авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 74 ИСТОРИЯ 2005. № 7 СООБЩЕНИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

СПбФА РАН. Ф. 133. Оп. 3. Д. 5. Личное дело. Мавродин В.В. 21 / ІІ. 1938. – / ІІІ. 1938. На 7 л. Л.5(об).

Мавродин В.В. Образование русского национального государства. М.;

Л., 1939;

Он же. Образование русского национального государства М., 1941. 207 с.;

Он же. Очер ки истории Левобережной Украины. (С древнейших времен до второй половины XIV века). Л., 1940;

Он же. Очерки истории Левобережной Украины. (С древнейших вре мен до второй половины XIV века). Науч. изд. Спб, 2002.

Более подробно об аспекте постановки проблемы «древнерусской народности»

В.В. Мавродиным в монографии 1945 г. См.: Юсова Н.Ю. «Проблема давньоруської народності» в праці В.В. Мавродіна «Образование Древнерусского государства»

(1945 р.) // Ruthenica. Т. І. Киев, 2002. С. 152–163.

Покровский С.А. Новый труд об образовании Древнерусского государства // Сов.

гос-во и право. 1946. № 5–6. С. 89–93;

Он же. О начале Руського государства // Вестн.

древней истории. 1946. № 4. С. 101–109;

Базидевич К.В. Из истории образования древнерусского государства // Большевик. 1947. № 5. С. 51–56.

НИОР РГБ. Ф. 521. К. 27. Д. 9. Тихомиров М.Н. Письма к Рубинштейну Н.Л. 1942.

На 11 л.

Там же. К. 26. Д. 39. Романов Б.А. письма к Рубинштейну Н.Л. 1941 – 1951 гг. На 37 л.

Там же. К. 27. Д. 9. Л. 1.

Дворниченко А.Ю. Указ. соч. С. 22.

НИОР РГБ. Ф. 521. К. 26. Д. 23. Л. 10 (об.). Более подробно см.: приложение. Пись мо 1.

Более подробно см.: приложение. Письмо 2.

НИОР РГБ. Ф. 521. К. 26. Д. 23. Л.17–17 (об.).

Рубинштейн Н.Л. История СССР до конца XVIII. // БСЭ. Том СССР. М., 1947.

Стб.287–470.

Можем косвенно датировать письмо на основании фразы В.В. Мавродина, выска занной им в конце изложения: «У меня сентябрь, октябрь и начало ноября очень тяже лые. Еле успеваю следить за литературой. О творческой работе нечего и думать. Надо ждать лучших дней». Более подробно см. приложение. Письмо 3.

Вопросы истории. 1946. № 8–9. С. 160 (форзац).

НИОР РГБ. Ф.521. К.1. Ед. хр.11. Рубинштейн Н.Л. Документы, связанные с осово бождением от работы в МГУ и переводом в Московский Государственный Библио PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № течный институт. 1949 г. 9 л.;

Там же. Ед. хр.12. Рубинштейн Н.Л. Материалы, связан ные с обвинением в «низкопоклонстве»перед Западом. 1948–1949 гг. 38 л.;

Дмитриев С.С. К истории советской исторической науки. Историк Н.Л. Рубинштейн (1897–1963) // Ученые записки Горьковского госуниверситета. Серия историко филологическая. Вып. 79. Т. 1. Горький, 1964. С. 467–468.

Авдусин Д.А. Современный антинорманизм // Вопросы истории. 1988. № 7. С. 23– 34.

Дворниченко А.Ю. Владимир Васильевич Мавродин … С. 27.

Мавродин В.В. Борьба с норманизмом в русской исторической науке. Стенограмма публичной лекции. Л., 1949. С. 7.

Дворниченко А. Ю. Владимир Васильевич Мавродин … С. 27.

Там же.

Приложение Письмо Дорогой Николай Леонидович!

Я очень благодарен Вам за дружеское хорошее письмо и очень рад этому, что моя книга попала к Вам на рецензию, ибо уверен в Вашей строгой объективности, ко торая послужит на пользу науке и мне.

Вопросов спорных, конечно, много. Но я полагаю, что вряд ли книга выигра ла, если бы еще постояла, как хорошее вино. Мысли, положенные в ней не результат одного только «саратовского сиденья», а многих предыдущих лет. Пройдет еще год, два, три и я, конечно, буду, надо полагать, эволюционировать. Будет эволюциониро вать и моя книжка, мои взгляды.

Когда же остановиться?

Вот почему я решил ее опубликовать.

Я бы только очень хотел, чтобы мои московские товарищи различали точку зрения от ошибки.

Очень давно, когда еще печаталось мое «Образование русского национального государства» (1938 год) блаженной памяти (убит на фронте) редактор Соцэкгиза Захар Гауфштейн говорил мне: «Ты, пожалуйста, не умничай. Если что-нибудь (это произ носилось весьма многозначительно. – В. М.) скажет Греков – это будет точка зрения, а если ты, это будет ошибка».

В своей книге я не хотел бы пойти по стопам тех, кто вместе с водой выплески вает из купели ребенка. Не хотел бы повторять Грекова и Юшкова и, как мне кажется, это мне удалось.

Борьбу с норманизмом я усматриваю не в том, чтобы отрицать наличие нор маннов на Руси и объявлять все сказкой, а в том, чтобы показать их истинную роль. А то уподобишься тому американскому доктору, который первый раз попав в зоопарк и увидев верблюда, даже на него не смотрел – и изрек «нет такого животного».

В отношении протославян, палеоевропейцев и т. п. я должен заметить следую щее.

Я полагаю, что могу назвать палеоевропейцами древнейшие племена неолита Европы. Из современного европейского населения в их состав, например, не войдут татары, венгры, калмыки и т. п.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ Они (палеоевропейцы) адекватны палеоазиатам Сибири. Процесс их эволюции идет в разном направлении. Прежде всего идет выделение финно-угорских языков, а с индоевропейских языков складываются языки греческий, кельтские и т. п. Где-то в срединном районе начинается формирование славянских языков. Это уже протославя не. В состав их включаются одни этнические компоненты, выключаются другие. В книге своей поэтому я позволяю себе говорить о разных этапах, стадиях формирова ния славянства.

Но довольно о ней. … НИОР РГБ. Ф. 521. К. 26. Ед. хр. 23. Мавродин В.В. Письма к Рубинштейну Н. Л. –1951 гг. Присоединен: печатный оттиск с дарственной надписью В. В. Мавродина – Рубинштейну Н.Н. На 17 л. Л. 13–14 (об.).

Письмо Дорогой Николай Леонидович!

Очень рад был Вашему письму и очень благодарен за томик «Ученых записок».

С удовольствием прочел Вашу статью … Давно пора поставить вопрос о генезисе капитализма и ближайшем издании «ПВЛ И. П. Еремина» … Я сейчас готовлю доклад, вынесенный на научную сессию. Тема «Основные этапы истории русского государства до XVI в.» На очереди история морских народов в Др.[евней] Руси, о чем Вы, быть может, прочли в заметке В. И. Самойловича в «В.[опросах] ист.[ории]».

И в дальнейшей перспективе – окончание Левобережной Украины (до XVI в.).

Дорогой Николай Леонидович!

Я очень благодарен Вам за чуткость и искренность. Грешным делом я сам по думал, что рецензию здорово «подправили». Вы не могли написать так… слабо при такой «шапке» смертоубийственности. И даже если бы мне было написано Вашей ру кой, я бы не обиделся, а только пожалел бы, что не мог поговорить с Вами, т. к. в ре зультате беседы все выглядело бы иначе и обо многом мы бы договорились. Я слиш ком высоко ценю Вас для того, что бы ошибаться.

Поежился, покрутил головой, поогорчался, удивился бы несколько стилю и не которой гиперболичности и тенденциозности. Но не стал бы обижаться. Узнав же, что Вас основательно исказили я тем более рад. Я знаю, что многое в книге недодумано, сыро, может быть и ошибочно. И над многим следует поработать. Все это я учту и за всякую помощь Вам благодарен. А кто же этот услужливый редактор? Ежели он вы полняет определенное задание, то пусть все же будет столяром, а не плотником.

Простите, Николай Леонидович, дорогой, за внешний вид письма. Лежу в по стели, т. к. повредил себе ребро. Вы не собираетесь в Ленинград ?

Еще раз благодарю Вас за доброе пожелание.

Желаю всего наилучшего. [подпись В. Мавродина].

НИОР РГБ. Ф. 521. К. 26. Ед. хр.23. Мавродин В.В. Письма к Рубинштейну Н. Л. –1951 гг. Присоединен: печатный оттиск с дарственной надписью В. В. Мавродина – Рубинштейну Н. Н. На 17 л. Л. 10–10 (об.).

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № Письмо Дорогой Николай Леонидович !

Очень благодарен Вам за сборник. Он заслуживает внимания и несомненно представляет большой интерес.

Работу над рецензией на БСЭ наша кафедра закончила и через П[…] мы напра вили ее Ивану Андреевичу Кудрявцеву.

Дорогой Николай Леонидович! Искренне сожалею, но она получилась неблаго приятной для Вас. Вашу часть раздела «Истории» рецензировали Ив. Ив. Смирнов, С. Н. Валк, Д. И. Патрикеев, Н. А. Павлицкая, С. Л. Пештич, М. И. Артамонов и др.

Отметив ряд недостатков в Вашем разделе, кафедра в результативной части пришла к выводу о необходимости коренной перестройки и переработки раздела и разошлась с Вами в определении ряда моментов отечественной истории.

Избавив рецензию от крайностей и резкости. я не мог, конечно, изменить дух ее и вот в таком виде, к великому для меня сожалению (мне хотелось бы, чтобы она Вас порадовала, а не огорчила), она и была направлена в редакцию журнала «Вопросы ис тории».

