авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Cеверо-Западная академия государственной службы» НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ...»

-- [ Страница 7 ] --

16. Presidenta da Republica [Internet]. URL: http://www.imprensa.planalto.gov.

br (reference date 09.02.2010).

Кучерявый М. М. Обеспечение безопасности России...

Кучерявый М. М.

Международные процессы и обеспечение безопасности России Геополитический анализ международных отношений и процессов пред ставляет собой научное направление, в центре внимания которого – изучение взаимодействия естественно-природных и социально-политических факто ров, определяющих внешнюю политику великих держав, государств и союзов государств, международных организаций, транснациональных корпораций и других субъектов современных международных отношений. В рамках этого направления также изучается комплекс основных геополитических проблем современного мира в глобальном и региональном измерении.

При этом в рамках геополитического анализа изучаются основные факторы, влияющие на формирование современных геополитических про цессов, а также тенденции изменения мировой геополитической структу ры (баланс сил, основные геополитические и геостратегические регионы, геополитика ведущих мировых держав и другие). Такой подход к геополи тическому анализу представлен в работах И. А. Василенко, К. С. Гаджиева, Б. А. Исаева, М. М. Лебедевой, Э. А. Позднякова, Ю. В. Тихонравова и дру гих [1, 3, 7, 8, 9].

При проведении указанного выше анализа мы исходим из того, что геополитика представляет собой систему междисциплинарных знаний о внешнеполитическом потенциале государства, основу которого состав ляют естественно-природные и социальные ресурсы. Использование (или обладание) данным потенциалом позволяет современному государству за щищать национальные интересы и достигать внешнеполитические цели на мировой арене. При этом географическая среда и другие природные харак теристики государств рассматриваются в тесной взаимосвязи с важнейши ми внешнеполитическими и международными процессами.

К данным процессам автор, прежде всего, относит следующие опреде ляющие статус государств в международном сообществе и их внешнеполи тические возможности явления и факторы:

1. Обеспечение национальной безопасности, первооснову которой составляют интересы отдельных личностей, из которых вытекают инте ресы общества и государства в целом. Данные интересы могут оказаться под разного рода угрозами, под которыми понимаются объективно суще ствующие возможности нанесения какого-либо ущерба личности, обще ству, государству. Для устранения или предотвращения конкретной угрозы приходится прибегать к той или иной защите (обеспечение безопасности), Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики то есть к использованию комплекса мер по предотвращению или нейтрали зации посягательств.

2.

Защита военной безопасности государства, которая представляет собой важный элемент национальной безопасности. «Военная безопас ность – это сложная категория, обозначающая состояние общественных отношений данной социальной системы, ее компонентов, при которых обеспечивается эффективное противодействие влиянию внешних и вну тренних угроз (вооруженного насилия), и тем самым в военной (военно политической) сфере создаются условия для стабилизации динамичного равенства данного общества» [5, с. 32–33].

3. Обеспечение международной безопасности в региональном и гло бальном измерении. Под международной безопасностью нами понимает ся характеристика международных отношений, включающая в себя такие показатели как стабильность развития, защищенность от внешних угроз, обеспечение суверенитета и независимости всех государств, признанных мировым сообществом.

Существенное влияние на данные процессы оказывает развернувшаяся в современном мире глобализация. В конце ХХ века стало очевидно, что глобализация превратилась в основную, хотя и достаточно противоречи вую, тенденцию современного мирового развития. Под глобализацией, как правило, понимают изменения мирового масштаба, происходящие в ми ровом хозяйстве и системе международных отношений. Этот феномен со временного мира связан с формированием новой системы мирового эко номического воспроизводства, когда на мировой экономической сцене все большую роль начинают играть многонациональные и транснациональные фирмы, годовые обороты некоторых из них стали сопоставимы с годовыми бюджетами малых и даже средних национальных государств.

Многие авторы, признавая важность экономической составляющей глобализации, рассматривают этот процесс в более широком контексте.

Например, Д. Хелд, А. Макгрей, Д. Голдблат и Дж. Перратон в данной связи пишут: «Глобализация может быть осмыслена как расширение, углубление и ускорение взаимосвязанности и взаимозависимости глобального мас штаба во всех аспектах современной общественной жизни — от культуры до криминала, от финансов до духовности» [11, p. 2].

Глобализация оказывает непосредственное и самое существенное влияние на обеспечение безопасности в современном мире. Это влия ние многоплановое и противоречивое, как и сам процесс глобализации.

С одной стороны, глобализация мировой экономики ведет к повышению международной конкуренции, а в этих условиях происходит столкновение Кучерявый М. М. Обеспечение безопасности России...

экономических и политических интересов ведущих стран и регионов дер жав, Они стремятся сохранить или повысить конкурентоспособность своих народных хозяйств с целью обеспечения национальной безопасности. Для этого применяются как экономические, так и политические методы, а ино гда применяются и средства военного характера.

С другой стороны, процесс глобализации оказывает воздействие непо средственно на сферу безопасности как в мировом, так и национальном масштабе. В условиях глобализации научно-технический прогресс создает предпосылки для создания военных систем глобального масштаба. Про цесс обеспечения национальной безопасности крупных развитых госу дарств приобретает глобальное измерение.

Геополитический анализ предполагает рассмотрение основных факто ров, влияющих на развитие геополитических процессов как на уровне от дельных государств, так и в рамках международного сообщества. К таким факторам, по нашему мнению, необходимо, в первую очередь, отнести сле дующие характеристики современных государств.

Во-первых, географическое положение страны, которое определяет размеры и конфигурацию ее территории, положение государства в миро вом геополитическом пространстве. Размеры территории непосредственно влияют на могущество государства и его роль в международном сообществе.

Страны, обладающие крупнейшими территориальными владениями, игра ют ведущую роль в мировой политике и в процессах обеспечения междуна родной безопасности. Один из создателей геополитики, Ф. Ратцель, пола гал, что держава может быть великой, если она обладает территориальными владениями не менее 5 млн кв. км.

Так, современная Россия имеет самую большую среди всех стран мира территорию (17,075 млн кв. км), что является важным аргументом для укре пления статуса нашей страны в мировом сообществе и для обеспечения ее национальной безопасности. Канада, занимающая по данному показателю второе место в мире, имеет пространственные владения почти в два раза меньшие, чем Россия, – 9,976 млн кв. км. Ведущее государство современ ного мира – США – обладает четвертыми по размерам территориальными владениями (9,36 млн кв. км).

В настоящее время все большее влияние в мировом сообществе при обретают государства, входящие в группу БРИК (Бразилия, Россия, Ин дия, Китай), которые называют «восходящие страны-гиганты». Их терри ториальные размеры также впечатляют: Китай – третье место в мире по данному показателю (9,6 млн кв. км), Бразилия – пятое место в мире (8, млн кв. км). Последняя страна одновременно является крупнейшей стра Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики ной в Южной Америке. Впечатляют и территориальные владения Индии (3,29 млн кв. км).

Географическое положение страны во многом определяет и стратегию обеспечения ее национальной безопасности. Оно влияет на выбор союзни ков и участие в региональных международных организациях, в том числе оборонительного характера, а также предопределяет основные направле ния соперничества и конкуренции с соседями и ведущими мировыми дер жавами.

Большие территориальные владения обеспечивают, как правило, на личие значительных природных ресурсов, которые используются для развития народного хозяйства, в том числе военно-промышленного ком плекса, значение которого для обеспечения национальной безопасности трудно переоценить. От конфигурации территории государства зависит система его внутренних коммуникаций и выход к мировым транспорт ным путям. Транспортная система имеет существенное значение для обо роноспособности страны. Размеры и форма территории предопределяет размещение войск, рубежи обороны, возможности проведения военных операций за границей. Это имеет большое значение для обеспечения во енной безопасности.

Во-вторых, государственный строй и политическая система общества, от которых зависит организационная структура и эффективность управ ления обществом. В современном демократическом государстве эффек тивность управления обеспечивают также такие факторы, как наличие развитого гражданского общества, свобода общественной деятельности и функционирования средств массовой информации. Большое значение имеют также традиции и качество национальной дипломатии, которая обеспечивает взаимодействие с другими государствами и международны ми организациями.

Дипломатия вместе с общественными организациями и средствами массовой информации формирует имидж страны в международном сооб ществе, который оказывает существенное влияние на возможности внеш ней политики страны, включая сферу национальной и международной безопасности. Уровень военного руководства страны, история стратегии и оперативного искусства, особенности национальной полководческой школы, подготовка личного состава вооруженных сил предопределяют ре шение геополитических задач в военной сфере.

В-третьих, национальная экономика имеет принципиальное значение для определения геополитического потенциала страны. Важной его состав ной частью являются промышленные и аграрные мощности, возможности Кучерявый М. М. Обеспечение безопасности России...

научно-технического сектора экономики, состояние и инфраструктура транспорта, связи, мобилизационные мощности, стратегические запасы, интеграция в мировую экономику. «Отсутствие или не обеспечение эконо мической безопасности, по мнению российских ученых, делают проблема тичным достижение иных аспектов безопасности. Прорехи экономической безопасности сказываются на безопасности военной, обеспечить которую могут только государства с сильной экономической и политической вла стью» [2, c. 66].

