авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«МЕЖДУНАРОДНАЯ ЗАЩИТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ НЕКОТОРЫХ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫХ МЕХАНИЗМОВ Научно-практическое исследование ...»

-- [ Страница 4 ] --

Если признание, то есть самоизобличающие показания, были получены в условиях полицейского участка (отделения милиции) в результате, как утверждает задержанный, давления на него в отсутствие защитника, и такой самооговор является единственным доказательством, то он не может быть приемлемым и достаточным доказательством для признания человека виновным. Любое признание будет достоверным только тогда, когда оно найдет свое подтверждение в условиях публичного судебного разбирательства. Это правило очень хорошо знакомо той судебной системе, которую мы именуем «состязательной». В России нередки случаи, когда среди всех псевдодоказательств реально существует лишь одно — собственное признание обвиняемого. При этом последующий отказ обвиняемого в судебном заседании от показаний, ранее данных под воздействием психического или физического давления, судом, как правило, во внимание не принимается с формулировкой «Иванов отказался от ранее данных показаний с целью избежать ответственности за содеянное. Однако его вина полностью доказана всеми собранными по делу доказательствами: протоколом выемки, заключением экспертизы и проч.» При этом бездоказательность этих выводов суда очевидна, а все эти «протоколы» и «акты экспертиз» подтверждают что угодно — факт смерти, факт обнаружения ножа и тому подобное, но только не причастность обвиняемого (подсудимого) к совершенному преступлению. Это, однако, никого не смущает, вся судебная система играет по этим «правилам», точнее, без правил, и сторона защиты не способна пробить брешь в этой псевдодоказательственной броне, так же как и обвиняемый беззащитен перед пытками, в условиях которых он прежде оговорил себя.

Но стоит только признать, что показания, полученные от обвиняемого в условиях, не обеспечивающих его прав, закрепленных статьей 6 Конвенции, и не прошедшие судебной проверки (то есть не подтвержденные в открытом судебном процессе), не могут быть приняты судом в качестве доказательства его вины, как все встанет на свои правовые места. Стоит только начать практически применять это правило, как вся система пыток станет по большей части бессмысленной и бесполезной. Это в принципе и отличает правовую систему от неправовой, состязательный процесс от инквизиционного.

Серьезный шаг на пути искоренения пыток был сделан с принятием нового Уголовно процессуального кодекса РФ, согласно части 2 статьи 75 которого показания подозреваемого (обвиняемого), данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные в суде, признаются недопустимыми.

Однако эта норма оказалась не столь эффективным препятствием к применению пыток, как ожидалось. Один лишь факт участия защитника в производстве следственных действий с обвиняемым признается достаточным для легализации признания, даже если оно фактически было получено под воздействием пыток и иных неправомерных форм воздействия.

С чем приходится нередко сталкиваться в российской судебной практике? Активно действующий в процессе судья начинает сам с пристрастием допрашивать подсудимого, с явным нажимом вопрошая: «Как же так, Сидоров? Почему отказываетесь от показаний, данных на следствии? Нехорошо. Да еще и придумываете, что вас били. Хотите нас обмануть? А как же ваши показания на листе дела № таком-то? Ведь протокол допроса подписан адвокатом». Да еще и угрозу можно услышать о последствиях такого отказа от сотрудничества с судом. Английскому или норвежскому судье такой диалог с подсудимым не мог бы присниться даже в страшном сне. Для российского судьи это нечто натуральное и естественное. Ведь он — борец с преступностью, точнее, с преступником, даже тогда, когда приговором суда не установлено, что данный человек — преступник. И чтобы вынести искомый обвинительный приговор (а в нашей стране их более 99 %), необходимо изобличить этого преступника, а если надо, то и лично уличить его во лжи, используя свой судейский статус...

Следует признать раз и навсегда, что доказательства, не прошедшие испытание гласным судебным разбирательством, не выдержавшие экзамен на достоверность в суде, не могут быть приняты судом и должны исключаться из числа доказательств, принимаемых судом при вынесении обвинительного приговора.

Пункт (с) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:

право на помощь защитника.

Социальная (бесплатная) юридическая помощь Право на защиту в Российской Федерации формально гарантируется законодательно и даже конституционно. На практике во многих случаях оно реально не обеспечивается. Об этом наглядно свидетельствуют результаты обследований судебных процессов в рамках программы Международной комиссии юристов, проводившихся как российскими, так и иностранными представителями МКЮ.

Выводы комиссии о типичных нарушениях, выявленных в ходе наблюдения за судебными процессами, можно прочитать в приложении к настоящей брошюре.

В тех случаях, когда у обвиняемого (задержанного) нет средств для оплаты юридической помощи защитника по его выбору, защитник предоставляется ему государством, и, согласно практике Европейского Суда, обвиняемый не может в этом случае претендовать на выбор защитника. В то же время, учитывая, что бесплатная юридическая помощь предоставляется, когда «интересы правосудия того требуют», то, как указывалось в решении по делу Артико против Италии, качество такой юридической помощи должно быть адекватно требованиям правосудия, осуществляемая защита реальной и эффективной, а не теоретической или иллюзорной.

В этом же решении Суд, отметив, что власти не могут нести ответственность за любое упущение, связанное с предоставлением правовой помощи и проведением защиты, тем не менее, подчеркнул, что «…в пункте “с” параграфа 3 статьи 6 говорится о “помощи”, а не о “назначении” защитника. Само назначение еще не обеспечивает эффективной помощи, так как назначенный адвокат может умереть, серьезно заболеть, в течение длительного времени быть лишен возможности действовать или уклоняться от выполнения своих обязанностей. Власти, если они уведомлены о возникшем положении, должны либо его заменить, либо заставить выполнять свои обязанности»140.

Далее, в решении по делу Камасински против Австрии Суд заявил, что «В соответствии с пунктом “с” части 3 статьи 6 вмешательство компетентных национальных органов требуется только в том случае, если бесплатно назначенный защитник проявил явную неспособность обеспечить эффективную помощь или им стало об этом известно каким либо иным образом»141.

