авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ совместно с ЕРЕВАНСКИМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ЛИНГВИСТИЧЕСКИМ УНИВЕРСИТЕТОМ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Фактор детерминированности в Се livre est Jean (подле жащее выражается преимущественно определенным артиклем или каким-либо его эквивалентом) и недетерминированности по преимуществу в Jean a un livre (дополнение выражается неопределенным артиклем), связан с коммуникативнoй интенцией темой-ремой. В коммуникативном фокусе оказывается субъект-косвенное дополнение в конструкции с tre и объект-дополнение с avoir и является другим важным критерием, лежащим в основе разветвления притяжательности на подвиды - принадлежность и обладание.

Этот факт обусловлен особенностями французского словопорядка, что придает семантическим подвидам принадлежности и обладания структурно-коммуникативную основу.

Можно предположить, что важнейшей формой выражения притяжательных отношений являются субъектно-объектные отношения, связанные с глаголами avoir и tre. Глаголы avoir и tre являются как бы критерием для определения характера и содержания субъектно-объектных отношений притяжательных конструкций.

По мнению некоторых лингвистов, tre выражает внутреннюю постоянную связь. Это, видимо, дало основание Бенвенисту считать все атрибутивные конструкции посессивными.

Эти конструкции указывают на наличие у субъекта постоянного качества, признака, который вместе с субъектом составляет единое целое как его неотъемлемая часть (неотчуждаемый предмет). В данных конструкциях признак опредмечивается, как бы становится наглядным.

Конструкции с глаголом avoir выражают пространственную связь, которая устанавливается между субъектом и объектом. Субъект сужает это пространство, как бы его обретает, становится его обладателем. В дальнейшем глагол avoir утрачивает четкость в выражении своего основного значения (обладания);

j'ai une voiture начинает обозначать просто соотнесенность (une pure relation) (Bally 1926: 75). J'ai une affaire, j'ai mes pressentiments и т.д.

Таким образом, под притяжательностью здесь понимается совокупность всех субъектно-объектных отношений, посредством которых объект - любая субстанция, опредмечиваемый признак -включается в сферу личной деятельности субъекта (принадлежность), либо субъект сам определяет или относит объект в сферу личной деятельности, постепенно расширяя ее (обладание).

Семный анализ наряду с методом трансформационного анализа исследуемых притяжательных конструкций показывaет, что категория притяжательности находит свое достаточно конкретное проявление на уровне предложения в виде дифференцированного выражения принадлежности и обладания, в то время как значение отчуждаемой неотчуждаемой принадлежности имплицитно находится в семантической структуре существительного, и местоимения (имплицитно), выступающих в данных конструкциях в роли субъекта и объекта, а определенный артикль, заменяя посессивные детерминативы, служит для избежания избыточного повтора средств выражения притяжательности.

Именно семный состав компонентов, пресуппозиция и прагматический фактор способствуют правильному пониманию исследуемых притяжательных конструкций.

Литература 1. Lvy-Bruhl L. L'expression de la possession dans les langues mlansiennes. "Mmoires de la Socit de linguistique de Paris XIX". 1914. t. 19. fasc. 2.

2. Lyons J. Remarques sur les phrases possessives, existentielles et locatives. « Langages ». Didier-Larousse.juin. 1974. 34.

3. Исаченко A. B. Грамматический строй русскогo языка в сопоставлении со словацким. Морфология. 2-е изд.

Братислава: Изд-во Словацкой акад. наук, 1965.

4. Журинская М. А. Именные посессивные конструкции и проблема неотторжимой принадлежности // В кн.: Категория бытия и обладания в языке. – М.: Наука. 1977.

5. Bally Ch. L'expression des ides de sphre personnelle et de solidarit dans les langues indo-europennes // In : Festschrift Louis Gauchat. – Aarau, 1926.

6. Aтаян Э. Внутренняя организация и внешняя отнесенность языкового мира (на армян. языке). – Ереван, 1981.

7. Бенвенист Э. Общая лингвистика. – М, 1974.

8. Савицкий Н. О синтаксическом типе “деньги есть: денег нет” в русском и украинском языках // ескословенск rusistika. – 1972. – № 4.

Савельева Т.С.

«ПРЕДЛОЖНЫЙ VS. БЕСПРЕДЛОЖНЫЙ» ЯЗЫК:

О ПЕРЕВОДЕ ПРЕДЛОГОВ В ПАРЕ ЯЗЫКОВ РУССКИЙ – ФИНСКИЙ В русском языке развита система предлогов, в финском языке их всего 1-1,5. Расхождения в структурах предложений обусловливают трудности их перевода и обучения переводу тоже, поэтому лингвистические аспекты играют главную роль.

В данной статье рассматриваются возможности перевода русскоязычных предлогов на финский язык, связанные с правилами функционирования обоих языков и социокультурными факторами, что в преобладающем большинстве случаев отображается в контексте, при этом выявляется значимость сравнительного анализа для выбора альтернативных способов передачи их смысла по данным переводных словарей.

Однозначные соответствия единицы, напр.: «без» – «ilman», и то в вопросительных предложениях он становится послелогом, в частности «Без чего?» – «Mit ilman?», поскольку вопросительные предложения в финском языке начинаются с вопросительных слов, а не с предлога.

Некоторые предлоги могут выполнять функции, как предлога, так и послелога, напр., «ennen» + слово в падеже partitiivi (…part.) может служить в предложении предлогом «до», а в другом случае может играть роль послелога: tuntiapart. ennen – на час раньше;

sitpart. ennen – до того, перед тем.

Есть пара предлогов, которые переводятся только послелогами, например, «возле», который переводится послелогами: «vieress (vierell)». При этом падеж послелога определяется правилом глагольного управления (Verbisanakirja, 1996), а слово, связанное с ним по смыслу и стоящее перед ним, ставится в падеж genetiivi (...gen.). Часто присоединяется притяжательный суффикс либо к нему, либо к послелогу, когда он требуется по смыслу. Напр.: Табуретка находится на кухне возле плиты. Jakkara on keittiss pydn vieress (vierell).

Возьми табуретку возле меня и поставь её возле кровати. Ota jakkara (minun) vierestni (viereltni) ja pane se sngyn viereen (vierelle). Предлог «поверх» переводится сложнее: послелогами pll, plle, yli, ylitse или наречиями: ylpuolella, ylpuolelle.

Рассмотрим с точки зрения сравнительного анализа предлог «при», у которого в финском языке нет аналога. В русском языке он указывает на многие обстоятельства и выражается в финском языке в соответствии с этим большим разнообразием языковых средств [см. в скобках]:

нахождение при ком или чем-либо [послелогами: luona, ohessa (…gen);

падежом управляет глагол;

иногда смысл «при»

передается притяжательным суффиксом] – При тяжело больном оставили няню. Vakavasti sairastavan potilaan luo jtettiin hoitajа.

– Она была при мне весь день. Hn oli luonani koko pivn.

– Не стоит собирать грибы при дороге. Tien ohesta ei kannata poimia sieni.

присоединенность [существительным «yhteys», падежом которого также управляет глагол, выбранный для роли сказуемого, и правила синтаксиса] – При Санкт-Петербургском государственном университете экономики и финансов несколько лет тому назад открыли факультет лингвистики. Pietarin valtiollisen talous- ja finanssiyliopiston yhteyteen muutama vuosi sitten perustettiin lingvistiikan tiedekunta. – Комитет при Совете Министров.

Ministerineuvoston yhteydess oleva komitea.

– Он не имеет никакого отношения к данному преступлению.

Hnell ei ole minknlaista yhteytt kyseenalaiseen rikokseen. (В отрицательных предложениях прямое дополнение – в partitiivi) период [aikana, lsn ollessa] – При Петре Великом возникла новая столица России Санкт Петербург. Pietari Suuren aikana sai alkunsa uusi Venjn pkaupunki Pietari.

– При царской власти правительство Финляндии называлось Императорским сенатом. Tsaarin vallan aikana Suomen hallitusta kutsuttiin Keisarilliseksi senaatiksi.

– Авария произошла при свидетелях. Kolari sattui silmnnkijiden lsn ollessa.

подчиненность [падежами: genetiivi, inessiivi / adessiivi или illatiivi / allatiivi] – Ассистентом при профессоре был интересный молодой человек. Professorin assistenttina oli miellyttv nuori mies.

– При мне всегда была гувернантка. Minulla aina oli kotiopettaja.

– В помощники при нем я была назначена на 3 дня. Hnelle apulaiseksi minut mrttiin kolmeksi piv.

действие [II infinitiivill в падеже inessiivi;

II passiivin partisiipilla в падеже partitiivi] – Что произойдет со спросом на соль при увеличении доходов потребителей? Mit tapahtuu suolan kysynnlle kuluttajien tulojen noustessa?

– При встрече договоримся. Tavattaessamme sovitaan. – Подлежит оплате при предъявлении акции. Maksettava osakkeen esitettess / nytettess.

– При прочтении этой главы ты поймешь это. Tmn luvun luettuasi ymmrrt sen.

причина [elatiivilla] – Заяц готов при малейшем шорохе ускакать прочь. Jnis on valmis loikkaamaan pois pienestkin risahduksesta.

среда [adessiivilla / inessiivill] – Его волосы при сильном ветре красиво развевались. Hnen tukka kauniisti hulmusi kovalla tuulella.

– При любой погоде я хожу на работу пешком. Minklaisella sll hyvns kvelen tyhn jalan.

– Мы ждали его в полдень при солнцепеке более часа. Me odotimme hnt keskipivll auringon paisteessa yli tunnin.

