авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Золин Петр Михайлович Античные истоки отечественной философии как стержня культуры и этики В.Новгород: НовГУ, 2003 – 120 с., илл. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Отмечалось его умение пародировать, использовать грубые слова (мало кто из русских философов не чтил доходчивую и емкую «нецензурщину»), выражения разного стиля. Он постоянно подшучивал над музыкой и геометрией, точными науками. Любил роскошную жизнь, хотя и умер у Босфора (пролива в Черное море) в 240 г. почти абсолютно нищим. Эратосфен заметил, что именно «Бион первый нарядил философию в лоскутное одеяло». Бион провел почти всю сознательную жизнь в тех местах, где веками обосновывались скифы и с VI в. н. э. ярко проявляли себя славяне. Он оставил много сочи нений о достопамятных вещах, немало полезных и дельных изречений...

Будем помнить и конкретные высказывания Биона (Бояна, Воина). Тревожнее живется тем, кто больше всего жаждет благоденствия. Не спеши жениться: уродливая жена — наказание тебе, красивая — подарок другим, всем. Старость — пристанище всех бедствий. Но не брани старость — ты сам жаждал достичь ее. Слава — мать доблести.

Красота — недруг добру. Богатство — двигатель любого дела. Великое несчастье — неумение переживать невзгоды. Люди достойны презрения, ибо сжигают или закапывают мертвых, но затем взывают к ним. Лучше другим отдать цвет своей юности, чем с других срывать этот цвет. Дорога в Ад легка — по ней уже идешь с закрытыми глазами.

Самомнение — помеха успеху. Юность отличается мужеством, старость — зрелым разумением. Разумение — вершина всех добродетелей, как зрение — главное из всех чувств.

Безрадостность — плохая подруга свободе...

Бион обучал афинян философии на острове Родос, где некоторое время жил. По мировоззрению он больше предстает циником (киником) и атеистом. Но перед смертью одевал на себя северные обереги-амулеты, ибо многовековые традиции скифства все же брали свое. Бион высказывал много «безбожных мыслей», заимствованных у Феодора (у того тоже не исключены разнообразные связи со Скифией). Но в душе, как любой атеист и циник, вероятно, допускал возможность и всего невероятного—в силу бесконечности неизвестного.

Понятно, христианские верхи средневековой Руси не чтили всяких Бионов и Сферов, Анахарсисов и Токсарисов. Тем более, почти не допускали попадания близких им философствований в округу Приильменья (Святого Поозерья). И все же волхования, «черные книги» и другие проявления многотысячелетних языческих традиций сказывались на мировоззрении части местного населения. Почти полное торжество христианских имен над языческими источники обычно отмечают лишь к XV в. н. э.

Напомним, что скифские цари типа Антира и приазовские цари типа Левкона сами происходили из философской среды, принимали на службу философов. Эти традиции про должались до начала средневековья, когда философы-советники заметны в окружении царя Аттилы — боготворившего округу Приазовья, знаменитый Меч (Токсариса) и обычаи «царских скифов». Прокопий Кесарийский в середине VI в. указал на продолжение характерных скифам традиций у славян:

«(Эти народы) издревле живут в народоправстве (демократии), поэтому у них счастье и несчастье в жизни считаются делом общим. (Все их) жизнь и узаконения одинаковы...

Судьбы они не знают и вообще не признают... Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов... (боготворят силы природы)».

Царь славян Даврит (Добрент) и князья у Дуная так в конце VI в. отвечали недругам:

«Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи». Подобное о земле под солнцем в начале V в.

говорил у низовий Дуная царь северян Ульдин (Ульдис), возможно, первый глава летописных «уличей» — затем союзников ильменских словен, времен Олега и Игоря. Слова Даврита и Ульдина – отзвук существовавшего в римской армии культа Митры, Справедливого Солнца, да и явный след зороастризма, который почему-то в истоки отечественной философии не допускается.

В свете этих традиций стоит осмыслить якобы произнесенную послами народов Приильменья и округи за морем в 862 г. фразу: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». В этой фразе глубокий социально философский смысл, с элементами нового менталитета, навязываемого христианством.

Покоряйтесь тем, кто раньше вас поверил в «самого правильного бога» и больше вас на «ве ру» тратит (и будет тратить)...

Философия летописей, включая новгородские — тоже предмет для размышлений.

Взять записи под 898, 912, 955 и другими датами. Так при смерти Олега упоминаются гно стики I века Симон Волхв и Менандр, близкие по ряду позиций Сферу Приазовскому. Волхв же неизбежно будет напоминать об языческих традициях многовекового волхования в округе Поволховья. Летопись под 915 г. упоминает эпического Ореста, который особо почитался в Скифии и кому посвятил немало добрых слов Токсарис. Все это факты против однозначного индоиранства всех скифов, что постулизирует официозная наука.

Византийские авторы отмечали четкие мировоззренческие позиции словено-русов Святослава, якобы идущие со времен Анахарсиса и Ахилла, кого в античности признавали «владыкой Скифии». Византийцы и считали Русь прямой продолжательницей традиций Скифии Примеры мудрости являют русские властители Ольга, Владимир и Ярослав Мудрый. Последний утверждает почитание мудрости храмами каменной Софии («вечной»), которая в 1045—1050 гг. встала и в Новгороде.

Владимир в 986—988 гг., если верить летописям, проявлял величие отечественной мудрости, выбирая на века новую веру. Он встречался с философами-богословами от магометан, римлян, немцев, хазарских евреев, греков и других народов. Советниками имел «бояр своих и старцев градских». Была сделана ставка на Херсонес (Севастополь), где еще в конце I в. н. э. вели просветительство епископ Климент и его ученик Фив. Мощи святых взяли в Киев, затем они оказались и на берегах Невы. Но если Владимир интересовался мировозренческими основами магометан, евреев, римлян, греков, немцев и других народов, то в истоках отечественной философии эти основы стоит хотя бы кратко показывать.

Со средних веков начинается общехристианская часть отечественной философии, хорошо известная по различным источникам. Вероятные языческие позиции средневековья можно реконструировать, используя книги по язычеству, начиная с трудов Б. А. Рыбакова.

Археология Новгорода и округи дает немало подтверждений этим позициям, восходящим к временам Токсариса и Анахарсиса, Биона и Сфера.

Десятки свидетельств (избы-дома, типы орудий труда и посуды, орнаменты и т. п.) многотысячелетних традиций развития части населения и на Новгородской земле находят подтверждение в эпосе и философии северян. Новгородские словене, если верить летописям, продолжают традиции раннесредневековых славян низовий Дуная и Поднестровья. Они наследуют и мудрость нарцев-халдеев Вавилона, идеологию "скифства" времен Фалека и Рагава, Нектана и иных библейских героев. Сократ считал, что во всем в "Европе скифы господствуют". Он позитивно оценивал северных мудрецов Абариса, Замолксиса и других.

Ставил рядом милетца Фалеса и скифа Анахарсиса, признавал их авторами "замысловатых изобретений" и ценил выше Гомера. Чтил мудрых скифов и Платон, а Скифия вплоть до времен Руси почитала и развивала платонизм, особенно в государственной жизни.

Аристотель указывал на Анахарсиса как на неоспоримый философский авторитет. Страбон незадолго до нашей эры признавал:

"...Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные, пользовались большой славой среди эллинов, ибо они обнаруживали характерные черты своего народа:

любезность, простоту, справедливость". Плутарх (ок. 46-127), получивший энциклопедическое образование в Афинах, жил во время римских императоров от Нерона до Адриана, имевших обилие связей со Скифией и ее народами. Энциклопедист увлекался и философией, где не мог обойти скифский след. В книге "Пир семи мудрецов" он - вероятно, по многовековой античной традиции - указал на споры Анахарсиса с флейтистом Ардалом (сыном бога Гефеста, "первомудреца") и баснописцем Эсопом (Эзопом). Анахарсис побеждал всех этих героев остроумием, острословием.

Эзопу скиф указал, что солнце - "единственное из богов, или преимущественное перед другими, (кто) свободно, самостоятельно и властвует над всеми, а само никому не подвластно, но царствует и правит". Эту мысль к началу V в. повторил придунайский царь Ульдин, а в конце VI в. - царь славян Даврит (Добрент), намекавшие, что могут покорить всю землю,.какую солнце освещает. Вероятно, слова Анахарсиса в передаче Плутарха показывали уровень национального самосознания праславян, ощущение ими своей огромной исторической силы.

Солнечные культы типа зороастрийских характерны праславянам. Ардалу же Анахарсис заметил, что боги есть и у скифов, эти боги понимают человеческий язык, и зря высокомерные эллины думают, что "они говорят лучше скифов". Плутарх подтверждал сведения Хрисиппа, что античные философы с выгодой для себя служили Иданфирсу Скифскому (Антиру, племяннику Анахарсиса, победителю около 512 г. до н. э. Дария I) и Левкону Понтийскому (Приазовскому, обожествляемому греками ещё до Александра Македонского). Плутарх сообщил и подробности о связях Сфера с царем Клеоменом (имя, созвучное Клименту: ВДИ (Вестник древней истории). 1947. № 4. С. 195.) "Клеомен участвовал в философских рассуждениях еще в юности, когда Сфер...

прибыл в Лакедемон (Спарту) и заботливо поучал молодежь... Сфер был в числе первых учеников Зенона Китайского и, как кажется, полюбил мужественную натуру Клеомена и воспламенил его честолюбие... Пополнив ряды граждан лучшими из периеков.., (Клеомен) обратил внимание на воспитание юношества и так называемое "руководство", большую часть которого составил ему находившийся еще в Спарте Сфер..."