Если есть основания полагать, что адвокат обвиняемого, участвующий в рассмотрении дела, не имел достаточно времени и возможностей для подготовки к процессу надлежащим образом, то суд должен принять действенные меры, обеспечивающие выполнение защиты обвиняемого. В подобной ситуации суду следует принять решение об отложении судебного разбирательства142.

Пункт (d) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:

право на вызов свидетелей Это право в Конвенции сформулировано как «право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, что и свидетелей, показывающих против него»

Право на вызов свидетелей представляет собой существенную для обвиняемого гарантию и является одним из важнейших практических прав, позволяющих обвиняемому деятельно участвовать в исследовании доказательств обвинения и представлять суду свои доказательства.

Также важно знать, что в понятие свидетелей входят и эксперты, и различного рода специалисты. В деле Бониш против Австрии143 Европейский Суд высказался по поводу роли экспертов в судебном разбирательстве. Эксперт в данном суде последовательно использовал лишь данные, свидетельствующие против подсудимого. Суду же, как определил Европейский Суд, надлежит обращать внимание и на другие экспертные заключения в случаях, когда известно, что существуют иные, противоположные мнения.

Также Суд в решении по этому делу отметил, что отношение к экспертам защиты должно быть таким же, как и к экспертам со стороны обвинения.

Согласно прецедентам Европейского Суда (дела Антерпертингер против Австрии144, Барбера и другие против Испании145, Костовски против Нидерландов146) выработаны наиболее общие и принципиальные подходы:

все показания должны быть исследованы в присутствии обвиняемого в публичном процессе с предоставлением ему возможности выдвинуть противоположные доводы с учетом принципа состязательности;

при этом само по себе использование в процессе письменных заявлений в отсутствие устных показаний не является во всех случаях (в отрыве от других обстоятельств) несовместимым с гарантиями прав защиты;

но данное право в принципе означает, что обвиняемый должен быть надлежащим образом обеспечен реальной возможностью оспорить показания и подвергнуть допросу лицо, свидетельствующее против него, в тот момент, когда свидетель делал свое заявление либо позже;

наконец, в целом являются неприемлемыми и должны быть признаны нарушениями этого права случаи, когда обвиняемый осужден практически только на базе свидетельских показаний, которые не могли быть должным образом проверены в ходе судебного разбирательства, то есть без обеспечения обвиняемому реальной возможности опровергнуть показания, данные свидетелями против него147.

Очевидно, что Европейский Суд не будет входить в оценку показаний свидетелей, сфера его внимания — было ли обеспечено право на вызов и допрос свидетелей.

Вместе с тем необходимо учитывать, что гарантии данной нормы не означают права на вызов и допрос всех свидетелей.

По делу Видал против Бельгии148 Европейский Суд выразил свое мнение следующим образом. Обвиняемый не всегда обеспечивается правом на вызов и допрос каждого свидетеля. Однако в случае, когда Апелляционный суд не заслушал ни свидетелей защиты, ни свидетелей обвинения и, тем не менее, отменил оправдание в отношении заявителя, ухудшив приговор и усилив меру наказания, в этом случае Суд установил нарушение права на справедливое судебное разбирательство.

Данное право не есть право на вызов неограниченного количества свидетелей. Однако представляется, что там, где обвинению обеспечивается возможность вызвать в суд всех свидетелей, заявленных стороной обвинения в «списке лиц, подлежащих вызову в суд», стороне защиты должны быть предоставлены равные права и адекватные возможности.

При всех обстоятельствах исходим из того, что защите должна быть обеспечена возможность вызвать в суд всех ключевых свидетелей защиты, показания которых необходимы для правильного установления важных фактов и существенных обстоятельств дела. Заявитель должен доказать, что отказ заслушать показания конкретного свидетеля нанес серьезный ущерб его делу149. В любом случае процедуры вызова и допроса свидетелей должны быть одинаковыми как для обвинения, так и для защиты в целях соблюдения принципа равноправия сторон.

Как видно из текста самой нормы и из приведенных принципиальных подходов, выработанных Европейским Судом, гарантии этой нормы не сводятся только к праву на вызов и допрос свидетелей защиты. Это еще и право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей и иметь в принципе право на то, чтобы эти свидетели были допрошены.

В соответствии с частью 4 статьи 271 УПК РФ «суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон».

При неявке в суд вызванного свидетеля или эксперта суд должен выслушать мнение всех участников процесса, в том числе подсудимого и его защитника, о возможности разбирательства дела в отсутствие неявившихся лиц и принять соответствующее решение.

Судья может принять решение о возможности начать судебное следствие при отсутствии неявившихся свидетелей, даже если защита будет против этого возражать. Однако, во первых, судья обязан при этом вынести мотивированное решение, а во-вторых, это не лишает права подсудимого или его защитника в дальнейшем заявить ходатайство о необходимости обеспечения явки свидетеля в зависимости от хода судебного разбирательства (статья 271 УПК РФ). И судья опять должен будет принять мотивированное решение по этому вопросу.

В ходе судебного разбирательства подсудимый и его защитник имеют право допрашивать свидетелей на тех же основаниях, на которых их допрашивает обвинитель (статья УПК РФ). Статья 281 УПК РФ позволяет оглашать на суде показания неявившегося свидетеля, данные им на предварительном следствии, в следующих случаях:

а) смерти потерпевшего или свидетеля;

б) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд;

в) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда;

г) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд.

Представляется, что прибегать к оглашению показаний допустимо лишь в необходимых случаях, и при этом, если подсудимый оспаривает содержащиеся в оглашаемых показаниях сведения, суду следует критически оценивать такие доказательства, учитывая то обстоятельство, что подсудимый, как правило, был лишен возможности задать вопросы данному свидетелю, выявить вероятные противоречия или даже ложность его показаний.

