авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Духовная Академия Содружества

Евангельских Христиан России

В.В. СОЛОДОВНИКОВ

ИСТОРИЯ

ЦЕРКВИ

1

Духовная

Академия Содружества

Евангельских Христиан России

В.В. СОЛОДОВНИКОВ

ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ

Псков – 2011

2

ББК Т 63

Э 86

История Церкви – учебник, подготовленный

заслуженным профессором Духовной Академии

Содружества Евангельских Христиан России (СЕХР) В.В. Солодовниковым. Предназначен студентам христианских высших учебных заведений. Напечатан по благословению Епископа Петра Назарчука и решению издательского совета Духовной Академии СЕХР.

Отзывы можно направлять по адресу spoleczenstwo@mail.ru, а также оставлять на сайте http://umve.matetes.org.ua/ Вёрстка и дизайн: С.В. Солодовникова Владимир Солодовников, Духовная Академия Содружества Евангельских Христиан России, ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ………………………………………… ГЛАВА I. ЧТО ТАКОЕ ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ?...... ГЛАВА II. РАННЯЯ ЦЕРКОВЬ (I-III в.в.)……... ГЛАВА III. СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЦЕРКОВЬ (IV-ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVII в.). ГЛАВА IV. ВЕЛИКАЯ РЕФОРМАЦИЯ И ЕЕ ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ДУХОВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ…..……… ГЛАВА V. ЦЕРКОВЬ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ…………………………... ГЛАВА VI. ОСОБЕННОСТИ ХРИСТИАНСТВА В РОССИИ И ФЕНОМЕН ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЕВАНГЕЛЬСКОГО ДВИЖЕНИЯ…. ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………... ПРИМЕЧАНИЯ…………………..………………. ПРИЛОЖЕНИЕ № 1. ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА КУРСА «ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ». ПРИЛОЖЕНИЕ № 2. ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ КУРСА «ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ»…... ПРИЛОЖЕНИЕ № 3. ПЕРЕЧЕНЬ ВОЗМОЖНЫХ ТЕМ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ РЕФЕРАТОВ ПО ПРЕДМЕТУ «ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ»…………... ПРИЛОЖЕНИЕ № 4. СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ УЧЕБНИКА……………………………………... ПРИЛОЖЕНИЕ № 5. СВЕДЕНИЯ О ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ СОДРУЖЕСТВА ЕВАНГЕЛЬСКИХ ХРИСТИАН РОССИИ………………………….. ПРИЛОЖЕНИЕ № 6. О ГЕНЕЗИСЕ ЦЕРКВИ... ПРИЛОЖЕНИЕ № 7. ОБЛИК РАННЕЙ ЦЕРКВИ…………………………………………. ПРИЛОЖЕНИЕ № 8. О РЕФОРМАЦИИ……... ПРИЛОЖЕНИЕ № 9. О КОНТРРЕФОРМАЦИИ………………………… ПРИЛОЖЕНИЕ № 10. ОБ ЭКУМЕНИЗМЕ…... ПРИЛОЖЕНИЕ № 11. О НИКОНИАНСКИХ ГОНЕНИЯХ НА СТАРОВЕРОВ (ФЕНОМЕН БОЯРЫНИ МОРОЗОВОЙ)…………………….. ПРИЛОЖЕНИЕ № 12. ОБ АНТИХРИСТИАНСКИХ РЕПРЕССИЯХ В РОССИИ………………………………………… ПРИЛОЖЕНИЕ № 13. ОБ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМАХ ХРИСТИАНСТВА В РОССИИ ЭПОХИ ПОСТМОДЕРНА…………………….. БИБЛИОГРАФИЯ……………………………… ВВЕДЕНИЕ «Только в Церкви иссушается смертоносный поток страстей наших».

Иоанн Кронштадтский «Туда, в это чудное святое Собрание, которое собрал Дух Святой, влечется душа моя».

Силуан Афонский Предлагаемый Вашему вниманию учебник знакомит студентов христианских вузов с основными этапами зарождения, становления и развития Церкви как институции Божией.

Он даст адекватное представление об Истории Церкви как явлении и как науке с тем, чтобы эффективно использовать приобретенные знания в практическом церковно-миссионерском, педагогическом или другом служении, а также личном духовном делании и хождении пред лицем Господа.

Учебник поможет ясному осознанию того, что Иисус Христос есть Основатель и Основание Церкви и что постижение церковной истории невозможно вне Христоцентричности.

Несомненно, он поспособствует умению извлекать уроки, как из позитивного, так и негативного исторического опыта, совершенствуясь в персональном уповании на Спасителя как монопольного держателя истины.

Оптимальное использование учебника возможно при условии наличия у студентов базовых знаний по церковному источниковедению и историографии. Именно поэтому особый акцент в нем сделан на тенденциях исторического бытия Церкви со Дня Пятидесятницы по настоящее время, тщательном анализе ретроспективы и прогнозировании перспективы церковного развития на основании Священного Писания.

Преодоление внеисторического сознания, столь характерного для современной протестантской России, усилит воцерковленность будущих пастырей, миссионеров и других служителей Божиих.

ГЛАВА I. ЧТО ТАКОЕ ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ?

«Ошибаться могут историки, но история в конечном счете исправляет эти ошибки и искажения и все ставит на свое место.

История учит, воспитывает людей».

Николай Колесницкий «Вселенская Церковь возникла по контуру контакта с Богом – реализовались все возможности, все методы отыскания тех личностей, которые оказываются способными вступить в подобное общение».

Виктор Ротт Сначала разберемся с самим термином «История Церкви». Он включает в себя два компонента: «Историю» и «Церковь».

Что такое история? В переводе с греческого слово означает аналитическое исследование событий, происходящих во времени и пространстве. Таким образом, самое слово «история» содержит в себе некую смысловую двойственность.

То есть существует история как явление: это – цепь событий происходящих во времени и пространстве. Причем, эта цепь включает как давно прошедшее, так и происходящее сейчас, равно – и то, что, вероятно, произойдет в будущем, если оно состоится по воле Божией.

Именно поэтому неправы те, кто считает историей – события, состоявшиеся исключительно в прошлом.

История как событийная цепь есть явление или объект научного интереса.

Свойство истории как явления – объективность. События были, есть или будут такими, какими являются на самом деле, или, говоря поэтически: «Жизнь такова, какова она есть и больше ни какова».

Впрочем, существует история как субъект, то есть наука. Наука – это совокупность фундаментальных знаний для последующей реализации на практике.

Свойства исторической науки – при всей ее основательности и ориентации на практику – сводятся к субъективности, интерпретационности и относительности. Субъективность объясняется уровнем духовности, конфессиональной приверженностью, общественно-политическими симпатиями, пределами научных интересов и компетенции историков. Интерпретационность состоит в том, что наука истолковывает, интерпретирует события. Эта интерпретация не всегда и не во всем совпадает с реальным положением дел и может иметь конъюнктурный характер. Относительность проистекает из зависимости научно-исторических знаний от количества и качества источников.

История как наука, несомненно, гуманитарная, поскольку изучает события, в которых задействован человек. Она, несомненно, – и общественная, так как в событийной цепи действуют не только индивидуумы, но и целые человеческие общности. История – наука естественная, поскольку значительная часть событий находится в зависимости от природно географического фактора. В ней есть элементы точной науки, поскольку она оперирует хронологией и статистикой.

Вследствие собственной сложности историческая наука элитарна и вряд ли является общедоступной. Хотя одновременно с этим она – как и все проявления человеческой интеллектуальности – не может претендовать на абсолютную и безошибочную полноту познания.

История как наука основывается на источниковедении, оперируя как прямыми, так и косвенными источниками, относящимися к тому или иному отрезку времени. Разумеется, приоритет отдается прямым источникам, которые должны быть многочисленны, авторитетны и взаимоподтверждаемы. Литература – то есть совокупность исследований на ту или иную тему – в исторической науке имеет исключительно прикладное значение для дальнейшей работы.

Поскольку историческая наука имеет дело с фактором времени, находящимся исключительно в руках Бога, то она может лишь очень условно поделить время на отрезки. Это относительное и фрагментарное деление времени называется периодизацией.

Такая характеристика справедлива как для всеобщей истории, в целом, так и для Истории Церкви, в частности.

Теперь перейдем к термину «Церковь». Он производен от греческих слов. - Дом Господень, – собрание призванных, латинского слова – circus – круг (среда), еврейского – собрание. Синтезированный смысл перевода таков: Церковь – Дом Господень, куда собираются верующие в Него люди, составляющие определенный (отделенный от внешнего мира) круг или среду.

Церковь следует воспринимать диалектически при всей ее несомненной цельности как Тела Христова.

В ней есть две составляющие: сакральная (святая) – невидимая и человеческая – видимая.

Первая составляющая (непреходящая) являет собой цель, а вторая (преходящая) – средство. И цель, и средство обладают общим качеством – реальностью.

В самом церковном бытии постоянно зрима воля Бога-Отца.

Сын Божий – Иисус Христос – есть Основатель и Основание Церкви.

В Церкви действует Дух Святой.

Таким образом, в ней чрезвычайно явственно триединство Божие, неслиянность и нераздельность Его ипостасей. Триединый Бог как монопольный держатель истины наполняет Собой Церковь. Она – объект безмерной любви Господней: «…Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною, посредством слова» (Еф. 5:25, 26).

Отношение Бога к Церкви ясно.