условия существования [inessiivill] – Вечерами я часто сижу одна при свечах. Iltaisin usein istun yksin kynttiln valossa.

– Мой брат сегодня при полном параде. Veljeni tnn on tysiss juhlatamineissaan.

– Секретарь всегда присутствует при служебной переписке директора. Sihteeri on aina johtajan virkakirjeenvaihdossa.

Оказалось, что мужчина был при оружии. Osoittautui, ett mies oli ollut aseissaan.

наличие [послелогом mukana] – Паспорт всегда при мне. Passi on aina mukanani.

признак, качество [adessiivilla] – При его упорстве можно многого добиться. Hnen sitkeydelln voi saada paljon aikaan.

разное [сложившиеся высказывания] – Я тут ни при чем. Minulla ei ole siin mitn tekemist. При всём (при) этом;

Siit kaikesta huolimatta;

При всём своём богатстве он никогда не был доволен. Niin rikas kuin hn olikin, hn ei koskaan ollut tyytyvinen [].

У предлога «к» в финском языке есть несколько аналогов:

”vasten” и ”kohti”, но в текстах они встречаются редко, т.к. в основном они играют роль послелогов. В целом же предлог «к»

также переводится по-разному. Но поскольку наблюдается зависимость между его контекстным смыслом и способами его выражения на финском языке, то их сравнительный анализ дает возможность подобрать нужный вариант из имеющегося богатого арсенала разнообразных способов его перевода в зависимости от обстоятельств [см. в скобках]:

прикосновение, изменение действия [предлогом vasten (...part.) и послелогом vasten (...part.)] – Брызги грязной воды прилипали к нашей одежде.

Kuravesipirskeet tahmaantuivat vasten vaatteitamme.

– Ветер гнул струи дождя к окнам. Tuuli vnsi saadevirtaa vasten ikkunoita.

– Женщина прислонилась к стене. Nainen nojautui sein vasten.

– Я сложила платья одно к одному. Laitoin mekkoni toisiaan vasten.

– Мороз стал крепчать к ночи. Pakkanen alkoi kiristy yt part.

vasten.

направление [предлогом kohti;

послелогами: kohti (...part.), pin (...ill.), luo (...gen.);

существительным: puolelle;

illatiivilla] – Охваченный яростью владелец контрольного пакета акций шел по направлению к своей фирме. Raivostuneena osake enemmistn omistaja kveli kohti yritystn.

– Это была перемена к лучшему. Se oli muutos parempaan pin.

– Женщина приехала к подруге на недельку. Nainen tuli ystvttrens luo viikonpiviksi.

– Он перебежал к неприятелю. Hn karkasi vihollisen puolelle.

– Меня направили к зубному врачу. Minut lhetettiin hammaslkriin.

отношение [послелогами: kohtaan, suhteen, kohden;

nhden (…part.);

существительным: yhteys] – Он всегда относился к родителям дружески. Hn oli aina ollut vanhempiaan kohtaan ystvllinen.

– Он поступил плохо по отношению к другу. Hn menetteli pahasti ystvns suhteen.

– Дивиденды по отношению к акции равны 100 евро. Osingon mr osaketta kohden on sata euroa.

– Он не имеет никакого отношения к данному преступлению.

Hnell ei ole minknlaista yhteytt kyseenalaiseen rikokseen. (В отрицательных предложениях дополнение в partitiivi) обращение [существительным: puoleen (...gen.)] – Юноша обратился прямо к директору предприятия.

Nuorukainen kntyi suoraan tuotantolaitoksen johtajan puoleen.

присоединение [illatiivilla или в allatiivilla;

послелогом vastaan (...part.)] – Все присоединились к моему мнению. Kaikki yhtyivt minun mielipiteeseeni. Он готовится к экзамену. Hn valmistautuu tutkintoon.

Нам следовало принять к сведению его слова. Meidn olisi pitnyt ottaa varteen (huomioon) hnen sanat.

– Его имущество перешло к государству. Hnen omaisuus joutui valtiolle.. Прохлада привлекла меня к реке. Viileys houkutteli minut joelle.

– Наш дом стоял перпендикулярно к каналу. Talomme oli kohtisuorassa ojaa vastaan.

menness (…ill.);

срок действия [глаголом: или существительным в translatiivi] – К утру я уже была готова к зачету. Aamuun menness olin jo valmis suorittamaan tutkinnon suomen kieless. К утру мне надо было выучить стихотворение. Aamuksi minun piti oppia ulkoa runo.

– Брат нашел для нашей мамы к Рождеству роскошный подарок. Veli hankki idillemme jouluksi hienon lahjan.

назначение [сложными словами] – Мне надо еще купить игрушки к рождественской ёлке. Minun tytyy ostaa viel joulukuusenkoristeet.

сопровождение [существительным в genetiivi] – Предисловие к книге было кратким, но привлекающим своей новизной. Kirjan alkulause oli lyhyt mutta viehttv uutuudellaan.

вводные предложения [translatiivilla;

наречием] – К счастью – Onneksi;

К сожалению – Valitettavasti;

К слову сказать – Muuten.

заглавия [elatiivilla] – К вопросу о переводе предлогов. Prepositioiden kntmisest.

принуждение [teettoverbeill] – Сына привели к присяге в октябре. Poikani vannotutettiin lokakuussa.

обязательства [translatiivilla] – Это подлежит к оплате. Se kuuluu maksettavaksi.

разное [сложившиеся высказывания] – Носом к носу – nent vastakkain, nenkkin, nentysten;

интерес к музыке – musiikin harrastus;

это тут ни к чему – tll ei ole tss mitn virkaa (tekemist);

к тому же – sit paitsi, sen lisksi;

мне эта вещь ни к чему – en tee mitn tuollaisella kapineella Возьмем к примеру знакомый с первых шагов изучения финского языка предлог «в», отображающий внутренне- и внешнеместные ситуации. Но кроме них у предлога «в» много дополнительных функций:

вхождение [illatiivilla / allatiivilla] – Финляндия вступила в Европейский союз в 1995 г. Suomi liittyi EU:hun vuonna 1995. Секретарь так углубилась в работу, что даже не заметила, как молодой человек вошёл. Sihteeri oli niin syventynyt tyhn, ett ei huomannutkaan kun nuori mies tuli sisn.

– Вчера мой американский друг прибыл в Россию.

Eilen minun yhdysvaltalainen ystvni saapui Venjlle.

местонахождение [inessiivill / adessiivilla] – Учусь в финансово-экономическом университете. Opiskelen finanssi- ja talousyliopistossa.

– Преподаватель в хорошем настроении. Opettaja on hyvll tuulella.

действие Через что? [elatiivilla] – Мужчина стоял за шторой и смотрел в окно. Mies seisoi verhon takana ja katsoi ikkunasta.

время [essiivill, inessiivill, adessiivilla, kello (...nom./abl.) –правила в учебниках;

с порядковыми числительными – kydess (...part.)] – В этом году финансовый кризис распространился по всему миру. Tn vuonna finanssikriisi levisi ympri maailmaa.

– В январе морозы обычно крепчают. Tammikuussa pakkaset tavallisesti kiristyvt.

– Докладчик должен был уложиться в 20 минут. Selostajan olisi pitnyt suoriutua kahdessakymmeness minuutissa.

– В середине дня дождь полил как из ведра. Keskipivll alkoi sataa kaatamalla.

– Собрание начнется в десять часов. Kokous alkaa kello kymmenen (kymmenelt).

– В пятом часу собрались все. Kellon kydess viitt kokoontuivat kaikki.

цель [translatiivilla] – Хочу пойти в летчики. Haluan valmistua lentjksi.

должность [essiivill] – Работаю в должности главного бухгалтера в большой фирме.

Toimin ylikirjanpitjn suuressa yrityksess.

вид предмета или характер действия [essiivill, adessiivilla, inessiivill, illatiivilla;

сложными словами] – Золото в слитках. Harkkoina oleva kulta или harkkokulta.

одеждa [послелогом yll;

inessiivill, partitiivilla] – Студенты сидели у костра в шапках и в куртках. Opiskelijat istuivat nuotiolla takit yll ja lakit pss.

– В мороз он всегда носит вязаную шапочку. Pakkasella hn pit pikkuneulehattua.

количественные признаки [genetiivill] – Наша аудитория размером в 20 м2. Luentosalimme on kahdenkymmenen nelimetrin suuruinen.

сравнение [nominatiivilla реже partitiivilla] – Рыночные цены сельхозпродуктов в 5 раз (во много раз) выше цен производителя. Maataloustuotteiden markkinahinnat ovat viisi (monta) kertaa suuremmat kuin tuottajan hinnat.

игры [adessiivilla] – Дети играли в мяч весь вечер. Lapset leikkivt pallolla koko illan. / Lapset olivat pallosilla koko illan.

спортивные игры [partitiivilla] – «Зенит» в этом году играет в футбол лучше, чем когда-либо.

”Zenit” tn vuonna pelaa jalkapalloa paremmin kuin koskaan ennen.

расстояние [послелогами: pss, phn] – Хочется построить баню в 10 метрах от озера. Haluaisimme rakentaa saunan kymmenen metrin phn jrvest.

– Склад находится в километре от железнодорожной станции.

Varasto on kilometrin pss rautatieasemalta.

чувства [глаголами;

...gen valtaan;

allatiivilla] – Предприниматель пришел в негодование. Yrittj suuttui (joutui suuttumuksen valtaan). Она пришла в замешательство. Hn meni hmmilleen (htntyi).

состояние [elatiivilla] – Эти сапоги слишком узкие в носке. Nm saappaat ovat krjest кареat.

