось эрудицией в области экономики"51.

Особенно острая дискуссия с участием Струве и Туган-Барановского состоялась в ИВЭО по докладу профессора университета А. И. Чупрова "Влияние урожаев и хлебных цен на разные стороны экономической жизни" 1 и 2 марта 1897 года. В данном случае Чупров делал доклад по книге, которую он подготовил вместе с профессором А. С. Посниковым по заказу Министерства финансов52. Книга должна была опровергнуть широко распространенное мнение о том, что проводимая этим министерством политика ведет к разорению крестьянства. Низкие цены на хлеб, по мнению авторов, выгодны крестьянам, поскольку они чаще выступают в качестве покупателей, нежели продавцов, т.к. ведут в основном натуральное хозяйство.

Струве и Туган-Барановский выступили против этого тезиса. Струве заявил: "Я считаю этот вывод чисто фантастическим, совершенно аналогичным следующему выводу:

положим, мы знаем количество масла, производимого и потребляемого на душу в известной местности, напр., в Дании. Помножив оба количества на число жителей этой местности, мы получим известный избыток производства над потреблением. Но неужели на основании этого факта мы заключим, что всякий житель Дании - самостоятельный и независимый маслодел? Руководствуясь подобным методом, можно доказать, что и в Северной Америке господствует натуральное хозяйство"53.

Не остался в стороне и Туган-Барановский, который, как и Струве, доказывал, что "общинный строй, в котором народники видели ячейку социализма", является "частью полукрепостнических отношений в российской деревне и тормозом развития общества"54.

По его мнению, крестьяне были заинтересованы в высоких хлебных ценах. По-видимому, выступление его было также удачным - по крайней мере, корреспондент консервативной газеты "Новое время" А. В. Амфитеатров опубликовал о дискуссии репортаж, где писал о грубости выражений, которые позволяли себе Струве и Туган-Барановский.

стр. 13 сентября 1897 г., вероятно, под впечатлением выступлений Михаила Ивановича, его выбрали товарищем председателя III отделения Вольного экономического общества55.

Сам Михаил Иванович выступил в Обществе 17 января 1898 г., незадолго до защиты докторской диссертации, с докладом "Статистические итоги промышленного развития России". Доклад вызвал широкий резонанс и оживленные прения 7 и 21 февраля года. Кроме того Туган-Барановский сделал два доклада в Историческом обществе при С.

-Петербургском университете в 1896 и 1897 годах.

Отзвуки петербургских дискуссий находили отклик в других городах. "До нас, московских студентов-марксистов, - писал уже в середине XX в. выдающийся русский философ С. Л. Франк, - доходили в 1894 - 1896 гг. вести о шумных выступлениях Струве (вместе с Туган-Барановским) в схватках с народниками в Петербурге, на студенческих вечеринках и заседаниях научных обществ"56. Будущий известный социал-демократ Н.

Валентинов, перешедший затем на меньшевистские позиции, писал в своих воспоминаниях, что на него большое впечатление произвели работы Туган-Барановского "Русская фабрика" и Струве "Критические заметки к вопросу об экономическом развитии". Они показались Валентинову "более интересными", чем книга Ленина "Развитие капитализма в России". Он также сообщает в мемуарах, что его, в 1897- 1898 гг.

студента Технологического института в Петербурге, "ввел... в марксизм и не переставал потом толкать на изучение экономики" именно Михаил Иванович57. Очевидно определенное влияние Туган-Барановского испытали также X. Раковский, В. Поссе и другие.

По словам Тырковой-Вильямс, в середине 1890-х гг. Туган-Барановский, как и Струве, искренне и безоговорочно верил в марксизм и его творческую силу. "Они были совершенно уверены, что правильно приведенное изречение из "Капитала" или даже переписки с Марксом и Энгельсом, разрешают все сомнения и споры".

Тыркова-Вильямс пишет, что она скептически относилась к марксизму, хотя и мало читала о нем. Но Туган-Барановский произносил яростные монологи в защиту этой теории: "Неужели вы воображаете, что через 30 лет в Европе еще будет существовать частная собственность? Конечно, нет! Пролетариат все это сметет. Исчезнет к тому времени и полицейское государство. Все будут свободны. Не забывайте, что люди учатся летать. При развитии авиации полицейское государство не может существовать. Воздух не знает ни границ, ни паспортов"58.

Однако в советской литературе была распространена прямо противоположная точка зрения: Струве и Туган-Барановский изначально не были марксистами. Думается все же, что истина где-то посередине. Струве и Туган-Барановский были искренне увлечены марксистской теорией, но не все в ней разделяли, причем в своих оценках марксизма даже расходились друг с другом. Если Струве в дальнейшем развивался по пути апологии капитализма как несущего прогресс России, то Туган-Барановский не прекращал поиски наиболее совершенной социалистической организации общества.

Разговоры, о которых вспоминает Тыркова-Вильямс, относились в основном к первой половине девяностых годов, но чем дальше к концу десятилетия, тем увереннее и осознаннее Туган-Барановский отходил от марксизма. Собственно, поиски своего пути в науке начались у него буквально с первых работ. Уже его первая большая статья "Учение о предельной полезности" не была ортодоксально марксистской. В ней он признавал достижения теории ценности австрийской школы. В дальнейшем, выступая против народников в защиту исторического материализма и по вопросу о роли личности в истории, стр. Туган-Барановский отказался от использования марксистских терминов и употреблял свои59. Вместо "производительных сил" он говорил о "материальных условиях", "производственные отношения" заменял "хозяйственными", "надстройку" трактовал как "социальную среду". Позже, в работе "Очерки из новейшей истории политической экономии и социализма" (1903 г.) Туган-Барановский будет подчеркивать преимущества своих терминов над терминами Маркса. Он обвинит марксизм в социальном монизме, в абсолютизации роли производительных сил в историческом процессе. В то же время, по его мнению, сами производительные силы оказываются зависимыми от социальной среды. Таким образом, получается замкнутый круг, который свидетельствует о недосказанности теории исторического материализма.

Но эти положения Туган-Барановский сформулировал в 1903 году. До 1899 г. его разногласия с марксизмом высказывались в довольно завуалированной форме. Да и сама проблематика его исследований не создавала основы для такого открытого и специального разговора.

В 1898 г. Туган-Барановский закончил свою большую работу "Русская фабрика", которую тогда же защитил в МГУ как докторскую диссертацию. Это было по-настоящему фундаментальное исследование, сыгравшее большую роль в опровержении народнических идей.

Сама защита докторской диссертации привлекла внимание народников и марксистов, в том числе социал-демократов. Интерес к ней проявил и ссыльный Ленин. Оппонентами Туган-Барановского выступали известные столпы народнической экономической теории А. И. Чупров и Н. А. Каблуков. Все ждали диспута с нетерпением. Одни рассчитывали на полное посрамление ученого, другие хотели его победы. О том, как происходила защита, рассказывал ее очевидец, тогда студент исторического факультета Московского университета В. И. Пичета: "К назначенному часу актовый зал был переполнен. Часть студентов встретила [диспутанта] бурными аплодисментами. Но диспутант принес сугубое разочарование народникам и победу марксистам, и для распространения в студенческой среде марксистской теории [его выступление] имело громадное значение. В сущности, возражения так называемых официальных оппонентов были просты, случайны, и, как выяснилось, в вопросах об экономической методологии не было сказано ни слова, и когда диспут окончился, ибо, надо признать, своими спокойными уверенными ответами на возражения Туган-Барановский произвел сильное впечатление на учащихся, то провозглашение Туган-Барановского доктором политической экономии было встречено громом аплодисментов всего зала, который продолжал рукоплескать, когда диспутант проходил через весь зал к выходу..."60.