Что касается позиции человека в Церкви, то ему нужно четко определиться с тем – верный он раб или лукавый (См. Матф. 25:14-30).

Двусмысленность здесь исключена!

ГЛАВА II. РАННЯЯ ЦЕРКОВЬ (I-III в.в.) «В пламени огненных языков Святого Духа родилась новая природа, которую ап. Павел называет Телом Христовым.

Со дня Пятидесятницы Церковь пребывает тождественной себе самой, как бы ни менялись внешние формы ее исторического бытия».

Павел Адельгейм «Христианство явилось духовным звеном, связующим две цивилизации, античную и средневековую, сообщив мощный импульс для небывалого взлета человеческого духа».

Владислав Бачинин Церковно-историческая периодизация, в основном, совпадает с – общеисторической.

Условно она включает в себя 3 периода:

1. Период Ранней Церкви (I-III в.в.);

2. Период Средневековой Церкви (IV первая половина XVII в.);

3. Период Церкви нового и новейшего времени (первая половина XVII в. по наст. вр.).

Прямыми источниками по истории Ранней Церкви являются новозаветные тексты Священного Писания, в особенности – Деяния Святых Апостолов, Апостольские Послания и Откровение Святого Иоанна Богослова. Впрочем, пророчества о Церкви есть и в Ветхом Завете.

Косвенными источниками отчасти могут послужить сочинения апостольских учеников, Отцов Церкви, а также государственные акты Римской Империи и ряда других стран, раннехристианская и языческая литература, частная переписка, произведения устного народного творчества, относящиеся к изучаемому историческому периоду.

Самый факт генезиса Церкви подробно прописан во 2-й главе Деяний Святых Апостолов (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № Довольно 6.).

обстоятельно Новый Завет повествует о начале служения Церкви и положительной мотивации первых христиан. Его содержание включает в себя описание разнообразных аспектов церковного бытия: поклонение, миссионерство, душепопечительство, менеджмент и т. д.

Разумеется, осознать историю Ранней Церкви нельзя вне социально культурологического контекста рубежа дохристианской и христианской эры.

Это – время жесточайшего кризиса антропоморфной античной культуры, связанного с абсолютной духовной несостоятельностью язычества и монотеистической религиозности*.

Это – время перехода от рабовладельческого общественно-экономического уклада – к феодальному.

С этим контекстом связаны и те проблемы, с которыми столкнулась Ранняя Церковь.

Речь идет, прежде всего, о духовном и культурном противлении христианству со стороны иудаизма и эллинизма (включая, латинство). Причем, передний край этого противостояния проходил внутри сознания первых христиан, людей, преимущественно иудео эллинистической культуры. Для них были характерны, с одной стороны, пиетет перед иудаизмом, а с другой – некритичное отношение к античной философии, которое иногда парадоксально сочеталось с ее полным отрицанием. Именно этими характерными чертами их сознания объясняется появление в раннехристианской среде доктринальных отклонений (ересей) гностического** или иудео христианского*** типа.

Существенной проблемой для Ранней Церкви был феномен гонений, обусловленный общественно-политическими, экономическими и религиозными реалиями Римской Империи. До 250 года характер этих гонений был, в основном, локальным, стихийным, частным и единичным.

См. 72, с. 28-31.

См. 24, с. 65-68.

После 250 года и по 311-313 годы гонения стали всеобщими, массовыми, организованными**** и многочисленными.3 Но самое важное – они являлись – государственными.

Власти Римской Империи в борьбе с Церковью задействовали все государственные ресурсы:

1. Средства (деньги);

2. Силу (войска, полицию);

3. Право (закон);

4. Авторитет (влияние на общественное мнение тремя выше приведенными ресурсами).

На практике эти гонения проявлялись в публичной травле христиан дикими зверями на цирковых аренах, распятии на крестах, заточении в темницах и т.п. (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 7.).

Результаты гонений отличались некоей двойственностью: они имели и отрицательное, и положительное значение (как бы это – на первый взгляд – и ни казалось странным).

Отрицательные последствия были таковы:

1. Физическое уничтожение многих христиан.

2. Ликвидация многих поместных Церквей.

3. Уничтожение многих текстов христианских писаний.

4. Факты отказа многих верующих от христианского мировоззрения.

См. Там же, с. 70, 71.

5. Возникновение в христианской среде нетерпимости к покаявшимся отступникам, перераставшей в гордыню.

6. Возникновение культа мучеников.

Положительные последствия гонений были таковы:

1. Вера первых христиан стала более активной и сознательной.

2. Христианство стало социально и этнически сбалансированным.

3. Христианство охватило большие территории.

4. Была простимулирована канонизация Нового Завета.

Ясно, что оценивать феномен гонений на Раннюю Церковь нужно диалектически. Такой диалектике мышления, в сущности, и учит Евангелие: «За все благодарите…» (1 Фес. 5:18) и «Все испытывайте, хорошего держитесь» ( Фес. 5:21).

Чрезвычайно важно то, что Ранней Церкви мы обязаны появлением канона Нового Завета, оформившегося к середине II века. Тем не менее, «единый свод Нового Завета был выполнен Церковью к IV в».4 Во II-III столетиях было положено начало разработке Символов Веры, то есть краткого изложения основных положений христианства.

60, с. 151.

Ранняя Церковь породила апологетическую и полемическую литературу, как средство противодействия нападкам языческих, иудейских и еретических сочинителей. Первые христианские авторы были довольно успешны в катехизическом, эпистолярно душепопечительском и апокалиптическом жанрах.

В жизни Ранней Церкви особое значение имели крещение и хлебопреломление, которые, собственно, и положили начало христианской богослужебной практике. Поначалу крещение проводилось на Пасху и Пятидесятницу. Со II века перед крещением устанавливался испытательный срок, что, собственно свидетельствует об отсутствии в изучаемый период крещения младенцев.

Во II веке зримо и мощно стартует соборное движение, которое, с одной стороны, подчеркивало тенденцию к единению христианских общин, а с другой – тенденцию к развитию коллегиального церковного управления в противовес намечавшемуся – единоличному.***** Примерно в 170 году Ранняя Церковь стала осознавать себя Вселенской, Католической (Кафолической) (от греческого слова всемирный или согласно всему), Экуменической (от греческого слова – обитаемый мир).

После Великой Схизмы 1054 года термин Католическая Церковь был приватизирован папством, а термин Экуменическая Церковь трансформировался в термин Экуменизм, которым в настоящий момент именуют далеко неоднозначное либерально-философское течение в христианстве.

Ранняя Церковь – не взирая на наличие разномыслий – все же осознавала духовное единение, нераздельность, соборность. Церковная полнота исповедовала нераздельного и неслиянного трехиспостасного Господа.

«Единство и соборность выявляют природу Церкви – единое Тело Христово во множестве ипостасей по образу Святой Троицы», – писал в этой связи священник Павел Адельгейм. «Бог – целостность, объемлющая все факты, она ни из чего не следует, ибо все причины и следствия уже содержатся в Нем самом»6, – именно из этого проистекало раннехристианское ощущение церковного единства.

Такое «соборное единство Церкви не видится однородной глыбой, подавляющей и растворяющей личность, – отмечал Павел Адельгейм. – Это – качественное понятие, выражающее преимущество личности перед обезличенной сплоченностью массы: казармы или толпы. Единство выражается в сознательном и свободном воцерковлении личности, отозвавшейся на призыв Христа».

4, с. 9.

53, с. 84.

4, с. 10.

Именно поэтому протестантские деноминации всегда испытывали пиетет перед Ранней Церковью, иногда даже чрезмерно идеализируя ее.

Но как бы там ни было, в Ранней Церкви согласно с теоцентрикой явственно присутствовал дух сознательной свободы. Она собственным примером – даже в условиях жесточайших гонений – подтверждала евангельскую истину:

«Господь есть Дух;

а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17).

ГЛАВА III. СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЦЕРКОВЬ (IV-ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVII В.) «Христианское учение – это прежде всего и по существу Священное Писание.

Оно было основой всей средневековой культуры».

Жак Ле Гофф «Жизнь народа текла в привычном русле поверхностной религиозности при весьма прочно укорененной вере…»

Йохан Хейзинга История средних веков, образно говоря, есть История Церкви. Во всяком случае, именно в это время идет становление, а также интенсивное церковное развитие.

Средневековье оставило нам довольно обширную церковно-историческую источниковедческую базу: документы, исходящие, собственно от Церкви (решения Вселенских и поместных соборов, папские буллы, энциклики, богословские трактаты, материалы инквизиционных процессов и т.п.). Не стоит забывать и о памятниках материальной культуры (архитектурные ансамбли аббатств, монастырей, храмы и т.п.). Мы располагаем также огромным количеством и косвенных источников:

государственными документами, перепиской частных лиц, произведениями устного народного творчества, затрагивающими церковные реалии средневековья.

Изучая историю средневековой Церкви, важно понять ее связь с социально культурологическим контекстом эпохи, характеризующейся победой теоцентричной культурной парадигмы в общественном сознании пост-античного мира и феодальных социально отношений. экономических Отличительной чертой этого контекста являлись вассально ленные отношения, усобицы и внешнеполитическая агрессивность феодального характера.

Периодизация Истории Церкви в средние века, в основном, соответствует – общеисторической.

Таким образом, есть:

1. История Церкви раннего средневековья (IV – конец XI в.).

История Церкви классического 2.

средневековья (конец XI–XV в.).

