авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Академия наук Абхазии Российский государственный торгово- экономический университет К авк азские научные записки №2(7)•2011 ...»

-- [ Страница 8 ] --

Обращает на себя внимание тот факт, что не все местные органы го сударственной власти имеют бюджет вообще. Так, «в настоящее время в соответствии с Конституцией Республики Татарстан в республике административно-территориальных образований — 43 района и 14 го родов республиканского подчинения. Через республиканский бюджет осуществляется бюджетное регулирование только 45 местных бюдже тов. Это связано с тем, что в 12 городах республиканского подчинения, имеющих единый административный центр с районами, на территории которых они находятся, функционируют единые администрации, соот ветственно составляется и единый бюджет. Только два города республи канского подчинения имеют самостоятельные бюджеты — Казань и На бережные Челны. Таким образом, местные бюджеты на первом уровне представлены 2 бюджетами городов республиканского подчинения и бюджетами районов, из них в 12 формируются единые бюджеты городов республиканского подчинения и районов. Это бюджеты местных органов государственной власти Республики Татарстан. Бюджеты органов мест ного самоуправления в Республике Татарстан представлены бюджетами городов районного подчинения, сельскими и поселковыми бюджетами, а также бюджетами жилых комплексов в городах республиканского под чинения. Имеются свои особенности в организации местных бюджетов и в различных административно-территориальных образованиях Респу блики Татарстан, в том числе городе Казани» [Сабитова 2003, с. 15].

Рассмотрев данный пример, сразу заметим отсутствие упорядочен ной системы в организации местных бюджетов, имеющиеся явные про тиворечия не только с Законом о местном самоуправлении, но и БК РФ.

Однако, имея данный клубок проблем на уровне местных бюдже тов, законодатель предлагает нам новые;

так, «Правительство и под держивающее его парламентское большинство задумали разделить госучреждения, а таковых в стране 328 тысяч, на две категории — ка зенные и бюджетные нового типа. Процесс должен быть завершен до 01 января 2011 года.

По словам первого зампредседателя думского Комитета по бюдже ту и налогам Виталия Шубы, на каждом уровне власти (федеральном, Д.Н. Авласко региональном и муниципальном) будет определен перечень казенных учреждений. Скорее всего, таковых окажется немного: в ходе перво го чтения законопроекта было предложено признать казенными лишь предприятия оборонки, психиатрические больницы (стационары), ле прозории и противочумные учреждения. Что же до школ, обычных больниц или вузов, то они в большинстве своем находятся в подчине нии региональных или муниципальных властей (303 из 328 тысяч), ко торые вряд ли откажутся от возможности облегчить нагрузку местных бюджетов, превратив все это хозяйство в бюджетные организации но вого типа» [Итоги 2010].

Вместе с тем, мы об этом уже упоминали выше, подавляющее боль шинство местных бюджетов сейчас дотационны. Приведем еще один пример. По данным Госкомстата РФ в 2009 г., дефицит федерального бюджета 2300,1 млрд руб. [http://www.gks.ru/bgd/regl/b10_01/Iss] при том, что доходы составили 7336,8 млрд руб., а расходы 9636,8 млрд руб.

Приведенные цифры свидетельствуют о том, что сумма дефицита федерального бюджета весьма значительна. И от того, какие способы «латания» бюджетного дефицита будут выбраны, зависит работа и ис полнение бюджетов всех уровней бюджетной системы, в особенности бюджетов муниципальных образований.

Форма отношений государства и местного самоуправления отли чается от отношений, складывающихся между двумя уровнями госу дарства. В рамках взаимодействия трех уровней власти (Федерации, ее субъектов и местного самоуправления) выделяются две формы близ ких друг к другу отношений. Отношения Федерации и субъектов бази руются на принципе федерализма. Что касается отношений Федерации и субъектов РФ вместе взятых и каждого в отдельности (в целом речь идет о государстве) с органами местного самоуправления, то этот тип отношений пока не получил своего определения. И это представляется справедливым, поскольку отношения государства и органов местного самоуправления не могут быть такими же, какие существуют между Федерацией и ее субъектами, хотя имеется точка зрения о распростра нении на эти отношения принципа федерализма. О том, что «местное самоуправление есть особое продолжение федерализма и его принци пов», говорит Р. Абдулатипов [Абдулатипов 1998, с. 16].

Обоснованием предлагаемого подхода называется сопоставимость по признаку однородности субъектов, отношения между которыми фор мирует федерализм. Федерализм в данном случае формирует отноше ния между двумя уровнями государственной власти, которая является одновременно публичной властью. А органы местного самоуправления также имеют все признаки публичной власти. По мнению заместителя председателя Комитета по вопросам местного самоуправления Госу дарственной Думы РФ Г.К. Леонтьева, необходимо достроить властный каркас государства, завершить процесс создания в государстве систе мы публичной власти, «включающей три подсистемы: органов государ ственной власти;

органов местного самоуправления, взаимодействия органов государственной власти и органов местного самоуправления»

ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ [Леонтьев 2001, с. 189]. В рамках единой вертикали власти, имеющей строго определенный, взаимосвязанный объем властных полномочий (как отражение принципа федерализма), рассматривает положение местного самоуправления Г.В. Атаманчук [Атаманчук 1997, с. 150]. Под держка данной позиции прозвучала из уст Председателя Правитель ства РФ В.В. Путина, который сказал, что «характер отношений между региональной властью и местным самоуправлением в основе своей не должен отличаться от взаимоотношений между субъектами Российской Федерации и федеральным центром» [www.PRESIDENT.KREMLIN.RU].

На базе такого понимания федерализма содержание бюджетного федерализма трактуется как принцип построения межбюджетных от ношений, который предполагает создание в государстве единой, деталь но регламентированной системы финансового обеспечения функций органов государственной власти и местного самоуправления. Однако с учетом имеющихся отличий отношений между уровнями государства от отношений между государством и местным самоуправлением целесоо бразно найти замену термину «федерализм» и обозначить группу отно шений по поводу построения механизма взаимоотношения двух уровней государства, выступающих как единое целое, с органами местного само управления другим словом или словами. Представляет интерес позиция Ю.А. Крохиной, которая считает, что «принцип федерализма обуслов ливает бюджетные права муниципальных образований, связывая это с механизмами координации в сфере бюджетных отношений» [Крохина 2002, с. 308]. Одновременно она указывает на наличие признака «отно сительной автономности» местных бюджетов, реализующейся в рамках бюджетной компетенции органов местного самоуправления [Крохина 2002, с. 308]. В этом плане следует согласиться с тем, что совокупность от ношений между местным самоуправлением и государством предопреде лена спецификой государственного федеративного устройства.

Было бы верным считать форму взаимоотношений местного са моуправления с государством как своего рода автономию, что предпо лагает возможность государства «регулировать деятельность органов местного самоуправления, а у органов местного самоуправления нали чие права самостоятельно в рамках положений законов осуществлять закрепленные за ними полномочия, за реализацию которых они несут ответственность» [СЗ РФ 2003, № 40, ст. 3822]. В данном случае автоно мия, как и федерализм, предполагает тот же метод деления власти на ее уровни, но в отличие от федерализма, который делит государства на два ее уровня, автономия предполагает деление власти с иным негосудар ственным субъектом. Принцип автономии означает, что деятельность местного самоуправления предопределена законами государства, ре гулируется государством, но не предполагает прямого вмешательства, в том числе администрирования государства и его органов в отноше нии местного самоуправления.

В действующем законодательстве понятие «автономия» применя ется в различных случаях, но смысл всегда один и тот же. Оно означает право определенного субъекта на проявление самостоятельной воли Д.Н. Авласко и самостоятельные действия в пределах, определенных правилами, за конами другого субъекта. ФЗ «О национально-культурной автономии»

(ст. 1) (по сост. на 09.02.2009 г.) [СЗ РФ 1996, № 25, ст. 2965] опреде ляет национально-культурную автономию как форму национально культурного самоопределения, представляющую собой общественное объединение граждан РФ, относящих себя к определенным этниче ским общностям, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, раз вития языка, образования, национальной культуры. Это — экстерри ториальная форма национальной самоорганизации.

Европейская хартия местного самоуправления в своей преамбу ле для местных органов самоуправления устанавливает «широкую автономию» в отношении их компетенции, порядка и средств ее осу ществления и наличие необходимых для этого ресурсов. На основе сказанного можно отметить, что автономия базируется на принципах свободного волеизъявления, самоорганизации и самоуправления, воз можности проявления собственной инициативы для реализации це лей, ради которых она применяется. В то же время любая автономия ограничена сферой проявления, строго определенными границами, за пределами которых самостоятельность недопустима. Автономия всег да вторична по отношению к суверенитету. Одновременно наличие автономии не предполагает применение императивного метода для своего проявления в отношениях между субъектом, предоставляющим автономию, и субъектом, ее получающим. Государство по отношению к органам местного самоуправления само определяет границы своего нормативного вторжения и оформляет каждый раз свое участие в де лах местного самоуправления законом.

Наличие субъекта, обладающего определенной автономией, всегда предполагает наличие другого субъекта (например, государства), кото рый вправе устанавливать факт автономии, ее пределы и принципы, а также права, обязанности и ответственность за свои действия. Он же контролирует порядок реализации автономным субъектом своих пол номочий и оказывает поддержку в осуществлении автономным субъек том тех же самых полномочий. Даже при наличии факта формального провозглашения автономии какого-либо субъекта при одновременном отсутствии надлежащего участия в ее осуществлении со стороны субъ екта, устанавливающего автономию, ее реализация в полном объеме будет невозможна.