разное [сложившиеся высказывания] – Характером в отца – luonteeltaan isns;

слово в слово – sanasta sanaan;

во цвете лет – parhaassa iss;

во главе – johdossa, etunenss;

во что бы то ни стало – hinnalla mill hyvns;

во имя чего-либо – jonkin nimess, jonkin thden jne.

Из приведенных примеров видно, что при переводе предлогов практически не присутствует формальное соответствие. Один и тот же предлог может интерпретироваться в русском языке в зависимости от контекста в широких пределах и в соответствии с этим переводиться на финский язык различными способами: падежными формами грамматических имен (преимущественно), послелогами (часто), наречиями (реже), причастными конструкциями, существительными, глаголами и сложными словами (редко), предлогами (единичные случаи).

Перевод методом формального поиска адекватных соответствий на уровне отдельных предлогов без учета смысловых, синтаксических и стилистических связей между словами практически невозможен. Вообще вопрос о том, как добиться того, чтобы лингвистические факторы обоих языков как можно меньше ограничивали бы точность передачи информации, заложенной в переводимом предлоге, возникает перед переводчиком постоянно. Он стремится создавать полноценную коммуникативную замену оригиналу как в функциональном и содержательном отношении, так и в структурном плане (Федоров, 2002), но структурной адекватности предложения в большинстве случаев добиться сложно – предлогов в финском языке практически нет, поэтому главным остается языковая трансформация высказываний (Алексеева, 2005).

Словари (1942;

1968;

1986;

1995;

2003;

2004 и др.) и справочники (Jnsson-Korhola, White;

1997) предлагают множество альтернативных способов передачи смысла предлогов. Но часто ни один из приведенных вариантов не является истинным предлогом. Приходится выбирать не предлог-аналог, а грамматическую структуру, которая не привела бы к необратимым потерям в содержании предлога и не противоречила бы дискурсу текста: дискурс текста – это для переводчика руководство к действию (Чернявская, 2006).

Влияние контекста и ситуации общения на понимание сути предлога при выборе способов его перевода огромно. При этом преобладают падежные формы, т.к. финский язык относится к агглютинативному типу (Савельева, 2007) и падежей много. Но в некоторых случаях падежная форма определяется моделью управления глагола (Verbisanakirja, 1996) и не связана с конкретным предлогом. Например, при переводе предложений:

«Папа опоздал к поезду», «Студент опоздал к лекции» или «Кофе купи в магазине, который рядом с домом» сначала подбирается глагол, соответствующий для сказуемых опоздать (myhsty) и купить (ostaa), затем перевод обстоятельств поезд (juna), лекция (luento) и в магазин (kauppa). После чего они выставляются в формы, соответствующие правилам управления глаголов в финской грамматике — myhsty junasta, myhsty luennolta или ostaa kaupasta. Результат: Is myhstyi junasta.

Opiskelija myhstyi luennolta. Osta kahvia kodimme vieress olevasta kaupasta.

Предлог «к» применительно к словосочетаниям:

«к поезду» и «к лекции», а также предлог «в» в словосочетании «в магазине» в данном случае переводятся падежными формами elatiivi и ablatiivi только потому, что главная семантическая роль в приведенных для примера предложениях принадлежит глаголам.

Когда структуру предложения невозможно сохранить, задача переводчика – добиться переводческой эквивалентности с помощью изучения словарей и справочников способом сравнения. Сравнительный анализ соответствий по каждому предлогу дает представление о сложности проблемы, но он незаменим, поскольку показывает переводческие возможности предлогов в разных ситуативных отношениях, а, значит, и облегчает подбор оптимального варианта эквивалентов или адекватных замен любого предлога в соответствии с его функциями в тексте.

Литература 1. Алексеева Л.М. От трансформационных теорий к переводящей личности // Интерпретация. Понимание. Перевод.

– СПб., 2005.

2. Русско-финский словарь глагольного управления.

Verbisanakirja / Под ред. М.Э.Куусинена и В.С.Сухановой. – Петрозаводск: Карелия,1996.

3. Русско-финский словарь / Под ред. М.Э. Куусинена и В.М.

Оллыкайнен. – М.: Изд-во иностранных и национальных словарей, 1968.

4. Савельева Т.С. Перевод финского глагольного суффикса « isi-»: что может дать дискурсивно-ориентированная теория преподавателю-практику // Лингвистика текста и дискурсивный анализ. – СПб., 2007.

5. Федоров А.В. Основы общей теории перевода. – 5-е изд. – М.: Филология Три, 2002.

6. Финско-русский словарь / Под ред. Д.Э. Милановой. – М.:

Красный пролетарий, 1942.

7. Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса. – М.:

Флинта, 2006.

8. Jnsson-Korhola Hannele. White Leila. Tarkista tst. – Helsinki: Oy Finn Lectura, 1997.

9. Mustajoki A., Nikkil E. Venj opiskelevan sanakirja venj suomi. – М.: Русский язык, 1986.

10. Niemensivu H., Niikil E. Suomi–venj sanakirja. – Helsinki:

WSOY, 2003.

11. Nurmi T. Suuri suomen kielen sanakirja. – Jyvskyl:

Gummerus, 2004.

12. Vahros I., Scherbakoff A. Suomalais-venlinen sanakirja. 3-s painos / Toimittajat V. Ollikainen ja I. Salo. – Helsinki: WSOY, 1995.

Оганесян Ф. М.

ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МНОЖЕСТВЕННОГО ЧИСЛА ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ИТАЛЬЯНСКОМ, АРМЯНСКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ Настоящая статья посвящена всестороннему сопоставительному анализу субкатегории множественного числа в итальянском, английском и армянском языках.

Основной целью является раскрытие смысловых особенностей существительных singularia и pluralia tantum, а также собирательных существительных в сопоставляемых языках.

Система грамматических категорий существительного включает род, число в итальянском, число и падеж в армянском, в английском – только категорию числа, которая органически связана с категориальным значением этой части речи и служит грамматическим средством выражения предметности. Образуя единую систему, категории рода, числа и падежа находятся в определенных отношениях (равноправия, большей или меньшей зависимости, обусловленной совместным употреблением и т.д.) и взаимодействуют в процессе функционирования. Этому благоприятствует единая для всех категорий система грамматических форм существительного. В итальянском языке в одной и той же словоформе существительного обычно совмещаются разные грамматические значения. Более того, в этом языке формы числа могут совмещать все грамматические значения существительного. Так, форма единственного числа la porta в итальянском выражает значение женского рода, а форма множественного числа le porte - значения рода и числа.

Грамматическая категория числа, на первый взгляд, представляется довольно ясным, достаточно прозрачным грамматическим явлением, в котором обобщенно, в языковой интерпретации, отражаются реально существующие в жизни различия между одним предметом или явлением и их множеством. Однако при анализе наиболее типичных языковых фактов нетрудно убедиться, что существуют большие расхождения между единичностью и множественностью в реальной действительности и единственным и множественным числом в грамматике и что параллелизм реальных различий в числе и соответствующих грамматических отношений, существующих в языке, значительно нарушается.

Как известно, грамматическая категория числа часто четко выражает реальное противопоставление по числу, т.е. отражает реальную единичность и реальную множественность:

I vecchi nonni la ascoltavano, beati;

la Nicoleta, coi mezzi quanti di lana e le punte delle dita intrecciate, piangeva finanche, dalla gioia, le erano tutti intorno, vecchi, giovanotti, signore e signorine, a pungerla, ad aizzarla con le domande piu` disparate;

e lei, bisoguava sentire, allorche certe risposte sferzanti sollevavano un coro di proteste… (L. Pirandello 1990:1117).

,,,,,,,, : ( 1989:32):

Because now people – fathers and mothers and sisters and kin and sweethearts of those young men were coming to Oxford from further away that Jefferson – families with food and bedding and servants, the houses of Oxford itself, to watch the gallant mimic marching of the sons and the brothers… (W.Faulkner1982:128).

С другой стороны, подобное противопоставление в итальянском, английском, армянском языках иногда нарушается наличием существительных типа:

1) la studentesca, la scolaresca, la gioventu`, il fogliame,,,, leafage, linen, peasantry, реально обозначающих множество предметов, а в грамматической интерпретации представленных как существительные единственного числа;

2) gli occhiali, le bretelle, le forbici, le nozze, le ferie, goods, savings, contents,, вообще чуждых идее счета, которые могут обозначать как один, так и множество предметов, хотя всегда выступающих в форме множественного числа.

Вышеприведенные факты свидетельствуют о значительном нарушении параллелизма между реальной единичностью и реальной множественностью, с одной, и соответствующими грамматическими отношениями внутри языка - с другой стороны.

В итальянском, английском, армянском языках традиционно выделяются два больших разряда имен существительных:

1) подвергающиеся счету конкретные существительные, отражающие реальную единичность и реальную множественность и образующие соотносительные формы единственного и множественного числа в рамках числовой пары, которые совпадают по объему лексических значений.

A me piaceva anche il paesaggio nel quale avevo trovato il mio lavoro, uscendo da Mogadiscio percorrevo una strada asfaltata, che nei sogni imperiali doveva finire ad Addis Abeba e nei primi tempi mi appariva piena di ricordi. L’avevo vista carica di carri armati, gli M 11 e gli M 13, che andavano verso l’Etiopia con la violenza della guerra e su quella strada, dueento chilometri nell’interno (E. Emanuelli:11).

,,,,,,,,, : (- 1989:4) But there was a good deal more to all this than a mere superstitious feeling about a particular place. He kept thinking over what he had felt that morning on the hill. It would have been great if he could have talked about it, but there was nobody he cared to trust.