3. История Церкви позднего средневековья (XVI – первая половина XVII в.).

Не взирая на очевидную теоцентрику, средние века были весьма проблематичны. Спектр проблем был следующий:

См. 72, с. 37-47.

1) огосударствление Церкви;

2) феодализация Церкви;

3) секуляризация (обмирщение) Церкви;

4) культ святых, почитание икон, мощей и реликвий;

5) Великая Схизма 1054 года и ее последствия;

6) экспансия ересей;

7) крестовые походы;

8) феномен папства.

Первая из перечисленных проблем была абсолютно неожиданной для Христианской Церкви, которая еще в самом начале IV столетия пребывала в тягостных обстоятельствах гонений как раз со стороны государственных структур Римской Империи. Так, в 304 году был издан указ императора Диоклетиана, «обрекавший христиан на пытки и мучения, чтобы принудить их отречься от веры. Церковное имущество подлежало конфискации, богослужебные книги и храмы – уничтожению». Однако, в 311 году ситуация начала изменяться: один из ярых преследователей Церкви – император Галерий за несколько дней до своей смерти «опубликовал эдикт, который предоставлял христианам свободу вероисповедания при условии, что они будут молить своего Бога о здоровье римского 60, с. 166.

императора». По сути, эдикт Галерия явился актом легализации христианства. «После смерти императора Галерия преследования христиан в Римской Империи продолжались до правления западного императора Константина I и восточного – Лициния. Летом года они встретились на севере Италии, в городе Медиолануме (ныне Милан), и издали совместный эдикт, признававший равные права христианства со всеми другими религиями. Все конфискованное у Церкви имущество надлежало вернуть или возместить… Церковь, получив юридические права, перестала зависеть от произвола местных чиновников». В первой половине IV века на христианских священников начинают распространяться некоторые государственные привилегии, священный для христиан день – воскресенье становится официальным выходным, вводится запрет на гадания (один из источников дохода языческих религий и культов – Прим. авт.).

В 375 году император Грациан отказался от титула верховного понтифика – верховного языческого жреца (по-латински – Pontifex Maximus), что означало лишение римских языческих религий и культов государственной поддержки. В 381 году он приказал вынести алтарь и статую Победы из здания римского Там же.

См. 86, с. 10.

60, с. 166.

Сената, а позднее – конфисковать имущество религиозных языческих объединений, лишив последние государственных субсидий.

Эдикты императора Феодосия I Великого, изданные в 380-392 г.г. сделали христианство единственной государственной религией в Римской Империи. Кроме того, под страхом смертной казни запрещены были жертвоприношения, предписано уничтожение языческих храмов, установлены штрафы за поклонение языческим богам. А Константинопольский эдикт 392 года официально запретил политеизм******.

Поворот имперской власти от преследований христиан к превращению их вероисповедания в «государственную религию»

объяснялся исключительно политическими мотивами. Римская цивилизация – вследствие абсолютной духовной несостоятельности язычества и кризиса антропоморфной культурной парадигмы с ним связанной******* – стояла на краю гибели. Поэтому христианство рассматривалось властными элитами империи как оптимальный вариант «новой идеологии», который предотвратит гибель «Великого Рима».

Попытка идеологизировать христианство подкреплялась разнообразными преференциями в виде включения церковных структур в систему вассально-ленных отношений, массового «обращения» в христианство светских властителей и государственных служащих, щедрых государственных пожертвованиий на церковно-миссионерскую деятельность, искусственного раздувания авторитета христианского епископата и т.п.

Государство – не без успеха – пробовало превратить Церковь в некое официозно идеологическое подразделение охранительно феодального толка. Как это ни трагично, но она, по словам протестантского публициста Виктора Ротта, «постепенно превратилась в единую организацию с централизованным аппаратом управления и единой дисциплиной… Церковь как идеологическая сила конкурировала, а часто – вступала в союз со светской властью. Должности в Церкви стали средством к богатству и предметом торга и наживы…».13 Те верующие, которые пытались возродить нравственный пафос раннего христианства сталкивались теперь с самой Церковью, пораженной метастазами официозности, феодализации и секулярности. В средние века Церковь была поражена культом святых, мучеников, подвижников******** и связанным с ним почитанием их мощей, реликвий, икон*********. Впрочем, генезис этого культа наблюдался еще в раннехристианский период и был связан с феноменом языческих гонений на Церковь (См. ГЛАВА II, с. 16). Т.н.

«почитательное поклонение» святым, начиная с рубежа античности и средневековья и по сей день, 58, с. 136.

См. 53, с. 86.

в сознании многих верующих отводит на периферию образ Бога или даже девальвирует Его.

А культ мощей – есть ничто иное, как банальное трупопоклонство. Поклонение же реликвиям попросту родственно первобытному фетишизму**********. Иконопочитание вело и ведет к вульгарным суевериям на уровне общественного сознания.

Страшной и актуальной до сих пор проблемой, возникшей в средние века, была и остается Великая Схизма 1054 года, в результате которой единая Христианская Церковь раскололась на Западную (римско-католическую, во главе с епископом Рима – папой) и Восточную (греко-православную, во главе с епископом Константинополя – патриархом)***********.

Причина************ этого раскола далека от, собственно, церковной, как может, на первый взгляд показаться (речь – о взаимном проклятии патриарха Михаила Керуллария и папского легата – кардинала Гумберта да Сильва Кандида15).

Настоящая причина имеет, прежде всего, историко-культурологический характер. Обе части некогда единой Римской Империи************* имели культурные особенности – на Западе преобладала латинская культурная парадигма, а на Востоке – эллинская (греческая), что сказывалось на формировании христианского богословия и богослужебной практики в этих огромных См. 60, с. 319.

регионах. С учетом такого явления как огосударствление христианского сообщества на церковную жизнь накладывало отпечаток соперничество Западно-Римской и Восточно Римской (Византийской) империй, а также сепаратистские и унитаристские политические тенденции. Несомненно, что в основе Великой Схизмы 1054 года лежал спор за первенство двух культур – эллинской и латинской, уходящий корнями в античность. Возникшие в ходе схизмы богословские и богослужебные различия Западной и Восточной Церквей зачастую провоцировались, гиперболизировались и доводились до абсурда активными фигурантами раскола, а также их последователями.

Экспансия ересей в средние века нанесла существенный ущерб христианству. Она была связана с тем, что еще во времена Ранней Церкви на Западе Римской Империи среди христианских неофитов (вновь обращенных) была высока степень дезинтеллектуализации, проявлявшаяся, в частности, в отказе от культуры мышления, неприятии науки, искусства, увязывавшая их с язычеством. На Востоке – наоборот – неофитствующее общественное сознание некритично относилось к античному наследию, пытаясь совместить христианство с языческими культурными стандартами. Все это в совокупности стимулировало доктринальные отклонения, которые до сих пор дают о себе знать в тех или иных христианских конфессиях и деноминациях.

Проблемой средневекового христианства были т.н. «крестовые походы» – то есть попытки силовым путем бороться с инаковерующими как в пределах, так и за пределами, собственно, христианской цивилизации. Иногда крестовые походы цинично мотивировались миссионерскими целями. Но, как правило, они пытались решить исключительно политические задачи, которые ставили перед собой светские или церковные сеньоры Западной Европы.

Папство16 также являлось серьезной проблемой в изучаемый исторический период. В течение всего средневековья римские папы боролись за иерократию (термин производен от греческих слов – (жрец) и (власть) и означает подчинение, а то и полную замену светской власти – духовной). Это было связано с тем, что вследствие распада в 476 году Западно Римской империи, светская власть настолько ослабела, что зачастую была неспособна регулировать общественно-политическую и экономическую жизнь Западной Европы, все больше погружавшейся в хаос децивилизационных процессов. Однако светская государственность предпринимала отчаянные попытки своей реабилитации. В случае успеха См. 88.

светские правители пытались подчинить себе всю церковную иерархию, включая римского папу.

Что касается Восточно-Римской империи (Византии), то там светская власть была настолько сильной и жестко централизованной, что патриархи фактически были ей подчинены и обеспечивали ее идеологически.

Разумеется, что здравые силы Христианской Церкви предпринимали меры по разрешению этих проблем, хотя и не всегда удачные.

Так, реакцией на огосударствление, феодализацию и секуляризацию церковных институций было монашество**************, возникшее на Востоке в III-IV, а на Западе – в VI в.в. Начало ему положило отшельническое движение, практиковавшее христианскую аскезу*************** и дущепопечительство*****************. Это движение носило поначалу неформальный характер, отчасти ему была присуща даже некоторая радикальность. Затем монашество структурировалось: возникла четко организованная общинная жизнь, регулируемая уставами. Монастыри (аббатства) стали центрами миссионерства, благотворительности, образования, науки и искусства. В средние века они – «единственное прибежище для людей, неспособных жить в гниющем обществе.

Некоторые монастыри стали очагами глубокой духовной жизни и культуры». Тем не менее, уже в раннее средневековье монастыри испытали на себе мощное влияние именно того, от чего пытались уйти монашествующие: огосударствления, феодализации и секуляризации. Институт монашества усилил иерархизационные процессы в Церкви, аскетическая практика нередко становилась инверсией гордыни, а монастыри из мест молитвенного делания и поста превращались в… образцовые хозяйственные структуры, занимавшие ведущие позиции в феодальной экономике (особенно на Западе). Кроме того, монастыри отчаянно развивали культ святых, подвижников и мучеников, добиваясь тем самым авторитета среди паломников и обеспечивая себе поток материальных пожертвований******************.