Степень автономии органов местного самоуправления определяет ся прежде всего объемом доходов, поступающих в местные бюджеты от собственных доходных источников. Если доходы формируются пре имущественно за счет субсидий из вышестоящих бюджетов, то, пред ставляется, сомнительной будет реальная самостоятельность в рам ках автономии. Таким образом, автономия местного самоуправления должна быть подкреплена в такой же мере их финансовой автономией.

Итак, как и во всех государствах (как федеральных, так и унитар ных) бюджетная система должна являться своего рода производной от ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ административно-территориального устройства страны. Определение места местных бюджетов в структуре бюджетной системы РФ позволя ет определить некоторые моменты: бюджеты муниципальных образо ваний являются самостоятельной формой проявления бюджетной дея тельности муниципального образования;

формальная автономность муниципальных бюджетов обусловлена конституционно-правовым статусом муниципального образования;

граница реализации бюджет ного законодательства определяется совокупностью бюджетной ком петенции муниципального образования.

Система бюджетного законодательства муниципальных образо ваний действует в качестве структурного уровня — подсистемы бюд жетного законодательства (понятие «законодательство» — в широком смысле слова) субъекта Российской Федерации. Передача органам местного самоуправления ряда государственных полномочий по прежнему не сопровождается передачей соответствующих финансо вых ресурсов в муниципалитеты на их осуществление. Обращает на себя внимание тот факт, что доля государственных полномочий (отно сящихся к федеральному уровню), выполняемых местными властями, с каждым годом увеличивается. Это приводит к тому, что муниципа литеты занимаются больше решением государственных вопросов, а не надлежащим исполнением собственных расходных обязательств.

В 2009 г. закончился период введения в действия Закона о местном самоуправлении, проходящая реформа местного самоуправления идет синхронно с преобразованиями в политической системе государства.

Закон и принятые в его развитие поправки в БК РФ направлены на со вершенствование сферы разграничения полномочий между различ ными уровнями власти страны, муниципальных бюджетов.

Многие местные бюджеты уже формируются по новым принци пам, не на один, а на три финансовых года. Да, возможно, еще рано говорить о том, какое место заняли местные бюджеты в структуре бюд жетной системы страны, это скорее первая попытка выявить имеющи еся пробелы в поиске оптимального решения для получения социаль ного и экономического эффекта на уровне муниципальных бюджетов.

Примечания Более подробно см. об этом: Приложение к Постановлению Главы Адми нистрации Амурской области от 25 августа 1999 г. № 497 «Методика формиро вания межбюджетных отношений с территориями области для определения нормативов отчислений от регулируемых налогов и доли в областном фонде финансовой поддержки муниципальных образований на 2000 год».

Поскольку утрата доверия применима только к представительным орга нам власти и к главе администрации, то к другим исполнительным органам ее применение затруднено.

См.: например, ст. 38 Закона Московской области от 3 ноября 1997 г.

№ 54/97-ОЗ «О бюджетных правах местного самоуправления» (по состоянию на март 2007 г.) // Подмосковные известия 1997 а, б.

Д.Н. Авласко Литература и источники Абдулатипов Р. Местное самоуправление — это тоже власть, с ко торой должно считаться государство // Малые города. Деловой вест ник местного самоуправления. 1998. № 1.

Аналитический вестник № 23 (311). Тенденции развития межбюд жетных отношений в Российской Федерации. Декабрь 2006 г.

Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. Курс лекций.

М.: Юридическая литература, 1997.

Бюджет. 2008. № 6.

Вестник Мэра и Правительства Москвы. Декабрь 2002 г. № 55.

Европейская хартия местного самоуправления (Страсбург, 15 октя бря 1985 г.). Хартия ратифицирована Российской Федерацией Феде ральным законом от 11.04.1998 г. № 55-ФЗ «О ратификации Европей ской хартии местного самоуправления» // Собрание законодательства (СЗ) Российской Федерации от 13 апреля 1998 г., № 15, ст. 1695.

Закон Московской области от 3 ноября 1997 г. № 54/97-ОЗ «О бюд жетных правах местного самоуправления» (по состоянию на март 2007 г.) // Подмосковные известия. 1997а. № 230. 4 декабря;

1997б.

№ 235. 11 декабря.

Итоги. № 10/717 от 8 марта 2010 г.

Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учеб ник. М.: Юристъ, 2007.

Конституция Российской Федерации (с поправками от 30.12.2008) // Российская газета от 25.12.1993 г. № 237.

Крохина Ю.А. Правотворчество субъектов Российской Федерации в бюджетной сфере // Журнал российского права. 2001. № 5.

Крохина Ю.А. Бюджетное право и российский федерализм / Под ред. Н.И. Химичевой. М.: НОРМА. 2002.

Леонтьев Г.К. Методологические и правовые аспекты развития местного самоуправления // Местное самоуправление в России: Сбор ник докладов. М.: Прима-Пресс, 2001.

Местное самоуправление в России: Сборник докладов. М., 2001.

Методические рекомендации по формированию бюджетных за явок на финансирование из федерального бюджета по федеральным целевым программам и объектам федеральной адресной инвестицион ной программы Тульской области // Вестник администрации Тульской области. 2007. 3 (39).

Овчинников И.И. Теоретико-правовые основы местного самоуправ ления в Российской Федерации (системный анализ концепции и мето дологии правового регулирования). Автореферат диссертации на соис кание ученой степени доктора юридических наук. М., 2000.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1992.

Постановление Правительства РФ от 15 августа 2001 г. № «О Программе развития бюджетного федерализма в Российской Феде рации на период до 2005 года» (с изменениями от 6 февраля 2004 г.) // СЗ РФ. 2001. № 34. Ст. 3503.

ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ Постановление Главы Администрации Амурской области от 25 ав густа 1999 г. № 497, Приложение «Методика формирования межбюд жетных отношений с территориями области для определения норма тивов отчислений от регулируемых налогов и доли в областном фонде финансовой поддержки муниципальных образований на 2000 год» // http://www.pravoteka.ru/docs/amurskaya_oblast/20414-p1.html Сабитова Н.М. Бюджетное устройство и эффективность функцио нирования бюджетной системы субъектов Российской Федерации. По материалам Республики Татарстан. Дисс. д-ра экон. наук. Казань.

Совет Федерации Федерального cобрания РФ. Аналитическое управление. Аналитический вестник № 23 (311). Тенденции развития межбюджетных отношений в Российской Федерации. Декабрь 2006 г.

Соколова Э.Д. Правовое регулирование финансовой деятельности государства и муниципальных образований. М.: ИД «Юриспруден ция», 2009.

Указ Президента РФ № 1183, от 28.09.2010 г. // Российская газета от 29.09.2010 № 219.

Устав Новосибирской области от 18.04.2005 г. № 282-ОЗ // http:// constitution.garant.ru/region/ustav_novosib/ Фадеев В.И. Проблемы развития местного самоуправления в Рос сийской Федерации // Местное самоуправление в России: Сборник докладов М.: Прима-Пресс, 2001.

Федеральный закон от 17.06.1996 г. № 74-ФЗ «О национально культурной автономии» (в ред. Федеральных законов от 21.03.2002 г.

№ 31-ФЗ, от 10.11.2003 г. № 136-ФЗ, 29.06.2004 г. № 58-ФЗ, 22.08.2004 г.

№ 122-ФЗ, 30.11.2005 г. № 146-ФЗ, 01.12.2007 г. № 309-ФЗ, 09.02.2009 г.

№ 11-ФЗ, 09.02.2009 г. № 14-ФЗ).

Федеральный закон от 06.10.2003 г. № 131-ФЗ «Об общих прин ципах организации местного самоуправления в Российской Федера ции» (с изменениями от 19 июня, 12 августа, 28, 29, 30 декабря 2004 г., 18 апреля, 29 июня, 21 июля, 12 октября, 27, 31 декабря 2005 г., 2,15 фев раля, 3 июня, 18, 25, 27 июля, 16 октября, 1, 4, 29 декабря 2006 г., 2 марта, 26 апреля, 10 мая, 15, 18 июня, 21 июля, 18 октября, 4, 8 ноября 2007 г., 10 июня, 23 июля, 25 ноября, 3, 25 декабря 2008 г., 7 мая, 23, 28 ноября, 27 декабря 2009 г., 5 апреля, 8 мая, 27 июля, 28 сентября, 3, 29 ноября, 29 декабря 2010 г., 20 марта 2011 г.) // СЗ РФ. 2003. № 131. Ст. 3506.

www.PRESIDENT.KREMLIN.RU www.gks.ru/bgd/regl/b10_01/Iss http://graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1;

www.constitution.garant.ru/region/ustav_novosib/ www.council.gov.ru/inf_sl/bulletin/item/271/index.html Давуд Мугудинович КАХРИМАНОВ Духовно-цивилизационный разлом как фактор распространения религиозно политического экстремизма на Северном Кавказе В статье рассмотрены социокультурные факторы, способствующие распро странению экстремистской идеологии и радикализации определенной части мусульманского общества Северного Кавказа. Также дан анализ культурно глобализационного влияния на внутрисоциальные процессы взаимопонима ния и взаимодействия северокавказского общества.

Ключевые слова: духовно-цивилизационный разлом, экстремизм, вну трисоциальный кризис, идеология.

