авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«Естественные и точные науки ЦЕНТР НАУЧНОГО ЗНАНИЯ «ЛОГОС» СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Усилия органов власти должны быть сосредоточены, в первую очередь, на факторах, которые являются наиболее значимыми для развития ключевых секторов экономики.

Очевидно, что второй этап представленного варианта разработки стратегии Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

развития региона является ориентиром для дальнейших наших исследований.

Кроме того, недавно разработаны требования (технический стандарт) к стратегии социально-экономического развития субъекта РФ, который предусматривает следующие этапы её разработки:

1. Проблемы и приоритеты развития региона.

В стратегии должны быть представлены существующее состояние, основные проблемы, сценарии и приоритетные направления развития региона как социально экономической единицы, объединяемой территорией и административными структурами управления. Процесс разработки стратегии должен включать:

1.1 выявление и анализ основных проблем, стоящих перед экономикой и обществом региона в средне- и долгосрочной перспективе;

1.2 комплексную оценку ключевых внешних и внутренних факторов, оказывающих влияние на социально-экономическое развитие региона К внутренним факторам относятся: природно-ресурсный потенциал региона;

Демографическая ситуация и человеческий потенциал;

сложившаяся система расселения;

инфраструктурная обеспеченность территории региона (в т.ч.

обеспеченность электроэнергетической инфраструктурой);

сложившаяся структура экономики (отраслевая, корпоративная, существующие либо возможные кластеры) и существующие тренды развития;

конкурентоспособность экономики региона;

этнокультурная ситуация и межнациональные отношения в регионе.

К внешним факторам относятся: макроэкономическая ситуация в РФ;

действия федеральных властей, оказывающие влияние на развитие региона;

экономико географическое положение региона в округе, стране и мире;

степень включенности в систему глобальных товарных, информационных и финансовых обменов;

1.3 разработку двух - трёх наиболее вероятных сценариев социально экономического развития региона на долгосрочную перспективу – сценарный анализ должен осуществляться с использованием многофакторной модели;

обязательно должен быть рассмотрен инерционный сценарий 1.4 выявление и анализ рисков и ресурсных возможностей региона;

1.5 выбор целевого сценария развития региона на основании оценки рисков и ресурсных возможностей региона;

1.6 разработку системы приоритетных направлений развития региона в рамках выбранного целевого сценария;

1.7 разработку концепции развития электроэнергетики субъекта РФ в рамках выбранного сценария, включающей в себя определение прогнозных объемов, структуры и территориального распределения потребления электрической и тепловой энергии, региональных инновационных, технических, экономических и экологических приоритетов в электроэнергетике.

2. Приоритетные направления деятельности, цели и задачи органов государственной власти субъекта РФ.

В рамках стратегии разрабатываются приоритетные направления, цели и задачи деятельности органов государственной власти субъекта РФ на долгосрочную перспективу. На основании анализа ограничений и ресурсной обеспеченности органов государственной власти разрабатывается система мер государственного управления, нацеленного на обеспечение социально-экономического развития Психология и педагогика региона в соответствии с определенным в рамках стратегии целевым сценарием и приоритетными направлениями деятельности органов управления. Стратегия должна включать:

2.1 разработку системы приоритетных направлений, целей и задач деятельности органов государственной власти субъекта РФ, которые должны быть взаимоувязаны с целевым сценарием, приоритетными направлениями развития региона, концепцией развития электроэнергетики субъекта РФ и должны согласовываться с основными положениями и направлениями политики социально экономического развития РФ, проводимой и декларируемой Правительством РФ;

число приоритетных направлений, как правило, не может превышать два – три направления;

2.2 анализ и оценку ограничений, связанных с реализацией поставленных целей и задач и ресурсных возможностей органов государственной власти субъекта РФ.

Оценка ресурсного потенциала органов власти субъекта РФ осуществляется, во первых, с целью установить реальные возможности по достижению ставящихся целей, во-вторых, с целью определить степень и границы участия других (федеральных и муниципальных органов власти) уровней власти. Анализу и оценке подлежат: бюджетные возможности и ограничения;

организационные возможности и ограничения;

возможности выстраивать взаимодействие с бизнес и общественными крупными субъектами на территории области;

2.3 разработку системы мер государственного управления по реализации поставленных целей и задач, осуществляемых на уровне органов государственного управления субъекта РФ, включающих: формирование институтов;

развитие организационных возможностей;

разработка и реализация проектов и программ;

расширение бюджетно-ресурсной базы и повышение эффективности использования бюджетных средств;

2.4 установление общих параметров бюджетного финансирования мер государственного управления по реализации поставленных целей и задач [2].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что приоритетные направления развития региона по представленной выше последовательности также входит в задачи нашего исследования.

Анализ научных источников, посвященный обоснованию стратегических направлений развития региона, показал значительное расхождение точек зрения различных авторов не только к понятию «стратегическое направление развития региона», но и к разнообразию факторов, формирующих данное направление.

Проведённое нами исследование по данному вопросу позволило обосновать его решение в виде рисунка 2.

Как видно на рисунке 2:

- приоритеты развития региона зависят от уровня жизни жителей региона (низкий, средний, высокий) и динамики его внешней среды (низкая, средняя, высокая), что позволяет обосновать данные приоритеты для девяти вариантов действий;

- концепции развития региона могут быть четырёх основных видов:

превентивной, консервативной, радикальной и идеальной;

- модели адаптации региона к факторам внешней среды выделены в формах Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

санации, оживления, рефрейминга, регенерации, реинжиниринга, реструктуризации, обновления, реформирования;

- предпосылки развития региона предполагают привлечение населения региона к самостоятельной деятельности, организацию управления регионом и решение вопросов кооперационных связей с хозяйствующими субъектами других регионов;

- методы управления регионом направлены на выявление структуры и динамики валового регионального продукта, а также темпов прироста потенциала региона;

- стратегии развития региона требуют применения методов его развития, направленных на повышение качества жизни населения региона посредством организации управления;

- стратегические направления развития региона предполагают ориентацию на приоритеты развития региона и включают восемь основных классификационных признаков, расположенных в логически увязанной последовательности.

Ситуация в регионе по уровню жизни населения Динамика внешней среды региона 1 Тип адаптации региона к внешней среде Стратегические направления развития региона 2 Формализация задач развития региона 3 Мотивация населения региона 4 Система и процесс управления регионом 5 Взаимосвязи региона с другими регионами 6 Структура валового регионального продукта 7 Прирост потенциала региона 8 Качество жизни населения региона Рисунок 2 – Признаки классификации и последовательность их использования для определения количественных и качественных параметров стратегических направлений развития региона Психология и педагогика Проблема выделения основных концепций развития экономических систем решена в работе [4]. При этом была использована точка зрения В. А. Горемыкина и О.

А. Богомолова [1] о наличии трех таких концепций: консервативной, идеальной и радикальной. В то же время данные рисунка 1.4 позволяют установить не три, а четыре концепции развития экономических систем, в том числе и региона (рисунок 3).

Динамика внешней среды региона Низкая Высокая Превентивная Идеальная Стратегический Тип адаптации Консервативная Радикальная региона к внешней среде Оперативный Рисунок 3 – Основные концепции развития региона Анализ данных рисунка 3 приводит к следующим выводам:

- каждой выделенной концепции соответствует собственный стиль руководства регионом. Для решения данной проблемы следует обратиться к источнику [1].

Превентивной концепции соответствует стиль «плановика», идеальной – «лидера», консервативной – «администратора» и радикальной концепции – стиль «предпринимателя»;

- между приоритетами и концепциями развития региона существует прямая связь и преемственность, что отражено в таблице 1;

- возможно комбинированное использование концепций развития региона, что зависит от динамики его внешней среды.

Таблица 1 – Взаимосвязи приоритетов и концепций развития региона Приоритеты Консервативная Превентивная Радикальная Идеальная 1 2 3 4 На основе Революционн Обеспечивается Благосостоя На основе использования ые изменения неуклонный рост ние планирования возможностей на основе благосостояния в населения по принципу «от и верно длительной региона достигнутого» предотвращени выбранных перспективе я угроз приоритетов Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

Сохранение Резкое Постепенное ранее перераспреде Гармоничное решение Обеспечивается сочетание сложившегося ление проблемы в баланс интересов компромисса, интересов в пользу тех интересов, хозяйствующ как правило, при пользу той хозяйствующих достигнутый в их субъектов приоритете или иной субъектов и результате, как и чьих-то группы потребителей, правило, потребителе интересов, хозяйствующи обладающих двухсторонних например, х субъектов й продукции влиянием на переговоров и услуг собственников или рынке ресурсов потребителей Рационально Отказ от Органичный е Инвестировани традиционных переход от использован Развитие е средств в технологий в традиционных ие комплекса доказавших перспективные пользу техно- технологий к тех- свою технологии на логий технологиям нологий при эффективность вен- инновационны инновационным сохранении технологий чурной основе х при высокой без потери их окружающей степени риска эффективности среды Продвижение Быстрая Приоритет Использование Эффективно мероприятий переориентац использования ресурсов с е по ия на ресурсов, ориентацией на использован использованию переработку традиционно их сохранение ие ресурсов ресурсов, новых для перерабатывае для будущих региона нетрадиционны региона мых в регионе поколений х для региона ресурсов Использование таких классификационных признаков как «тип адаптации региона к внешней среде», «формализация задач развития региона» и «мотивация населения региона» позволяют обосновать основные модели адаптации региона к внешней среде. Данный аспект исследования представлен в таблице 2.