Следует помнить, что показания на предварительном следствии даются в условиях, не отвечающих требованию гласности и не обеспечивающих их полную достоверность, даже если согласиться с разумностью принципа «вотум доверия» следователю. В этих условиях нельзя исключить различные варианты:

1) свидетель, давая показания следователю, добросовестно заблуждался, и это может проясниться в ходе его допроса в открытом судебном разбирательстве;

2) свидетель умышленно оговаривал подсудимого, и последнему должен быть дан шанс выявить его ложь в условиях гласного судебного процесса;

3) свидетель был подвергнут определенному неправомерному давлению со стороны следствия, и его допрос в судебном заседании — реальная возможность это выявить.

Могут возникнуть (и в действительности возникают) вопросы в случаях, если в основе обвинения лежат письменные заявления лица, которое по тем или иным причинам не участвует в судебном разбирательстве. Например, в деле Лука против Италии обвиняемый и его защитник не смогли допросить ни в ходе следствия, ни в суде свидетеля, показания которого были положены в основу обвинительного приговора, по той причине, что он был сообвиняемым и воспользовался своим правом не свидетельствовать против себя. Суд указал, что используемый в статье 6 термин «свидетель» имеет «автономное» значение, и его процессуальный статус с точки зрения национального законодательства не имеет решающего значения. Поэтому, если показания такого лица составляют основу обвинительного приговора, обвиняемому и его защите должна быть предоставлена возможность допросить его.

Только исключительные обстоятельства могут позволить суду при вынесении решения по делу полагаться на показания свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить в суде.

Пункт (e) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:

право на помощь переводчика Право на бесплатную помощь переводчика в уголовном процессе обеспечивается обвиняемому согласно статье 18 и пункту «с» части 4 статьи 47 УПК РФ. Кроме того, ему должны представляться основные следственные и судебные документы в переводе на язык, которым он владеет. На практике это право формально соблюдается.

В практике Центра, однако, есть несколько дел, в которых иностранные граждане, особенно из дальнего зарубежья, то есть лица, действительно не владеющие языком судопроизводства, заявляют, что реально их право на помощь переводчика обеспечено не было. Они утверждают, что при проведении первоначальных следственных действий (когда вырабатывается основная версия следствия и перспектива по делу) они не имели адекватного представления о том, что с ними происходит, каков их процессуальный статус, в чем конкретно они обвиняются и каковы их права на этой стадии.

Учитывая, что порой качество подготовки переводчиков, привлекаемых к участию в деле, не является достаточно высоким, у заявителей не возникало уверенности в том, что их показания переводятся полно и корректно. Некоторые из них проводили несколько месяцев и даже лет в следственном изоляторе, плохо понимая, что же с ними происходит.

Аналогичная ситуация имеет место и в судебном заседании, когда вся помощь переводчика заключается в том, что он, в лучшем случае, переводит подсудимому вопросы, которые задаются непосредственно ему. Переводчик обыкновенно находится на расстоянии двух-трех метров от клетки с подсудимым, и остальная часть судебного разбирательства остается столь же непонятной для подсудимого-иностранца, как был непонятен ему и весь ход предварительного расследования.

Минимальные гарантии прав обвиняемого, разумеется, в основном предназначены для их использования в стадии собственно судебного разбирательства. Рассмотренные выше права, закрепленные в параграфе 3 статьи 6 Конвенции, начав работать на досудебной стадии, продолжают действовать в судебном заседании и должны быть обеспечены в нем силой судебной власти.

В решении Суда по делу Кускани против Великобритании151 был также поднят важный вопрос о роли суда в определении того, насколько обвиняемый нуждается в услугах переводчика. Заявитель, выходец из Южной Италии, обвинялся в неуплате налогов в крупных размерах. На определенном этапе разбирательства, когда речь зашла о признании заявителем своей вины (в обмен на снижение наказания), защита заявила о необходимости назначения судом переводчика, так как обвиняемый, хотя и владеет английским языком до некоторой степени, может не разобраться в сложных юридических терминах при определении суммы, в неуплате которой он признает себя виновным. Через некоторое время суд обратился к присутствующим с вопросом о том, может ли кто-то помочь обвиняемому с переводом;

защита, не консультируясь с обвиняемым, указала на его брата, и суд решил, что воспользуется его услугами при необходимости. Несколько раз суд спрашивал у защиты, нужен ли обвиняемому переводчик, но адвокаты каждый раз отвечали, что «пока они обходятся». Впоследствии заявитель обжаловал обвинительный приговор (он был приговорен к четырем годам лишения свободы), пояснив, что по различным причинам и, в частности, по причине отсутствия переводчика он признал себя виновным в неуплате вчетверо большей суммы, чем собирался. Европейский Суд указал в своем решении, что хотя решения о ведении защиты должны приниматься защитником и обвиняемым, «конечным гарантом» справедливости судебного разбирательства является судья. Учитывая тяжесть предъявленного обвинения и строгость возможного наказания, а также тот факт, что судья был поставлен в известность о возможных трудностях в понимании обвиняемым происходящего, он должен был по собственной инициативе внимательно рассмотреть вопрос о необходимости привлечения переводчика и обеспечить его участие. Поэтому в данном случае имело место нарушение п. «е» части 3 статьи Конвенции.

Глава НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, ЗАКРЕПЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД Статья 8 Европейской Конвенции:

право на уважение частной и семейной жизни Как уже было сказано выше, указанное право относится к так называемым существенно квалифицированным правам. Статья 8 включает две части. Первая — непосредственно само право: «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции». Из самого текста следует, что указанная статья гарантирует четыре права:

1) право на уважение частной (или личной) жизни, включая право на уважение психического и физического здоровья;

2) право на уважение семейной жизни;

3) право на неприкосновенность жилища;

4) право на тайну корреспонденции.