He had sense enough to see that his ideas and feelings would be displeasing to those in authority. Yet he couldn’t help feeling and thinking. The trouble was that it was almost impossible for an ordinary uneducated public school man to think coherently, let alone express his feelings (R. Aldington1967:47);

2) существительные с невыраженным противопоставлением по числу, имеющие форму только единственного числа (существительные singularia tantum):

Farnenti partiva per la concessione alle cingue del pomeriggio, cos viaggiava col sole gi declinante. Un’ora prima io ero uscito dalla sua casa ed ero andato al deposito delle scimmie per vedere Abd. Dormiva nella capanna e l’avevo svegliato ordinandogli di fare una cosa che gi alter volte aveva fatto (E.

Emanuell1963:27).

,,,,, (:32):

The slow old easy – going ship was two and half days making the passage, two and a half days of delicious peace to Cumberland.

The lovely golden dawn over the gently swelling blue ways, the long sunny hours, the stars and moon at night, the distant headlands of the Italian coast and far-off outlines of islands, softened him, relaxed the tensity of years of effort (R. Aldington:79).

или форму только множественного числа (существительные piuralia tantum) le pinze, i pantaloni, le nozze, i dintorni, gli spiccioli,,, jeans, trousers, glasses, tongs.

Множественное число как ярко выраженный маркированный член числовой оппозиции развивает разные значения в зависимости от того, к какому лексико грамматическому разряду из вышеназванных относится имя существительное в форме единственного числа.

В данной статье мы хотели бы поделиться своими наблюдениями и показать тесную взаимосвязь и взаимообусловленность употребления форм множественного числа конкретных исчисляемых имен существительных.

Оно, как правило, обозначает, что предмет представлен в количестве большем, чем один. Различие между формами единственного и множественного числа этих существительных можно выразить формулой «один и более, чем один»:

Di mattina si accendono lampade e candele nei doppieri;

c’e` poca luce in queste giornate di nebbia novembrina, nebbia fredda che si ammanta tutta sulle spalle, non si vede anche il cavallo.

(M.Bellonc:200),, : : :, : ( - :1):

There was a silence and calm that you could almost touch;

into this silence came the horses, one brown and one black, walking through the deep snow, the horses were walking with their heads down, pushing their noses through the snow.

Это основное значение форм множественного числа, которое проявляется с большей семантической последовательностью и является обозначением расчлененной множественности однородных предметов в противопоставленность их единичности.

Множественное число этих же имен существительных может обозначать также совокупность лиц или предметов. Эта совокупность как нерасчлененное множество не поддается исчислению и противостоит расчлененной множественности как ряду считаемых предметов. Значение совокупности - в сочетании со значением расчлененной множественности - может выражаться формами множественного числа существительных, обозначающих:

а) названия людей по национальности, профессии, роду занятий (gli armeni, gli insegnanti,,, Armenians, teachers);

б) названия овощей, плодов (pomodori, tomatoes, mele apples), в) названия парных предметов (gli occhiali, le forbici, glasses, scissors) г) некоторые иные единичные наименования, не образующие отдельных групп, чаще употребляемые в форме множественного числа (gli spiccioli, i dintorni, goods, contents).

Как известно, абстрактные и вещественные существительные в итальянском, армянском и английском употребляются в единственном числе. Например:

Ed egli non aveva mai ispirato mente di forte, n amore, n odio;

il vecchio tanto ingiustamente odiato dal Balli non era intervenuto nella sua vita, la gelosia nel suo animo, crebbe in modo ch’egli ne provo` persino per l’ammirazione che al Balli dedicava Amalia. (I. Svevo:77).

,,,,,,, : ( : 4):

That fall the snow came very late, we lived in a brown wooden house in the pine trees on the side of the mountains and at night there was frost so that there was thin ice over the water in the two pitchers on the dresser in the morning. (E. Hemingway:257).

Существительные типа understanding, knowledge, conoscenza, amori (обычно употребляемые только в единственном числе), могут принимать форму множественного числа лишь в том случае, когда они выступают в качестве членов предложения, уже содержащего предшествующие им существительные в форме множественного числа. При этом в английском имеет место явление, которое получило название параллелизма. Например: Her techniques of encouraging wholesome notivation for mastery of critical skills, habits, understandings, knowleges, and attitudes, […] are, […] rather eccentric (Hersey).

Некоторые абстрактные имена существительные во множественном числе приобретают более конкретное значение.

Например: l'amore (любовь) – gli amori (конкретные случаи проявления этого чувства;

любовные истории), любимые (мужчины, женщины);

la gentilezza (вежливость, любезность) – le gentilezze (любезности, конкретные случаи проявления);

la bellezza (красота, красавица) – le bellezze (красоты, достопримечательности;

красавицы). Подобное явление более характерно для существительных итальянского языка, чем для английского и армянского. Примерами могут служить единственное и множественное число имен, обозначающих различные материалы: bronzo (бронза) – bronzi (изделия из бронзы);

marmo (мрамор) – marmi (виды мрамора, изделия из мрамора);

ceramicа (керамика) – cramiche (керамические изделия).

Le donne, I cavalier, l’arie, gli amori.

Le cortesie, l’audaci imprese io canto.

Passasti dagli amori impuri ad Ariosto.

Odi I maligni (Segneri:89) Gli amori di Casanova.

Cosi dicesi le virt, le varita` le bellezze, le dolcezze, le beatitudini. (Segneri:64) Ali tese la mano seuza dirgli nulla e facendo gia` il primo passo per allontanarsi, anche l’altro lo salutava, ma, tendendogli la mano, gli chiese:

- Come vanno I tuoi amori? (I.Svevo:106).

Le sue conoscenze della lingua italiana mi hanno stupito.

Вопреки правилу, запрещающему употреблять существительное money во множественном числе, оно допускается в значении «суммы денег». Например: moneys paid out (Homby).

Reporting of monies in by every Scottish, Welsh and district committee member, … (Morning Star) Как известно, в британском варианте английского (BE) существительные типа government, public, management, committee, team, staff согласуются с глаголом во множественном числе. Например: The government wants / want to increase taxes.

В американском же варианте (АЕ) они согласуются с глаголом в единственном числе [(The) government is], кроме тех случаев, когда члены данной группы рассматриваются в отдельности.

Интерес представляют слова majority и minority. Их согласование с глаголами и местоимениями зависит исключительно от выражаемого значения. Если majority и minority употребляются в абстрактном или обобщенном значении, то глагол употребляется в единственном числе.

Например: The great majority is helpless. Если же речь идет о большинстве или меньшинстве присутствующих (например, при голосовании), глаголы и местоимения могут употребляться как в единственном, так и во множественном числе. Например:

The majority was / were determined to press its/their victory.

The family is going to London.

The family are feuding again.

The committee has met and it has rejected the proposal.

The committee have met and they have rejected the proposal.

The staff at the school are not happy with their new working conditions.

The staff at the school is not happy with its working conditions.

В тех же случаях, когда говорится о большей или меньшей части конкретной группы лиц, глагол всегда употребляется лишь во множественном числе. Например: A majority (=most) of my friends advise it.

Особняком стоят существительные, которые в итальянском и английском языках имеют две формы множественного числа.

Так, например, в итальянском языке немало существительных мужского рода с окончанием на -о имеют во множественном числе одну стандартную форму на –i (форму множественного числа мужского рода) и другую на -a, которая образует множественное число женского рода.

Почти всегда каждая из этих двух форм множественного числа имеет различное значение, что можно увидеть на следующих примерах:

i labbri (d’una ferita) le labbra (della bocca) i frutti (prodotti, frutti di mare) le frutta (da tavola) i gesti (movimenti, cenni) le gesta (imprese) i membri (d’una societ) le membra (del corpo umano) i muri (d’un edificio) le mura (di cinta) i corni (strumenti musicali) le corna (degli animali) i cigli (dei fossi, dei burroni) le ciglia (degli occhi) i cervelli (ingegni, intelletti) le cervella (material cerebrale) Некоторые существительные имеют только вторую форму множественного числа, например, un paio – dieci paia, uno staio – tre staia.

Множественное число с окончанием на -а обычно имеют существительные, которые в латинском языке имели форму среднего рода – le membra (от латинского множественного числа membrum), le corna (от латинского множественного числа cornu). Точно также - le ossa, le labbra и другие.

brothers (sons of one mother) bretheren (members of one community) geniuses (men of genius) genii (spirits) pennies (number of coins) pence (amount of pennies in value) staffs (military staffs [штаб]) staves (sticks) cloths (kinds of cloth) clothes (articles of dress) indexes (tables of contents) indices (in mathematics) Таким образом, можно сказать, что, по нашим наблюдениям, в сопоставляемых итальянском, английском и армянском языках именно вышеназванные лексико грамматические значения форм множественного числа исчисляемых существительных обусловлены их семантическим содержанием.

Литература 1.,.. “ ”. 1989.

2. -..

“ ”. 1989.

3. Гак В.Г. Типология романских языков и различные аспекты языковой реализации. Вопросы испанской филологии. – Л., 1974.

4. Гак В.Г. Теоретическая грамматика французского языка. – М., 2000.

5. Грамматика и семантика романских языков (К проблеме универсалий). Академия Наук СССР. Институт языкознания. – М.,1978.

6. Макаев Э.А. Общая теория сравнительного языкознания. – М., 1977.

7. Петрова Л.А. Практическая грамматика итальянского языка. – М., 2007.

8. Соболева П.А. Лексикализация множественного числа и словообразование. – М. 1979.