Мое мнение по поводу издания этой части БСЭ в качестве отдельной книги по ложительное. Надо убрать все неполадки, неточности, вообще все, что может вызвать нарекания и издать отдельной книгой.

У нас идет подготовка очередной научной сессии. Трудимся. У меня сентябрь, октябрь и начало ноября очень тяжелые, напряженные. Еле успеваю следить за лите ратурой. О творческой работе нечего и думать. Надо ждать лучших дней.

Быть может завтра вылечу в Москву. Вызывает Топчиев (зам мин.[истра]. У ме ня нет Вашего домашнего телефона.

НИОР РГБ. Ф. 521. К. 26. Ед. хр. 23. Мавродин В.В. Письма к Рубинштейну Н. Л. –1951 гг. Присоединен: печатный оттиск с дарственной надписью В. В. Мавродина – Рубинштейну Н. Н. На 17 л. Л. 17–17 (об.).

Поступила в редакцию 08.08. N.L. Usova The Letters of V.V. Mavrodin and N.L. Rubinstein: the Reconstruction of Facts on the Occasion of the Review of The article deals with the problem of friendly and scientific relations between two historians V.V. Mavrodin and N.L. Rubinstein. The author pays much attention to the reasons of the negative review written by N.L. Rubinstein on the book of V.V. Mavrodin “The Formation of the Old Russian State”.

Юсова Наталья Николаевна Институт истории Украины НАН Украины 01001, Украина, г. Киев, ул. Грушевского, 4.

E-mail:yusovnsv@mail.ru PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ УДК 947. К.М. Камалов МЕСТО И РОЛЬ ВЕЧА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ XVIII – НАЧАЛА ХIХ ВЕКА Рассматривается изучение отечественными историками XVIII – начала XIX в. пробле мы роли и места веча в политической системе Древней Руси.

Ключевые слова: отечественная историография, XVIII – начало ХIХ в., вече, Древняя Русь, князья, власть, самодержавие, монархическое правление, демократическое прав ление, наследственная власть, избрание князя, князь и вече Историография этого вопроса своими истоками восходит к ХVIII в., ко гда доминировала самодержавная концепция истории России, представляющая княжескую власть основной побудительной силой исторических событий. Так, В. Н. Татищев считал власть князей в Древней Руси неограниченной и самовла стной1. По его мнению, «наследие престола шло порядком первородства или по определению государя», а в удельное время и при помощи силы2. В.Н. Тати щев отбрасывал всякую возможность участия народа в выборе князя, делая ис ключение разве что для случаев пресечения правящей династии3.

Противоречивую позицию в этом вопросе занял И. Н. Болтин. С его точки зрения, «все государства началися правлением монархическим или само державным, которое есть естественнейшее и удобнейшее из всех других прав лений…»4. Однако и «прежде Рюрика, при Рюрике и после Рюрика, до нашест вия татарского, народ русской был вольной. Власть великих князей была уме ренна или растворена властью вельмож и народа»5. Он доказывает свою точку зрения на примере киевских событий, связанных с борьбой между Изяславом Мстиславичем и Юрием Долгоруким. Когда киевляне в ответ на просьбу Изя слава о помощи в войне с Ольговичами собрали вече, один «муж простой»

предложил, прежде чем выступить по просьбе князя в поход, расправиться с Игорем. Народ согласился с этим гражданином, «хотя то и противно было воле великокняжеской». Увещевания князя Владимира, митрополита и тысяцкого «не сильны были удержати народ от исполнения предложенного тем единым гражданином. Таких мест в летописях много находится, которые неоспоримо доказывают, что великие князья власть имели не деспотическую;

что народ имел соучастие с вельможами в правлении, и мог на сеймах своих определять многое;

что определения народа были важны и сильны, и что в общенародных собраниях всякой гражданин имел подавать свой голос и проч.»6.

По мнению К.А. Соловьева, «Болтин выступил с оригинальной концеп цией происхождения власти, согласно которой: «все государства начались правлением монархическим или самодержавным, которое есть удобнейшее из PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № всех других правлений…». Вектор развития государственной власти, таким об разом, направлен на деградацию – последовательное ухудшение идеального правления и выработку, через «потрясения», новых государственных схем.

Общая схема такова: ограниченная («вельможами и народом») власть князей до Рюрика;

утверждение Рюриком самодержавия…;

ограниченное «боярами и на родом» монархическое правление от Игоря до начала разделения русских зе мель между потомками Ярослава Мудрого» и т.д. Построения И.Н. Болтина подвергнул критике М.М. Щербатов, в частно сти, за то, что он «предполагал народу вредное право» избирать князей. Такой вариант событий, по мнению М.М. Щербатова, был возможен лишь в случае пресечения правящей династии8. Власть древнерусских князей была неограни ченной, все преимущества шли не от народа, а от государя9.

Сторонниками точки зрения о неограниченной власти древнерусских князей являлись и другие историки рассматриваемого времени. Например, А.Л.

Шлецер вслед за Г.З. Байером и Г.Ф. Миллером10 не только находил в Древней Руси правление самодержавное, но и писал о пучине «монархического деспо тизма», поглотившей (окончательно – со времени Ярослава Мудрого) помест ную систему, введенную Рюриком11.

Ф.А. Эмин рисовал Кия и его потомков, вплоть до Аскольда, самовласт ными государями12, «основателя русского государства» Рюрика, Олега, Игоря и ряд других древнерусских князей изображал самодержавными государями13.

Впоследствии, когда Русская земля разделилась на многие княжества, князья враждовали друг с другом, поскольку «каждый из них желал самодержавст ва»14. Князья занимали престол по завещанию15, наследству16, добровольно ус тупали17, захватывали силою18. Вместе с тем Ф.А. Эмин полагал, что «пре стольные права, в оныя времена в России едва были сходны с нынешними: ибо в то время обыкновенно тот имел власть владеть государством, кто мог силою оным завладеть;

а трон всегда тому принадлежал князю, кто мог силою взойти на оный. Наследство в оныя времена было презренно;

а славен был тот, кто мог то сделать, чего ему хотелось»19. Не случайно, например, те же киевляне, по словам историка, «того за государя признавать» привыкли, «кто с великим вой ском для овладения их городом к ним прибывал…»20.

Естественно, что, с точки зрения Ф.А. Эмина, все преимущества в управ лении в Древней Руси исходили от князя: «…Ничего в древние времена без во ли государей ни зделать, ни написать было не можно»21. Иной ситуация была в Новгороде. Новгородцы не привыкли «к самодержавному правлению»22, и «в то время, когда ими повелевали князья русские, всегда большую часть древней своей воли сохраняли»23. И хотя «их республиканское правление многими князьями бывало опровержено, однако они умели утраченную вольность из-под самых вырывать развалин, и на прежнюю возстанавливать степень»24.

Линию И.Н. Болтина на характер государственного строя Древней Руси развивали И.П. Елагин и А. Щекатов. Как и И.Н. Болтин, И.П. Елагин находил на Руси ту же феодальную иерархию, что и в Германии. Так, ведя речь об Иго ре, на основе анализа договора с Византией, писал, что «Великий князь Игорь PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ был не самодержцем, но главный из князей русских, без которых, как и без бо яр, ни войны начать, ни мира заключить не мог»25.

А. Щекатов почти дословно повторял основные выводы И.Н. Болтина.

Вслед за своим предшественником он заявлял, что «издревле Российский народ был под правлением единодержавным», и вел речь о славянских князьях еще до Гостомысла26. Вместе с тем «правление и власть Российских государей» не бы ли деспотическими и тиранскими27. «Сие доказывают российские летописи, а тем и является, что народ имел соучастие с вельможами в правлении и мог на сеймах своих определять многое, что определения народа были важны и силь ны»28. В другом месте он писал: «Прежде Рурика, при нем и после его, до на шествия татарского народ славено-русский был вольный. Власть великих и удельных князей была умерена, или срастворена властию вельмож и народа».

Несмотря на это, «дворянство и народ российской всегда предпочитали иметь над собою монарха», так как на опыте узнали, «что единоначалие в обширном государстве предпочтительнее всякого другого правительства», особенно ари стократии29. Видя преимущества монархии, «россияне» «потому вручая власть над собою единому, давали ему и право управлять собой по благоизобретению своему, лишь бы то было по законам и в правду, и не нарушало благосостояния внутреннего, в чем он и обещается торжественно…»30.

Линию М.М. Щербатова на взаимоотношения князя и веча в Древней Ру си развивал Г.П. Успенский. Возводя вечевые собрания к глубокой древности, он считал, что переломный момент в их истории наступил с утверждением са модержавия Рюрика и Олега. И хотя «вечей… не уничтожили совершенно, но и собираться на оныя дозволяли только в самых чрезвычайных обстоятельствах».

Со временем «мало по малу бывшия вечи пришли в забвение, кроме только Новгородской и Псковской»31. Под сильным влиянием работ М.М. Щербатова писался и труд И. Нехачина32.

Точку зрения о демократическом правлении в Древней Руси в рассматри ваемое время наиболее последовательно развивал и отстаивал А.Н.Радищев.

Исторический процесс представлялся ему в виде круговорота борьбы народной вольности с деспотизмом и самовластием монархов. Следуя такой исходной посылке, А.Н. Радищев утверждал, что в древности существовало «народное правление», подавленное впоследствии самодержавием. Он отмечал большое значение вечевых собраний, на которых «основывалась наипаче власть наро да»33. Знакомство с летописями убеждало его в том, что в Новгороде было на родное правление, где «народ в собрании своем на вече был истинный госу дарь»34. Но вечевые собрания, по мнению А.Н.Радищева, не являлись сугубо новгородской спецификой. В самом Киеве великий князь избирался и его власть не являлась наследственной35. Выступая против положения о наследст венной княжеской власти в Древней Руси, А.Н. Радищев утверждал, что князь выбирался вельможами, митрополитом и народом36.