Таблица 2 – Основные модели адаптации региона к внешней среде * Тип адаптации к Формализация Мотивация основные модели внешней среде задач развития населения адаптации региона к (оперативный – 0 / региона региона внешней среде стратегический – 1) 0 0 0 Санация 0 1 0 Оживление 0 0 1 Рефрейминг 0 1 1 Регенерация 1 0 0 Реинжиниринг 1 1 0 Реструктуризация 1 0 1 Обновление 1 1 1 Реформирование Психология и педагогика * Символ 0 обозначает отсутствие классификационного признака, а символ 1 – его наличие Анализ данных таблицы 2 позволяет сделать следующие выводы:

- классификационный признак «тип адаптации региона к внешней среде»

позволяет установить взаимосвязи модели адаптации региона к внешней среде с его концепциями развития. В итоге консервативная концепция подразумевает санацию и оживление, превентивная – реинжиниринг и реструктуризацию, радикальная – рефрейминг и регенерацию, а идеальная - обновление и реформирование;

- поскольку приведённые в таблице 2 модели различаются по ограниченному набору признаков, можно использовать признаки дополнительные. Например, по нашему мнению, реструктуризация распространяется на так называемую закрытую систему (в данном случае – регион), а реформирование касается систем открытого типа, например, взаимоотношений рассматриваемого региона с другими регионами, включая отдельные страны. В свою очередь, реинжиниринг может не повышать экономический потенциал региона, а обновление – обеспечивать его прирост и т.д.;

- мотивация населения региона должно способствовать его вовлечению в решение актуальных задач развития региона, что как раз и предусматривает законодательство в области местного самоуправления. Это в итоге создаёт необходимые предпосылки для успешного реформирования региона как открытой системы и страны в целом.

Таким образом, стратегия развития региона, по нашему мнению, должна быть нацелена на повышение благосостояние населения региона, которое можно оценить через показатель уровня жизни. Решение данной проблемы возможно на основе:

- проектирования, формирования и оптимизации системы управления регионом;

- внедрения процессного подхода к управлению регионом;

- совершенствования структуры регионального внутреннего продукта;

- постоянного наращивания потенциала региона и приобретению им дополнительных конкурентных преимуществ.

Литература и источники:

1. Горемыкин, В. А. Экономическая стратегия предприятия / В. А. Горемыкин, О.

А. Богомолов : учебник. – М.: Информационно-издательский дом «Филинъ», Рилант, 2001. – 506 с.

2. Гранберг, А.Г. Основы региональной экономики: учебник для вузов / А. Г.

Гранберг. – М.: ГУ ВШЭ, 2000. – 432 с.

3. Гранберг, А.Г. Стратегия территориального социально-экономического развития России: от идеи к реализации / А. Г. Гранберг // Вопр. экономики. – 2001. – № 9. – С. 26.

4. Коган, А. Б. Формирование стратегических приоритетов развития предприятий в регионе : автореф. дисс… канд. экон. наук : 08.00.05 / А. Б. Коган. – Оренбург: ГОУ ОГУ, 2005. – 18 с.

Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

СОЦИОЛОГИЯ. ПОЛИТОЛОГИЯ. ФИЛОСОФИЯ.

ИСТОРИЯ СОЦИАЛИЗИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ РОДИТЕЛЬСКОЙ СЕМЬИ В УСЛОВИЯХ ИНФОРМАТИЗАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА.

Гугуева Д.А., Лепин А.П.

ФГБОУ ВПО «Южный федеральный университет», г. Ростов-на-Дону Рассматриваются проблемы трансформации семьи в условиях становления информационного общества, влияние компьютеризации на процессы воспитания и социализации детей в семье. Приводятся данные социологических и статистических исследований зависимости подростков от интернета, социальных сетей и компьютерных игр.

Проблемы информационного общества, попали в центр внимания специалистов гуманитарных и технических наук в середине ХХ века. Идеи о том, что приоритет производства информационных ценностей над производством материальных ценностей является пусковой силой развития и формирования современного общества, высказывались различными учеными и исследователями. Первым из ученых, разрабатывать эту тему стал Н. Винер в своей работе «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине». Если в 60-70 годы прошлого века технический прогресс был особенно заметен в таких отраслях как физика, космонавтика или атомная энергетика, то сегодня мы наблюдаем бесконечную смену форматов и устройств в самых разных сферах жизнедеятельности. Однако ни тогда, ни сейчас в чистом виде информационное общество так и не возникло, речь скорее шла о новой стадии («волне» в терминологии Э. Тоффлера) индустриализации, породившей индустриально-информационное общество, в котором существует паритет между новыми и традиционными ценностями и социальными механизмами.

По заявлению американского социолога Дж. Масиониса «полвека назад в США телевидение переписало правила социализации заново…»[10]. Компьютеризация меньше чем за два десятилетия проникла в дом человека, а значит, стала одним из спутников его повседневной жизни. Перефразируя ученого можно утверждать, правила социализации вновь будут переписаны, а в отдельных странах этот процесс уже начался и получил название киберсоциализации.

Компьютеризация, ставшая феноменом ХХ века, затронула все сферы общественной деятельности, доказав, что появление новой по сути и структуре цивилизации и общественного порядка не так уж фантастично. Многие из нас забыли, что первые персональные компьютеры появились относительно недавно, в 80-х годах прошлого века. Основанная на микропроцессорах вычислительная техника только ускорила становление информационного общества, открыв новые возможности для интеграции различных действий и быстрых производственных решений. По мнению финского социолога Э. Аспа «эксплуатацию вычислительной техники можно считать центральной движущей силой и «силой перемен» в современном обществе… по сути Социология. Политология. Философия. История дела, [данный факт] обозначает вторую индустриальную революцию, так как никогда раньше машина не решала «умственных задач»[3].

Компьютер и интернет сделали огромный жизненный мир более доступным и проницаемым не только для взрослых, но и для подрастающего поколения.

Информационные ресурсы, которые в прошлых культурах нужно было добывать, отвоевывать у более образованных их хранителей, теперь становятся доступными и понятными и без специального посредничества учителей и родителей. Интернет пространство в отличие от образовательных учреждений функционирует 365 дней в году и открыто 24 часа в сутки.

Сегодня, ни один здравомыслящий взрослый в наши дни не дерзнет заявить, что он готовит своего ребенка к будущей жизни, поскольку не может представить себе эту жизнь не через 10, а тем более не через 20 или 30 лет. Бесспорно, что современное подрастающее поколение быстрее осваивают различные технические достижения и на родительские нравоучения и советы вполне резонно может возразить о том, что опыт старших им мало пригодится. Сегодня «эпицентр» главных жизненных ценностей современной молодежи перемещается в интернет, в социальные сети, блогосферу, а практика взаимодействия с собственными детьми теперь требует новых моделей поведения и сотрудничества.

В описываемой нами ситуации, мы, с сожалением, отмечаем парадокс ставший темой нашей статьи: в условиях информационного развития российского социума социализирующая функция семьи претерпевает значительные изменения. Крайне сложно осознавать, что на наших глазах происходит реальное становление нового типа общества и культуры, которое получило название информационного. Мир захлестнул водоворот глобальных информационных изменений, темпы и масштабы которых просто несоизмеримы с прежними историческими эпохами. В частности Н.Ф.

Голованова указывает, что перед человечеством встает проблема не осваивать инновации, которых рождаются тысячи, а используется одна-две в год, а как освоенные инновации использовать?[5] Д.В. Иванов приводит другой пример:

автомобилю и телевизору для достижения такого же уровня популярности как у персонального компьютера, потребовалось от семидесяти, в первом случае, до сорока лет, во втором[8]. Добавим, что из простой электронно-вычислительной машины компьютер превратился в универсальное устройство, которое с равным успехом служит и профессиональным инструментом, и средством для обучения и общения. В последнее время все активнее на потребительском рынке компьютер представляется как модный девайс для всевозможных развлечений и игр. Более того, компьютерные термины стали настолько обыденными в повседневной речи многочисленных аналитиков современного общества, что никого не удивляют словосочетания и выражения типа: «интернет-сообщество», «блогосфера», или «виртуальная реальность».