Многосторонний анализ процессов, происходящих на Север ном Кавказе, указывает на сложность и неоднородность феномена религиозно-политического экстремизма и терроризма, а процессы разрастания экстремистской деятельности, включение в ее орбиту раз личных социальных групп демонстрируют сложность сложившихся внутрисоциальных процессов и, безусловно, связаны с возрождением роли ислама в регионе, на что неоднократно указывали исследователи [Добаев 2003;

Авксентьев 2008;

Акаев 2004]. Совершенно справедливо при этом сложившуюся на Северном Кавказе ситуацию связывают с радикализацией социальных, этнополитических отношений и распро странением идеологии радикального исламского фундаментализма.

При этом нельзя не обратить внимание на неопределенность и многозначность таких понятий как исламизм, политический ислам и фундаменталистский ислам. Зачастую под «исламизм» и «политиче ский ислам» можно подвести практически любые политические тече ния, апеллирующие к исламу. В этой связи сотрудник американского исследовательского центра «РАНД» (RAND) Г. Фуллер справедливо указывает, что политический ислам — это не идеология, а религиозно культурное обрамление деятельности политически ангажирован ных мусульман. Исламистами (приверженцами политического исла ма. — К.Д.) он называет всех, кто полагает, что «ислам как вероучение содержит важные указания относительно того, каким образом должно быть устроено общество и какая политика должна проводиться в со ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ временном исламском мире, и стремиться каким-либо способом во плотить в жизнь эти идеи» [Fuller 2003, p. 15].

Как раз эта установка нашла свое реальное воплощение в политиче ском исламе, или исламизме, который служит собирательным названи ем для обозначения разного рода социально-политических течений, рас сматривающих ислам как стержень своей идеологии или как собственно идеологию. В этой связи ислам действительно наиболее политизирован ная религия. Она полностью регламентирует порядок организации об щества, поэтому естественно, что теми или иными силами ислам актив но используется для достижения каких-либо политических целей. В этом отношении можно согласиться с теми авторами, которые считают, что «каждый исламист — мусульманин, но не каждый мусульманин — исла мист» [Исламизм 2000]. Здесь хотелось бы добавить, что далеко не каж дый исламист является террористом и принимает, считая приемлемыми, соответствующие методы ведения борьбы за политическую власть или доминирование исламской мировоззренческой концепции в регионе.

Анализ реального положения вещей показывает, что в современном ис ламском фундаментализме имеются умеренные и радикальные течения левого и правого толка. Зачастую в ряде исламистских организаций мо гут сосуществовать как группировки, использующие мирные, легальные методы работы, так и группировки законспирированные, прибегающие к насильственным методам борьбы и террору.

В этой связи нельзя не отметить, что концепция исламизма, как и наиболее радикальные его формы, были привнесены извне на северо кавказскую духовно-политическую почву. Определяющую роль в рас пространении исламистских концепций, безусловно, играли предста вители многочисленных международных религиозных организаций, действующих на территории России в постперестроечный период.

Безусловно, многие из этих организаций действительно оказыва ли материальную и иную помощь экстремистским и сепаратистским группировкам на Кавказе. Однако внешняя активность исламистских политических и общественных институтов не объясняет того факта, что сегодня идеология радикального фундаментализма и экстремиз ма получила столь широкое распространение среди населения Север ного Кавказа. Постановка вопроса с точки зрения внешних факторов распространения религиозно-политического экстремизма также не объясняет причину роста числа экстремистов по мере ужесточения условий деятельности международных религиозных организаций на территории России, многие из которых были закрыты. И если раньше все чаще были слышны заявления официальных лиц страны о том, что на территории Северного Кавказа действует группа иностранных на емников, с которой в ближайшее время должно и будет покончено и ситуация в регионе стабилизируется, то сегодня подобного рода рас суждения демонстрируют лишь некомпетентность данного лица в во просах Северного Кавказа.

Что касается финансовой помощи боевикам, то сегодня известно, что диверсионно-террористические группировки давно перешли на Д.М. Кахриманов «самообеспечение» и все менее зависимы от внешних сил [Фатуллаев 2011]. Действительность показала, что перекрытие финансовых вли ваний со стороны международных террористических организаций и их ячеек на территории постсоветского пространства не сыграла ре шающей роли в борьбе с бандподпольем. Здесь можно согласиться с членом академии военных наук В. Галицким и специалистом в области противодействия экстремизму и терроризму Я. Старшиновым, кото рые отметили, что современная идеология религиозно-политических экстремистов на Кавказе «гораздо опаснее прежнего “ваххабитского” подполья. Ее члены работают не за страх или за деньги, а за идею» [Га лицкий, Старшинов 2010, с. 16].

Безусловно, механизмы внешнего влияния имеют успех в слу чае легкой внутренней уязвимости. Однако акцентирование влияния внешних факторов на дестабилизацию ситуации на Северном Кавказе не способствует выработке адекватных мер по стабилизации ситуации в регионе.

Ключ к пониманию многих негативных процессов, происходя щих сегодня на Северном Кавказе, необходимо искать не столько в инспирируемой международными исламистскими группировками угрозе религиозного экстремизма, сколько в социальной и политиче ской ситуации в регионе. Как совершенно обоснованно отмечалось в «Подпрограмме по Югу России», подготовленной Центральным математико-экономическим институтом РАН, «сегодня на Северном Кавказе наиболее значимыми являются эндогенные факторы, экзоген ные факторы усиливают их действие» [Подпрограмма 2006].

Таким образом, можно заключить, что внешний фактор сыграл свою значительную роль в распространении идеологии религиозного экстремизма на начальном этапе, однако ее утверждению на Северном Кавказе способствовали именно внутренние факторы. Здесь нельзя не согласиться с С. Маркедоновым, который справедливо отметил: «Лю бое проникновение извне может быть эффективным только тогда, ког да оно попадает на подготовленную почву» [Маркедонов 2010, с. 23].

Анализ современного северокавказского внутриполитического, внутрисоциального кризиса показывает, что при выявлении причин распространения религиозного экстремизма и поисков путей решения данного вопроса не до конца оценен духовно-цивилизационный фак тор. Не вызывает сомнений и то, что распространение экстремистской идеологии непосредственно связано с радикализацией определенной части северокавказского общества, что в свою очередь отражает про цессы, обусловленные внутренними глубинными деформациями.

При рассмотрении внутренних причин распространения радикаль ных экстремистских концепций исследователями подчеркивается роль именно макросоциальных факторов, то есть процессов, определяющих переход от традиционного общества к обществу современному (модер ну), совокупность которых принято называть модернизацией [Галиц кий, Старшинов 2010, с. 16]. В свою очередь анализ происходящих на Северном Кавказе процессов показывает, что укоренение радикаль ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ ного фундаментализма является своего рода реакцией на подобные явления в современной северокавказской социальной конъюнктуре в результате воздействия культурно-глобализационных процессов.

Эпоха глобализации в социокультурном контексте, отмечает С.И. Муртазалиев, воздействует на процессы межкультурной ком муникации, взаимовлияние различных культур, что приводит к мо дернизации локальных сообществ, этнополитической интеграции, возрастающему влиянию массовой культуры, стандартизации или раз мыванию национальных традиций и этнической идентичности [Мур тазалиев 2010, с. 7]. При этом следует отметить, что под единственно «правильной» моделью интеграции в современный развитый мир при нято понимать идейно-ценностную парадигму либеральной западноев ропейской цивилизации, то есть культурные ценности, образ жизни и поведение в соответствии с эталоном западноевропейской культуры.

В данном случае предпочтения определяются установками именно ли берального общества с его индивидуализмом, прагматизмом, моделью целерационального поведения, мышления, распоряжением досугом, отношением к семье и месту человека в обществе. Подобная тенден ция в традиционных обществах зачастую воспринимается не иначе как идеологическая цивилизационная экспансия [Сосин 2010, с. 39–42].

На Северном Кавказе культурно-глобализационные процессы про ходили по нескольким направлениям. С одной стороны, эти процес сы были сопряжены с культурным сломом традиционных ценностей.

Подобный слом сопровождался глубоким кризисом традиционных социальных институтов, что привело к невиданному и чуждому до этого времени индивидуализму, эгоизму, примату материального над духовным, личностного над общинным, всплеску различных социаль ных патологий и массовой деградации молодого поколения [Саидов].

С другой стороны, параллельно данному процессу наблюдается обра щение части общества к исламским ценностям, масштабное возрож дение роли ислама в регионе, когда за достаточно короткий срок были открыты тысячи мечетей, религиозных образовательных заведений, религиозно-общественных организаций [Ibragimov 2005, p. 221–247].

Эти разновекторные по сути и в то же время взаимопересекающие ся процессы вкупе создали культурно-цивилизационную модель, при нимающую порой самые неприглядные формы. Как следствие, отмеча ет проф. М.-Р.А. Ибрагимов, очевидное количественное возрождение ислама не дало качественного роста в нравственной и духовной жизни мусульман [Ибрагимов 2007, с. 115]. Во многом данное явление объясня ется именно с точки зрения идеологического вакуума, который настал после ослабления атеистического коммунистического наследия. Дей ствительно, наметившиеся тенденции укрепления позиций традицион ного для региона ислама значительно уступили как идеологической экс пансии либеральных западноевропейских ценностей, наложенных на сложную региональную этносоциальную, этнополитическую почву, так и процессам морально-нравственной деградации — разгулу этноклано вой преступности, проституции, наркомании и др. [Сампиев 2007, с. 182].

Д.М. Кахриманов В результате северокавказское общество столкнулось с внутренним кризисом взаимопонимания и взаимодействия, разделилось на множе ство фрагментаций, стоящих зачастую на совершенно противополож ных позициях. «Маргиналы и строгие “ревнители традиций”, — пишет И.М. Сампиев, — сосуществовали параллельно. У первых не хватало нравственной силы, чтобы одолеть традиционалистов, а вторые не мог ли бороться с маргиналами в силу их поддержки государством и офи циальной идеологией» [Сампиев 2007, с. 182].