Как правило, вопросы частной жизни касаются нарушений, допущенных в отношении гомосексуалистов, трансcексуалов, а также проблемы имен. Применительно к нашей стране наиболее интересным представляется именно право на уважение физического и психического здоровья. Это право нарушается в том случае, если государственные органы или должностные лица каким-либо образом негативно воздействуют на лицо, например, в некоторых случаях назначения судебно-психиатрической стационарной экспертизы без согласия лица, которое подвергается подобному обследованию. Безусловно, обращаясь в Европейский Суд по правам человека, заявитель, подвергшийся подобному воздействию, обязан исчерпать все средства защиты внутри страны, а также доказать реальность такого воздействия.

Наиболее обширная практика в Европейском Суде сложилась в отношении нарушения права на семейную жизнь. Так, именно практика выработала понятие «семейной жизни», включив в него отношения в зарегистрированном браке, отношения гражданского брака, отношения между родителями и детьми, сестрами и братьями, дядями и племянниками, усыновителями и усыновленными, опекунами и опекаемыми и т. д., определив в качестве основного критерия близость отношений между лицами. Из такого определения семейной жизни следует, что все лица равны в своем праве на уважение семейной жизни. Практика такого признания привела к тому, что во многих странах было уравнено положение законнорожденных и незаконнорожденных детей, которое было различным — вплоть до того, что родная мать могла признать («узаконить») своего ребенка только через процедуру усыновления (дело Маркс против Бельгии).

Практика Европейского Суда также рассматривала дела о нарушении семейной жизни в связи с депортацией одного из членов семьи. Вопросы миграционного законодательства относятся к компетенции государства, и Европейский Суд не вправе вмешиваться, но в то же время, если депортация, например, одного из родителей может привести к тому, что этот родитель потеряет практическую возможность видеть своего ребенка, то в этом случае Европейский Суд может признать нарушение права на уважение семейной жизни.

Хотя практику Европейского Суда по этому вопросу нельзя признать однородной.

Что касается права на неприкосновенность жилища, то в первую очередь следует отметить, что это более жестко сформулированное право, так как оно предусматривает не уважение жилища, а именно его неприкосновенность. Это означает, что постороннее вторжение, в том числе и государственного должностного лица, в чье-либо жилище без соответствующей санкции недопустимо. Практика Европейского Суда понятие жилища трактует расширительно, то есть она относит к жилищу не только то место, где человек проживает, но и место его работы, а тем более, если человек совмещает место работы и проживания, как делают в последнее время многие в Европе. Кроме того, в рамках права на уважение частной и семейной жизни и неприкосновенности жилища Европейский Суд рассматривает вопросы экологической безопасности жилища. Так, в начале июля 2004 г.

было вынесено решение по делу Фадеева против РФ.

Тайна корреспонденции подразумевает, прежде всего, запрет контроля за обычной почтой, а также телефонными переговорами, но, вероятно, со временем практика также распространится и на электронную корреспонденцию.

Одним из аспектов указанного права, который неоднократно был предметом рассмотрения в Европейском Суда, является именно прослушивание телефонных переговоров различными специальными службами. Практика Суда сводится к тому, что для прослушивания телефонных разговоров необходимо обоснованное подозрение в причастности лица к совершенному или планируемому преступлению, а также разрешение компетентного органа на проведение прослушивания телефонных разговоров.

Второй аспект этого права — тайна корреспонденции заключенных. Наше внутреннее законодательство предусматривает обязанность администрации пенитенциарных учреждений просматривать всю корреспонденцию, которая направляется и получается заключенными, за исключением писем, направляемых в прокуратуру. С точки зрения внутренней правоприменительной практики, такое исключение является нормальным и оправданным, так как прокуратура является органом надзора, в том числе и за учреждениями пенитенциарной системы. Но Европейский Суд по правам человека подходит к этой проблеме несколько по другому: во-первых, просмотр корреспонденции заключенных — нормальная и принятая повсеместно практика, направленная на предотвращение правонарушения внутри пенитенциарного учреждения, но в то же время недопустимо какое-либо вымарывание в письмах или неотправление писем, во-вторых, совершенно недопустима практика просмотра писем, направляемых адвокату, так как это является нарушением тайны защиты.

Часть 2 статьи 8 предусматривает возможность определенного вмешательства в права, отраженные в статье 8: «Не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законом и необходимого в демократическом обществе в интересах государственной безопасности и общественного спокойствия, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Как следует из текста статьи, вмешательство, во-первых, должно быть законно, т. е.

законодательно предусмотрено. Кроме того, закон, предусматривающий ограничения, должен быть четким и понятным для любого правоприменителя настолько, чтобы он самостоятельно мог определить необходимый порядок действий при применении закона, предусматривающего ограничения. Во-вторых, вмешательство должно быть направлено на цели, указанные в части 2 статьи 8, и только на эти цели. В-третьих, вмешательство должно быть пропорциональным, то есть не быть чрезмерным в достижении общественных целей, игнорируя само право. Как правило, Европейский Суд по правам человека определяет в своих решениях именно степень пропорциональности вмешательства государства в осуществлении права на уважение частной и семейной жизни.

Статьи 9, 10, 11 Европейской Конвенции:

свобода мысли, совести и религии, свобода выражения мнения, свобода собраний и объединений Как уже было указано выше, право на свободу мысли, совести и религии, право на свободу выражения своего мнения и право на свободу собраний и ассоциаций относятся к так называемым существенно-квалифицированным правам, то есть допускается законное вмешательство государства в тех целях, которые предусмотрены в части второй каждой из этих статей, при этом вмешательство должно соответствовать принципу пропорциональности. Анализ второй части каждой из статей аналогичен анализу, приведенному в предыдущем параграфе, посвященном ст. 8, поэтому подробно останавливаться на этом мы не будем.

Практика рассмотрения Европейским Судом дел по статье 9 — право на свободу мысли, совести и религии — относительно невелика.