В-четвертых, уровень развития вооруженных сил, их количественные и качественные характеристики служат важным показателем при опреде лении геополитических возможностей страны. При определении военного потенциала страны необходимо учитывать боеготовность и боеспособность как стратегических сил, так и сил общего назначения, развитие инфра структуры тыла, уровень развития стратегии и военного искусства, уровень подготовки военных кадров, наличие и степень готовности резервов.

Существенное значение имеет международная составляющая военной деятельности государства, в которую входят участие в оборонительных союзах, международные договора об ограничении и сокращении вооруже ний, моратории на испытание и развертывание новых видов вооружений и военной техники. От этих показателей зависит способность государства обеспечить свою военную безопасность в сложных геополитических про цессах современного мира. «В наиболее общем виде сущность военной безопасности государства заключается в создании условий, исключаю щих опасность военного нападения, в поддержание его обороноспособ ности на уровне, обеспечивающем сдерживание вероятных противников от агрессии при опоре на военную силу, а также исключение или макси мальное ограничение деструктивных проявлений военной силы внутри страны» [10, с. 318].

Важными факторами также являются демографический потенциал и культурно-религиозные особенности страны. Демографически потенци ал включает в себя количественные и качественные характеристики насе ления государства. Численность населения в значительной мере влияет на определение силы и мощи государства в современных международных от ношениях. Так, при сопоставлении могущества США и Китая (как в совре менных условиях, так и в грядущем мире), эксперты наряду с чрезвычай но быстрым ростом экономики и усилением вооруженных сил азиатского гиганта придают большое значение численному превосходству китайского населения над американцами (более чем в четыре раза). Однако КНР пока существенно уступает СЩА по качественным характеристикам населения, Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики к которым относят уровень общей культуры населения, его образованность и профессиональную подготовку.

К культурно-религиозным особенностям относятся национальные и конфессиональные особенности, наличие коренных народностей и их интересы, криминогенная обстановка в стране, традиции отношений с на родами соседних государств, которые могут иметь дружественный характер или быть отягощены «историческими обидами» и недоверием, уходящими в глубь веков. Следует принимать во внимание и традиции разных народов по защите своей независимости. Например, испанцы в период Реконкисты более семи веков отстаивали свою государственность от вторжения мавров, не удалось их покорить и другим завоевателям, включая Наполеона. При меры массового героизма многократно проявлял русский народ при защите своей страны от иноземных вторжений. И наоборот, некоторые народы на протяжении многих веков, утратив независимость, жили под иностранным владычеством.

Анализ указанных геополитических факторов направлен на выявление их иерархии применительно к специфике конкретного государства, а также текущей и перспективной международной обстановке в региональном и гло бальном измерениях. Такой анализ может оказаться полезным при разработ ке стратегии внешней политики, важными составными частями которой яв ляется обеспечение национальной и военной безопасности государства.

Так, в утвержденной Президентом России Д. А. Медведевым «Концеп ции внешней политики Российской Федерации» в разделе «Приоритеты Российской Федерации в решении глобальных проблем» записано: «Мно гообразие и сложность международных проблем и кризисных ситуаций предполагают своевременную оценку приоритетности каждой из них во внешнеполитической деятельности Российской Федерации. Использо вание политико-дипломатических, правовых, военных, экономических, финансовых и иных инструментов при решении внешнеполитических задач должно быть соразмерно их реальному значению для обеспечения внешнеполитических интересов России и осуществляться при должной скоординированности действий всех ветвей власти и соответствующих ведомств» [6].

Геополитические факторы, влияющие на текущее и перспективное по ложение государства в региональной и мировой системах международных отношений и на развитие самих этих систем, могут выступать в разных ка чествах.

Во-первых, они могут способствовать стабилизации ситуации, ког да служат укреплению международного сотрудничества и взаимодействия.

Кучерявый М. М. Обеспечение безопасности России...

Государства, находящиеся в схожих геополитических условиях, имеют совпа дающие или близкие национальные интересы, что ведет к укреплению их со трудничества, в том числе и в области укрепления военной безопасности. Та кое сотрудничество, предпринимаемое на коллективной основе, содействует устойчивому развитию как на региональном, так и на глобальном уровне.

Во-вторых, геополитические факторы могут порождать конкуренцию и соперничество между государствами. Большую роль в этом процессе играют территориальные споры, геополитические противоречия, стремле ние поставить другое государство в невыгодные для него условия на между народной арене. Такие действия и ситуации могут вызывать состояние кон фронтации, оказывать дестабилизирующее воздействие на региональные и мировые процессы.

Таким образом, анализ состояния геополитических факторов, опреде ление их приоритетности представляют собой основу при разработке внеш неполитических концепций современных государств, важной составной ча стью которых являются доктрины обеспечения национальной безопасности, включая стратегии военной безопасности. В настоящее время при определе нии приоритетов геополитических факторов обеспечения безопасности не обходимо учитывать особенности мирового развития в начале ХХI века.

Василенко И. А. Геополитика современного мира. М.: Гардарики, 2007.

1.

Вахрамеев А. В. Национальная безопасность России. Декларации и ре 2.

альность / А. В. Вахрамеев, С. Г. Кулешов. М.: Вузовская книга, 2003.

Гаджиев К. С. Введение в геополитику. М.: Логос, 2003.

3.

Исаев Б. А. Геополитика. СПб.: Питер, 2006.

4.

Коровянский А. И., Лутовников В. И. Военная безопасность Российской 5.

Федерации и ее обеспечение в современных условиях». М.: Изд-во РАГС, 2006. С. 32–33.

6. Концепция внешней политики Российской Федерации [утвержде на 12 июля 2008 г. Пр-1440]. [Электронный ресурс]. URL: http://www.

kremlin.ru/text/docs/2008/07/204108.shtml (дата обращения 12.020.2010).

Лебедева М. М. Мировая политика. М.: Аспект-Пресс, 2007.

7.

Поздняков Э. А. Геополитика. М.: Прогресс-Культура, 1995.

8.

Тихонравов Ю. В. Геополитика. М: Инфра-М, 2000.

9.

Цой Хен Сок. Обеспечение военной безопасности // Социально 10.

гуманитарные знания. 2007. № 4. С. 318.

Held D., McGrew A., Goldblatt D., Perraton J. Global Transformation. Politics, 11.

Economics and Culture. Cambridge: Polity Press, 2000. P. 223.

Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики Лагутина М. Л.

Место и роль Российской Федерации в новой системе международных отношений Новая система международных отношений получила начало в конце ХХ века в результате завершения холодной войны и крушения биполярной системы международных отношений. Тем не менее, в указанный период произошли более фундаментальные и качественные системные транс формации: вместе с Советским Союзом перестали существовать не только конфронтационная система международных отношений периода холодной войны и Ялтинско-Потсдамский миропорядок, – подорванной оказалась намного более старая система Вестфальского мира и ее принципы. Однако на протяжении всего последнего десятилетия ХХ века в мировой науке ак тивно шли дискуссии о том, какова будет новая конфигурация мира в духе Вестфалии. Спор разгорелся между двумя основными концепциями миро вого порядка: концепциями однополярности и многополярности.

Естественно, в свете только что окончившейся холодной войны первым напрашивался вывод об однополярном мировом порядке, поддерживае мом единственной оставшейся сверхдержавой – Соединенными Штатами Америки. Между тем, на деле все оказалось не так просто. В частности, как указывают некоторые исследователи и политики (например, Е. М. Прима ков [11], Р. Хаас [14] и др.), с концом биполярного мира исчез сам феномен сверхдержавности с мировой экономической и геополитической авансцены в традиционном его понимании: «Во времена “холодной войны”, пока существовали две системы, были и две супердержавы – Советский Союз и Соединенные Штаты. Сегодня супердержав нет вообще: Советский Союз прекратил свое существование, но и Соединенные Штаты, хотя они и об ладают исключительным политическим влиянием и являются самым мощ ным в военном и экономическом отношении государством мира, утратили такой статус» [11]. В итоге, для США была заявлена роль не единственной, а одной из нескольких опор нового мирового порядка.

Американской идее был брошен вызов. Основными противниками монополии США в мире стали Объединенная Европа, все более наби рающий силу Китай, Россия, Индия и Бразилия. Так, например, Китай, а за ним и Россия приняли в качестве официальной внешнеполитической доктрины концепцию многополярности мира в ХХI веке [См.: 8;

9;

10].

Развернулась своего рода борьба против угрозы господства однополярно сти, за поддержание многополярного баланса сил как главного условия стабильности в мире.

Лагутина М. Л. Место и роль России в системе международных отношений Кроме того, очевиден и тот факт, что за прошедшие после ликвидации СССР годы США фактически так и не смогли, несмотря на свое стремле ние к мировому лидерству, утвердить себя в этой роли. Более того, им при шлось испытать горечь неудач, они «завязли» там, где, казалось бы, не было проблем (тем более в отсутствие второй сверхдержавы): в Сомали, на Кубе, в бывшей Югославии, Афганистане, Ираке. Таким образом, США на рубе же веков так и не смогли стабилизировать ситуацию в мире.