Подобные трансформационные процессы, сопровождающиеся по сути кризисом духовно-идеологической идентичности, спрово цировали поиск ценностных ориентиров, способных противостоять морально-нравственной деградации и социокультурной экспансии «чуждых» ценностей. В этих условиях определенная часть общества стала склоняться в сторону фундаментальных религиозных предпочте ний, которые с процессами все более углубленного разложения тра диционных морально-этических основ стали принимать радикальную форму, пропагандируемую религиозными экстремистами.

Следует отметить, что использование идеологий является одной из групповых реакций на провоцирующие условия жизни, причем в данном случае идеологическая концепция зачастую носит базовый ха рактер. Здесь религия сама по себе рассматривается как определенная идеология, совокупность представлений о достижении лучшего мира через создание устройства и образа жизни, соответствующего нормам и предписанием данной религии [Сосин 2010, с. 18].

Показательно, что привлекательность идей фундаментализма для определенной части населения Северного Кавказа обусловлена именно актуальностью программных установок. Так, приверженцы фундаменталистского ислама наиболее резко выступили против вли яния так называемой «западной культуры индивидуализма и либе рализма» [Kisriev et al. 2003]. Подобная идеология получила широкое распространение своей пуританской моралью, с помощью которой определенная часть общества пыталась защитить традиционные цен ностные устои от пагубного влияния средств массовой информации, массовой культуры, вседозволенности, индивидуализма и либерализ ма. В данном контексте протест принял религиозное обрамление так называемого «чистого ислама», нередко в его крайних формах и про явлениях.

Таким образом, сформировалось целое сообщество людей, включающее в себя представителей различных слоев, которые не только не ассоциируют себя со сформировавшейся ценностно мировозренческой моделью, но и полностью ее отрицают. Именно эти люди в большинстве своем составляют ядро бандподполья и регуляр но восполняют его физические потери. Именно морально-ценностная деформация общества предопределила по сути фанатичную непри язнь радикальных слоев мусульманских общин ко всему, что касается светского образа жизни. Неслучайно многочисленным террористиче ским атакам подвергаются именно места распространения спиртных ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ напитков и развлекательные комплексы порой сомнительного пред назначения. Именно кризис духовной идентичности сегодня является причиной существенной фрагментации северокавказского общества, значительной радикализации хоть незначительной по численности, но крайне активной части населения.

Воздействию данного явления, в частности, подвержено молодое поколение, выросшее в условиях идеологического вакуума, кризиса социально-политической системы республик Северного Кавказа. Как отмечал Ю.Г. Волков, «молодежь, поскольку она находится в процес се социально-психологического, мировоззренческого становления, в большей степени, чем другие возрастные группы, подвержена различ ным социально-психологическим, субкультурным идейным влияниям, более непосредственно и активно реагирует на них, что способствует поддержанию высокого уровня неопределенности, непредсказуемо сти ее социального поведения, подвижности ценностных ориентаций»

[Волков 2005, с. 231].

Именно молодое поколение сегодня рассматривается как почва для взращивания радикальных концепций религиозного экстремизма.

В связи с этим в рамках противоборства распространению религиозно политического экстремизма именно на эту часть общества должна быть направлена основная работа по предотвращению вливания моло дежных масс в экстремистские группировки.

В этой связи следует отметить, что государство располагает мак симальным объемом ресурсов, необходимых для осуществления в от ношении подрастающего поколения позитивного информационного воздействия, транслируя в молодежную среду систему общественно одобряемых ценностей, установок, норм поведения посредством си стемы образования, воспитания, учреждений культуры, СМИ, спорта и досуга. Именно государству предстоит работа по разработке вну тренней политики, способной создать условия, обеспечивающие эф фективное включение молодого населения в систему социальных от ношений.

Важнейшей задачей подобной политики должна стать скорейшая реинтеграция подверженной радикальной идеологии молодежи в здо ровую социальную среду, пропаганда и формирование толерантного межличностного общения. При этом, по мнению ряда исследователей, решение проблем привития подрастающим поколениям необходимых качеств открытости, культуры толерантности невозможно без воз рождения традиционно-народных, организационно-педагогических методов обучения и воспитания [Саидов]. Что касается северокавказ ского общества в целом, то политика в данном направлении должна, безусловно, формироваться на гражданских позициях свободного и демократического общества и соответственно должна полностью со ответствовать концепциям мультикультурности России. Подобная концепция ни в коем случае не должна препятствовать реализации свободы совести и вероисповедания всех граждан страны, в том числе исповедующих ислам.

Д.М. Кахриманов Между тем государственным и общественным организациям необ ходимо понять и учесть сложность и неоднозначность статуса, роли и значения ислама на Северном Кавказе, где он служит в качестве некой интегральной духовной составляющей этнических культур местных народов. Более того, многие аналитики не без оснований считают, что в новых условиях ислам может оказаться влиятельной силой, объеди няющей граждан России мусульманского вероисповедания. Ценности религии в принципе способны внести немаловажный вклад в оздоров ление нравственного климата в обществе, что непосредственно отве чает национальным интересам России. В этом случае немаловажную роль играет сотрудничество общественных и государственных органов с представителями духовенства для выработки совместных программ по налаживанию здорового морально-нравственного климата в стране в целом, возрождения среди молодежи фундаментальных ценностей семьи, общества, любви к родине.

Существенный вклад в разрешение данной проблемы могут вне сти разработка и реализация федеральной целевой программы фор мирования культурной политики, сотрудничества и гражданской со лидарности религиозных объединений Российской Федерации. В этом направлении представляется целесообразным внести определенные коррективы в идеологические и социокультурные приоритеты, ин формационную политику государства.

Что касается радикальных течений в исламе, то противовесом агрессивной модели ислама может стать «российская модель мусуль манского образования», которая должна носить интеграционный и патриотический характер. Исследователями не раз отмечалось, что в религиозных спорах представители традиционного ислама часто проигрывают идеологам радикального ислама по причине слабой богословской базы. Здесь можно согласиться с В.А. Малашенко, который отметил, что «в целом состояние богословия на Северном Кавказе ничем не отличается от положения в остальной России, где нет ни одного мусульманского богослова мирового уровня, а наибо лее продвинутые интеллектуалы по большей части творят на почве светской мысли» [Малашенко 2001, с. 45]. Ключевое значение в этом плане могут иметь меры, направленные на разработку и внедрение идеологических и богословских конструкций, альтернативных экс тремистским.

Литература и источники Авксентьев В.А. Регион как объект конфликтологического анали за // Региональные конфликты и проблемы безопасности Северного Кавказа. Ростов н/Д., 2008.

Акаев В.Х. Ислам: социокультурная реальность на Северном Кавка зе. Ростов н/Д., 2004.

Волков Ю.Г. Социология. Учебник для студентов вузов / Под ред.

В.И. Добренькова. 2-е издание. М.;

Ростов н/Д.: Феникс, 2005.

ГОТОВЛЮСЬ К ЗАЩИТЕ Галицкий В., Старшинов Я. Религиозный экстремизм в молодежной среде России // Обозреватель. 2010. № 6.

Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика.

Ростов н/Д., 2003.

Ибрагимов М.-Р.А. Этносы и конфессии Дагестана в конце XX – начале XXI века // Этнополитические исследования на Северном Кавказе: состояния, проблемы, перспективы. Махачкала: Изд-во ДНЦ РАН, 2005.

Исламизм — глобальная угроза? / Доклад Научно-исследователь ского института социальных систем МГУ им. М.В. Ломоносова // http://niiss.ru/about.shtml Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа / Моск.

Центр Карнеги. М.: Гендальф, 2001.

Маркедонов С. Турбулентная Евразия: межэтнические, граждан ские конфликты, ксенофобия в новых независимых государствах постсоветского пространства. М.: Московское бюро по правам челове ка, Academica, 2010.

Муртазалиев С.И. Проблемы идентичности кавказцев и россиян / Изд. 2-е, испр. Махачкала: Формат, 2010.

Подпрограмма по Югу России «Анализ и моделирование геопо литических, социальных и экономических процессов в полиэтни ческом макрорегионе» // http://adaptation.iea.ras.ru/reports/2006/ subprogramme.pdf Саидов А.А. Проблемы противодействия молодежному экстремиз му и терроризму в Дагестане // http://www.scienceport.ru Сампиев И.М. Этнополитические аспекты религиозно политического экстремизма на Северном Кавказе: к постановке проблемы // Актуальные проблемы противодействия религиозно политическому экстремизму: Материалы Всероссийской научно практической конференции. Махачкала: Лотос, 2007.

Сосин В.А. Психология современного терроризма: Учебное посо бие. М.: Форум, 2010.

Фатуллаев М. Шахиды промышляют рэкетом // Независимая газе та. 15 апреля 2011 г.

Ibragimov M.R. Alien but loyal: reasons for the «unstable stability» of Dagestan, an outpost of Slavic Eurasia // M.R. Ibragimov, K. Matsuzato.

Emerging Meso-Areas in the Former Socialist Countries: Histories Revived or Improvised? / Ed. K. Matsuzato. Sapporo: Slavic Research Center Hok kaido University, 2005.

Kisriev E., Ware R.B., Patzelt W.J., Roericht U. Political Islam in Dages tan // Europe-Asia studies. Vol. 55. Issue 2. March. 2003.