Традиция схожих наставлений доходят до времен византийского императора Константина Багрянородного (X в. н. э.), который Скифию уже называет Росией, а Новгород – Немогардом (Невогардом?). А традиции дохристианской философии на землях Скифии (будущих Руси и России) никогда не исчезали и доживают до настоящих лет. Если они получали меньшую по сравнению с христианством пропаганду и менее были изучены, то невозможно жизнеспособность этих традиций не видеть на современном уровне знаний.

Христианизация отечественной философии Уже в древнем мире понятие «религия» все более нераздельно связывалось с идеей «государства». Смена религиозных (культовых) основ означала и существенную смену государственности. С научной и объективной точки зрения, христианство и затем ислам зарождались в недрах иудейства и до сих пор идейно с ним связаны (при всех попытках замалчивать или скрывать эту существенную связь). Новые веры безгрешны тогда, когда не рвуться к власти и не уничтожают массы людей за приверженность к старым верам.

Фундаменталистские иудаизм, христианство и ислам нацелены на тотальную борьбу с иноверцами («неверными»), но до прихода к власти всячески стараются выживать тайно в разных формах.

«Как некогда, в начале своей истории, христианство укрывалось под покровом разрешенного законом иудейства;

так, во втором веке оно могло невозбранно существовать, принимая формы разрешенного типа обществ, так называемых погребальных коллегий, collegia funeraticia. Общий закон, изданный при Адриане, разрешал низшему классу населения империи, tenuiores, составлять общества, имевшие целью обеспечить его членам места погребения» (Кулаковский Ю.А. История Византии. Т.1. СПб.: АЛЕТЕЙЯ, 1996.

С.95;

91 – 112).

Вечное ожидание близкого конца греховодного мира и пришествия Спасителя для последнего суда поддерживало и питало энтузиазм мученичества христиан. Позже наряду с кооперацией в деле погребений христиане начали зарабатывать и на фиксации актов гражданского состояния – рождения (крещения), бракосочетания (венчания), смерти (отпевание), с соответствующими записями в церковных книгах. Это навсегда привязывало население к церквям, так как вне такой связи люди и семьи по сути не существовали официально. Преимущественно языческое население Скифии такую упорную меркантильность христиан -–права на места погребений, фиксаций актов гражданского состояния и т.п., - терпеть не могло, хотя уже в первые три века нашей эры веру в Христа приняли сотни тысяч жителей державы севернее Черного моря. Но в десятки раз больше различных «скифов» боготворение Яхве и его «сына» Христа терпеть не могли.

Один из основателей христианского богословия Ориген (185-254), выступая против платоника Цельса, бранил "безнравственные обычаи" скифов и их беззаконие, ибо Скифия оказывалась одним из важнейших оплотов борьбы против натиска иудейства именно в форме христианства. Христиане в среде скифов-язычников могли заключать тайный "договор со своими единомышленниками вопреки принятым у них обычаям" (обычаям язычества). Христиане "скромно" только себя считали носителями истины. Ориген запальчиво утверждал, что "перед судом истины языческие уставы о кумирах и безбожном многобожии являются обычаями скифов и еще нечестивее скифских (царей)...". Выходит, были языческие уставы о кумирах и многобожии, вероятнее всего, и в письменной форме (но и устойчивая устная форма «устава» тоже вполне в языческом мире законна, ныне она находит частичное выражение в «устном праве»). Если античная наука превозносила мудрость скифов и близких им народов, то апологет христианства испытывал крайнее удивление перед этих многовековым утверждением:

"Я удивляюсь, каким образом Цельс поставил одрисов, самафракийцев, элевсинцев и гипербореев в число древнейших и мудрейших народов, а иудеев не удостоил принять ни в число мудрых, ни в число древних... Но гомеровских млекоедов, галатских друидов и гетов (так в VI в. будут называть славян: П. 3.) он называет мудрейшими и древними.., хотя от них вряд ли сохранились письменные памятники;

только евреев, поскольку от него зависит, он исключает и из древности и из мудрости..."

Чего ругать Цельса ?! Епифаний и через два века после Оригена ставил варварство и скифство (одрисов, гипербореев и т.д.) ранее иудейства и эллинизма в истоках философии. И не считал собственные письменные памятники доказательствами древности того или иного народа. Отношения к письменным традициям и устной передачи знаний у древних народов существенно отличались.

Особое раздражение у Оригена вызывали следующие слова Цельса: "По моему мнению, нет никакой разницы называть Зевса Всевышним или Зеном, или Адонаем, или Саваофом, или Аммуном, как называют его египтяне, или Папаем, как скифы. Точно также некоторые народы не могут быть святее других и потому, что обрезываются: это ведь делают египтяне и еще раньше их колхи...".

Ориген привел такую аргументацию против: "...Пусть и скифы говорят, что Папай бог, стоящий над всеми;

но мы с ними не согласимся: мы признаем стоящего над всеми бога, но не называем этого бога собственным именем Папая, как это приятно (Господину и Властителю: П.З.), получившему в удел пустыню скифов и народ их и язык... Причина обрезания иудеев не одинакова с причиной обрезания египтян или колхов;

поэтому следует считать их обрезание не одинаковым...". Улыбки о научном споре о причинах обрезания оставим, так как, действительно, есть плюсы и минусы, с всевозможными обоснованиями, подобных членовредительств. Имя Яхве (вместо Папая) христианство все больше табуизировало, а обряд обрезания так распространения в христианстве не получил, хотя сохранен иудейством и мусульманством. В том ущерб иной вере?

Основной массив популярных русских летописей, связанных с апологетикой Рюриковичей, многовекового процесса христианизации Скифии и ее народов почти не знает.

А ведь именно в результате этого процесса Скифия и поменяла имя на Росию, в память о библейском "князе Росе". Эта версия все больше утверждается в науке.

Если у скифов были хотя бы "языческие уставы о кумирах" (ныне свидетельств разнообразной письменности в Скифии - на древнегреческом, латинском и т. п. - все больше), то все же существовала и античная письменная память. Анахарсис, Скифин, Сфер и другие скифские мыслители оставили письменные памятники своего творчества. Почему же Ориген допускал, что от скифов и близких им народов "вряд ли сохранились письменные памятники"?! Уничтожение языческой письменности было целью тайного христианского тоталитаризма. И тайное не раз становилось явным, как – например - во времена иконоборчества VIII-IX вв., когда запрещалось даже богослужение на любых языках, кроме греческого, латинского и еврейского. Ориген и его соратники правильно смекнули:

"памятника" нет - нет события, нет истории. Этим путем христиане-фундаменталисты и пошли. Но в условиях информационного общества все тайное неизбежно становится явным.

В частности, в поздней античности продолжателем гностицизма на Востоке стал проповедник «зороастризма» Мани (ок. 216 – 277). Он компилировал халдейско-вавилонские (жрецов исчезнувших Урарту и Вавилона), персидские и христианские мифы и ритуалы. Он проповедовал в Средней Азии, в Персии и Индии, но мог находить сподвижников и севернее Кавказа. Когда покровитель Мани персидский царь Сапор 1 пленил римского императора, Великая Скифия начала тотальный натиск на Римскую империю. И здесь стоит напомнить некоторые общеисторические подробности.

Только что возникшей державой Сасанидов, сменивших скифскую династию Аршакидов, тогда правил именно Шапур I (Сапор: 241-271), разбивший римского императора Гордиана III и принудивший Араба к заключению мира. При Галлиене персы и усилили войну, пленили Валериана (253-260). Еще до пленения Шапур поставил Великим царем Армении своего старшего сына Гормизда-Ардашира;

армянский Хосрой около 250 г.

был убит, а его несовершеннолетний сын Тиридат III бежал в Рим.

Рим осуществлял дипломатический нажим, чтобы вернуть Валериана (тот в Азии и умер). Окружавшие персов страны направляли Сапору письма. «Царь царей» Вельзол, возможно — и от Меотиды, напомнил о судьбе Митридата Евпатора и советовал Сапору воспользоваться «случаем для заключения мира» с Римом. Царь кадузиев, у Каспия, получил от Сапора назад свои «вспомогательные отряды, целые и невредимые», так как тоже склонял персов к миру — «римляне грознее тогда, когда они терпят поражение»: «Итак, верни Валериана и заключи мир с римлянами, который будет полезен и нам ввиду понтийских племен».

Скифы Причерноморья и их союзники в этот момент усилили натиск на юг.

Артабазд, правивший в 260 г. небольшой частью Армении, так обрисовал обстановку: «Ты взял в плен одного старика, но сделал все племена всего круга земель (образ «круга земель»

попал и в эпос Скандинавии) злейшими врагами себе, а возможно, и нам, в то время, как мы послали тебе вспомогательные отряды, являемся соседями и всегда страдаем, когда вы воюете друг с другом».

Жившие у Кавказа и севернее бактрийцы, «иберы, албанцы и тавроскифы (будущие русы) не приняли писем Сапору, но написали римским военачальникам, обещая прислать вспомогательные войска для освобождения из плена». Ситуацию попытались использовать царь Оденат Пальмирский и его жена Зенобия, выступившие против Сапора и желавшие таким путем стать императорами Рима. Скифия стала искать свои шансы в конфликте. Одни скифские войска помогали римлянам, а другие — персам. Дружины северян возглавляли Респа, Ведук и Турвар.