События конца XX – начала XXI века, изменившие мир. Пока в научных кругах шли споры о структуре новой системы международных отношений, ряд событий, произошедших на рубеже веков, фактически сам расставил все точки над «i». Можно выделить несколько этапов:

1. 1991–2000 гг. – этот этап можно определить как период кризиса всей международной системы и период кризиса в России. В это время в миро вой политике безапелляционно доминировала идея однополярности во главе с США, а Россию воспринимали как «бывшую сверхдержаву», как «проигравшую сторону» в «холодной войне», некоторые исследователи даже пишут о возможном распаде РФ в ближайшем будущем [2] (например, З. Бжезинский). В результате, в этот период наблюдался некий диктат в от ношении действий РФ со стороны мирового сообщества.

Во многом это было связано с тем, что внешняя политика РФ нача ла 90-х ХХ века имела четкий «проамериканский вектор». Иные тенден ции внешней политики проявились примерно после 1996 года, благо даря замене на посту министра иностранных дел западника А. Козырева государственником Е. Примаковым. Разница в позициях этих деятелей обусловила не только смену вектора российской политики – она становит ся более самостоятельной, многие аналитики заговорили о преобразовании модели российской внешней политики.

Изменения, привнесенные Е. М. Примаковым, вполне могут быть на званы последовательной «доктриной Примакова». «Ее суть: взаимодей ствовать с основными мировыми актерами, ни к кому жестко не примы кая» [12]. По мнению российского исследователя А. Пушкова, «это “третий путь”, позволяющий избежать крайностей “доктрины Козырева” (“поло жение младшего и на все или почти на все согласного партнера Америки”) и националистической доктрины (“дистанцироваться от Европы, США и западных институтов – НАТО, МВФ, Всемирного банка”), попытаться превратиться в самостоятельный центр притяжения для всех тех, у кого не сложились отношения с Западом, от боснийских сербов до иранцев» [12].

После отставки Е. Примакова с поста премьер-министра в 1999 году определенная им геостратегия в основном была продолжена – по сути, ей Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики не было иной альтернативы, она отвечала геополитическим амбициям Рос сии. Таким образом, наконец, России удалось сформулировать собствен ную геостратегию, концептуально вполне обоснованную и довольно прак тичную. Вполне естественно, что Запад ее не принял, так как она имела амбициозный характер: Россия по-прежнему намерена играть роль мировой державы и не собирается соглашаться с понижением ее глобального статуса.

2. 2000–2008 годы – начало второго этапа, без сомнения, было знаме новано в большей степени событиями 11 сентября 2001 г., в результате чего в мире фактически происходит крах идеи однополярности. В политических и научных кругах США постепенно начинают говорить об отходе от геге монистской политики и необходимости установления мирового лидерства США, поддерживаемого ближайшими соратниками из развитого мира1.

Кроме того, в начале XXI века происходит смена политических лидеров практически во всех ведущих странах. В России к власти приходит новый президент В. В. Путин, и ситуация начинает меняться. В. Путин оконча тельно утверждает идею многополярного мира в качестве базовой во внеш неполитической стратегии России. В такой многополярной структуре Рос сия претендует на роль одного из главных игроков, наряду с Китаем, Фран цией, Германией, Бразилией и Индией. Однако США не хотят уступать свое лидерство. В результате, разыгрывается настоящая геополитическая война, а основные баталии разыгрываются на постсоветском пространстве («цветные революции», газовые конфликты, проблема расширения НАТО за счет ряда стран на постсоветском пространстве и т. д.).

Второй этап некоторые исследователи определяют как «постамерикан ский»: «Мы живем в постамериканский период мировой истории. Это на са мом деле многополярный мир, опирающийся на 8–10 столпов. Они не равно сильные, но имеют достаточно автономии. Это США, Западная Европа, Ки тай, Россия, Япония, но и Иран, и Южная Америка, где ведущая роль у Бра зилии, ЮАР на Африканском континенте и другие столпы – центры силы»

[6]. Тем не менее, это не «мир после США» и тем более без США [См. 14].

Это мир, где вследствие подъема других глобальных «центров силы»

и усиления их влияния сокращается относительное значение роли Амери ки, что на протяжении последних десятилетий наблюдается в глобальной экономике и торговле. Происходит настоящее «глобальное политическое пробуждение», как пишет З. Бжезинский в своей последней книге [3]. Это «глобальное пробуждение» определяется такими разнонаправленными си лами, как экономический успех, национальное достоинство, повышение уровня образования, информационная «вооруженность», историческая См., например: [2;

13].

Лагутина М. Л. Место и роль России в системе международных отношений память народов. Отсюда, в частности, возникает неприятие американской версии мировой истории [3].

3. 2008 год – настоящее время – третий этап, который, прежде всего, был ознаменован приходом к власти в России нового президента Д. А. Медведева.

В целом, внешняя политика времен В. Путина была продолжена. Кроме того, события в Грузии в августе 2008 года сыграли ключевую роль на этом этапе:

во-первых, война в Грузии стала свидетельством того, что «переходный»

период трансформации международной системы завершился;

во-вторых, произошла окончательная расстановка сил на межгосудар ственном уровне: стало очевидно, что новая система имеет абсолютно иные основания и Россия здесь сможет сыграть ключевую роль, разработав не кую глобальную концепцию, базирующуюся на идее многополярности.

«После 2008 года Россия перешла на позицию последовательной крити ки глобальной деятельности США, защищая прерогативы ООН, незыбле мость суверенитета и необходимость укрепления нормативной базы в сфере безопасности. Соединенные Штаты, напротив, выказывают пренебреже ние к ООН, способствуя «перехвату» ряда ее функций другими организаци ями – НАТО прежде всего. Американские политики выдвигают идею соз дания новых международных организаций по политико-идеологическому принципу – на основе соответствия их будущих членов демократическим идеалам. Американская дипломатия стимулирует антироссийские тенден ции в политике стран Восточной и Юго-Восточной Европы и пытается соз давать на пространстве СНГ региональные объединения без участия Рос сии» – пишет российский исследователь Т. Шаклеина [15].

Россия вместе с США пытаются сформировать некую адекватную модель российско-американского взаимодействия «в условиях ослабления общей управляемости (governance) мировой системы» [15]. Существующая до этого модель была приспособлена к учету интересов США, так как Россия долгое время была занята восстановлением собственных сил и во многом зависела от отношений с США. Сегодня Россию многие упрекают в амбициозности и на мерении соперничать с США. Американский исследователь А. Коэн пишет:

«Россия заметно ужесточила свою международную политику и в достижении целей все более полагается на силу, а не на международное право … Москва усилила антиамериканскую политику и риторику и готова бросить вызов ин тересам США, где и когда это возможно, включая Крайний Север» [17].

Подобные высказывания формируют сегодняшний контекст высказы ваний об участии России в мировой политике. Стремление российского ру ководства ограничить диктат США во всех международных делах очевид но, но вследствие этого наблюдается рост конкурентности международной Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики среды. Тем не менее, «снижение накала противоречий возможно, если все страны, а не только Россия, осознают важность взаимовыгодной коопера ции и взаимных уступок» [15]. Необходима выработка новой глобальной парадигмы дальнейшего развития мирового сообщества, основанной на идее многовекторности и полицентричности. Система «глобальной стра тификации» – новый тип мировой системы XXI века.

Cегодня – к концу 2009 года – можно говорить о том, что в мире за кончился «переходный период», период «после «холодной войны». Второе десятилетие XXI века мировая система встретила структурированной со вершенно по-новому [5, c. 48].

Мир в конце XX – начале XXI веков претерпел фундаментальную транс формацию. Изменилась сама природа международных отношений. Очевидно, что определение современного состояния международной системы только как взаимодействия крупных и, главным образом, западных держав – не соответствует реалиям современного мира. В конце XX века в международ ных отношениях произошли кардинальные изменения, которые позволя ют говорить о формировании следующих новых закономерностей:

– многоакторность – сегодня наряду с национальными государствами активными действующими игроками на мировой арене выступают многочисленные негосударственные акторы;

– глобализация является процессом, определяющим современное ми ровое развитие, обеспечивая многоуровневость, взаимозависимость и взаимоуязвимость всего мира в целом и всех процессов, происходя щих в нем;

– взаимопроникновение внешней и внутренней политики;

– наличие глобальных проблем, впервые в истории ставящих под угро зу само существование человечества, что обуславливает необходи мость сотрудничества в рамках всего мирового сообщества.

Мировая история до сих пор не знала подобного глобального взаи мосвязанного и взаимозависимого устройства. Становится очевидной не обходимость выработки новой концепции мирового устройства. Форми рующаяся система, безусловно, требует новых подходов к ее осмыслению.

Сегодня, как пишет российский политолог Э. Я. Баталов, «время класси ческих миросистемных структур приближается к концу и наступает эпоха неклассических … миросистем и миропорядков, не укладывающихся в привычные … схемы XIX и XX веков. Сегодня эти системы и поряд ки могут быть описаны лишь как вероятностные, ибо определяющие их тенденции проявились к настоящему времени с разной – зачастую, не высокой – степенью отчетливости» [1, c. 27]. К числу «вероятностных»

Лагутина М. Л. Место и роль России в системе международных отношений можно отнести концепцию «глобальной стратификации» системы между народных отношений.