Fuller G.E. The Future of Political Islam. New York: Palgrave Macmillan, 2003.

Румянцевские чтения.

Международная научно-практическая конференция «Экономика, государство и общество в XXI веке»

Ежегодные Румянцевские чтения посвящены па мяти Николая Петровича Румянцева (1754–1826) — выдающегося государственного деятеля, первого Российского министра коммерции (1802), впослед ствии дипломата, министра иностранных дел, Пред седателя Государственного Совета России.

Целью проведения Румянцевских чтений являет ся обсуждение теоретических и практических вопро сов, направленных на реформирование российской экономики, совершенствование государственно политической системы, социальной и культурной по литики в соответствии с национальными традициями страны и вызовами XXI века.

В соответствии с решением Ученого сове та от 30.11.2010 г. в Российском государственном торгово-экономическом университете в рамках IX Румянцевских чтений в апреле 2011 г. прове дена Международная научно-практическая кон ференция «Экономика, государство и общество в XXI веке».

Программа конференции включала проведение пленарного заседания (26 апреля 2011 г.) и работу 38 секций, в том числе 7 «круглых столов». В работе конференции приняли участие свыше восьмисот че ловек: представители органов власти и управления НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ различных уровней, общественные и религиозные деятели, руководители промышленных и торговых компаний, ученые, преподаватели РГТЭУ и терри НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ ториальных подразделений, представители вузов России, дальнего и ближнего зарубежья, аспиранты и студенты.

По итогам работы секций и «круглых столов» были сделаны научно обоснованные выводы, выработаны предложения и рекомендации по вопросам экономики и торговли, повышению качества образователь ного процесса, нормативно-правовым вопросам, государственному строительству, развитию культуры.

Пленарное заседание Международной научно-практической кон ференции «Экономика, государство и общество в XXI веке» состоя лось 26 апреля 2011 г. в Актовом зале РГТЭУ.

Центральной библиотекой Университета была подготовлена вы ставка научных и учебно-методических трудов преподавателей РГТЭУ.

С экспонатами выставки участники конференции могли ознакомить ся перед началом и в перерыве пленарного заседания. В фойе акто вого зала была организована выставка-продажа научной и учебно методической литературы ведущих издательств г. Москвы.

Открывая пленарное заседание, ректор РГТЭУ, заслуженный дея тель науки РФ, доктор юридических наук, профессор Сергей Нико лаевич Бабурин зачитал приветствия в адрес участников конферен ции от имени заместителя Председателя Правительства Российской Федерации, Президента Олимпийского комитета России Александра Дмитриевича Жукова;

Председателя Счетной палаты Российской Фе дерации, генерал-полковника, Государственного советника юстиции Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора Сер гея Вадимовича Степашина;

Руководителя Федеральной службы го сударственной статистики, доктора экономических наук Александра Евгеньевича Суринова.

С приветствиями и докладами выступили:

СЛИСКА Любовь Константиновна, заместитель Председателя Го сударственной Думы Федерального собрания Российской Федерации, кандидат исторических наук, доцент;

ГАВРИЛОВ Сергей Анатольевич, заместитель Председателя Госу дарственной Думы Федерального собрании Российской Федерации по транспорту, кандидат экономических наук;

ЖАПАРОВ Акылбек Усенбекович, председатель Комитета по бюд жету и финансам Жогорку Кенеша Кыргызской Республики;

АЛЕКСАНДРОВ Дмитрий Николаевич, академик Российской ака демии естественных наук (РАЕН), доктор исторических наук;

БЕРИЛ Степан Иорданович, ректор Приднестровского госу дарственного университета им. Т.Г. Шевченко, доктор физико математических наук, профессор, действительный член Российской академии естественных наук.

Докладчики, выступившие на конференции, представили внима нию присутствующих интересную, актуальную информацию в обла сти науки, экономики, политики, образования и культуры.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Дриго Директор Департамента эко- «Особенности заим Михаил номического развития Адми- ствований в субъектах Федорович нистрации Брянской области, Российской Федера кандидат экономических наук, ции в посткризисный доцент период»

Житенев Директор Учебно-тренингового «Туризм и культурное Сергей центра туризма и гостиничного наследие: проблемы Юрьевич бизнеса РГТЭУ, кандидат куль- взаимодействия, ис турологических наук пользования и сохра нения»

Князький Директор Центра исследований «Россия в международ Игорь Православной культуры и тра- ных коалициях»

Олегович диций РГТЭУ, доктор историче ских наук, профессор Коноваленко Заведующая кафедрой связей «Продвижение обу Марина с общественностью и журнали- чающих программ вуза Юрьевна стики РГТЭУ, кандидат психо- средствами PR»

логических наук, доцент Курьянович Директор Иркутского филиала «Русский ренессанс Николай РГТЭУ, кандидат экономиче- в условиях турбулент Владимирович ских наук, доцент ности мировой эконо мики: миф или реаль ность?»

Литвиненко Профессор кафедры финансов «Модернизация Владимир и статистики РГТЭУ, кандидат инвестиционной Анатольевич экономических наук, доцент стратегии социально экономического разви тия России»

Литвинюк Декан финансово- «Актуальные проблемы Александр экономического факультета управления персона Александрович РГТЭУ, заведующий кафедрой лом российских выс управления персоналом РГТЭУ, ших учебных заведе доктор экономических наук, ний»

профессор Мазунина Заведующая кафедрой товаро- «Проблема рацио Татьяна ведения и экспертизы товаров нального питания как Александровна Пермского института (филиала) условие сохранения РГТЭУ, кандидат фармацевти- здоровья нации»

ческих наук, доцент НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Макаров Заведующий кафедрой инфор- «Модификации функ Валерий матики и информационной ций Уолша для систе Федорович безопасности РГТЭУ, доктор мы аутентификации и технических наук, профессор защиты электронных документов»

Метелев Директор Омского института «Развитие сотрудниче Сергей (филиала) РГТЭУ, доктор эконо- ства России и Европей Ефимович мических наук, профессор ского союза в совре менных условиях»

Морозов Советник при ректорате РГТЭУ, «Применение кластер Михаил доктор экономических наук, ного подхода в моде Анатольевич профессор лировании туристских дестинаций»

Николаева Профессор кафедры марке- «Концепция развития Мария тинга и рекламы РГТЭУ, доктор товароведения как Андреевна технических наук науки и учебной дис циплины»

Резго Проректор по учебной работе «Критический анализ Георгий РГТЭУ, заведующий кафедрой действующих норм Яковлевич организации и технологии ком- естественной убыли мерции, кандидат технических продовольственных наук, доцент товаров»

Романенко Доцент кафедры менеджмента «Наноцентры: инфра Михаил торговой организации РГТЭУ, структурное решение Алексеевич кандидат юридических наук инновационного разви тия России»

Ростовцева Профессор кафедры гумани- «Потребительская Людмила тарных дисциплин Тульского культура России Ивановна филиала РГТЭУ, доктор социо- в XXI веке»

логических наук, доцент Садыков Профессор кафедры инфор- «Вычислительные тех Тимур мационных технологий и теле- нологии финансовой Мрадович коммуникаций РГТЭУ, доктор математики»

физико-математических наук, доцент Устич Директор Института трансгра- «Системное видение Сергей ничного сотрудничества трансграничных про Иванович (г. Ужгород, Украина), Чрезвы- цессов в современной чайный и Полномочный Посол Европе»

Украины в Чешской Республи ке, кандидат философских наук НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Чеглов Доцент кафедры экономики и «Проблемы развития Вячеслав управления на предприятиях сетевой торговли — Петрович торговли РГТЭУ, кандидат эко- новые реалии номических наук менеджмента»

Ягудина Преподаватель кафедры нало- «Инновационная дея Эльвира гов и налогообложения РГТЭУ тельность как объект Владимировна налогового стимулиро вания»

С докладами выступили также Курлович Василий Николаевич, советник Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Бела русь в Российской Федерации;

Сабельникова Марина Анатольев на, начальник Управления статистики торговли и услуг Федеральной службы государственной статистики;

Симчера Василий Михайлович, директор Научно-исследовательского института проблем социально экономической статистики Федеральной службы государственной статистики, заслуженный деятель науки Российской Федерации, док тор экономических наук, профессор.

Прямая интернет-трансляция пленарного заседания обеспечива ла участие в работе Конференции территориальных подразделений РГТЭУ. Прозвучали приветствия от Казанского института (филиала), Иркутского и Краснодарского филиалов РГТЭУ.

По результатам работы Международной научно-практической конференции «Экономика, государство и общество в XXI веке» из дана часть I сборника научных материалов общим объемом 21,25 п.л., в которой опубликовано 49 статей, и II часть — объемом 29 п.л., в которой опубликовано 54 статьи авторов из числа профессорско преподавательского состава и аспирантов университета. Готовятся к печати части III и IV части сборника материалов конференции общим объемом 90 п.л. Наиболее интересные выступления гостей и участни ков конференции будут размещены на сайте РГТЭУ, а также опубли кованы в научном журнале «Вестник РГТЭУ».


По материалам сайта РГТЭУ (www.rsute.ru) Международная научная конференция, посвященная 70-летию Юрия Николаевича Воронова 10–11 мая 2011 г. в Сухуме состоялась международная научная конференция, по священная 70-летию со дня рождения вид ного ученого-кавказоведа, общественного и государственного деятеля Абхазии, одного из лидеров национального движения Ю.Н. Воро нова. Конференция была организована Абхаз ским институтом гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа АН Абхазии, Абхазским госу дарственным университетом, Абхазским го сударственным музеем, Управлением охраны историко-культурного наследия Республики Абхазия. В работе конференции приняли уча стие, помимо абхазских ученых, в основном российские специалисты, представлявшие исследовательские центры из Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова, Пятигорска, Краснодара, Вла дикавказа, Назрани и других городов, а также их коллеги из Словакии и Южной Осетии.