Другой проблемой современности становится – киберзависимость. В настоящее время данным термином обозначают зависимость от разного рода высокотехничных средств (мобильный телефон, компьютер, интернет). По мнению исследователей по своим проявлениям киберзависимость схожа с серьёзными формами наркотической или алкогольной зависимости. На сегодняшний день различают различные виды интернет-зависимости:

Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

«информационный голод» – потребность постоянно быть в курсе событий;

сетевые игры;

онлайн-покупки в интернет-магазинах;

потребность к общению – говорить самому и быть услышанным проявляется через участие в чатах, форумах, сетевых сообществах, через блоги, дневники, живые журналы;

сайты эротического или порнографического содержания.

Получается, что интернет может воздействовать на нас как наркотик или алкоголь?

Однако реальный феномен зависимости от компьютеризации, интернетизации российского социума, у самого социума вызывает лишь улыбку. Многие представители которого, не находят ничего предосудительного в том, что человек проводит по 15-18 часов в день у компьютерного экрана, в том числе и по выходным, в отпуске, помимо работы. По данным «Вестника общественного мнения» интернетом ежедневно пользуются примерно 28 млн россиян, 12% из которых играют в онлайн игры. Самой популярной игрой в интернете является покер. Им увлечены и мужчины и женщины[4]. Если в 2003 году по оценкам Министерства массовых коммуникаций и связи России на 100 человек населения приходилось 8 пользователей всемирной паутины, то к концу 2009 года таковыми являлись уже 42 человека[15].

По данным выборочного обследования бюджетов домашних хозяйств, которое проводится органами государственной статистики во всех субъектах Российской Федерации, в 2009 году доступ к сети Интернет имели 36,4% домохозяйств, из них 28,2% из дома. Мы отмечаем любопытную деталь, в семьях имеющих двух детей домашний интернет имеется у 37% респондентов, до 41% этот показатель растет в семьях с одним ребенком[7].

На сегодняшний день вызывает тревогу повышенное внимание к социальным сетям, которое обнаруживают все более молодые поколения россиян. Они живут в Сети: 75% опрошенных, старше 17 лет проводят в интернете от 5 до 10 с лишним часов в неделю [11]. Показательно, что нынешняя молодежь смотрит телевизор в два раза меньше своих родителей, уделяя этому в среднем 144 минуты в сутки[11]. С каждым годом, все большее число россиян «выпадают» из реальной жизни, становятся, по выражению исследователей киберзависимыми.

В этой связи, в условиях информатизации российского общества значительной трансформации не может не подвергаться семейный образ жизни. Сегодня в социологии под образом жизни понимают конкретные социокультурные интерьеры (типичные формы, способы и механизмы) жизнедеятельности социальных субъектов[12]. Другими словами, это устойчивый и сложившийся в определённых общественно - экономических условиях способ жизнедеятельности людей, который в первую очередь проявляется в нормах человеческого общения, поведения и складе мышления. Причем, как указывают авторы Новейшего социологического словаря словосочетание «образ жизни» употребляется зачастую как достаточно метафорическое [12], а данная категория раскладывается на три основные компоненты: уровень, качество и стиль жизни [2].

В рассматриваемом нами вопросе, мы будем придерживается следующих определений: во-первых, это образ жизни семьи, который может быть описан через Социология. Политология. Философия. История анализ таких ее составляющих как верования, установки, ценности, манеры и поведение, условия трудовой и досуговой деятельности, качество жилья, семейные обычаи, традиции и нормы, другие элементы;

во-вторых, это образ жизни молодежи, который предстает как своеобразная картина того, как конкретно живут молодые люди в условиях их социально-исторического бытия. По мнению авторов энциклопедического словаря «Социология молодежи», эта картина отражает не только объективную реальность жизнедеятельности, но и субъективную реальность:

образ мыслей и палитру чувств [16]. Наряду с такими характеристиками как «качество жизни», «стиль жизни» и «уровень жизни» образ жизни молодежи «дает целостное представление о жизни молодых людей как конкретном социокультурном, историческом феномене» [16].

Представляется очевидным, что система элементов образа жизни семьи и молодежи подчинена трансформации во всех сферах в связи с происходящими процессами информатизации российского социума. Появляются новые и видоизменяются традиционные виды и формы жизнедеятельности родительской семьи и молодых людей. Так, в научно-публицистической и популярной литературе становится общепризнанным стереотип о том, что использование высокотехнологичных сервисов в быту и для досуга улучшает качество семейной жизни, положительно влияя на динамику семейных отношений[2]. В качестве примера, можно привести устоявшееся мнение, иллюстрирующее модель организации образа жизни семьи по типу «электронного коттеджа». Данная концепция описывает идеальный дом, предстающий одновременно местом проживания семьи, и технологичным рабочим местом (электронное надомничество), или местом учебы (дистанционное обучение). На практике результатом домашней компьютерной революции становиться технологическая пропасть между родителями и детьми. В частности, Т.А. Аймалетдинов отмечает, что в настоящее время актуализируется проблема подготовки родителей к появлению в их доме компьютерной техники.

Другой пласт проблем, по мнению исследователя, составляют вопросы, связанные с информационной культурой семьи в современном обществе [2]. По мнению М.Г.

Абрамова, последствия, наблюдаемой сегодня тенденции приобщения к информационным технологиям, не носят однозначно негативного или позитивного характера. По мнению автора, необходим взвешенный подход на основе целенаправленных комплексных исследований личности пользователя [1]. Нам в свою очередь представляется достаточно зыбкой и условной граница между эффективным и сознательным использованием компьютерной техники и зависимостью от нее. Открытыми остаются вопросы, касающиеся выхода из под контроля компьютерной техники или какое количество часов проведенных за компьютером считается нормой для современного человека?

Однако, уже сейчас мы можем говорить об изменениях, которым подвергается социальный институт семьи в условиях информатизации российского общества, что ведет к виртуализации функций отдельных ее членов. По мнению Д.В. Иванова, «исполнение социальных ролей заботливых ролей становится виртуальным… родительство становится симулякром – образом материнства или отцовства, не имеющим референтов в реальности» [8].

Другими словами, исследователь утверждает, что мы живем в эпоху образов Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

семьи, когда виртуальные партнеры и виртуальные роли замещают недостаток или отсутствие реальных.

Здесь будет уместно упомянуть «Модульного Человека» в терминологии Элвина Тоффлера, который пишет, что модульные отношения подразумевают под собой то, что связь устанавливается не с целостной личностью, а только с определенной ее функцией. Именно этот процесс мы можем наблюдать в современной семье, когда родитель, если он не продвинутый пользователь, а обычный, среднестатистический, далекий от виртуального мира человек, для своего ребенка перестает играть роль наставника и учителя, а становится просто экономическим ресурсом. Это означает, что эмоциональная связь подменяется в современном мире функциональной [17].

О виртуализации института брака, по замечанию Д.В. Иванова, свидетельствует увеличение числа рождений детей, чьи родители не находятся в таковом, а так же то, что большинство браков сегодня у людей до 35 лет являются гражданскими, или гостевыми. Муж и жена могут жить в различных квартирах или городах, общаться с ребенком несколько раз в месяц, либо общаться с помощью средств связи – интернета или телефона. Интернет-коммуникация стала важной, а порой неизбежной формой общения для многих россиян и членов их семей.

Другой пример касается виртуализации родства и воспитания. Благодаря системе социального обеспечения роли близких и дальних родственников минимизируются в общественном пространстве, а следовательно социализирующая функция виртуализируется. Другими словами, симулируется нуклеарная семья с ее репродуктивными, психорелаксационными функциями, а также функциями легитимации секса и первичной социализации детей[8]. Конечно, высказанное российским исследователем утверждение, верно, по-нашему мнению, лишь отчасти.

Интернет, социальные сети дают их пользователям то, чего им более всего не хватает в реальной жизни. Интернет-пространство дает огромную свободу апробировать разные идентичности, только в нем участники многочисленных чатов и форумов могут играть со своим личным «Я». Разумеется, ошибочно полагать, что в эпоху Интернета понятие идентичности претерпевает существенные изменения.

Природа идентичности остается во многом такой же, как и в аграрную эпоху. Как отмечают Д. Пэлфри и У. Гассер, с точки зрения детей цифровой эпохи или цифровых аборигенов[6], идентичность не подразделяется на онлайновую и офлайновую, наоборот, они формируют ее одновременно в физическом и виртуальном мире[13].

Тем самым авторы опровергают предположение, высказанное другими исследователя о том, что «пользователи Интернета смогут развить множественные виртуальные Я»[14]. Влияние таких действий на развитие истинной идентичности подростка на данный момент неизвестно, но становиться расхожим утверждением, то, что посредством виртуального статуса, виртуальных привычек, виртуальных достоинств, и даже виртуальных пороков формируется размытая или изменчивая идентичность и утрачиваются атрибуты личности (исполнение социальных ролей, самоидентификация, стиль поведения)[9]. Мы усматриваем в общении посредством Интернета, наоборот, возможность конструировать образ собственного «Я»

обезличено. Проблема видится в другом: насколько виртуальный опыт конструирования применим для решения практических задач реальной жизни, преодоления ее трудностей. Особенно это важно, как мы думаем, в процессе Социология. Политология. Философия. История первичной социализации внутри семьи, и вторичной социализации в ходе обучения. К сожалению, жизнь намного сложнее самого продвинутого и современного компьютера, и требует от человека других умений, качеств и усилий, чем те, что востребованы в игре или в виртуальных пространстве.