Примечания Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта N 12 - 01 00208а "Изучение научно вклада М. И. Туган-Барановского в мировую общественную и экономическую мысль на рубеже конца XIX - начала XX в."

1. КОНДРАТЬЕВ Н. Д. М. И. Туган-Барановский. Пг. 1923, с. 18 - 19.

2. ТАТАРНИКОВА С. Н. М. И. Туган-Барановский - мыслитель, демократ, экономист. Вопросы истории. 1991, N 9 - 10, с. 219.

3. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. За чертой. (Рукопись).

4. ЕГО ЖЕ. Учение о предельной полезности хозяйственных благ как причине их ценности. Юридический вестник Т. II. СПб. 1890, с. 192 - 230.

5. ЕГО ЖЕ. П. Ж. Прудон, его жизнь и общественная деятельность: Биографический очерк. СПб. 1891.

6. ЕГО ЖЕ. Дж.С. Милль. Его жизнь и учено-литературная деятельность: Биографический очерк. СПб. 1892.

стр. 7. КОНДРАТЬЕВ Н. Д. Ук. соч., с. 39.

8. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Учение о предельной полезности..., с. 222.

9. GOSSEN Н. Н. Etwicklung der Gesetze des menschlichen Verkehrs. Braunschweig. 1853.

10. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Учение о предельной полезности...., с. 196.

11. Там же, с. 200.

12. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Основы политической экономии. М. 1998, с. 46 - 53, 63.

13. Там же, с. 228.

14. НЕЖДАНОВ П. Политика по вопросу о ценности. - Жизнь. СПб. 1899, N 10;

СТРУВЕ П. Б. Основная антиномия теории трудовой стоимости. - Там же. 1900, N 2. с. 297 - 307;

Теория трудовой стоимости и некоторые из ее критиков. - "Русское богатство". 1902, N 3;

Научное обозрение. 1903, N 4 - 5.

15. ГОЛЬМАН М. Б. Туган-Барановщина. (К критике буржуазной политической экономии). Л. 1926;

Туган-Барановский М. И. Малая Советская энциклопедия. Т. 10. М.

1940, с. 871.

16. БАЗУЛИН Ю. В. М. И. Туган-Барановский: концепция социально-психологического регулирования денег. В кн.: Очерки по истории финансовой науки. М. 2010, с. 458.

17. КОРНЕЙЧУК Б. Экономические воззрения М. И. Туган-Барановского. СПб. 2008, с.

189. По данным американского биографа Петра Струве Р. Пайпса, в 1890 г. его герой учился на факультете права Петербургского университета, где создал социал демократический кружок. По-видимому, тогда же он познакомился с Михаилом Ивановичем, который, по словам Пайпса, "будучи на пять лет старше Струве, в 1890 г.

...уже имел авторитет среди профессионалов, благодаря содержательному эссе, посвященному проблеме "предельной полезности".

18. ШИРОКОРАД Л. Д. М. И. Туган-Барановский в Санкт-Петербурге. В кн.:

Неизвестный М. И. Туган-Барановский. СПб. 2008, с. 18.

19. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Периодические промышленные кризисы. М. 1997, с.

322 - 327.

20. КОНДРАТЬЕВ Н. Д. Большие циклы конъюктуры. Доклады и их обсуждение в Институте экономики. Проблемы экономической динамики. М. 1989.

21. KAUTSKY K. Krisentheorien. - Die Neu Zeit. Bd. II. Stuttgart. 1902, N 28 - 31;

ЛЮКСЕМБУРГ P. Накопление капитала. Т. 1 - 2. M. 1924.

22. КОНДРАТЬЕВ Н. Д. М. И. Туган-Барановский, с. 73 - 81. С. А. Первушин написал специальное исследование "Теория кризисов М. И. Туган-Барановского", в котором отмечал: "Она (книга М. И. Туган-Барановского - Д. Т. -Б.) все же дает яркую и единственную на русском языке картину развития английской промышленности и вместе с тем картину циклического развития промышленности вообще. Она в строго систематическом порядке знакомит и с важнейшими теориями кризисов. Наконец, собственные построения М. И. Туган-Барановского -и это, конечно, главное - и в настоящее время представляет немалый научный интерес... М. И. Туган-Барановский, по прежнему, в этой области владеет умами..." (Юридический вестник. М., кн. VI (II), 1914, с.

219 - 220.). В том же году статья С. Первушина вышла отдельной книгой в Москве.

23. ЕГО ЖЕ. Проблемы экономической динамики. М. 1989;

ЕГО ЖЕ. Избранные сочинения. М. 1993;

ЕГО ЖЕ. Основные проблемы экономической статики и динамики.

М. 1991.

24. Классика Кейнсианства. Т. 1 - 2. М. 1997.

25. NOVE. A. Tugan-Baranovsky. The New Palgrave Dictionary of Economic. 2008, p. 246 250.

26. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Периодические промышленные кризисы, с. 56 - 58.

27. Там же, с. 58.

28. Там же, с. 320 - 323.

29. Там же, с. 323.

30. Там же, с. 325 - 326.

31. Там же, с. 326.

32. Там же, с. 267.

33. БРЕТЕЛЬ. Политэкономия капитализма. М. 1966.

34. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Промышленные кризисы. СПб. 1900, с. 267.

35. Там же, с. 267.

36. Там же.

37. ЕГО ЖЕ. Русская фабрика в прошлом и настоящем. Т.1. СПб. 1898, с. 325.

38. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф. ДПОО.1910, д. 320, л. 6 13.

39. ЛЕНИН В. И. Поли. Собр. Соч. Т. 55. М. 1959, с. 21.

40. ЯКОВЕЦ Ю. В. Прогнозирование циклов и кризисов. Научный доклад к XII Международной дискуссии, посвященной 10-летию Ассоциации "Прогнозы и циклы". М.

2000.

41. АНТОНЕНКО Л. А. Вклад М. И. Туган-Барановского в мировую экономическую науку: методология анализа. - Бюллетень Международного Нобелівского економічного форуму. 2008, N 1, с. 57.

стр. 42. ШИРОКОРАД Л. И. М. И. Туган-Барановский в Петербурге, с. 19 - 20.

43. Там же, с. 20 - 21.

44. ТЫРКОВА-ВИЛЬЯМС А. На путях к свободе. Лондон. 1990, с. 35, 43.

45. ГА РФ, ф. 102. Д-111.1883, д. 1575 (2), л. 44.

46. КАРЕЕВ Н. И. Прожитое и пережитое. Л. 1990, с. 195.

47. Там же.

48. ТЫРКОВА-ВИЛЬЯМС А. Ук. соч., с. 34 - 35.

49. СТРУВЕ П. Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России.

СПб. 1894.

50. ПАЙПС Р. Струве: левый либерал 1870 - 1905 гг. Т. 1. М. 2001, с. 216 - 217.

51. Там же, с. 217 - 218.

52. ЧУПРОВ А. И., ПОСНИКОВ А. С. Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства. СПб. 1897.

53. ШИРОКОРАД Л. Д. Ук. соч., с. 23.

54. ПАЙПС Р. Ук. соч., с. 221.

55. ШИРОКОРАД Л. Д. Ук. соч., с. 23.

56. ФРАНК С. Л. Биография П. Б. Струве. Нью-Йорк. 1956, с. 15.

57. ВАЛЕНТИНОВ Н. Встречи с Лениным. Вермонт. Б/г., с. 49.

58. ТЫРКОВА-ВИЛЬЯМС А. Ук. соч., с. 36, 42.

59. ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ М. И. Значение экономического фактора в истории. - Мир божий. 1895, N 12;

ЕГО ЖЕ. Экономический фактор и идеи. - Там же. 1896, N 4;

ЕГО ЖЕ.

