авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Содержание ЮБИЛЕИ В. И. ВЕРНАДСКОГО, А. Г. НАЗАРОВ............................................................................................ 2 ФЕНОЛОГИЧЕСКИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ЛЕДОВЫМ РЕЖИМОМ ...»

-- [ Страница 6 ] --

Эти параметры непосредственно под руководством Красовского в 1940 г. вычислил его ближайший ученик А. А. Изотов 2, а в 1946 г. установленные значения были приняты за основу всех отечественных геодезических вычислений. Погрешность указанных параметров и сейчас считается весьма небольшой.

В юбилейном 1978 г. были опубликованы 12 работ о Красовском, включая работу Изотова3 Еще одна статья вышла годом ранее. Ее автор уже писал Эту комиссию составляли полномочные представители восьми стран, имеющих выход к Балтийскому морю.

Советский Союз вступил в нее в 1929 г.

Изотов А. А. Форма и размер Земли по современным данным // Труды Центрального научно-исследовательского института геодезии, аэросъемки и картографии. М., 1950. N 73.

Изотов А. А. Вклад Ф. Н. Красовского в развитие геодезии и картографии // Известия высших учебных заведений. Геодезия и аэрофотосъемка. 1979. N 2. С. 42 - 51.

стр. о Красовском- в 1959 г. была опубликована его брошюра о Феодосии Николаевиче 4, которая заканчивалась библиографией его произведений. Не соответствующая современным требованиям и содержащая ошибки, она все же является наиболее полной библиографией Красовского. Основные труды ученого собраны в четырех томах его "Избранных сочинений" 5, первый из которых содержит обстоятельную биографию Красовского, составленную В. В. Даниловым 6.

В данной статье будут рассмотрены некоторые малоизвестные подробности жизни Красовского (особо - о вынужденном окончании его работы в Балтийской геодезической комиссии) и новые архивные источники, имеющие к нему отношение. Ее автор, выпускник МИИГАиКа 1951 года, посещал лекции и Изотова, и Багратуни, и Данилова, сделав под руководством последнего дипломный проект. Хотя в свои последние годы Красовский уже не появлялся в институте, он продолжал успешно руководить кафедрой высшей геодезии, а его имя постоянно упоминалось преподавателями. Особенно автору запомнилось прозвище Красовского, отражавшее его научные заслуги, -"святой Федос".

Начало жизненного пути Красовский рос в тяжелых материальных условиях, но дядя-землемер смог устроить его казеннокоштным (т. е. получавшим стипендию) студентом Константиновского межевого института (КМИ). Окончив институт в 1900 г. с золотой медалью, Красовский был оставлен при нем для приготовления к профессорскому званию. Он проводил там практические занятия со студентами и поступил вольнослушателем в Московский университет, а затем провел более пяти месяцев в Пулковской астрономической обсерватории.

Таким образом, Красовский чрезвычайно расширил свой кругозор, что оказалось очень полезным для всей его будущей кипучей деятельности. К 1904 г. он уже опубликовал шесть статей, в одной из которых предложил трехосный эллипсоид в качестве наилучшего приближения к телу Земли 7. В 1912 г. он стал старшим преподавателем и заведующим кафедрой высшей геодезии Константиновского института, а в 1917 г. - профессором.

Преподавание геодезии и астрономии в институте было скромным, Красовский же значительно расширил его, а кроме того, усилил материальную базу кафедры Багратуни Г. В. Ф. Н. Красовский (к 100-летию со дня рождения)// Известия высших учебных заведений.

Геодезия и аэрофотосъемка. 1978. N 4. С. 150 - 155;

Багратуни Г. В. Ф. Н. Красовский. М., 1959.

Красовский Ф. Н. Избранные сочинения: в 4 т. М., 1953 - 1956. В последних двух томах перепечатано его двухтомное "Руководство по высшей геодезии". Т. 1 - 2. М, 1938 1942.

Данилов В. В. Феодосии Николаевич Красовский // Красовский Ф. Н. Избранные сочинения. В 4 т. М., 1953. Т.

1.С. 7 - 20. Я не видел первоначальную статью автора под тем же названием, опубликованную в "Сборнике научно-технических и производственных статей по геодезии, картографии, топографии, аэросъемке и гравиметрии" (1948. N 22).

Красовский Ф. Н. Определение размеров земного трехосного эллипсоида из результатов русских градусных измерений // Красовский. Избранные сочинения... Т. 1. С. 23 - 49. Впервые опубликовано в 1902 г.

стр. (создал лабораторию, пополнил парк инструментов, построил вышку для угловых измерений на здании института) и улучшил постановку летних практических занятий. Он, несомненно, представлял себе, что необходимо было серьезное геодезическое обеспечение территории страны, а потому и хорошо подготовленные кадры.

Геодезисты Корпуса военных топографов России хотя и заслуживают похвалы, не выполнили подобной задачи, да она перед ними и не ставилась. По существу Красовский мог ориентироваться только на классический труд В. Я. Струве 8 и на добротную триангуляцию 1910 - 1914 гг., проложенную под руководством И. И. Померанцева. Явно недостаточным было и картографическое описание страны.

Деятельность в новых условиях 15 марта 1919 г. декретом Совнаркома было учреждено Высшее геодезическое управление (ВГУ) 9. Авторами этой идеи были братья Владимир и Михаил Дмитриевич Бонч Бруевичи, они же, судя по всему, составили текст декрета. Отметим, что первый учился в Константиновском межевом институте (затем - в Цюрихском университете) и стал управляющим делами Совнаркома. В этом качестве он подписал декрет вслед за председателем Совнаркома Лениным и председателем Высшего совета народного хозяйства (и будущим "врагом народа") А. И. Рыковым. Подписалась и секретарь Совнаркома Л. А. Фотиева. Декрет сопровождался позднейшей припиской:

""Распубликован" 23 марта в "Известиях"".

Второй брат закончил КМИ и возглавлял ВГУ до конца 1923 г. Он пригласил Красовского на должность председателя Научно-технического совета ВГУ "будучи уверен в его знаниях и настойчивости" в обеспечении тесной связи науки с производством 10. Кусов дополнительно сообщил, что осенью 1918 г. М. Д. Бонч-Бруевич начал преподавать геодезию в Московском межевом институте (ММИ, так стал называться КМИ), а февраля 1919 г. выступил с докладом о желательности учреждения государственного геодезического управления.

И задачи, и полномочия ВГУ (и его совета) были огромными. Красовский начал свою новую работу в 1921 г., став впоследствии заместителем начальника управления. Ранее, в 1919г., он стал первым выборным директором ММИ и организовал в нем четыре факультета, в том числе геодезический и Струве В. Я. Дуга меридиана. М., 1957. Впервые опубликовано в двух томах в 1856 - 1861гг.

116. Об учреждении Высшего геодезического управления // Собрание узаконений рабочего и крестьянского правительства. [Б. м.], 1919. С. 139 - 140.

Кашин Л. А. Красовский - выдающийся ученый и организатор государственных геодезических работ// Известия высших учебных заведений. Геодезия и аэрофотосъемка. 1979. N 2. С. 10. Кашин сослался лишь на "архивные записки" М. Д. Бонч-Бруевича. Дополнительные сведения, указанные в тексте, см. в книге: Кусов В. С.

Московский государственный университет геодезии и картографии. История создания и развития 1779 - 2004. М., 2004. На с. 9 Кашин с неоправданными сокращениями выписал из декрета 1919 г. цели учреждаемого ВГУ, но совершенно выпустил пункт о необходимости налаживания связей этого учреждения с "геодезическими организациями иностранных государств".

стр. картографический. Соответственно усилилось преподавание геодезии (с курсами гравиметрии, теории фигуры Земли, фотограмметрии и математической картографии), астрономии и картографических дисциплин. Кроме того, было построено новое здание астрономической обсерватории и т. д. Приступив к работе в ВГУ, Красовский оставил за собой руководство кафедрой высшей геодезии ММИ. Возросшие требования к выпускникам привели к выделению из него Московского геодезического института (МГИ, 1930), который с 1936 г. стал называться Московским институтом инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии) (МИИГАиК). Но уже в МГИ был открыт оптико механический факультет, который Красовский считал необходимым для развития отечественной геодезической школы.

Все эти годы он продолжал активно работать и как педагог: составлял учебные планы, пособия и учебники, читал лекции, руководил дипломниками и аспирантами и был душой МИИГАиКа, (в котором также стал руководить одноименной кафедрой) и инициатором организации в нем четырех факультетов.

Плодотворной была и научная работа Красовского, которая соответствовала и его педагогической, и организационной (в ВГУ) деятельности. Особо упомянем предложенную им схему государственной триангуляции12.

Градусные измерения и схема триангуляции по Красовскому В конце XVII в. начались градусные измерения, т. е. определения длины одного градуса меридиана. Амплитуда дуги соответствовала разности широт ее конечных точек, которые измерялись астрономически, а длину дуги косвенно определяли при помощи триангуляции. Одного градусного измерения было достаточно, чтобы вычислить радиус сферической Земли, однако Ньютон доказал, что Земля имеет форму сплюснутого эллипсоида вращения. Подтвердить его теорию и притом определить оба параметра такого эллипсоида (или опровергнуть Ньютона) можно было по двум градусным измерениям;

практически, правда, их нужно было гораздо больше двух и для контроля, и для уравновешивания локальных неправильностей формы Земли.

В конце XIX в. звено триангуляции в простейшем виде состояло из системы треугольников с измеренными углами. Ее линейный масштаб определялся измеренным на конце звена базисом, от которого тригонометрически (с применением сферической, а то и сфероидической тригонометрии) вычислялись стороны всех треугольников.

Астрономический азимут, измеренный опять же на конце звена, позволял вычислить азимуты этих сторон, а звено оказывалось астрономо-геодезическим.