Около 256 г. в таких войнах проявил себя и будущий император Проб. «Совершив уже в звании трибуна во время Сарматской войны при переходе через Дунай много подвигов, он получил в дар при всех, на сходке, четыре копья без наконечников, два венка за взятие валов (их линии шли от Дуная к Днепру, были в округе Крыма и Дона: П.3.), один гражданский венок, четыре чистых знамени, два золотых браслета, одну шейную цепь и одну чашу для жертвоприношений в пять футов диаметром.» Подобных имперских знаков отличия – цепи, браслеты, чаши - археологи на землях Скифии выявили немало. Скифы от Меотиды в 261 г. вторглись на многих судах в Азию и долго ее опустошали, хотя бы тем поддерживая Сапора. Скифские наемники армии Галлиена разгромили Византий — «в нем не оставалось в живых никого решительно». С тех пор «у византийцев нельзя найти ни одного старинного рода, только те, что спаслись, потому что уехали путешествовать или были на военной службе...» Восставших, которых возглавляли Постум и Викторин, поддержали кельты и франки. Но войска Авреола и Клавдия стали их теснить. Галлиен обманом вошел в Византий, обещай не трогать восставших, а сам приказал перебить «всех невооруженных воинов». Эти события связаны с будущим летописным Царьградом.

В том же 262 г. «доблестью и умелым командованием римских полководцев и скифы в Азии (через пролив от Византия: П.3.) подверглись разгрому и вернулись в свои места.

Перебив воинов в Византии, словно совершив этим великое дело, Галлиен стремительно помчался в Рим и, созвав сенаторов, отпраздновал десятилетие своего правления небывалыми играми, невиданными дотоле торжественными шествиями, изысканными удовольствиями».

Рабы из всех народов в триумфе шли впереди. Переодетые люди изображали скифов готов, сарматов, франков и персов группами по двести человек. Так символизировались основные враги Рима по степени их значимости. Это свидетельствовали авторы той поры.

Когда Оденат в 264 г. выступил против Сапора, «скифы вторглись в Каппадокию.

Захватив тамошние города, они после продолжительной войны, шедшей с переменным успехом, устремились в Вифинию» (наследие царей Прусиев). Римские войска стали вновь задумываться о новом императоре, а Галлиен отсиживался архонтом в Афинах: «к Римскому государству относился чуть ли не с презрением». Скифы прорывали оборону империи в разных местах.

Уже в 267 г. «скифы, переплыв Евксин (Понт;

Черное море), вошли в Истр (Дунай) и причинили много бед на римской земле (в подобных нашествиях русов будут обвинять в УП – Х веках. Узнав об этом, Галлиен поручил византийцам Кпеодаму и Афинею ведать восстановлением и укреплением городов. А решающий бой произошел у Понта, варвары были побеждены византийскими полководцами. Римляне под начальством Венериана победили также готов (авторы Ш-1У вв. нередко отличали их от скифов), причем сам Венериан погиб смертью воина. Затем готы (и скифы) опустошили Кизик и Азию, а потом и всю Ахайю, но были побеждены афинянами под начальством Дексиппа, описавшего эти события. Изгнанные оттуда, они прошли через Эпир, Македонию, Мезию. Между тем Галлиен, обеспокоенный, наконец, общественными бедствиями, встретился с готами, бродившими по Иллирику, и случайно перебил множество их. Узнав об этом, скифы, сделав укрепление из телег (такие, в частности, делали аланы и праславяне: П.3.), попытались бежать через гору Гессак. Оттуда Марциан, ведя войну с переменным успехом, (побил) всех скифов... что и побудило всех скифов возобновить войну».

Марциан и поддерживавшие его Гераклиан, Клавдий, Аврелиан объединились в заговоре, избрали императором Клавдия II Готского (правил 268-270). Далмат Цекропий в августе 268 г. убил мечом Галлиена под Медиоланом (Миланом), но приговор императору во многом вынесла своими войнами Скифия. Вскоре в римской армии, как почти при всех сменах власти, вспыхнул крупный мятеж. Воинов успокоили выдачей по двадцать золотых на руки. Скифы к этому времени неплохо поживились во Фракии и Македонии, осаждали Фессалонику, а в Азии (на землях нынешней Турции) разграбили и сожгли храм Эфесской Луны — одно из «чудес света». Грабежами отличались не одни скифы. Этим грешны армии всех стран почти во всех войнах.

Клавдий расширил владения императоров Флавиев, тем как бы показывал себя и их продолжателем. Его провозгласили императором в мартовские дни и в святилище Великой Матери, за почитание которой у Днепра почти восемь веков назад погиб скифский мудрец Ана-Хорс (Анахарсис). И по пророческим Сивилловым книгам (они долго были популярны и на Руси), которые в 400 г. уничтожит вандал Стилихон, выходило, что Рим одержит победу над скифами и готами тогда, когда Клавдий в войнах с ними пожертвует жизнью.

Мистическая «скифская угроза» (позже смененная «русской») брала свое.

Скифия в 268-270 гг. довела войска до 320-500 тыс. воинов и до 2-6 тыс. судов — двойного и большего числа «сравнительно с тем, с каким некогда вся Греция и вся Фессалия» пытались завоевать Трою. Троя — считалось — «выдумка поэтического стиля, а это относится к истинной истории». Сухопутные войска Скифии в VII-VI вв. до н.э. — при Ишпакае, Прототее, Арианте, Мадии, Антире, думается, были не меньше, ибо последний — например, противостоял 700 тыс. воинов и 600 боевых кораблей Дария I.

Флот для разгрома Рима строила, с помощью и иноземных мастеров, почти вся Скифия, как это делала Русь и в Х в. Лес рубили на водоразделах и в верховьях крупных рек. Суда окончательно оснащались у низовий Днепра и Дона, ряда других водоемов. В походы на империю были вовлечены «различные скифские народности» (термин Ш-1У вв.) — певки-бастарны (союзники венедов, с ними связывают род будущего Алариха I), грутунги (степняки, поляне), тервинги (тервунии, древляне ?), остроготы, визы, эрулы, бораны (от Борисфена: Днепра), карпы, аланы, гипеды («земли дети»: пешие?) и другие.

Авторы той поры восклицали, упоминая 320 тыс. скифов-ратников: «Прибавь к этому рабов, прибавь домочадцев, прибавь обоз, прибавь то, что реки были выпиты, леса уничтожены, что сама земля, наконец, страдала, приняв на себя такую массу варваров».

Галлия и Испания признавались тогда «источниками силы римского государства», но их держал в своей власти союзный скифам Гай Пий Изувий Тетрик, своеобразный пращур будущих тамошних Теодорихов.

Марк Аврелий (Валерий) Клавдий посетовал специальным посланием «отцам сенаторам» и народу на вступление на римскую землю 320 тыс. вооруженных варваров, тогда как «все наше государство изнурено»: «у нас нет уже ни щитов, ни палашей (мечей топоров: отсюда – палач), ни копий». Клавдий просил при победе воздать ему по заслугам, а при поражении высказал готовность продолжать войну. Льстецы доказывали, что Ксеркс в V в. до н.э. вел против Греции меньше воинов (по данным Геродота, Ксеркс имел раз в десять больше пехоты и конницы, но примерно такой же флот). Скифы, «охваченные жаждой добычи, вторглись в римскую землю и произвели там большие опустошения».

Грабилось множество городов и селений. Но в общей сложности не меньше ограбили римляне и при походах в округу Скифии.

Клавдий в 269 г. объединил фракийские, мезийские, далматские, паннонийские, дакийские и иные войска, где тоже было немало выходцев из Скифии. И почти во всех провинциях, откуда происходили эти войска, скифы теснили римлян. Жаркие сражения шли в Мезии и Иллирии, из последних сил защищались Византий и Фессалоника, «было много битв у Марционополя». Мощный скифский флот, пополнивший запасы на Афоне, занял ряд прибрежных городов и двигался к островам Родос, Кипр и Крит — по привычным путям из Скифии в сторону Египта.

Клавдий мобилизацией всех сил смог одержать победу — «бились в разных областях, и везде под верховным командованием Клавдия над готами (скифами и т.п.) были одержаны победы...» Но авторы той поры иногда проговаривались об одной из причин побед: «Многие погибли во время кораблекрушения, большинство царей было взято в плен, были взяты в плен знатные женщины различных племен (не только «готов »), римские провинции были наводнены рабами-варварами и скифскими земледельцами».

Сам Клавдий отличился разгромом скифов у города Наисса (Ниша;

южнее Дуная, этому города досталось и во время бомбардировок странами НАТО территории Югославии), родины Константина Великого. Якобы император в связи с общей победой направил письмо Юнию Брокху, защищавшему Иллирик: «Клавдий Брокху. Мы уничтожили триста двадцать тысяч готов (немалой частью «скифов»: П.3.), потопили две тысячи судов. Реки покрыты их щитами, все берега завалены их палашами и короткими копьями. Не видно полей скрытых под их костями, нет проезжего пути, покинут огромный обоз. Мы захватили в плен такое количество женщин, что каждый воин-победитель может взять себе по две и три женщины». Считают это признание Клавдия подложным, но его текст известен уже в начале средних веков.

Готы входили в ударные корпуса армии Скифии, но в целом почти полумиллионная армия включала представителей десятков разных скифских народов. При этом одни готы стали рабами, а другие за имперские блага — «поселенцами пограничной линии с варварами», защищали Рим от новых ударов Скифии. По мнению Клавдия, Рим был спасен последними остатками сил — «нашим старанием собрано для спасения Римского государства то, что осталось после крушения государственного корабля».

«В это время скифы побывали и на Крите и пытались опустошить Кипр, но были побеждены повсюду, так как их войско страдало от болезней и голода. После окончания Готской войны стала распространяться очень тяжелая болезнь;

тогда и Клавдий, сраженный болезнью, покинул смертных и устремился на небо, столь близкое ему в силу его доблестей».

Клавдий умер от чумы в священном для праславян Сирмии в начале 270 г. Так еще один римский император ушел из жизни не без участия скифов, подорвавших августейшее здоровье.

Власть всего на месяцы принял его брат Квинтилл. «В это время уцелевшие варвары попытались опустошить Анхиал и даже захватить Никополь. Но благодаря доблести провинциалов, они были уничтожены». Временный крах лучших войск Скифии вел и к временному краху державы Сасанидов, делавшей уступки Риму. Лишились в 272 г. власти и западные Тетрики. Но империя тоже была измотана, теряла и экономическую силу.