Письмо в редакцию. - Там же. 1896, N 5. Полемизировали с М. И. Туган-Барановским видные ученые Н. К. Михайловский, Н. И. Кареев и Л. Е. Оболенский (См.: КАРЕЕВ Н. И.

Старые и новые этюды об экономическом материализме. СПб. 1896).

60. Московский университет в воспоминаниях современников. М. 1989, с. 593.

стр. Кустарно-ремесленное производство в Дагестане в конце XIX Заглавие статьи начале XX в.

Автор(ы) З. Д. Адалова Источник Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 145- ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 20.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Кустарно-ремесленное производство в Дагестане в конце XIX начале XX в., З. Д. Адалова Вторая половина XIX в. внесла большие изменения во все сферы жизни народов России и, в том числе, Дагестана. В этот период правительство отменило крепостное право и провело целый ряд буржуазных реформ, создавших условия для быстрого капиталистического развития.

Отмена крепостного права в России и вступление ее на путь капиталистического развития привели к необходимости приобретения внешних рынков. Поэтому во второй половине XIX в. в политике России в Дагестане, наряду с военно-стратегическим, ведущим стал экономический фактор.

Экономика Дагестана во второй половине XIX в. стала составной частью многоотраслевой экономики России. В этих условиях на развитии Дагестана, как составной части многонациональной Российской империи, не могли не сказаться особенности промышленно-экономического развития самой России. Присоединение Дагестана к России способствовало включению его во всероссийский рынок, проникновению капиталистических отношений и созданию условий для постепенного разрушения патриархально-феодальных устоев, ликвидации замкнутости и средневековой отсталости хозяйств, преодолению национальной обособленности, росту производительности труда и общему подъему экономики. Стали развиваться производительные силы аграрного производства, появились, как и в других национальных окраинах, промышленные предприятия, начал формироваться рабочий класс. Но в целом развитие производительных сил в Дагестане носило колониальный характер. Здесь не было бурного промышленного строительства, роста городов, а шел процесс расширения сырьевой базы для российского капитала и появления мелких перерабатывающих предприятий, которые базировались на примитивной технике и были рассчитаны на переработку части местного природного и сельскохозяйственного сырья.

Процесс вовлечения Дагестана в экономическую систему России начался с включения его в сферу всероссийского промышленного рынка. За один только 1861 г. в горы было ввезено фабричных товаров на 100 тыс. руб. и вывезено сырья на 70 тыс. рублей1.

В пореформенном Дагестане получили дальнейшее развитие существовавшие еще до этого кустарные промыслы, а также возникли новые отрасли промышленности:

горнодобывающая, рыбная, консервная, текстильная, винокуренная, табачная и другие2. В республике было распространено более 30 видов кустарных промыслов. Среди занятий населения они занимали третье место после традиционных отраслей сельского хозяйства животноводства и земледелия.

Адалова Зарема Джамалутдиновна - кащщцат исторических наук, доцент Дагестанского государственного педагогического университета.

стр. Отсутствие фабрично-заводской промышленности, способной удовлетворить потребности горцев в промышленных товарах, оторванность многих горных аулов от городов создавали хорошую основу для развития домашней или так называемой кустарной промышленности, под которой В. И. Ленин понимал переработку "сырых материалов в том самом хозяйстве, которое их добывает. Домашние промыслы составляют необходимую принадлежность натурального хозяйства, остатки которого почти всегда сохраняются там, где есть мелкое крестьянство. Промышленности, как профессии, еще нет в этой форме;

промысел здесь неразрывно почву связан в одно целое"3.

Сельское хозяйство Дагестана в силу социально-экономических и естественно географических условий не в состоянии было прокормить население области. Поэтому значительная часть сельского населения, лишенная земли и скота, вынуждена была искать другие источники существования. Тут и выручала кустарная промышленность, которая начала уже перерастать в ремесло и в мелкотоварное производство. Горцы Дагестана носили одежду, обувь, головные уборы, которые изготовлялись из шерстяного сукна, грубого домотканного холста, овчины и кожи собственного производства. Они сами изготовляли и весь сельскохозяйственный инвентарь, орудия из металла и дерева, оружие, а также ковры и художественные изделия высокого качества.

Дагестанские кустари-ремесленники в тот период работали в основном на внутренний рынок Дагестана. Число их к концу XIX в. колебалось от 10 до 16 тыс. человек.

Кустарным промыслом занималось все взрослое население края. Женщины пряли шерсть, ткали сукно, шали, ковры, сумахи, паласы, хурджуны, вязали носки, вышивали золотом, серебром и шелком.

В Дагестане существовала специализация районов по различным отраслям кустарного производства. Так, почти во всех аулах Андийского наибства изготовляли бурки, большая группа аулов Самурского округа и Табасарани вырабатывала ковры и сумахи. Самыми распространенными были промыслы по обработке шерсти и производству шерстяных изделий.

Производство ковров и паласов больше было развито в Южном Дагестане. Этим ремеслом успешно занимались и в Андийском, Гунибском, Аварском, Темир-Хан-Шуринском округах. Центрами коврового производства были селения Касумкент, Магарамкент, Гильяр, Зизик, Курах, Орта-Стал, Микрах, Рутул и др. По сообщению "Красного Дагестана" в 1911 г. в Дагестанской области было 2736 ткачей, в Кюринском округе было изготовлено ковров и паласов на сумму 18,9 тыс. рублей4.

Хотя по официальным данным число людей, занятых в шерстяном производстве, в том числе и в ковроткачестве, было менее 3 тыс. чел., в действительности их было гораздо больше. Обработка шерсти была широко распространена в основном в районах с развитым овцеводством.

Значительно распространенным в этот период стало производство сукна. Им в основном занимались в Даргинском, Аварском, Андийском, Кайтаго-Табасаранском округах.

Особенно славились своим мастерством мастерицы из аулов Акуша, Цудахар, Хаджал Махи, Мекеги, Усиша. В Даргинском округе ежегодно вырабатывалось 17 - 20 тыс. кусков сукна, а к 1916 г. выработка доходила до 40 - 50 тыс. кусков5.

В селениях Карата, Тинди, Анчих Андийского округа вырабатывалось белое, наиболее мягкое, тонкое и прочное сукно, использовавшееся в Тифлисе для пошива черкесокб.

По сообщению О. В. Маргграфа. местные торговцы, которые и были первыми посредниками, сбывали сукно крупным торговцам на рынках Темир-Хан-Шуры или Дербента. В условиях развития товарно-денежных отношений, установления специализации между отдельными районами и усиления между ними экономических связей в дагестанских селениях появляется новая фигура - скупщик, занимавшийся торговыми опрерациями по сбыту продуктов и закупке сырья. Изредка дагестанцы кустари сами везли свой товар в центры, минуя местных скупщиков и местные ярмарки7.

Дагестанское сукно славилось красотой и прочностью. Спрос на него возрастал не только внутри области, его вывозили в Закавказье, Персию. Для выработки высококачественного сукна во второй половине XIX в. в Дагестан из Астрахани завозили ежегодно сотни пудов верблюжьей шерсти. Об этом свидетельствуют данные "Обзоров Дагестанской области" и "Кавказских календарей". В 1894 г. в Даргинском округе кустарями было продано сукно своего производства на сумму 52 828 руб., а в стр. 1903 г из овечьей шерсти изготовили 16 997 кусков сукна, а также паласы и войлоки;

часть их была продана за 44 200 руб., на их приготовление было израсходовано 3755 пуд.

шерсти, купленной за 29 030 рублей. Из верблюжьей шерсти, приобретенной в количестве 185 пуд. за 2955 руб. в Астрахани изготовлено было 675 кусков сукна стоимостью 14 рублей8.