Международные системы относятся к социальным системам особого типа [26, c. 174]. Следовательно, международные системы можно рассма тривать как некие социальные общности и, соответственно, применять по отношению к ним социологические термины. Понятие «социальная стра тификация» – термин, заимствованный из социологии, дает, на наш взгляд, наиболее подходящую характеристику тому состоянию, которое имеет формирующаяся система на данном этапе.

В социологии это понятие обозначает «структуру общества и отдель ных его слоев, систему признаков социального расслоения, неравенства»

[7, с. 858–859]. Согласно концепции социальной стратификации, общество делится на «высшие», «низшие» и «средние» классы и страты. Кроме того, утверждается, что неравенство неизбежно в любом обществе, а движение, перемещение людей в системе социальной стратификации в соответствии с их способностями и усилиями, обеспечивает устойчивость общества. Все эти признаки вполне можно отнести к международным системам.

Одним из важнейших системных изменений является количественное увеличение и качественное разнообразие элементов формирующейся си стемы. В качестве элементов глобальной системы, соотношение которых и формирует определенную структуру, выступают новые акторы мировой политики – как государственные, так и негосударственные (неправитель ственные организации, транснациональные корпорации, индивиды, ре гионы и т. д.). Наблюдается некое смещение центров властвования. Право политического первенства определяется сегодня способностью эффектив но и наилучшим образом решать широкий комплекс проблем, определять краткосрочные и долгосрочные приоритеты, вырабатывать приемлемые для всего мирового сообщества цели развития.

Именно это многообразие современных акторов во многом способ ствует формированию многоуровневой системы мирового политического управления. Новые акторы фактически преобразовали классическую по литическую систему мира, которая была заложена договоренностями Вест фальского мирного договора 1648 года, где элементами взаимодействия выступали национальные государства.

Система «глобальной стратификации», исходя из ее определения, пред полагает наличие некой иерархичности элементов внутри системы. Однако в отличие от прежней системы национального государства элементами но вой системы выступает большое количество новых акторов, единую иерар хию которых выстроить чрезвычайно трудно. Сложно однозначно сказать, Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики какой из акторов на сегодняшний день является наиболее влиятельным – например, отдельное национальное государство США или террористиче ская организация Аль-Каида, или все-таки международная Организация Объединенных Наций и т. д.

Следовательно, можно утверждать, что вследствие структурной услож ненности глобальной системы иерархия в рамках такой системы также бу дет иметь более сложный, многомерный характер. На данном этапе труд ным представляется определить, какой из акторов сможет занять ведущее место в новой иерархии. Но уже сейчас можно констатировать, что помимо общей глобальной иерархии будут существовать самостоятельные иерар хии в рамках отдельных подсистем и уровней.

Таким образом, современной России при проведении своей внешней политики следует учитывать стратификационный характер новой системы, и именно Россия может сыграть ключевую роль в процессе развития такой системы. При этом необходимо отметить, что понятие «стратификация»

в данном случае не носит негативного характера, а соответствует идеям многоуровневости и взаимозависимости. Уникальность положения России в такой системе заключается в том, что она является одной из немногих стран, которые присутствуют на всех уровнях такой системы: националь ном, региональном, глобальном.

Россия к концу первого десятилетия XXI века сумела в большей степе ни восстановить свои силы, четко сформулировать геостратегию и опре делить основные направления своей внешней политики на последующие десятилетия. Тем не менее первоочередной задачей, на наш взгляд, явля ется разработка грамотной имиджевой политики России, целью которой должно стать изменение отношения к России как к «наследнице СССР»

и обеспечение привлекательности РФ в качестве полноправного и надеж ного партнера как для ее ближайших соседей, так и для всего мирового сообщества.

События того же августа 2008 года в Грузии доказывают необходимость разработки такой политики. В процессе формирования имиджевой поли тики ключевую роль должна сыграть российская политическая наука, ко торой следует заняться разработкой собственных, отличных от западных, концепций, подходов, парадигм, отвечающих интересам России. При этом очень важно, чтобы эти научные разработки находили применение в по литической практике.

Баталов Э. Я. «Новый мировой порядок»: к методологии анализа // По 1.

лис. 2003. № 5. С. 27.

Лагутина М. Л. Место и роль России в системе международных отношений Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его гео 2.

стратегические императивы. М.: Международные отношения, 1998.

Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента и кризис американской 3.

сверхдержавы. Место и роль Российской Федерации в новой системе международных отношений. М.: Международные отношения, 2007.

Бжезинский З. Мировое господство или глобальное лидерство. М.: Меж 4.

дународные отношения, 2005.

Богатуров А. Лидерство и децентрализация в международной си 5.

стеме // Международные процессы. 2006. Т. 4. № 3 (12). Сентябрь – декабрь. С. 48.

Валлерстайн И. Мы живем в постамериканский период мировой исто 6.

рии. [Электронный ресурс] // СЛОН РУ: Деловые новости и блоги. URL:

http://slon.ru/articles/134219/index.php?PRINT=Y&ID=134219 (дата об ращения 09.02.2010).

Даниленко В. И. Современный политологический словарь. М.: NOTA 7.

BENE, 2000. С. 858–859.

8. Концепции КНР в области внешней политики и национальной безопас ности. [Электронный ресурс] // Чайнастар – Интернет-журнал. URL:

http://www.chinastar.ru/rus/1/5/4 (дата обращения 09.02.2010).

9. Концепция внешней политики Российской Федерации : утвержде на Президентом Российской Федерации Д. А. Медведевым 12 июля 2008 г. [Электронный ресурс] // Министерство иностранных дел России.

URL: http://www.mid.ru/ns-osndoc.nsf/0e9272befa34209743256c630042d aa/d48737161a0bc944c32574870048d8f7?OpenDocument (дата обращения 09.02.2010).

Кулагин В. М. Мир в XXI веке: многополюсный баланс сил или глобаль 10.

ный Pax Democratica? // Полис. 2000 № 1. С. Примаков Е. М. Мир без сверхдержав. [Электронный ресурс] // Россия 11.

в глобальной политике. Октябрь 2003 г. URL: http://www.globalaffairs.ru/ articles/2242.html (дата обращения 09.02.2010).

Пушков А. Новый европейский порядок. От «доктрины Козырева»

12.

к «доктрине Примакова» // Независимая газета. 1997. 24 октября.

Страус А. Л. Униполярность. Концентрическая структура нового миро 13.

вого порядка и позиция России // Полис. 1997. № 2. С. 27–44.

Хаас Р. Эпоха бесполярного мира // Россия в глобальной политике. 2008.

14.

№ 4.

Шаклеина Т. «Порядок после Грузии» или «порядок при Обаме»?

15.

[Электронный ресурс] // Международные процессы. 2008. Т. 6. № (18). URL: http://www.intertrends.ru/eighteenth/002.htm (дата обращения 09.02.2010).

Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики 16. Цыганков П. А. Теория международных отношений. М., 2004. С. 174.

17. Cohen A., Szaszdi L., and Dolbow J. The New Cold War: Reviving the U.S.

Presence in he Arctic. Backgrounder No. 2202. October 30, 2008.

Ланцов С. А.

Цивилизационное измерение мировой политики:

прогнозы С. Хантингтона и реалии XXI века Пожалуй, одной из самых известных концепций, которая представля ла собой попытку объяснения мирового развития после окончания холод ной войны, стала концепция «столкновения цивилизаций» скончавшегося в конце прошлого года Самюэля Хантингтона.

Обращение С. Хантингтона к цивилизационной проблематике неслу чайно. Цивилизационные различия между странами существовали всегда.

И то, что они стали более заметными, связано отнюдь не только с окон чанием «холодной войны» и исчезновением прежних разграничительных линий в мировой политике. С начала 1990-х гг. мир был охвачен процессом глобализации, который позволил более отчетливо увидеть его цивилиза ционное многообразие. Глобализация приводит к своеобразному «сжатию»

мира, а это, в свою очередь, выявляет цивилизационные различия между странами, которые были менее заметны в прежнем, более рассеянном, пространственно-дискретном состоянии.

Сегодня, в конце первого десятилетия третьего тысячелетия, можно оце нить, насколько прогнозы С. Хантингтона о роли цивилизационного фак тора соответствуют реалиям мировой политики. Конечно, не приходится говорить, что она целиком стала «политикой цивилизаций», но и не заметить цивилизационной составляющей в современном мировом политическом процессе невозможно. В том числе и во многих конфликтных ситуациях, сохраняющихся в различных регионах. Однако можно ли говорить о «кон фликте цивилизаций» в том смысле, который имел в виду С. Хантингтон?

Представляется, что сами по себе цивилизационные различия не могут быть главной причиной конфликтов в международных отношениях. Как международные, так и внутренние конфликты в современном мире связаны с территориальными, экономическими и другими спорами политических субъектов. Но если конфликт, порожденный несовпадением интересов, на кладывается на религиозные, культурные, то есть цивилизационные раз личия, это, несомненно, усугубляет конфликтную ситуацию и затрудняет Ланцов С. А. Цивилизационное измерение мировой политики...