Император Аврелиан (270-275) был родом из Дакии, Мезии или даже Сирмия. Из той среды, которая хорошо знала скифов. В рассказах о нем упоминался скифский мудрец Анахарсис. Аврелиан силой и мощью во многом напоминал Максимина. Когда еще около 256 г. «сарматы сделали набег на Иллирик, он сокрушил их один с тремя сотнями гарнизонных воинов». Во время другой Сарматской войны он за день сам убил 48 врагов, а всего счет лично убитых позже вел на тысячи. Отличался и жестоким усмирением Галлии. О том в империи дети долго пели песенку: «Много франков и сарматов разом перебили мы.

Много, много тысяч персов нам бы надо перебить!» За «взятие валов» при походах на Скифию он имел больше наград, чем Проб.

Начальник скифской границы со времен Валериана, проводившего заседания в термах Византия в присутствии войска, сидел первым слева от императора. Далее шли наместник Египта, начальник восточной границы, префект продовольствия, начальники иллирийской, фракийской и ретийской (у Германии) границ. Это являло значимость имперских забот, прежде всего от границ Скифии. Справа от императора сидели консулы и префекты.

Клавдий письмами требовал активности Аврелиана во Фракии, где бежавшие от Наисса скифы создавали угрозы округе Византия. Летом 270 г. Аврелиан «дал решительное сражение свевам и сарматам и одержал блестящую победу», но под Миланом его разгромили маркоманны («свои» для славян). А в 271 г. объединенные силы противников Рима нанесли объединенным войскам Аврелиана «такое поражение, что Римская империя едва не распалась».

Рим смог взять реванш. Император, направив войска против азиатской царицы Зенобии, по пути «вел много разного рода больших войн». Победил варваров-скифов во Фракии и Иллирике, за Дунаем уничтожил «вождя готов» Каннаба (Каннабауда) и его пять тысяч воинов, а оттуда через Византий прошел к Вифинии и занял ее без боя.

Вифиния привлекала выходцев из Скифии (затем и Руси). Скифские дружины атаковали эту округу — напомним — в 262 г. Во главе дружин вновь шли Респа, Ведук и Тарвар (Турвар), имевшие близкие праславянам имена. Соратником Аврелиана в его походе был дук Мукапор с именем, какие обычно имели костобоки-скифы. Осенью 275 г. тот Мукапор и убил под Византием славного Аврелиана, ведшего войска на очередную войну с персами. Поводом для убийства стал подложный список, где среди обреченных на казнь дук увидел и себя. Но у северян было немало и других причин для мщения.

Еще в 273 г. Аврелиан разбил «войска карпов» (понятно, из округи Карпат) и переселил оставшихся на земли империи, как в свое время Траян переселял агафирсов. Он называл себя Готским, Сарматским, Армянским, Парфянским, Карпским, тем унижая побежденные народы. Он «совершал во Фракиях и по всей Европе свои необыкновенные подвиги». Своим триумфом 273 г. попытался затмить всех предшествующих императоров – в действах участвовали 20 слонов, 200 южных хищников, жирафы, лоси и другие животные, 800 пар гладиаторов. Арабы, индийцы, бактрийцы, иберы, сарацины, персы несли символы (картины) своих стран. А за ними со связанными руками, как самые опасные пленники, двигались готы, аланы, роксоланы, сарматы, франки, свевы, вандалы, германцы...

Ориентиры опасности для Рима оставались устойчивыми.

Вели и десять женщин «из рода амазонок» (они сражались в мужской одежде среди скифов-готов), «тогда как много других женщин было убито». Смог провести в триумфе Аврелиан знатных врагов империи Зенобию и Тетрика, а вот царей Скифии представляла лишь «одна колесница, запряженная четырьмя оленями — она, как говорят, принадлежала царю готов». Олени и для скифов были символами солнца, их почитали и гунны. Королем готов тогда был Книв, который правил примерно до 283 г. Карета-повозка могла принадлежать его князю Каннабу, погибшему от рук римлян в 271 г., но – возможно – и другому из знатных скифов.

Эти и подобные торжества не могли скрыть начала отступления Рима от Скифии. Шаг назад во время своего правления сделал именно Аврелиан. «Видя, что Иллирик опустошен и Мезия («межа» империи и варваров) разорена, он покинул созданную Траяном задунайскую провинцию Дакию, уведя от туда войско и провинциалов, так как потерял надежду удержать ее;

уведенных оттуда людей он поселил в Мезии и назвал своей Дакиёй область, которая сейчас разделяет две Мезии (Восток Болгарии: П.3.)». Столицей провинции стала Сердика (София), в округе которой селилось немало «скифских земледельцев».

Но за всем этим скифским натиском на Рим не всегда угадывается и импульс манихейства.

Мани формировал пессимистическое учение об изначальности зла, которое столь же самостоятельно и необходимо, как и добро. В духе неоплатонизма он связывал зло с материей, а добро – со светом и духом. Но в манихействе тьма или материя – не следствие угасания света. Царство тьмы на равных противостоит царству света. Вся мировая история – борьба с переменным успехом света и тьмы, добра и зла, бога и дьявола. Свет частью полонен тьмой, но можно полоненный свет освобождать. Идея Справедливого Солнца (Митры) тогда торжествовала и во многих частях римской армии.

Мани видел человека двойственным – творением дьявола, но созданным по образцу небесного «светлого человека» и имеющим в себе элементы света. За противостояние господствующим верам манихейство со временем изгонялось из многих стран, но во многих странах в различных формах и распространялось. Даже на время восторжествовало до 800 г.

у уйгуров – в Уйгурском царстве. Китай запретил манихейство до 1400 г., но островки его прорываются повсеместно.

Особенно с манихейством боролись христиане и мусульмане. Однако идея дуализма зла и добра развивалась в Европе и ближних к ней странах Азии павликианами, богомилами, катарами. Эти ереси частью вдохновляли участников движения Фомы Славянина. Поэтому идеи манихейства среди истоков отечественной философии не могут быть отброшены.

АПОСТОЛЬСКАЯ МЫСЛЬ Жития и другие произведения, рассказывающие о хождениях по Скифии (будущей Росии) примерно двадцати апостолов (начиная с Андрея Первозванного), распространялись в десятках и сотнях (большинством "новгородских") списков на Руси с XI-XII вв. Многие из них признаны апокрифами (опальными произведениями), попали в списки "отреченных книг", и в последние века три в связи с этим не принимаются православной церковью и не пропагандируются. Однако эти источники и подобные свидетельства (особенно подтверждаемые археологическими находками) реальная историческая наука игнорировать никак не может.

Если признавать реальность существования общины (секты) Христа, то нет особых противопоказаний появлению ряда членов этой общины хотя бы на южных рубежах Скифии, где иудейские общины были устойчивы уже до нашей эры. Средневековая Русь знала несколько десятков списков "Сказания Афродитианы" (сохранились с XIV в.), отражавших состояние язычества в округе Персии и севернее (на традиционных скифо-русских путях к Египту) в эпоху рождения Христа.

Уже с XII-XIII вв. ходили русские списки "Послания Пилата к Тиберию". При этом подчеркивалось, что Пилат Понтийский (Причерноморский) все "восточное держа начало..."

("восточные страны область предержа..."). Император Тиверий, ходивший полководцем с флотом до востока Балтики (Восточной Прибалтики), разрешил около 14 г. н.э. приазовскому царю Аспургу иметь официально титул царя (не бывшего "архонта": князя). А полный титул основанной Аспургом династии Рес-купоридов веками включал в начале священные для приазовцев имена "Тиверии Юлии...". Допускается, что от этого могли пойти и летописные "тиверцы и уличи", наследовавшие традиции "Великой Скифии".

Вот обычный летописный текст: «Уличи и тиверцы сидели по Днестру и соседили с Дунаем. Было их множество: сидели они прежде по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне;

вот почему греки называли их «Великая Скифь». Все эти племена (славян и союзников: П.З.) имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, и каждые – свой нрав…» У славян многих только появлялись города, а «тиверцы и уличи» свои города времен Великой Скифии сохраняли до самого моря.

По позднеантичной и раннесредневековой традиции Русь наполнило обилие "Апокрифов об Андрее Первозванном". Они рассказывали о хождении Андрея в страну северных андрофагов (людоедов) и варваров, на земли Скифии. Эти сведения попали и во многие русские летописи, где рассказ об Андрее обычно приводится в начальной недатированной части.

Память о хождении апостолов на Скифию могла отражать какой-то крупный идеологический импульс, приведший в движение ряд скифских народов или их активных групп под флагом веры в "бога высочайшего" (он фиксируется в Приазовье по данным археологии и эпиграфики). М. Б. Свердлов опубликовал фрагменты "Баварской хроники императоров и пап" (список до 1291 г.), отразившие раннесредневековые историко географические возрения с вероятностью славянского авторства. Латинские источники в разных редакциях все чаще путали названия "скифские" и "рутенские" (русские), утверждали их взаимозаменяемость. Названия касались одной и той же державы, но первое - ее дохристианского состояния, а второе (в память о Росе: Русе, Руге, Руте от Рудона-Двины) ее перехода к христианству.

Уже во времена Древнего Рима, императоры которого происходили из разных народов, "колено хамово" (рутени и славяне;

ряд версий их не включал в потомство Иафета) - "вторглось и завладело многими местностями сыновей Сима, а также Иафета в Азии и в Европе;

в Азии - Вавилонией, в Европе - всей землей от реки, которая называется Непер, Вандальская река, говорят, которая течет под Кие, вплоть до Дуная и Вислы". Германцы, как "сыновья Иафета" из Средней Азии и Верхней Руси, "не желая переносить титаническую власть сыновей Хама, прибыли морем на нижние острова Запада и завладели ими" (германский натиск на Запад Европы отмечался уже до нашей эры, а вандалов сами германцы устойчиво относили к славянам, венедам).