Близок к И. Н. Болтину по своим воззрениям был Н.М. Карамзин, кото рый в «Истории государства Российского» подвел итог всему предшествующе му развитию отечественной историографии и одновременно открыл новый PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № этап изучения истории России. Проводя традиционную для историографии XVIII в. мысль о самодержавии как определяющем факторе русской истории, Н.М. Карамзин писал: «...отечество наше, слабое, разделенное на малые облас ти до 862 года... обязано величием своим счастливому введению монархиче ской власти»37. Первые Рюриковичи «силою единодержавия в целой России повелевали народу»38. Такое положение дел сохранялось до ХI в., до разделе ния государства и ослабления князей. Правление стало соединять «в себе выго ды и злоупотребления двух, один другому противных государственных уста вов: самовластия и вольности»39. Народ, увидев княжескую слабость, «захотел быть сильным, стеснял пределы княжеской власти или противился ее дейст вию». «Пользуясь свободою веча», граждане столицы «нередко останавливали государя в делах важнейших: предлагали ему советы, требования;

иногда ре шали собственную судьбу его как вышние законодатели»40. По мнению исто риографа, веча «были древним обыкновением в городах Российских». Они «до казывали участие граждан в правлении и могли давать им смелость, неизвест ную в державах строгого, неограниченного единовластия». Впрочем, это ему не помешало утверждать, что «вся земля Русская была, так сказать, законною соб ственностию великих князей: они могли, кому хотели, раздавать города и во лости»41. Наибольшей вольностью, по мнению ученого, пользовалось в Древней Руси вече Новгородское, «ибо присвоило себе не только законодательную, но и высшую исполнительную власть…»42.

Противоречивость, неустойчивость взглядов по вопросу о характере княже ской власти и ее взаимоотношениях с вечем, характерные для историков XVIII– начала XIX в. свойственны и построениям Н.М. Карамзина43. Например, в 1-м то ме своей истории, участие народа в правлении он выводил фактически со времен Рюрика, а впоследствии связал ослабление княжеской власти с процессом раз дробленности государства44. Таким образом, по Н.М. Карамзину «самовластие государя утверждается только могуществом государства, а в малых областях редко находим монархов неограниченных»45. Несмотря на это, он отмечал, что в услови ях отсутствия в те времена твердых законов «князья и подданные… часто действо вали по внушению страстей;

сила казалась справедливостью;

иногда государь, мо гущественный усердием и мечами дружины, угнетал народ;

иногда народ презирал волю государя слабого». Тем самым фактически действие механизма властных отношений на Руси сводилось к личности конкретного князя46.

Таким образом, в историографии XVIII–начала XIX в. доминировал «монар хический взгляд на проблему, согласно которому все преимущества в Древней Руси исходили от князя, и только в Новгороде сложилось республиканское вечевое устройство (В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, Г.З. Байер, Г.Ф. Миллер, А.Л. Шлецер, Ф.А. Эмин, Г.П. Успенский, И. Нехачин). Но уже в то время появляется и иной подход к проблеме, представленный в работах И.Н. Болтина, который писал о соучастии народа в управлении. Последней точки зрения придерживались И.П.

Елагин и А. Щекатов. Эту же традицию развивал в своих работах Н.М. Карам зин. Точку зрения о демократическом правлении в Древней Руси в рассматри ваемое время наиболее последовательно проводил и отстаивал А.Н.Радищев.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ ПРИМЕЧАНИЯ Татищев В. Н. История Российская. М.;

Л., 1963. Т.1. С.363, 366.

Там же. С. 366.

Там же. С. 260.

Болтин И.Н. Критические примечания на первый и второй тома «Истории» князя Щербатова: В 2 т. СПб., 1793. Т. 1. С. 3.

Болтин И.Н. Примечания на историю древния и нынешния России г. Леклерка: В 2 т.

СПб., 1788. Т. 2. С. 472.

Там же. С. 474.

Соловьев К.А. Потестарные отношения в древней и средневековой Руси IX– первой половины XV в. Историографические очерки. М., 1998. С. 13-14.

Щербатов М.М. Примечания на ответ господина генерал-майора Болтина, на письмо князя Щербатова. М., 1792. С. 154–155.

Там же. С. 377.

Байер Г.З. Сочинение о варягах / Пер. с лат. К. Кондратовича. СПб., 1767. С. 10;

Он же. География Российская и соседственных с Россиею областей около 947 г.: Пер. с лат. К. Кондратовича. СПб., 1767. С. 41–69;

Миллер Г.Ф. Происхождение народа и имени российского. СПб., 1749. С. 20 и др. – Подр. см.: Пузанов В.В. Княжеская власть и государственное устройство в Древней Руси в русской историографии XVIII– XIX вв. // Актуальные проблемы истории дореволюционной России / Отв. ред. И.Я.

Фроянов, С.Г. Кащенко. СПб., 1992. С. 34–38;

Он же. К вопросу о княжеской власти и государственном устройстве в Древней Руси в отечественной историографии // Древ няя Русь: новые исследования / Под ред. И.В. Дубова, И.Я. Фроянова. СПб., 1995.

Вып. 2. С. 204–208.

Шлецер А.Л. Нестор: Русские летописи на древлесловенском языке, сличенные, пе реведенные и объясненные Августом Лудовиком Шлецером: Пер. с нем. Дм. Языкова.

СПб., 1809. Ч. 2. С. 7–8.

Эмин Ф.А. Российская история жизни всех от самого начала России государей: В т. – СПб., 1767. Т. 1. С. 42–45, 86 и др.

Там же. Т. 1. С. 71, 80, 95, 136, 261, 407;

1768. Т. 2. С. 15, 49–50, 265 и др.

Там же. Т. 2. С. 44, 364;

ср.: Т. 3. С. 453.

Там же.

Там же. Т. 1. С. 95;

Т. 2. С. 265, 362–363, 380, 502;

Т.3. С. 32.

Там же. Т. 2. С. 102–103, 311.

Там же. Т. 1. С. 105, 257–261;

Т. 2. С. 421 и др.

Там же. Т. 3. С. 31–32.

Там же. Т. 3. С. 38.

Там же. Т. 1. С. XXXVI.

Там же. Т. 2. С. 12–13.

Там же. Т. 2. С. 11.

Там же. Т.3. С. 219–220.

Елагин И.П. Опыт повествования о России. М., 1803. Кн. 1-3. С. 230.

Щекатов А. Картина России, изображающая историю и географию, хронологически, генеалогически и статистически с включением обозрения по духовной, военной и гра PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № жданской ее частям как в первобытном ее состоянии, так и в царствование государя императора Александра I: В 2 ч. М., 1807. Ч. 1. С. Там же. С. 264.

Там же. С. 266.

Там же. С. 266.

Там же. С. 268.

Успенский Г.П. Опыт повествования о древностях русских: В 2 ч. Харьков, 1812. Ч. 2. С. 179–180. См. также: Он же. О состоянии военных сил в России до вре мен Государя императора Петра Великаго // Речи, произнесенные в торжественном собрании императорского харьковского университета, бывшем 30 июня 1809 года.

Харьков, 1809. С. 16–17.

Нехачин И. Новое ядро Российской истории от самой древности россиян и до дней благополучно ныне царствующего императора Александра I, на пять периодов разде ленное: В 3 ч. 2-е изд., испр. и доп. М., 1809. Ч. 1. С. 183, 268–269 и др.

Радищев А.Н. Полн. собр. соч.: В 3 т. М.;

Л., 1952. Т.3. С.34.

Радищев А.Н. Избранное. М., 1959. С.99.

Радищев А.Н. Полн. собр. соч. М.;

Л., 1941. Т.2. С.145.

Радищев А. Н. Полн. собр. соч. М.;

Л., 1938. Т.1. С. 262.

Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12 т. М., 1989. Т.1. С. 93.

Карамзин Н. М. История государства Российского. В 12 т. М., 1991. Т.2-3. С. 465.

Там же. С. 465 – 466.

Там же. С. 466.

Там же. Т. 1. С.164.

Там же. Т.5-6. С. 284.

См.: Пузанов В.В. К вопросу о княжеской власти… С. 207–208.

См.: Там же. С. 207, примеч. 25.

Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 2–3. С. 465–466.

См.: Пузанов В.В. К вопросу о княжеской власти… С. 207.

Поступила в редакцию 12.11. K. M. Camalov The Role of Veche in Ancient Rus’ Political System in Russian Historiography since the 18th century to the beginning of the 20th century The article is devoted to the study of the problem connected with the role of veche in An cient Rus’ political system by Russian historians (18 – the beginning of the 20).

Камалов Камаллутдин Магамедович Удмуртский государственный университет 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1 (корп. 4) E-mail: history@udm.ru PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ УДК 902(091)(470.5)(045) Т. И. Оконникова ЭВОЛЮЦИЯ ТИПОВ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ПРИКАМСКОЙ АРХЕОЛОГИИ В 1920-е ГОДЫ Анализируются публикации по археологии Прикамья 1920-х гг. Выявляются методоло гические установки и методические предпочтения авторов в реализации археологиче ских исследований.

Ключевые слова: исследовательские традиции в археологии, «вещеведение», этнологи ческая парадигма, «культурархеология», стадиальная концепция.

Археологические изыскания в Прикамье в 1920-е гг. осуществлялись как местными, так и столичными исследователями. В первой половине 1920-х гг.