поиск решения. Ярким примером могут служить два самых застарелых кон фликта в мировой политике – Ближневосточный и Индо-Пакистанский.

В обоих конфликтах религиозный, цивилизационный фактор изначаль но играл весьма существенную роль. Цивилизационные различия между Израилем, с одной стороны, и арабскими странами и палестинскими ара бами, с другой стороны, способствуют затягиванию Ближневосточного конфликта и усложняют процесс мирного урегулирования. Такую же роль цивилизационные различия играют в конфликте между Индией и Пакиста ном – государствами, образованными по религиозно-цивилизационному признаку, и с момента своего возникновения находящимися в состоянии неурегулированного конфликта.

В то же время цивилизационные различия не мешали и не мешают дру жественным, иногда и союзническим отношениям между государствами.

А конфликты вполне возможны в рамках одной цивилизации. Подобных примеров было немало в истории, они встречаются и в наши дни. Воору женный конфликт в Южной Осетии летом 2008 г. может служить подтверж дением этому.

Если принять за основу типологию мировых цивилизаций, данную в работах С. Хантингтона, то и Россия, и Грузия, и Южная Осетия принад лежат к одной цивилизации, которую ученый определял как «православно славянскую» или «православную», в прошлом ее нередко называли «визан тийской». Цивилизационный фактор влиял на отношения Грузии и России на протяжении столетий, он, в конечном итоге, предопределил вхождение грузинских земель в состав Российской империи. Но сегодня, как видим, этот фактор, сохраняя позитивное влияние в сфере культуры и межлич ностных связей, не оказывает такого влияния в политической сфере. Кста ти, на это, говоря о российско-грузинских отношениях, обращал внимание и сам Хантингтон.

Данный пример свидетельствует, что принадлежность государств к одной или различным цивилизациям автоматически не определяет их отношений между собой и их внешнюю политику. Такие же примеры дает практика международных отношений и политических процессов на пост советском пространстве, а в более широком плане – и на всем посткомму нистическом пространстве.

Внешняя политика таких восточноевропейских государств, как Болга рия, Македония, Румыния, принадлежащих исторически к православной цивилизации, в последние два десятилетия ничем не отличалась от внеш ней политики других восточноевропейских стран, таких как Венгрия, Поль ша или Чехия, однозначно идентифицировавших себя в цивилизационном Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики отношении с католическим Западом. У России двухсторонние отношения зачастую лучше складывались с теми бывшими советскими республика ми, с которыми у нее нет общей цивилизационной основы. Иллюстра цией этому может быть сравнение ее отношений с уже упоминавшимися Грузией и Азербайджаном. Сравнительный анализ российско-украинских и российско-казахстанских отношений свидетельствует о том же.

Кроме того, ответ на вопрос о цивилизационной идентичности неко торых стран, включая и Россию, ставит под сомнение ту классификацию цивилизаций, на основе которой формулировал свою концепцию С. Хан тингтон. Кстати, и сам политолог не был последователен в типологии ци вилизаций. В первой статье он выделил восемь основных цивилизаций, в монографии 1996 г. – девять. Буддистско-конфуцианская цивилизация в книге разделена на буддистскую и китайскую. Такая дифференциация была вполне оправдана и соответствовала давней традиции видеть в Китае не просто страну, а самобытную цивилизацию. Подобный взгляд находит свое отражение и в современных исследованиях цивилизационных аспек тов мирового политического процесса.

Сегодня и на Россию многие исследователи смотрят как на страну, оли цетворяющую собой не православно-славянскую или византийскую, а осо бую, российскую цивилизацию. Эта цивилизация, несомненно, имеет об щие корни с западной цивилизацией, но испытала и мощное незападное влияние. Самобытность российской цивилизации состоит в том, что она формировалась в результате процесса взаимодействия и смешения различ ных этнических групп с присущими этим группам ценностями, традициями и культурными нормами. Причем различные культурные нормы и ценности смешивались произвольно, в зависимости от конкретной ситуации, а не су ществовали в жесткой формализованной форме. Именно это и обусловило неоднозначность цивилизационных характеристик России. Западноевро пейская цивилизация выработала универсальные социальные институты и нормы, которые формализуют, стандартизируют взаимодействие, одно временно облегчая, рационализируя, но и упрощая и его, и включенную в это взаимодействие личность.

Вызывает интерес сравнительная характеристика российской и за падной цивилизации, данная российским политологом Б. Г. Капустиным:

«Основание российской цивилизации иное, чем западной. В качестве его не выступает универсальный или автономный нормативный порядок того же типа, как в Европе. Объяснение этому следует искать не в «мистике» рус ской души, не в генотипе нашей общины, не в догматике, обрядности, ви зантийском происхождении русской православной церкви, а в конкретных Ланцов С. А. Цивилизационное измерение мировой политики...

исторических обстоятельствах формирования российской цивилизации, сложившихся в ходе ее развития. Эти обстоятельства состоят, прежде все го, в том, что та социальная ткань, то многообразие народов, из которого она сформировалась, включали в себя различные нормативные системы, не способные к самопроизвольному сращиванию, конвергенции, синтезу в универсальном для евразийского ареала единстве» [2, с. 29].

Неструктурированность, разнородность, противоречивость россий ской цивилизации, с одной стороны, порождает трудности для интеграции российского общества и формирования на геополитическом пространстве России единых универсальных норм и стандартов, с другой стороны, такая неопределенность и нежесткость создает возможность для широты воспри ятия и принятия российской культурой других культур. Характеризуя ци вилизационные основания российской культуры, многие философы и по литологи говорят о промежуточном цивилизационном положении России между Востоком и Западом.

Такая открытость, синтетичность, разнородность российской цивили зации стала основой для той широты, «всемирности и отзывчивости» рос сийской культуры, «всечеловечности и всеобъемлемости русского духа», о которых писал Ф. М. Достоевский. В этом смысле российская цивилиза ция гораздо более способна к диалогу с другими культурами и цивилизаци ями, чем западная или восточная цивилизации гомогенного типа. А такой диалог крайне необходим. Различия между цивилизациями подпитывают взаимное недоверие между государствами, что, в свою очередь, усиливает риск возникновения конфликтных ситуаций в отношениях между ними.

Глобальный конфликт цивилизаций, о возможности которого писал С. Хантингтон, не является предопределенным и неизбежным. Но чтобы такой алармистский сценарий не стал реальностью, необходим постоян ный обмен мнениями между политиками, дипломатами, учеными, деяте лями культуры, представляющими страны разной цивилизационной при надлежности. Целью «диалога цивилизаций» является выработка общей позиции по стоящим перед человечеством проблемам общественного раз вития. Эти позиции должны учитывать культурное и цивилизационное раз нообразие современного мира.

В разработанной по инициативе России и Франции Декларации ЮНЕСКО о культурном разнообразии говорится, что «процесс глобализа ции, стимулируемый быстрым развитием новых информационных и ком муникационных технологий, хотя и представляет вызов для культурного разнообразия, вместе с тем создает условия для нового диалога между куль турами и цивилизациями» [1].

Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики Идея диалога цивилизаций в последние годы находит все бльшую под держку в мировой политике и на уровне деятельности ведущих междуна родных организаций, и на уровне межгосударственных отношений. При мером реализации идеи межцивилизационного диалога в рамках ООН стала попытка создания так называемого «Альянса цивилизаций». С такой инициативой выступили премьер-министры Испании и Турции – Х. Сапа теро и Р. Эрдоган.

В июле 2005 г. эту инициативу поддержал тогдашний Генеральный се кретарь ООН Кофи Аннан. Была сформирована Группа высокого уровня (ГВУ) из 18 членов – авторитетных политических и государственных деяте лей разных стран. Силами ГВУ был подготовлен и представлен для обсуж дения в ООН доклад, в котором определялись меры, направленные на улуч шение взаимопонимания между странами Запада и исламскими странами, поскольку именно проблемы отношений между западной и исламской ци вилизациями оказались в начале XXI в. особенно актуальными.


ГВУ выступила с предложением создать и особый фонд «Альянса циви лизаций», который мог бы обеспечивать межкультурное и межцивилизаци онное взаимодействие во всем мире. Но эта деятельность не нашла широ кой поддержки ни в стенах ООН, ни за ее пределами. Главным аргументом критиков этой идеи была ссылка на ее абстрактность, отсутствие конкрет ных предложений по структурированию межцивилизационного диалога.

Примером такого структурирования является сотрудничество стран в рамках группы БРИК. Первоначально аббревиатура БРИК (Бразилия, Индия, Россия и Китай) появилась в работах экономистов, увидевших за этими странами будущее мировой экономики. Все эти государства облада ют большой территорией, богаты природными ресурсами, велик численный состав их населения. Главное, что отмечалось у них в начале XXI в., – бы стро растущая экономика. До начала мирового финансово-экономического кризиса на долю группы стран БРИК приходилась львиная доля роста ми ровой экономики, а к 2050 г. они, по прогнозам, должны были занять в ней лидирующие позиции.

Некоторое время БРИК оставалось отвлеченной категорией в области экономических и политологических исследований, но сегодня происходит процесс институциализации этой группы в реальной мировой политике.