Скифские легионы наемников (рутен и славян) активно участвовали в римской истории во времена Христа и апостолов. Апокрифтический отец Христа, соблазнитель юной Марии - Пантера (Пандира, Парфен и т. п.) - солдат-наемник, чуждый иудейской вере. Много внебрачных детей оставляли эти наемники в разных странах. Дети нередко обрекались на "второй сорт". Пример Христа становился вызовом такой "второсортности". Азиатский ареал диктата скифства от Кавказа к Египту уже в первые века нашей эры наполнялся праславянами и славянами, наемниками Византии, Персии, Арабского халифата. Частью из их среды происходили и отцы церкви, авторы христианского «патернализма» (патристики), что пока принимается за начало отечественной философии.

Первоученики Христа - молодые рыбаки озерно-речного края, проявившие себя у озер, образуемых рекой Иордан на древних скифо-египетских путях. Их семьи не входили в традиционную иудейскую элиту, хотя и пытались быть (как и все бедняки) образцами благочестия. Эти ученики весьма подвижны, способны сравнительно быстро достигать округи Скифии, Рима, других дальних стран. Это во многом потомки судоходов индоевропейцев, начинающих свою историю с легендарных "Арго" или "ковчега Ноя". Само имя Хрис - это имя эпического жреца Аполлона;

имена Хрестос (Христо) были популярны в Северном Причерноморье еще до нашей эры. Известен Библии за 13 веков до Христа и Иисус Навин, совершивший обрезание лишь перед смертью - после создания государства на части земли Ханаан. При этом Иисус Навин северные земли, Ханаана, где селились выходцы из Скифии и позже распространялось христианство, войнами не затронул. Стремление первоучеников Христа на север могло быть и проявлением тяги побывать на своей индоевропейской (или ностратической) прародине, память о которой хранилась у части жителей округи реки Иордан почти на генетическом уровне. Иудеи и называли русов ханаанцами...

Спорить о достоверности посещения хотя бы Андреем Скифии (Росии) можно вечно, но игнорировать факты в пользу такого посещения явно нельзя.3 По эпосу, во времена Андрея страну мирмидонян (муравьев, "рыжих"-русых, потомков Ахилла) возглавляли князья Диулес и Дидалакх. Эти символические имена напоминают о многих героях, связанных с античной Скифией: Дионис (Вакх), Диомед, Децибал, Даниэл, Диокл и т. п.

Наряду с Андреем Приазовье (Боспор) посещают апостолы Петр, Матвей, Варфоломей и ряд других. До Скифии доходят Симон, Зилот, Иуда, Филипп, Филимон, Александр, Руф и иные апостолы. Этот натиск апостолов неизбежно приводил уже в I веке н. э. к созданию первых епархий на южных рубежах Скифии: Южное Придунавье (Скифия Малая), Крым, Приазовье, Кавказ... Тысячи и затем десятки тысяч православных и иных христиан обитали на южных землях нашей страны около 19 веков назад, но это не очень интересует даже многих историков ранней христианизации Руси (бывшей Скифии).

Апостол Андрей признавался первосоздателем Херсонской (Корсунь;

Крым) епархии.

Рядом развивалась Борисфенитская (позже Готская) епархия, а недалеко складывалась и Сурожская. Сугдея (Сурож) была как Афинион создана - возможно, и при участии праславян, словено-русов, около IV в. до н. э. Символическим годом воссоздания (или нового создания) признавался 212 до н. э., от чего Сугдея вела собственное летоисчисление.

Крещение в конце VIII в. н. э. новгородского князя Бравлина (Буревоя эпоса) в храме Софии Сурожа и в конце Х в. бывшего новгородского князя Владимира в Корсуни (последняя дата чаще символизировала и крещение всей Руси) явно входило в многовековой процесс христианско-русских взаимосвязей. Ибо в Крыму уже в IX в. основные богослужебные книги – Евангелие и Псалтырь - были исполнены "русскими письменами" (их года три с помощью русских изучал Кирилл и перевел на свою "кириллицу" (или глаголицу) те же богослужебные книги - евангелие и псалтырь). Центром Крыма веками до нашей эры являлся Неаполь Скифский (округа Симферополя), а позже название Неаполь (Новгород) повторялось на севере. Византийские источники постоянно проводили взаимозамещение русы (росы)-тавроскифы (или другие известные истории народы Скифии).

Жития и деяния апостолов, связанных со Скифией и округой, позволяют понимать ту "апостольскую философию" (начиная с боготворения Христа, его матери и отца), которую с начала эры принимала все большая часть скифов в силу разных причин. Канонический текст Библии приводит больше всего посланий апостола Павла: "К римлянам", "К коринфянам" (два), "К галатам", "К ефесянам", "К филиппийцам" (жителям будущего болгарского Пловдива), "К колоссянам", "К фессалоникийцам" (два;

в этой округе обычно селились скифы и затем славяне, из Солуни был родом и Кирилл-Константин философ), "К Тимофею" (два), "К Титу", "К Филимону", "К евреям"... Апостольская активность Петра и Павла позже на Руси отмечена обилием храмов в памят о них. Нередко храмы вставали на окраинах городов, у мест языческих капищ. Русские летописи видели в Павле и одного из первых христианских учителей-наставников словено-русов. При описании событий 898 г.

отмечается значение славянских азбуки и речи, особенно для богослужения, а в распространении славянского богослужения подчеркивается роль Моравы (в той округе в 623 – 658 гг. было славянское царство во главе с Само).

"До моравов же доходил и апостол Павел и учил там;

там же находится и Иллирия, до которой доходил апостол Павел и где первоначально жили славяне. Вот почему учитель славян - апостол Павел, из тех же славян - и мы, русь;

поэтому и нам, руси, учитель Павел, так как учил славянский народ и поставил по себе для славян епископом и наместником Андроника. А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне;

хотя и полянами назывались, но речь была славянской..."

Трактовке этого летописного свидетельства Х-XII вв. (в списках XIII-XV вв.), посвященного событиям I в. н. э., в последние столетия уделены сотни публикаций.

Языковеды все больше допускают, что именно в округе Иллирии (Югославии) уже несколько тысяч лет назад складывался один из основных регионов начального протославянства. По другим данным, протославяне в составе индоевропейства вышли в эту округу от севера Карпат более четырех тысяч лет назад. Есть и другие версии. Но летописи фиксируют славян на первое послепотопное время рядом с Иллирией.

Павел, Тимофей и их сподвижники оказывались первокрестителями земель у низовий Дуная, в регионе будущей Добруджи, где в римской империи официально выделялась провинция Скифия (Малая;

академик Б. А. Рыбаков рассматривает ее как будущий "остров русов" в сказании арабов). Столицей региона был город Томы (Дома: "части";

ныне поглощен Констанцей, румынским портом). Епископ Скифии Малой иногда признавался и христианским владыкой всей Великой Скифии. Томы были многовековым опорным пунктом на водном пути северян в сторону Византия (Царьграда). Это подтверждали и походы русских князей Олега, Игоря, Святослава. Князья воспитывались, а их дружины формировались у Волхова.

Скифия еще до нашей эры дала выдающегося врача Тимофея, успешно лечившего царя Митридата Евпатора. Это имя популярно на землях бывшей Скифии и позже. Активно приняты Русью и имена многих других апостолов. Общеизвестность христианских догматов, тем более - в период роста интереса к православию, позволяет опускать изложение "апостольских учений" (они почти ежедневно звучат по радио и телевидению, представлены во множестве публикаций). Тотальная вера в "божий промысел" ("на все - воля господня!") составляет стержень этих учений. Канон не оставляет места для еретических мыслей, для свободного развития собственно философии.

По "Откровению" Иоанна Богослова, завершающего канон Библии, земли Гога и Магога, "князя Роша" (Скифия, Росия), обречены при "каре господней" погибнуть первыми.

"Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань;

число их - как песок морской" (Откр. 20:7). Роль "князя Роша", известного по пророчествам Иезекииля, Богослов передавал "сатане" (дьяволу, бесу, "велесу"). Когда северяне Гога и Магога выйдут "на широту земли" и окружат правоверных, их "город возлюбленный", Бог сбросит на них "огонь с неба", что "пожрет их":

"А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков" (20:10). Не вариант ли это и ядерной угрозы?!

Смысл таких апокалиптических пророчеств имеет обильные трактовки в богословской и философской литературах. Уже "тысячу лет" ввержена Росия (как земля Гога и Магога) в мучения "день и ночь во веки веков" или это произойдет еще страшнее с окончанием новой "тысячи лет"?! Какой дьявол Росию все прельщает, если все великие князья и цари державы крестились, не чураются храмов и нынешние правители страны?!

"Конец света" - многотысячелетний философско-про-пагандистский прием, позволяющий древним и современным "власть имущим" достигать необходимых себе результатов в региональной и глобальной политике. По христианской хронологии, мир в 1492 г. (7000 от "сотворения мира") ожидал "очередного конца", а открылся Новый Свет (Америка). Не все апостолы смотрели так обреченно и трагично на Скифию, земли Гога и Магога, как Иоанн Богослов.

Русские летописи более оптимистичный взгляд связали именно с Андреем Первозванным. Андрей из Синопы, славной именами Диогена и других философов (да и связанной с активным скифским присутствием), попал в Корсунь (Крым), а оттуда поплыл с учениками вверх по Днепру, реке скифского философа Анахарсиса (скифский мудрец принял смерть у низовий реки за почитание Купалы-Кибелы, праматери языческих богов).

На холмах у Днепра, где позже возник Киев (там, вероятно, был и античный Метрополь, "мать гододов"), Андрей якобы сказал ученикам:

"Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать божия, будет город великий, и воздвигнет бог много церквей".