Измерения базисов, по необходимости коротких, были исключительно трудоемки;

при помощи немногих угловых измерений от них переходили к конечным сторонам собственно триангуляции. Лишь в конце XIX в. бази Данилов. Феодосии Николаевич Красовский... С. 13.

Красовский Ф. Н. Схема и программа государственной триангуляции // Красовский. Избранные сочинения... Т.

2. С. 39 - 69. Впервые опубликовано в 1928 г., причем сам автор считал свое исследование предварительным.

стр. сы стали измерять при помощи 24-метровых инварных проволок, чья длина очень мало зависела от температуры воздуха.

Практически базисы и азимуты определялись на обоих концах звена, притом каждый азимут следовало измерять в обоих противоположных направлениях, чтобы уменьшить влияние боковой (а не обычной вертикальной) рефракции. В треугольниках измерялись все три угла, так что требовалось уравнивать звено, или, иначе, как-то назначать окончательные значения длинам сторон, их азимутам и углам треугольников.

Из отдельных звеньев образовывались "полигоны", т. е., грубо говоря, квадраты со сторонами, по Красовскому, порядка 200 км, на пересечении которых и располагались измеренные базисы и азимуты 13. Уравнивать, конечно же, по методу наименьших квадратов надо было совместно всю систему полигонов;

"нанизывание" последующих полигонов к уже уравненным привело бы к недопустимому накоплению погрешностей.

При достаточно точно измеренных базисах и азимутах можно было считать их фиксированными и уравнивать только измеренные углы фигур триангуляции. Звенья оказывались максимально независимыми друг от друга, что соответствовало условиям строгого уравнивания 14.

Само уравнивание производилось (опять же по Красовскому) 15 в несколько этапов. Во первых, предварительно уравнивались звенья. Во-вторых, каждое звено временно заменялось единой геодезической линией 16. В-третьих, только эти линии и уравнивались совместно. Наконец, от уравненных линий возвращались к звеньям и окончательно уравнивали их. Красовский заметил, что замену звена геодезической линией он перенял у Ф. Р. Гельмерта, которому пришлось обрабатывать запутанную триангуляцию, неоднократно дополняемую в течение нескольких десятилетий 17.

Схему полигона, внутри которого проложена сплошная сеть триангуляции II класса, см. в статье: Изотов А. А.

Триангуляция // Большая советская энциклопедия. 3-е изд. 1977. Т. 26. С. 195 - 196. Ничего "стройного" не было в сетях США и Индии, схемы которых показал Бомфорд (Бомфорд Г. Геодезия / Пер. О. Б. Шейнина. М., 1958. СП, 12). Впервые книга была опубликована на английском языке в 1952 г., дальнейшие издания 1962, 1971, 1980 гг.

Гораздо хуже были в этом отношении триангуляции США и Индии, см. сноску 13.

Красовский Ф. Н. Методы уравнивания государственной первоклассной триангуляции // Красовский. Избранные сочинения... Т. 1. С. 273 337. Впервые опубликовано в 1931 г. в книге: Красовский Ф. Н. Методы уравнивания триангуляции I класса в СССР. М.;

Л., 1932. Эта же тема описана в гл. 13 третьего тома "Избранных сочинений" автора.

По аналогии с прямой линией на плоскости геодезическая линия на поверхности эллипсоида, соединяющая две ее точки, есть кривая наименьшей длины.

См.: Helmert, F. R. Lotabweichungen. Berlin, 1886. Н. 1. S. 1, 68;

Sheynin, О. В. Helmert's Work in the Theory of Errors// Archive for History of Exact Sciences. 1995. Vol. 49. P. 80 - 82. Гельмерт был крупнейшим геодезистом после Гаусса и Бесселя. В отличие от последнего он издал в 1872 г. прекрасное руководство по применению метода наименьших квадратов к уравниванию геодезических построений. Оно было переиздано в 1907 и 1924 гг.

и переведено в сокращенном виде: Гельмерт Ф. Р. Уравновешивание по способу наименьших квадратов и т. д. / Пер. А. А. Сопоцько. М., 1914. Даже сейчас, в основном ввиду наличия систематических ошибок наблюдений, использовать математико-статистические идеи и методы очень трудно. Именно эти ошибки упомянул Красовский, заметив, что стремиться к быстрому выполнению работ на данном пункте триангуляции "по крайней мере сомнительно". См. с. 93 его статьи стр. Стройная система полигонов была уже у Померанцева, но Красовский уточнил ее (например, существенно уменьшил стороны полигонов), чтобы триангуляция могла обеспечить точность, необходимую для составления государственной карты в масштабе 1:100 000. Ему пришлось устанавливать необходимую точность измерения всех элементов триангуляции, а потому рекомендовать методы измерений. Работа была громадной.

Полигоны были очень успешно уравнены в 1942 - 1944 гг., и Данилов засвидетельствовал, что "некоторые страны, например, Франция, стали переделывать свою астрономо геодезическую сеть, применяя схему Ф. Н. Красовского" 18.

Дальнейшая деятельность в стране и за рубежом В конце 1930-х гг. сеть полигонов начала распространяться за Урал, и суровые условия работы потребовали видоизменить методы прокладки и измерения сети. Это оказалось непосредственной причиной учреждения, по мысли Красовского, исследовательского геодезического института- Центрального научно-исследовательского института геодезии, аэросъемки и картографии (ЦНИИГАиК)- в 1928 г. Он и стал его первым директором, а в 1930 - 1937 гг. - заместителем директора. В ВГУ он продолжал работать до 1930 г.

Впрочем, это управление было заменено Главным управлением геодезии и картографии (ГУГК), и с 1939 г. Красовский состоял членом его коллегии. Глубокие знания и вся его достойная педагогическая и организационная деятельность позволили ему до конца жизни самым активным образом сотрудничать с ней.

Красовский направлял деятельность ЦНИИГАиКа и лично участвовал в разработке многих тем. Институт составил инструкции по важнейшим видам работ и ввел в практику аэрофотосъемку, без которой картографирование страны было бы практически невозможным. Широта научного кругозора Красовского проявилась в те годы и в том, что он разработал несколько новых картографических проекций, приспособленных к конфигурации данной страны, и вместе с географами создал новое направление в составлении карт с участием географов и геоморфологов. Соответственно, значительно усилилось преподавание геологии, геоморфологии и географии на картографическом факультете МГИ.

К 1930-м гг. относится и активное сотрудничество Красовского с Балтийской геодезической комиссией, в которой он бы полномочным представителем СССР. В 1931 1937 гг. он участвовал в сессиях комиссии, прочел на них 11 докладов, был избран вице президентом комиссии, а затем и ее президентом. Однако в начале 1938 г. "в связи с состоянием его здоровья" 19 правительство Советского Союза освободило его от представительства. При 1936 года "Обзор научных работ в СССР в области геодезии за 19 лет" (Красовский. Избранные сочинения.... Т. 2.

С. 89 - 100).

Данилов. Феодосии Николаевич Красовский... С. 14.

Bonsdorff, I. Bericht des Generalsekretars. Verhandlungen 10. Tagung Baltischen geodatische Kommission 1938.

Helsinki, 1938. S. 42^15.

стр. мечательно, что не было ссылки на просьбу самого Красовского, и уместно вспомнить слова Изотова: "Он открыто высказывал свои мысли и взгляды даже в тех трудных обстоятельствах, когда это могло ему повредить" 20.

Вместо себя Красовский предложил кандидатуру профессора МГУ (и будущего академика) А. А. Михайлова, который и был избран президентом на 1938 - 1939 гг. Но уже 14 марта 1938 г. советский дипломатический представитель в Хельсинки уведомил правительство Финляндии, что "круги геодезистов" страны считают ее дальнейшее пребывание в комиссии нецелесообразным ввиду вступления Советского Союза в Международный геодезический и геофизический союз (МГГС), в который входила и Международная геодезическая ассоциация. Заведомая ложь! Комиссия занималась, пусть только региональными, но важными проблемами, притом никакие "круги" не могли бы заявить ничего подобного хотя бы потому, что Красовский наверняка не согласился бы, да и не сотрудничали эти таинственные "круги" с указанной ассоциацией. Михайлов, естественно, сообщил о своей отставке. Реальная причина всего этого состояла, очевидно, в начавшемся ухудшении советско-финских отношений.

Заметим, что в 1932 г., на шестой сессии комиссии, ее президент Кольшюттер пересказал письмо Красовского, который не смог приехать. Геодезия, сообщил Феодосии Николаевич, это - наука без границ;

он убежден, что совместная работа стран-участниц окажется им полезной и надеется, что их сотрудничество будет крепнуть 21. Но и ссылка на МГГС была лишь дымовой завесой: Советский Союз вступил в него лишь в 1955 г. Как вспоминала внучатая племянница Красовского Т. Г. Кузенова:

В одном из своих докладов (очевидно, на одной из сессий комиссии. -О. Ш.), рассказывала бабушка [Калерия Ивановна], Феодосии Николаевич с похвалой отозвался о научных работах немецких ученых. Этого было достаточно, чтобы его больше никуда не выпустили из страны. В 1936 г., будучи избранным президентом [Балтийской геодезической комиссии], он был вынужден остаться дома и заочно [по телефону] руководить [ее] работой 23.

Эллипсоид Красовского В 1936 г. Красовский вывел предварительные значения параметров земного эллипсоида, а в 1937 г. оставил ЦНИИГАиК, хотя по-прежнему направлял там разработку интересующих его тем, и обратил главное внимание на работу своей кафедры высшей геодезии в МИИГАиКе. Как я упоминал выше, окончательные значения этих параметров непосредственно вычислил Изо Изотов. Вклад Ф. Н. Красовского в развитие геодезии и картографии... С. 50.

Материалы этой сессии были опубликованы в Хельсинки в 1933 г.;

сообщение Кольшюттера см. сноску 19.