Тем не менее, многие выдающиеся служители Средневековой Церкви имели опыт монашеского служения. Например, один из основоположников Великой Реформации XVI века Мартин Лютер был монахом. Зная монашество «изнутри», он дал ему чрезвычайно объективную оценку в сочинении «О монашеских обетах».

Средневековое монашество было создателем т.н. орденской системы (термин производен от 53, с. 89.

латинского слова ordo, которое означает ряд или разряд).

Эта система, активно формировавшаяся внутри римско-католической церкви в период классического средневековья и сохранившаяся до сих пор, являлась следствием попытки очиститься от непотребств, вызванных огосударствлением, феодализацией и секуляризацией христианского сообщества. Так, попытка вернуться к нестяжательству породила орден миноритов (францисканцев) (Ordo Fratrum Minorum), попытка вернуться к активной проповеди Евангелия – орден братьев-проповедников (доминиканцев) (Оrdo fratrum praedicatorum) и т.п.

Однако – по сути дела – феодальная зависимость орденов от папства зачастую приводила к противоположным результатам. Например, те же францисканцы и доминиканцы проявляли активность в кровавой деятельности Инквизиции*******************.

Ярким проявлением борьбы с единоличной формой управления Церковью и отчасти – с цезарепапизмом было соборное движение.18 Оно также противостояло ересям (например, арианам, монофелитам, монофизитам и т.п.), занималось проблемами догматики******************** и богослужебной практики. Генезис соборного движения состоялся еще в раннехристианскую эпоху (См. ГЛАВА II, с. 17). Средневековые См. 4, 8, 13, 14, 24, 60, 67, 71, 77, 85, 105.

соборы подразделялись на общецерковные (Вселенские) и региональные (поместные).

Заметим, что соборы первой категории проходили только до Великой Схизмы 1054 года. Всего их было семь: Никейский (325 года).

Константинопольский (381 года), Ефесский ( года), Халкидонский (451 года), Константинопольский (553 года), Константинопольский (680 года) и Никейский (787 года).

Уже в классическое средневековье богобоязненным и думающим христианам стало ясно, что Христианская Церковь нуждается в Реформации********************. Таковая состоится в XVI столетии, но ее базисом стали мощнейшие предреформационные движения, особенно сильные в XIII-XIV веках. Поскольку они противостояли папству, то последнее прилагало неимоверные усилия по дискредитации их приверженцев, причем, даже на далекую перспективу. Особенно в дискредитационной Инквизиция19, деятельности преуспевала уничтожавшая документацию участников предреформационных движений и подменяя ее выбитыми на допросах «признаниями». Именно поэтому эти движения христианские историки (даже протестантские!) зачастую весьма категорично называют «еретическими», См. 63.

фактически, идя на поводу у… средневековых инквизиторов и заплечных дел мастеров.

Тем не менее, нам следует иметь в виду, что участники предреформационных христианских движений не только пробовали разрешить тяжелые проблемы средневекового церковного бытия и вернуться к подлинно Библейским духовно-нравственным стандартам, но и преодолевали… самих себя, собственные – порой не бесспорные убеждения (например, это справедливо для южно-французских катаров20 – Прим. авт.).

Вот почему нам следует быть предельно объективными в оценке их деятельности, нелицеприятно критикуя недостатки и воздавая честь достижениям, подготовившим Великую Реформацию XVI века.

Известно, что нередко предреформационные христианские движения классического и позднего средневековья имели радикальный характер (некоторые из них, например, сопровождались войнами – Прим. авт.). В этом контексте любопытно задаться вопросом: пыталась ли Западная Церковь реформировать себя «изнутри»

более «спокойными» методами?

Разумеется, такие попытки были. Это, прежде всего, – Клюнийское движение********************* в.в., X-XI боровшееся с симонией (куплей-продажей См. Там же.

церковных должностей за деньги, названной так по имени Симона-волхва, который пытался приобрести дары Святого Духа за наличные деньги – См. Деян. 8:18-24), непотизмом (назначением на церковные должности по родственным связям, названным так от латинского слова nepos – внук или племянник), зависимостью церковных структур от – светских. Клюнийское движение, будучи исключительно папистским, пыталось жестко централизовать и аскетизировать монастырскую жизнь, сделать монастыри центрами миссионерского служения и христианского образования. Успех Клюнийского движения был частичным, поскольку пороки, которым оно противостояло, поддерживалось папством (а ему клюнийцы сохраняли верность! – Прим. авт.).

К началу XVI века сложилась ситуация, которая требовала коренного переустройства Христианской Церкви, с тем, чтобы она пребывала в оптимальном состоянии своего служения. Время полумер, прекраснодушного и жертвенного энтузиазма должно было уступить место реальному повороту к Библейским духовно нравственным истокам, с каждым днем искренним и мыслящим верующим становилась понятной истина о том, что, чем дальше от источника, тем мутнее вода.

ГЛАВА IV. ВЕЛИКАЯ РЕФОРМАЦИЯ И ЕЕ ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ДУХОВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ «Истинное благочестие разве не возвышало постоянно своего голоса против злоупотреблений и пороков духовенства, против злоупотреблений иерархической власти, когда они происходили?»

Петр Чаадаев «… если спросить самих реформаторов, откуда у их деяний столь монументальный характер, они ответили бы, что их служение заключалось в восстановлении христианских истин, которые либо были забыты, либо сохранялись Церковью лишь отчасти».

Льюис Спиц Великая Реформация XVI века была ничем иным как попыткой возвращения Христианской Церкви к Библейским духовно-нравственным истокам, к той церковной модели, которая определялась исключительно нормами Священного Писания. Она не имела ничего общего с регрессией! Наоборот, Реформация являла собой – мощный духовный и даже общественно-экономический, общекультурный прорыв в будущее: в новое и новейшее время, который диалектически был невозможен без возвращения в прошлое для неформального, искреннего, осознанного сопричастия с промыслительным Евангельским Словом.

Историки, изучающие Реформацию, располагают обширной источниковедческой базой: произведениями ее основоположников, документами, исходящими от реформационных движений, оформившихся в протестантские церкви**********************, государственными актами принявших ее стран, официальной или частной перепиской ее приверженцев.

Косвенными источниками служат труды оппонентов церковных реформаторов XVI века, официальная документация папства, а также антипротестантских сеньоров изучаемой эпохи.

Бессмысленно изучать Великую Реформацию века вне социально XVI культурологического контекста позднего средневековья. Речь идет, прежде всего, о жесточайшем кризисе феодализма и средневековой культурной теоцентрики, переходе от феодального общественно-экономического уклада к развитому индустриальному обществу (капитализму), перманентных завуалированных попытках реставрации антропоморфной культурной парадигмы.

См. 84.

См. 72, с. 19, 28, 43, 44.

Несомненно, что Великая Реформация XVI века имела духовную причину: без возращения к Библейским духовно-нравственным истокам было невозможно дальнейшее эффективное служение Христианской Церкви. Эта причина, что называется, назрела именно в позднее средневековье. Тем более, что сама эпоха предложила целый комплекс сопутствующих интеллектуальных, нравственных, социально экономических, политических и даже… географических предпосылок.

Заметим, что хотя обычно Реформацию связывают, прежде всего, с Германией, на самом деле ее география была значительно обширнее и включала также страны Скандинавии, Швейцарию, Францию, Англию, Шотландию, Ирландию, Голландию, Венгрию, Моравию и Литву. Мощное влияние она оказала и на Россию. В церковно-исторической науке принято подразделять Великую Реформацию XVI века на умеренную (княжеско-королевскую) и радикальную.

К первой разновидности следует отнести лютеранскую Реформацию, связанную с деятельностью немецкого духовного мыслителя Мартина Лютера. Этот монах, профессор Виттенбергского университета, хотел привести См. 24, 84, 85.

См. 68.

Западную (римско-католическую) церковь в полное соответствие с Евангельским стандартом.

Он желал освободить ее от наслоений, не имевших никакого отношения к христианской духовности.

Тем более, в его планы не входило создание «новой» Церкви или нагнетание социальной напряженности в стране (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 8).

М. Лютер заявил о приоритете Священного Писания над Священным Преданием, вовсе не отрицая последнее, провозгласил принципы оправдания личной и сознательной верой, всеобщего священства всех верующих, доступности Библии************************ как для священников, так и для обычных верующих, высказался против культа Божией Матери, святых, мощей, реликвий, икон, института монашества, практики индульгенций.

Он являлся приверженцем менее пышной и более понятной прихожанам богослужебной практики.

Реформаторская деятельность М. Лютера происходила в тесном сотрудничестве с некоторыми светскими сеньорами (курфюрстами или князьями) Германии.

Ее результатом – было создание Евангелическо-Лютеранской Церкви.

Классической Реформацией «сверху» или Реформацией королевской были события в Англии и Швеции, где соответственно короли 25, 34, 35.

Генрих VIII и Густав I Ваза переподчинили себе Церковь, оторвав ее от папства. Так, появились Англиканская церковь************************* и Церковь Швеции**************************.

Радикальной вполне можно назвать цвинглианско-кальвинистскую Реформацию, наиболее ярко заявившую о себе в Швейцарии. Ее наименование производно от имен теологов Ульриха Цвингли и Жана Кальвина.