Дьяволу места здесь апостол не оставлял, тотальной карой этим местам не грозил. Он даже особо не порицал языческие обряды славян, показал себя как мудрый этнограф:

"И взошел на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей- каков их обычай и как они моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел... Побывав в Риме, пришел в Синоп".


Подобные парные бани славян византийские авторы отметили в середине V в., через четыре века после хождений Андрея по будущей Руси, на землях праславянской Паннонии (позже Венгрии). Традиция частью восходит к скифским парным баням, отмеченным Геродотом. Особая символизация образа Андрея на Руги и в России явно имела целый ряд причин.

Среди вероятных можно предположить и то, что образом Андрея по сути в памяти скифов замещался образ Анахарсиса, само имя которого все больше табуизировалось. Хотя бы уличи и тиверцы, однозначно входившие в Великую Скифию, могли наследие Анахарсиса знать и помнить. Анахарсис тоже был и этнографом, много путешествовал.

Пытался утвердить в стране и веру в новых богов, в свою Богородицу - Кибелу (Купалу, Рею), хотя скифы более всего тогда чтили Гестию (Табити;

"топити" очаг). Он был сражен стрелой из лука, Андрей же принял смерть на "косом кресте".

Путь от языческого политеизма к просемитскому монотеизму, обслуживающему интересы элит разных стран во времена перехода к средневековью, не был усеян розами.

Например, во времена апостолов бывший приазовский царь Полемон демонстративно принял иудаизм, который позже доминировал в элите Хазарин. Другие окрестные цари иногда почитали как богов римских императоров. Немало было в округе и апологетов Велеса, Перуна, Митры, Будды, иных всевышних, включая привычного скифского Папая (Зевса). Религиозных конфликтов возникало немало, но стратегия "медленного внушения" (просвещения непосвященных) приносила "тайным общинам" христиан успех за успехом.

Тотальное распространение христианства (в итоге - любой ценой и любыми средствами) остановить было уже невозможно.

Если ученики Христа в округе Скифии бывали (абсолютно отрицать такую вероятность нельзя), то их необходимо признавать первыми отечественными христианскими философами. Русские летописи признают апостола Павла учителем словено-русов, можно начинать изучение отечественной христианской философии хотя бы с догматики и канонов этого апостола, достоверно бывавшего - например - в округе Македонии, где оседало немало выходцев из Скифии. Можно процитировать немало высказываний Павла, отразившихся и в русской средневековой литературе. Его апологетика "довольствия малым", подчинения всевысшим законам мироздания, во многом сродни философствованиям Анахарсиса и других скифских мудрецов. Тимофею о противниках христианства Павел говорил так;

"Тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям и словопрениям, от которых происходят зависть, распри, злоречия, лукавые подозрения. Пустые споры между людьми поврежденного ума, чуждыми истины, которые думают, будто благочестие служит для прибытка. Удаляйся от таких. Великое приобретение - быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир;

явно, что ничего не можем и вынести из него.

Имея пропитание и одежду, будем довольны тем" (1-е Тимофею. 6:4-8).

Путем апостолов, но уже на юг, шли скифские (и позже русские) паломники.

Хождения к «святой земле» обильно отражены в эпосе народов России – иудаистов, христиан, да и мусульман. Но те хождения нередко повторяли тропы древних северных волхвов. До прибытка ли было им?!

СОРАТНИКИ КЛЕМЕНТА Прямым продолжателем дела апостолов на землях Скифии оказался Климент (Клемент), третий или четвертый епископ Рима (92-101 гг.). После Андрея он считался вторым деятелем Херсонской епархии, создавшим в Крыму и Скифии от 74 до 300 церквей (всевозможных храмов, включая пещерные). Его житие связывалось с текстом деяний апостола Павла, а чаще - Петра. Его мощи вывез князь Владимир на Русь.

Когда упорство Клемента в "тайной вере" стало известно префекту Рима, тот донес императору Траяну. Император объявил "решение, чтобы Клемент или принес жертву отеческим (языческим) богам, или удалился из Рима в вечное изгнание за Понт (Черное море) в какой-либо покинутый город из числа лежащих около Херсонеса" (Севастополь,Крым).

Клемент первоначально имел смутные представления о Скифии. Там "неразумные люди воздают поклонение тем, которые, по собственному их признанию, умерли или даже более того - были наказаны" (например, Ахилл или Александр Македонский). Первыми "поддались обману те, которые жили во времена Асклепия и Геракла, или современники Диониса, или кого-либо другого из живших тогда...". Первохристиане развивали версию, что языческие боги – это всего лишь обычные люди, случайно обожествленные. Клемент удивлялся, что на Кавказе (или скале Скифии) показывают "не на небе, но на земле, какую-то могилу Кроноса, человека жестокого и пожиравшего детей..."

"Епископ Рима" сделал вывод, во многом противоречащий историческим данным: "У сарматов, скифов и всех народов, обитающих в северной части понтийского побережья, равным образом, на острове Хрисее (Хрис - жрец Аполлона: П. 3.) никогда не встречается ни трапезит (гимнаст), ни ваятель, ни живописец, ни зодчий, ни землемер, ни трагический актер, ни поэт..." Поэтами были хотя бы Гомер и Анахарсис, последнему приписывали около стихов о военных подвигах скифов. Города "северной части понтийского побережья" являли добротные примеры деятельности землемеров и зодчих, ваятелей и живописцев...

Археологических и иных подтверждений - сотни. Хрисея - это и Крым.

Климент и сам вынужден был по сути отказаться от этого вывода, когда по воле Траяна на год-два к концу жизни оказался в округе Крыма. "За Клементом последовали многие из благочестивых (христиан). Прибыв на место ссылки, они застают в мраморной каменоломне около тысячи и даже более христиан, долгое время содержавшихся там за благочестие. Последние, еще раньше слышавшие о патриархе и о том, что он, изгнанный из города, отправляется к ним в ссылку, получили немалое утешение от его прибытия".

Крымские катакомбы (пещеры) первых христиан - давно общеизвестный в науке факт. Списки "деяний" Климента обычно датируют II-III вв. н. э., эти списки отражают и христианскую память крымчан, христиан в округе Крыма. Выходит, что к концу I в. моменту появления Климента, в одном Крыму уже было "около тысячи и даже более христиан". Между Римом и Крымом существовали каналы сообщений, по которым можно было услышать о патриархе и его отправке в ссылку. В "мраморной каменоломне" Крыма христиане долго содержались за свое благочестие.

От каменоломни до ближайшего источника воды было не менее 45 стадиев (около км). Недостаток воды на изнурительно работавших людях сказывался тяжелее всего. Но тяжело ими переживались и "изгнание из отечества, неприятное пребывание на чужбине, нужда в предметах первой необходимости". Патриарх плакал вместе со страдальцами, но "затем возблагодарив бога и довольно утешив их души, сказал: "Не просто и не бесцельно бог соизволил, чтобы я стал соучастником ваших страданий и в особенности примером терпения и выносливости"...". Мысль, давно привычная россиянам: "Бог терпел - и нам велел". Климент кудесник, чудотворец - с помощью молитв являет страждущим обильные источники воды. Один источник даже дал начало большой реке. И когда все радовались воде, патриарх повторил общеизвестное христианам: "Речные потоки веселят град божий".

Как и Андрей, Климент более беспокоился о перспективном развитии Скифии (земель "диких тавров"), чем о подготовке округи к "концу света", чем увлекался Иоанн.

Один из запущенных городов в Крыму (возможно, и Херсонес) волей патриарха преображается. "После этого к нему стекается весь город и он всех приводил в истинную веру сладостью этого духовного учения, так что ежедневно многие крестились, число их возросло до пятисот и благочестие с каждым днем возрастало. Еще не прошло и года ссылки, как уверовавшими строятся церкви в числе 75, капища и храмы идолов уничтожаются, огонь истребляет выросшие вокруг них рощи, занимавшие большие пространства земли, и все безумие демонов низвергается". Священные рощи обычно росли у погостов, поэтому в Крыму и округе в христианизацию – по разным данным – было вовлечено от 75 до низовых административно-территориальных единиц..

Долю истины в этом сообщении источника II-III вв. ныне определить трудно. Но если Андрей с учениками ставил крест на месте будущего Киева, никто не мешал соратникам Клемента ставить хотя бы у низовий Днепра церкви. Уничтожение же языческих капищ, храмов, идолов и священных рощ было веками для христиан привычным делом. Вопрос лишь в том, до каких мест доходили "большие пространства земли", на которых ученики Клемента сокрушали все следы язычества и тотально насаждали христианство.

Язычество было опорой имперского правления Рима. Деятельность Клемента на юге Скифии не могла остаться незамеченной. "Тогда до ушей царя (императора Траяна или одного и царей тавроскифов: П.З.) доходит завистливая и тяжкая молва, свидетельствующая, что число христиан возрастает паче меры и ежедневно увеличивается. Вследствие этого он немедленно высылает туда гегемона (полководца) Авфидиана с тем, чтобы он не только не позволял распространяться христианскому учению, но и просвещенных уже им возвратил и заставил отступить от благочестия. Когда он, прибыв в Херсон и подвергнув многих христиан многим разнообразным мучениям, увидел, что все они добровольно сделались мучениками и готовы были на тысячу смертей, то что он сделает?" Каратель Авфидиан, выполняя волю Траяна или близкого ему северного царя, склоняется к однозначному решению. "Он отказывается от преследования толпы, чтобы не сделать больше мучеников и из властей, а наказывает одного виновника и устремляет всю свою ярость на блаженную главу Клемента. А так как для него все было легко и незначительно и от того, что он сам переносил, он доставлял другим большую безопасность, - то Авфидиан придумывает для него короткий и скорый конец жизни: привезя мученика на середину моря и привязав к его шее железный якорь, он бросает его в бездну, чтобы, как он говорил, даже останки его не достались христианам. Таким образом, он был брошен в море;


множество христиан, стоя на берегу, жалобно рыдали, стонали и самыми плачевными голосами призывали патриарха..." Не знали, как утешиться в скорби, ученики патриарха Корнелий и Феб (Аполлон).