они проводились, главным образом, членами региональных научных обществ1.

Центрами археологических исследований также являлись Пермский (А.В.

Шмидт)2 и Казанский университеты (В.Ф.Смолин).

С середины 1920-х гг. археологическое прошлое Прикамья вовлекается в сферу исследовательского интереса столичных научных учреждений. В регионе работали экспедиция Антропологического института при Московском уни верситете под руководством Б.С. Жукова (в бассейнах рр. Вятки и Ветлуги), экспедиция Музея антропологии и этнографии АН под руководством А.В.

Шмидта (на Верхней Каме и бассейне р. Белой), экспедиция во главе с ученым секретарем археологического подотдела Главнауки С.Г. Матвеевым и аспиран том отделения археологии и искусствознания Российской ассоциации научно исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН) А.П. Смирно вым (в бассейне р. Чепцы)3.

Настоящая статья посвящена анализу публикаций по прикамской архео логии 1920-х гг. в целях выявления методологических установок и методиче ских предпочтений их авторов в реализации археологических исследований, определявших их принадлежность к определенной исследовательской тради ции.

Изучение характера публикаций местных археологов позволяет выявить три основных направления их деятельности.

Одно из них, свойственное для краеведов - членов научных обществ, свя зано с выявлением, описанием и систематизацией памятников в рамках адми нистративно-территориальных границ республик и областей4. Полевые иссле дования краеведов ограничивались разведочной деятельностью и представляли собой осмотр местностей, о которых существовали какие-либо предания или сведения о найденных там древних вещах, сбор с поверхности, изучение раз резов, сбор легенд и преданий. Проведение самостоятельных раскопок было невозможным: для осуществления стационарных исследований нужно было PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № иметь «открытый лист», выдаваемый Отделом по делам музеев Главного управления Академического центра Наркомпроса СССР лишь квалифициро ванным специалистам5.

Второе направление, для которого характерна «вещеведческая» направ ленность, проявляет себя в работах казанских археологов В.Ф. Смолина, Али Рахима6. Оно выражалось в посвящении публикаций тщательному описанию отдельных категорий древностей или единичных вещей.

Третье направление состояло в реализации основных задач этнологиче ской парадигмы в археологии, предполагающей изучение памятника, его дати ровку, соотнесение с каким-либо народом, и выявлении связи с более ранними или, напротив, поздними культурами7. Этому посвящены работы членов КИС Ка при Пермском университете П.С. Богословского, П. Попова8. В более суще ственных по объему работах ставились задачи выявить локально хронологические группы памятников, идентифицировать их с древними наро дами и проследить связь последних с современными этносами9. Основными методами в решении этих проблем являлись привлечение археологических ана логий и этнографических параллелей.

Более пристального внимания в рамках рассмотрения прикамской ар хеологии в начале 1920-х гг. заслуживает деятельность А.В. Шмидта. Основ ной круг вопросов, занимавший исследователя в период научной деятельности в Пермском университете, вращался вокруг связей древнего населения Прика мья с отдаленными регионами – Египтом, Средней Азией, Индией, античным миром, арабскими культурами. Широкая эрудиция ученого, прекрасное владе ние фактическим материалом, как археологическим, так и данными письмен ных источников и этнографии, позволили А.В. Шмидту установить факт нали чия устойчивых контактов прикамского населения с древними культурами Востока и предложить гипотезы о путях их осуществления10.

Характерной чертой работ А.В. Шмидта является тщательное изучение отдельных находок («Туйский всадник»)11 и категорий вещественного материа ла (изделия с изображениями в «зверином стиле»)12, что впоследствии было оценено как формализм13. Однако именно скрупулезное отношение к изуче нию источника позволило ученому вычленить культурно-хронологические комплексы вещей, за которыми прослеживаются реальные исторические эта пы жизни древнего населения края.

А.В. Шмидт выделил важнейшие эпохи древней истории Верхнего и Среднего Прикамья и, основываясь на аналогиях украшений и монет, опреде лил их абсолютную хронологию. Не пересматривавшийся позднее автором ва риант периодизации камских древностей выглядит следующим образом: эпоха Левшинской стоянки - около 2000 г. до н.э.;

культура Пижемского городища – 700-200 гг. до н.э.;

гляденовская культура (одновременная с пьяноборской в Нижнем Прикамье) – около 0-300 гг. н.э., харинская – около 300-500 гг. н.э.

ломоватовская культура – около 500-800 гг. н.э. 14 В целом работы А.В. Шмид та выходят за пределы «вещеведческих» и тяготеют к этнологическим. Но бу дет более точным определить их как реализующие программу «культурархео PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ логии», предполагающей, по В.Ф. Генингу, выявление и описание локальных культурно-исторических комплексов, формирование представлений о культу рогенезе, изучение культурных достижений древних обществ, направлений и характера их взаимодействия между собой Новые для отечественной археологии социологические установки начи нают проникать в прикамскую науку уже во второй половине 1920-х гг., еще до начала методологических дискуссий в центральных археологических учрежде ниях и призывов к внедрению в археологию стадиальной концепции16. Впервые в местной археологии марксистская терминология начинает звучать в публи кациях С.Г. Матвеева, посвященных раскопкам северных удмуртских памят ников – городища Сабанчикар17 и могильника Чемшай18. Автором используют ся такие понятия, как «экономический строй», «родовой строй», «формы социальных отношений»19, «выводы социологического и экономического по рядка»20.

Однако анализ работ С.Г. Матвеева показывает, что фактически измене ния проявили себя лишь на уровне терминологии. В концептуальном плане, а также в отношении методов реконструкции отдельных сторон древней истории населения края, сдвигов не наблюдается. Так, понятие «экономический строй»

в интерпретации С.Г. Матвеева в данной публикации не теряет своего смысла при замене его понятием «виды хозяйственной деятельности». Методы рекон струкции видов хозяйственной деятельности, применяемые автором, те же, что и в исследованиях дореволюционных археологов. Это, в первую очередь, пря мые реконструкции по орудиям труда, зернам злаковых, видам костей21.

Недостаток источниковой базы автор компенсировал логическими соображе ниями: «Скотоводство и коневодство при наличии оседлого быта предполагают существование земледелия»22. Попытки реконструкции «политического и со циального положения населения» и «форм социальных отношений» основыва лись на летописных сведениях и этнографических данных. Существование укрепленных поселений интерпретировалось как слабость государственной власти и необходимость для каждого городища защищаться самостоятельно23.

В целом обе работы С.Г. Матвеева представляют собой добротную ис точниковедческую публикацию материалов раскопок Сабанчикарского горо дища и могильника Чемшай. В первой работе представлены описание распо ложения памятника, схема осуществления раскопок, подробное описание ве щевого материала, типология костяных наконечников стрел и классификация орнамента керамической посуды. Функциональное назначение вещей зачастую определялось с помощью этнографических данных, датировка – с привлечени ем аналогий24.

Структура статьи, посвященной публикации материалов могильника Чемшай, в целом повторяет структуру первой. Специфика памятника опре деляет постановку вопросов несколько иного характера. В частности, автором на основе анализа инвентаря погребений были выделены женские и мужские комплексы вещей25.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № Публикации С.Г. Матвеева носят ярко выраженный этнологический ха рактер. Так, в качестве этнической интерпретации городища Сабанчикар авто ром предложен вывод о принадлежности его к «одному из финских племен, с древнейших времен обитавших на территории северо-востока европейской России»26. На основании полученных данных С.Г. Матвеев говорил о воз можности выделять особую восточно-финскую культуру и выделил типичные ее характеристики в области хозяйства, религиозных верований и вещевого материала. Кроме того, на основании близости материала он пытался решить вопрос о связи памятников с более древними «костеносными» культурами и культурой Дьякова типа. Ученый также говорил о культурном влиянии на ме стные племена славянских, восточных и южных народов, что прослеживает ся в вещевом материале27.

Статья А.П. Смирнова, представленная в том же сборнике и отражаю щая материалы раскопок Дондыкарского городища, практически полно стью повторяет проблематику и структуру работ С.Г. Матвеева 28.

В полевой практике С.Г. Матвеева и А.П. Смирнова использовался траншейный метод. Новым явлением в методике раскопок поселений для прикамской археологии стала послойная фиксация остатков жилых соору жений 29.

С точки зрения совершенствования методов полевых исследований, примечательны работы экспедиции Антропологического института при Мо сковском университете под руководством Б.С. Жукова (1925–1930 гг.).

Московскими археологами Б.С. Жуковым, О.Н. Бадером, А.В. Збруевой, М.В. Талицким были предприняты разведочные лодочные обследования по рр. Ветлуге и Вятке, представлявшие собой сплошное порайонное изучение территорий в целях выявления всех типов памятников и систематизации их в культурно-хронологические группы. Археологические работы экспедиции носили комплексный характер – они сочетались с географическими, этно графическими, антропологическими 30. Результаты исследований экспедиции в основном были опубликованы лишь во второй половине 1930-х - на чале 1940-х гг. 31 Тем не менее, учитывая, что работы проводились в 1920-е гг., отметим методические нововведения экспедиции. При стационарном изучении памятников наряду с траншейным методом применялся метод раскопки площадями 32. Производилась тщательная фиксация содержания культурного слоя по горизонтам33.

Примечательным явлением в прикамской археологии конца 1920-х гг.