Геодезический и геофизический союз, международный // Большая советская энциклопедия. 3-е изд. 1971. Т. 6.

С. 287. В прежних изданиях БСЭ не было статьи, посвященной этому союзу.

Кузенова Т. Г. В семье Красовских// Alma Mater. Воспоминания. МИИГАиК-225. М., 2004. С. 26. Текст этих воспоминаний мы получили от Т. В. Ильюшиной.

стр. тов. За этот труд Красовский (посмертно) и Изотов в 1952 г. были удостоены Сталинской премии.

Красовский, кроме того, строго решил редукционную проблему геодезии о приведении результатов измерений к поверхности принятого в данной стране земного эллипсоида (референц-эллипсоида). Общепринятый в то время метод развертывания, как Феодосий Николаевич назвал его, состоял в приведении их к уровню моря, Красовский же разработал метод проектирования (второй его термин), т. е. приведения измерений к поверхности референц-эллипсоида нормалями (прямыми, перпендикулярными соответствующим касательным плоскостям) к ней. Прежний метод недопустимо искажал геодезические сети, так что по примеру Красовского в ряде зарубежных стран также ввели метод проектирования.

Эту тему он изложил в предшествующем издании своего "Руководства" 24. Его первый том был посвящен полевым геодезическим работам. Оригинальный по содержанию и изложению, он стал настольным пособием для всех геодезистов. Второй том освещал решение задач геодезии на сфероиде и приложение астрономо-геодезических и гравиметрических измерений к изучению формы и размеров Земли, и в нем-то Красовский исследовал метод проектирования. В 1943 г. он получил за этот том свою первую Сталинскую премию.

Замечательный ученый, ученик Красовского (ставший членом-корреспондентом АН) М.

С. Молоденский по его указаниям уточнил метод проектирования, привлекая гравиметрические данные. Вообще же геодезия, которая прежде исследовала лишь внешнюю форму Земли, безусловно, в сочетании с гравиметрией стала наукой и о внутреннем строении нашей планеты, и ее гравитационном поле. Общая гравиметрическая съемка страны началась в 1933 г., гравиметрия, в частности, применяется и при поисках полезных ископаемых.

Связи геодезии со смежными науками. Итоги деятельности В 1939 г. при единодушной поддержке геодезической общественности Красовский был избран членом-корреспондентом АН по отделению физико-математических наук и начал успешно исследовать связи высшей геодезии, и особенно градусных измерений, с геологией, геофизикой и гравиметрией 25. Впрочем, несмотря на его усилия, Академия наук СССР не торопилась признать геодезию в качестве научной дисциплины - в приложении приводится весьма показательное письмо Красовского вице-президенту Академии наук А. А. Байкову по поводу трудностей, с которыми Феодосии Николаевич столкнулся, пытаясь добиться организации в академии комиссии по теоретической геодезии.

См.: Красовский Ф. Н. Руководство по высшей геодезии: в 2 т. М., 1938 1942.

Вот два доклада Ф. Н. Красовского Академии наук: "Современные задачи и развитие градусных измерений" и "О некоторых научных задачах астрономо-геодезии в связи с изучением твердой оболочки Земли". Они были опубликованы в 1941 и 1947 гг. и перепечатаны в первом томе "Избранных сочинений" автора, с. 226 - 250 и 272.

стр. Хотя Красовскому удалось осуществить не все свои замыслы (см. приложение), советская геодезия обязана ему серьезными достижениями и в разработке программ и методов полевых работ, и в научном использовании их результатов. Ни одно крупное начинание не обходилось без его активного участия, большинство геодезистов, начавших свою деятельность во второй четверти XX в., являлись непосредственными учениками Красовского, а его идеи пережили его по меньшей мере на несколько десятилетий.

Авторитет Феодосия Николаевича был непререкаем, и не в последнюю очередь ввиду его высоких моральных качеств. Он был требователен и к самому себе, и к другим, но вместе с тем и отзывчив и никак не выпячивал своего научного превосходства. Первый том "Руководства" 26 был опубликован как совместный труд его самого и В. В. Данилова, хотя думается, что следовало лишь указать "при участии" последнего. Действительно, после смерти Красовского "Руководство" вошло в его "Избранные сочинения" только под его именем, а сам Данилов 27 не стал называть себя соавтором. Это, кстати (как и другие эпизоды), ярко характеризует самого Виктора Васильевича.

Уже после Красовского геодезия достигла нового уровня. Свето- и радиодальномеры позволили ввести трилатерацию, т. е. триангуляцию с измеренными сторонами, а наблюдения искусственных геодезических спутников достаточно точно связывают пункты, находящиеся на расстоянии нескольких тысяч километров друг от друга.

Приложение [Письмо Ф. Н. Красовского А. А. Байкову по поводу организации в АН СССР комиссии по теоретической геодезии, 11 мая 1945 г.] Глубокоуважаемый Александр Александрович [Байков]!

В августе 1944 г. я начал одно дело по Академии наук;

оно приняло затем какую-то странную форму, вынуждающую меня обратиться к Вам как к старшему товарищу за советом - т. е. неофициально, и с просьбой указать, как мне следует поступить в дальнейшем. Если состояние Вашего здоровья не позволит Вам оказать мне небольшое внимание по этому делу, то прошу меня об этом уведомить. Я не буду, конечно, иметь никаких претензий в период Вашей болезни использовать Ваши силы на мое маленькое дело.

Член-корр. Ак. наук СССР Красовский Ф. Н.

К сему прилагаю краткую записку по делу учреждения при Отделении физико математических наук комиссии по проблемам теоретической геодезии.

Красовский. Руководство по высшей геодезии...

Данилов. Феодосий Николаевич Красовский... С. 16.

стр. 11 мая 1945 г.

Записка по делу учреждения при Отделении физико-математических наук комиссии по проблемам теоретической геодезии Частное А. А. Байкову 1. В августе 1944 г. мною была направлена в Президиум Академии наук записка, мотивирующая учреждение при о. ф. -м. н. геодезического института. Дело было направлено далее в о. ф. -м. н. академии и здесь первый раз было рассмотрено в самом конце сентября (кажется, 27/IX). Признавая необходимость учреждения особой комиссии по теоретическим проблемам геодезии, бюро о. ф. -м. н. просило меня возглавить временную комиссию в составе: я, академик [О. Ю.] Шмидт, генерал-майор [Н. А.] Урмаев, профессор В. В. Данилов, доцент [А. А.] Изотов, член-корресп. Ак. наук СССР А.

А. Михайлов;

эта врем, комиссия имела поручение установить задачи и проблематику проектируемой комиссии по проблемам теоретической геодезии, а также и структуру и устав этой комиссии, причем обращалось внимание на то, что главной задачей комиссии является координация работ академических и внеакадемических учреждений СССР в области проблем теоретической геодезии. Последняя установка была введена, полагаю, после заседания бюро о. ф. -м. н., но она оказалась имеющей особое значение;

я по своей болезни на этом заседании 27/IX отсутствовал. По отработке проблематики и устава материалы временной комиссии были препровождены в бюро о. ф. -м. н. с некоторым запозданием: принимая во внимание малую осведомленность в академии о современных научных задачах геодезии, я составил особую записку, "Научные задачи геодезии", которую, размножив через машинисток, получил в 16-ти экземп., которые и раздал видным деятелям академии, в том числе и Вам. Только от Вас я получил уведомление, что записка моя представляет определенный интерес и что Вы окажете в дальнейшем содействие моему начинанию.

Только в конце января (24го) было собрание бюро о. ф. -м. н., на котором, вероятно, академик Иоффе сообщил, что временная комиссия из геодезистов представила материал, не отвечающий данному ей поручению, стремясь учредить геодезический институт и лаборатории при нем;

поэтому-де дело Красовского подлежит возврату в президиум академии. Соответствующее постановление бюро о. ф. -м. н. было составлено и разослано, однако только в марте. Я по болезни не мог быть и на этом заседании 24 января;

от присутствовавших я только слышал, что никаких суждений по вопросу А. Ф. Иоффе не допустил и никаких объяснений от членов временной комиссии также не принял. После 24 января дело не имеет движения до настоящего времени;

с начала марта с постановлением ОФМН ничего не делается в президиуме академии. Я слышал, что такие дела, возвратившиеся в президиум из отделений, решаются т. наз. распорядительным президиумом, куда [я] и направлял для переговоров проф. Данилова и Н. Г. Бруевича, но из этого ничего не вышло.

Казалось бы, что если о. ф. -м. н. вполне признает необходимость организации в его составе комиссии по геодезическим проблемам, то установление проблематики этой комиссии- это дело бюро ОФМН, которое по стр. завершении и доводится до сведения президиума и на его утверждение. Однако получается другое впечатление: Бюро ОФМН, направив дело обратно в президиум, как будто и считает свою задачу поконченной.

Моя попытка снестись с А. Ф. Иоффе в телефон в конце февраля окончилась неудачей;

телефон был не вполне исправен, а я из-за волнения задыхался при разговоре. А. Ф.

Иоффе заявил, что не может быть речи о лабораториях и институте и, кроме того, дело стоит в зависимости от здоровья Красовского.

Скоро год, как я начал дело, но все данные за то, как будто, что оно вообще не начнется.

Моя первая просьба к Вам заключается в том, чтобы получить сведения, какие же дальнейшие пути предстоят делу об учреждении комиссии по геодезическим проблемам, если только о. ф. -м. н. считает нужным иметь такую комиссию? Во-вторых, не следует ли мне считать, что со мной обошлись в бюро ОФМН так, как вообще не обходятся в академии с ее членами-корреспондентами? Ведь мое разногласие с бюро ОФМН должно бы быть обсуждено, ведь возможна и согласительная линия 28;

если же дело упирается в какое-то принципиальное и неустранимое разногласие, то, очевидно, я не понимаю современных задач академии в области геодезии, и поэтому следует рекомендовать более не соваться и сожалеть о том, что сунулся. Положение мое и перед советскими геодезистами, которые ставили на меня свои надежды, и перед членами отделения ф. -м.