Философ Кирилл (Константин), побывавший в IX в. в Крыму, провел символическое торжество обретения мощей Климента из моря. Мощи позже хранились в Киеве, а часть мощей затем оказалась и в Санкт-Петербурге. На Руси в память о "крымском патриархе" тоже вставали храмы его имени. Философские оттенки распространяемого им христианского учения вполне прогнозируемы.

Послания, беседы и воспоминания Климента вызывают жаркие споры. Своеобразный роман "Клементина", где жизнеописание патриарха как бы дается с его слов, приписывается одному из сирийских еретиков II века. Траян, проведя несколько войн севернее низовий Дуная, переселяет из Скифии в различные регионы империи около 500 тыс. человек. Среди них могли вполне оказаться и тысячи крымских и соседних образованных христиан.

Вплоть до Василия и Ефрема (около 310 г.) иные имена христиан Херсонской епархии пока неизвестны. Позже в этой епархии действовали Евгений, Елпидий, Агафодор (убиты иудеями-фундаменталистами, которых было немало в округе Приазовья), Еферий, Капитон, Еферий II (381 г.), Лонгин (448), Стефан (535), Георгий I (692), Георгий II (861)... Их позиции прогнозируются по документам тех церковных соборов, под которыми стоят их подписи. К сожалению, столь подробно история других русских епархий не изучена. Около 527 г.

христианизацией Подонья занимался царь Горда, а в 619-641 гг. приазовские цари Гостун и Кубрат.

Около 135 г. по воле Адриана было переселено в Приазовье немало участников иудейского восстания Бар-Кохбы (есть разные версии его имени), среди которых встречались и христиане. Примерно в 260 г. к низовьям Дона, Днепра, Днестра, Дуная и в Крым попали новые тысячи пленных христиан из Малой Азии. Епископ "народа Рос" известен с III-IV вв., подпись "русского епископа" есть под актами Антиохийского собора 363 г. Русская епархия входила в патриархат Антиохии на Оронте, где проходили многотысячелетние пути из Скифии к Египту. Руссос (Россос;

Русополис) как город известен уже тогда в округе Сирии. Название сближали с античным названием Аракса - Урус, Орус. А этноним вели от сирийского слова "роси" (голова, вершина), забывая об общесемитском "рош" (рос - в библии)." Эти азиатские епархии с веками наполнялись все новыми и новыми христианами Северного Причерноморья и «северных архонств» (княжений, царств), но и многие христиане из Азии попадали, например, в Приазовье, Крым. Возможно, христианами округи Руссоса были изобретены «роусские (сирийские) письмена», которые с помощью одного руса изучал около 860 г. в Крыму Константин (Кирилл).

Пополнение юга Скифии христианами вело к тому, что Боспорская (Приазовская) епархия была авторитетна уже во времена I Вселенского (Никейского) собора. Епископ Боспора подписал основополагающие христианские документы. Позже в Приазовье известны епископы Евдоксий (448 г.), Иоанн (519, 536), Андрей (787), но за последнего документы очередного собора подплисал Давид. Допускается, что в этой округе в числе христиан могли быть многие славяне. Традиции Боспорской епархии с Х в. продолжило русское Тмутараканское княжество со своими храмами, тесно связанное уже во времена Святослава с Новгородской землей.

Боспорская епархия взаимодействовала с епархией в Суроже (Судаке), развивавшейся примерно с VI в. Среди здешних епископов наиболее популярным был Стефан Сурожский.

Уже в 741 г. он попал в темницу за защиту православия и его святынь (икон). После смерти Льва III по ходатайству Ирины (жены императора Константина) Стефан выпущен на свободу и вернулся из Царьграда в Сурож, где умер в 787 г., похоронен в храме Софии. Около 790 г.

на Крым напал новгородский князь Бравлин (из Ладоги?) и в сурожском храме Софии принял христианство, побывав у гробницы Стефана. Так причерноморская христианская традиция, как и во времена апостола Андрея, вновь нашла отклик на далеких северных землях.

МУДРЕЦЫ ТОМЕИ За века легион соратников Климента, как продолжателей дела апостолов, особенно на южных рубежах Скифии становился достаточно устойчивым и достигал многих тысяч человек, ревностных христиан. Эти люди последовательно уничтожали любую память о языческих "мерзостях", о святынях язычества. Они упорно утверждали на скифских землях и философию христианства во всем многообразии ее первоначальных оттенков. Выработанная в недрах церкви мощная (во многом тайная) организация стала государством в государстве, что не устраивало апологетов язычества.

Римскую армию пополняли выходцы из Азии, которые способствовали распространению в империи культа Митры – как Непобедимого Солнца. Приверженность многих скифов этому культу подтверждают слова царя Ульдина в 406 г. и слова царя славян Добрента (Добровита) о том, что северяне могут без труда завоевать всю землю, которую Солнце освещает. В местах стоянок римских легионов и когорт от Рейна до Евфрата встречены священные пещеры этого культа. Император Александр Север, привлекавший к службе немало выходцев из Скифии, вынужден был поддерживать самый широкий синкретизм – многобожие, всевозможные веры. В его ларии (божнице) стояли статуи разных богов и религиозных информаторов, в их числе Моисей и Христос. Представители разных культов яро винили в бедах империи друг друга. И искали философские обоснования своих обвинений.

Ставший императором в 235 – 238 гг. гето-алан Максимин начал искоренять саму церковную организацию, а не отдельных пусть и сановитых христиан. Император Деций к 251 г. продолжил систематическую борьбу с христианством, но у Танаиса (Дона или низовий Дуная) прохристианские войска Скифии его легионы разгромили (погиб и сам император).

Император Валериан усилил борьбу, но христианские общины Азии смогли изолировать его.

А скифские армады опустошали огромные приморские владения империи.

Ревностные христиане устойчиво ставили веру и церковь выше любой власти, как это по сути делали и язычники. Но близкие к императорам церковники уточняли: «Не государство находится в церкви, а церковь в государстве. Над императором нет никого, кроме Бога, который его поставил». Эти уточнения с разными вариациями в Х1Х веке дали в России формулу державности – «православие, самодержавие, народность».

Евсевий до 340 г. указывал, что первый престол апостола Петра распространял влияние не только до Равенны и Фессалоники, но и до низовий Дуная - земель "склавов, аваров и скифов". Славян-аваров во времена Диоклетиана позже отмечали византийские и грузинские авторы. Эти свидетельства не противоречат данным русских летописей о влиянии и апостола Павла на славян в округе Иллирии.

Народы Скифии в III в. н. э., особенно во времена скифских царей Аргунта (Фарсанта) и Хрисогена, царя-короля Книва (Овида, Хумула: 251-283), усилили тотальный натиск на Римскую империю, а выходцы из этих народов - типа гето-алана Максимина - становились даже римскими императорами. Учитывая рост влияния северян в империи, императоры официально выделили на римской территории южнее низовий Дуная провинцию Скифия.

Она заселялась преимущественно выходцами из Скифии и рассматривалась опорной базой для проведения проримской политики по отношению к Скифии Великой (которую упоминают и русские летописи). Эти традиции продолжаются особыми отношениями Болгарии и России, где ярок и "новгородский след" эпических времен – Садко и Василия Буслаева.

Столицей провинции были Томы (Томеи), позже слившиеся с Констанцей на берегу Черного моря. Города созвучных названий указавались в Приазовье, во Фракии и Иллирии.

Названия вели от древнего "темну" - делю на части, рублю, (сруб, "дом"), секу, что по смыслу близко позднему "сечь" (засека, межа, граница). По эпосу, здесь Медея и аргонавты якобы разрубили на части Апсирта (брата Медеи) и разбросали по земле, чтобы остановить погоню. Рим упорно привлекал Малую Скифию к тотальной политике "разделяй и властвуй!" Римская Скифия (будущая Добруджа) веками была индикатором развития и Великой Скифии, а традиции таких взаимосвязей затем перешли в линию Болгария - Россия, где для Запада "болгары" (волгари) - тоже символ "вульгарности". Но земли гета Замолксиса тысячи лет оставались одним из важнейших духовных центров всей Скифии. Недаром еще в IV в. до н. э. за эти земли сражался с отцом Александра Македонского (Филиппом) скифский царь Атей.

Епископом римской Скифии при Диоклетиане с конца III в. н. э. был Евангелик. При Лицинии, противнике Константина Великого - Тит (Теоген), близкий и по имени праславянам. Возможно он, или другой епископ, участвовал в Никейском соборе 325 (323) г., когда под руководством Константина Великого христианство окончательно превращалось в официальную религию империи. Счет христиан Великой Скифии шел уже на десятки и сотни тысяч. Эти христиане - как проводники имперской политики, "агенты византийзма" были изгнаны именно сотнями тысяч из Скифии (Сарматии) мощнейшим восстанием 332 г.

Константин всех устроил на землях империи, а десятки тысяч северных христиан пополнили имперскую армию. На Втором Вселенском соборе был заметен томский епископ Терентий.

Различных подтверждений высокой христианизации народов Скифии с каждым годом выявляется все больше. Христианское надгробие Евтропия в Керчи датировано 304 г.

Херсонский епископ Капитон и боспорский (приазовский) епископ Кадм (в VI в. Приазовье крестил Кадрост) участвовали в Никейском соборе, тоже поддержали соответствующие религиозно-философские решения. Рим пытался рассматривать свою Скифию как столичную округу всей громадной Скифии.