Радикальность проявлялась в чрезвычайной аскетизации богослужебной практики: в церквах ничто не должно было отвлекать от самоуглубленности – ни живопись, ни музыка;

под их сводами имели право звучать только проповеди. Монастыри, по мнению радикальных протестантов, надо было преобразовать в больницы и школы, а их имущество использовать при решении проблем образования и благотворительности.

Кальвинистское мировоззрение предполагало чрезвычайно жесткую позицию относительно Спасения: исходя из идеи абсолютного предопределения и абсолютного суверенитета Бога, кальвинисты полагали, что все люди изначально разделены Божественной волей на избранных и осужденных;

причем, предопределенным к вечной погибели от осуждения не спастись, а предопределенным ко Спасению не может помешать никакой грех (здесь – налицо реверанс в сторону либерализма, поэтому часто кальвинистское учение о Спасении называют доктриной «вечной безнаказанности»;

кроме того, кальвинисты склонны «моделировать»

поведение Бога – Прим. авт.). Для кальвинизма была характерна ставка на внешний дисциплинарный контроль за социальным поведением людей, на требование от светских Церкви. властей подчинения Плодом цвинглианско-кальвинистской Реформации стали Евангелическо-Реформатская Церковь, а также ряд других протестантских деноминаций.

К радикальным течениям Реформации относились и анабаптисты************************* – маргинальное, простонародное течение, не признававшее детокрещения и ратовавшее за повторное крещение в зрелом, сознательном возрасте. Некоторые анабаптистские группы требовали обобществления имущества и жен.

Анабаптизм получил распространение в Швейцарии, Германии и Нидерландах.

Наследниками анабаптистов являются баптисты, церковные и братские меннониты.

Крайней формой радикальной Реформации было движение под предводительством Томаса Мюнцера в Германии (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 8).

Томас Мюнцер учил тому, что Бог растворен в субстанциях природы, из чего следовало, что в мире должно быть социально-имущественное равенство. Он был убежден в том, что Слово Божие – это не Евангелие, а Откровение свыше в См. 5.

душе конкретного человека, что Божие Царство можно стяжать революционным путем, в частности, уничтожив римско-католическую церковь и ее приверженцев.

Таким образом, в крайних версиях радикальной Реформации можно было наблюдать причудливое переплетение идей примитивного коммунизма, мистицизма, пантеизма и гуманизма.

Особым проявлением радикального аспекта Реформации явилось возникновение радикально синкретического протестантизма. Он было особо характерен для Литвы, где сложился противоречивый богословско-политический симбиоз лютеранства, кальвинизма и учения чешских (богемских, моравских) братьев. «Сам факт его появления связан, по преимуществу, с политическими особенностями бытия Литвы в составе Речи Посполитой (польско-литовского двуединого государства – Прим. авт.). При всей синкретичности – в этой разновидности протестантизма четко прослеживается кальвинистский фактор». Наследниками радикально-синкретического протестантизма являются нынешние т.н. «внеденоминационные»

церкви и всякого рода пара-церковные организации.

Таким образом, Великая Реформация XVI века, породившая протестантизм во всем многообразии его деноминаций, была явлением 68, с. 84.

далеко неоднозначным и – во многом – противоречивым. Она сопровождалась мощнейшими социальными потрясениями:

религиозными войнами, восстаниями, мятежами и т.п. Протестантская деноминационность, ею порожденная, приобрела прогрессирующий характер, выразившись, в частности, в жесткой конкуренции между деноминациями.

При этом следует иметь в виду, что естественные проблемы столь сильного духовно социального явления искусственно усугублялись т.н. контрреформацией (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 9) – то есть системой мер римско-католической церкви, направленной против распространения протестантизма как массового движения за Священное Писание. Главным лозунгом Реформации был слоган Sola Scriptura! (по латински – Только Писание!).

Поэтому все шероховатости Великой Реформации XVI века не умаляют ее всемирно исторического духовного значения. Более того, она показала, что реформационные процессы в Христианской Церкви не ограничиваются пределами исключительно XVI столетия, а имеют позитивные перспективы в будущем.

ГЛАВА V. ЦЕРКОВЬ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ «Опыт последних веков показал, как опасно доверять логике, не поверяя ее сердцем и духовным опытом».

Григорий Померанц «Постигая глубинный процесс истории, часто лишь в незаметном штрихе, в тенденции эпохи, выраженной одаренными и призванными Богом людьми, мы видим, что Святой Дух действует в сердцах людей очень многообразно, но, тем не менее, обязывая чувствовать взаимосвязь всех членов всеобъемлющего Тела Христова».

Сандр Рига История Церкви нового и новейшего времени представляет для нас особый интерес, ибо мы являемся его социо-культурным продуктом. При этом, будучи христианами, мы остаемся детьми Божиими.

Разумеется, историко-церковная источниковедческая база довольно обширна: это как прямые источники – собственно, церковная документация, так и косвенные – государственные акты, материалы светских СМИ, касающиеся Церкви и т. п.

Изучать Историю Церкви нового и новейшего времени следует с учетом социально культурологического контекста эпохи. Для него характерны подмена теоцентрики культурной эклектикой в виде смешения зачастую противоречащих друг другу ценностных ориентиров, неадекватно завышенная оценка силы человеческого разума, наступление материализма, воинствующего или завуалированного атеизма.

Изучаемому историческому отрезку времени свойственен научно-технический прогресс, выродившийся в феномен мегатехники. Это – эпоха развитого индустриального общества, наступления урбанизации, агрессии этноцентризма, суб- и контр-культуры, постмодерна, идеологизации и деидеологизации общественного сознания, роста культового сознания, глобализации и антиглобализма. Новое и новейшее время впечатляет взаимосвязанными перманентными революциями, локальными, мировыми и гражданскими войнами, разделом и переделом мира сверхдержавами, резкой сменой политико-экономических систем. Периодизация Истории Церкви в новое и новейшее время, в основном, совпадает с – общеисторической. То есть:

См. 72, с. 57-62.

1. История Церкви – первая половина XVII – 70-е г.г. XIX в.

2. История Церкви – 70-е г.г. – 1914- г.г.

3. История Церкви новейшего времени – 1914-1918 г.г. по настоящее время.

Начиная со времен Великой Реформации XVI века, Христианская Церковь переживала сильное воздействие контрреформации (См.

ГЛАВА IV, c. 42;

ПРИЛОЖЕНИЕ № 9) и деноминационности.

Деноминационность протестантизма объясняется тем, что далеко не все христиане, принявшие Реформацию, верно поняли ее подлинный смысл, состоящий в возвращении верующих к евангельским истокам и в позитивном движении по пути Богопознания и стяжания святости во Христе Иисусе. Кроме того, протестантская деноминационность отчасти связана с разнообразием и культурной спецификой стран, охваченных Великой Реформацией, а также с неумеренной амбициозностью отдельных ее лидеров, сопротивлением католичества, проявившемся в феномене контр-реформации.

В течение всего нового и новейшего времени наблюдается нарастание деноминационности протестантских объединений, что находит отражение даже в их фольклоре.

Например, в баптистских церквах России популярна поговорка: «Где два баптиста – там три союза». Во всем мире существуют многочисленные и постоянно дробящиеся как будто бы протестантские структуры, которые демонстративно позиционируют свою «неповторимость», хотя зачастую ничем друг от друга и не отличаются: они абсолютно идентичны в плане поверхностно-упрощенческого восприятия Библии, неумеренного апломба больших и маленьких лидеров, шараханья от кондового консерватизма к самому разнузданному либерализму, от жесткого тоталитаризма к полной анархии. И до сего дня деноминационность – серьезная проблема, требующая тщательного изучения и предмет наших молитв Всевышнему Богу. Те или иные ее проявления есть отход от принципа церковной соборности и самой сути Великой Реформации.

С деноминационностью связаны феномены внеденоминационности и парацерковности, порожденные радикально-синкретическим протестантизмом XVI века. Они и по нынешнее время разжижают, вносят сумятицу, дезориентацию, неопределенность в служение протестантских церквей и миссий. В конкурентном противостоянии друг с другом протестантские деноминации бросаются то в мистицизм*****************************, то в рационализм******************************. Эти крайние мировоззренческие установки на практике соответственно выливаются соответственно в пиетизм и либерализм.

Пиетизм – как движение за личное благочестие – оформился в XVII веке и связан с деятельностью немецкого евангелическо лютеранского пастора Филиппа Шпенера, основавшего в 1670 году во Франкфурте-на Майне «Collegia pietatis» – школу, цель которой состояла в изучении Библии, молитвенной практике для проявления Божественной истины в практическом благочестии верующих. Пиетисты создавали свои образовательные учреждения, в которых готовили миссионеров-практиков для Африки, Америки и Азии. Их вклад в дело евангелизма был весьма велик. Однако пиетизм имел и имеет оборотную сторону: стремление к личному благочестию заслоняет или выводит на периферию их сознания образ Христа, а также стимулирует законничество.

Либерализм является наиболее изощренным и отвратительным проявлением рационализма:

либералы пробуют «критиковать» Бога и Священное Писание. Они отчаянно «сомневаются» в содержании Библии, пытаются ее «переосмыслить» и «демифологизировать». Им присуще мнение о том, что христианство не нуждается в апологии, что возможны пастырское служение гомосексуалистов, гомосексуальные браки, венчание животных и т.п. Нередко приверженцы «либеральных ценностей»

основываются на кальвинистской доктрине «вечной безопасности», по которой можно грешить сколько угодно, если есть твердая уверенность в личном Спасении. Эта доктрина «вечной безнаказанности» морально разлагает целые протестантские деноминации.