Бесспорно, что подросток сегодня существует в другом мире, в отличие от пространства в котором выросли его родители. Именно на этой почве происходит качественное изменение семьи. Во-первых, именно с семьи начинается трансформация традиционного пути передачи опыта. Если раньше опыт всегда передавался от старшего поколения младшему, то теперь никого не удивит и наблюдаемая повсеместно обратная ситуация. Во-вторых, Интернет расширяет образовательные возможности каждого члена семьи за счет возможности дистанционного обучения, в результате чего каждый получает безграничные возможности от изучения языков до посещения музеев через интернет. Однако и в этом случае мы констатируем: огромный массив информации практически по любой теме сам по себе гарантирует определенного образовательного уровня, а более того ведет к деградации умственных способностей и навыков. Сегодня множество учащихся вместо глубоких знаний по той или иной проблеме показывают мозаичное знание «обо всем и понемногу». Они убеждены в том, что им не нужно запоминать многочисленную информацию из школьного или институтского курса, ведь все необходимое можно найти в Интернете. Обозначенные нами тенденции, как нам представляется, не могут не отразиться на формировании картины мира современного человека, на его способности к самостоятельному и вдумчивому мышлению. В заключении нам хотелось бы отметить тот факт, что воздействие Интернета в качестве агента социализации, так же велико, как еще недавно, многие исследователи говорили о влиянии телевизионных программ на поведение и умы подростков. Особенно ярко киберсоциализация проявляет себя при трансформации социализирующей функции родительской семьи, в определенных случаях замещая виртуальным пространством как самих родителей, так и полноценное живое общение с ними, и другие виды коммуникации. В качестве примера отметим агрессию и изменение поло-ролевого поведения у подростков (готы, эмо и др.).

Перед семьей как ведущим агентом социализации возникает ряд других опасностей. Утрата или редуцированное исполнение родительских функций приводит к тому, что реальная действительность замещается виртуальной, а значит подросток, юноша лишен контакта с растущей и дышащей природой, которую он знает и видит только по иллюстрациям на мониторе. Приведем слова К.Г. Юнга, который еще в «доинформационную» эпоху писал следующее: «О кролике или корове знают только по иллюстрациям, энциклопедиям, киноэкрану и думают, будто их действительно знают, а потом дивятся тому, что в стойле «пахнет», ведь об этом в энциклопедии ничего не написано»[9]. В анализируемой нами ситуации данная тенденция не только сохранилась, но до крайности обострилась. Одновременно сильно возрастает значение ориентации подрастающего поколения на индивидуальный успех. Для молодого человека главным становиться развитие личных способностей, высокий уровень личных доходов, идея о том, что «нужно постоянно двигаться вперед». Нам представляется, что подобный «прагматизм» нынешней молодежи не возникает сам по себе, не появляется из виртуального пространства (там он только закрепляется, Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

получает «обезличенное» одобрение интернет-сообщества), он идет из семьи.

Именно семья транслирует молодому человеку самый главный посыл – придать забвению многие из основных общественных обязательств для достижения личного успеха, поскольку сама понимает все более упрощенно, с позиций личного удобства, житейских практицизма и рационализма собственные функции.

Литература и источники:

1. Абрамов М.Г. Самосознание подростков в эпоху интернета// Человек, 2010, №2, с.65.

2. Аймалетдинов Т.А. Изменение образа жизни семьи в условиях информатизации общества //Социальная политика и социология, 2009, №1, с.78 - 83.

3. Асп Э.К. Введение в социологию. – СПб.: Алетейя, 2000. – с.185.

4. Вестник общественного мнения. 2010, № 4 с. 5. Голованова Н.Ф. Социализация и воспитание ребенка. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. – СПб.: Речь, 2004. – с.11.

6. Детьми цифровой эры или цифровыми аборигенами авторы называют поколение, рожденное после 1980 года, когда в сети Интернет появились такие технологии как группы новостей или электронные доски объявлений. Все они имеют доступ к новым цифровым технологиям и умеют ими пользоваться. См. Д. Пэлфри, У.

Гассер Дети цифровой эры. –М.: Эксмо, 2011. -368 с.

7. Для сравнения среднемировой пользователь социальной сети проводит в ней 4,5 часа в месяц (по данным исследовательской группы COMSCORE) – [Электронный ресурс] http://www.comscore.com/ (дата обращения 07.07.2011 г.) 8. Иванов Д.В. Виртуализация общества. –СПб.: «Петербургское востоковедение», 2000, с. 9 - 9. Информационная эпоха: вызовы человеку / под ред. И.Ю. Алексеевой и А.Ю. Сидорова. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. – с.

273 - 277.

10. Масионис Дж. Социология – СПб.: Питер, 2004. – c.332.

11. Непознанное поколение. Что мы знаем о двадцатилетних.// The New Times (Новое время). 2011. № 2 (187). с. 5.

12. Новейший социологический словарь –Мн.: Книжный дом, 2010. –с. 651.

13. Пэлфри Д., Гассер У. Дети цифровой эры. –М.: Эксмо, 2011. – c.28-29.

14. Райс Ф., Долджин К. Психология подросткового и юношеского возраста. – c.39-40.

15. Социальное положение и уровень жизни населения России.2010:

Статистический сборник –М.: Росстат, 2010. с. 423.

16. Социология молодежи. Энциклопедический словарь / Отв. ред. Ю.А. Зубок и В.И. Чупров. –М.: Academia, 2008. –с.309 - 310.

17. Тоффлер Э. Шок будущего. Издательство: АСТ, 2008 г. с. ГУМАНИТАРНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ РЕСУРС Калимуллин Д.Д.

Казанский государственный университет культуры и искусств, Казань В статье рассматриваются учреждения социально-культурной сферы как Социология. Политология. Философия. История генераторы социального капитала. На основе конструктивного потенциала гуманитарных наук автор переходит к компьютерным виртуальным мирам, где отмечается ключевая роль гуманитарных технологий. Делается вывод о необходимости новой философии, объясняющей компьютерные виртуальные миры (игры) сквозь призму духовной культуры. Данный подход позволит сберечь духовную безопасность общества, сохранить духовный иммунитет личности.

В сложно устроенном открытом обществе, в сферах, где происходят интенсивные процессы, складываются ситуации, когда система эволюционирует в направлении спонтанной самоорганизации и, казалось бы, незначительные причины порождают сильные воздействия.

Важнейшим вызовом становится необходимость изменения «управленческой философии» в культуре, перенесения центра внимания на заботу о посетителе, клиенте, более активного участия учреждений культуры в социальной жизни.

В условиях новой экономики учреждения социокультурной сферы (СКС) становятся генератором социального капитала. Они переходят к действительному обслуживанию запросов людей посредством доступных ресурсов. Подобный механизм является частью перехода от учреждений СКС-акцепторов к учреждениям СКС-генератору ресурсов.

Культурно-досуговые учреждения и учреждения социально-культурной сферы являются генераторами социального капитала, где основной субъект – люди.

Капитализация человеческого ресурса осуществляется с помощью специального инструмента – научающего знания. Знания тем и отличаются от информации, что в результате его получения человек приобретает способности и компетентности, позволяющие культурный ресурс превратить в культурный капитал. Действительно, знания – ключ к пониманию грядущих и уже происходящих изменений.

Вместе с тем для определения эффективности деятельности учреждений культуры значимыми являются качественные и количественные показатели деятельности. Однако пока сама культура не научится предъявлять результаты своего труда в понятных для общества терминах, дисбаланс между экономическими, материальными затратами и результатами человеческого капитала будет усиливаться.

Для анализа результатов учреждений культуры обратимся к конструктивному потенциалу гуманитарных наук. Очевидно, что у каждой науки должна быть своя практическая надстройка: целостность человеческого рода, человеческого самосознания. Цель гуманитарных наук – строить новый образ человека (М.Эпштейн).

«Именно субъективность человека является тем ключом к дальнейшему движению естественных наук и тех технологий, которые на них основаны» [1].

Поэтому приоритет дается альтернативным «биологическим формам», «виртуальным мирам»: «вся видимая нами действительность только проекция внутреннего мира». В своей работе мы хотим обратится к нравам, обычаям университетской среды, в нашем случае университета культуры и искусства как креативного ресурса и генератора социального капитала.