наук очень незавидное, и я даже не представляю себе как-то дальнейших моих сношений с членами академии. Помогите мне, Александр Александрович, но, конечно, если это не будет вредно сказываться на Вашем здоровье. Мое здоровье очень мало улучшилось в Барвихе 29;

между тем 12го мая 30 потребовали, чтобы я выехал отсюда;

куда - домой?

надежда моя на использование санатория в июне, июле и августе рухнула;

однако без длительного пребывания каждодневно на свежем воздухе из моего лечения ничего не выйдет. За 59 дней пребывания в Барвихе было только 12 дней, когда можно было длительно посидеть на воздухе. Думаю все-таки, что ставить вопрос в зависимости от моего здоровья, как это делает академик Иоффе, нельзя.

С полным к Вам уважением Ф. Красовский 11 мая АР АН. Ф. 614. Оп. 4. Д. 49. Л. 1 - 4 об.

Согласительная линия могла бы включить в сферу деятельности комиссии математическую статистику. В г., после смерти А. А. Чупрова, в АН рассматривалась возможность издания его трудов, однако оказалось, что ни один академик не мог высказать свое мнение по этому вопросу (Шейнин О. Б. А. А. Чупров. 2-е изд. М., 2010. С.

40). Тогда же, на траурном заседании в Ленинградском политехническом институте, в котором много лет работал Чупров, тамошний профессор Иоффе заявил, что только у Эйнштейна он видел такое же увлечение наукой, как у Чупрова (Там же. С. 11).

В 1915 или 1916 г. в письме В. И. Вернадскому Чупров заявил, что со временем следовало бы учредить в Академии наук институт по статистическому изучению России. В 1930 г. был учрежден лишь Демографический институт, упраздненный в 1934 г., поскольку попытки внести в [его] работу элементы социально-экономические не удались. Директором института был почему-то И. М. Виноградов. См. там же, с. 163 и прим. 11.1 нас. 210 211.

Санаторий Академии наук в Одинцовском районе Московской области.

Дата явно неверна, ведь записка помечена 11 мая.

стр. ИГОРЬ АРКАДЬЕВИЧ КРУПЕНИКОВ - ИСТОРИК Заглавие статьи ПОЧВОВЕДЕНИЯ И ПОЧВОВЕД-ГЕОГРАФ Автор(ы) Г. В. ДОБРОВОЛЬСКИЙ, И. В. ИВАНОВ, М. И. ГЕРАСИМОВА Источник Вопросы истории естествознания и техники, № 1, 2013, C. 159- Материалы к биографиям ученых и инженеров Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 12.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ИГОРЬ АРКАДЬЕВИЧ КРУПЕНИКОВ - ИСТОРИК ПОЧВОВЕДЕНИЯ И ПОЧВОВЕД-ГЕОГРАФ, Г. В. ДОБРОВОЛЬСКИЙ, И. В. ИВАНОВ, М. И.

ГЕРАСИМОВА И. А. Крупеников - крупный ученый-почвовед, досконально изучивший черноземы Молдавии (где проработал всю жизнь) и обосновавший причины, механизмы и типы деградации различных черноземов России и прилежащих стран. С другой стороны он уникальный историк науки, положивший начало аналитическим монографиям по истории почвоведения и его выдающихся представителей. В настоящей статье кратко рассматривается вклад ученого, недавно отметившего 100-летний юбилей со дня рождения, в эти две области знания, при этом особый акцент делается на вторую сферу его интересов.

Ключевые слова: И. А. Крупеников, юбилей, чернозем, история почвоведения, докучаевское генетическое почвоведение.

В минувшем году исполнилось 100 лет со дня рождения Игоря Аркадьевича Крупеникова выдающегося почвоведа, историка и популяризатора науки, лауреата премий имени В. В.

Докучаева и В. Р. Вильямса АН СССР, Государственных премий Молдавской ССР, заслуженного деятеля науки и техники, почетного члена АН Республики Молдова и Докучаевского общества почвоведов. Научное творчество Игоря Аркадьевича имеет два главных направления: история почвоведения и черноземы. Он является автором более публикаций, в том числе 30 монографий, последняя из которых была опубликована в 2011г.

Крупеников родился в Санкт-Петербурге;

его отец был инженером, работал в области виноделия, служил в действующей армии в Первую мировую войну, затем в автомобильных частях Красной армии. Мать - дочь известного филолога, окончила Бестужевские высшие женские курсы. В юности Игорь Аркадьевич путешествовал по Крыму, интересовался географией, помогал родителям выращивать виноград, табак, овощи.

В 1935 г. Крупеников окончил геолого-почвенный факультет Московского университета, в 1939 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему "Почвы и условия почвообразования Наурзумского государственного заповедника (северо-западный Казахстан)" под руководством одного из крупнейших русских почвоведов В. В.

Геммерлинга. В 1942 - 1948 гг. Игорь Аркадьевич был сотрудником Всесоюзного научно исследовательского института виноделия и виноградарства, где занимался исследованиями почв Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и Крыма. С 1948 г. и до настоящего времени Игорь Аркадьевич работает в Институте почвоведения, агрохимии и мелиорации им. Н. А. Димо в Кишиневе, долгое время он также читал лекции в Кишинев стр. ском (ныне Молдавском) государственном университете. В 1966 г. Крупеников защитил докторскую диссертацию "Черноземы Молдавии", а в 1981 г. издал свою знаменитую книгу "История почвоведения. От времени его зарождения до наших дней".

Основанная на анализе и обобщении огромного числа литературных, фондовых и архивных источников, эта книга стала первым в отечественной и мировой литературе капитальным трудом по истории почвоведения. Последняя в ней рассматривается как часть истории мировой науки. Переизданная в 1992 и 1993 гг. на английском языке в Нидерландах и Индии, книга вплоть до сего дня остается самым крупным трудом по истории почвоведения в мире и служит настольной книгой для всех, читающих лекции в этой области знания.

В книге рассмотрено развитие представлений о почвах и эволюция отношения общества к почвам на протяжении почти трех тысяч лет в разных регионах мира начиная от Месопотамии, древних Индии и Китая, государства майя, античных Греции и Рима и вплоть до современных стран. Приведены поучительные примеры бережного отношения к земле (почве) со стороны государств и наиболее дальновидных ученых. Почвенные воззрения Катона, Варрона, Лукреция, Вергилия, Колумеллы (его автор назвал Докучаевым Античности), Леонардо да Винчи и других мыслителей изложены подробно и с любовью.

Крупеников отмечает, что книга построена по принципу пирамиды. Периоды, находящиеся в ее основании, освещены подробнее, времена, приближенные к нам, более сжато. Парадоксом в истории почвоведения является краткость собственно активного научного периода и длительность предыстории, эмпирической стадии развития. Показано, что накопление детальных сведений об агрономических, физических, химических и других свойствах почв потребовало интеграции разных наук и привело к представлению о почвах как особом природном теле, царстве природы.

В книге была решена важная методологическая задача истории конкретной науки предложена периодизация развития почвоведения. Она довольно подробна, насчитывает десять этапов, отражающих формирование науки в связи с запросами практики и государственной политикой, с одной стороны, и стремлением к познанию мира, места человека в природе и взаимоотношения с ней, с другой. Дается анализ различий в тенденциях развития почвоведения в разных странах. Заключительная глава посвящена обсуждению положения почвоведения в системе естественных наук, эволюции научных идей в географии и генезисе почв, перспективным путям исследований.

Красной линий в описании научных событий и теорий "золотого периода" -конца XIX в. и последующих работ в "Истории почвоведения" проходит идея о приоритете В. В.

Докучаева в создании науки о почвах. Докучаев - ученый-концептуалист, основатель генетического (теоретического) почвоведения (им даны определения объекта, метода, законов науки). Сооснователями почвоведения Игорь Аркадьевич назвал П. А. Костычева, Н. М. Сибирцева, М. Э. Вольни и Е. В. Гильгарда. Важная заслуга Докучаева- подготовка плеяды выдающихся ученых, его непосредственных учеников и последователей. Многие из них получили мировую известность и определяли развитие почвоведения в стране, а отчасти и в мире, на протяжении почти полувека (Н. М. Сибирцев, В. И. Вернадский, Ф.

Ю. Левинсон-Лессинг, К. Д. Глинка, стр. Г. Н. Высоцкий, П. В. Отоцкий, П. С. Коссович, К. К. Гедройц, Б. Б. Полынов, Л. И.

Прасолов, С. С. Неуструев, С. А. Захаров, А. А. Ярилов, К. К. Никифоров и другие).

Научные биографии ученых-почвоведов занимают важное место в творчестве Крупеникова, больше всего было им написано о Докучаеве: восемь книг и 21 статья.

Приведем названия двух книг: И. А. и Л. А. Крупениковы "Василий Васильевич Докучаев" и Б. Б. Полынов, И. А. и Л. А. Крупениковы- "Василий Васильевич Докучаев.

Очерк жизни и творчества" 1. В связи со столетием со дня рождения великого ученого книга братьев Крупениковых была издана тиражом более 200 000 экземпляров, что также было важно для популяризации почвоведения. Отношение И. А. Крупеникова к Докучаеву иллюстрируется названием его статьи "Магия имени и личности В. В. Докучаева" (2002) 2.

Биографии В. Р. Вильямса и П. А. Костычева (авторы И. А. и Л. А. Крупениковы) также издавались в серии "Жизнь замечательных людей" (1951, 1952, 1955). Они имели значительный объем (до 540 с.) и содержали анализ научных идей и характеристику личностей ученых. В одной из книг впервые была дана полная объективная оценка отношений между Костычевым и Докучаевым, составивших драму отечественного почвоведения в те ранние годы. Докучаев символически назван в ней "сыном подзола", а Костычев -"сыном чернозема".