В дореволюционные годы дагестанские кустари вырабатывали до 200 тыс. кусков (свыше 800 тыс. метров) сукна из овечьей, козьей, верблюжьей шерсти.

Из Андийского округа везли большими партиями бурки, пользовавшиеся известностью не только в Дагестане, но и за его пределами. Бурочным промыслом занимались и в Гунибском, Самурском округах. Но выработка основной массы бурок была сконцентрирована в аулах Анди, Ансалта, Шотрода, Рикуани Андийского округа. К концу XIX в. бурочное производство достигло наивысшего подъема. Скупщики наплечных бурок вывозили их в Грузию, казачьи станицы Северного Кавказа9, Азербайджан, Персию. В 1892 г. только из Андийского округа было вывезено на продажу 53 111 бурок на сумму 321 066 рублей10. Цена средней бурки в 1894 г. составляла 6 рублей11.

Заметное развитие в эти годы получила металлообрабатывающая кустарная промышленность, где особое место занимали оружейное, кузнечное, ювелирное дело.

Обработкой металлов издревле в Дагестане успешно занимались в аулах Кубачи, Харбук, Амузги Кайтаго-Табасаранского округа, а также в Казикумухе, Цудахаре, Куяде, Аракани, Унцукуле, Согратле, Чохе, Гимрах.

В Кубачах из 50 хозяйств в 1882 г. только 8 занимались земледелием. Как видно, Кубачи являлся ремесленным селом. Стоимость металлических и ювелирных изделий, производившихся в селения Кубачи, превышала 400 тыс. рублей. В Казикумухском округе 700 мастеров серебряных и золотых дел изготовили 20 тыс. кинжалов на сумму 60 тыс.

рублей12.

С 60-х годов XIX в. производители оружия все больше переключались на обслуживание нужд казачества и офицеров, переходя на выработку кинжалов и шашек, портупей и поясов к ним, верховой сбруи и седел, на изготовление предметов роскоши. Широкую известность в России, и не только, приобрели изделия унцукульских мастеров из кизилового и абрикосового дерева, прекрасно инкрустированные цветными металлами и камнями, а также изделия из рога.

Высокого искусства достигли кубачинские и казикумухские ювелиры, дагестанские златокузнецы, гравировщики, оружейники, чеканщики, которые пользовались широкой известностью и за пределами области. Изделия кубачинских и унцукульских мастеров экспонировались на выставках и ярмарках в Париже, Лондоне, Вашингтоне. Златокузнец из Кубачи Ибрагим-оглы получил 5 медалей на выставках Санкт-Петербурга, Парижа, Тегерана и Константинополя13.

В Дагестане производилась и медная посуда. Дагестанские лудильщики разъезжали по Северному Кавказу, Закавказью, по российским губерниям. К концу 90-х гг. XIX в. в Дагестане лудильным делом занимались около 15 тыс. человек. В основном это были жители Казикумухского округа.

Известными центрами гончарного производства были селения Балхар, Сулевкент, Испик, Джули. Кожевенное производство получило развитие в селах Кайтаго-Табасаранского, Казикумухского, Даргинского округов. В Дагестанской области было много высококвалифицированных мастеров, достигших совершенства в выработке художественных изделий из золота, серебра, кости, глины, дерева, ковров, сумахов и других изделий из шерсти.

На выставке промышленности и сельского хозяйства в Тифлисе в 1899 г. 175 экспонатов из 757, представленных там, принадлежало дагестанским мастерам-ремесленникам. В Тифлисе они получили 46 наград (медали и похвальные листы) из 106, присужденных всем экспонатам кустарных изделий14. Техника кустарных промыслов была крайне примитивна, преобладал ручной труд.

В начале XX в. был принят ряд мер для содействия развитию кустарных промыслов Дагестана. В 1908 г. в Касумкенте начала свою работу учебно-показательная коврово ткацкая мастерская, организованная Кавказским кустарным комитетом15. В 1909 г. она была переведена в сел. Ахты, являвшееся одним из основных центров стр. сосредоточения коврового промысла. При мастерской организовали склад материалов и усовершенствованных орудий и инструментов для продажи населению 16.

Изделия дагестанских мастеров принимали участие в выставках не только в России, но и за ее пределами. На всероссийской кустарно-промышленной выставке в Санкт-Петербурге в 1902 г. большие серебряные медали получили: житель с. Анди - за верблюжье сукно, бурки и ковры хорошей работы, житель с. Параул - за азиатские ковры оригинального рисунка, житель с. Кумух - за художественность и техническое совершенство ювелирных изделий, 2 жителя с. Унцукуль - за разнообразие и высокое техническое совершенство инкрустации по дереву;

малые серебряные медали получили: жители с. Шара Казикумухского округа - за медные изделия, житель с. Ашага-Араг Кюринского округа за сумахи, житель с. Кумгоркала - за хорошей выработки ковры, житель с. Кубачи - за красоту рисунков финифти по серебру;

житель с. Кумух - за золотую насечку по стали и кости17.

Общение местных кустарей с потребителями центральных районов страны содействовало подъему культуры и техники кустарной промышленности Дагестана. Ознакомление дагестанских мастеров с изобразительным искусством русского народа обогатило их творчество новыми художественными мотивами.

Изделия кустарной промышленности сбывались как внутри Дагестана, так и за пределами области и страны. Е. И. Козубский отмечал, что унцукульские деревообделочники на Парижской всемирной выставке "продали своих изделий тысяч на тридцать"18.

В 1906 г. кустари с. Унцукуль получили заказы от крупных заграничных фирм. Шестеро унцукульцев, реализовав свои изделия в Лондоне, вернулись на родину с чистой выручкой в размере 1 тыс. руб. каждый19.

В работе "Кубачинцы и их культура" Е. И. Шиллинг отмечал, что "с 1895 г. в с. Кубачи стали приезжать из заграницы представители антикварных фирм и скупать здесь старинные различные вещи. Это привело к тому, что вскоре сами кубачинцы начали выезжать за границу для самостоятельной продажи предметов старины". А казикумухцы в Тифлисе образовали отдельное общество цеха серебряков и оружейников20.

В 1901 г. число учтенных ремесленников и кустарей в Дагестане составляло 1743021, в 1910 г. - 2349022, а в 1913 г. - время пика развития кустарного производства - около 30 тыс.

человек23. Определить заработок кустарей невозможно, так как значительная часть их изделий обменивалась на различные предметы как внутри области, так и за ее пределами.

Общее представление о размере заработков дагестанских кустарей можно получить из таких данных. В 1903 г. в Гунибском округе было выручено: серебряками (43 мастера) 860 руб., плотниками (132) - 2908, каменщиками (298) - 4706, кузнецами (166) - 3095, медниками (21) - 2634, лудильщиками (64) - 2634, портными (52) - 929, сапожниками (129) - 2197, ткачами паласов (178 мастеров) - 625 руб.;

всего было выручено 18 853 рублей.

Социально-экономическое положение большинства кустарей-ремесленников было тяжелым. Трудились они до 16 часов в сутки, а доход был низким. Средний годовой заработок кустаря по Аварскому округу был равен 24 руб., а за день работы ковровщица Южного Дагестана получала от 9 до 15 копеек24.

Кустарно-ремесленное производство приспосабливалось к условиям развития товарно денежных отношений. Продажа изделий становилась важным источником денежного дохода, что вело к усилению связи всех форм кустарных промыслов с рынком и возрастанию их товарности.

Специализация отдельных округов и сел на выпуске определенных изделий и усиление между ними экономических связей стихийно порождали скупщиков-посредников, подчинивших себе мелких товаропроизводителей.