В качестве примеров жалоб на нарушение права на свободу мысли можно привести дело О языках в Бельгии. Франкоговорящие заявители указывали, что государственный запрет на преподавание в определенных районах на французском языке нарушает их право на свободу мысли. Но суд не согласился с этой точкой зрения.

Европейский Суд по правам человека до настоящего момента не дал раздельного понятия таких терминов, как «совесть» и «убеждение», хотя он провел различие между непосредственно «убеждениями» и действиями, направленными на реализацию этого убеждения. Так, далеко не каждое действие может быть оправданно тем, что человек исповедует те или иные убеждения, и соответственно любые действия, направленные на выражение своего убеждения, должны быть законны.

В практике Европейского Суда в связи с правом на свободу религии рассматривалось несколько вопросов. Один из них встал в связи с так называемым прозелитизмом.

Европейский Суд провел различие между свидетельствованием христианских постулатов и неправомерным прозелитизмом, который выражается в «предложении материальных и социальных выгод с целью привлечения новых членов какой-либо церкви или оказания неправомерного давления на нуждающихся или находящихся в бедственном положении людей... или применении насилия или идеологической обработки». Соответственно свидетельствование христианских постулатов подпадает под защиту статьи 9, а неправомерный прозелитизм такой защитой не обладает.

Статья 10 Европейской Конвенции по правам человека — право на выражение своего мнения — является одной из наиболее часто рассматриваемых, поэтому Европейским Судом выработана обширная практика по этому вопросу. Статья 10 защищает, помимо непосредственно права на свободу выражения, также право на получение информации и право на ее свободное распространение.

Рассматривая вопросы, связанные со свободой выражения своего мнения, Европейский Суд определил, что предметом судебного рассмотрения внутри государства могут быть только сведения, опубликованные или распространенные иным образом, но не мнения, какими бы нелицеприятными они ни были. Внутренняя правовая доктрина основывается на аналогичном подходе. Законодательно используется формулировка, определяющая ответственность за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, то есть применяется термин «сведения», который нельзя считать точным, так как «сведениями» могут быть как факты, так и мнения. Поэтому судебная практика внутри РФ не всегда следует существующей доктрине, в связи с чем потенциально возможны обращения против Российской Федерации по статье 10 Европейской Конвенции.

Кроме того, Европейский Суд выработал определенные стандарты допустимости свободы слова. Во-первых, наименьший стандарт допустимости установлен в отношении политиков, относящихся к публичным фигурам, которые выбрали эту публичную жизнь, влияют на общественную жизнь общества, а значит, обязаны принимать максимальный объем критики. Во-вторых, самый высокий стандарт установлен для публикаций, посвященных судебной власти, так как суд является институтом для разрешения любых общественных конфликтов, а, следовательно, ничто не должно подрывать его авторитет в глазах общественности. В то же время выводы в публикации о том, что судебные органы функционируют плохо, сделанные в результате длительного исследования, вполне допустимы. В-третьих, относительно средний стандарт допустимости установлен для всех остальных лиц.

Следует также отметить, что вопрос пропорциональности запрета тех или иных публикаций в целях защиты здоровья и нравственности решается Европейским Судом, как правило, исходя из внутренних стандартов страны, поэтому то, что нравственно, например, для Нидерландов, может таковым не оказаться для Великобритании, как это было в деле Хендисайд против Великобритании.

Что касается статьи 11, предусматривающей право на свободу мирных собраний и свободу ассоциаций, следует отметить, что это два самостоятельных права.

Применительно к праву на свободу мирных демонстраций Суд счел, что государство обязано обеспечивать безопасность участников мирных собраний. Право на свободу ассоциаций включает как право состоять в ассоциации, так и право не состоять ни в какой ассоциации.

Практика Центра содействия международной защите по статьям 8, 9, 10 и 11 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод не слишком велика, так как жалоб на нарушение этих прав было относительно мало, хотя в последнее время число таких жалоб увеличилось.

Статьи 13, 14 Европейской Конвенции:

некоторые общие замечания В заключение этого раздела следует остановиться на правах еще одной группы — это так называемые дополнительные права, нарушения которых не могут быть предметом рассмотрения Европейского Суда без связи таких нарушений с нарушением иных прав, гарантированных Конвенцией. К таким правам относятся права, предусмотренные статьей 13 — право на эффективные средства правовой защиты и статьей 14 — право на защиту от дискриминации.

Статья 13 предусматривает положительное обязательство государства создавать правовые процедуры, с помощью которых можно было бы восстановить нарушенное право и добиться компенсации за нарушение своего права. Как правило, статья 13 обжалуется совместно с какой-либо еще, например, совместно со статьей 6 или статьей 8. Предметом жалобы по статье 13 может быть отсутствие внутри государства какой-либо процедуры восстановления нарушенного права или в том случае, если обращение к существующей процедуре в соответствии с внутренней практикой потенциально не может привести к восстановлению права. Например, в случае применения пыток ни одна из существующих процедур в РФ не может быть признана эффективной, так как:

1) нет законодательного определения пыток;

2) отсутствует уголовная ответственность за пытки;

3) как показывает практика, прокурорская проверка обычно не устанавливает факта применения пыток, несмотря на их очевидность;

4) даже в чрезвычайно редких случаях возбуждения уголовного дела лица, обвиняемые в применении пыток, наказываются небольшими сроками лишения свободы, как правило, условно.

Именно по этой причине эксперты Совета Европы сходятся в том, что в РФ отсутствуют эффективные средства правовой защиты от пыток.

К теме обеспечения эффективных средств правовой защиты как обязанности государства мы уже обращались в разделе, посвященном статье 3 Конвенции.

Статья 14 гарантирует защиту от дискриминации, но только в том случае, если лицо было дискриминировано в тех правах, которые гарантирует Европейская Конвенция, а также только по тем признакам, которые указаны непосредственно в статье 14. Как показывает практика Европейского Суда, чаще всего жалобы на дискриминацию подаются в дополнение к жалобам на нарушения статьи 8, а также прав, связанных со свободой передвижения.