Жизнь и научное творчество своего учителя Н. А. Димо Игорь Аркадьевич осветил в книге "Долгая жизнь Н. А. Димо. Рассказ о выдающемся почвоведе" (1973).

В книге о С. А. Захарове (1979) Крупеников впервые рассмотрел его роль в развитии почвоведения, подчеркивая, что предложенная им система методов изучения морфогенетических свойств почв получила всемирное признание. Показано значение идей Захарова по выделению новых типов почв, выявлению закономерностей вертикальной почвенной зональности. Анализируя учебник "Курс почвоведения" Захарова (1932 г., один из первых учебников), Крупеников отмечает такие его оригинальные черты, как включение специальной главы "Жизнь почв", анализ законов и аксиом почвоведения, вопроса об иерархии почвенных процессов.

Перу Крупенникова принадлежат книги о Н. М. Сибирцеве и Л. С. Берге, а также статьи о более чем тридцати выдающихся ученых и общественных деятелях;

среди них: В. К.

Агафонов, Н. Я. Бичурин, А. Т. Болотов, В. И. Вернадский, К. К. Гедройц, И. П.

Герасимов, Г. Н. Высоцкий, А. И. Гроссул-Толстой, декабристы, С. В. Зонн, Р. С. Ильин, Д. Кантемир, М. И. Карчевский, И. М. Комов, М. В. Ломоносов, К. Ф. Марбут, К. Маркс, Д. И. Менделеев, М. Г. Павлов, П. С. Паллас, А. Н. Радищев, Ф. И. Рупрехт, В. М.

Севергин, А. В. Советов, А. Ф. Урсу, А. Н. Энгельгардт, А. А. Ярилов и другие. Такие материалы существенно конкретизировали историю почвоведения.

Крупеников И. А., Крупеников Л. А. Василий Васильевич Докучаев. 1846 1903 гг. М., 1948 (Сер. "Жизнь замечательных людей");

Полынов Б. Б., Крупеников И. А., Крупеников Л. А. Василий Васильевич Докучаев. Очерк жизни и творчества. М., 1956.

Крупеников И. А. Магия личности и имени В. В. Докучаева // Почвоведение. 2002. N 9. С. 1034 - 1042.

стр. Вся жизнь Крупеникова посвящена изучению черноземов и, главным образом, черноземов Молдавии. Его книга "Черноземы Молдавии" (1967) считается одной из лучших фундаментальных региональных монографий. Она сочетает подробные географические описания с детальными химико-аналитическими характеристиками почв, написана простым и выразительным языком, читается легко и с большим интересом;

книге посвящено немало ярких рецензий. Много лет спустя Крупеников назвал этот труд "...главной книгой своей жизни" и грустновато добавил к этому, что "...чего-либо равного ей мне, вероятно, уже не написать".

В 2008 г. Игорь Аркадьевич опубликовал очень интересную книгу с необычным названием "Черноземы. Возникновение, совершенство, трагедия деградации, пути охраны и возрождения" 3. Основная часть книги посвящена чернозему - теориям его происхождения, историческому и социально-экологическому значению и особенно детально разнообразию процессов деградации. Крупеников выделил 40 видов деградации черноземов, объединив их в пять типов. Учет всех этих возможных видов деградации необходим, по мнению автора, для успешного преодоления общей деградации черноземов. Именно этот раздел книги определяет главное ее назначение: обратить внимание научной общественности и властей на ту трагедию, которую переживают в наше время лучшие почвы Земли - ее черноземы. Приведем слова автора в заключении к первой части книги:

Удастся ли нам удержать деградацию почвы на уровне, близком к современному, или она восторжествует. Хотелось бы быть оптимистом, но я далеко в этом не уверен. Жаль до слез, если люди в конце века уничтожат это величие, неповторимое чудо природы, такой красивый среди почв, вековечный кормилец Молдавии, щедрый, но безвольный 4.

Вторая часть книги - юбилейная (она была подготовлена к 95-летию автора), кроме биографических материалов в нее включены статьи Крупеникова о его кумире Докучаеве и друге-учителе Димо.

Накануне своего замечательного юбилея - 100-летия со дня рождения (10 апреля 2012 г.) и в Международный год планеты Земля Игорь Аркадьевич с соавторами выпускает в издательстве "Шпрингер" еще одну книгу о черноземах - "Чернозем (экологические принципы устойчивого земледелия на черноземных почвах")5. Книга посвящена Докучаеву, Костычеву и Вильямсу, основателям науки о почвах и агрикультуры.

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что в многолетнем научном творчестве Игоря Аркадьевича органично сочетаются глубокое уважение к истории науки и верность избранному еще в юности генетическому почвоведению и его великому основателю В. В.

Докучаеву.

Крупеников И. А. Черноземы. Возникновение, совершенство, трагедия деградации, пути охраны и возрождения.

Кишинев, 2008.

Там же. С. 169.

Krupenikov, I. A., Boincean, В. P., Dent, D. The Black Earth (Ecological Principles for Sustainable Agriculture on Chernozem Soils). Dordrecht;

New York, 2011.

стр. Заглавие статьи НАУЧНЫЕ СВЯЗИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК С ТОБОЛЬСКИМ ГУБЕРНСКИМ МУЗЕЕМ ПО ИЗУЧЕНИЮ СЕВЕРНОГО ПРИУРАЛЬЯ В НАЧАЛЕ XX в.

Автор(ы) Е. Н. КОНОВАЛОВА, Л. П. РОЩЕВСКАЯ Источник Вопросы истории естествознания и техники, № 1, 2013, C. 163- Институты и музеи Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 24.5 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи НАУЧНЫЕ СВЯЗИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК С ТОБОЛЬСКИМ ГУБЕРНСКИМ МУЗЕЕМ ПО ИЗУЧЕНИЮ СЕВЕРНОГО ПРИУРАЛЬЯ В НАЧАЛЕ XX в., Е. Н. КОНОВАЛОВА, Л. П. РОЩЕВСКАЯ Тобольский губернский музей был одним из старейших просветительских и научных учреждений Западной Сибири. Как свидетельствуют архивные документы, на развитие научной деятельности музея значительное влияние оказывали его контакты с Петербургской академией наук. В данной статье рассмотрен характер этого влияния. В частности, показано, что музей снабжал академию гербариями и коллекциями, вел конкретные исследования по ее программам, предоставлял ей на длительный срок свои экспонаты. Благодаря деятельности Тобольского музея, с одной стороны, расширялось влияние Академии наук на провинцию, с другой, формирующиеся локальные научные сообщества получали возможность сопоставить академические и собственные приемы работы, принципы организации научной деятельности и перенять то, что они считали ценным.

Ключевые слова: Петербургская академия наук, Тобольский губернский музей, Императорский Ботанический сад, Ботанический музей Академии наук, естественно научные исследования.

История Тобольского губернского музея неоднократно привлекала внимание специалистов. В первую очередь объектом их интереса были просветительская, издательская и библиографическая деятельность музея 1. Между тем документы Государственного архива в г. Тобольске и Тобольского историко-архитсктурного музея заповедника - преемника Тобольской губернского музея - свидетельствуют о том, что последний вел и немалую научную деятельность, на которую значительное влияние оказывали его контакты с Петербургской академией наук. Рассмотрение характера этого влияния - тема настоящей статьи.

Музей в Тобольске - на тот момент административном центре одноименной губернии был основан в 1870 г. при губернском статистическом комитете, где появились предметы, Басаргина С. А. Тобольский музей и развитие библиографии в Западной Сибири // Вопросы библиотечного дела, библиографии и истории книги в Сибири и на Дальнем Востоке / Отв. ред. Н. С. Карташев. Новосибирск, 1975. С.

105 - 117;

Рощевская Л. П. Тобольский губернский музей и политические ссыльные в конце XIX века // Материалы научной конференции, посвященной 100-летию Тобольского историко-архитектурного музея заповедника/ Ред. П. И. Рощевский. Свердловск, 1975. С. 16 - 21;

Коновалова Е. Н., Рощевская Л. П. Ежегодник Тобольского губернского музея (1893 - 1918 гг.) // Книжное дело в Сибири (конец XVIII - начало XX вв.): сб.

науч. тр. / Отв. ред. В. Н. Волкова. Новосибирск, 1991. С. 152 167;

Антуфьева Н. Л., Коновалова Е. Н. Центры библиографирования Тобольской губернии // Региональные социокультурные процессы: темат. сб. / Ред. Н. Г.

Хайруллина. Тюмень, 2004. Вып. 2. С. 6 - 20.

стр. небесполезные для наглядного ознакомления как с производственным потенциалом края в различных областях хозяйственной деятельности, так и для изучения географии, истории и этнографии страны 2.

Развитие музейного дела не числилось среди обязанностей статистических комитетов, но Тобольский статкомитет проявил инициативу и создал первый музей такого рода в Сибири. Организаторы рассматривали свое детище не столько как хранилище древностей и реликтов, сколько как научное учреждение.

Первые двадцать лет музей, действовавший при статистическом комитете, не имел специального помещения и квалифицированных служителей и не получал официальной материальной поддержки. Тем не менее, энтузиасты накапливали опыт научного описания предметов.

В 1886 г. тобольский губернатор В. А. Тройницкий предложил ознаменовать 300-летие города строительством собственного здания для музея. Для посетителей преображенный музей открыли 10 апреля 1889 г. Он работал ежедневно "от рассвета до сумерек с платою за вход по 20 коп. со взрослых, и по 10 коп. с детей и учащихся" 3. За восемь месяцев г. в музее побывало 1567 чел. Наличие собственного здания уже в первый год позволило довести количество экспонатов до 4037. Были организованы этнографический, археологический, естественно исторический, промышленный отделы, библиотека и лаборатория. Лучшим считался этнографический отдел. Его экспонаты отражали "почти все, что характеризовало быт северных инородцев Тобольской губернии остяков и самоедов" 5. Основу библиотечного фонда составляли печатные издания, рукописи, картины и портреты, посвященные Сибири и Северному Приуралью.