Двухстороннее сотрудничество между Бразилией, Россией, Индией и Ки таем имело место всегда. Такое сотрудничество детерминировалось взаи модополняемостью экономик стран БРИК, схожестью их внешнеполити ческих интересов. Постепенно развивалось трехстороннее сотрудничество России, Индии и Китая по выработке совместных подходов к актуальным Ланцов С. А. Цивилизационное измерение мировой политики...

вопросам мировой политики и международных отношений, стали прово диться регулярные встречи министров иностранных дел трех государств.

В центре внимания руководителей дипломатических ведомств этих стран кроме таких тем, как борьба с терроризмом, реформа ООН, решение глобальных проблем, оказался и вопрос о диалоге между цивилизациями.

По итогам очередной встречи министров иностранных дел России, Индии и Китая в октябре 2007 г. было принято совместное коммюнике, в котором подчеркивалось: «Министры убеждены, что в целях сохранения цивилиза ционного многообразия и укрепления взаимопонимания представляются целесообразными дальнейшие шаги по усилению многостороннего сотруд ничества в деле налаживания межцивилизационного диалога» [3, с. 8–9].

Фактически межцивилизационный диалог и начал развиваться в фор мате сначала трехсторонних отношений между Индией, Россией и Китаем, а затем в четырехстороннем формате – Бразилия, Россия, Индия, Китай.

Как отмечают многие специалисты, активизация контактов внутри группы БРИК, придание четырехстороннему сотрудничеству более институциали зированного характера свидетельствует об усилении тенденции взаимодей ствия цивилизаций, поскольку все четыре государства представляют четы ре важнейших мировых цивилизации.

Повышение роли БРИК в мировой политике является одной из тен денций формирования не однополярного, а многополярного мира. Это подтверждает и один из прогнозов, данных в свое время С. Хантингто ном. В своей книге 1996 г. он характеризовал будущий миропорядок XXI в.

следующим образом: «В мире сложится либо порядок цивилизаций, либо вообще никакого. В этом мире стержневые страны цивилизаций являются источниками порядка внутри цивилизаций, а также влияют на установле ние порядка между цивилизациями путем переговоров с другими стержне выми государствами» [4, c. 239]. Страны группы БРИК как раз и являются такими стрежневыми государствами, обладающими сферами своего циви лизационного влияния.

Структурирование отношений между государствами, различающимися по цивилизационному облику, но имеющими объединяющие их экономи ческие и политические интересы, может способствовать стабилизации но вой системы международных отношений и тем самым открыть путь к реше нию задач, стоящих в центре современной мировой политики.

Еще один прогноз С. Хантингтона, касающийся ситуации вокруг так называемых «расколотых стран», находит свое подтверждение в политиче ском процессе конца первого десятилетия XXI в. Прежде всего это касается Турции, которая, по определению С. Хантингтона, в течение десятилетий Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики находилась в состоянии цивилизационного выбора между Западом и ис ламским миром.

С. Хантингтон говорил о недоверии к цивилизационным корням Тур ции, которое имело место в Западной Европе на протяжении нескольких десятилетий. Оно выражалось в том, что Турции долгое время не открывали дорогу сначала в ЕЭС, а затем – в ЕС. С тех пор как С. Хантингтон отме тил этот факт, ситуация еще более усугубилась. Полноправными членами ЕС стали почти все посткоммунистические страны Восточной Европы и некоторые из бывших республик СССР. Пока же лишь начаты переговоры о возможном вступлении в члены ЕС Турции, и сегодня ясно, что о полно правном членстве этой страны в Европейском союзе речь не идет.

Недавно официально выраженная по этому поводу точка зрения ве дущих государств ЕС – Германии и Франции – однозначно подтвердила этот горький для руководства Турции и турецкого общественного мнения факт. Поэтому можно ожидать существенного изменения вектора внешней политики Турции. Эти перемены не обязательно будут идти по сценарию, предсказанному С. Хантингтоном, – превращению Турции в лидера ислам ского мира. Вполне возможно усиление евразийского направления турец кой внешней политики, что неминуемо отразится на отношениях между Турцией и Российской Федерацией, которые и так в последние годы пере живают заметный подъем, особенно в экономической сфере.

Есть и другие примеры влияния цивилизационного фактора на политиче ские процессы глобального и регионального характера. К ним относится так называемый «левый поворот» в Латинской Америке. Победа на выборах во многих латиноамериканских странах левых сил и формирование левых пра вительств имели, помимо прочих, и причины цивилизационного характера.

Латиноамериканские левые традиционно используют недовольство широких масс той политикой, которую проводили на континенте США. Это недоволь ство подпитывается и исторически обусловленным недоверием к «северному соседу» как представителю иной, не латиноамериканской цивилизации.

Рассмотренные факты и тенденции свидетельствуют о том, что понять содержание глобального политического процесса невозможно без учета цивилизационного многообразия сегодняшнего мира. Однако это цивили зационное многообразие не является фатальной предпосылкой взаимной вражды и отчужденности. Не конфликт, а диалог и взаимодействие циви лизаций должны стать магистральной линией развития мирового полити ческого процесса в XXI веке.

1. Всеобщая декларация о культурном разнообразии. [Электронный ре сурс] // Комиссия Российской Федерации по делам ЮНЕСКО. URL:

Ланцова И. С. Интеграционные процессы в Восточной Азии http://www.unesco.ru/rus/pages/Admin01122004192107.php (дата обраще ния 09.02.2010).

2. Капустин Б. Г. Россия и Запад: путь к миру миров // Цивилизации и культуры : научный альманах. Вып. 1. Россия и Восток: цивилизаци онные отношения / отв. ред. А. О. Чубарьян. М.: Наука, 1994. С. 25–39.

3. Совместное коммюнике о встрече министров иностранных дел Россий ской Федерации, Республики Индия и Китайской Народной Республи ки // Проблемы Дальнего Востока. 2008. № 1. С. 8–11.

4. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 2005.

Ланцова И. С.

Интеграционные процессы в Восточной Азии Одной из основных тенденций современных международных отноше ний являются интеграционные процессы. В самом широком смысле эконо мическая интеграция представляет собой взаимодействие и взаимоприспо собление национальных хозяйств разных стран, что ведет к их постепенно му экономическому слиянию. Успешность региональной экономической интеграции определяется целым рядом факторов, прежде всего, достаточ но высоким уровнем хозяйственного развития стран-участниц, сходством уровня их экономического развития, взаимовыгодностью интеграционных процессов для всех участников.

Включение региона Восточной Азии в мировые политические и эко номические процессы произошло уже в середине XIX века. Однако вплоть до второй половины ХХ века государства данного региона в большинстве своем находились в колониальной или полуколониальной зависимости от стран Запада, некоторых просто не существовало на политической кар те мира (например, Бруней, Малайзия, КНДР, Республика Корея и т. д.).

Окончание Второй мировой войны, распад колониальной системы и фор мирование новой структуры международных отношений способствовали тому, что регион Восточной Азии стал занимать более значительное место в мировом политическом процессе.

В 1965 г. японский экономист Кодзима в своих работах предложил идею создания Тихоокеанской зоны свободной торговли (ЗСТ). В нее должны были войти пять промышленно развитых стран: США, Канада, Австра лия, Новая Зеландия, Япония. Также предполагалось, что развивающие ся страны региона в рамках данной ЗСТ получат торговые преференции Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики на отдельные группы товаров [2]. Данная идея так и не была реализована, однако ее возникновение продемонстрировало, что в регионе Восточной Азии уже складываются предпосылки для развития экономической инте грации.

Движение в сторону создания в регионе организаций экономического сотрудничества началось с учреждения в 1967 г. Тихоокеанского экономи ческого совета ТЭС (Pacific Basin Economic Council, PBEC). ТЭС объединил крупнейшие компании и корпорации государств Азиатско-Тихоокеанского региона (в настоящее время в эту организацию входят более 1500 компа ний). В 1968 г. возникла Тихоокеанская конференция по торговле и разви тию (Pacific Trade and Development Conference, PAFTAD). Она представляет собой серию академических конференций, проводимых с целью продвиже ния исследований и обсуждения вопросов экономической политики, ка сающихся Тихоокеанского региона [3, c. 78–85].


В 1967 г., после подписания Бангкокской декларации, была создана Ассоциация государств Юго-Восточной Азии АСЕАН (Association of South East Asian Nations, ASEAN). Первоначально в нее вошли 5 стран: Индоне зия, Малайзия, Сингапур, Таиланд, Филиппины. Целью данной организа ции было содействие региональному сотрудничеству, однако в первые годы главным побудительным мотивом функционирования АСЕАН был не эко номический, а военно-политический фактор. В основе организации лежало не стремление к региональной экономической интеграции, а попытки про тивостоять коммунистической угрозе в Азии. Действительно, война в Индо китае, укрепление коммунистической идеологии на севере ЮВА, ее экспан сия на юг – все это способствовало усилению нестабильности в регионе.

С изменением международной политической ситуации экономическая составляющая становилась все более заметной. Сегодня АСЕАН пред ставляет собой успешное экономическое интеграционное объединение.