Уже около 444 г. о доминирующей скифской церковной традиции было позднеантичными авторами замечено: "...Если церквами правили люди мужественные, их папства не меняли ранее принятую веру. Говорят, что и скифы по этой причине устояли в своей прежней вере. Этот народ имеет много городов, селений и укреплений (Русь, по эпосу скандинавов - Гардарика: "городов страна": П. 3.). Здесь и поныне господствует исконный обычай иметь одного епископа церквей всего народа ("патриарха всея Скифии": П. З.)..."

Столицей всего скифского народа "служит Томея, большой и богатый приморский город (рядом Константин Великий поставил крепость Констанцию;

позже города слились: П.

3.)...". Несколько веков романизации скифов и селекция их большей частью по линии брюнетов в округе приводила к формированию "румын" на землях геюв, даков, агафирсов и скифов. Северяне и "румыны" международными элитными группами во имя глобальной политики с веками умело противопоставлялись, а итоги такой политики видны ныне.

У дунайских рубежей Скифии стояли города Новэ и Новиедун (как и Неаполь Скифский они иногда попадают в пращуры славянского Великого Новгорода). Уже в I-II вв.

на Дунае известны крепости Русе и Славени, Кий, где стояли "скифские" - словено-русские гарнизоны. "Дук Скифии" входил в число "именитых мужей" всей Римской империи:

римская Скифия вместе с соседними Мезией, Понтом и Иллириком имела собственные комиты "денежных милостей" ("социального обеспечения") и "торговых сношений" (развития предпринимательства).

Епископом Том (Томеи) в 390-412 гг. был Тотим, видный мыслитель и церковный писатель, "родом славянин" (ВДИ. 1948. № 3. С. 310, прим. 1). По традициям со времен Анахарсиса и Абариса, он склонялся к аскетизму: "....Постоянно носил длинные волосы, в каковом виде первоначально стал заниматься философией, и был воздержан в образе жизни;

для принятия пищи он не имел одного определенного времени, а ел или пил тогда, когда чувствовал голод или жажду. Мне кажется, философу свойственно и эти потребности удовлетворять по мере надобности, а не по изнеженности". Последней ремаркой философ Гермий Созомен мог выразить и мнение самого Теотима (Феодима).

Теотим был соратником Иоанна Златоуста (ок. 347-407), видного богословского философа и оратора, патриарха Константинополя в период тотального влияния в Царьграде и округе выходцев из Скифии. Скифские войска летом 378 г. под Адрианополем, не раз привлекавшем русские войска и позже, сокрушили отборную римскую армию и убили императора Валента, унижавшего епископов Скифии (одного Валент даже отправил в ссылку).

Народы Скифии вели натиск на империю и завоевания во многом под флагом "Арианства", которое по сути разделял и Константин Великий (он не принимал крещения до самой смерти). Римская Скифия формировала православие - более "оборонительное учение", обычно спокойное и менее пригодное для покорения других народов. Здесь для распространения новой меры больше требовались внушения и убеждения с помощью молитв, "веры и любви".

Именно Теотим "простер силу веры и любви на дикие орды, путешествовал по стране, занятой ими, и молитвою побеждал свирепость их;

привыкших к грабежам старался смягчать любовью благотворительною, угощал и ласкал их подарками". Тем он продолжал привычную многовековую политику "задабриваний", какую проводили южные империи по отношению к северянам. Подобную политику затем вела Византия в контактах с народами округи Руси. Стены многовековых табу на эту и подобную информацию рушатся.

Теотима по жизни и просветительской деятельности признавали видным христианским философом, автором кратких и привлекательных трактатов, образцов древнего красноречия, чем славился и Анахарсис. Содержание трактатов известно по небольшим цитатам в работах других авторов. Сохранились и названия этих сочинени: "На Бытие", "Об учении Спасителя", "Против идолов"...

Историки богословия не исключают Теотима и других философов Малой Скифии из истории русской церкви. Нет смысла и исключать их из истории отечественной философии.

Как представитель Скифии и Фракии, Теотим присутствовал на собраниях собора 399 г., когда Златоуст рассматривал дело епископа Антонина из Эфеса (город основан "амазонками", вышедшими из Скифии;

стал последним пристанищем Богородицы).

Славянский философ привлекал внимание "убогими одеждами" и строгим аскетизмом, что ранее оказывалось характерным скифским мудрецам.

Епифаний (не Премудрый) в 402 г. настоятельно потребовал от Златоуста и его соратников повторно осудить сочинения Оригена (ортодокса христианства), Теотим - скифо славянин - мудро заметил: "Нет, Епифаний, я не хочу оскорблять того, кто блаженно почил, и без соборного рассуждения не смею (оскорблять того), покуситься на такое богохульное дело, чтобы осудить то, чего не отвергли наши предшественники". Затем он привел некоторые места из сочинений Оригена и доказал их близость истине и полезность церкви.

По своему разумению добавил: "Те, которые осуждают.... книги, не замечают, что осуждают и (все) то, что написано в сих книгах". Полезные зерна истины надо уметь находить везде, не оскорблять память "блаженно почивших" Это ли не мудрость северных мыслителей?!

Славянизация Малой Скифии, земель Замолксиса (гетами и стали называть славян), наблюдалась с первых веков нашей эры. Уже при императоре Валенте (правил: 364-378), по армянским источникам, здесь обитали "двадцать пять поколений (родов?) славянских".

Северяне и "семь славянских родов (народов)" известны в Болгарии до 686 г., они частью пришли от Приазовья с болгарами Аспаруха (Седов В. В. Славяне в раннем средневековье.

М., 1995, с. 70, 85, 87, 187 и др.).

Скифская епархия с центром в Томах была заметна своими просветителями и позже Теотима. Тимофей (431 г.), Иоанн (умер около 448) выступали против несториан и евтихиан.

Александр был на соборах 449 и 451 г., посещал Царьград. Теотим II состоял в переписке с императором Львом I Великим, по воле которого был вырезан влиятельный скифский род аланов Аспаров (славянского князя Испора, в русском эпосе). Аспары влияли на смену нескольких императоров Византии.

Епископ Патерн известен около 520 г. (его ритуальное блюдо найдено в составе Перещепинского клада конца VII в. под Полтавой). Около 549 г. упоминался епископ Том Валентиан. Затем при натиске новых групп славян, аваров и болгаров примерно на три века сведения о епархии почти исчезают. Епархия Том (Малой Скифии) вновь проявляет себя при болгарском царе Льве Премудром (886-911), когда вновь усиливается процесс христианизации северных княжений Руси. Наследие этой епархии в христианстве Румынии и Болгарии требует специального изучения. Здесь немало привлекательного и для новгородских исследователей.

Десятки килограмм золотых и серебряных вещей Перещепинского клада хранятся в Эрмитаже. В составе клада есть перстни со знаками придонских (приазовских) царей Органа (Гостуна) и Кубрата, принявших христианство около 619 и до 641 г. - родичей основателя Болгарии царя Аспаруха. Византия в начале средних веков заимствовала от народов Скифии тяжелые луки и железные стремена, кафтаны и сабли, ряд других вещей (Советская археология. 1991. № 3. С. 101). Славянские корни выявляются в родах императоров Юстинов и Юстинианов (Устинов), Фоки и Апсимара, нескольких других. Тень "славянизации", во многом переселенцами из "русских княжений", ложится на фигуры видных византийских мыслителей. Частью именно отсюда и столь большое почитание "отцов церкви" на Руси и в России.

Напомним, что родом из Скифии был знаменитый Дионисий Малый, ставший с конца V в. монахом в округе Рима. Это ведь он ввел и обосновал христианское летоисчисление, нашу эру, на 754/753 г. от возникновения Рима, признанного годом "Рождества Христова".

Обоснование Дионисия из Скифии принято Англией и другими западными странами с VIII Х вв., тогда как а Россией утвердилось лишь при Петре I. Свод работ Дионисия бережно хранит Ватикан. Безусловно, надо вернуть отечественной истории этого скифского философа.

Талантливость скифов отмечалась авторами начала средневековья. Юный Астерий, будущий епископ Амасии (у Понта), воспитывался в Антиохии, где в учителя пробивались и скифы. "Молодой, с отличными талантами, Скиф, купленный богатым антиохийским учителем грамматики, в короткое время столько успел в науках словесных и правоведения, что изумлял собою Греков и Римлян;

и у сего-то скифа, Астерий, по собственным словам его, слушал уроки;

а потом занимал он должность адвоката..."

Как помним, задолго до нашей эры поражал всех своим быстрым изучением сложнейшего учения Пифагора гиперборей-скиф Абарис. Успешно впитывал все лучшее из современной ему античной культуры Анахарсис. Проявили себя в юности как очень способные ученики скифы Бион Приднепровский (Борисфенит) и Звар-Сфер Приазовский (Боспорит). Скиф, учивший Астерия, жил на азиатских землях, где тысячи лет находили себе места для устойчивого селения выходцы из Приазовья. Около 40 веков назад округу контролировали дружины молодых скифских князей Плина и Сколопита (возможно, у хеттов их звали Питхан и Анитта). Антиохия и округа особенно привлекала выходцев из Скифии со времен завоеваний Александра Македонского. Славянские общины в этих регионах Азии (ближе к Среднеземноморью) устойчиво обитают с У1 в. н.э., активно используются в политике Византии и Персии, затем и Арабского халифата. Из этой среды неизбежно появлялись и «отцы церкви» (патеры), почитание которых свойственно именно православной Руси (для западного менталитета такая патристика во многом чужда).

Безусловно, мыслители Том (Томей) и округи, Малой Скифии, в силу конкретно исторических причин не могут исключаться из истории отечественной философии, как не исключаются из нее мыслители "русского зарубежья" последних нескольких веков.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.