В городе образовали "Общество Тобольского губернского музея", в которое вошли чел. Общество получило предметы, хранившиеся до этого в статистическом комитете, и приняло на себя собирание и хранение памятников старины, редкостей и научных предметов, имеющих отношение к Тобольской губернии.

К 1890-м гг. перед членами музейного сообщества встала новая проблема: систематизация и популяризация накопленного материала. Для ознакомления населения с деятельностью музея начали издавать "Ежегодник Тобольского губернского музея". В 1892 - 1918 гг.

увидели свет 29 выпусков. В ежегоднике печатали протоколы общего годичного собрания, отчеты, списки личного состава музея, хронику деятельности, различные исследования по истории, географии, промышленности, торговле, народному образованию и культуре края.


Кроме того, публиковались статьи биографического и библиографического характера.

Объем каждого тома насчитывал от 9 до 28 печатных листов.

Протокол заседания Тобольского губернского статистического комитета 27 сентября 1871 г. // Тобольские губернские ведомости. 1871. N 41.

Лыткин Н. А. Краткий очерк открытия Тобольского губернского музея. Тобольск, 1890. С. 3.

Там же.

Там же. С. 4.

стр. Ежегодник рассылался в 165 научных обществ и учреждений России и за рубеж - в Венгерский национальный музей, Общество естествоиспытателей в Будапеште, Национальный музей в Вашингтоне, Уругвайский национальный музей в Монтевидео и др. Многие ученые и исследователи считали за честь увидеть свои статьи и результаты своих исследователей на его страницах. Благодаря ежегоднику информация о деятельности музея и его коллекциях стали доступны российским и зарубежным научным кругам.

К началу XX столетия стало очевидно, что в Тобольском музее основное внимание уделяют естественно-научным исследованиям и сборам, прежде всего ботаническим. В меньшей степени удавалось собирать экспонаты по зоологии. Почти не проводилось геологического изучения губернии.

Сохранять коллекции, расширять актив краеведов, организовывать экспедиции на север помогали научные учреждения страны. Архивные документы свидетельствуют о тесных контактах музея с Императорской Санкт-Петербургской академией наук, что объяснялось необходимостью получения помощи столичных ученых в определении видов растений и насекомых.

Главным было деловое, научное кураторство со стороны академии. Наставничество осуществлялось в форме личных и заочных (письменных) советов и консультаций, помощи при определении собранных коллекций флоры и фауны, разработке программ научных экспедиций, обмене образцами растительного и животного мира.

Инициатива в установлении деловых контактов исходила от Академии наук. В середине 1890-х гг. русский ботаник, академик С. И. Коржинский при составлении таких трудов, как "Флора Европейской России" (Томск, 1892) и Tentamen (СПб, 1898) использовал в научных исследованиях гербарий, собранный во время командировок губернским агрономом, консерватором (хранителем) музея Н. Л. Скалозубовым 6.

Депутат II и III Государственной Думы Николай Лукич Скалозубов (1861 - 1915) сыграл большую роль в развитии культурной жизни Тобольской губернии и музея. При его активном участии были открыты артельная мастерская изделий из мамонтовой кости, первая в губернии начальная сельскохозяйственная школа. Скалозубов издавал газету "Отдел сельского хозяйства и кустарной промышленности".

По словам современников, растительные сборы Н. Л. Скалозубова были значительны в количественном отношении, производились с соблюдением требований науки, были интересны. Он умел при сборах видеть и брать ценное 7.

Бердышев Г. Д., Сипливинский В. Н. Первый сибирский профессор ботаники Коржинский. К 100-летию со дня рождения. Новосибирск, 1961;

Пигнатти В. Н. Николай Лукич Скалозубов и его деятельность в Тобольской губернии (с приложением списка литературных трудов его и периодических изданий, в которых труды его были напечатаны // Ежегодник Тобольского губернского музея. 1916. Вып. 27. С. 3.

Бородин И. П. Коллекторы и коллекции по флоре Сибири. СПб., 1908. С. 107.

стр. Для сбора растений он пользовался способом сушения растений в сукне, предложенный известным ученым-ботаником, хранителем Ботанического музея Академии наук Д. И.

Литвиновым 8.

Расцвет деятельности Скалозубова приходится на 1907 - 1916 гг. Ранее он изучал в с.

Самарово елово-кедровый лес и флору склонов Самаровской горы. Благодаря этому исследованию и предыдущим работам итальянского этнографа С. Соммье стало известно о существовании около села 230 видов сосудистых растений. Скалозубов собрал также более 3000 листов мхов и лишайников в Березове и окрестностях Кондинского монастыря.

Академик И. П. Бородин считал его "одним из усерднейших собирателей флоры Тобольской губернии".

Местная тобольская флора была предметом особого внимания сотрудников музея.

Собранные растения, гербарии и коллекции нуждались в квалифицированном описании, а выполнить это в условиях Тобольска было возможно не всегда. Поэтому музей был заинтересован в постоянных консультациях и уточнениях. Для решения многочисленных вопросов коллекции отправляли в Санкт-Петербург в Императорский Ботанический сад или Ботанический музей Академии наук. Там их описывали и изучали сотрудники академии.

Когда к 1900 г. академический Ботанический музей начал готовить справочник "Флора Сибири", Тобольский музей предоставил ему около 300 листов гербарных материалов, из которых для справочника было отобрано до десятка видов растений, собранных сотрудниками музея.

Взаимодействовали с ботаническими подразделениями Академии наук и другие сотрудники музея. Тобольский библиограф Степан Николаевич Мамеев (1859 - 1939) по просьбе Императорского Ботанического сада и Ботанического музея академии на протяжении тринадцати лет пополнял коллекцию флоры Тобольской и Енисейской губерний. В Сибирский гербарий Ботанического музея Мамеев отправил 2744 растения с весьма тщательными определениями, сделанными им самим. 86 растений лесной флоры из этой коллекции были включены в "Гербарий русской флоры". Одна из открытой им разновидностей березы с темно-бурой корой, найденная вблизи Тобольска в 1912 г.

главным ботаником музея Литвиновым, была названа именем Мамеева. Ученый отметил, что С. Н. Мамеев много потрудился с редким умением и знанием дела по изучению флоры [...] обогатил безвозмездно гербарии Ботанического музея академии своими великолепными сборами 9.

Один из редакторов ежегодника музея, Лев Евграфович Луговский (1860- 1898), ботаник и публицист, более 15 лет заведовавший метеорологической станцией при музее, отправил в Ботанический сад в общей сложности 273 вида растений. В Ботанический музей поступил гербарий сорных растений, грибов, мхов и лишайников из окрестностей Тобольска, выполненный со Литвинов Д. И. Растения Сосьвинского края Березовского уезда Тобольской губернии, собранные экспедицией Д. И. Иловайского // Труды Ботанического музея Императорской Академии наук. 1907. Вып. 3. С. 1 - 21.

Гордеев О. Степан Николаевич Мамеев // Лукич (Тюмень). 1999. N 3. С. 5.

стр. трудником музея Василием Александровичем Ивановским (1862 - 1920), который опубликовал в 1910 - 1915 гг. в ежегоднике несколько статей, касающихся флоры 10. В научные учреждения из Тобольского музея передавали немалое количество дублетов растений.

Сотрудник Императорского Ботанического сада, организатор центральной фитопатологической станции (1902 - 1905) ботаник А. А. Ячевский анализировал коллекцию даже поврежденных растений из Тобольской губернии. В монографии "Микологическая флора" он назвал гербарий Скалозубова одним из "самых ценных".

Консерватор Ботанического сада Р. Р. Поле получил из Тобольского музея "весьма ценную коллекцию растений с полуострова Ямал" 11.

Заведующий музеем Императорского ботанического сада специалист в области морфологии растений Н. А. Монтевердс просил В. Н. Пигнатти прислать как гербарные листы, так и приобрести продукты местного производства из крапивы (стебли, волокна, кудель, нитки и пряжу разных типов), саргу из корней кедра и сосны, кедровую серу 12.

О работе сотрудников Ботанического сада по определению гербариев Тобольского музея в лаборатории профессора Л. А. Чугаева подробно писал участник этих анализов, студент Петербургского университета Борис Николаевич Городков (1890 - 1953). Позже он стал крупным геоботаником и получил известность как исследователь Арктики и Сибири. Его многолетняя переписка с консерватором музея Пигнатти, хранящаяся в Тобольском историко-архитектурном музее-заповеднике и архиве Тобольска, освещает кропотливый труд ученых 13. Сильное впечатление на него произвели не только лекции университетских профессоров, но и практические работы, а также возможность самостоятельно заниматься в естественно-научных кабинетах университета.

Не менее плодотворной была помощь Академии наук в области изучения фауны. С 1880-х гг. энтомологи обратили внимание на кобылку, насекомое семейства саранчовых. Она уже тогда считалась одним из серьезных вредителей сельскохозяйственных культур. Сборы прямокрылых насекомых, сделанные Скалозубовым, оказались чрезвычайно ценными для науки. Их определением занимался сотрудник Зоологического музея академии Н. Н.

Аделунг. Новый вид насекомых, обнаруженный им, назвали по имени собравшего - Celes Scalosubowin sp. На основе этой коллекции Аделунг опубликовал несколько энтомологических работ, касающихся систематики и фаунистики прямокрылых насекомых. О ценности присланного из тобольского музея материала он писал в статье "К познанию фауны прямокрылых Тобольской губернии" 14.

Материал по местному русскому словарю В. А. Ивановский передал в Отделение русского языка и словесности Академии наук.

Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник (ТГИАМЗ). КП. N 930.

Государственный архив в г. Тобольске. Ф. 151. Оп. 1. Д. 36. Л. 65.

Коновалова Е. Н., Рощевская Л. П. Письма Б. Н. Городкова к В. Н. Пигнатти (1910 1914 гг.) // Сибирский исторический журнал. 2004. N 1. С. 174 - 183.

Аделунг Н. Н. К познанию фауны прямокрылых Тобольской губернии// Ежегодник Тобольского губернского музея. 1906. Вып. 15. С. 1 - 18.

стр. Дирекция Петербургского зоологического сада не раз благодарила музей и за другие дары.

Большую помощь в определении зоологических и ботанических коллекций, в выявлении их научной значимости оказывали такие крупные ученые Академии наук, как И. П.

Бородин, хранитель Императорского Ботанического сада Литвинов, миколог, главный ботаник сада В. А. Троншель, который создал отдел низших споровых паразитных грибов, сотрудники Зоологического музея Аделунг, энтомолог Г. Г. Якобсон, организовавший отделение жуков и двукрылых.


В целом Тобольский музей отправил в музеи академии немало экспонатов, но бывали и существенные потери при пересылке, а иногда и из-за небрежного отношения к ним.

Частично были утеряны материалы по пшеницам, собранные Скалозубовым до 1898 г. и посланные через Бюро по прикладной ботанике Главного управления земледелия и землеустройства академику Коржинскому. Пигнатти с сожалением вспоминал, что значительная часть сборов (1897) затерялась по смерти И. В. Ингеницкого. И. В.

Ингеницкий умер, не окончивши начатой работы о видах и географическом распространении кобылок Тобольской губернии, а для этой работы он и взял у Н. Л.

Скалозубова материалы 15.

После определения растений и насекомых академические музеи чаще всего возвращали в Тобольский музей лишь дубликаты, оставляя себе наиболее ценные и редкие экземпляры.

Но научный авторитет и качество выполняемой обработки были столь высоки, что провинциальный музей мирился с существенными потерями.

Научная деятельность Тобольского губернского музея была разнообразной и многогранной. Новацией в его деятельности стала организация экспедиций (экскурсий) для исследования северной части губернии;

археологические, этнографические, историко географические, метеорологические исследования. Экспедиции в различные районы губернии музей начал проводить с 1910 г. с целью изучения естественной ситуации в крае и для сбора соответствующих коллекций.

Научные общества во главе с Петербургской академией наук оказывали музею большую помощь в проведении экспедиций. Ботанический музей неоднократно помогал финансами, снаряжением, консультациями, выделял денежные субсидии. Экспедиция на реку Салым (1911) финансировалась Ботаническим музеем (100 р.), Этнографическим музеем (450 р.) и другими учреждениями и обществами, в том числе Императорским Русским географическим обществом (300 р.). Участники экспедиции собрали богатый материал по зоологии, гербарии и образцы почв. Ученые академии неоднократно помогали в составлении программ для проведения экспедиций, давали консультации по приготовлению различных препаратов.

Ботанические экскурсии со Скалозубовым были проведены и в окрестностях Тобольска.

На склонах горы зарегистрировали около 210 видов, главным образом, цветковых растений, в том числе 150 видов, характеризующих флору ТГИАМЗ. Инв. N 915. И. В. Ингеницкий (1863 - 1900) зоолог, ассистент Военно-медицинской Академии в Петербурге.

стр. березовых лесов. Эти растения названы в опубликованной А. Я. Гордягиным работе "Материалы для познания почв и растительности Западной Сибири" 16.

Экспедиции работали и в районах нижнего течения Оби, в Обской и Тазовской губах, в среднем Приобье и в бассейне р. Конды. Собранный в ходе третьей экспедиции в бухту Находка в низовья Оби в 1912 г. гербарий был определен крупным специалистом по северной флоре, сотрудником Ботанического сада Поле. В 1913 г. на р. Вах была отправлена новая группа во главе с Б. Н. Городковым. Во время экспедиции собран гербарий (1200 листов - около 300 видов высших растений, 114 листов мхов и лишайников) 17.

Продолжая ботанико-географические исследования, Городков в 1915 г. на средства Академии наук отправился в Ляпинский край. Он обследовал местность вдоль рек Сосьва, Ляпин и Манья до их верховьев, а также Сибиряковский тракт до европейско-азиатского водораздела. Им были определены верхние границы главных древесных пород и некоторых растительных формаций и кедровников на торфяниках, собрано 2000 листов гербария. Гербарный материал высших и низших растениям передан в Ботанический, образцы почв - в Почвенный, другие коллекции - в Зоологический музеи академии.

Экспедицию на р. Надым в 1916 г. финансировали Ботанический и Зоологический музеи академии. Руководителем ее был Г. М. Дмитриев-Садовников. Эта экспедиция была чрезвычайно успешной: собран гербарий высших и низших растений, сделаны чучела птиц и различные препараты. Сборы по ботанике и зоологии переданы в Санкт-Петербург.

Исследования и труды Дмитриева-Садовникова послужили основанием для включения статьи о нем в биобиблиографический словарь "Русские ботаники" 18.

В каждой экспедиции проводились физико-географические, топографические и этнографические наблюдения. Иными словами, экспедиции носили комплексный характер и были направлены на доукомплектование ранее собранного. Результатом такой деятельности явились великолепные коллекции, осевшие в губернском музее, часть из которых попала и в музеи Академии наук.

Так постепенно благодаря постоянной помощи сотрудников Академии наук Тобольский губернский музей превращался в научное учреждение. Важнейшей частью этого процесса была систематизация накопленного материала. К 1895 г. Скалозубовым были просмотрены фонды отделов музея и составлены для них каталоги. Фактически эта работа стала первой в истории музея инвентаризацией фондов. Деятельность музея была поставлена на научную основу. По словам Скалозубова, музей - учреждение, носящее двойственный характер: с одной стороны, он должен исследовать и изучать, а с другой популяризировать знание и учить, следовательно, это учреждение и ученое, и учебное 19.

Эта позиция нашла отражение в уставе музея 1899 г.

Хроника музея // Ежегодник Тобольского губернского музея. 1915. Вып. 13. С. 5.

Дмитриев-Садовников Г. М. Версты и строки. Екатеринбург, 1998. С. 105.

Русские ботаники. В 4 т. // Сост. С. Ю. Липшиц. М., 1959. Т. 3. С. 59.

О дальнейшем направлении деятельности Тобольского губернского музея (доклад, читанный хранителем Н. Л.

Скалозубовым 24 апреля с. г. в общем собрании членов комитета музея) // Сибирский листок. 1895. N 32 ( апреля). С. 1 - 2.

стр. Тобольский губернский музей "как вместилище и хранилище материалов по изучению местного края" (ценных ботанических, зоологических, энтомологических, палеонтологических, минералогических и почвенных коллекций) имел значительный авторитет не только в России. К коллекциям музея большой научный интерес проявляли и зарубежные ученые и коллекционеры. Они предлагали свои услуги по определению, комплектованию или обмену коллекциями. Об этом красноречиво говорят архивные материалы. Тобольский губернский музей за время своего существования наладил научные отношения со 160 научными и государственными структурами. Традиционной формой отношений являлся обмен изданиями.

Подведем итог. Тобольский губернский музей стал первым научным, культурным и просветительным учреждением по исследованию Северного Приуралья. Как научное учреждение он поддерживал связи с обществами, учреждениями, а также отдельными учеными, вел оживленный обмен коллекциями, научными изданиями и сведениями и, следовательно, содействовал расширению научного сообщества по изучению Северного Приуралья. Особые отношения его связывали с Петербургской академией наук. Музей снабжал академию гербариями и коллекциями, вел конкретные исследования по ее программам, предоставлял ей на длительный срок свои экспонаты. Благодаря деятельности Тобольского музея, с одной стороны, расширялось влияние Академии наук на провинцию, с другой, формирующиеся локальные научные сообщества получали возможность сопоставить академические и собственные приемы работы, принципы организации научной деятельности и перенять то, что они считали ценным. Постепенно это привело к тому, что инициатива в расширении исследований Северного Приуралья переходила к Тобольскому музею, с сохранением общего научного руководства со стороны Академии наук.

стр. "ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ НАСУЩНО НЕОБХОДИМА ДЛЯ Заглавие НАШЕГО ПОНИМАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ, СОЦИАЛЬНЫХ И статьи КУЛЬТУРНЫХ ОСНОВ МНОГОВЕКОВОГО НАУЧНОГО И ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ" Автор(ы) Е. Л. Желтова, Д. Т. Эндрюс Источник Вопросы истории естествознания и техники, № 1, 2013, C. 171- Беседы, встречи, интервью Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 16.7 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи "ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ НАСУЩНО НЕОБХОДИМА ДЛЯ НАШЕГО ПОНИМАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ, СОЦИАЛЬНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ ОСНОВ МНОГОВЕКОВОГО НАУЧНОГО И ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ", Е. Л. Желтова, Д. Т. Эндрюс (Интервью Е. Л. Желтовой с Д. Т. Эндрюсом) Джеймс Т. Эндрюс - профессор истории Университета штата Айова (США), где он возглавляет Центр исторических исследований науки и техники. Будучи специалистом по современной истории России, он много лет занимается исследованием социальных и культурных аспектов развития российской науки и техники и на протяжении вот уже более 20 лет сотрудничает с Институтом истории естествознания и техники им. С. И.