стала статья аспиранта Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) М.Г. Худякова 34. Публикация посвящена изучению эволюции эполетообразных застежек камских финнов I-V вв. н.э., и в це лом выполнена в формально-типологическом духе. В развитии эполетооб разных застежек автор выделил 7 стадий, при этом, например, четвертую стадию он определил как кульминационный момент развития, пятую – как начало дегенерации, а седьмую - окончание дегенерации 35.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ Терминология, использованная автором при определении стадий, от ражает типично эволюционистские понятия. В то же время исследователь под черкивал, что анализ древних форм материальной культуры важен для поста новки и решения палеоэтнологических задач36. И, действительно, в конце ста тьи изложил собственные соображения о генезисе камской культуры I-V вв.

н.э., о соотношении инокультурных влияний и местных традиций в ее форми ровании37.

Таким образом, работа М.Г. Худякова всецело основана на методологи ческих установках, господствовавших в дореволюционной археологии, и только одна фраза свидетельствует о новых тенденциях, появившихся в конце 1920-х гг. Во вводной части работы ученый указал: «...автор менее всего склонен рассматривать свою работу, как вещеведческую, представляющую ин терес сама по себе, а смотрит на нее лишь как на материал для изучения куль туры камских могильников, т.е. для работы палеоэтнологов»38. По всей види мости, здесь уже проявляет себя тенденция официальной оценки публикаций описательного и типологического плана как недостаточно научных, и автор не хотел быть заподозренным в приверженности к «буржуазной» «вещеведче ской» археологии.

В полной мере эта тенденция проявила себя уже в первой половине 1930 х гг. Попытки реконструкции древней и средневековой истории региона на ос нове стадиальной концепции были осуществлены в обобщающих трудах А.П.

Смирнова, А.В. Шмидта и М.Г. Худякова39. Анализ этих работ выходит за хро нологические рамки настоящей статьи.

Подводя итог, отметим, что на протяжении 1920-х гг. в исследователь ской деятельности археологов Прикамья (как местных, так и столичных) веду щие позиции сохраняли традиции, сложившиеся в дореволюционной науке («вещеведение», этнологические исследования). Изменения в основном про изошли на уровне методики проведения полевых работ – ее совершенствование обеспечивалось участием в исследованиях археологов-профессионалов столич ных научных учреждений. В конце 1920-х гг. в работах по археологии Прика мья становится заметной тенденция внедрения стадиальной концепции, осно ванной на марксистских социологических построениях.

ПРИМЕЧАНИЯ В их числе возникшие еще до революции «Общество археологии, истории и этно графии» (ОАИЭ) при Казанском университете (с 1878 г.), «Кружок по изучению Се верного края» (КИСК) при Пермском университете (с 1916 г.), а также созданные в 1920-х гг. «Научное общество изучения Вотского края» (НОИВК) в Ижевске, «Науч ное общество татароведения» в Казани.

В период с 1918 по 1924 г. А.В.Шмидт работал в Пермском университете, с 1924 г. – в Музее антропологии и этнографии АН.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № Последняя работала в Удмуртии по приглашению общества «Боляк» и при участии его членов. Подробнее об этом см.: Куликов К.И. Первое научное общество «Боляк»

(«Соседство») и археологические исследования в Удмуртии в период его деятельности // Исследования по средневековой археологии лесной полосы Восточной Европы.

Ижевск, 1991. С. 4–13.

Ившин И.Ф. Находки археологической экспедиции в 1926 г. в Глазовском уезде // Труды НОИВК. Ижевск, 1927. Вып. 3. С. 77–80;

Остроумов И.Г. Сводка сведений о находке доисторических предметов в Приуралье и несколько выводов из нее // Перм ский краеведческий сборник (ПКС) Пермь, 1926. С.12–16;

Он же. Список географиче ских пунктов, в которых найдены доисторические памятники и предметы // ПКС.

Пермь. 1927. Вып. 2. С. 5–11;

Стрельцов Ф.В. Археологические памятники и палео нтологические находки Вотской автономной области // Труды НОИВК. Ижевск, 1927.

Вып. 3. С. 121–135;

Он же. Археологические памятники и палеонтологические наход ки Вотской автономной области // Труды НОИВК. Ижевск, 1928. Вып. 5. С.73–79;

Шабердин Д.В. Памятники старины Среднего Прикамья // Труды НОИВК. Ижевск, 1928. Вып. 5. С. 64–72.

См: Уголовный кодекс РСФСР. 1925. С.186.

Смолин В.Ф. Чаша с оленем из Болгар // Казанский музейный вестник. Казань, 1921.

№ 1–2;

Рахим А. Татарские эпиграфические памятники XVI в. // Труды Общества Изучения Татарстана. Казань, 1930. Т. I. С.145–175.

См.: Лебедев Г.С. История отечественной археологии. 1700–1971. СПб., 1992.

Богословский П.С. Археологические заметки // ПКС. Пермь, 1924. Вып. 1. С. 89–90;

Попов П. О городищах Осинского уезда // Там же. С. 91–92.

Башкиров А.С. Памятники булгаро-татарской культуры на Волге. Казань, 1928;

Ва раксина Л.И. Костеносные городища Камско-Вятского края: (по коллекциям Археоло гического музея Общества археологии, истории и этнографии) // Известия ОАИЭ при Казанском университете. Казань, 1929. Т.XXXIV. Вып.3-4. С.83-112;

Калинин Н.Ф.

Памятник пьяноборской культуры близ села Мордовские Каратаи // Известия ОАИЭ при Казанском университете. Казань. 1929.Т.XXXIV. Вып. 1-2. С.113-116;

Остроумов И.Г. Сводка сведений…;

Смолин В.Ф. Археологический очерк Татреспублики // Ма териалы по изучению Татарстана. Казань, 1925. Вып.2. С.5-70.

Шмидт А.В. Туйский всадник // Записки коллегии востоковедов АН СССР. 1925.

Т.1. С. 410-435;

Он же. Древний Восток и русский Север // Новый Восток. М., 1926. № 13-14. С. 343-350;

Он же. К вопросу о происхождении пермского звериного стиля // Cборник Музея антропологии и этнографии (МАЭ). Л., 1927. Т.IV. С. 125-164.

Шмидт А.В. Туйский всадник… С. 410-435.

Шмидт А.В. К вопросу о происхождении… С. 125-164.

Богословский Е.С. Материалы к изучению научной деятельности А.В. Шмидта в Пермском университете (1917-1924) // Ученые записки Пермского государственного университета. N 191. Труды Камской археологической экспедиции. Пермь, 1968.Вып.

4. С.153.

Шмидт А.В. Отчет о командировке в 1925 г. в Уральскую область // Сборник МАЭ.

Л., 1928.Т. VII. С.287.

См.: Генинг В.Ф.Проблемные ситуации и научные революции в археологии // Про блемная ситуация в современной археологии. Киев. 1988. С.26-79;

Генинг В.Ф., Лев ченко В.Н. Археология древностей – период зарождения науки (конец XVIII - 70-е гг.XIX в.). Киев, 1992.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ См.: Генинг В.Ф. Очерки истории советской археологии (У истоков формирования марксистских теоретических основ советской археологии. 20-е – первая половина 30-х гг.). Киев, 1982;

Лебедев Г.С. Указ. соч.;

Формозов А.А. Археология и идеология (20 30-е гг.) // Вопросы философии. 1993. № 2. С.70-82;

Он же. О периодизации истории отечественной археологии // Рос. археология. 1994. № 4. С. 219-225;

Он же. Русские археологи в период тоталитаризма: Историографические очерки. М., 2004 и др.

Матвеев С.Г. Городище Сабанчикар // Труды НОИВК. Ижевск, 1928. Вып. IV.

С. 5-17.

Матвеев С.Г. Могильник Чемшай // Труды НОИВК. 1928. Вып. VI. С.18-25.

Матвеев С.Г. Городище Сабанчикар… С.12-14.

Матвеев С.Г. Могильник Чемшай… С.25.

Матвеев С.Г. Городище Сабанчикар… С.12-13.

Там же.

Там же.

Матвеев С.Г. Городище Сабанчикар… С.8 и др.

Матвеев С.Г. Могильник Чемшай… С.9.

Матвеев С.Г. Городище Сабанчикар… С.14.

Там же. С.14.

Смирнов А.П. Дондыкарское городище // Труды НОИВК. Ижевск, 1928. Вып. IV.

С.26-61.

Матвеев С.Г. Указ. соч. С.6;

Смирнов А.П. Указ. соч. С.26-27.

Бадер О.Н. К истории археологического изучения Прикамья // Археологические па мятники Прикамья и их научное выявление. Пособие для начинающих археологов и краеведов. Молотов, 1950. С.29.

Добротные источниковедческие публикации стали приветствоваться после появ ления постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании граждан ской истории в школе» 1934 г., когда работы стадиального характера были объявле ны «вульгарно-социологизаторскими».

Збруева А.В. Свиногорское городище // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). 1940. № 1.С.102;

Талицкий М.В. Кочергинский могильник // МИА.

1940. № 1. С.159-160.

Збруева А.В. Указ. соч. С.102-103.

Худяков М.Г. «Эполетообразные» застежки Прикамья // Сборник аспирантов ГА ИМК. Л., 1929. № 1. С.41-50.

Там же. С.44.

Там же. С.41.

Там же. С.48.

Там же. С.41.

Смирнов А.П. Финские феодальные города // На удмуртские темы. Ижевск, 1931.Вып. II. С.36-75;

Он же. Прикамье в первом тысячелетии нашей эры // Труды Государственного исторического музея (ГИМ). М., 1938. Вып. VIII. С.129-168;

Он же. Производство и общественный строй у народов Прикамья в I тысячелетии нашей эры: по данным археологии // Записки УдНИИ. Ижевск, 1938.Вып. 8. С.202-250;

Худяков М.Г. Очерк истории первобытного общества на территории Марийской об ласти (Введение в историю народа мари) // Известия Государственной академии ис тории материальной культуры (ИГАИМК). 1935. Вып. 141. 132 с.;

Шмидт А.В.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № Очерки истории северо-востока Европы в эпоху родового общества // ИГАИМК.