Для христианства нового и новейшего времени свойственна идеологизация. Впрочем, эта проблема существовала и раньше: еще на рубеже античности и раннего средневековья светские власти пытались оперировать христианством как идеологическим ресурсом. В веке XX идеологизация проявлялась в экстремальных условиях мировых войн, деколонизации, эскалации национально-освободительного, студенческого, профсоюзного и рабочего движения. Разнообразные политические силы до сего дня пытаются «использовать» христианский ресурс, сделать Церковь политически ангажированной. Именно этим объясняется появление в 60-70-х годах т.н. «теологии освобождения», смысл которой сводится к тому, что настоящее богословие начинается якобы с социального освобождения трудящихся.


В новое и новейшее время до предела обострились межконфессиональные и межденоминационные отношения. Такое обострение существенно затормозило развитие христианской миссии, образования, богословия и т.п., а также сильно подорвало общественный авторитет Церкви.

Реакцией на эскалацию деноминационности и крайнее обострение межконфессиональных и межденоминационных отношений явилось экуменическое движение. Это движение довольно неоднозначно и требует чрезвычайно бдительного и взвешенного отношения.

Его более чем 200-летнее бытие свидетельствует о том, что есть экуменизм глобализации, имеющий целью создание единой синкретической мировой религии на базе синтеза всех существующих духовных представлений человечества;

есть экуменизм, желающий консолидировать только христианское сообщество, причем, на базе духовного или организационного подчинения католичеству или вестернизированно-модифицированному кальвинизму;

есть экуменизм, ставящий перед собой задачу ликвидации враждебных отношений между христианами, налаживания обмена идеями, информацией, исключающего девальвацию богословской или богослужебной специфики (См.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 10). Столь неоднозначное движение довольно часто бывает средством манипуляций недобросовестных политиков, которые пытаются его использовать в пропагандистских или каких-либо других целях, спекулируя на реальной проблеме христианского единства. Сталкиваясь с экуменическим движением, мы – евангельские верующие – должны прежде всего помышлять о сохранении в незапятнанной чистоте Евангельской Веры в Триединого Бога и стойко придерживаться Священного Писания, реализуя в повседневной жизни лозунг Великой Реформации – Sola Scriptura! (См. ГЛАВА IV, с. 42).

Мощным и весьма позитивным явлением в Истории Церкви нового и новейшего времени зарекомендовал себя ревайвелизм (возможно, также транскрипция – ривайвелизм – Прим.

авт.).******************************* Разумеется, ревайвелистские течения мы наблюдаем на протяжении всей Истории Церкви, но наиболее явственно это движение за духовное пробуждение христианства заявило о себе в изучаемый исторический период. Особенно значительным оно было во второй четверти XVIII века в Северной Америке, где в разнообразных протестантских деноминациях отчетливо оформилось неприятие богословского рационализма, а также формальной или чрезмерно экстатической богослужебной практики. Впрочем, ревайвелизм проявил себя также в Европе, включая Россию, где по сути дела инициировал появление евангельских христиан и баптистов. Проявлением ревайвелизма было и Движение Святости, особенно сильное в Северной Америке на рубеже XIX-XX веков. Оно – по сути – положило начало конфессиональным пятидесятническим церквам, где распространилось учение о крещении Святым Духом и Его разнообразных дарах, включая глоссолалию, то есть – говорение на иных языках См. 75, с.11.

(впрочем, тенденция к возникновению конфессионального пятидесятничества наблюдалась и ранее: в конце-концов Христианская Церковь родилась именно как пятидесятническая и даже в день Пятидесятницы – См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 6.). Продолжением Движения Святости уже в XX веке стало харизматическое движение, затронувшее, преимущественно, протестантские деноминации, и отчасти – римско-католическую и даже греко православные церкви. Оно также акцентирует внимание на дарах Святого Духа (самоназвание Харизматы производно от греческого слова, то есть дар (благодати) – Прим. авт.), инкультурированных богослужениях, активной общественной позиции верующих и миссионерстве.

Проявлением ревайвелизма является особый подъем в новое и новейшее время миссионерского движения. Однако политические деятели ряда христианских стран пробовали поставить служение миссионеров на службу колонизации новых земель и народов. Наиболее характерен в этом смысле пример Англии, колониальной политике которой в веках XVIII-XIX сопутствовала интенсивная миссионерская деятельность англиканских и пресвитерианских церквей. Кроме того, миссионеры участвовали во многих научно-исследовательских географических и этнографических экспедициях. Христианской Церкви в новейшее время принадлежит выдающаяся заслуга по развенчанию коммунистической идеологии, основанной на богоборчестве и культе т.н. «простого человека».

Она – уповая на Господа – успешно преодолевает и другие вызовы, вдохновляя человечество на стяжание благости Небесной Отчизны.

См. 5.

ГЛАВА VI. ОСОБЕННОСТИ ХРИСТИАНСТВА В РОССИИ И ФЕНОМЕН ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЕВАНГЕЛЬСКОГО ДВИЖЕНИЯ «Каким же образом можно избежать сетей лукавого, хитро расставленных в … России? Христос отвечает: «Смотрите, бодрствуйте, молитесь… Это касается даже избранных ко Спасению».

Николай Водневский «Русские христиане имели уникальный опыт жизни и работы в условиях преследований правящего атеистического правительства. Нигде битва между атеизмом и христианством не была столь жарка».

Иван Проханов ОСОБЕННОСТИ ЗАРОЖДЕНИЯ, СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ХРИСТИАНСТВА В РОССИИ Зачастую генезис христианства в России связывают с феноменом Крещения Руси в году. Тем не менее, некоторые археологические и археографические источники, а также произведения устного народного творчества свидетельствуют о том, что евангелизационная миссия на Руси началась уже в первые века бытия Христианской Церкви. Однако успех ее был довольно скромен, так как восточные славяне отличались укорененностью в язычестве.31 В этой связи интересно все же то, что еще до официального Крещения Руси, например, в Киеве, были христианские храмы. Правда, большинство древнерусских христиан по происхождению являлись варягами (скандинавами) или хазарами (тюрками), находящимися на службе у восточнославянских князей.

В 860-х годах киевские князья Аскольд и Дир с некоторым количеством бояр и простолюдинов были крещены по инициативе константинопольского епископа (патриарха) Фотия. Известно, что в конце IX века т.н. Русская епархия числилась поначалу на 61-м, а затем на 60-м месте в реестре епископий, подчиненных византийскому первосвятителю. Это крещение в христианской историографии принято называть Фотиевым или Аскольдовым.

В 940-950 годах крещение принимает киевская княгиня-правительница Ольга (точная дата ее крещения пока не установлена:

специалисты называют – самые разные32 – Прим.

авт.).

Но исторические факты крещения Аскольда, Дира и Ольги не сделали христианство См. 56.

См. Там же, с. 385-390.

господствующим мировоззрением населения Киевской Руси.

Начало массовому распространению христианства по Восточно-Европейской равнине положило Крещение Руси киевским князем Владимиром в 988 году. Следует сразу заметить, что Крещение Руси было, по большей мере, политическим решением, а точнее – прагматичной политико-экономической и дипломатической акцией киевской правящей элиты. Эта акция была попыткой утверждения новой культурной парадигмы для формирующейся древнерусской цивилизации, которая обеспечила бы ей политико экономическую стабильность, оздоровила бы нравственный климат, создала бы положительный международный имидж с учетом лидерского положения такой «сверхдержавы», как Византия (Восточно-Римская империя) и усиления западноевропейских христианских королевств.

К сожалению, в значительно меньшей степени Крещение Руси было плодом миссионерской деятельности складывавшихся Западной (будущей римско-католической) и Восточной (будущей греко-православной) церквей. Не было и речи о духовных исканиях русичей, закосневших в язычестве. Счастливым исключением из этого «правила» была лишь княгиня Ольга – бабушка «крестителя» Руси князя Владимира.

Тем не менее, нельзя приуменьшать значимость этого события: Русь встала на путь христианского возрождения!

К сожалению, вследствие во многом насильственной, официально-государственной «христианизации», а отчасти и беспринципно конформистской, христианская вера древних русичей была довольно проблемной, что сказывается даже на современном нам самосознании русского, украинского и белорусского народов.

Во-первых, для древнерусского христианства были присущи двоеверие (причудливое сочетание христианской веры с языческими религиозными представлениями);

Во-вторых, – суеверие (противоестественное сочетание христианской веры с оккультизмом);

В-третьих, – обрядоверие (приоритет ритуала над христианским богословием, обрядовый традиционализм).

Ни в коем случае нельзя считать, что в результате Крещения Руси ее население приняло православие! Дело в том, что православие официально заявило о себе в контексте Великой Схизмы 1054 года (См. ГЛАВА III, c. 26, 27), а Крещение Руси состоялось в 988 году. Делайте вывод – какую веру принимали древние русичи… Тем не менее, следует иметь в виду то обстоятельство, что в X веке вовсю шел процесс формирования западной и восточной христианских традиций. На Руси же, вследствие территориальной близости к Византии, активнее было влияние именно восточной традиции, хотя далеко не повсеместно.

По мере своего становления Русская Церковь испытывала те же самые проблемы, что и среднедневековая Церковь в Западной Европе.