9. Allan K. Nouns and Countability // Language, 1980.

10. Aldington R. Short stories. Progress Publishers. – Moscow, 1967.

11. Berezowski, Leszek. To Count or Not to Count? A Fresh Look at Countability in B.Lewandowska – Tomaszczyk (ed.).

Cognitive Perspectives on Language, Peter Lang. – Frankfurt, 1999.

12. Blokh M.Y. A Course in Theoretical English Grammar. – Moscow, 1983.

13. Bloomfield L. Subject and Predicate. Transactions of the American. Philological Association. 47: 13-22 // in Bloomfield Anthology,1987.

14. Bunt H.C. Ensembles and the formal semantic properties of mass terms In J.F.Pelletier (Ed.). Mass terms, 1979.

15. Danesi Marcel. Complete Italian Grammar Review. – Toronto., 2006.

16. Faulkner W. Absalom, Absalom! – Moscow: Progress Publishers, 1982.

17. Lakoff G. Women, fire, and dangerous things: what categories reveal about the mind. – Univercity of Chicago Press, 1987.

18. Laycock H. Mass nouns, Count nouns and Non-count nouns Encyclopedia for Language and Linguistics. – Oxford, 2000.

19. Laycock H. Mass nouns, Count nouns and Non-count nouns Encyclopedia for Language and Linguistics. – Oxford, 2000.

20. Link G. The logical analysis of plural and mass nouns: a lattice – theoretical approach’ in R.Buerele et. al (eds) Meaning. Use, and Interpretation of Language, 1983.

21. Pirandello L. Novelle per un anno. – Milano: Arnoldo Mondadori editore, 1990.

22. Achille P. L’italiano contemporaneo. – Bologna: H Mulino, 2003.

23. Battaglia S. e Pernicone V. La grammatica italiana. – Torino:

Loeschei, 2000.

Манукян А.И.

ВЗГЛЯД НА ДЕРИВАЦИОННОЕ ЗНАЧЕНИЕ КАК СЕМАНТИЧЕСКУЮ СЕТЬ Когнитивно-дискурсивная парадигма современного языкознания, являющаяся продолжением функциональной парадигмы, успешно развивается в разных отраслях лингвистики и прежде всего в лексикологии и теории текста.

Все более явственной становится тенденция к концептуальному осмыслению грамматики. Однако, как кажется, есть все основания утверждать, что менее всего новая научная парадигма отразилась в исследованиях по словообразованию – области, пограничной между лексикой и грамматикой. Все чаще языковеды обращают внимание на то, что “словообразование необходимо рассматривать в качестве одного из основных “участников” языковой категоризации действительности”, так как “…посредством производных слов осуществляется лингвокогнитивная, этнопсихологически ориентированная категоризация действительности. В этом смысле оправдано рассматривать словообразование как одну из основных составляющих когнитивной лингвистики, где непосредственно осуществляется реконструкция языковой картины мира, ее вербальное проецирование” (Абрамян 2008: 82). “Наряду с когнитивной семантикой и когнитивной грамматикой вполне оправдано говорить о существовании такого раздела когнитивной лингвистики, как когнитивное словообразование, исследование основных единиц которого позволит вскрыть механизмы действия определенных когнитивных структур” (Абрамян 2007: 42).

Словообразованию принадлежит важнейшая роль в номинативном процессе, запечатлевающем особенности человеческого мировосприятия, специфику культурно исторического опыта данного народа. В микросистемах производных слов (мотивированных на данном синхронном срезе языка, сохраняющих свою внутреннюю форму) подобная концептуальная информация выражена эксплицитно, поэтому производная лексика и способы ее системной организации являются благодатным материалом и должны представлять значительный интерес.

Комплексные единицы словообразования, представляющие собой системную организацию производной лексики, в рамках когнитивной парадигмы должны быть осмыслены как разные способы хранения ментальных моделей, как “хранилища” неких предельно обобщенных представлений, образов. Когнитивный анализ микроединиц словообразования позволит понять разные механизмы языкового моделирования внеязыковой действительности.

Когнитивная лингвистика “… в целом занимается исследованием содержательных параметров языка. Это области когнитивной семантики, …фреймовой семантики. Это изучение категорий и категоризации, концептов и концептуализации … и др.” (Кубрякова 1999). Изучение с этих позиций словообразовательных категорий и образующих их словообразовательных типов даст возможность, во-первых, выявить набор значимых для носителей русского языка когнитивных категорий, во-вторых, семантический потенциал каждой когнитивной категории и, в-третьих, области приложения данной когнитивной категории, т.е. ее использование при интерпретации разных денотативных сфер.

Набор отраженных в словообразовательной семантике когнитивных категорий равен набору словообразовательных категорий, существующих в русском языке. Имена словообразовательных категорий являются одновременно и именами когнитивных категорий. Семантический потенциал когнитивной категории, ее смысловой диапазон проявляется в разнообразии словообразовательных моделей, включенных в ту или иную словообразовательную категорию.

Словообразовательная модель при этом рассматривается как отраженное в языке варьирование ментальной модели.

Разностороннее (грамматическое, лексико-семантическое, тематическое) исследование производящей базы данной словооборазовательной категории позволит определить области приложения когнитивной категории.

Словообразовательная категория как “предельно обобщенная ментальная модель, получающая языковое выражение в морфемной семантике” (Крючкова 2004), является “двухмерной словообразовательной плоскостью”, т.к.

характеризуется общностью двух признаков:

словообразовательного значения и частеречной принадлежности производящей базы. А специфику когнитивной лингвистики языковеды связывают с “ее ориентацией на исследование конструирования значения, его динамики, сложности формирования значения в пределах разных конструкций и в дискурсе” (Кубрякова 1999). В центре словообразовательной категории в качестве ее основного конституента стоит определенное инвариантное значение, о специфике которого мы и поговорим.

Многоаспектность семантики слова способствовала разграничению в производном лексического, грамматического и словообразовательного значений. Словообразовательное значение имеет промежуточный характер. Оно не является индивидуальным значением, чем отличается от лексического, и объединяется с грамматическим тем, что серийно, и имеет специальное средство выражения – дериватор. В отличие от грамматического, оно охватывает только часть слов с тем или иным категориальным значением.

Различие между многочисленными определениями словообразовательного значения состоит в том, что оно понимается исследователями или как повторяющаяся семантическая “сумма” производящей базы и аффикса, или же как их семантическая “разность” (Манчурян 1981: 41-51). Выход был найден в разграничении двухкомпонентного значения модели (“словообразовательного значения”) и однокомпонентного значения аффикса (“деривационного значения”).

Словообразовательное значение производных, например, голубоватый, сладковатый, охватывается формулировкой “неполнота качества, названного производящей базой” (в объеме “семантической суммы”), а деривационное значение – формулировкой “неполнота” (в объеме “семантической разности”).

Отличительным признаком производного слова является его связанность с другим словом и его семантическая обусловленность этим другим словом. “Ведь членимое производное слово – это мини-синтагма, в которой, благодаря особому соединению в ней смысловых составляющих (морфем), создается новое значение целого (слова, лексемы).” (Маркосян 2000: 7). В плане словообразовательной семантики во внутрисловном контексте деривационное значение аффикса является ядерным носителем словообразовательного значения, выражаемого всей моделью в целом. (Манучарян 1981).

Деривационное значение – наименее зависимое от окружения значение дериватора, а также – наиболее обший его семантический инвариант. При словопроизводстве этот семантический инвариант неизменен, несмотря на любые синтагматические ограничения составляющих.

Итак, первым шагом в исследовании морфемной семантики является определение значения морфемы, о чем сказано выше. Далее можно говорить о “… четырех проявлениях системности в семантике словообразования, … об описании четырех типов взаимодействий значений: в рамках одного аффикса, в рамках всего словообразования, а также о взаимодействии значения аффикса с более широким контекстом и даже с ситуативной семантикой и прагматикой.” (Кронгауз 2005: 213).

Наконец, “в качестве модели значения может использоваться семантическая сеть, в которой значения связаны между собой непосредственно или опосредованно.

Непосредственная связь подразумевает, во-первых, наличие некоторой общей части значений и, во-вторых, распределение этих значений по семантическим и прагматическим типам … основ и контекстов. Для непосредственно связанных между собой значений также может быть сформулирована семантическая операция, которая соотносит эти значения, т.е.

объясняет, почему и каким образом более абстрактное “инвариантное” значение по-разному реализуется в различных семантических и прагматических условиях.” (Кронгауз 2005:

214). Автор приходит к выводу, что “…семантическое описание аффикса оказывается аналогичным семантическому описанию лексемы, но с добавлением еще одного фактора: учитывается не только семантика контекста, но и семантика мотивирующей основы” (Кронгауз 2005: 214).

На примере модели со словообразовательным значением “неполноты качества”, с суффиксом -оват-, рассмотрим взаимовлияние лексического и деривационного значений во внутрисловном контексте производных. Семантика -оват- очень интересна, ее изучают со времен А. Востокова, и до сих пор языковеды не могут прийти в однозначным выводам.

Суффикс -оват- является суффиксом характеристики качества со стороны количества этого качества, поэтому среди прилагательных он сочетается только с качественными прилагательными, обозначающими количественно подвижный признак. Но, как показывают наблюдения, этот суффикс соединяется не со всеми качественными прилагательными.

Рассмотрим в качестве производящих баз качественные прилагательные, обозначающие размер. Они делятся на две группы: прилагательные, обозначающие большой размер, и прилагательные, обозначающие малый размер.