1934. Вып.106. С.13-96.

Поступила в редакцию 27.04. T.I. Okonnikova Evolution of the types of researching in archaeology of the region of Pricamye in 1920s.

The article is devoted to the analysis the publications on the river Kama region archaeology in the 1920s. The author higlights the main methodological concepts and methodical ap proaches of the investigators.

Оконникова Татьяна Ивановна Удмуртский государственный университет 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1 (корп. 4) E-mail: okonn-ti@udmnet.ru УДК 947.021:623. В.В. Долгов «ВОЛШЕБНЫЕ МЕЧИ» В КОНТЕКСТЕ РЕЛИГИОЗНЫХ ВОЗЗРЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА ДРЕВНЕЙ РУСИ Рассматриваются представления о магическом оружии в контексте религиозных воз зрений человека Древней Руси. Автор исследует факты упоминаний о волшебных свой ствах известных клинков в древнерусских источниках и весь комплекс верований, свя занных с «волшебными мечами».


Ключевые слова: волшебные мечи, средневековая религиозность, магия.

Важной и характерной чертой средневековой религиозности было широ кое распространение веры в магические свойства материальных предметов. Как и вера в колдовство, это явление досталось в наследство средневековью от эпо хи, более ранней. Истоки его лежат в первобытном фетишизме, который полу чил распространение во всех религиозных системах по всему миру1. Не были исключением и древние славяне. Они «поклонялись камням необычной формы, рекам, озерам, колодцам, рощам и отдельным деревьям»2.

Археологическим подтверждением фетишизма у восточных славян явля ется знаменитая находка дуба, который в древности стоял на берегу Днепра, но где-то в середине VIII в. в результате подмыва упал в реку, погрузился в ил и PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ был найден в ходе строительства Днепрогэса. В ствол дуба оказались вбитыми кабаньи клыки. Дуб с клыками, несомненно, – объект культа. Таким образом, дерево было священным предметом, служившим, быть может, атрибутом бога громовержца Перуна, связь которого с дубовыми рощами прослеживается по разным источникам.

С принятием христианства древние формы почитания предметов ушли в прошлое, оставив, однако, немало следов в религиозной сфере культуры на селения средневековой Руси. Проявлялось это и в некоторых формах право славного культа (где элементы фетишизма существовали изначально), и в особенностях религиозной психологии. Если современный человек понимает святость и священную силу прежде всего как абстрактное морально религиозное состояние, то сознанию человека эпохи раннего средневековья необходимо было облечь сакральную энергию в зримые формы, которые бы дали возможность оперировать ею в повседневной жизни как любой другой ценностью.

Поэтому мир человека Древней Руси был наполнен «волшебными»

предметами разного назначения и разной «мощности». Эти вещи служили своего рода аккумуляторами магической силы. Очевидно, что представление о магических орудиях было продолжением представлений об орудиях и ору жии обыкновенном. Разница была лишь в том, что «обыкновенные» орудия давали дополнительные средства для достижения целей в мире профанном, а «волшебные» – в тех сверхъестественных сферах, которые, пронизывая жиз ненное пространство, незримо влияют на жизнь человека. Часто «волшебная»

составляющая дополняла прагматическую. Таковым, например, было «вол шебное» оружие. Магия в древности, в том числе и у славян, была орудием ведения боевых действий ничуть не менее важным, чем «настоящее» оружие3.

Наиболее известным на Руси мечем в христианскую эпоху стал меч св.

Бориса. Владельцем его был князь Андрей Боголюбский. Летописное описа ние сцены убийства князя в 1175 г. показывает, что он держал его всегда при себе не просто как реликвию, но как настоящее оружие. Ключник Анбал по заботился, чтобы в решающий момент меча под рукой Андрея не оказалось, вытащил его, и князю нечем было обороняться. «То бо мечь бяше святаго Бо риса», – специально уточняет летописец4.

Магическая сила оружия «включалась» в трудные моменты битвы. В летописи под 1149 г. содержится рассказ, о том, как тот же Андрей в ходе сражения под Лучском оказался «обиступлен» врагами и вынужден был ухо дить от погони на раненном коне. Когда казалось, что гибель неминуема, князь Андрей производит следующие действия: он «помолися к Богу и, выня мечь свои, призва на помочь собе святаго мученика Феодора»5. В результате все закончилось благополучно. Обращение к Богу за защитой в описанной ситуации понятно. Призвание св. Феодора далее объяснено летописцем:

«бысь бо и память святаго мученика Феодора во тъ день». Но зачем князь вы нул меч? Из текста следует, что возможности фехтовать в описываемый мо мент Андрей был лишен – речь шла о том, чтобы как можно быстрее достичь PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № «своих». Конструкция фразы наталкивает на мысль, что обнажение меча было не только жестом устрашения и демонстрации боевого духа, но и магическим актом, поскольку оно было поставлено летописцем между обращением к Богу и к св. Феодору. Возможно, уже тогда Андрей был владельцем меча св. Бориса.

После смерти Андрея меч хранился в одной из церквей г. Владимира6. В Древ ней Руси сложился культ княжеских мечей. Причем совсем не обязательно пер вый прославленный владелец должен был быть святым. В Троицком соборе Пскова хранились и дошли до наших дней мечи псковских князей Всеволода Мстиславича и Довмонта. По мнению А.Н. Кирпичникова, «меч Всеволода»

скорее всего более поздний. Он заменил собой меч XII в., который был уста новлен 1137 г. над могилой Всеволода: «поставиша над ним его меч, иже и до ныне стоит, видим всеми»7. «Меч Довмонта» гораздо более похож на настоя щее оружие XIII в. Об этом свидетельствуют элементы оформления и наличие подтверждающего иконографического материала. Возможно, что именно этим мечом священнослужители Пскова опоясывали князя перед походом на немцев, а позднее горожане символически вручали князьям при посажении на псков ский престол8.

Понятно, что оружие православного святого сменило в качестве «магиче ского» мечи древних языческих вождей, почитание которых не могло сохра ниться в христианскую эпоху. Да и в христианской оболочке идея «волшебно го» оружия не могла не казаться несколько подозрительной православному мо наху-летописцу. Меч как образ и христианский символ используется летопис цем довольно часто. Стереотипны фразы о том, что князь «не туне мечь но сить»9, «мечь прещенье и опасенье... пасти люди своя от противныхъ»10. Но вот о культе конкретных клинков в аутентичных древнерусских источниках домонгольской поры говориться немного.

В то же время фольклорные источники дают богатый материал по вол шебному оружию: «меч-кладенец» служит постоянным помощником герою в сражении со злыми силами. Вероятно, почитание мечей после крещения Руси продолжало существовать преимущественно в неофициальной культуре, про никая на страницы летописи лишь изредка (подобно другим пережиткам язы ческого наследия, таким как «постриги», обряд посажения на коня).

Наиболее яркое описание «волшебного» меча в древнерусских пись менных источниках относится к XV в. Оно содержится в «Житии Петра и Февронии Муромских». Однако не вызывает сомнения, что змееборческий сюжет, помещенный книжником в начало произведения, является записью древней муромской легенды, восходящей ко временам гораздо более ранним.

Об этом свидетельствуют и общая фольклорная стилистика фрагмента о по беде князя Петра над Змием, и некоторые детали, позволяющие исследовате лям отнести исторический пласт этого необычного для агиографической ли тературы XV в. произведения к концу XII – началу XIII в.11. Только тесное переплетение народных языческих и христианских мотивов в «Житии» сдела ло возможным проникновение интересующего нас сказания в книжную куль туру.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ К жене муромского князя Павла стал летать Змей «на блуд». Однако жена, которую Змей взял силой, все рассказала мужу и вызнала, что смерь Змею предначертана «от Петрова плеча, от Агрикова меча»12. Петра нашли довольно быстро – так звали младшего брата муромского князя, и тот «нача мыслити не сумняся мужествене, како бы убити змиа». Но неизвестно было, что это за Агриков меч и откуда его взять. Было у Петра в обычае ходить в одиночестве по церквям. И вот зашел как-то Петр в Воздвиженскую церковь, стоявшую в женском монастыре за городом для того, чтобы помолиться в одиночестве. И тут явился ему отрок и произнес: «Княже! Хощеши ли, да по кажу ти Агриков мечь?», князь, конечно, выразил согласие. «Иди вслед ме не», – сказал отрок и показал князю щель между плитами, а в ней – меч.

Когда настал момент битвы, от удара волшебным мечем Змей потерял ложный облик, принял свой настоящий вид, «и нача трепетатися, и бысть мертвъ». Волшебное оружие было употреблено против волшебного же врага.

Оно было дано князю в нужный момент для борьбы с воплощением мирового зла, стало орудием справедливости. Такое же отношение к оружию как к хра нителю правды и справедливости встречаем мы и в дохристианскую эпоху.

Причем следует иметь в виду, что часто меч выступал не просто инст рументом в справедливых руках, а сам был мерилом и защитником справед ливости. В «Житии» ничего не говорится о боевых навыках Петра. Меч без усилий со стороны Петра оказывается у него, и сам, по сути, с одного удара разит Змея. В языческой картине мира оружие воспринималось как самостоя тельная личность, обладающая в какой-то мере сознанием и волей. Заключая договор с греками, русы при Олеге клянутся оружием13. В договоре Игоря клятва расшифровывается и дается в пространном варианте: «да не оущитятся щиты своими, и да посечени будуть мечи своими, от стрел и от иного оружья своего»14. Таким образом, оружие мыслилось способным самостоятельно от слеживать честность своего владельца и наказывать его в случае нарушения данного слова.