Ю.Н. Воронов родился в 1941 г. в селе Цебельда, расположенном в высокогорной зоне Абхазии. Русский по происхождению, он корнями своей души сросся с абхазской землей, где его предки поселились еще в середине XIX века. Многие из них верой и правдой служили новой родине — этой семейной традиции остался верен и Юрий Николаевич.

Ю.Н. Воронов получил блестящее историческое образование.

В 1965 г. он окончил кафедру египтологии исторического факультета Ленинградского университета, где его учителями были выдающиеся русские ученые В.В. Струве, М. Коростовцев и др. По возвращении в Абхазию Ю.Н. Воронов приступает к археологическим и историче ским исследованиям, добившись признания как крупнейший ученый кавказовед, археолог и историк, исследователь многих памятников За падного Кавказа от палеолита до позднего Средневековья. Его самым значительным вкладом в науку являются результаты многолетних рас копок в Цебельде, где им была подробно исследована раннесредневе ковая археологическая культура, принадлежавшая апсилам — непо средственным этническим предкам абхазов.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Ю.Н. Воронов оставил огромное научное наследие, среди которого выделяются монографические публикации — «Археологическая кар та Абхазии» (1969), «Тайна Цебельдинской долины» (1975), «Древно сти Военно-Сухумской дороги» (1977), «В мире архитектурных памят ников Абхазии» (1978), «Древности Сочи и его окрестностей» (1979), «Диоскуриада-Себастополис-Цхум» (1980), «Древности Азантской до лины» (1982), «Лев Николаевич Соловьев» (1994) и др. Ряд монографий увидел свет посмертно.

С середины 1980-х гг. наряду с научной работой Ю.Н. Воронов стал активно заниматься общественно-политической деятельностью. На первых свободных выборах в Верховный совет Абхазии (август 1991 г.) он был избран депутатом, став со временем одним из главных идеоло гов национального движения за политическое самоопределение Абха зии. Во время грузино-абхазской войны 1992–1993 гг. Ю.Н. Воронов вел большую дипломатическую и пропагандистскую работу по отстаи ванию интересов борющейся Абхазии. После войны он был назначен вице-премьером правительства Абхазии, в котором курировал вопро сы культуры и социального обеспечения. 11 сентября 1995 г. Ю.Н. Во ронов был злодейски убит на пороге собственного дома.

В Абхазии чтят память Юрия Николаевича. Его имя присвоено общеобразовательной школе в г. Сухуме, в честь него названа улица в столице Абхазии. В ознаменование 70-летия со дня рождения реше нием правительства республики начата подготовка и публикация семи томного собрания научных трудов Ю.Н. Воронова, третий том которо го вышел из печати незадолго до майского юбилея, в рамках которого была проведена международная научная конференция.

Специальные мероприятия, приуроченные к конференции, нача лись с церемонии возложения цветов к могиле Ю.Н. Воронова, нахо дящейся во дворе Абхазского государственного музея. Затем началась работа конференции. Ее пленарное заседание открыл председатель ор ганизационного комитета вице-премьер Республики Абхазия Б.С. Ку брава. С приветствием к участникам обратился премьер-министр Ре спублики Абхазия С.М. Шамба.

Заведующий отделом истории Абхазского института гуманитар ных исследований, академик Академии наук Абхазии, д.и.н, профес сор О.Х. Бгажба в докладе «Ю.Н. Воронов — выдающийся ученый кавказовед» охарактеризовал вклад исследователя в изучение широкого спектра проблем древней и средневековой истории Абхазии и Кавказа.

Хранитель отдела материальной культуры и древнего искусства Го сударственного музея искусства народов Востока И.В. Ксенофонтова в своем докладе — «Личный архив Ю.Н. Воронова: общая характеристи ка» — рассказала о значительной работе, которая ведется по изучению и систематизации обширнейшего наследия Юрия Николаевича.

Заведующий отделом археологии Кавказа Государственного му зея искусств народов Востока, д.и.н. В.Р. Эрлих рассказал о непростой истории выхода в свет книги Ю.Н. Воронова «В мире архитектурных НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ памятников Абхазии». Изданная в Москве в 1978 г. она подверглась резкой критике со стороны грузинских ученых, которые в своих письмах, направленных в издательство, обвиняли автора в сознатель ной фальсификации исторических фактов, принижении грузинского элемента в истории Абхазии, приписывании памятников грузинской архитектуры абхазам, неоправданном возвеличивании культурно исторической роли абхазского этноса и т.п. Ю.Н. Воронову пришлось отвечать своим критикам. Проанализировав эти сохранившиеся в ар хиве ученого документы, В.Р. Эрлих показал, в каких сложных обстоя тельствах Юрию Николаевичу приходилось отстаивать свои исследо вательские позиции.

Гражданские позиции Ю.Н. Воронова охарактеризовала в сво ем докладе заведующая кафедрой истории, археологии и этноло гии Абхазии, доцент Абхазского государственного университета А.М. Хашба. Изучив материалы периодической печати 1992–1993 гг., относящиеся к событиям Отечественной войны абхазского народа, А.М. Хашба выявила значительный корпус печатных выступлений Ю.Н. Воронова, едва ли не ежедневно появлявшихся на страницах российских газет (особенно много статей Юрия Николаевича было опубликовано «Литературной Россией»). Точный исторический и по литологический анализ, публицистическая страстность, патриотиче ская гражданственность Ю.Н. Воронова способствовали пониманию и восприятию российской и мировой общественностью правды о войне и трагедии абхазского народа, его борьбе против грузинского нашествия, исторической предопределенности обретения Абхазией свободы и независимости.

Еще одну сторону многогранной деятельности Ю.Н. Воронова осве тил главный научный сотрудник Абхазского института гуманитарных исследований, профессор Абхазского государственного университета С.З. Лакоба (в годы грузино-абхазской войны 1992–1993 гг. — один из государственных руководителей Абхазии). В своем докладе «Об одной зарубежной поездке» он рассказал об их совместном с Ю.Н. Вороно вым пребывании в шотландском городе Кильмарноке (побратиме Су хума) в 1993 г. Докладчик отметил, что это была одна из первых попыток донести до западной общественности правду о событиях в Абхазии.

Заместитель главного редактора журнала «Кавказские научные записки», ведущий научный сотрудник Института этнологии и ан тропологии РАН Ю.Д. Анчабадзе выступил с докладом «Ю.Н. Во ронов: ученый, политик, публицист». Рассматривая феномен уче ного в политике, докладчик отметил, что Ю.Н. Воронов обратился к общественной и политической деятельности, будучи уже крупным археологом-кавказоведом. Его политическое кредо основывалось на демократических убеждениях, безусловной преданности идеям прав и свобод человека, которые он не мыслил вне обеспечения, в том числе и групповых прав индивидов. Ю.Н. Воронов последовательно выступал за свободу политического и культурного самоопределения абхазского народа, равно как и всего полиэтничного населения республики.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Декан Православного Свято-Тихоновского университета, протоие рей Александр (Салтыков) дал замечательный анализ незаурядной, многогранной личности Юрия Николаевича Воронова. Докладчик вы делил такие ее категории, как честь, честность, бескорыстие, гуман ность, вера в высшие идеалы добра, мира и справедливости.

Затем работа конференции протекала в двух секциях. Одна была посвящена древности — от каменного века до античности, вторая рас сматривала эпоху Средневековья. Всего участниками было прочитано около четырех десятков докладов, в которых были поставлены и рас смотрены ключевые вопросы этнокультурной, этнополитической и со циальной истории Абхазии, Восточного Причерноморья, Кавказа и со предельных территорий. Практически все доклады были основаны на результатах авторских раскопок, содержали анализ интереснейшего материала, вводили в научный оборот новые данные, которые суще ственно дополнили картину культурно-цивилизационного развития в данном регионе Евразии.

В дни работы конференции в городском Выставочном зале откры лась специальная экспозиция, посвященная Ю.Н. Воронову. Тщатель но подобранные фотографические материалы дали представление о многогранной деятельности Юрия Николаевича. Он был запечатлен на раскопе, в рабочей тиши кабинета, в минуты отдыха, в кругу семьи, среди друзей, соратников, в окружении народа. Для многих стало не ожиданностью знакомство с художественным творчеством Ю.Н. Во ронова. Как оказалось, Юрий Николаевич обладал выдающимся ху дожественным даром. Его рисунки, выполненные твердой, уверенной рукой, очень динамичны, полны внутренней экспрессии, отличаются сюжетной оригинальностью, многослойностью смысла. Посетители подолгу задерживались, внимательно вглядываясь в художественные артефакты замечательного ученого-археолога.


После завершения работы конференции участникам была предо ставлена возможность совершить экскурсионную поездку в Восточ ную Абхазию, где они посетили известнейшие памятники христиан ской архитектуры Абхазии — Драндский и Моквский соборы.

Участники конференции отметили четкую работу ее организаци онного комитета как на подготовительном этапе, так и во время самого научного форума. Было решено продолжить традицию научных архео логических конференций, развивая те направления, по которым рабо тал Ю.Н. Воронов.

Ю.А.

Поздравляем!

2 июня наша уважаемая коллега, ответственный секретарь журнала «Кавказские научные записки»

Ольга Владимировна ДАВЫДЕНКО отметила свой Юбилей.