Международные правовые организации — такие, как Международная амнистия, Международная Комиссия Юристов, — немало усилий приложили к тому, чтобы Европейская Конвенция защищала человека от дискриминации во всех случаях, а не только в связи с нарушением тех прав, которые закреплены в Конвенции. Эти усилия выразились в подготовке и создании Протокола № 12 к Конвенции. После ратификации этого Протокола Российской Федерацией он вступит в силу и в России.

Статья 1 Протокола N№ 1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Статья 1 Протокола № 1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

Среди всех прав, гарантированных Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, ст. 1 Протокола № 1 занимает особое место. Это выражается в первую очередь в том, что экономический характер носят только положения ст. 1 Протокола № к Конвенции.

Эта норма Конвенции является отличительной чертой, которая делает Европейскую Конвенцию уникальным документом среди других подобных международно-правовых актов, и в первую очередь наличие этой нормы отличает Конвенцию от Международного Пакта о гражданских и политических правах.

Кроме этого, в отличие от других положений Конвенции, субъектами прав, гарантированных ст.1 Протокола №1 к Конвенции являются не только физические, но и юридические лица. Более того, в своем решении по делу Святые монастыри против Греции152 Европейский Суд дал более широкое значение понятию «лица», включив в него церкви в качестве неправительственных организаций, не являющихся коммерческими образованиями.

Статья 1 Протокола № 1 включает в себя 3 нормы, которые в своем решении по делу Джеймс и другие против Соединенного Королевства Европейский Суд разъяснил так:

«Первая норма, которая установлена в первом предложении первого пункта и носит общий характер, устанавливает принцип беспрепятственного пользования имуществом.

Вторая норма, изложенная во втором предложении того же пункта, касается лишения имущества и увязывает эту меру с определенными условиями. Третья норма, которая содержится во втором пункте, признает, что Договаривающиеся Государства имеют право, в частности, осуществлять контроль за использованием собственности в соответствии с общими интересами. Вторая и третья нормы, касающиеся конкретных случаев вмешательства в право беспрепятственно пользоваться имуществом, должны толковаться в свете общего принципа, установленного в первой норме153».

Как мы видим из формулировки ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, в соответствии с этой нормой лицо защищается от лишения имущества. Однако во втором абзаце текста статьи признается «право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами». Подобная формулировка, дающая государствам — членам Совета Европы легитимную возможность вмешиваться в осуществление прав, гарантированных Конвенцией, кроме статьи 1 Протокола № содержится в текстах еще целого ряда статей Конвенции.

В связи с этим очень важным представляется решение Европейского Суда по делу Хендисайд против Соединенного Королевства154. Главным в этом решении Европейского Суда является определение термина «margin of appreciation» (границы свободы усмотрения). Этот термин применяется при решении вопроса о том, является ли вмешательство государства в осуществление защищаемого права «необходимым в демократическом обществе» для охраны определенных интересов. В основе понятия «границы свободы усмотрения» лежат два фактора:

Во-первых, меры, необходимые для охраны заявленных интересов, могут быть различными в разных государствах;

Во-вторых, оценка, даваемая этой необходимости самим государством, должна уважаться международным органом защиты прав человека, так как этот орган, по общему правилу, меньше знаком с особенностями данного конкретного государства.

Тем не менее, представляется, что при оценке допустимости вмешательства государства в осуществление прав, гарантированных Конвенцией, Европейскому Суду или какому-либо другому международному органу следует быть очень внимательным и чрезвычайно осторожным, так как полное принятие свободы усмотрения может привести к безусловному одобрению любого вмешательства государства в осуществление гарантированных Конвенцией прав.

Вот как в своем решении по делу Олссон против Швеции155 Европейский Суд определил критерий необходимости в демократическом обществе:

«Согласно сложившимся прецедентам Суда, понятие необходимости предполагает, что вмешательство отражает острую общественную потребность и, в частности, что оно соразмерно преследуемой законом цели;

определяя, является ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе», Суд будет учитывать, что договаривающимся государствам оставлена некоторая свобода усмотрения.… Суд должен определить, являются ли причины, приведенные в оправдание данного вмешательства, «уместными и достаточными».

Что же понимается под термином «имущество» в смысле ст. 1 Протокола № Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод?

«Имущество» в первом предложении ст.1 не должно пониматься исключительно в технико-юридическом смысле этого слова. Это понятие гораздо шире. Из двух юридически равнозначных текстов Конвенции — на английском и французском языках — слово «biens» во французском тексте Конвенции имеет более широкое значение, чем слово «possession» в английском тексте. Все эти термины означают право собственности.

Практика Европейского Суда показывает, что эти термины означают не просто собственность, а частную собственность. В своем решении по делу Маркс против Бельгии156 Европейский Суд решил, что статья 1 Протокола № 1 применяется лишь к существующему имуществу того или иного лица, а не к праву приобретать собственность в случае отсутствия завещания или через добровольную реализацию. То есть статья Протокола № 1 защищает уже существующее право собственности, но не гарантирует его возникновения либо приобретения.

В некоторых своих решениях Европейский Суд высказывал мнение о том, что термин «имущество» относится к таким правам, которые Заявитель может доказать, которые тем или иным образом закреплены за Заявителем. К этим правам относятся, например, акции или денежные требования, основанные на договорных или деликтных отношениях.

Право свободно пользоваться и распоряжаться своим имуществом включает в себя некоторые экономические требования, основывающиеся на нормах внутреннего права.

Такими требованиями являются, например, льготы, получаемые в соответствии с нормами внутреннего права.

В связи с рядом дел судом рассматривался вопрос о том, являются ли лицензии различного рода имуществом в смысле статьи 1 протокола № 1. Ответ на этот вопрос Суд поставил в зависимость от того, является ли эта лицензия однозначным и необходимым условием получения выгоды от осуществления лицензируемой деятельности. Если говорить проще, то вопрос состоял в том, является ли лишение кого-либо лицензии на право осуществления какой-либо деятельности нарушением права, гарантированного статьей 1 Протокола № 1 Конвенции.