Помимо рассеянной и разносоставной мануфактуры на селе, в изучаемый период в городах существовали мастерские, где наемные рабочие выполняли определенную работу кустаря-ремесленника у одного хозяина. Е. М. Шиллинг отмечал, что "в это время среди ремесленников идет усиленный процесс расслоения. Разбогатевшие городские владельцы мастерских выписывают из с. Кубачи своих бедных соотечественников и используют их как наемную силу"25. В эти годы среди кустарей, как и во всей социальной сфере общества, усиливался процесс классового расслоения. Некоторые виды кустарного производства, не выдержав конкуренции с крупной про стр. мышленностью центральных губерний России, сдавали свои позиции. Падала кустарная выделка железа под напором привозного русского металла. Многие кустарные мастерские разорялись. И все же кустарная промышленность Дагестана занимала в экономике области значительное место. Так, в кустарных промыслах в 1915 г. было занято 132,5 тыс.


чел., из них 100 тыс. - женщины, которые занимались в основном ковроткачеством. Общая стоимость продукции кустарной промышленности Дагестана составляла примерно 6, млн. рублей26. Доминировали среди промыслов в начале XX в. ковровое, суконное и металлообрабатывающее производство.

За счет вытеснения определенных групп крестьян из сферы аграрного производства, а также за счет кустарей, терявших работу из-за сокращения отдельных видов домашних промыслов и падения цен на ряд изделий дагестанских умельцев, из-за ввоза продукции фабрично-заводской промышленности создавался избыток трудовых ресурсов внутри области. Не находя себе применения в области, люди уходили на заработки в Закавказье, в Среднюю Азию, на Украину, в Центральную Россию, в страны Ближнего Востока. Их число ежегодно росло: по данным "Обзоров" и "Кавказских календарей", если в 1892 1896 гг. ушло 44,8 тыс. чел., то в 1912 - 1916 гг. - 81,9 тысяч27.

В социально-экономическом развитии Дагестана на рубеже XIX- XX вв. важную роль стала играть фабрично-заводская промышленность, которая должна была гарантировать выпуск новых товаров, более дешевых, чем изделия кустарных промыслов. Это создавало и возможности трудоустройства горцев-отходников в самой области.

По данным "Кавказского календаря" на 1888 г., в Дагестане в этот период имелась фабрик и заводов28, но уже через два года тот же "Кавказский календарь" сообщал, что в Дагестане было только 1 фабрично-заводское предприятие29. Вероятнее все это объясняется тем, что к фабрикам и заводам были отнесены всякие мелкие кустарно промысловые мастерские, ремесленные объединения.

К концу XIX в. в Дагестан все более интенсивно проникал и русский промышленный капитал. Появлялись хлопчатобумажные, табачные фабрики, паровые установки для получения виноградного спирта, паровые мукомольные мельницы, холодильники для рыбы, бондарный завод, типография.

Примечания 1. Центральный государственный архив Республики Дагестан (ЦГА РД), ф. 2, оп. 1, д. 129, л. 9.

2. БУЛАТОВ Б. Б. Дагестан на рубеже XIX-XX вв. Махачкала. 1996, с. 58.

3. ЛЕНИН В. И. ПСС. Т. З. М. 1960, с. 285.

4. Красный Дагестан. 18.II.1927.

5. Там же. 21.II.1927.

6. НАХШУНОВ И. Р. Прогрессивное влияние России на экономику дореволюционного Дагестана. Махачкала. 1954, с. 85.

7. МАРГГРАФ О. В. Очерк кустарной промышленности Кавказа с описанием техники производства. М. 1882, с. 38.

8. Обзор Дагестанской области за 1903 г. Темир-Хан-Шура. 1904, с. 72.

9. АНУЧИН Д. Н. Отчет о поездке в Дагестан в 1882г. Известия ИРГО. Т. XX. 1884, с. 403.

10. Обзор Дагестанской области за 1892 г.

11. Обзор Дагестанской области за 1894 г., л. 22.

12. ДАНИЯЛОВ Г. Д. Социалистические преобразования в Дагестане (1921 - 1941 гг.) Махачкала. 1960, с. 40.

13. БУЛАТОВ Б. Б. Ук. соч., с. 60.

14. История Дагестана, т. 1, с. 190.

15. Обзор Дагестанской области за 1908 г., с. 41.

16. Обзор Дагестанской области за 1909 г., с. 45.

17. Обзор Дагестанской области за 1903 г., с. 70.

18. КОЗУБСКИЙ Е. И. Дагестанский сборник за 1902 г. Вып.1, с. 91.

19. Обзор Дагестанской области за 1911 г., таб. N7.

20. ЦГА РД, ф. 2, оп. 2, д. 63, с. 70.

21. Обзор Дагестанской области за 1902 г., таб. N 7.

22. Обзор Дагестанской области за 1911 г., таб. N 7.

23. Обзор Дагестанской области за 1913 г., с. 21 - 22.

24. Кавказский календарь на 1893 г., с 157.

25. ШИЛЛИНГ Е. М. Кубачинцы и их культура. Историко-этнографические этюды. М.

1994, с. 20.

26. НАХШУНОВ И. Р. Ук. соч., с. 84.

27. Обзоры Дагестанской области за 1902 - 1917 гг.

28. Кавказский календарь на 1880 г.

29. Кавказский календарь на 1890 г.

стр. Заглавие статьи Чем закончилась Сибирская экспедиция Ермака Автор(ы) Я. Г. Солодкин Источник Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 150- ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 12.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Чем закончилась Сибирская экспедиция Ермака, Я. Г. Солодкин В новейшей историографии "Ермакова взятия" Сибири получило распространение представление о том, что малочисленная казачья "дружина" была разгромлена, и следом московскому правительству пришлось заново подчинять "Кучумово царство".

На взгляд Л. Е. Морозовой, "местным племенам" удалось разбить прославленного атамана1. С точки зрения В. Д. Пузанова, поражение Ермака заставило казаков, потерявших "наставника", покинуть Сибирь. О разгроме его войска пишет и Д. М.

Володихин. В. Н. Козляков указывает, что ко времени вступления на престол Федора Ивановича "казаки потерпели страшное поражение и вынуждены были оставить все прежние завоевания в Сибирском царстве"2. (Впрочем, тот же автор датирует гибель "ратоборного" атамана августом 1584 г., а начало "державства" "освятованного" преемника Грозного относится, напомним, к марту того же года.) Приведенные суждения восходят к заключению С. Ф. Платонова, считавшего, что со смертью Ермака покорение татарского "царства" заглохло, "в августе 1584 г. русские покинули город Сибирь, и в нем снова сели ханы";

на первых порах, "казалось, сибирская авантюра казаков прошла без следа"3. Заметим, что ни Али (Алей), водворившийся в бывшей главной ставке Кучума с возвращением на "Русь" ермаковцев, ни утвердившийся следом в Кашлыке (Искере) Сайид Ахмад (Саид-Ахмед б. Бек-Пулад, или Сейдяк, Сейтек) не являлись ханами4.

О том, что в конце лета 1584 г., точнее, 15 августа, через девять дней после гибели Ермака, его уцелевшие сподвижники покинули город Сибирь, читаем лишь в Ремезовской летописи. Ввиду обилия анахронизмов в этой поздней "Истории" доверять ее сообщению было бы опрометчиво. Кстати, 15 августа отмечалось Успение Богородицы5, а в сибирском летописании самые примечательные события "зауральской эпопеи" - сражение у Чувашева мыса, бой на Абалаке, занятие Кашлыка, смерть Ермака - вообще приурочены к другим церковным праздникам (дням святых Якова, Димитрия Солунского, Николы "зимнего", кануну Преображения Господня)6, и скорее всего намеренно, поэтому в точности соответствующих дат приходится сомневаться.