Вавилова РАН. Среди многочисленных публикаций профессора Эндрюса особый резонанс в международном сообществе историков науки имели монографии: "Наука для масс:

большевистское государство, популяризация науки и представления о науке в общественном сознании в советской России 1917 - 1934 (Science for the Masses: The Bolshevik State, Public Science, and the Popular Imagination in Soviet Russia, 1917 - 34) (2003);

"Красный космос: К. Э. Циолковский - дедушка советского ракетостроения" ( Red Cosmos: К. Е. Tsiolkovskii, Grandfather of Soviet Rocketry) (2009). В своих многочисленных интервью и публичных лекциях Д. Эндрюс постоянно знакомит американскую общественность с историей российской науки и техники, отстаивает позицию необходимости рассмотрения истории науки и техники в ее органической связи со всеобщей историей, а также обращает внимание на исключительную важность истории науки и техники для понимания тенденций развития современного техногенного общества. В настоящее время профессор Эндрюс работает над книгой об истории московского метро.

стр. Елена Желтова: Я хочу поблагодарить вас за то, что вы согласились дать интервью ВИЕТ. Ваше сотрудничество с ИИЕТ длится уже много лет. Не могли бы вы сказать несколько слов о том, насколько это сотрудничество помогало и помогает вам в написании ваших книг об истории российской науки и техники и, может быть, не только в этом?

Мое первое знакомство с учеными ИИЕТ состоялось в 1990/91 учебном году, когда я, будучи докторантом, находился в Москве и был приглашен принять участие в первой конференции по социальной истории науки, проходившей в вашем институте. Это был последний год существования СССР. Я выступил с докладом о популяризации науки в Советской России в 1920-е гг. Я тогда находился в Москве в рамках программы Фулбрайт-Хейс по обмену докторантами. Меня принимал Московский историко архивный институт, и моим научным руководителем был профессор Ефим Пивоваров, ныне ректор Российского государственного гуманитарного университета.

Затем весной того же 1991 г. я дал интервью радиостанции "Эхо Москвы", где рассказал о своей работе над диссертацией в Чикагском университете и об опыте исследовательской работы в российских архивах - я был одним из первых молодых американских исследователей (мне было тридцать лет), допущенных к работе в Архиве ЦК КПСС.

Позднее, после 1991 г., этот архив был переименован в Российский государственный архив социально-политической истории. Я думаю, что мое первое знакомство с молодым поколением советских историков науки и техники, занимавшимся в ИИЕТ социальными и культурными проблемами, существенно сформировало мой взгляд на новые направления в исследованиях, которые велись уникальным сообществом российских историков науки и техники. Некоторые из тех исследователей впоследствии эмигрировали в Канаду и США, другие являются теперь ведущими и одними из самых интересных исследователей Российской академии наук.

С 1995 г. я постоянно сотрудничаю либо с Санкт-Петербургским филиалом ИИЕТ, либо непосредственно с ИИЕТ РАН в Москве. Это сотрудничество бесценно для моей работы, особенно важен доступ к архивам, который предоставлял и предоставляет мне институт, благодаря чему я работал в архивах по всей России, и в центральных городах, и в провинции: в Ярославле, Рыбинске, Ростове Великом, Калуге и, конечно же, Москве и Санкт-Петербурге. Мои коллеги из ИИЕТ всегда были очень отзывчивы, профессионально консультировали меня относительно наличия источников для моих исследований, а также организовывали лекции и семинары, где я на русском языке рассказывал о своих книгах. Эти семинары, как и недавний, прошедший летом 2012 г.

семинар о моей самой последней книге по истории московского метро, всегда были полезны для меня и в плане профессиональных советов, и как важные встречи, где можно обменяться идеями, и получить интеллектуальный и методологический стимул к дальнейшим исследованиям.

Е. Ж.: Ваша последняя книга "Красный космос: К. Э. Циолковский - дедушка советского ракетостроения" была об истории советской космической программы.

Какой главный посыл этой книги? И может быть, в ходе ее написания стр. у вас возникали мысли об истории советской космической программы, которые в нее не вошли?

Я заинтересовался жизнью Циолковского и его историческим временем в связи с тем, что он занимался популяризацией идей воздушного и космического полета. Моя первоначальная задача состояла в том, чтобы показать Циолковского в качестве популяризатора науки. Однако по мере того как я исследовал его деятельность по многочисленным документам, хранящимся в архивах Калуги и Москвы, я обнаружил, что его жизнь также интересна и в политическом, и социальном ракурсах. И я использовал его историю как призму для понимания того, почему идея космического полета оказалась столь привлекательной для России -я действительно уверен в том, что она находила широкий отклик среди образованного слоя русского общества и до, и после революции 1917 г. Тогда в ходе моего исследования я решил, что со временем продолжу рассмотрение культурологических аспектов истории космонавтики, и вот уже совсем недавно, в 2011 г., я стал соредактором книги под названием "В космос: космические исследования и советская культура", в которой рассматриваются взаимоотношения постсталинской массовой культуры и советской космонавтики. Единая линия, которая, по моему мнению, соединяла царский и советский периоды в этой области, состояла в том, что идея космического полета уже в царской России находила живой отклик в русском театре, журналах, фильмах, газетах. В этом массовом культурном отклике отразилось то, насколько действительно глубоко идея космического полета была укоренена в прошлом России, за пределами чисто практического интереса советского государства во вложение средств в космические исследования.

Е. Ж.: Казалось бы, тема космоса неисчерпаема и увлекательна, тем не менее, вы перешли к метро, прямо-таки с небес под землю. Как это произошло, когда и как родился у вас замысел книги о московском метро?

И журналисты, и ученые неоднократно задавали мне этот вопрос во время моих публичных лекций по истории советской техники. По-видимому, этот вопрос вполне логичен, и недавно я отвечал на него в Смитсоновском институте в Вашингтоне и в Планетарии Адлера в Чикаго, где читал лекции по этим с виду различным темам. Мой ответ состоит в следующем: меня всегда интересовало то, какой отклик в культуре российского общества в XX в. находили крупномасштабные технические проекты, и именно эта нить связывает эти два моих конкретных исследования. И космическая программа, и метро - одна над землей, другая под землей - сыграли важную роль в качестве общенациональных маркеров, культурно значимых свидетельств советской модернизации и прогресса;

поэтому я, естественно, тяготел к этим проектам как объектам моих интеллектуальных интересов и научных исследований и поисков.

Е. Ж.: Когда у вас появился интерес к теме российского метро, каков ваш подход, каковы ракурсы рассмотрения его истории?

Особый интерес к российскому метро как объекту исследования появился у меня летом 2008 г., когда вместе с некоторыми коллегами и при поддержке Фонда национальных пожертвований на гуманитарные исследования мы организовали летнюю стр. научную школу по теме "Визуальная культура и советское общество". Научное руководство школы осуществляли ученые-исследователи славянского, балтийского и восточно-европейского отделений Нью-Йоркской публичной библиотеки. Тем летом, когда я вел мастер-класс в этой школе, я обнаружил, что междисциплинарное исследование культурологических аспектов истории московского метро могло бы быть интересно самой широкой академической аудитории. (Я понял это, поскольку в работе школы принимали участие и фотографы, и культурологи-критики, и специалисты по визуальной истории культуры, и историки.) Во мне все больше пробуждался интерес к тому, что масштабная инфраструктура может создать публичное пространство для визуальной демонстрации сюжетов из истории политического режима, или метанарратива. Кроме того, я уверен, что с методологической точки зрения история техники как область знания могла бы значительно выиграть от большего числа исследований, в которых бы рассматривались визуальные, художественные и материальные аспекты культуры.

Е. Ж.: Мне видится, что в 1980-е гг., после исчезновения жесткой советской цензуры, в России появилось несколько культурно значимых работ, осмысливавших историю создания метро, - прежде всего это эссе теперь очень известных поэта, прозаика и математика Владимира Аристова и философа и культуролога Михаила Эпштейна. В их эссе впервые раскрывались "трансцендентные" смыслы, которые вкладывались советскими властями в строительство метрополитена. Будете ли вы рассматривать (обсуждать) эти и другие работы, где отражены постсоветские рефлексии на тему истории метрополитена?

Я полагаю, что есть целый ряд важных популярных эссе и научных статей, в которых содержится рефлексия на тему прошлого метро, и которые, безусловно, дают мне представление о разнообразии дисциплинарных подходов к истории метро. Однако, надеюсь, что моя книга (в настоящий момент она называется "Подземная жизнь мегаполиса: массовые потоки, архитектурные решения и характер публичного пространства в современной России" (Subterranean Metropolitans: Mass Mobility, Iconographic Architecture, and the Politics of Public Space in Modern Russia) представит всеобъемлющую историю метро, выходящую за пределы его существования только в советский исторический период, а именно с 1932 по 1991 г. Я пишу книгу, в которой повествование начинается с 1902 г., когда идея метро впервые была представлена в Московской городской думе еще во времена царизма, и далее продолжается сквозь советские годы строительства метро под началом Кагановича вплоть до постсоветского времени. Более того, я надеюсь написать книгу, которая с методологической точки зрения будет действительно междисциплинарной и в которой будут рассматриваться и политический импульс к строительству метро, и резонансный отклик на него, нашедший выражение и в инженерном проекте, и в его техническом и архитектурном осуществлении, а также социальное и художественное значение этого политизированного общественного места.

Кроме того, московское метро сегодня обслуживает больше граждан, чем любое метро в мире - ежедневно стр. оно перевозит больше людей, чем вместе взятые метро Лондона и Нью-Йорка. Сегодня московское метро с его богатым убранством одновременно является и крайне интересным "музеем" визуально-репрезентативной техники, и практической и высокофункциональной системой массового перемещения людей. Поэтому, учитывая, что Москва является одним из "мегаполисов", а эффективный транспорт становится все более важной проблемой в современной экономике, нельзя оставить без внимания и утилитарные функции метро.

Е. Ж.: Вы много лет пишете и продолжаете писать об истории советских научных и технических проектов. Это означает, что в истории российской науки и техники есть темы, которые представляют интерес для научного сообщества США. Каковы, на ваш взгляд, эти темы и аспекты их рассмотрения?



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.