Принимая решение по делу Акционерное общество Данжвиль против Франции157,Суд пришел к выводу о том, что сумму излишне уплаченного налога (в частности, НДС) следует рассматривать как «имущество» в значении статьи 1 Протокола № 1.

Из практики Центра содействия международной защите можно сделать вывод о том, что очень актуальными для России и в то же время дискуссионными с точки зрения относимости к положениям ст. 1 Протокола № 1 Конвенции являются вопросы о том, можно ли отнести социальные выплаты разного рода к «имуществу» в понимании ст. Протокола № 1 Конвенции. Представляется, что уже назначенные (т.е. надлежащим образом рассчитанные в соответствии с конкретным нормативно-правовым актом Российской Федерации) социальные выплаты, но своевременно не выплаченные, можно считать имуществом в понимании ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции. В тех же случаях, когда между государством и конкретным лицом существует спор по поводу назначения той или иной социальной выплаты либо ее размера, то эти вопросы к понятию «имущества» в контексте ст.1 Протокола № 1, по нашему мнению, не относятся.

В этой связи представляется очень интересным решение Суда по делу Азинас против Греции158, в котором Суд, в частности, указал:

«Право на получение пенсии, основанное на роде трудовой деятельности, при определенных обстоятельствах может приравниваться к праву на собственность, например, в тех случаях, когда в пенсионный фонд выплачивались целевые взносы или когда — как в данном случае — работодатель принял на себя общее обязательство обеспечить нанимаемое лицо пенсией на условиях, которые могут считаться частью трудового договора».

В своем решении по российскому делу Бурдов против России159 Суд пришел к выводу, что неисполнение судебных решений по делу заявителя, которые были вынесены националь-ными судами в пользу заявителя, также образует нарушение права заявителя, закрепленного в ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.

В указанном решении Суд, в частности, записал:

«Суд вновь напоминает, что «судебный иск» может пониматься как «собственность»

по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано… Решения Шахтинского городского суда от 3 марта 1997 г., 21 мая 1999 г. и 9 марта г. обеспечили заявителя требованиями, которые могут быть юридически реализованы, а не просто общим правом на получение помощи со стороны государства. Решения вступили в законную силу, не будучи обжалованными в обычном порядке, и было возбуждено исполнительное производство. Следовательно, невозможность для заявителя добиться исполнения указанных судебных решений, по крайней мере, до марта 2001 г., является нарушением его права на уважение своей собственности, как оно изложено в первом предложении первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции».

В решении по другому российскому делу — Тимофеев против России160 — Суд в очередной раз подчеркнул, что «право требования» (claim) может рассматриваться как «собственность» (possession) в смысле ст. 1 Протокола № 1, если возможность его принудительного исполнения может быть достаточно убедительно продемонстрирована Решение Ленинского районного суда г. Орска от 22 июля 1998 г. вступило в законную силу 8 декабря 1998 г. Но заявитель не получил от государства присужденной ему суммы долга сразу после этого или хотя бы в срок, предусмотренный национальным законодательством. Не исполнив решение Ленинского районного суда, власти не позволили заявителю получить средства, на получение которых он с достаточными основаниями мог рассчитывать. Правительство не представило никаких оправданий таким действиям государства (решение Суда приведено в переводе эксперта Д.Шабельникова).

Принципиально важным представляется решение Суда по делу Рябых против России161, в котором Суд не усмотрел нарушения права заявительницы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. При обращении в Суд заявительница ставила вопрос о нарушении ее прав, закрепленных в параграфе 1 статьи 6 и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции «в силу нежелания государства компенсировать ее финансовые убытки, понесенные ею в результате инфляции, и по причине того факта, что решение о присуждении компенсации, вынесенное внутренним судом в ее пользу, было отменено по процедуре надзора-пересмотра». Относительно нарушения права заявительницы по статье Протокола № 1 к Конвенции Суд в своем решении указал:

«63. Более того, Суд указал, что он ранее детально рассматривал жалобы, основанные на непроведении государством переоценки депозитов в Сберегательном банке (см.

Appolonov, процитированное выше), и выяснил, что они не выявляют каких-либо следов нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В этом случае Суд указал, что хотя сбережения г-на Апполонова уменьшились из-за инфляции, статья 1 Протокола № 1 не обязывала государство поддерживать покупательную способность сумм, депонированных в финансовых институтах. Также Закон о сбережениях, в толковании местных судов не создавал для государства подлежащего принудительному исполнению обязательства компенсировать убытки, причиненные инфляцией. Суд не видит причин отклоняться от этого заключения в данном деле.

64. Он следует тому, что нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не было».

Заключение Составление обращений в Европейский Суд по правам человека — процесс необычайно творческий. Нельзя подходить к этому вопросу с уже заготовленными шаблонами или какими-либо образцами. Каждый раз, когда юрист изучает новое дело, он «приспосабливает» обстоятельства данного конкретного дела к прецедентам Европейского Суда, думает, как изложить фактический материал этого дела таким образом, чтобы, прочитав это обращение, судьи Европейского Суда могли сделать только один вывод — в отношении заявителя действительно имели место нарушения прав, гарантированных Конвенцией.

Для того, чтобы обращение достигло своей цели, необходимо очень хорошее знание прецедентов Европейского Суда. Пожалуй, это то главное, чему должен уделять максимум своего времени практикующий юрист, занимающийся, возможно, наряду с обычной практикой и составлением обращений в Европейский Суд. Европейский Суд работает на постоянной основе. Это означает, что новые решения появляются регулярно.

А каждое решение Европейского Суда имеет огромное значение, так как Европейский Суд принимает решение по новым делам с учетом уже вынесенных ранее решений. Только обладая по-настоящему глубоким знанием прецедентов Европейского Суда, можно составить действительно убедительное и хорошо мотивированное обращение.