Судя по "Краткому описанию о Сибирстей земле..." и Есиповской летописи, узнав о гибели своего "вождя", его "дружинники" тотчас отправились из Кашлыка на "Русь". В Строгановской летописи подчеркнуто, что это случилось "не по мнозехъ днехъ" после того, как в Искере стало известно об убийстве "кучумлянами" "прехраброго атамана". В Книге записной - старшей из сохранившихся редакций Сибирского летописного свода (СЛС) - "бегство" казаков из "Закаменьской страны" после Солодкин Яков Григорьевич - доктор исторических наук, профессор Нижневартовского государственного университета.

стр. смерти их предводителя отнесено к началу 1584/85 года. В Погодинском летописце (ПЛ), который содержит немало уникальных данных о "Сибирском взятии", имеющих скорее всего документальную основу, рассказывается о том, что вскоре после гибели Ермака на помощь его "товарству" в Кашлык прибыли 300 стрельцов и других ратных людей под началом князя С. Д. Волховского, однако все они, включая молодого воеводу, умерли от голода в первую же зиму, и тогда оставшиеся в живых 90 сподвижников атамана (они называли его Токмаком), а также И. В. Глухов, являвшийся ранее сослуживцем Волховского, "убояшась тут жиги и беззапасны до конца", "на лето, как вода вскрылась", "изыдоша из града Сибири" и по Оби, Соби, через "Камень" и Пустоозеро вернулись на "Русь"7. Видимо, русские выступили из Кашлыка (Старой Сибири) с наступлением лета 1585 года8. Таким образом, после гибели Ермака его "товарыщи" провели в бывшей "столице" Кучума почти 10 месяцев, если не больше.

Из нескольких сообщений о том, когда именно ермаковцы, теперь уже во главе с Глуховым, покинули этот город, предпочтительнее свидетельство ПЛ, являющегося, как выяснил А. Т. Шашков, самым надежным источником по истории "зауральской эпопеи" конца XVI века. Таким образом, неверно считать, что с гибелью "началного атамана" русские были вынуждены поспешно уйти из, казалось бы, покоренной страны9.

В некоторых редакциях СЛС сказано, что "ермаковы казаки" оставили татарское "царство" "за малолюдством во граде Сибири от множества злочестивых", а согласно Ремезовской летописи, так как "противъ бусурманскихъ силъ стоять некемь, а живяше, помрутъ гладом"10. Очевидно, когда князя Волховского и почти всех его ратников в зимние месяцы 1584/85 г. не стало, в Кашлыке отчаялись получить новые подкрепления, тем более в короткий срок. (Следующий русский отряд, который возглавлял И. А.

Мансуров, появился за Уралом осенью 1585 г., но, видимо, из-за ограниченности своих сил воевода не рискнул дать сражение Сейдяку и его союзникам и, отступив, "поставил" Обский городок, рассчитывая дождаться там весны.) В оценке Козлякова, борьба между снаряженными Строгановыми казаками и "кучумлянами" шла с переменным успехом11. Но "руский полк", поначалу насчитывавший 540 человек, в октябре 1582 г. разгромил войска "сибирского салтана" "под Чювашею" и затем вступил в его главную резиденцию, а вскоре близ Абалака, по сведениям С. У.

Ремезова, "въ урочиши Шаншиньскомь", нанес поражение царевичу Маметкулу (Мухаммаду-Кули б. Атаулу) - возможно, ханскому беклербеку12, который примерно год спустя на Вагае попал в плен к казакам;

стало быть, они совершили удачные походы. По Иртышу, Оби и Тавде им удалось обложить ясаком местное население, ермаковцы сумели удержать за собой город Сибирь, осажденный Карачей (бывшим везирем Кучума), и, сделав удачную вылазку, заставили его отступить. "Победы" же хана оказались гораздо скромнее. Они свелись к тому, что Маметкул перебил казаков, рыбачивших на Абалацком озере, Карача вероломно умертвил атамана Ивана Кольцо и подчиненных ему четыре десятка "воев", следом были убиты (при неясных обстоятельствах) атаман Яков Михайлов и несколько казаков, быть может, собиравших ясак. Наконец, теперь уже номинальному властителю Сибирского юрта удалось внезапное нападение на казачий лагерь у "перекопи" возле берега Иртыша;


при этом "велеумный" атаман погиб, такая же судьба постигла как минимум шесть его "товарищей"13.

Примечательно, что после смерти Ермака Кучум даже не попытался окружить город Сибирь, подобно тому, как это сделал Карача, накануне истребивший отряд Ивана Кольца, который был им приглашен якобы для защиты от Казачьей (то есть Казахской) орды. Это может свидетельствовать об отсутствии у хана сил, достаточных для осады покинутой двумя годами прежде резиденции. Он осмеливался только на внезапные ночные нападения и, вероятно, старался воспрепятствовать доставке продовольствия в Кашлык из соседних улусов. Недаром, когда летом 1586 г. в Сибири появилась новая русская рать, направленная из Москвы, то она, скорее всего, не встретила сопротивления, а отдельные татарские князья, к примеру, М. Ачекматов, перешли на сторону воевод В. Б.

Сукина и И. Н. Мясного, основавших Тюмень14.

Д. Я. Резун и А. И. Долгих сомневались в том, что "ермаковы казаки", лишившись своего "наставника", покинули Сибирь, поскольку в челобитных ветеранов знаменитой экспедиции об этом умалчивается15. Но в документах такого рода обычно указывали заслуги просителей, да и "челобитья" участников "взятия" "за саблею" "Кучумова стр. царства" почти не сохранились. Зато ПЛ сообщает о казаке Черкасе Александрове, в отряде Глухова "бежавшем" из Сибири и вернувшемся туда наряду с другими сподвижниками "непобедимого ратоборца" под началом Сукина и Мясного. О пребывании в Москве в феврале 1586 г. - то есть накануне начала сибирской экспедиции Сукина и Мясного - Черкаса или Ивана Александрова (в дальнейшем атамана и головы служилых татар Тобольска) известно и по приходной книге Чудова монастыря16.

Стало быть, мнение о разгроме "дружины" Ермака в "Сибирской стране" нельзя признать оправданным. Давний вывод о том, что несколько казачьих сотен, пусть и сильно поредевших за время похода, нанесли Кучуму смертельный, непоправимый удар, положив начало крушению огромного татарского ханства и образованию Азиатской России17, представляется вполне убедительным.

Примечания 1. МОРОЗОВА Л. Е. Федор Иванович. - Вопросы истории, 1997, N 2, с. 64;

Создатели Московского государства. М. 1997, с. 164;

Исторический лексикон. XIV-XVI века. Кн. 2.

М. 2004, с. 571.

2. ПУЗАНОВ В. Д. Сургут в военно-административной системе Сибири. В кн.: Сургут в отечественной истории. Сургут. 2001, с. 46;

ВОЛОДИХИН Д. Царь Федор Иванович. М.

2011, с. 8, 85;

КОЗЛЯКОВ В. Борис Годунов. Трагедия о добром царе. М. 2011, с. 93.

3. ПЛАТОНОВ С. Ф. Смутное время. СПб. 2001, с. 236. Утверждение, будто Ермаку "не удалось закрепиться в столице Сибирского ханства" (СКРЫННИКОВ Р. Г. Россия накануне "смутного времени". М. 1981, с. 100), - явная ошибка.

4. НЕСТЕРОВ А. Г. Династия Сибирских Шейбанидов. В кн.: Тюркские народы.

Тобольск-Омск. 2002, с. 209;

ТРЕПАВЛОВ В. В. Сибирский хан (?) Али. - История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири (ИЭК). Курган. 2011, с. 96;

и др. Сибирские летописцы называли Алея и Сейдяка царевичем и князем, соответственно (Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 36.

М. 1987, с. 59, 64, 66 - 68, 134 - 137).