Прилагательные высокий, широкий, толстый, длинный, крупный, крутой, выступающие как производящие базы прилагательных с -оват-, сами называют качество, превышающее норму. Это значение присуще перечисленным прилагательным вследствие своеобразия их словопроизводства.


По своей семантике они сложнее, чем производные от них существительные высота, ширина, толщина, длина и т.д., между ними в семантическом отношении можно усмотреть отношения обратного словопроизводства. Эти прилагательные обозначают высокую степень качества, которая измеряется параметрами, называемыми соответствующими существительными. Ср.: высокий – “большой высоты”, широкий – “большой ширины”, толстый – “большой толщины”, крутой – “большой крутизны” и т.д. (Земская 2008: 257-258). Суффикс оват-, соединяясь с основами этих прилагательных, придает им значение неполноты, ослабленности качества, превышающего норму, то есть производные типа “длинноватый” обозначают неполноту качества, обозначаемого прилагательным типа “длинный”. Так, словосочетание “широковатый костюм” значит, что костюм несколько шире нормального, но уже широкого;

словосочетание “длинноватое лицо” значит, что лицо несколько длиннее нормального, но короче длинного и т.д. Ср.:

высоковатый – “несколько высокий”, широковатый – “несколько широкий”, толстоватый – “несколько толстый”, полноватый – “несколько полный”, длинноватый – “несколько длинный”, крупноватый – “несколько крупный”.

В лингвистической литературе высказывалось мнение, что в таких производных “суффикс -оват- выступает с оттенком некоторого излишка, чрезмерности свойственного предмету признака.” (Пятницкий 1975: 84). Этот вопрос был снова затронут на Втором Международном конгрессе русистов исследователей О.А. Субботиной в исследовании, сделанном в рамках новой когнитивной парадигмы, в пределах скалярно антонимического комплекса. Адъективный суффикс -оват-, по мнению автора, “является амбивалентным, т.к. маркирует качественно-количественные изменения признаков, относящихся к разным полюсам градационной шкалы. … дериваты с суффиксом -оват- в разных контекстах способны обозначать: низкую степень признака (“немного”), близкую к норме, значительную степень (“довольно”) и избыточную степень признака (“слишком”). Мотивацией для параметрической характеристики (высокий/низкий) является понятие о “подходящем размере”: норме, эталоне, стандарте.

Выражение усиления или ослабления признака может совмещаться с прагматическими задачами, а иногда и вытесняться ими.” (Субботина 2004). Но, на наш взгляд, здесь дело обстоит несколько иначе. В этих прилагательных суффикс -оват-, внося значение неполноты качества, превышающего норму, не сводит его до уровня нормы. Производные с -оват-, вследствие лексического значения производящих баз, обозначают некоторый излишек качества по сравнению с нормой, что и создает иллюзию того, что аффикс вносит в прилагательные значение излишка качества. На самом же деле суффикс -оват-, сохраняя семантический инвариант (сему неполноты), вносит в производные от прилагательных, обозначающих большой размер, деривационное значение неполноты, как и в производные с количественно нейтральным значением (белый, темный, пустой, сладкий).

Вторая группа прилагательных со значением малого размера тоже интересна для рассмотрения. Считается, что в этих производных -оват- “указывает на некоторый излишек качества (размера), соответственно тому или иному предмету. Так низковатый стол – это еще не низкий стол (он выше, чем низкий стол);

узковатый костюм – это еще не узкий костюм (он шире, чем узкий костюм) и т.д.” (Иванова 1966: 73).

Мы же предполагаем, что в данном случае -оват- не вносит в производящую базу значение излишка качества, а по прежнему образует производные с деривационным значением неполноты, т.к. именно “низковатый стол” – это еще не “низкий стол”. Здесь наличествует значение неполноты такого качества, как “низкость”, то есть “низкий, но не совсем, слегка”. Или тонковатый – “не совсем тонкий, не до конца, не до предела”.

Ср.: низковатый – “несколько низкий”, узковатый – “несколько узкий”, тонковатый – “несколько тонкий”, коротковатый – “несколько короткий”, мелковатый – “несколько мелкий”.

Например, низковатый берег, узковатый лабиринт, коротковатое платье, мелковатый пруд, тесноватая нора.

Краткие прилагательные с -оват- также характеризуются некоторыми семантическими особенностями. В лингвистической литературе высказывалось мнение, что краткие формы прилагательных на -оват-, выступающие в предикативной функции, выражают значение излишка качества (скуповат, жестковат, тяжеловат и др.) (Пятницкий 1975: 84-85).

Но, как представляется, семантика суффикса -оват- не изменяется и в этом случае.

Лексическое значение “излишка качества” присуще кратким прилагательным с -оват- вследствие своеобразия лексических значений кратких форм прилагательных, являющихся производящими базами производных с рассматриваемым аффиксом. Ср.: “Краткая форма прилагательных может обозначать относительный признак (большую меру признака, превышающую норму), а полная безотносительный признак (вообще существующий): платье длинно (конкретному лицу) – платье длинное (определенный фасон), нитки толсты (для данного материала) – нитки толстые (сорт ниток), рукава коротки (для кого-то) – рукава короткие (особый покрой рукава), улица узка (для грузового транспорта) – улица узкая (вообще узкая)”. (Современный русский язык 1979: 222). Краткие прилагательные длинен, короток, узок, тесен, широк, желт, красен, холоден, темен, дорог,хорош, кисел, скуп, хитер, тесен и т.д. выражают значение чрезмерности качества лишь при условии, если мера обозначаемого признака осмысляется не по отношению к норме признака, выражаемого полной формой прилагательного, а по отношению к определенной, необходимой для данного конкретного случая норме. Именно поэтому основным условием проявления значения чрезмерности качества является наличие при краткой форме прилагательного управляемых слов, указывающих на ту норму признака, по отношению к которой проявляется рассматриваемое значение кратких форм прилагательных. Ср.: высокий берег – берег высок (для причала), высокая вешалка – вешалка высока (для ребенка), желтая бумага – бумага желта (для типографии). Ю.Д. Апресян следующим образом определяет отмеченную выше особенность семантики кратких прилагательных: “Больше нормы Х-а” – “слишком большой по Х-у” (второе значение реализуется, как правило, в краткой форме, часто с указанием цели): длинный /короткий, толстый, широкий, узкий и т.п. /… Пример равнозначного преобразования: Труба слишком длинная / короткая / - Труба длинна / коротка / (для этого). Ср.: Пиджак широк / узок/ в плечах. Заметим, что прилагательные на -оват-, образованные от прилагательных данного семантического класса, имеют (в ослабленном варианте) второе значение, ср.:

длинноват, коротковат, широковат и т.д.” (Апресян 1995: 214).

Суффикс -оват-, соединяясь с краткими прилагательными, выражающими значение высокой меры признака, превышающего норму, придает им словообразовательное значение ослабленности, неполноты качества, выраженного производящей базой, но вследствие семантического содержания производящих баз, эти производные сохраняют сему излишка качества, но ослабленного, некоторого излишка. Это создает иллюзию того, что суффикс -оват- выражает значение излишка качества. Но значение “излишек качества” не является значением этого суффикса, -оват- создает значение ослабленности, неполноты той чрезмерности качества, которая обозначена производящей базой, низводит чрезмерность качества до его незначительного излишка. Ср.: бумага желтовата – “несколько желта”, коридор темноват – “несколько темен”, вода холодновата – “несколько холодна”, квас кисловат – “несколько кисел”, костюм дороговат – “несколько дорог”, сукно красновато (для пальто) – “несколько красно” и т.д.

Если проанализировать образование прилагательных по исследуемой модели от основ прилагательных со значением признака, который оценивается как положительный (умный, добрый, красивый, веселый, славный, тихий, милый, молодой, свежий, нежный, хороший, сильный и др.), то мы можем заметить отсутствие производных с -оват- от многих основ этой семантической группы прилагательных. В русском языке это обстоятельство заметил еще А.Х. Востоков. Нам же остается выяснить, почему производящие базы прилагательных, которые обозначают “… совершенства физические или нравственные… лишены уменьшительного окончания на -оватый-, -еватый-.” (Востоков 1859: 40).

Эти прилагательные, как и все качественные прилагательные, имеют форму сравнительной степени, они также не обнаруживают в своем морфологическом составе аффиксов, ограничивающих образование производных с -оват-, нейтральны с точки зрения количества признака, но прилагательных со значением неполноты качества не образуют:

нельзя говорить *доброватый, *умноватый, *хорошеватый.

Вероятно, постоянно сочетаясь с производящими базами, обозначающими негативные качества (глупый, подлый, сутулый, грязный), суффикс -оват- под воздействием семантики производящих баз в подобных производных приобретает сему “отрицательной оценки качества, названного производящей базой”. При образовании же производных от прилагательных со значением признака, который оценивается как положительный, оват-, помимо семы неполноты, вносит в них и сему “отрицательной оценки качества”. Это не соответствует коммуникативной цели высказывания говорящего, так как ему необходимо указать на положительные качества объекта, даже если они имеются в незначительной степени. Для этой цели выбирается аналитическая форма выражения неполноты качества, нейтральная с точки зрения положительного / отрицательного отношения говорящего к этому признаку и объективно констатирующая наличие в объекте небольшой степени положительного качества: не совсем, не очень молодой;

чистый, но не совсем;

не очень веселый (ср.:

*молодоватый,*сильноватый, *чистоватый, *веселоватый). Но, ”… если какой-либо признак, являясь отвлеченно, вне контекста, названием достоинства, совершенства, в определенном случае выступает как недостаток, от него может быть образовано прилагательное с суффиксом -оват-.