Речь идет, прежде всего, об огосударствлении и феодализации.

В XI веке на Руси поднимается монашеское движение, причем, строилось оно исключительно на византийских традициях.33 Заметим, что поначалу на Руси монастыри являлись орудием восточно-римского влияния. Хотя многие из них были основаны русичами, но «для управления ими приглашались… греческие монахи».34 Довольно долго выходцы из Византии преобладали в приходском духовенстве и епископате.


«Русификация» служительского состава шла с большим трудом, и христианство зачастую на уровне общественного сознания воспринималось как «греческая», то есть – иностранная, не традиционная для Руси вера. Впрочем, авторитет Церкви на Руси существенно укрепился в XI-XII веках: в условиях феодальной раздробленности и кровавых княжеских усобиц только она была единственным носителем идеи единства русского народа. Кроме того, в XIII-XVI веках Церковь являлась духовным лидером в борьбе с монголо татарским игом, а также генератором и См. 60, с. 203.

42, с. 21.

популяризатором идеи единого русского централизованного государства.

Осознание русской церковной полнотой своего «православия» было до середины XV столетия довольно условным. После Великой Схизмы 1054 года Русская Церковь стала православной чисто автоматически, поскольку канонически – была подчинена епископу Константинополя – патриарху. Русских христиан никто не спрашивал об их желании принадлежать римско-католической или греко-православной церквам. После заключения Флорентийской унии******************************** 1439 года, по которой византийское духовенство признало основные догматы римско-католической церкви и верховную власть римского папы, Русская Церковь дистанцировалась от Византии.

«Митрополит всея Руси – грек Исидор, горячий сторонник унии, был арестован и позже бежал из Москвы. В 1448 году собором русских епископов, а не патриархом Константинопольским, как прежде, был поставлен митрополит Московский и всея Руси. Им стал архиепископ Рязанский Иона, избранный на митрополию в 1441 году, но не утвержденный тогда Константинополем. Началась эпоха автокефалии – полной самостоятельности (от греческого слова, означающего самоуправление – Прим. авт.) Русской Церкви». 60, с. 202.

К XIV-XVI векам, в основном, оформилась симфония (от греческого слова, означающего созвучие – Прим. авт.) Русской Церкви и государства. Свое теоретическое обоснование она получила в знаменитой теории «Трех Римов», созданной псковским старцем Филофеем. В ней утверждалось, что Московское государство – единственный хранитель истинной христианской веры (Изречение Филофея – «Первый Рим – Рим, Второй Рим – Константинополь, Третий Рим – Москва, Четвертому Риму – быть!» – стало афоризмом, подчеркивающим «несостоятельность» греко римской христианской цивилизации, а также величие и ответственность т.н. «Святой Руси» – Прим. авт.).

К концу XVI столетия – не взирая на сложные политические коллизии русского средневековья – Православная Церковь стяжала огромный авторитет, обладая и реализуя мощнейший культурообразующий ресурс. Именно это привело к тому, что в 1589 году прибывший в Москву константинопольский патриарх Иеремия поставил митрополита Московского Иова патриархом Московским и всея Руси. Так начался т.н. «патриарший» период в управлении Русской Православной Церковью. Всего на патриаршем престоле побывали 17 иерархов: Иов (1589- г.г.), Игнатий (1605-1606 г.г. и 1611-1612 г.г.), Гермоген (1606-1612 г.г.), Филарет (1619- г.г.), Иосаф I (1634-1640 г.г.), Иосиф (1642- г.г.), Никон (1652-1666 г.г.), Иосаф II (1667- г.г.), Питирим (1672-1673 г.г.), Иоаким (1674- г.г.), Адриан (1690-1700 г.г.), Тихон (1917- г.г.), Сергий (1943-1944 г.г.), Алексий I (1945- г.г.), Пимен (1970-1990 г.г.), Алексий II (1990- г.г.) и Кирилл (2009 г. – по настоящее время).

Особенности хронологии пребывания на патриаршем престоле Игнатия и Гермогена связаны с событиями Смутного Времени, а хронологический разрыв между окончанием патриаршества Адриана и началом патриаршества Тихона связан с т.н. «синодальным» периодом в истории Русской Православной Церкви. Пауза между патриаршеством Тихона и Сергия связана с советскими репрессиями против Русской Православной Церкви.

Середина XVII века была ознаменована началом русского церковного раскола, в результате которого образовались староверческие церкви, как альтернатива официальной – никонианской, названной так по имени патриарха Никона – ярого приверженца иерократии. В основе русского раскола лежало вовсе не обрядоверие, как это может показаться на первый взгляд, а протест против огосударствления, феодализации и секуляризации в церковной сфере (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 11). В нем проявилось неприятие многими верующими необузданных иерократических амбиций Никона.

Обрядоверческий элемент раскола был чисто внешним, но достаточно демонстративным.

Стремление Русской Православной Церкви к иерократии вызвало серьезную обеспокоенность светских властей. Чтобы навсегда покончить с цезарепапистскими тенденциями в православной среде царь Петр I поэтапно провел церковную реформу, смысл которой сводился к превращению Русской Православной Церкви в идеологическое структурное подразделение государственного аппарата. По смерти патриарха Адриана в году, местоблюстителем патриаршего престола был назначен митрополит Рязанский и Муромский Стефан Яворский, который был подчинен царю.

25 января 1721 года Петр I подписал манифест об учреждении Духовной Коллегии, вскоре переименованной в Святейший правительствующий синод. Президентом синода стал Стефан Яворский. По устройству канцелярии и делопроизводства Синод напоминал государственные учреждения. Надзор за его деятельностью осуществлял особый царский чиновник – обер-прокурор, подчиненный монарху.

Он же фактически руководил им. Официальным Главой Русской Православной считался царь. В основе этой церковной реформы лежал образец королевской Реформации в Англии (См. ГЛАВА IV, с. 38-39). Кроме того, Петр I обосновывал ее необходимостью оптимальной реализации принципа церковной соборности.

Объективно т.н. «синодальный» период в истории Русской Православной Церкви нанес сильнейший удар по ее духовному авторитету:

она, действительно, стала придатком светского государственного аппарата;

все неудачи российской государственности в области внешней и в особенности внутренней политики русское общественное сознание переносило на Церковь.

Православие все больше становилось официальной идеологией, традиционным атрибутом российской государственности, что нашло воплощение в знаменитой уваровской триаде «Православие, самодержавие, народность»*********************************.

Синодальный период завершился в 1917 году, когда на Всероссийском Поместном Соборе в Москве было восстановлено патриаршество.

70 с лишним лет советской власти были поистине трагичными для Истории Церкви Божией в России, поскольку официальной государственной идеологией в стране стал атеизм, то есть активное богоборчество. Репрессивным мерам со стороны «пролетарской диктатуры»

подверглись все без исключения христианские конфессии и деноминации (См. ПРИЛОЖЕНИЕ № 12). Но первой жертвой режима стала Русская Православная Церковь, с которой боролись, как с составной частью дискредитировавшего себя царизма, действительно, приведшего Россию к политико-экономическому и общекультурному коллапсу. Произошел откат общества во внехристианское и одновременно доправовое состояние. Поклонение Триединому Богу в оперативном порядке было заменено собирательным культом обезличенного простого человека, а также культом личности больших и маленьких партийных вождей.

«Власти Советского Союза изменили отношение к Церкви лишь тогда, когда под угрозой оказалось существование страны. Во время Великой Отечественной войны 1941- прекратились». г.г.… прямые гонения Лояльность подавляющего большинства христианских духовных лидеров к советской власти и многочисленные неоправданные уступки ей привели к тому, что она практически не считалась с Церковью, поставив ее под свой полный контроль. Разумеется, эта лояльность была вынужденной: сказывались годы массовых беспощадных репрессий против христиан и тотальный страх перед их повторением.

После смерти Иосифа Сталина, в годы т.н.

«оттепели» и десталинизации страны, антихристианская политика советского государства активизировалась, идеологическим обоснованием чему послужило принятие XXII съездом КПСС Программы строительства коммунизма, согласно которой вера в Бога подлежала окончательному искоренению. См. 5.

60, с. 234.

См. 5.

Отношение к Церкви авторитарно бюрократического советского государства стало меняться по мере того, как оно погружалось в пучину застоя и стагнации.39 В качестве оперативного повода к «повороту» советских властей к христианским духовно-нравственным ценностям, с помощью которых они планировали придать «человеческое лицо» социализму с его звериным оскалом, послужил 1000-летний юбилей Крещения Руси. Начались государственные реверансы в сторону христианства, и, прежде всего, Русской Православной Церкви. Их смысл сводился к попытке замены обветшавшей и изрядно дискредитировавшей себя коммунистической идеологии – христианством.

То есть – христианство рассматривалось «прорабами» т.н. Перестройки, как некая эффективная, но крепко подзабытая идеологическая сила, способная оживить дряхлеющий и мало эффективный политический режим.

Что касается Церкви в перестроечной и пост-перестроечной России, то она столкнулась со следующими проблемами:

1. Преодоление массового атеистического сознания населения.

2. Неожиданность абсолютно реальной свободы совести для Церкви, государственной власти, верующих и неверующих.

См. Там же.

3. Массовое восприятие христианства как «новой идеологии» и перманентные попытки политизировать христианство в угоду сиюминутной конъюнктуре.

4. Экспансия самых разнообразных культов и пара-церковных организаций, по большей части – зарубежного происхождения.