5. Памятники литературы Древней Руси. XVII век (ПЛДР). Кн. 2. М. 1989, с. 563, 701.

6. См., например: ПСРЛ. Т. 36, с. 56, 96, 131, 132.

7. Сибирские летописи. СПб. 1907, с. 38, 83, 84, 310;

ПСРЛ. Т. 36, с. 63 - 64, 74, 133 - 135, 138;

ср.: т. 14. М. 1965, с. 34. С. У. Ремезов упомянул о возвращении на "Русь" ермаковцев, но эта цифра представляется менее вероятной, чем свидетельство анонимного создателя ПЛ. Она появилась, как видно, под влиянием одного из нескольких сочинений, возникших и в Москве, и в Сибири, где утверждается, что в экспедиции, оказавшейся для него последней, Ермак располагал полутора сотнями "воев", тогда как по сообщению Ремезова, в этом походе у "славного атамана" было или триста, или пятьдесят казаков (ПСРЛ. Т. 14, с. 34;

т. 36, с. 34, 40, 74, 250, 345;

ПЛДР. Кн. 2, с. 562, 568, 581).

8. ШАШКОВ А. Пути за "Камень" и сибирский поход Ермака. - Югра, 1997, N 4, с. 26;

Очерки истории Югры. Екатеринбург. 2000, с. 119;

и др.

9. РЯБИНИНА Е. А. Внешняя политика Кучум-хана в 1582 - 1598 гг. - ИЭК, с. 91. Нет оснований и для утверждения, что в ночном бою на берегу Иртыша судьбу Ермака разделила основная часть его отряда.

10. ПСРЛ. Т. 36, с. 250, 311, 345, 364;

ПЛДР. Кн. 2, с. 563.

11. КОЗЛЯКОВ В. Ук. соч., с. 93.

12. ТРЕПАВЛОВ В. В. "Казачество" Кучумовичей: жизнь в скитаниях. - Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 3. Казань. 2011, с. 151.

13. ПСРЛ. Т. 36, с. 381, ср. с. 78. Утверждение, будто отряды Ермака, выступившие в г. из Кашлыка для освобождения задержанных Кучумом бухарских купцов, были разбиты (ЯРКОВ А. П., КАПИТОНОВ С. А. Кучум и Ермак: "осевое время" Сибири. - ИЭК, с. 90), неточно. Речь должна идти об одном таком отряде, застигнутом врасплох на иртышской "перекопи", что, напомним, стоило жизни самому атаману и нескольким казакам.

14. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею имп. Академии наук. Т. 3. СПб. 1848, с. 174;

МИЛЛЕР Г. Ф. История Сибири.

2-е изд., доп. Т. 2. М. 2000, с. 283.

15. РЕЗУН Д. Я. Куда и с кем ушли казаки после гибели Ермака? - Изв. Сибирского отделения АН СССР. Серия общественных наук, 1981, N 11, вып. 3, с. 20, 21.

16. ПСРЛ. Т. 36, с. 135, 136;

Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г. М. 1996, с. 39, 48.

17. История Сибири. Т. 2. Л. 1968, с. 31;

СЕРГЕЕВ В. И. Источники и пути исследования сибирского похода волжских казаков. - Актуальные проблемы истории СССР. М. 1976, с.

18;

НИКИТИН Н. И. Сибирская эпопея XVII века. Начало освоения Сибири русскими людьми. М. 1987, с. 14;

и др.

стр. Заглавие статьи Титулатура правителя в Древней Руси Автор(ы) Е. В. Климов Источник Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 153- ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 19.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Титулатура правителя в Древней Руси, Е. В. Климов Общеизвестно, что верховный правитель в Древней Руси носил титул "великий князь". В IX-X вв. одновременно с ним сосуществовал титул "хакан". Судя по источникам, они были равнозначными. Митрополит Илларион в своей знаменитой речи о крестителе Руси Владимире применяет оба титула. Известно, что великий князь Владимир претендовал на высший титул правителя Византии - "император". Второй имперский титул "царь" применялся на Руси чаще. Но и он не стал доминирующим в официальной титулатуре русских правителей. На наш взгляд причина заключается в том, что в ранний период формирования институтов власти общество в целом и правящий класс в частности не придавали принципиального значения иерархии титулов своих правителей и правителей соседних государств. В Западной Европе в период образования варварских королевств их правители не стремились к получению титула императора, хотя полностью доминировали и в военном и в политическом отношении на всей территории западно-римской империи.

Они и их подданные были вполне удовлетворены своими традиционными титулами.

Положение стало меняться после того, как варварские королевства были объединены Каролингами. В новых геополитических условиях возникла необходимость уравнивания в титульной иерархии правителя Запада - короля франков с правителем Востока императором Византии, и в 800 г. Карл Великий принял титул императора. В Польше после смерти короля Болеслава Храброго в 1076 г. "... Династия Пястов, однако, продолжала существовать в лице князей" до 1295 года1.

Эти примеры подтверждают наш вывод о том, что в начальный период существования государства для общества и правителя титульная иерархия не имела особого значения.

Более значимым фактором в это время являлась сакральность происхождения правителя.

В историографии существует мнение, что сакрализация власти на Руси произошла благодаря принятию христианства2. Но это ошибочное мнение. В этом вопросе у Рюриковичей все было в порядке еще до Крещения. Ни один источник не дает оснований для сомнения в их божественном происхождении. Более того, в "Слове о полку Игореве" русские названы внуками Дажбога: "... от него же начата человеци дань давати царям"3.

Из этой фразы, записанной летописцем в начале XII в., видно, что для него титулы "царь" и "князь" равны, потому что "человеци" дают дань и царям и князьям по божественному установлению. Это равенство прослеживается и в русско-византийском договоре 944 года.

При его составлении для того, чтобы уравнять обе договаривающиеся стороны, к царскому титулу византий Климов Евгений Викторович - кандидат исторических наук, доцент Тверского государственного технического университета.

стр. ского правителя добавили приставку "великий", такую же, как и в титуле князя Игоря: "...

великыи князь Рускый и бояре его да посылають на то въ Греки к великим царемъ Грецкым..."4. Договаривающиеся стороны здесь равны, несмотря на разные титулы.

В домонгольский период титул "царь" употреблялся не только в отношении византийского, но и в отношении германского императора. Под 1235 г. летописец записал:

"... в то время пошелъ бяше Фридрихъ царь на герцика войною.

.."5. А тот факт, что Рюриковичи смело роднились с правящими династиями Европы, в том числе с византийскими императорами, говорит о том, что они не сомневались в сакральном источнике своей власти, так же как и их контрагенты. Просто русский человек в то время не придавал принципиального значения титульной иерархии. Наглядным примером этому является применение титула "великий князь" в отношении Владимира I. В лаврентьевской, ипатьевской, новгородской первой и патриаршей летописях Владимира I называют без какого-либо титула: "Иде Владимеръ съ вои на Корсунь..."6, а в львовской он назван великим князем: "Володимеръ же князь велики иде на Корсунь..."7. Сомневаться в том, что летописцы признавали Владимира I великим князем оснований у нас нет, так как после смерти он назван великим князем во всех перечисленных источниках, кроме лаврентьевской летописи9.

Русские князья считали себя полностью суверенными правителями, равными императорам, королям, царям, князьям и др. В отличие от Руси в Византии и Западной Европе в то время титульной иерархии придавали особое значение, сказывались традиции многовековой имперской бюрократии.