Таковы, например, прилагательные быстрый и молодой, обозначающие достоинства. В определенных ситуациях эти достоинства могут быть нежелательными, то есть оцениваются как недостатки: езда для больного быстровата, для невесты она молодовата и т.п.” (Земская 2008: 205). В функции именного сказуемого краткие прилагательные с -оват- выражают значение “неподходящий по причине того, что обладает данным признаком” (Милославский 1980: 169). Следовательно, суффикс -оват- присоединяется только к прилагательным, значение которых оценивается как нейтральное или негативное, а характеристика качества как совершенства, достоинства создает семантическое ограничение в образовании таких производных.

В данном случае, как верно отмечает И.Г.

Милославский,”…проблема переходит в другой план:

отыскание границы между теми прилагательными, от которых такая деривация отсутствует. Причем определение такой границы может быть скорее всего задано только списком.” (Милославский 1980: 170).

Противоречие типа, обозначает ли производное с -оват излишек качества или неполноту, возникает вследствие семантики производящих баз и в зависимости от точки отсчета, по отношению к которой рассматривается количественная градация качества: меры признака, называемой производящей базой или нормой признака. При толковании словообразовательных значений как типовых, обобщенных значений, возникает необходимость абстрагирования от семантических особенностей конкретных производных. При определении словообразовательного значения неполноты признака за точку отсчета берется мера качества, обозначенная производящей базой производного: красный, высокий, добрый и др. Это оговаривается и в толкованиях словообразовательных значений, принятых, например, академическими грамматиками.

Ср.: ”… обладающий в смягченной, уменьшенной степени качеством, названным мотивирующим словом” (Русская грамматика 1980: 299). Следовательно, деривационное значение аффикса все время рассматривается относительно производящей базы производного, во внутрисловном контексте и зафиксировано словообразовательным значением словообразовательного типа. Дополнительные же оттенки значения возникают уже в более широком контексте. Ср.:

красный – красноватый. В этой словообразовательной паре обычная норма проявления качества и мера качества, заключенная в прилагательном красный, совпадают, а производное красноватый по отношению к обеим точкам отсчета обозначает неполноту качества. В словообразовательной же паре высокий – высоковатый наблюдается расхождение: по отношению к мере качества, которая обозначена производящей базой (высокий), высоковатый – это немного, несколько высокий, не совсем высокий (неполное качество), а по отношению к стандартной норме – это человек выше среднего, нормального роста, с некоторым излишком роста. Грязноватый – несколько, не совсем грязный, но с некоторым излишком грязи по отношения к норме чистый. Солоноватый – несколько, не совсем соленый (солоноватый ветер), в значении же “пересоленный” (соленый суп – солоноватый суп) производное солоноватый обозначает неполноту по отношению к мере производящей базы (солоноватый суп – “не совсем, слегка пересоленный”) и излишек по отношению к норме – “суп с некоторым излишком соли”. Подобные оттенки значения производных выявляются только в более широком контексте, чем внутрисловный, и являются атрибутом лексических, а не словообразовательных значений производных.

Суффикс -оват- является аффиском, который сочетается с производящими базами разных частей речи и, соответственно, функционирует в разных словообразовательных типах одновременно. Прилагательные с -оват- образуются от основ качественных прилагательных и от основ одушевленных и неодушевленных существительных, сохраняя “… инвариантное значение при категориальной мене мотиваторного окружения.

Суффикс -оват-, сочетаясь с основами прилагательных и существительных, обнаруживает семантический инвариант “ослабленность качества”: глуповатый – “немного глупый”, жестковатый – “немного жесткий”, крючковатый – “несколько похожий на крючок”, иловатый – “содержащий в некотором, обычно небольшом количестве ил” (ср. илистый)” (Манучарян 1981:160). Значение -оват- не зависит от категориальной мены мотиваторного окружения. Формально семантической схемой производных, выражающих межтиповое деривационное значение является макротип (Манучарян 1981: 170).

“Неполнота” – межтиповое деривационное значение макротипа с суффиксом –оват-.

Группа производных выхреватый, кочковатый, крючковатый, иловатый, дыроватый, дерноватый и т.д.

объединяется словообразовательным значением “обладающий в некоторой степени тем, что обозначено производящей базой”.

Суффикс -оват- в этих образованиях помимо семы неполноты, выражает сему “обладаюшим тем-то”: весноватый – “обладающий в некоторой степени веснушками”, иловатый – “обладающий в некоторой степени илом”, угреватый – “обладаюший в некоторой степени угрями”, трещиноватый – “обладающий в некоторой степени трещинами”, шиповатый – “обладающий в некоторой степени шипами” и т.д.

В семантике образований с -оват- на первое место выдвигаются то семантические компоненты “обладающий сходством с тем-то” и “обладающий тем-то”, а семантический компонент неполноты несколько затушевывается, то наоборот.

Какой из них выступит на первый план, зависит от коммуникативной цели высказывания. Сема неполноты более ярко проявляется в тех отсубстантивных производных с -оват-, которым противостоят образования со значением высокой степени качества от тех же производящих баз: бугроватый – бугристый, волноватый – волнистый, дыроватый – дырявый, жиловатый – жилистый, мозолеватый – мозолистый, скуловатый – скуластый и т.д. В других же производных с данным аффиксом значение неполноты качества затемнено, возможно, но причине отсутствия в словарях антонимичных производных с суффиксами, выражающими деривационное значение чрезмерности качества. Но вполне вероятно, что такие формы возникают в разговорной речи, так как они потенциально возможны в языке. Если в языке есть производные сучковатый – сучкастый, то возможны и прилагательные суковатый – “сукастый”. Следовательно, и эти производные имплицитно содержат в своей семантике сему “неполноты”. Выдвижение же на первый план той или иной семы полностью зависит от цели и контекста высказывания.

Производные трусоватый, мужиковатый, молодцеватый, вороватый, мальчиковатый, быковатый, дураковатый и т.д. выражают словообразовательное значение “обладающий в некоторой степени сходством с тем, кто обозначен производящей базой (лицо или животное)”. Суффикс -оват-, присоединяясь к существительным, называющим лицо или животное, вносит в их значение семантические компоненты неполноты и “обладающий сходством с кем-то”. Ср.:

быковатый – “обладающий в некоторой степени сходством с быком”, медвежеватый – “обладающий в некоторой степени сходством с медведем”, трусоватый – “обладающий в некоторой степени сходством с трусом (с его качествами)”, плутоватый – “обладающий в некоторой степени сходством с плутом (с его характером)”, хамоватый – “обладающий в некоторой степени сходством с хамом”, вороватый – “обладающий в некоторой степени сходством с вором” и т.д.

В отсубстантивных прилагательных этого типа семантический компонент неполноты выдвигается на первый план и не затушевывается семой “обладающий сходством с кем то”, что обусловлено оценочным характером лексического значения производящих баз. Существительные плут, щеголь, молодец, вор, чудак, жулик и т.д. обозначают лицо, которое обладает этими качествами в полной мере, а суффикс -оват придает производным от них значение неполноты обладания этими качествами. Неполнота обладания определенным лицом качествами плута, вора, труса и т.д. создает значение сходства этого лица с людьми, которые характеризуются этими качествами полностью. Кроме того, субъективно-оценочное значение здесь опять заложено в лексическом значении производящей базы (трус, чудак, шут, бирюк и т.д.), поэтому отсубстантивные прилагательные с -оват- являются экспрессивными лишь благодаря лексическому значению существительных, от которых они образуются. Суффикс же сам по себе не только не придает производным экспрессивный оттенок значения, но, напротив, ослабляет его, указывая на неполноту качества.

Часть отсубстантивных прилагательных с -оват- может употребляться в переносном значении, например: мешковатый – “неловкий в движениях, неуклюжий” (мешковатый человек), угловатый – “неловкий, стесненный в движениях, неуклюжий”(угловатые манеры), а также дубоватый человек, узловатый момент (запутанный) и т.д. В прилагательных, употребляемых в переносном значении, нельзя усматривать какое-то значение суффикса -оват-. Дело в том, что значение такого прилагательного в целом определяется контекстом, семантикой существительного, с которым оно согласуется (ср.

мешковатый парень – мешковатый костюм, крючковатый слог – крючковатый нос, угловатые движения – угловатые камни).

Итак, как видно из вышесказанного, чтобы описать реальное функционирование морфем в языке, приходится обращаться к семантическим явлениям разных уровней – от морфемного до текстового. Этот факт представляет собой яркое свидетельство взаимодействия семантики языковых единиц разных рангов. Но “семантика аффиксов не может считаться частью лексической семантики, хотя при ее исследовании можно использовать соответствующие методы” (Кронгауз 2005:

214).

Литература 1. Абрамян К.Ш. Когнитивное словообразование и языковая картина мира // Язык сквозь призму культуры. Тезисы 3-5 июня. – Ереван, 2008.

2. Абрамян К.Ш. Словообразование как раздел когнитивной лингвистики // Русский язык в Армении. – 2007. – № 1. – С. 38 42.

3. Апресян В.Д. Избранные труды. Т. 1 Лексическая семантика.

– М., 1995.

4. Востоков А.Х. Русская грамматика Александра Востокова, по начертанию его же Сокращенной грамматики полнее изложенная. – 10-е изд., испр. – СПб., 1859.

5. Земская Е.А. Современный русский язык: Словообразование.

– М.: Флинта/Наука, 2008.

6. Иванова Н.Ф. Прилагательные с суффиксом –оват- (-еват-) в сопоставлении с прилагательными на –еньк- (-оньк-) // Русский язык в школе. – 1966. – № 1. – С. 70-74.