Существенный удар по довольно хрупкому и, в общем-то, относительному христианскому единству в России нанесло муссирование в отечественных СМИ идеи о т.н. «традиционных»

и «нетрадиционных» вероисповеданиях.

Несомненно, что оно инициировалось заинтересованными политическими кругами, которые задались целью «разделять и властвовать». За последние годы оттачивание этой идеи на практике привело к превращению Русской Православной Церкви в фактически – государственную. Все это происходит на фоне системного кризиса российского протестантизма, объясняющегося навязанной ему в советское время дезинтеллектуализацией, субкультурностью и отсутствием эффективной социализации.

Католичество же в России превратилось в этно культурное гетто.

Тем не менее, в нашей стране есть перспектива духовного возрождения на платформе подлинно евангельского христианства, основанного на теоцентрике, личном освящении и активной общественной позиции. Дух евангельской церковности, преодолев конфессионально-деноминационные рубежи, чудесно преобразит духовное и повседневно житейское бытие Богохранимой России.

ГЕНЕЗИС ЕВАНГЕЛЬСКОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ Феномен зарождения, становления и развития Евангельского Движения в России – уникальная составляющая история Христианской Церкви, в целом. Он свидетельствует о жизненности российского христианства, ибо движение – свойство жизни, а статика – смерти.

Жизненность христианства немыслима без его соотнесенности с Евангелием на богословском, богослужебном, миссионерском, душепопечительском, этическом, эстетическом уровнях. Без соотнесенности с Евангелием не может быть и воистину Духоносного церковного созидания и персонального хождения пред лицем Господа.

Евангельское Движение – стимул отечественного протестантизма и одновременно его глубинный философско-практический смысл.

Оно имеет как внутренние (специфические), так и внешние (универсальные) причины.

К первым, вне всякого сомнения, относятся русское правдо- и Богоискательство, как проявление культурно-ментальной этно специфики. В течение всей отечественной истории русские люди пытаются взыскать правду, жить «не по лжи», обустроить Россию «по справедливости» (в старину даже свод законов у нас назвался не иначе как «Русская Правда» – Прим. авт.). Тем не менее, в земных обстоятельствах поиск этой правды неминуемо ведет русских людей, как, впрочем, и представителей других этносов, действующих в орбите российской культуры, ко взысканию Господа, ибо «Бог не в силе, а в правде» (то есть к осознанию того, что усилия, направленные к поиску правды бессмысленны без поиска Бога, в Котором открывается вся полнота Истины). В контексте правдо- и Богоискательства Слово Божие явилось и до сего часа является мерилом восприятия бытия, включая – церковное. И, стало быть, самое Евангельское Движение есть движение к приведению христианской жизни к евангельскому эталону.

Уже через 16 лет после официального Крещения Руси носителям совестливого общественного сознания нашей страны стали претить несоответствия между вероучением и практикой христианства. Уже в 1004 году Адриан Монах, а в 1125 году и некий Дмитр обратили внимание на дисбаланс богословия и богослужебной практики в Киевской Руси, а также на эскалацию церковного бюрократизма.

Интересно, что в такой позиции не было ничего особенно нового, так как о вероятности подобных негативных явлений в I, а еще заметнее – в III-V веках – предупреждали христианские миссионеры, проповедовавшие тюрко-славянским этносам. Тем не менее, и Адриан Монах, и Дмитр были заточены в темницу соответственно Киевскими митрополитами (т.е. первоиерархами Русской Церкви – Прим. авт.) Леонтием и Никитой.

Причем, первый из осужденных был выпущен на свободу, вследствие «раскаяния».

Ярким проявлением Евангельского Движения, кстати, неотделимого – как это и не покажется кому-то странным! – от православия, и в частности – от православного старчества, являлось духовное неформальное течение нестяжателей конца XV-начала XVI веков. Его признанным лидером был старец Нил Сорский.

Нестяжатели выступали за приоритет Священного Писания над Священным Преданием и творениями Отцов Церкви. Они считали необходимым широкое распространение текстов Священного Писания. Им претила бюрократизация Церкви как попытка превращения Тела Христова, то есть Церкви-организма – в Церковь-организацию. Последователи Нила Сорского были категорически против физического уничтожения инакомыслящих. Нестяжатели прославились своим негативным отношением к феодализации Церкви (отсюда – их название – Прим. авт.), а также ее политизации и огосударствлению. Они уделяли особое внимание вопросам душепопечительства. Хотя Русская Православная Церковь и прославила Нила Сорского как «преподобного», тем не менее – спустя почти четверть века после его кончины – на соборе 1531 года фактически осудила его учение и приверженцев оного.

В течение XVI века и по настоящее время в России набирает обороты идея распространения и широкой популяризации текстов Священного Писания. Горячим ее приверженцем, в частности, был православный диакон Иван Федоров, который вначале в Московском государстве, а затем – в Речи Посполитой наладил типографское производство христианской литературы, за что получил в русском народе имя «первопечатника».

В продолжение своей деятельности он выпустил «Апостол» (Книга Деяний Святых Апостолов и апостольские послания – Прим. авт.), «Учительное (толковое – Прим. авт.) Евангелие», первую полную славянскую Библию – т.н. «Острожскую»

и др. Под давлением клерикалов, обвинивших Ивана Федорова в изобретении «бездушного»

печатного станка, он был вынужден бежать из Московии в Речь Посполитую. С начала XIX века производство и распространение Библии и Нового Завета стало главным направлением деятельности Российского Библейского Общества. Вкус к чтению Священного Писания среднестатистическому россиянину в продолжение всего XIX столетия прививали книгоноши.

Зачастую их работа сопровождалась горячей, искренней проповедью Евангелия, а сами книгоноши «отличались искренним благочестием, смирением и самоотверженностью». И до сего времени распространение текстов Священного Писания является одним из основных направлений служения российских протестантских церквей и миссий.

Особым проявлением Евангельского Движения – начиная с момента Крещения Руси – является практика Параклитского христианства, включающего приятие дара (знамения) говорения на иных языках. Она была характерна для монастырско-скитского делания, в особенности – старческого, которое практически всегда вызывало настороженное отношение официально клерикальных кругов. Впрочем, по крайней мере, в православной литургике Древней Руси были проявления глоссолалии, но, она «просуществовала в официальной Церкви недолго».

Тем не менее, в монашеском движении мы наблюдаем ее вплоть до рубежа XIX и XX столетий (в начале XX века Крещение Духом Святым со знамением говорения на иных языках происходило в формирующихся конфессиональных пятидесятнических церквах – Прим. авт.). Что касается русского средневекового монастырско-скитского делания, то о даре глоссолалии косвенно свидетельствует устное народное творчество, в частности, поговорки, касающиеся Святого Преподобного Сергия 75, с. 81.

93, с. 202.

Радонежского, например – «Огненный сослужил Преподобному». В приведенной русской присказке идет речь о том, что литургия, служившаяся Сергием Радонежским сопровождалась снисхождением Даров Святого Духа. На этом основании нельзя исключать феномена литургической глоссолалии в богослужебной практике «Игумена Земли Русской». О том, что знамение говорения на иных языках проявлялось и при монашеском чтении Священного Писания говорит знаменитый афоризм Святого Преподобного Силуана (Антонова), подвизавшегося в конце XIX-первой половине XX века на Афоне: «Написанное Святым Духом и читается Святым Духом». Не менее интересно и то, что в Кондаке Святой Пятидесятницы, оглашаемом на православной литургии в начале XX столетия, звучало следующее: «Егда снизшед языки слия, разделяше языки вышний: егда же огненные языки раздаяше, в соединение вся призва: и согласно славим Всесвятаго Духа».42 Увы, в русском православии Параклитское (Духоносное) христианство угасало по мере церковных официализации, огосударствления, феодализации и в конечном итоге – секуляризации.

В известном смысле, генезис Евангельского Движения в России проявился и в староверии, появившемся в середине XVII века, которое – 36, с. 123.

вопреки сложившимся стереотипам! – прежде всего выступало против огосударствления и феодализации Церкви, обращая особое внимание паствы на вопросы личного благочестия, т.е.

этического христианства.

Ошибочным является мнение о том, что к генезису Евангельского Движения в России имеют прямое отношение автохтонные псевдо христианские течения XIV-XX веков. К сожалению, такое мнение за последние годы стало особенно устойчивым даже в протестантской историко-богословской, а также историко культурологической литературе. Это дает оппонентам российского протестантизма основание обвинять евангельских верующих в «преемственности» от еретиков, откровенных богоотступников, а то – и фанатичных изуверов.

Как и многие современные псевдо христианские культы (свидетели Иеговы, муниты и т.п.), русские автохтонные псевдо-христианские течения XIV-XX веков лишь отчасти да иногда исключительно внешне были как будто бы созвучны протестантизму.

Например, движение псковских стригольников 70-х годов XIV было ничем иным как проявлением местечкового сепаратизма (его приверженцы выступали против подчинения псковского духовенства священноначалию из Новгорода и Москвы), попыткой создания альтернативной церковной структуры внехрамового характера. Кроме всего прочего, стригольники категорически выступали против душепопечительства и проявляли нигилистический подход к Священному Преданию и творениям Отцов Церкви.

Движение псковско-новгородских «жидовствующих» XV века ориентировалось исключительно на ветхозаветную догматику, в особенности – на пророческие книги, демонстративно манкируя Евангелием.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.