В 1984 г. к АСЕАН присоединился Бруней, в 1995 г. – Вьетнам, в 1997 г. – Лаос и Мьянма, в 1999 г. – Камбоджа. На данный момент статус наблюдате ля имеет Папуа-Новая Гвинея.

В развитии АСЕАН можно выделить несколько ключевых этапов.

В 1971 году была принята Куала-Лумпурская декларация о зоне мира, сво боды и нейтралитета в Юго-Восточной Азии, в которой было указано, что в будущем регион должен стать нейтральным, и что все страны-участники приложат необходимые усилия по обеспечению признания и уважения ЮВА в качестве зоны, отвергающей вмешательство извне.

В 1976 году был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве стран Юго-Восточной Азии (Балийский договор) и Декларации о согласии Ланцова И. С. Интеграционные процессы в Восточной Азии АСЕАН. В договоре отмечалось, что страны-участницы будут предприни мать шаги для мирного разрешения возникающих взаимных противоречий, все спорные вопросы будут решаться с помощью переговоров, а не посред ством применения силы [4]. Данные договоры и декларации привели к по литической стабилизации в регионе и способствовали дальнейшим инте грационным процессам в рамках АСЕАН.

В 1977 году было принято решение о создании зоны преференциаль ной торговли (ASEAN Preferential Trade Area, ASEAN PTA). Ограниченное преференциальное соглашение 1977 года предусматривало сокращение на 10–30% таможенных тарифов на 71 наименование товаров, производимых в странах АСЕАН. В Манильской программе экономического сотрудниче ства, принятой в 1987 году, было заявлено, что преференциальными тарифа ми должно быть охвачено не менее 50% взаимного товарообмена в рамках АСЕАН, минимальная тарифная скидка должна составлять не менее 25%.

К началу 1990-х годов в преференциальное соглашение входило уже 12 наименований товаров, пошлины были снижены с 25 до 50% [4, c. 89–90].

Знаковым моментом стало подписание Сингапурской декларации и Рамочного соглашения об укреплении экономического сотрудничества АСЕАН в 1992 году. Тогда же было приятно решение о создании зоны сво бодной торговли АСЕАН АФТА (ASEAN Free Trade Agreement). Основным инструментом реализации договоренностей по АФТА выступает соглаше ние о единых действующих льготных тарифах стран АСЕАН (СЕПТ – The Common Effective Preferential Tariff, CEPT) [1, c. 41–43].

Следует отметить, что «слабым звеном» в АФТА является почти пол ный вывод за рамки либерализации региональной торговли товаров сельскохозяйственного производства, проходящих по категории «времен ных исключений». Серьезной проблемой остается и либерализация тарифов на продукцию автомобильной промышленности членов АСЕАН. Соглаше ние о Зоне свободной торговли АСЕАН вступило в силу 1 января 2002 года.

Согласно данному документу, Бруней, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур и Таиланд договорились о снижении тарифов по 85% номенкла туры товаров. В 2012 году такие же меры по снижению тарифов будут пред приняты остальными странами – участницами АСЕАН [1, с. 41–43].

Финансовый кризис 1997 года привел к активизации сотрудничества АСЕАН с государствами Северо-Восточной Азии, прежде всего с Китаем.

В этот период среди политиков и экономистов региона ЮВА распростра нилось мнение о том, что Запад если не спровоцировал кризис, то оставил страны Восточной Азии без какой-либо поддержки в устранении его по следствий. Поспешный отток западных капиталов и инвестиций привел Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики к нарастанию паники. Напротив, решение китайского руководства не девальвировать национальную валюту способствовало стабилизации си туации. Таким образом, азиатский финансовый кризис и процесс устране ния его последствий привели к установлению механизмов сотрудничества между государствами Юго-Восточной (АСЕАН) и Северо-Восточной Азии (КНР, Республика Корея, Япония) [5, с. 50–63].

В 1997 году в Куала-Лумпуре прошел первый неформальный сам мит в формате «АСЕАН+3». Несмотря на то, что диалог проходил между АСЕАН, с одной стороны, КНР, Республикой Корея и Японией – с другой, его главным итогом стало соглашение между Китаем и странами АСЕАН «О партнерстве, доверии и добрососедских отношениях в XXI веке». На саммите руководителей тринадцати государств Восточной Азии, состояв шемся в 1999 году в Маниле, было принято совместное заявление, преду сматривающее углубление сотрудничества в сфере региональной безопас ности, экономики, финансов, развития человеческих ресурсов, науки и техники.

В конце ноября 2004 года АСЕАН и КНР подписали рамочное согла шение о всеобъемлющем экономическом сотрудничестве (Comprehensive Economic Partnership Agreement, CEPA) [5, с. 50–63]. В январе 2007 года были успешно завершены переговоры о либерализации торговли. В резуль тате, объем товарооборота между Китаем и АСЕАН в 2007 году вышел на уровень в 190 млрд долл. США, а в 2008 году составил 231 млрд долл. [6] В настоящее время в станах – участницах АСЕАН проживают более 580 млн человек, совокупный объем ВВП оценивается в 2,75 трлн долларов.

В 2007 г. интеграционному объединению АСЕАН исполнилось 40 лет. На юбилейной встрече в Сингапуре лидеры стран-участниц приняли Хартию ассоциации и план экономического развития региона на период до 2015 г., согласно которому в ближайшие годы в Юго-Восточной Азии будет созда но единое экономическое и социально-культурное пространство.

АСЕАН – не единственный пример интеграционного объединения в Восточной Азии. В 1989 г., во многом ориентируясь на интеграционные достижения ЕС, на Первой конференции министров иностранных дел и экономики 12 стран Азиатско-Тихоокеанского региона в Канберре по предложению премьер-министра Австралии Дж. Хоука был создан Форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества АТЭС (Asian Pacific Economic Cooperation, APEC). В него вошли шесть стран – участниц АСЕАН (Индонезия, Таиланд, Филиппины, Малайзия, Сингапур и Бру ней), а также Япония, Республика Корея, Австралия, Новая Зеландия, Со единенные Штаты и Канада.

Ланцова И. С. Интеграционные процессы в Восточной Азии К 1997 году в АТЭС входили уже почти все основные страны Тихоо кеанского региона: новыми членами стали Гонконг (1991), КНР (1991), Тайвань (1991), Мексика (1993), Папуа-Новая Гвинея (1993), Чили (1995).

В 1998 году одновременно с приемом в АТЭС трех новых членов – России, Вьетнама и Перу – введен 10-летний мораторий на дальнейшее расшире ние состава членов Форума.

АТЭС образован как свободный консультативный форум без какой либо жесткой организационной структуры или крупного бюрократического аппарата. Важнейшими формами деятельности АТЭС являются: саммиты глав государств и правительств (регулярно проводятся с 1993 года), встречи министров иностранных дел, торговли и экономики, профильные встре чи министров и совещания старших должностных лиц (СДЛ) экономик участниц Форума.

На первой встрече в Канберре были определены цели и основополагаю щие принципы работы форума. Его участники договорились о том, что:

во-первых, АТЭС должен поддерживать режим свободной открытой торговли и не превращаться в закрытый торговый блок;

во-вторых, АТЭС – экономический форум, который обсуждает толь ко проблемы регионального экономического сотрудничества и связанные с ними другие вопросы с целью дальнейшей либерализации торговли;

в-третьих, региональное экономическое сотрудничество должно осу ществляться постепенно, путем переговоров на равноправной основе.

Важной вехой в развитии АТЭС стало принятие в 1994 году Богорской декларации, в которой была сформулирована стратегическая цель АТЭС – создание системы свободной торговли и инвестиций в регионе. Развитые экономики должны были реализовать эту цель к 2010 году, развивающи еся – к 2020 году [8].

В 1995 году была принята Осакская программа действий. В ней были обо значены три базовых направления Азиатско-Тихоокеанского экономическо го сотрудничества: торговая и инвестиционная либерализация, содействие торговле и инвестициям, экономическое и техническое сотрудничество.

В основу Манильского плана действий 1996 года были положены ин дивидуальные планы действий стран-участниц и коллективные планы по либерализации торговли и инвестиций, а также Декларация АТЭС о созда нии рамочных условий для экономического и технического сотрудничества и развития.

В Шанхайской декларации 2001 года были обозначены не толь ко дальнейшие шаги по формированию в регионе системы свободной торговли и инвестиций, но и впервые за всю историю Форума прозвучали Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики политические заявления, затрагивающие проблему борьбы с терроризмом и вопросы международной безопасности [8].

В 2007 году в Сиднее состоялся юбилейный, 15-й саммит глав госу дарств – участниц АТЭС. В итоговой декларации было отмечено, что к 2030 году страны-участницы сократят выброс парниковых газов на 25%, произойдет либерализация экономик, а также будет усилено взаимодей ствие в борьбе с терроризмом. Важным итогом для Российской Федера ции стало решение о том, что в 2012 году саммит АТЭС пройдет во Вла дивостоке.

На последнем саммите, который состоялся в середине ноября 2009 года в Сингапуре, было заявлено, что экономики АТЭС будут развиваться сба лансированно, на основе комплексной долговременной стратегии роста.