Мы, а также все те, кто сталкивается с Юбиляром по делам, связанным с подготовкой и изданием нашего журнала, знают и ценят Ольгу Владимировну как высокопрофессионального работника, вдумчивого и требовательного редактора, чуткого и доброжелательного товарища, доброго и сердечного человека.

Примите, дорогая Ольга Владимировна, наши самые искренние поздравления со знаменательной датой!

От всей души желаем Вам крепкого здоровья, долгих лет жизни, благополучия, счастья и удачи!

Коллектив редакции «КНЗ»

Осторожно!

Антироссийская провокация С. Максудов. Чеченцы и русские. Победы, пора жения, потери. М.: ИГПИ, 2010. — 480 с.

В ряде ведущих российских газет официального направления весьма благожелательно оценен выход указанного выше издания, не менее одобрительно высказались авторы сайтов националистического толка и (почему-то) радиостанции «Свобода» и «Го лос Америки». Критически прозвучали только откли ки правозащитных деятелей «Мемориала», которым ближе всего, и не только теоретически, знакомы тра гические проблемы Чечни.

Оставляем право оценивать демографическую составляющую труда С. Максудова соответствую щим специалистам (об этом отдельно и позже), а сейчас приведем короткий перечень основных кон цептуальных положений рассматриваемой книги, содержащих прямые оскорбления в адрес одного из коренных народов России.

Автор пишет: «Проиграв войну, чеченцы (по Мак судову не режим, а этнос целиком. — И.Б.) в соот ветствии с исторической традицией должны нести ответственность за свои действия. За поддержку своих лидеров при провозглашении лозунга отделе ния от России. За нарушение законов государства, в котором они проживали. За то, что вооруженной рукой изгнали русских соседей из их домов, захватили их личную собственность и огромное общественное достояние. Чеченцы отвечают за моральную под держку действий боевиков, за разрешение десяткам тысяч своих сыновей участвовать в терроре. В све те послевоенного опыта немецкого населения чечен цам следует понять историческую закономерность происшедших на их родине событий, признать их результаты и постараться воспитать молодое по коление в этом понимании, в уважении к законам страны, в принятии реальной, а не мифологической РЕЦЕНЗИИ картины действительности» (с. 15).

РЕЦЕНЗИИ К осени 1991 г. в Чечне пришел к власти (при прямой поддержке московского центра, боровшегося с коммунистическими режимами на местах) радикальный политический блок советского генерала Д. Ду даева, оказавшийся неспособным к осуществлению реальной государ ственной деятельности, а тем более справиться с волной вооруженного криминала. Здесь буйствовали не менее 2 тыс. осужденных преступни ков, одномоментно освобожденных «демократической революцией».

До декабря 1994 г. в Чечне от их рук погибнет около 1,3–1,4 тыс. мир ных жителей. Не менее 300 из них составляли русские, и это огромная трагедия еще и потому, что русскоязычные жители оказались на тот момент наименее защищенной категорией населения Чечни. Но пони мание того, что разгул преступности — это трагедия и для чеченцев, у Максудова отсутствует как данность. Отсутствует также всем извест ная информация, что выборов как таковых в 1991 г. в Чечне не произо шло и чеченцы за лозунги сепаратистов не голосовали.

Летом 1993 г. начнется вооруженное восстание чеченцев против го сподствующего политического режима и разгула криминала. Причем в правовое поле России от «Ичкерии» чеченское население отделялись целыми районами. В ходе восстания, еще до ввода российских войск 11 декабря 1994 г., число раненых и убитых молодых людей с обеих сто рон достигнет 1,5 тыс.

Заметим, что чеченцев в России на сегодня не менее 1,5 млн. чело век. В первую чеченскую войну в боевых действиях против федераль ных сил приняло участие свыше 4 тыс. человек, из которых, по данным масхадовского правительства, погибло до 2,8 тыс. Во второй войне первоначально участвовало в боях до 7–8 тыс. боевиков, из которых часть погибла, часть разбежалась, а до 4 тыс. было амнистировано, а то и перешло на службу законным властям Чечни. Вот и «весь народ»!

С. Максудов пишет: «Следует отдельно сказать о русских жите лях Чечено-Ингушетии, потерявших все, что можно было потерять:

дома, имущество, близких людей и родину. Перед ними виновны и рос сийская, и чеченская стороны. Первые не смогли защитить соотече ственников, даже не обеспечили им спокойный выезд из опасной зоны.

Вторые спокойно отнеслись к происходившему на их глазах ограбле нию соседей, во многих случаях сами или через родственников участво вали в этом преступлении и сегодня продолжают пользоваться чужим имуществом. Ведь в месторождениях нефти, каналах, дорогах, трубо проводах, городских зданиях и возделанных полях — во всем этом при сутствует доля труда, вложенного русскими жителями. Пользоваться украденным и награбленным должно быть стыдно» (с. 16).

Самоочевидно, что все это написано с провокационной целью — напомнить чеченскому обществу о той же Кавказской войне XIX в., в ходе которой не осталось ни одного чеченского аула, не разграбленно го и не уничтоженного русскими войсками по несколько раз. Извест но, что колониальные власти отняли у чеченского народа все леса и 50% пахотных земель, а на месте десятков разоренных горских аулов воз двигли крепости и военные укрепления — станицы.

РЕЦЕНЗИИ Также напомнить, что в ходе выселения 1944 г. были разграблены не менее 100 тыс. крестьянских хозяйств, а их владельцы выкинуты су ровой зимой в казахстанские степи. Надо ли повторять, что в ходе по следней войны на территории того же Грозного разбито в щебень 70% жилого фонда и 30% просто разрушено, уничтожена вся промышлен ность и инфраструктура. Более того, за исключением трех северных районов Чеченской Республики были разграблены и обворованы (и по несколько раз) в ходе т.н. «зачисток» все домовладения в чеченских ау лах, а из задержанных «лицами в военной форме, передвигающимися на БТРах» молодыми людьми до пяти тысяч бесследно исчезли.

Относительно ограблений «чеченскими» бандитами русских жи телей Грозного — кто спорит. Что там говорить, когда в одной только Москве в лихие 90-е «русскими» бандитами были ограблены, а то и убиты тысячи и тысячи беззащитных русских стариков с целью за владения квартирами. А сколько десятков миллионов россиян за последние двадцать лет убиты, скончались преждевременно, огра блены и искалечены. Имеет ли рекомендующий сам себя «крупным демографом» С. Максудов какое-либо представление о сравнительно сопоставительном анализе?

Надо полагать, что чеченский народ несет за т.н. «изгнание» рус ских из Чечни точно такую же ответственность, какую несет рус ский народ за многолетнюю колониальную войну, за геноцид в фор ме депортации и военные преступления на территории Чечни сотен тысяч русских военнослужащих и сотрудников МВД и спецслужб в течение последних войн. То есть никакой! Сегодня именно русские и чеченцы общими усилиями не только остановили развал России, но и наголову разгромили силы международного терроризма на Север ном Кавказе.

Как верно заметил в свое время российский математик и демо граф Я. Рачковский по поводу эскапад С. Максудова о «потребителях» чеченцах, «жители Грозного и строители Грозного — совершенно не одно и то же». Чеченцы такие же созидатели общественного богатства, как и другие российские народы.

И «грозненская» нефть — это чеченская нефть. И именно на чечен ской и азербайджанской нефти полвека росли Российская империя, а затем СССР. Именно на бензине грозненских и бакинских нефтепе рерабатывающих заводов победил Советский Союз в Великой Отече ственной войне 1941–1945 гг.

С. Максудов пишет: «В результате депортации 1944 года погибло около 136 тысяч человек (каждый третий из 500–520 тыс. вайнахов. — И.Б.), но следует иметь в виду, что примерно половина этих потерь является следствием Второй мировой войны, от которой пострадали все народы страны». Данный пассаж является прямой и откровенной ложью: почему-то «вследствие» не умерло «столько» и даже не близко к «столько» в те самые годы дагестанцев, осетин или кабардинцев. При этом у С. Максудова вдруг напрочь пропадает такая категория, как «де мографические потери» в результате выселения.

РЕЦЕНЗИИ На с. 40 С. Максудов пишет: «Ограбив и выгнав русскоговорящих жителей республики, чеченцы не только сделали несчастными сотни тысяч людей, но и наказали самих себя: практически парализовав эко номику, загрязнив окружающую среду кустарной переработкой неф ти, обеднив социальную и культурную жизнь. Победа в войне 1996 года обернулась поражением, так как множество не подчиняющихся цен тру военных отрядов создали ситуацию анархии, а чеченское обще ство опустилось на первобытный родоплеменной уровень».

Здесь поможет с комментарием Я. Рачковский, еще в 2004 г. успев ший подискутировать с нашим «демографом»: «Ну да мы помним — “она сама себя высекла”… у русскоговорящих отняли “бремя бело го человека”, а сами позаботиться о себе аборигены не в состоянии».

Важно и другое. В августе 1996 г. федеральные силы покинули Чечню вследствие договоренностей между правящей верхушкой России и сепаратистами, ставшими своеобразными союзниками. А вот законо послушная часть Чечни вместе с остатками русского населения была отдана новым хозяевам без всяких условий.

Именно в 1997–1999 гг., бросая все, из Чечни уехали до 500 тыс. че ченцев и несколько десятков тысяч из остававшихся здесь русских. Но в отличие от них, чеченцы не считались вынужденными переселенцами и не регистрировались ФМС. Их учет гласно и негласно вели органы МВД.