7. Кронгауз М.А. Семантика. – М., 2005.

8. Крючкова О.Ю. Деривационные подсистемы как носители концептуальной информации // Русский язык: исторические судьбы и современность: Труды и материалы II Международного конгресса исследователей русского языка.– М.: МГУ, 2004. // www.philol.msu.ru 9. Кубрякова Е.С. О когнитивной лингвистике и семантике термина “когнитивный” //www.vestnik.vsu.ru 10. Манучарян Р.С. Словообразовательные значения и формы в русском и армянском языках. – Ереван: Луйс, 1981.

11. Маркосян Г.В. Словообразование как лингводидактический перекресток // Русский язык в Армении. – 2000. – № 1. – С. 6-10.

12. Милославский И.Г. Вопросы словообразовательного синтеза. – М.: МГУ, 1980.

13. Пятницкий В.Д. Синонимия отадъективных прилагательных на -оватый и словосочетаний с количественными наречиями // Русский язык в школе. – 1975. – № 5. – С. 81-85.

14. Русская грамматика. Часть 1. – М.: Наука, 1980.

15. Розенталь Д.Э., Голуб И.Б., Теленкова М.А. Современный русский язык. – М.: Айрис-пресс, 2002.

16. Современный русский язык / Под ред. Д.Э. Розенталя. Часть 1. – М.: Высшая школа, 1979.

17. Субботина О.А. Суффикс –оват- (-еват-) как амбивалентный маркер градации признака// Русский язык: исторические судьбы и современность: Труды и материалы II Международного конгресса исследователей русского языка. – М.: МГУ, 2004.

//www.philol.msu.ru Абрамян К.Ш.

СТРУКТУРНЫЙ АНАЛИЗ ТИПОВОГО СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ГНЕЗДА ГЛАГОЛОВ ПОЗНАНИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА Типовое словообразовательное гнездо (ТСГ) как новая классификационная единица рассматривается нами в качестве словообразовательного прототипа высшего (суперординатного) уровня категоризации (Абрамян 2007). Его составными частями являются словообразовательно - семантические парадигмы (ССП) как словообразовательные прототипы базового уровня, которые, в свою очередь, образуются из словообразовательных прототипов низшего, субординатного уровня, в качестве которых нами рассматриваются словообразовательные категории (СК).

Типовое словообразовательное гнездо глаголов познания русского языка представляет собой довольно крупную классификационную единицу. Его составляют словообразовательные трансформации, распределенные по четырем ступеням деривации.Таким образом, коэффициент глубины ТСГ русских глаголов равен четырем.

Самой объемной является словообразовательно-семанти ческая парадигма первой ступени деривации. Ее составляют словообразовательных категорий (СК), представляющих три частеречные зоны – адъективную, субстантивную и вербальную.

Как и ожидалось, наибольшее количество типовых СК сконцентрировано в вербальной зоне, что объясняется богатой префиксально-суффиксальной системой русского языка, посредством которой выражаются малейшие нюансы видо временных оттенков действия. Как следствие этого, объем глагольной зоны в три раза превышает объем субстантивной и почти в два раза – адъективной зоны.

Вербальными модификациями исследуемой зоны являются:

1) категория вида, 2) категория возвратности, 3) «совершить (довести до результата) Д»10, 4) «не довести Д до результата», 5) «начать Д», 6) «Д совершить в незначительной степени», 7) «закончить Д», 8) «совершить Д до чрезмерности, пресыщения, сталости», 9) «поочередно и многократно совершить Д», 10) «Д совершить в течение некоторого времени».

Всего три СК представляют субстантивную зону исследуемой ТСГ: 1) «имя Д», 2) «действующее лицо», 3) «объект Д».

В два раза больше репрезентантов в адъективной зоне исследуемого ТСГ. Это СК со значениями: 1) «подвергшийся Д», 2) «способный подвергнуться Д», 3) «свойственный, Вместо слов “ действие, названное мотивирующим глаголом” принято сокращение Д.

присущий Д», 4) «производящий Д», 5) «способный произвести Д», 6) «не подвергшийся Д».

Как очевидно из вышеперечисленных СК, ССП первой ступени деривации русских глаголов познания весьма своеобразна. Специфика парадигмы заключается в том, что в ее составе можно обнаружить сразу несколько пар СК с антонимичными и синонимичными значениями. Так, антонимичными в вербальной зоне являются СК «совершить (довести до результата)» - «не довести Д до результата», «Д совершить в незначительной степени» - «совершить Д до чрезмерности, пресыщения, усталости», «начать Д – закончить Д».

В адъективной зоне антонимичны СК «подвергшийся Д» «не подвергшийся Д». В этой зоне выделяются и синонимичные СК – «подвергшийся Д» - «способный подвергнуться Д» и «производящий Д» - «способный произвести Д». Следует отметить, что для русских примарных глаголов выражение антонимичных значений словообразовательными средствами традиционно, что полностью находит свое подтверждение в фактическом материале настоящей работы.

Более того, как показывает проведенный анализ, словообразовательная антонимия носит типовой характер, поскольку находит отражение в типовом словообразовательном гнезде.

Важным является также тот факт, что явление словообразовательной антонимии актуализируется настолько широко, что приобретает даже некоторую преемственность, так как случаи антонимии встречаются не только в ССП первой, но и второй и даже третьей ступени деривации. Так, в ССП второй ступени антонимичны адъективные модификации «подвергшийся Д» - «не подвергшийся Д» и «способный совершить Д» - «не способный совершить Д», а на третьей ступени - СК со значениями «свойство, проявляющееся как способность» - «свойство, проявляющееся как неспособность».

В целом объем ССП второй ступени деривации ненамного уступает предыдущей – разница составляет всего одну СК. Эта ССП состоит уже из четырех зон – адъективной, субстантивной, глагольной и адвербиальной.

Наибольшей деривационной активностью на второй ступени русские глаголы познания характеризуются в межкатегориальной деривации, образуя восемь адъективных и пять субстантивных словообразовательно-семантических трансформа-ций. Это СК со значениями: 1) «не подвергшийся Д», 2) «подвергшийся Д», 3) «не способный подвергнуться Д», 4) «свойственный, присущий производящей базе», 5) «способный подвергнуться Д», 6) «способный совершить Д», 7) «производящий Д», 8) «не способный совершить Д» - в адъективной зоне;

1) «имя Д», 2) «действующее лицо», 3) «объект Д», 4) «результат Д», 5) «свойство, проявляющееся как способность» - в субстантивной зоне.

Адвербиальную зону репрезентирует СК со значением “манера, способ осуществления Д”.

В ССП третьей ступени комплект частеречных зон сохраняется. Резко уменьшается лишь объем самой парадигмы – с 18 СК в ССП второй ступени до 11 СК – в ССП третьей.

Причем, подобное сокращение происходит за счет понижения количества адъективных модификаций – с 8 на 2. Из вышеперечисленных на третьей ступени деривации остаются лишь СК со значениями «не способный совершить Д» и «свойственный, присущий производящей базе».

Сохраняется и та же адвербиальная модификация со значением «манера, способ».

Из четырех вербальных СК в ССП третьей ступени остаются три. Это СК со значениями возвратности, вида и «совершить / довести до результата / Д».

В исследуемой ССП не меняется количественный состав субстантивных модификаций, однако происходит переисчисление СК. Так, не актуализируется СК со значением «результат Д», однако появляется новая типовая, антонимичная СК со значением «свойство, проявляющееся как способность» «неспособность совершить Д».

Как отмечалось выше, своеобразие ТСГ русских глаголов познания заключается в наличии в его составе еще одной, четвертой ступени деривации. ССП 4 невелика по своему объему. Ее репрезентируют всего 4 категории, которые распределяются по субстантивной (СК со значениями «имя Д», «действующее лицо», «свойство, проявляющееся как способность») и адвербиальной зонам («манера, способ»).

Таким образом, ТСГ русских глаголов познания представляет собой весьма крупную, разветвленную комплексную единицу, объем которой составляет 52 СК при наличии 34 производящих баз, коими являются примарные глаголы: знать, постичь, испытать, понять, определить, выявить, обнаружить, найти, озарить, осенить, осознать, сознать, сообразить, вникнуть, бдеть, думать, восстановить, следить, искать, толковать, обследовать, проверять, рыть, читать, штудировать, рекогнисцировать, сверить, сличить, наблюдать, учесть, сравнить, сопоставить, исследовать, копать.

Анализ ТСГ и конкретных СГ примарных глаголов познания русского языка не выявил среди последних ни одного тождественного ТСГ по содержанию актуализированных дериватем. Налицо, однако, ряд конкретных СГ глаголов, обладающих с ТСГ структурным тождеством. Так, например, СГ глаголов знать, понять, сознать, думать, толковать также объединяют четыре ступени деривации.

Трехступенчатую глубину насчитывают СГ 16 глаголов, в их числе постичь, испытать, исследовать, сравнить, проверить, искать и т.д.

Интересно, что всего четыре глагола (найти, вникнуть, обследовать и штудировать) проявляют словообразовательную активность, которая лимитирована первой ступенью. Все остальные глаголы познания продолжают словопроизводство на второй ступени деривации.

Особняком среди всех глаголов исследуемой группы русского языка стоит глагол вникнуть, словообразовательная активность которого минимальна: вникнуть образует лишь свою видовую пару – вникать. Не вызывает сомнений, что в качестве лингвистических ограничений, сдерживающих креативные возможности данного глагола, могут рассматриваться, в первую очередь, лексические, проявляющиеся в занятости определенных семантических мест производными иных корней.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.