Наше обращение к вузам культуры и искусства правомерно, так как роль гуманитарного образования в настоящее время нивелируется. В СМИ отмечается, что Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

в начале 2011 года правительством принято решение о создании до технологических платформ – объединений госкорпораций, частных компаний и институтов для решения глобальных технологических задач. Над идеей каждого из проектов работает пул, в который входят госкорпорации, компании, научно исследовательские институты и образовательные учреждения. Модным станет термин «технологическая платформа» среди политиков, бизнесменов и ученых, причастных к высоким технологиям и новациям. «В Национальную суперкомпьютерную технологическую платформу входят РАН, «Альт Линукс», «МГУ», «Майкрасофт Рус». Задачи платформы, – координация развития отраслевых и территориальных грид-систем и создание научно-технического киберпространства России» [2]. Технологические платформы создаются для объединения усилий государства, науки и бизнеса в разработке и реализации долгосрочных проектов в рамках определенных секторов экономики. Возможно, такой подход поможет повысить эффективность госфинансирования. Создание технологических платформ должно идти в приоритетных направлениях: IT, энергосбережение, медицина, космос, атомная энергетика.

Вместе с тем наследие мировой гуманитарной, прежде всего художественной, культуры способно помочь современному человеку выработать моральные, ценностные ориентации по отношению к действительности, обрести нравственные корни, ощутить ответственность наследования и продолжения мировых культурных традиций. Обращенность в прошлое, «огромность» культурного наследия априори выталкивают на периферию культуру, искусство и гуманитарное образование. В данном случае культура не является космосом, энергосберегающей технологией духовного иммунитета личности, на медицину и IT с атомной энергетикой никакой роли не оказывает.

Мы уверены, вузы культуры и искусств, их большой культурно-нравственный и интеллектуальный потенциал могут внести свою лепту в гуманитарное воспитание.

М.Эпштейн выделяет три уровня гуманистики: предметный (культура – обычаи, мифы, формы знаковой деятельности, литература, искусства);

теоретический (познание, информация);

практический (трансформация).

В альтернативных моделях (игровых, виртуальных мирах) действуют свои законы: онтологии (бытия), эпистемология (законы познания), свои законы судьбы (Добра/Зла, Причины/Следствия). Поэтому, например, формируется новая миссия у философии – призвание не просто осмыслять единственный мир, а закладывать основы новых миров (техника).

Говоря о технике, в свою очередь, отметим трансформацию функции: от прикладной и вспомогательной, чего-то вторичного по отношению к искусству, культуре, образованию, социальной политике техника становится пространственно временным континуумом, создавая свои миры. Такой импульс влияет на социально культурную реальность, меняет сенсорную среду и свойства бытия. «Происходит создание условий для множественного воспроизведения элементов существования (интеллекта, организма, мира)» [1].

Формируя новые художественные, социокультурные практики, гуманитарные науки диктуют свои законы, влияя на художественный потенциал миростроения (биософию, технософию, инфософию на основе философии). «Если знание – верное Социология. Политология. Философия. История отражение предмета в понятии, то мышление – творческая работа понятия и создание таких предметов и явлений, которых нет, но которые составляют новый слой, новый уровень цивилизации» [1]. Автор справедливо отмечает, что новая цивилизация с ее компьютерами формирует новое мышление, а не знание (природы было бы достаточно). Все привнесено мышлением, т.е. творческой способностью человеческого разума. «Эти способности человеческого разума должны изучаться и раскрываться гуманитарными технологиями, преображая человека» [1].

Автором подчеркивается роль технологий в духовном преображении человека.

Технология (techne – искусство, мастерство, умение и logos – знание) – совокупность методов воспитания для изменения исходного состояния воспитываемых.

Е.С. Заир-Бек вводит понятие «гуманитарные технологии». Гуманитарные технологии (как технологии работы с людьми) определяются не только на основе построения рациональной организации деятельности, но и в зависимости от ценностных установок, принятых в определенной культуре организации. Скажем, ценностные установки при создании социальных проектов выражаются в обосновании и методологическом представлении программы действий. В то же время гуманитарная технология – совокупность методологических принципов и их концептуализация, а также разработка процедур, алгоритмов действий.

Углубление гуманитарных характеристик возможно при построении проектов воспитательных процессов на основе создания конструкций диалога, активизации рефлексивного мышления и совместной продуктивной деятельности. Под совместной продуктивной деятельностью понимают организованную исследовательскую деятельность будущих работников культуры. Очевидно, что выдвижение на первый план аналитических, исследовательских, преобразовательских характеристик деятельности изменяет их личностное осмысление знаний. Самым оптимальным является конструирование воспитания на основе взаимосвязи когнитивных, коммуникативных и личностно-смысловых аспектов воспитательного процесса.

Согласимся, достижение результатов в формировании духовной сферы происходит в этом случае за счет взаимосвязи рефлексии, усвоения знаний и умений в совместной деятельности, в процессе обмена ее смыслами, в результате реконструкции собственного опыта социальной общности.

Немаловажное значение для рассмотрения сущности духовной культуры является исследование функций гуманитарных технологий: инициирование активности студентов и молодежи;

стимулирование индивидуального выбора и мотивации творчества;

обеспечение развития критичности мышления, обмен ценностными суждениями;

активизация сотрудничества в коллективной работе;

тренинг моделей этических педагогических стратегий поведения и коммуникативных умений.

Мы полагаем, здесь необходим комплексный подход. Реализация комплексного подхода к воспитанию при формировании духовной сферы предполагает реализацию следующих стратегий: духовно-нравственное, историческое, политико-правовое, патриотическое, профессионально-деятельностное, психологическое.

Духовно-нравственное – осознание личностью высших ценностей, идеалов и ориентиров, социально значимых процессов и явлений реальной жизни, способность руководствоваться ими в качестве определяющих принципов, позиций в практической Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

деятельности и поведении. Оно включает: развитие высокой культуры и образованности;

осознание идеи, во имя которой проявляется готовность к достойному Служению (Отечеству, семье, профессии);

формирование высоконравственных, профессионально-этических норм поведения, ответственности и коллективизма. Такие стратегии органически взаимосвязаны между собой, объединены в процессе практической деятельности целью, задачами, нравственными и мировоззренческими основами, принципами, формами и методами духовного самостроительства.

Рис.1 Структура социально-культурной деятельности.

Мы обращаемся к структуре социально-культурной деятельности (рис.1) в целях оптимизации механизма социально-культурных технологий (как части гуманитарных технологий). Так, на примере духовно-нравственной стратегии при формировании духовной сферы учреждениям культуры необходимо: формирование методических объединений при Интернет-клубах и Интернет-салонах, которые бы проводили мониторинг интеллектуальных и досуговых предпочтений пользователей (отслеживали и систематизировали);

сотрудничество традиционных и инновационных форм и средств социально-культурной деятельности, обеспечивая при этом оптимальное продвижение духовной безопасности и духовного иммунитета диалоговых форм коммуникации;

приобщение социально-незащищенных слоев населения к ценностям информационного общества (толерантности, глобализации) в целях свободного и сознательного выбора социально-гуманитарных инициатив.

Адаптируя средства и формы социально-культурной деятельности, интегрируя гуманитарные методики в учреждениях социально-культурной сферы, пользователь приобщается к досуговым общностям, способен синтезировать ценностно нормативный пласт, продлевая свои жизненные стратегии. Более того, традиционные клубы, кружки способны компенсировать дефицит моделей поведения (общения, деятельности) внося позитивные начала в хобби и досуговые интересы человека.

Говоря о формировании духовной культуры посредством гуманитарных технологий, необходимо акцентировать внимание на психолого-педагогических условиях: особенности организации, способы и средства повышения Социология. Политология. Философия. История результативности духовной сферы, оказывающей существенное влияние на духовный иммунитет, продуктивное восприятие агентами социализации нравственных идей и ценностей.

Говоря о ценностях молодежи, исследователями отмечается, что в социальной группе молодежи с высокой проблемностью ценностные суждения, во-первых, носят дифференцирующий характер, т.е. они являются специфическим интеграционным ядром, объединяющим субъектов, неинтегрированных в культуру и социум. Во вторых, они выполняют компенсаторные функции, обеспечивая консолидацию «товарищей по несчастью», определяя во многом их поведение и деятельность [3].

Духовно-идеологический кризис, охвативший сегодня широкие пласты российского массового населения, в том числе и молодежь, проявляется в двух основных формах: в кризисе национальной идентичности, утрате чувства исторической перспективы и понижении уровня самооценки нации, резко перешедшей от мессианской самоуверенности к историческому самоуничижению;

в разрыве единого духовного пространства и утрате национального консенсуса по поводу базовых ценностей, ставших предметом общественной полемики и утративших статус абсолютных ориентиров [4].

Этот тезис подтверждают данные «Фонда общественного мнения», в которых 55,7% россиян оценивают престиж России как достаточно высокий, 40,8% интересует российская экономика, протестные настроения высказывают – 31,4% [4].

Мы полагаем, причины современной духовной дезориентации населения, политико-идеологического разочарования и апатии коренятся в первую очередь в неожиданно быстром крушении очередного – на этот раз антикоммунистического, либерально-демократического – социального мифа. «Россияне, поддержавшие идеи демократического обновления, поверили прежде всего в законы моральной справедливости, в то, что политические события осуществляются в эсхатологическом контексте наказания и воздаяния, конечного торжества Добра над Злом» [4].