Положение изменилось после татаро-монгольского нашествия и потери русскими княжествами суверенитета. В золотоордынский период титул "царь", наравне с титулом "хан", стал применяться в отношении к верховному правителю Золотой Орды, который по своему желанию наделял русских князей ярлыком на великое княжение. В таких условиях нельзя было ставить знак равенства между титулами "великий князь" и "царь". Это противоречило здравому смыслу. Верховный правитель не мог носить такой же титул, как и подданный. И, как следствие, царский титул стал рассматриваться как более высокий по отношению к великому князю. Одновременно он продолжал использоваться и в отношении к византийскому императору, но с другим иерархическим содержанием. Нет оснований считать, что русские великие князья (наследники Александра Невского и Ярослава Ярославича) считали себя в какой-либо степени зависимыми от византийских правителей. В этом кроется принципиальная разница в титулатуре ханов Золотой Орды и императоров Византии. Греческий царь был равен, как и прежде, великому князю.

Золотоордынский царь являлся верховным правителем всех русских князей, в том числе и великих.

В описании приезда невесты Ивана III Софьи Палеолог летописец по отношению к ней применяет царский титул: "Того же месяца въ 21 пришла царевна кораблемь въ Колывань"9. Невеста Ивана III не имела в то время никаких владений. Под 1491 г.

летописец называет царями всех ханов распавшейся Золотой Орды, в том числе и тех, кто являлся сателлитом Ивана III и полностью зависел от него: "Тоя же весены, месяца Мая, прииде весть къ великому князю Ивану Васильевичю, что идутъ Ординские цари... съ силою на царя Мин-Гиреа Крымскаго... А Казанскому царю Махметъ-Аминю велелъ послати воеводъ своихъ..."10. Как видно, царский титул казанского правителя не спасал его от подчинения великому князю. Здесь царями названы как суверенные правители, так и зависимые. Это говорит о том, что царский титул в политическом сознании русского человека в XV в., как и в домонгольский период, не обладал каким-то особым статусом.

Это подтверждается тем, что он применялся по отношению к московским правителям и в то время, когда Москва еще признавала свою зависимость от Орды и еще существовала Византия. В своем послании к великому князю Василию II (1440 г.) папа Евгений обращается к нему как к великому князю и царю: "Евгений епископъ, рабъ рабомь Божиимь, превысокому князю Василью Васильевичю Московскому и всеа Руси великому царю..."11. Это обращение свидетельствует о том, что и на Западе не делали различий в титулатуре московских правителей, считая титулы великого князя и царя равнозначными.

Запад к тому времени прочно и глубоко усвоил идею стр. божественного происхождения королевской и императорской власти и это обращение свидетельствует о том, что западная правящая элита признавала суверенитет и сакральность великого князя.

При заключении перемирия Новгорода и Пскова с юрьевским епископом 13 января 1474 г.

в договорной грамоте, составленной по этому случаю, Иван III и его сын Иван Иванович Молодой названы одновременно "великими князьями" и "царями всеа Руси". В договорах с Ливонией и Швецией "они также названы "царями" и великими "государями""12.

У нас нет оснований связывать принятие титула "царь" с политическим фактором усилением на Руси тенденции к суверенитету. В тот период более высокое положение в титульной иерархии Руси занимал титул "государь". Во время московской междоусобицы II четверти XV в., чтобы поставить себя выше своего соперника Дмитрия Шемяки, который именовал себя "великим князем", Василий II начал чеканить на монетах надпись "господарь всея Руси". Признания себя государем (господарь) требовал от мятежных новгородцев в 1478 г. великий князь Иван III: "И князь великий велелъ им отвечати такъ, по первому ответу: "что посылали Назара да Захара, а называли есте насъ государи"".

Именно "государем", а не "царем". После долгих препирательств с обеих сторон новгородцы, устрашенные многочисленностью московского войска, признали Ивана III государем: "И владыка и посадники и жытии били челомь, а молвятъ бояромь так: "Мы своим государемь великимь княземь урока не чинимь ихъ государству""13. О царском титуле опять ни слова. А ведь в это время Москва уже не платила дань Орде и, судя по всему, считла себя ни от кого не зависящей. Но Иван III требовал от новгородцев признания его не "царем", а " государем". Почему? Новгородцы называли свой город "господин Великий Новгород". "Государь", "господарь", "господин" может быть только один, как у человека, так и у государства. В известном послании архиепископа Ростовского Вассиана к Ивану III во время второго нашествия хана Ахмата (1480 г.) архиепископ обращается к великому князю, ставя этот титул перед титулом "великий князь": "...пресветлейшему и преславному государю великому князю Ивану Василиевичю... Молю же убо и величество твое, о боголюбивый государю,... Богу тако изволшу нашего ради сегрещениа и тебъ убо, государю нашему,... о боголюбивый государю все державный,..."14.

Не успели затихнуть страсти вокруг конфликта о титулатуре Ивана III с В. Новгородом, как разгорелся аналогичный конфликт с Литвой. Этот конфликт стал причиной прекращения русско-литовских переговоров в 1498 году. "Основной внешнеполитический соперник Русского государства - Литовское княжество - выступал против употребления даже более скромного титула: "государь всея Руси""15. А. Л. Хорошкевич не права. Этот титул был для Ивана III более значимым, чем какой-либо другой. Поэтому и были прерваны столь важные для Москвы переговоры. В это же время Ливония, Швеция, германские княжества и Священная Римская империя признавали за московским правителем оба титула - "царь" и "государь". В переписке с императором Священной Римской империи Иван III четко и недвусмысленно отвечал: "и мы Божию милостию государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога"16. На наш взгляд, такое упорство с литовской стороны в непризнании этого титула за московским правителем и такое же упорство с русской стороны в борьбе за его признание объясняется тем, что значительная часть правящей элиты Великого княжества Литовского была русской по своему происхождению и для ее политического сознания титул "государь" имел большее значение, чем "царь" или "король". Такое отношение к этому титулу объясняется происхождением его от слова "господь", которое использовали при обращение к Богу: "Благослови Господь Исусъ Христосъ... благословень Господь... и Господь..."17.

В историографии достаточно долгое время ведется полемика по вопросу о том, когда и кто первым из русских князей применил титул "великий князь всея Руси". С. М. Соловьёв считал, что первым его использовал Иван Калита18. Современные исследователи относят время появления этого титула к более раннему периоду, но не раннее конца XI века19.

Нам этот спор кажется надуманным и не имеющим принципиального значения для понимания политической ситуации на Руси. Этот титул использовался русскими стр. князьями до принятия христианства при заключении договоров с Византией в 912 г.: "...

иже послании от Олга великого князя Роуска ", в 945 г.: "... Иворъ солъ Игоревъ великаго князя Рускаго...", в 971 г.: "... при Святославъ велицем князи Рустемъ..."20 и у нас нет оснований считать, что он не применялся и в других случаях, в том числе и в обращении поданных к великому князю. Титул "великий князь Русский" был равнозначен титулу "великий князь всея Руси". Разница в определении "всея" объясняется тем, что при Олеге, Игоре и Святославе великий князь был в единственном числе и поэтому назывался просто "Русским", а с конца XI в. и особенно после татаро-монгольского нашествия, когда их число стало увеличиваться, наследники Александра Невского, для выделения своего великого княжения среди других, ввели дополнительное определение "всея Руси" к своему титулу. Этим они обозначили свои политические притязания на главенство над всеми русскими землями. Проблема, которая привела исследователей к длительной полемике, заключается в том, что это определение применялось нерегулярно, как считает СВ. Богданов, только в исключительных случаях21. Объяснить сложившуюся ситуацию с титулатурой можно, выражаясь современным языком, уровнем бюрократизации государственных институтов. В X-XIV вв. они не были настолько заформализованы, чтобы придавать таким деталям значение. Но с середины XV в. ситуация меняется, и им в аппарате великого князя Ивана III начинают уделять особое внимание. Этот момент и зафиксировали исследователи.

Основной причиной вытеснения титула "великий князь" титулом "царь" станет христианизация политического сознания древнерусского общества: "В половине XV в.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.