Сходный мотив видим мы и в «Повести о Вавилоне-граде». Произведе нии, в котором византийская основа подверглась существенной переработке на Руси. Аналогом Агрикова меча там выступает меч-оборотень Аспид-змей, оружие, которое само бьет врагов, главное – удержать его в руках. Сын вави лонского царя Навуходоносора Василий нарушает отцовский запрет и берет в руки заповедное оружие. Вырвавшись из нетвердой руки, меч бьет не только врагов, но и самих вавилонян. Аспид-змей, как и Агриков меч, хранится за мурованным в стене храма.


Магические свойства оружию приписывали и скандинавы, с которыми Русь была связана многочисленными контактами, особенно частыми в воен но-дружинной среде. Так, например, «Сага о Хальвдане Эйстейнссоне» пове ствует как главный герой, уходя от вылечившей его старухи Аргхюрны, полу чает от нее в подарок меч: «Старуха сказала ему много добрых слов, а затем достала из-под изголовья завернутый в тряпку сверток. Она вынула оттуда меч, сияющий как зеркало;

показалось ему, что яд капал с его лезвия. Она PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № сказала ему, что тот, кто этот меч носит, всегда побеждает, если только пра вильно нанести удар»15. Приведенный отрывок очень важен для того, чтобы понять, как в сознании средневекового европейца (в данном случае скандина ва) могли уживаться повседневный жизненный практицизм и вера в магию.

Оказывается, победоносные свойства оружия срабатывают только в том слу чае, если «правильно нанести удар». В такой формулировке магическому ре номе оружия ничего не грозит при любом исходе битвы – неудачу всегда можно списать на «неправильный удар». Материальной основой для того, чтобы развилось представление о сверхъестественных свойствах оружия ста новилось наличие у него вполне естественных, но превышающих обычные свойств. «Сияющий как зеркало» меч мог быть изготовлен из высококачест венной стали, и по этой причине его владелец имел, конечно, значительное преимущество перед обладателем среднестатистического клинка. В саге мы видим начальную стадию развития веры в особенные магические качества меча.

В русских сказках герой находит магическое оружие, как правило, в глубоких подвалах или пещерах, вход в которые бывает завален валуном16. В «Сказании о Еруслане Лазаревиче», произведении XVII в., в котором восточ ное сказание о персидском богатыре Рустеме было переработано в духе рус ского былинного эпоса, главный герой находит волшебный клинок под голо вой богатыря. Богатырь мертв, лежит среди побитой рати, на поле боя: «а те ло его, что силная гора, и глава его, что силная бугра»17, но голова его, к удивлению Еруслана, разговаривает. Он узнает, что под ней сокрыт меч и просит: «О государыни богатырская голова! Надеючись на твое великое жа лованье и милосердие: хотела ты изъ подъ себя мечь свободить мне, и язъ пе редъ царемъ похвалился, и царь мне такъ сказалъ: толко де Еруслонъ не добу дешь того меча, и ты де у меня не можешь нигде укрыться и утьти, ни водою, ни землею... О государыни богатырская голова! Не дай напрасной смерти, дай животъ!». Голова сдвигается – Еруслан получает меч18.

Вряд ли можно считать слишком произвольным напрашивающееся предположение, что исторической основой данных сказочных пассажей стали случаи извлечения оружия из могильных курганов в эпоху раннего средневе ковья. Возможна также трактовка часто встречающихся сюжетов об извлече нии меча из камня (Пелей, Тесей, король Артур) или из дерева (Один бросает меч в дуб, откуда его может извлечь только Зигфрид), из под воды как выра жение медиативной мифологической функции меча – связующего звена меж ду разными мирами19. Во всяком случае, «возвращение» меча из «загробного мира» способствовало установлению сакрального ореола, который подкреп лялся еще и тем, что в захоронениях могли встречаться высококачественные клинки древних вождей, превосходящие качеством выделки обычное воору жение позднего времени.

Если считать, что сказки и былины хотя бы частично доносят до нас ос татки мифологического сознания первых веков существования восточносла вянских этно-политических общностей (племен, а затем городов-государств), PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ то, значит, в качестве наделенного магическими свойствами боевого инвента ря могли восприниматься и шлемы (былинный «колпак земли греческой»), и копья («копье бурзамецкое» – наиболее часто встречающееся оружие бога тыря), и конская сбруя. Следует, однако, отметить, что несмотря на существо вание в системе древнерусской литературы и восточнославянского фольклора и других символов воинской доблести, войны и сражений (не менее часто упоминаются в этом контексте копья и сабли), шлейф отчетливо сохранив шихся представлений о сверхъестественных свойствах тянется именно за ме чом. Так, например, в уже упомянутой «Повести о Еруслане Лазаревиче» в обычный набор богатырского вооружения входит копье, сабля и лук. С обык новенным человеком «князем Иваном, русским богатырем» Еруслан бьется при помощи копья или сабли (именно «саблей булатной» Еруслан хотел зару бить Ивана, когда нашел его спящим в шатре). Меч появляется только тогда, когда возникла необходимость убить «вольного царя Огненного щита, Пла менное копье». В образе «царя» видятся черты солярного бога, убить его обыкновенным оружием нельзя – он «в огне не горит, в воде не тонет» и бо ится только меча, хранящегося под богатырской головой. Причем, даже и об ладая мечем, достичь цели не просто: «Не всемъ ты завладеешь, что мечъ взялъ: можешь и съ мечемъ бытии мертвъ», – говорит богатырская голова Еруслану20. Мечем можно ударить только один раз, если ударить повторно, поверженный противник снова оживет.

Меч-самосек фигурирует в древнерусских заговорах против оружия.

Одна из древнейших рукописей, в которой сохранились записи заговоров – Великоустюжский сборник начала XVII в.21 В заговорах, вошедших в сбор ник, меч-самосек – принадлежность «святаго царя небеснаго». Особый маги ческий характер меча ярко проявляется в том, что человек, произносящий за говор и заклинающий «против всяких ратных людей, и против их ратнево во инского ратнего (так в рукописи) оружия», напротив, призывает на себя смерть от меча-самосека. «У святаго царя небеснаго есть меч-самосек. Когда те злы люди супостаты тот мечь достанут, тогда меня, раба Божия имярек, убеть. Тому мечю от царя небесна не отхаживати, а меня, раба Божия имярек, не убивывати»22. То есть меч этот мыслится как оружие, которое в принципе никогда не покидает своего хозяина (небесного царя) и не может служить злому умыслу. И значит, человек, которому уготована смерть от предвари тельно выкраденного волшебного меча, ничем не рискует.

В контексте заговора «небесный царь» отождествляется с христианским Богом, однако сопоставление со «Сказанием о Еруслане Лазаревиче» дает ос нование думать, что на месте «небесного царя» в древности могло помещать ся какое-либо солнечное божество из языческого пантеона. Это кажется тем более возможным, что, согласно официальной православной иконографии, меч является атрибутом не Бога, а архангела Михаила. Божественное оружие в системе религиозного мировоззрения являлось камертоном и защитой добра и справедливости. И всякий меч нес на себе «отсвет» этой функции.

Помимо происхождения «из потустороннего мира» или принадлежности PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № знаменитому (и также удалившемуся в «мир иной») владельцу, «волшебности»

мечу могли добавлять также надписи, которые делались на клинках при изго товлении. Надпись во многих культурах, и в том числе в восточнославянской, издревле воспринималась как магический объект23. Среди мечей, найденных на территории Руси, часто встречаются надписи, представляющие собой клейма ремесленников-изготовителей (например, «Ulfberht», или «Людота коваль») и аббревиатуры благопожелательных надписей на латыни («SNEX. NEX. NEX.

NS»)24. Скорее всего, большинство надписей было непонятно русским владель цам. И в силу этого проступающие на металле буквы могли восприниматься как волшебные «черты и резы», которыми, по сведениям болгарского автора X в. Черноризца Храбра, древние славяне «чтяху и гадаху».

ПРИМЕЧАНИЯ Токарев С.А. Ранние формы религии. М., 1990. С. 34.

Фроянов И.Я. Начало христианства на Руси / Отв. ред. В.В. Пузанов. Ижевск, 2003.

С. 35.

Пузанов В.В. О боевой магии древних славян // Этнос. Культура. Человек: Сб. ст., посвящ. 60-летию проф. В.Е. Владыкина. Ижевск, 2003. С. 288 – 300.

ПСРЛ. Лаврентьевская летопись. М., 1997. Т. 1. Стб. 369.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 325.

Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Мечи и сабли IX – XIII вв. М.;

Л., 1966.

Вып. 1. С. 52.

Там же. С. 57.

Там же. С. 56.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 370.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 422.

Ужанков А.Н. Повесть о Петре и Февронии Муромских. Комментарии // Русская бытовая повесть XV – XVII вв. М., 1991. С. 400 – 401.

Повесть о Петре и Февронии Муромских // Русская бытовая повесть XV – XVII вв.

М., 1991. С. 110 – 111.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 32.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 48.

Сага о Хальвдане Эйстейнссоне // Глазырина Г.В. Исландские викингские саги о се верной Руси. Тексты. Перевод. Комментарии. М., 1996. С. 75.

Народные русские сказки. Из сборника А.Н. Афанасьева /Сост. и вст. ст. В.П. Ани кина. М., 1983. С. 86.

Сказание о Еруслане Лазаревиче // Русская бытовая повесть XV – XVII вв. М., 1991.

С. 270.

Там же. С. 272.