Более того, кризис ценностей грозит разложением самой социальной ткани, уничтожением поля смыслообразования, невозможностью для индивида идентифицировать себя с целями и ценностями общественной жизни.

Тоталитарное сознание в самом деле разложилось, но его заместило не ответственное демократическое сознание, действующее в рамках взаимных социальных обязательств и памятующее о праве и морали, об общенациональных интересах, а катастрофически безответственное сознание, готовящее нас к состоянию войны всех против всех.

Мы полагаем, комплексная проблема состоит в следующем: каким образом провести успешную модернизацию в России (стадиальный ракурс проблемы), но модернизацию именно национального российского образца (цивилизационный ракурс). История не гарантирует социального бытия как такового, более того, многие ее проявления, имеющие место во взаимозависимом мире и сопряженные поэтому с межцивилизационными синтезами (модернизация), ставят это социальное бытие под вопрос. Видимо, действительно, каждая социальность противостоит в первую очередь своему собственному небытию, тенденции к своей деградации и социальной энтропии.

Деморализация, проявляющаяся на обыденном уровне, а также на уровне Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

государственной политики, свидетельствует о том, что необходим переход к стратегии нового гуманизма.

Литература и источники:

1. Academia. Михаил Эпштейн «От гуманитарных наук к гуманитарных технологиям». 1-я лекция. 13 октября 2010г.

2. В 2011 году в России будет создано до 25 технологических платформ.

Режим доступа: http://www.elinform.ru Информационный портал 3. Гарифуллина Р.С. Ценности современной молодежи как ресурс духовного роста личности //Культура как духовный ресурс развития региона: Материалы международной научной конференции (4 апр., 2008г.). М.: ВИНИТИ, 2008. С.50-58;

Кожемякина О.А. Технология социальной адаптации депривированных подростков средствами культурно-досуговой деятельности: авторефдис. … к.п.н. 13.00.05.

Барнаул, 2011. 22с.

4. Калустьянц Ж.С. Некоторые особенности духовного мира российского человека в реалиях современности //Вестник МГУКИ. 2010. №2. С.36-40.

5. Фонд общественного мнения. Режим доступа: www.fom.ru индексы на 19.10. ИММИГРАЦИОННЫЕ И ЭМИГРАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ МОДЕРНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ Лагуткин О.Ю., Дьякова В.В.

ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный технический университет», г. Астрахань Статья посвящена оценке положения России в пространстве международных миграционных связей. Иммиграционные и эмиграционные процессы анализируются с точки зрения их учета в стратегии модернизации российской миграционной политики.

К началу XXI века уровень включенности людей в международные миграционные процессы достиг наивысшего в мировой истории уровня, а вопрос о миграции стал одним из важнейших глобальных вопросов современности.

На фоне распространяющегося представления о миграции, как о важнейшем компоненте социально-экономической жизни современного государства, все большее внимание уделяется совершенствованию миграционной политики и повышению эффективности механизмов управления миграционными процессами.

С этой целью в мировой практике многообразное проблемное поле миграции структурируется по таким разноплановым составляющим, как: трудовая миграция, бизнес-миграция, воссоединение семей, права мигрантов, миграция и безопасность, миграция и здравоохранение, борьба с нелегальной миграцией, интеграция мигрантов, миграция и развитие.

Предполагается, что в современном мире на миграционные процессы и на политику управления миграцией наиболее значимое влияние оказывают демографические тенденции, прогрессирующая экономическая дифференциация между развивающимися и развитыми странами, либерализация мировой торговли (требующая повышения мобильности рабочей силы), развитие коммуникаций, все Социология. Политология. Философия. История теснее связывающих мир, развитие транснациональной миграции и мигрантских сетей и др.

При этом немногие страны, утверждает Международная организация по миграции (МОМ), способны на сегодняшний день эффективно управлять миграцией, и даже те из них, что имеют соответствующие управленческие структуры и реализуют относительно последовательную миграционную политику, испытывают значительные трудности в управлении миграционными процессами.

Несложно понять, почему люди из одних стран стремятся в другие – на протяжении всей истории люди искали лучшей жизни для себя и своих детей. Но, принимая во внимание характеристику текущих миграционных процессов (а именно – доминирование экономической миграции над другими типами миграций – гуманитарной, образовательной и т.д.), можно сделать вывод, что для современного человека стремление к лучшей жизни выражается, в первую очередь, в стремлении к обретению лучшей работы.

Если фактическая численность международных мигрантов в мире, согласно оценкам Международной организации по миграции (МОМ) [12], в 2010 г. составляла 215 млн. чел. (увеличившись за десятилетие почти в 1,5 раза), то численность «потенциальных» мигрантов (людей, желающих, при появлении такой возможности, переехать в другую страну), согласно социологическим исследованиям [10], составляет порядка 630 млн. чел. (т.е. 14% от общей численности взрослого населения мира). По прогнозу МОМ, при сохранении темпов прироста международных мигрантов на том же уровне, что и в предшествующие 20 лет, к году их численность в мире превысит 400 млн. чел.

При этом привлекательность государств для иммиграции распределена в мире весьма неравномерно (и почти наверняка она будет значимо меняться в будущем):

сегодня восемнадцать стран привлекают более 70% всех потенциальных мигрантов.

США продолжают находиться в верхней строчке списка желаемых стран назначения – около 23% потенциальных мигрантов (около 145 млн. взрослых по всему миру) называют США в качестве желаемой страны для будущего проживания. Канада, Великобритания, Франция, Испания и Австралия набирают, по меньшей мере, миллионов потенциальных мигрантов, а Россия – 7 миллионов.

Современный мир становится все более «тесным», межгосударственные границы – все более транспарентными и в этих условиях ограничить потребность людей в миграции становится практически невозможно. Любые запретительные меры, в конечном итоге, «компенсируются» ростом нелегальной миграции. По этой причине политика дальновидных правительств трансформируется от «запретительной» к «стимулирующей», с целью привлечь именно тех мигрантов, которые в наибольшей мере поспособствуют демографическому и социально экономическому развитию государства, и сводится к дефиниции: «не запрещать, но организовывать и управлять».

«[Им]Миграция талантливых людей – это самая мощная детерминанта экономического роста», - считает Джим Клифтон [8], руководитель корпорации Гэллап. Оценивая вклад иммигрантов в рост экономики США, Клифтон не скупится в его оценках, доказывая, что инновационный и предпринимательский потенциал талантливых мигрантов, неучтенный американскими экономистами при построении Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

макроэкономических прогнозов, поспособствовал приросту экономики Соединенных Штатов на триллионы долларов за последние 25 лет.

По всей видимости, именно в направлении привлечения «талантливых», перспективных мигрантов будет разворачиваться наиболее жесткая конкурентная борьба между государствами в следующие годы. А самым главным фактором успеха в привлечении мигрантов с высоким «потенциалом» станет способность государств (точнее, городов в государствах, как «настоящих» центров миграции) создавать рабочие места. «Миром будет править экономическая сила – сила, основанная на качестве процессов создания рабочих мест и роста внутреннего валового продукта», полагает Клифтон [9]. По его словам, если страны с развитой экономикой будут неспособны сделать решительного шага в направлении форсированного создания рабочих мест, то ранее чем к середине века их потеснят развивающиеся страны.

Как бы то ни было, но невозможно привлекать в страну исключительно «талантливых», высококвалифицированных мигрантов. Государство либо является иммиграционно привлекательным (для всех), либо не является таковым. И оборотной «стороной медали» политики активного привлечения иммигрантов останется необходимость обеспечения социальной безопасности государства (национально культурной самобытности, «сплоченности») в долгосрочной перспективе, что требует реализации эффективных моделей адаптации, ассимиляции и интеграции иммигрантов, мотивирующих и иммигрантов, и принимающее сообщество к взаимодействию, а не к усугублению отчужденности и замкнутости.

В современном мире можно обнаружить достаточно примеров слабых мест в политике интеграции и ассимиляции иммигрантов в принимающее сообщество, которые приводили и приводят к напряженности и конфликтам. Миграция в целом ряде европейских государств стала ассоциироваться с угрозой социальному миру, чему в немалой мере поспособствовали: волнения иммигрантов во Франции (в г.

Париж, Нант, Руан, Рен, Бордо, Тулуза в 2005 г.), в Италии (г. Милан, 2007 г., г.

Розарно, 2010 г.), в Испании (г. Андалузия, 2008 г.), в Германии (г. Берлин, 2007 г.), в Англии (Лондон, Бирмингем, Ливерпуль, Манчестер, 2011 г.);

обострения отношений между традиционно проживающим христианским и, преимущественно, позднепереселенческим мусульманским населением в Греции (г. Афины, 2009 г.), Дании (г. Копенгаген, 2008 г.).