Была обозначена цель о создании в будущем Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли АТЗСТ (Free Trade Area of the Asia Pacific FTAAP) [7].

Восточная Азия – один из наиболее динамично развивающихся регио нов современного мира, государства которого находятся в нарастающей экономической взаимозависимости. Однако в этом же регионе существует большое количество потенциально конфликтных зон, являющихся насле дием колониальной эпохи и «холодной войны». В настоящее время наи более значимыми проблемами в регионе Восточной Азии являются: про блема разделения Корейского полуострова, проблема взаимоотношений Китая и Тайваня, спор за острова Южно-Китайского моря (в нем участвуют Бруней, Вьетнам, Малайзия, Филиппины и Китай), конфликт между Кита ем и Вьетнамом по поводу Парасельских островов и т. д. Интеграционные процессы в Восточной Азии, их динамика демонстрируют, что стабиль ность и гарантия мирного разрешения конфликтов в регионе могут быть обеспечены при помощи интеграционных образований, таких как АСЕАН, АТЭС, а не военно-политических блоков и союзов.

Костюнина Г. М. Азиатско-Тихоокеанская экономическая интеграция.

1.

М.: МГИМО-Университет;

РОССПЭН, 2002.

2. Костюнина Г. М. Активизация интеграционных инициатив в Восточной Азии и интересы России. [Электронный ресурс] // Внешнеэкономиче ские связи. URL: http://www.eer.ru/statistics/7613.html (дата обращения 29.11.09).

3. Ланцова И. С. Азиатско-Тихоокеанский регион в современной мировой политике // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6. Вып.

3. 2006. С. 33–41.

4. Малетин Н. П. АСЕАН: четыре десятилетия развития : монография. М.:

МГИМО-Университет, 2007.

Лифанова Е. Б. Взаимоотношения Евросоюза со странами Латинской Америки Тимофеев О. А. Модели интеграции в Восточной Азии: влияние Китая 5.

и позиции США // Россия и АТР. 2009. № 2. С. 12–24.

6. Региональное экономическое сотрудничество Шанхайской организа ции сотрудничества. [Электронный ресурс] // Российско-китайское торгово-экономическое сотрудничество. URL: http://www.crc.mofcom.

gov.cn/crweb/scor/info/Article.jsp?a_no=176400&col_no=328 (дата обра щения 09.02.2010).

7. 2009 Leaders’ Declaration «Sustaining Growth, Connecting the Region»

[Internet] // APEC Singapore 2009. – URL:// http://www.apec2009.sg/ index.php?option=com_content&view=article&id=311:2009-leaders declaration-qsustaining-growth-connecting-the-regionq&catid=39:press releases&Itemid=127 (reference date 09.02.2010).

8. Asia Pacific Economic Cooperation [Internet] // APEC. URL: http://www.

apec.org/apec/about_apec/history.html (reference date 09.02.2010).

Лифанова Е. Б.

Взаимоотношения Евросоюза со странами Латинской Америки Сегодня Латинская Америка занимает особое место на политической арене мира. Экономические ресурсы и возможности этого региона при влекают все ведущие экономические силы. Так, Европейский союз, Япо ния и США конкурируют между собой в регионе, пытаясь завоевать дове рие латиноамериканских государств. Первенство США здесь неоспоримо.

Это связано, прежде всего, с географической близостью и с последова тельностью политики США, которые уже давно сотрудничают с латино американскими странами. Однако Европейский союз также приклады вает усилия для сохранения и возобновления контактов с государствами Латинской Америки.

С середины 80-х годов международные отношения региона в корне из менились, что связано, прежде всего, с приходом к власти демократических сил. Усилились интеграционные процессы в самой Латинской Америке, возобновились исторические связи с Европой, и здесь, конечно, особенно важна роль стран иберийского полуострова Испании и Португалии, кото рые прикладывали и прикладывают значительные усилия для развития со трудничества стран Латинской Америки с Европейским союзом. Например, соглашение о сотрудничестве между Бразилией и Европейским сообще ством было подписано в период президентства Португалии в ЕС, а второй Раздел II. Глобальный контекст российской внешней политики саммит Европейский союз – Латинская Америка проходил в период пре зидентства Испании [2, с. 184].

Положительные тенденции прослеживаются и в посреднической дея тельности Испании между Евросоюзом с МЕРКОСУР (Общий рынок Южного конуса) [3, с. 72]. Для иберийских государств очень важна эта роль возможного проводника в межрегиональном сотрудничестве, так как это может существенно поднять их престиж в политической жизни ЕС.

На протяжении долгого времени контакты ЕС с Латинской Америкой ограничивались двухсторонними соглашениями с латиноамериканскими государствами, что, безусловно, было следствием диктаторских режимов в регионе. Первым серьезным шагом в направлении более широкого со трудничества стало подписание договора ЕС с экономическим интеграци онным блоком МЕРКОСУР в 1995 году. Однако это соглашение не полу чило возможного развития из-за проблемы общей сельскохозяйственной политики ЕС.

Лишь в конце 90-х гг. был установлен политический диалог между го сударствами Латинской Америки и Европейского союза. 28 июня 1999 г.

в Рио-де-Жанейро был проведен первый саммит глав государств Европей ского союза и Латинской Америки, где были приняты первые документы сотрудничества «Декларация Рио-де-Жанейро» и «Приоритеты сотрудни чества». Также была создана рабочая группа, которая состояла из предста вителей обоих регионов для контроля и укрепления сотрудничества госу дарств Латинской Америки и государств-членов ЕС.

Через несколько месяцев, 20 сентября, руководители стран Латинской Америки провели собрание министров иностранных дел государств – чле нов группы Рио с целью создания Комитета государств Латинской Амери ки и Карибского бассейна для дальнейшего сотрудничества с ЕС в рамках двухсторонней группы Саммита ЕС – Латинская Америка.

Такая активность Латинской Америки продемонстрировала желание продолжать сотрудничество с Европейским союзом. 18 мая 2002 в Мадри де был проведен Второй саммит ЕС – Латинская Америка. Как отмечают различные испанские и латиноамериканские исследователи, в течение до статочно долгого времени ЕС не проявлял серьезной заинтересованности в связях с Латинской Америкой, так как основные усилия ЕС были направ лены на страны Восточной Европы. Лишь с середины 90-х годов Евросоюз начал проявлять большую активность в этом направлении, и связано это было, скорее всего, с усилением интеграционной политики США.

Идея США о создании свободной зоны торговли двух Америк зародилась еще в 1967 г. (ее основателем был президент США Линдон Б. Джонсон), но Лифанова Е. Б. Взаимоотношения Евросоюза со странами Латинской Америки первоначально она не получила широкой поддержки. Основной преградой для воплощения надежд США стала Бразилия, которая являлась и является лидером в латиноамериканском регионе и стремится сохранить ведущую роль в Южной Америке. Бразилия была заинтересована в другом проекте – в создании свободной зоны торговли Южной Америки. Очевидно, проек ты зоны свободной торговли с США Бразилии крайне не выгодны, так как подразумевают потерю лидерства в регионе. И именно поэтому Бразилия является одним из инициаторов сотрудничества Латинской Америки с ЕС.

Возможно и участие в Иберо-американских саммитах, инициатором ко торых является Испания, привлекательно для Бразилии лишь потому, что приближает возможное сотрудничество с Европой.

Создание подобной зоны торговли двух Америк не могло не беспокоить ЕС, так как подобное объединение Америк чрезвычайно усилит вес США в мировом сообществе, что совершенно невыгодно ЕС.

Латинская Америка представляет собой пока еще слабое, неокрепшее звено в экономической сети Запада, но в то же время, несомненно, ее ры нок является крайне привлекательным для главных действующих сил со временной экономики США, ЕС и Японии. Поэтому именно сейчас раз вернулась главная борьба за сотрудничество с Латинской Америкой. После окончания холодной войны США и ЕС оказались втянуты в своеобразное состязание за зоны влияния, и если Африка больше тяготела к Европе, то Латинская Америка и Тихоокеанский регион представляли собой менее до стижимые цели для Европы.

Взаимоотношения стран Латинской Америки с ЕС на примере Испании и Аргентины. Аргентина – второе по территории и населению государство Южной Америки. Она поставляет на мировой рынок мясные продукты, шерсть, кожу и зерно. Эти товары составляют около 75% аргентинского экспорта. Основным внешнеторговым партнером Аргентины выступает Евросоюз, который предъявляет спрос на зерно и мясные продукты [4].

Профашистская политика аргентинского военного руководства и тесные контакты в 30-е – 40-е годы с Италией и Германией привели к тесному сбли жению франкистской Испании и Аргентины. После поражения стран «Оси»

во Второй мировой войне Аргентина попадает под диктат США. Чередова ние демократических режимов и военных переворотов в период 1945– годов приводит к значительному ослаблению позиций Аргентины в мире.

В конце 1950-х – 60-х годов важным направлением внешней политики ар гентинского правительства являлось укрепление экономических, политиче ских и культурных связей со странами региона. Преследуя эти цели, Арген тина заключила двусторонние соглашения с Бразилией, Уругваем, Перу.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.