Между тем каждый русскоязычный выходец из Чечни должен был в те годы письменно заявлять в органах ФМС, что он лишен «чеченца ми» имущества и насильственно изгнан. Если же он свидетельствовал, что уехал из-за отсутствия работы, зарплаты и невозможности выжить в стране, дотла разоренной бомбами и снарядами, его выпроваживали на улицу.

С началом новых военных действий в октябре-ноябре 1999 г. еще 200 тыс. чеченцев из республики бежали в Ингушетию. И высшее ру ководство страны знало, что говорит, когда В.В. Путин заявлял: «…за все эти годы территорию Чечни покинуло 220 тысяч русских… И 550– 600 тысяч чеченцев. Они все проголосовали ногами, они все бежали от этого режима».

Но по крайней мере половина бежавших чеченцев вернулась за мирные годы в Чечню, а до 300 тыс. осталось на постоянное жительство в российских регионах. Где-то 60–70 тыс. человек уехали в дальнее за рубежье.

Русскоязычные жители Чечни, в пределах до 250 тыс. человек, так же расселились на постоянной основе в российских регионах. Свыше 33 тыс. русских семей успели получить какие-никакие компенсации за утраченное жилье и различные пособия задолго до аналогичной помо щи тем же чеченцам (но любому понятно, что страдания людей, прошед ших войну и потерявших родину, не возместить никакими деньгами).

На четком языке вражды и воинствующего незнания написаны практически все разделы книги, посвященные истории Чечни и че ченцев в периоды наместничества на Кавказе генерала А.П. Ермолова, народно-освободительной борьбы народов Северо-Восточного Кавка РЕЦЕНЗИИ за в 20–50-х гг. ХIХ в., развития края в составе Российской империи, истории Чечни в советский период. Поэтому чтение текста С. Максудо ва напоминает зачастую езду на американских горках, дух захватывает от беззастенчивой, преступной по существу, тяжелой злобы автора.

Приведем некоторые из речений автора.

«В борьбе за независимость они в значительной степени утрати ли социальную структуру цивилизованного общества и возможность нормально жить и работать… Авторитарный режим личной власти Рамзана Кадырова никак не способствует процессу осознания проис шедшего… Москва, оказывая ему безоговорочную поддержку, не способ ствует оздоровлению чеченского общества…» (с. 41);

«На “вызов” Ермолова, сильно затруднивший горцам традицион ные способы социально-экономической деятельности (набеги и захват добычи), чеченцы и жители свободных общин Дагестана ответили объединением своих прежде разрозненных усилий… Теперь отряды на падавших состояли уже не из десятков, а из тысяч человек…» (с. 54);

«Своей показательной расправой (имеется в виду уничтожение в 1819 г. селения Дады-Юрт вместе с его жителями. — И.Б.) Ермолов со хранил тысячи русских и чеченских жизней… Разрушая села, требуя заложников (аманатов) то есть применяя принцип коллективной от ветственности, Ермолов действовал традиционными кавказскими методами… Жестокость была естественной нормой поведения гор цев (так! — И.Б.), они безжалостно обращались и с мирными жителями, и с военнопленными» (с. 61);

«При этом главным, а порой и единственным свидетельством же стокостей Ермолова являются его собственные утверждения (!?)»

(с. 63);

«Но главное, в награду за помощь (большевикам. — И.Б.) чеченцы и ингуши получали (а не возвращали! — И.Б.) казацкие земли» (с. 83);

«В 1943 году было решено призвать (в Чечено-Ингушетии. — И.Б.) 3000 “добровольцев”, из которых дезертировало 1870 человек» (с. 94).

Остается определиться — это добровольцы-дезертиры или дезертиры добровольцы?!

«Восставшие контролировали всю горную Чечню. Распустили колхозы, вступили в контакты с немцами… В 1941–1945 годах (силы НКВД. — И.Б.) уничтожили 232 банды, 14 078 членов банд и отдельных бандитов» (с. 95). Это надергано из самоочевидных фальшивок про фессионального ксенофоба И. Пыхалова и др.

«В связи с этим (массовой смертью спецпереселенцев от голода и холода. — И.Б.) нередко можно встретить утверждение, что ссыл ка была геноцидом чеченского и ингушского народов. С этим, однако, трудно согласиться» (с. 107);

«Согласно этим данным, в Чечено-Ингушетии в 1956–1959 годах было построено 33,5 тысячи домов в сельской местности… Задумаем ся на мгновение над этими цифрами. 70% вернувшихся чеченцев почти сразу получили новые дома или квартиры» (с. 118–119). Если это шутка автора, то издевательского свойства.

РЕЦЕНЗИИ «Однако родоплеменное сознание чеченца было еще одной, более высокой степенью несвободы, предельно ограничивающей сознание человека и тем самым препятствующей развитию общества. Коллек тив человеко-муравьев (так! — И.Б.) может только воспроизводить уже существующую конструкцию…» (с. 137);

«…чеченцы остались у разбитого корыта национального само утверждения, обиженным на всех, не умеющим ни работать, ни жить в современном обществе народом» (с. 138);

«Правда, первый чеченский историк У. Лаудаев считает, что мас совое переселение чеченцев на плоскость началось вслед за отходом русских, а не предшествовало ему… Так или иначе казаки постепенно отступали, сначала из Малой Чечни, а затем из Большой, а вайнахи по степенно заселяли оставляемые ими земли» (с. 143). И это называется борьбой с мифами? Далекие предки горских народов освоили Север ный Кавказ в VII–VI тыс. до н.э., мигрировав сюда из Передней Азии после окончания ледникового периода. К тому же у Лаудаева первопо селенцами в равнинной Чечне выступают и калмыки!

«Безграничное чувство непонимания и отчуждения описал Лев Тол стой в повести “Хаджи-Мурат”, рассказывая об эмоциях жителей де ревни, разрушенной русским отрядом. Такие же чувства по отноше нию к чеченцам, несомненно, испытывали в рассказе Толстого казаки на похоронах своих товарищей, охранявших Хаджи Мурата и коварно исподтишка перебитых им» (с. 146);

«В конце 1917 года десятки казацких селений (на Тереке и Сунже. — И.Б.) были разрушены, а их жители убиты или изгнаны» (с. 149). Фанта зии оставим без комментариев.

«Возвращение вайнахов было полной неожиданностью для жите лей Грозненской области. Вчерашние предатели вдруг оказались не справедливо пострадавшими гражданами и требовали назад свои дома и огороды» (с. 150);

«Явившиеся неожиданно из Казахстана на все готовое сотни ты сяч потребителей (вайнахи. — И.Б.) получили возможность использо вать все эти блага, в создании которых они не участвовали» (с. 152);

«Оно (русское население в 1991 г. — И.Б.) оказалось не только под давлением новых властей. Но и под ударом со стороны окружающе го его чеченского населения. Изъятие имущества, кража автомашин, выселение из квартир — все это стало не просто частым явлением.

А приобрело массовый характер» (с. 170);

«Труд (в Чечне. — И.Б.) не стал пока заслуживающей уважения цен ностью. Масса безработных включает значительное число не жела ющих и не умеющих работать. Это видно по невозделанным полям в сельской местности и большому числу приезжих рабочих на стройках Грозного. При этом рождаемость держится на очень высоком уровне, так что до западного чувства ответственности родителей перед за чинаемыми детьми чеченскому обществу еще очень далеко» (с. 182);

«Характерно абсолютное отсутствие критического отношения к себе… Чеченское общественное сознание стало возвращаться к пле РЕЦЕНЗИИ менным традициям: кровной мести, захвату заложников, использова нию рабов, падению уважения к труду, росту всех видов преступности и отношению к ней широких слоев населения как к законному способу получения доходов» (с. 242–243);

«Чеченцы, несмотря на военные действия и эмиграцию, увеличили свою численность, вселились в дома и квартиры беженцев (но только в Грозном 70% жилого фонда к 2000 г. уничтожено полностью, а 30% только теоретически могло быть восстановлено. — И.Б.), овладели бро шенной землей и имуществом, сдали в металлолом станки оставшихся без рабочих предприятий и живут в своей стране, получая пенсии, по собия, компенсации и другие выплаты из российского государственно го бюджета» (с. 269);

«Мы будем условно называть этих людей (убитых в ходе т.н. зачист ки в Самашках 7–8 апреля 1996 г. за пределами своего двора. — И.Б.) боевиками… Боеспособных (по возрасту) мужчин погибших дома или вне своего дома при аресте, при попытке спрятаться или убежать… будем называть вероятными боевиками» (с. 305);

«Не было инструкции, что делать с трупами противников (убитые в Самашках крестьяне уже «противники»! — И.Б.). Во многих случаях военнослужащие забрасывали их в горящие дома, приводя улицу в по рядок (так в тексте! — И.Б.), не понимая, что с точки зрения местных жителей они совершают чудовищное кощунство. Если бы им сказали, что к убитому врагу следует относиться с уважением, они бы, скорее всего, искренне удивились» (с. 320);

«Кроме того, я (С. Максудов. — И.Б.) считаю неверным традицион ное объединение потерь русских беженцев и чеченцев. Страдания жертв преследований потерявших родину, и потери их гонителей, это две со вершенно разные вещи… Чеченцы, вселившиеся в квартиры изгнанников или тем или иным образом участвовавшие в дележе их имущества и их травле, не должны получать материальные или моральные дивиденды за счет пострадавших. В силу этого представляется неэтичным вклю чение потерь русского населения в оценку потерь Чечни…» (с. 371–372);



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.