В 2010-2011 гг. представители властей Германии, Великобритании, Франции высказывались о провале принципа «мультикультурализма», лежащего в основе политики интеграции в большинстве европейских государств. Но критике была подвергнута не сама идея интеграции мигрантов, необходимость которой в принимающих обществах оспорить вряд ли кто возьмется, а тот «вид», в каком политика интеграции осуществлялась в последние два десятилетия [2:34] («абсолютизированной» либеральности и «абсолютизированной» толерантности по отношению к иммигрантам, как позднее оказалось, во многом «безответных»), и которая привела к появлению большого числа иммигрантов, не желающих интегрироваться в европейские общества, отрицающих европейскую социально культурную матрицу и подрывающих сплоченность европейского сообщества.

Проблемы европейских государств, связанные с интеграцией иммигрантов и проблемой обеспечения социальной стабильности, не могут восприниматься Социология. Политология. Философия. История равнодушно в России. Но, вместе с тем, следует акцентировать внимание и на примерах государств с существенно более либеральными иммиграционными режимами, которым удается, и сохранять стабильность, и обеспечивать внутренний порядок. Так, если по данным ООН, иммигранты составляют всего 9% населения России, то, для сравнения, иммигрантами являются 70% населения Объединенных Арабских Эмиратов, 41% населения Сингапура, 40% населения Израиля, 35% населения Люксембурга, 22% населения Австралии, 22% населения Новой Зеландии, 23% населения Швейцарии, 21% населения Канады. Видимо, можно согласиться с утверждением о том, что миграция только тогда негативно влияет на развитие государства (или отдельной его территории), когда государственный подход к оценке миграции и управления ею неправильный.

Учтем, что даже в период глобального кризиса, невзирая на рост антимигрантских настроений, многие государства облегчали иммиграционный режим:

Швейцария в 2009 г. ввела политику открытых дверей для граждан ЕС;

Швеция с г. начала применять правила упрощенного найма иностранных работников компаниями;

Чехия в 2009 году ввела систему «гринкард» для иммигрантов;

Польша упростила процедуру привлечения иностранных работников (сезонных мигрантов);

Люксембург, Нидерланды, Норвегия в последние годы объединили разрешение на проживание и работу в один документ [2:17].

Если в качестве основной проблемы, связанной с иммиграцией, рассматривать проблему обеспечения внутригосударственной стабильности, то у России, с учетом названных примеров, имеются на то все шансы, даже в условиях интенсификации иммиграционного процесса, но при условиях: (1) развития систем организованного набора иммигрантов, (2) реализации эффективных интеграционных программ, (3) повышения иммиграционной привлекательности страны, как условия создания возможности «отбора» мигрантов.

Текущая инициатива модернизации российской государственной миграционной политики преследует несколько целей: стабилизировать численность населения страны за счет развития программ привлечения иммигрантов на постоянное место жительства;

удовлетворить потребность российской экономики в трудовых ресурсах определенного профессионального и квалификационного состава путем оптимизации режима трудовой миграции;

содействовать ускоренной модернизации и инновационному развитию путем привлечения высококвалифицированных иностранных работников и предпринимателей;

обеспечить национальную безопасность и геополитические интересы России в мире и евразийском регионе [4].

Определенная сложность заключается в том, что Россия в глобальной миграционной системе одновременно играет три роли: является страной, принимающей иммигрантов;

страной, отдающей эмигрантов;

и страной транзита мигрантов. И долгосрочная концепция миграционной политики должна принимать в расчет все три составляющие.

Формирование основных направлений в обновленной миграционной политике должно основываться на анализе тенденций иммиграционных и эмиграционных процессов, а также на мониторинге численности и состоянии зарубежных диаспор.

Россия формально является одним из крупнейших государств-доноров мигрантов (занимает третье место по численности эмигрантов, находящихся за Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

пределами страны – 11,1 млн. чел., уступая по этому показателю только Мексике и Индии, но опережая Китай) [5].

По данным Росстата, в период 1990-1999 гг. невозвратная эмиграция из России (отрицательное сальдо миграции, т.е. превышение числа выезжающих из России в страны дальнего зарубежья над числом въезжающих в обратном направлении) составляла 99,5 тыс. чел. ежегодно. Потери населения в результате невозвратной эмиграции (преимущественно в Израиль – 570,1 тыс. чел. за рассматриваемый период, Германию – 256,1 тыс. чел., США – 112,4 тыс. чел., Канаду – 8,5 тыс. чел., Финляндию – 6,6 тыс. чел.) с лихвой компенсировались (а именно – замещались) иммигрантами, прибывающими в Россию из стран ближнего зарубежья (в первую очередь, из стран СНГ).

В течение 2000-х гг. поток невозвратной миграции постепенно шёл на убыль:

эмиграционные потери России в отношениях со странами дальнего зарубежья сократились с 77,6 тыс. чел. в 2000 г. до 0,6 тыс. чел. в 2009 г. [7] (невозвратная миграция составила: в Израиль – 14,2 тыс. чел. за рассматриваемый период, Германию – 214,4 тыс. чел., США – 26,2 тыс. чел., Канаду – 5,7 тыс. чел., Финляндию – 7,0 тыс. чел.).

Сократился («уравновесился») и общий миграционный оборот (в 2000 г. в Россию из стран дальнего зарубежья прибыло 0,6 тыс. чел., выбыло – 77,6 тыс. чел., а в 2009 г. – 10,9 и 11,6 тыс. чел., соответственно), и характер миграции – преобладавшая ранее эмиграция на постоянное место жительства постепенно сменялась возвратной эмиграцией – временной работой за рубежом на контрактной основе, двойным гражданством и другими гибкими формами миграции (образование, бизнес), характерными для глобализирующегося мира.

Таким образом, эмигранты последней волны сформировали значительную по численности зарубежную российскую диаспору, в отношении которой (а равно в отношении соотечественников, проживающих в новых независимых государствах на постсоветском пространстве) возможна реализация эмиграционного направления российской миграционной политики.

С учетом позитивного опыта, накопленного различными государствами в миграционной сфере, можно предложить следующие рекомендации в отношении развития эмиграционного направления российской миграционной политики.

1. Создание новых и модернизация существующих учреждений для эффективной работы с зарубежной диаспорой и соотечественниками, находящимися за рубежом:

- создание и развитие неправительственных организаций, фондов, которые бы оказывали прямую поддержку эмигрантам, включая предмиграционную подготовку (в т.ч. языковую), переобучение, кредитование, помощь в экстренной репатриации на родину и помощь в реинтеграции на родине, страхование жизни и медицинское страхование. Затраты на финансирование подобных учреждений Россия должна разделить как с организациями по поиску и набору персонала, организациями по защите временных и трудовых мигрантов за границей, так и самими эмигрантами и/или их работодателями;

- развитие Всемирного конгресса соотечественников, Международного совета российских соотечественников (как площадки для совместной деятельности и Социология. Политология. Философия. История координации зарубежных диаспор и общин, и представителей органов власти Российской Федерации). Пользу работы таких организаций нельзя переоценить, поскольку они могут стать действенным инструментом взаимодействия и эффективной коммуникации между диаспорами и органами власти исторической родины, в компетенцию которых входит реализация эмиграционной политики. Это, с одной стороны, позволяет диаспорам владеть актуальной информацией о том, на какие ресурсы исторической родины они могут рассчитывать для своего развития, и, с другой стороны, органы власти всегда будут знать о потребностях диаспор.

2. Разработка новых и повышение эффективности действующих программ, направленных:

- на развитие зарубежных диаспор (в форме финансирования фондами проектов развития на конкурсной основе);

- совершенствование репатриационной программы содействия переселению соотечественников за счет повышения уровня миграционной привлекательности России и территорий вселения путем создания более благоприятных, преференциальных условий (политических, экономических, юридических и социальных) на новых местах вселения, чем это имеет место на территориях их постоянного проживания;

- развитие – системы стимулирования возвращения эмигрантов квалифицированных специалистов в Россию.

3. Развитие сети консульских учреждений, являющихся важнейшими участниками взаимодействия России с зарубежными диаспорами и соотечественниками за рубежом. Консульства должны:

- оказывать эффективную помощь (давать языковые консультации, обеспечить предоставление услуг нотариуса, в перспективе – выпускать удостоверения личности, организовывать льготные путешествия на историческую родину для бизнеса и досуга);

- проводить постоянный мониторинг нужд и потребностей диаспоры и соотечественников;

- осуществлять эффективный поиск зарубежных партнеров для диаспор в общественной и частной сфере;

- совершенствовать инструменты по эффективному информированию диаспор о событиях в России, особенно тех, которые касаются развития бизнеса и реализации других возможностей;

осуществлять программы поддержания и развития культуры, образования, экономического развития;

- совершенствовать состав дипломатического персонала, который должен развиваться для того, чтобы отражать актуальные потребности диаспоры и защищать интересы соотечественников (к примеру, введение специального атташе – защитника нарушенных трудовых прав российских эмигрантов);

4. Развитие сети представительств российских структур, задействованных в реализации эмиграционной политики во всех сферах – от финансов и торговли до образования, культуры и искусства (в т.ч. Министерства иностранных дел Российской Федерации, Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, Министерства регионального развития Российской Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

Федерации, Министерства экономического развития Российской Федерации, Министерства культуры Российской Федерации, Министерства образования и науки Российской Федерации, Министерства связи и массовых коммуникаций Российской Федерации.