Мейлах М.Б. Меч // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. / Гл. ред. С.А. Тока рев. М., 1987. С. 149.

Сказание о Еруслане Лазаревиче. С. 272.

Великоустюжский сборник XVII в. // Отреченное чтение в России XVII – XVIII ве ков /Отв. ред. А.Л. Топорков, А.А. Турилов. М., 2002. С. 177 – 225.

Там же. С. 183.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ Толстой Н.И. Алфавит // Славянские древности. Этнолингвистический словарь / Под ред. Н.И. Толстого. М., 1995. Т. 1. С. 102 – 103.

Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Мечи и сабли IX – XIII вв. С. 38 – 41, 53.

Поступила в редакцию 02.12. V.V. Dolgov “Magic Swords” in the Context of Religious View in Ancient Rus’ The article deals with the problem of the idea about magic arm in the context of religious view in Ancient Rus’. The author research mentions about magic characteristics of the fa mous blades in the Ancient Rus’ sources and all complex of religious beliefs connected with the “magic swords”.

Долгов Вадим Викторович Удмуртский государственный университет 426034, Россия, г. Ижевск ул. Университетская, 1 (корп. 2) E-mail: dolgov@udm.ru УДК 902/904 (470): 39 (045) Л.Д. Макаров ЭТНООПРЕДЕЛЯЮЩИЕ МАРКЕРЫ В АРХЕОЛОГИИ И ПРОБЛЕМЫ СЛАВЯНО-ФИНСКОГО ЭТНОКУЛЬТУРНОГО СИНТЕЗА Рассматриваются проблема этнических определителей в археологии, а также варианты син теза феодальной структуры Древней Руси с иноязычной периферией, в частности, с терри ториями Вычегодского края, Верхнего Прикамья и Средней Вятки. Автор отнес данные регионы к районам уравновешенного типа общественно-политического синтеза.

Ключевые слова: этнические определители в археологии, общественно-политический синтез, Пермь Вычегодская, Пермь Великая, Вятская Земля.

Проблемы выделения этнических определителей всегда были злободнев ными, особенно для археологов-медиевистов. И это вполне закономерно в ус ловиях острой нехватки письменных источников. И если археологические ма териалы по коренной территории Древней Руси весомых разночтений как будто не вызывают (их массивность позволяет коррелировать выводы с достаточно представительными сведениями письменных источников, антропологическими, лингвистическими, топографическими и даже фольклорными данными), то по PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № окраинным территориям (Русский Север, Европейский Северо-Восток, Прика мье, Среднее Поволжье, Урал) эти материалы неизменно вызывают дискуссии.

Прежде чем приступить к рассмотрению археологических показателей, необходимо обратиться к некоторым теоретическим разработкам, которые при званы помочь разобраться в существе темы. В свое время известные советские медиевисты Е.В. Гутнова и З.В. Удальцова предложили типологию генезиса феодализма в Европе. Они выделили три типа генезиса, каждый из которых был связан со степенью «взаимодействия элементов феодализма, вызревавших в недрах рабовладельческой формации и общинно-родового строя»1 или, иначе говоря, с уровнем межформационного синтеза. При этом северные, централь ные и восточные области Европы были отнесены к третьему – «бессинтезно му» типу как не испытавшие римского господства2.

Таким образом, отечественные историки-слависты обречены на исследо вание «бессинтезного» типа генезиса феодализма. Между тем давно замечено, что в пределах Восточной Европы Русь явно выделяется как ее этнополитиче ское ядро, к которому тянулись свыше двух десятков народов Севера, Прибал тики, Волго-Камья и Причерноморья3.

Понимание синтеза как фактора, влиявшего на особенности процесса феодализации, позволило Ю.А.Кизилову распространить межформационную модель медиевистов-западников на внутриформационную, то есть «на вариан ты синтеза феодальной структуры Великороссии с раннефеодальными элемен тами общинной иноязычной периферии, в той или иной мере тянувшей к ней как к экономически и политически преобладающему средоточию»4. При этом была подчеркнута важность археологических изысканий, позволивших выявить «многовариантность синтеза общественных структур феодальной Руси с под властными и вассальными народами иноязычной периферии, находившимися на дофеодальной стадии развития». Все многообразие типов синтеза Ю.А.Кизилов свел к трем вариантам: активному, уравновешенному и замед ленному, каждый из которых зависел «от уровня развития производительных сил, структуры собственности местного населения, хозяйственной возможно сти различных регионов, интенсивности их освоения русским населением и времени включения в вассальную и политическую систему Руси»5.

Активный тип синтеза охватывал Волго-Окское междуречье и северную периферию основного ядра Руси. Для него были характерны «быстрый переход к развитому земледелию, ускорению ритма общественного развития, торжество феодальных отношений и сравнительно глубокая славянизация местных этни ческих групп»6. Данные территории активно исследует петербургский археолог Е.А.Рябинин. В соавторстве с А.Е.Леонтьевым он впервые детально разработал этапы и формы взаимодействия славян и мери. На примере Костромского По волжья Е.А.Рябинин пришел к выводу, что «мощная древнерусская "вуаль", осложненная наличием значительного "чудского" компонента, включенного в колонизационный процесс, (…) скрывает и сглаживает культурные особенно сти местных финно-угров»7. В последующих работах исследователь углубляет PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2005. № 7 ИСТОРИЯ изучение этой проблемы на материалах других регионов Руси с имеющимся там финно-угорским компонентом.

В одной из книг, посвященных славяно-финским этнокультурным свя зям8, ученый вводит понятие синтеза в социально-политической, экономиче ской и культурной сферах, а также рассматривает физическую метисацию. Со циально-политический синтез вел, на его взгляд, к утрате чудскими группиров ками племенной автономии и социальной интеграции разноэтничного населе ния. Экономический синтез начинался с установления даннических отношений и втягивания окраин в систему внешних связей. Затем следовало усвоение ме стными мастерами более передовых технологий городских ремесленников, раз рушению хозяйственной замкнутости и вовлечению чудских умельцев в меж региональный обмен. В то же время славяно-русская крестьянская колонизация стала мощным фактором экономического подъема осваиваемых земель.

Наиболее зримо отражается в археологическом материале синтез, прояв ляющийся, в первую очередь, в аккультурации – избирательном усвоении фин но-угорским населением новых элементов материальной и духовной культуры.

В самом начале культурного сближения отмечается сосуществование привне сенных извне и местных элементов при сохранении ведущих племенных при знаков. Земледельческая колонизация и сложение чресполосного славяно финского расселения в значительной степени усиливает смешение культурных традиций. И, как отмечает Е.А.Рябинин, «с XI в. на широкий рынок начинает поступать массовая продукция древнерусских ремесленников (украшения, оружие, орудия труда, бытовой инвентарь, гончарная керамика). Славянские изделия входят в повседневный обиход иноязычных народов, органично вклю чаются в местный этнографический убор. Лесная зона Восточной Европы по крывается "вуалью" древнерусской культуры, сковывающей прежние регио нальные и племенные различия»9. Локальные особенности славяно-русских находок позволяют в ряде случаев выявить истоки заселения финно-угорских земель – новгородское или ростово-суздальское направления.

Еще одна культурная «вуаль», на сей раз связанная по происхождению с финно-угорским миром, также наблюдается в XI-XIII вв.: в некоторых север ных регионах, например в Белозерье и Костромском Поволжье, возникают цен тры по производству финских украшений, находящих спрос у разноэтничного населения, а в конце XII в. новгородские ремесленники сами освоили произ водство и сбыт чудских зооморфных подвесок, в массе распространившихся вплоть до Прикамья и Фенноскандии. «В результате синтеза славяно-русских и общефинских, обезличенных в племенном отношении, древностей на рассмат риваемой территории формируется своеобразная местная культура, лишь в пе режиточной форме сохраняющая черты местного субстратного наследия»10.

Е.А.Рябинин выделяет две модели культурного синтеза: одна связана с внеш ним культурным влиянием, не приведшим к радикальной смене этнической си туации, вторая характеризуется непосредственными межэтническими контак тами, сопровождавшимися славянизацией аборигенов. «В целом процесс куль турогенеза на славяно-финском пограничье может быть охарактеризован как PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИСТОРИЯ 2005. № синтез трех основных компонентов: древнерусского, общефинского, связанного с местными родоплеменными традициями. При хронологическом сопоставле нии этих слагаемых … выявляется явное ослабление последнего компонента при доминировании в XII-XIII вв. славяно-русских (с примесью общефинских) элементов культуры. … Взаимосвязь аккультурации с ассимиляцией абори генных коллективов не вызывает сомнений, хотя вопрос о их соотношении в каждом конкретном случае требует специального изучения»11.

Антропологические данные подтверждают заключение о физической ме тисации славян и финно-угров, что объясняется чересполосным их расселени ем, способствовавшим брачным связям между ними. Следствием межэтниче ских контактов «была полная или частичная ассимиляция финно-угорских группировок Северной Руси. Деэтнологизация (очевидно, "деэтнизация". – Л.М.) большинства племен развернулась в древнерусскую эпоху, однако на многих территориях этот процесс продолжался значительно позднее»12.

По мнению Ю.А.Кизилова, «некоторую разновидность активного синте за, обусловленную хозяйственными и экономическими особенностями края, представляют поморские районы» – земли Русского Севера13. Весьма основа тельно этот регион исследован Н.А.Макаровым, который попытался макси мально использовать археологический материал при ограниченном учете дан ных других наук. При этом термин «древнерусский» он использует не в качест ве синонима слова «славянский», «поскольку древнерусская народность сло жилась при участии различных этнических групп… а древнерусская культура уже к концу X-XI вв. впитала различные в этническом отношении элементы.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.