5. Развитие двустороннего международного законодательства о взаимной защите прав трудовых мигрантов, взаимных преференциях трудовым мигрантам, реадимиссии и т.д.

Также Россия остается одним из наиболее привлекательных для иммиграции государств, занимая второе место в мире по количеству находящихся в стране мигрантов (США – 42,8 млн. чел., Россия – 12,3 млн. чел., Германия – 10,8 млн. чел., Саудовская Аравия – 7,3 млн. чел., Канада – 7,2 млн. чел., Соединенное Королевство – 7,0 млн. чел., Испания – 6,9 млн. чел.) [5].

Россия пока остается структурообразующим элементом миграционной системы постсоветского пространства. Ее включенность, в первую очередь, в качестве «страны назначения» для мигрантов из государств Каспийского региона, в последние годы повышалась.

Миграционный прирост в Российской Федерации в последние годы формировался преимущественно за счёт государств Каспийского региона. Так, в (2009) году в России миграционный прирост составил: из республики Казахстан – 20, тыс. чел. (31,6), из республики Азербайджан – 13,4 (21,7) тыс. чел., из Узбекистана – 23,3 (41,9) тыс. чел., из Таджикистана – 17,5 (26,4) тыс. чел., из Кыргызстана – 20, (22,6) тыс. чел., из Армении – 19,2 (34,8) тыс. чел., из Грузии – 4,8 (6,8) тыс. чел., из Туркменистана – 3,3 (2,2) тыс. чел.;

всего – 122,3 (189,1) тыс. чел., что составило 77,4% (76,4%) от общего объема миграционного прироста в России.

Общий иммиграционный прирост в России за счет государств Каспийского региона по данным Росстата за период 1993-2010 гг. составил: из республики Казахстан – 1645 тыс. чел., из республики Азербайджан – 322 тыс. чел., из Узбекистана – 766 тыс. чел., из Таджикистана – 335 тыс. чел., из Кыргызстана – тыс. чел., из Армении – 332 тыс. чел., из Грузии – 342 тыс. чел., из Туркменистана – 135 тыс. чел [6:114,143]. Таким образом, Каспийский регион обеспечил 80% (4227 тыс.

чел.) миграционного прироста в Россию в период 1993-2010 гг. (соответственно, Украина, Молдова, Латвия, Эстония, Литва, Беларусь обеспечили 20% миграционного притока в Россию или 1034 тыс.чел.).

Возможности привлечения мигрантов из стран ближнего зарубежья (а это, в первую очередь, иммигранты из государств Каспийского региона), – основного на сегодняшний день источника иммигрантов для России, – уже в ближайшей перспективе (10-15 лет) заметно сократятся, по объективным причинам (демографическим, экономическим и политическим). Так, мигранты с Украины, уже переживающей последствия глубокого демографического кризиса, из Молдовы, Беларуси в значительной мере сориентированы на государства Европейского Союза, а миграционный потенциал Армении и Азербайджана также резко снижается [1:181].

Поэтому, насколько сложной бы казалась эта задача, Россия стратегически должна ориентироваться на расширение географии миграционных потоков за счет стран «дальнего зарубежья», привлечение мигрантов из стран, в гораздо большей мере дистанцированных от нее в этническом и социально-культурном отношении (к Социология. Политология. Философия. История примеру, Индию, Китай, другие страны Азии) – иного пути в будущем, вероятнее всего, не будет. При этом теряются преимущества исторических связей, схожести менталитета, знания русского языка, предельно повышаются требования к системе интеграции мигрантов.

Задачи привлечения в Россию 4 млн. постоянных иммигрантов в следующие лет (267 тыс. чел. в год), сформулированные в Концепции демографической политики до 2025 г., на основе миграционной политики в том ее виде, в котором она существует сейчас (прежде всего, в отсутствие системы организованного набора иммигрантов и относительной неэффективности репатриационной программы переселения соотечественников, находящихся за рубежом), принимая во внимание тренды нуклонного снижения темпов иммиграционного прироста, представляются трудновыполнимыми (отметим, даже самый низкий прогноз численности иммигрантов Росстата [3] превышает расчеты ООН [13] в 1,3-2,0 раза).

Как бы то ни было, с учетом позитивного опыта, накопленного различными государствами в миграционной сфере, можно сформулировать следующие предложения в отношении развития иммиграционного направления российской миграционной политики:

1. Содействие трудовой миграции:

- разработка дифференцированных механизмов привлечения и использования иностранной рабочей силы;

- развитие системы организованного набора иммигрантов;

- развитие нормативно-правовой и институциональной инфраструктуры регулирования процессов трудовой миграции (включая оказание услуг мигрантам через частные рекрутинговые агентства, информационные, юридические организации) на базе партнерского взаимодействия государства, частного сектора, общественных организаций, в т.ч. иммигрантских организаций и диаспор, самих трудовых мигрантов и их работодателей, а также органов власти стран происхождения иммигрантов.

2. Содействие адаптации, интеграции и реинтеграции мигрантов, развитие механизмов толерантности между мигрантами и местным населением, включая:

- содействие в трудоустройстве, оформлении документов;

- помощь в изучении русского языка;

- помощь в адаптации и культурной ориентации;

- консультативную, в т.ч. юридическую, помощь;

- редоставление целевой помощи и микро-кредитов и, с другой стороны, - формирование навыков межкультурного общения и противодействие ксенофобии в принимающем сообществе, в первую очередь, в молодежной среде.

3. Создание благоприятных условий для осуществления трудовой деятельности иммигрантами:

- контроль обеспечения минимальных прав иммигрантов и социальных гарантий иммигрантам работодателями;

- противодействие практикам использования принудительного труда иммигрантов, что повысит иммиграционную привлекательность России и для квалифицированных иммигрантов.

4. Развитие отношений с иммигрантскими диаспорами, в т.ч. их более полное Сборник научных трудов «Проблемы современной науки»

включение в процессы поддержки иммигрантов, контроля обеспечения прав мигрантов.

5. Содействие воссоединению семей иммигрантов, что способствует большей интеграции, «укоренению» иммигрантов в России, повышению их толерантности по отношению к принимающему сообществу.

6. Выполнение гуманитарных обязательств в отношении вынужденных мигрантов и беженцев, развитие и реализация реабилитационных программ для вынужденных мигрантов в т.ч. при участии международных организаций, что позитивным образом отразится на имидже России.

7. Расширение образовательной иммиграции в Российскую Федерацию и развитие программ натурализации и интеграции студентов, получивших образование в России.

8. Поддержка научной (академической) мобильности, что повысит потенциал модернизации и инновационного развития России.

9. Развитие программ, стимулирующих участие институтов гражданского общества (включая научно-экспертные, общественные, правозащитные организации) в реализации миграционной политики, решении проблем в миграционной сфере (в т.ч.

в оказании содействия мигрантам в различных вопросах).

10. Противодействие незаконной миграции (обеспечение новыми более совершенными, в т.ч. информационными, технологиями обеспечения контроля над миграцией (включая пересечение границы и пребывание), упрощение процедур и повышение транспарентности системы регистрации и пребывания, паспортно визовой системы;

совершенствование пограничного контроля;

борьба с торговлей людьми;

противодействие перевозке незаконных мигрантов).

11. Развитие международного сотрудничества в сфере миграции с Организацией Объединенных Наций (Международная организация по миграции, Международная организация труда, Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев), Всемирной торговой организацией (в рамках соглашения об услугах, регулирующего временный доступ к рынку труда для профессиональных и полупрофессиональных работников), Советом Европы, а также в рамках ОДКБ, ЕврАзЭС, ШОС.

При достаточном финансировании политики, проводимой в отношении организованного набора иммигрантов, а также в отношении эмигрантов и зарубежной диаспоры, при обеспечении миграционной политики новыми техническими решениями, можно добиться удовлетворения потребностей российской экономики в трудовых ресурсах необходимого профессионального и квалификационного состава, а также устойчивого повышения консолидации и влиятельности российской зарубежной общины за рубежом, что самым непосредственным образом отвечает национальным интересам России.

Статья подготовлена при поддержке Совета по Грантам Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых ученых (Грант № МК 4673.2010.6).

Литература и источники:

1. Власова, Н.И., Гонтмахер, Е.Ш., Денисенко, М.В. и др. Миграционные процессы и будущее России / Н.И. Власова, Е.Ш. Гонтмахер, М.В. Денисенко, И.В.

Ивахнюк, В.И. Мукомель, В.А. Поставнин, Е.В. Тюрюканова // Обретение будущего:

Социология. Политология. Философия. История Стратегия 2012 / Институт современного развития. – М., 2011. - 322 с. – С.179-216.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.