Конвенция, как и практика Европейского Суда, постоянно развивается и совершенствуется. Это можно видеть на примере ситуации, сложившейся вокруг Протокола № 12 к Европейской Конвенции, принятого в ноябре 2000 года, который существенно расширяет понятие дискриминации в рамках Конвенции. Еще совсем недавно быстрое принятие такого протокола представлялось невозможным. Непрерывное развитие Конвенции связано с тем, что первая редакция текста Конвенции была принята еще в 1950 году. За эти 50 лет ситуация в мире сильно изменилась. Изменились и потребности, для удовлетворения которых и был создан такой документ, как Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

России, российским юристам еще предстоит сказать свое слово в практике Европейского Суда по правам человека.

Еще 2-3 года назад практикующие юристы, адвокаты с недоверием и усмешкой относились к возможности обращения в Европейский Суд для восстановления нарушенных прав. Сегодня таких скептиков остается все меньше и меньше. Есть основания полагать: после того, как Европейский Суд начнет выносить решения о том, что Россия в том или ином случае действительно нарушила права господина Х из России, такой скептицизм вообще исчезнет.

Ширится круг организаций, которые не отказываются помогать людям при обращении в Европейский Суд. Так, в Московской городской коллегии адвокатов, при юридической консультации № 10, создан кабинет «Международная защита». Там практикующие адвокаты оказывают квалифицированную помощь всем желающим обратиться в Европейский Суд.


Кроме того, существует общественная организация — Центр содействия международной защите. Туда могут обратиться и неимущие граждане, так как Центр оказывает таким гражданам услуги по составлению обращений в Европейский Суд на безвозмездной основе. Деятельность Центра, как уже отмечалось выше, увенчалась первым крупным правовым успехом — это решение Комитета по правам человека ООН о признании нарушений Россией прав заявителя, гарантированных Международным Пактом о гражданских и политических правах.

Надеемся, что настоящее издание будет полезно тем, кто желает обратиться в Европейский Суд самостоятельно, или тем, кто, будучи юристом, будет составлять обращения в Европейский Суд от имени своих доверителей.

Примечания Раздел дополнен прецедентами, подобранными и переведенными экспертом Центра Марией Исаевой.

Amuur v. France, решение от 25 июня 1996 г., п. 50;

Gusinskiy v. Russia, решение от 20 мая 2004 г., п. 62.

X v. Federal Republic of Germany, решение от 4 февраля 1971 г., без пункта.

Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., п. 54.

Baranovskiy v. Poland, решение от 28 февраля 2000 г., п. 50-59.

Gusinskiy v. Russia, решение от 19 мая 2004 г., п. 63.

Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., п. 60.

X v. United Kingdom, решение от 5 ноября 1981 г, п. 52.

Enger and Others v. the Netherlands, решение от 8 июня 1978 г., п. 103.

Monnell and Morris v. United Kingdom, решение от 2 марта 1987 г., п. 48;

Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 9.

Brogan and Others v. the United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., п. 53.

Guzzardi v. Italy, решение от 6 ноября 1980 г., п. 102.

Ciulla v. Italy, решение от 22 февраля 1989 г., п. 38;

Lawless v. Ireland, решение от 1 июля 1961 г., п.14.

Smirnova v. Russia, решение от 24 июля 2003 г., п. 58-61.

Rakevich v. Russia, решение от 28 октября 2003 г., п.п. 33-35.

В российском варианте этого термина — ЗАДЕРЖАНИЯ Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г., п. 32.

McVeigh, O’Neil and Evans, отчет Комиссии от 18 марта 1981 г., с. 6.

Fox, Campbell and Hartley v. UK, решение от 27 марта 2003 г., п. 40.

Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., п. 28, X v. United Kingdom, решение от 5 ноября 1981 г., п.

66.

Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., пп. 27-28.

Ireland v. United Kingdom, решение от 18 января 1978 г., пп. 212-224.

Brogan and others v. United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., пп. 55-59.

X v. the Netherlands, решение от 6 октября 1966 г., без параграфа.

Brogan and others v. United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., п. 59.

McGodd v. Sweden, решение от 26 октября 1984 г, п. 27.

Ireland v. United Kingdom, решение от 18 января 1978 г., п. 201.

Nikolova v. Bulgaria, решение от 28 марта 2000 г., п. 50.

Shishkov v. Bulgaria, решение от 9 апреля 2003 г., п. 52.

Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 5.

Lettelier v. France, решение от 26 июня 1991 г., п. 35.

Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001, п. 77.

Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 114.

Там же, пп. 115-121.

Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 17.

Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., п. Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., пп. 5, 16;

Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 76.

Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., п. 13-14, Matznetter v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., пп. 7-11;

Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001 г., п. 77;

Demirel v. Turkey, решение от 28 января 2003 г., п. 58.

Tomasi v. France, решение от 27 августа 1992 г., п. 90.

Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 6.

Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 121.

Megyeri v.Germany, решение от 12 мая 1992 г..

Kadem v. Malta, решение от 9 января 2003 г.

Garcia Alva v. Germany, решение от 13 февраля 2001 г.

Sanchez-Reisse v. Switzerland, решение от 21 октября 1986 г.;

Niedbala v. Poland, решение от 4 июля 2000 г., Garcia Alva v.

Germany, решение от 13 февраля 2001 г.

Migon v. Poland, решение от 25 июня 2002 г., Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г., Shishkov v. Bulgaria, решение от 9 апреля 2003 г.

Brandstetter v. Austria, решение от 28 августа 1991 г., п. 67.

Navarra v. France, решение от 23 November 1993 г.

Rebock v. Slovenia, решение от 28 ноября 2000 г., п. 84;

R.M.D. v. Switzerland, решение от 26 сентября 1997 г., п. 42.

G.B. v. Switzerland, решение от 30 ноября 2000 г.

Varbanov v. Bulgaria, решение от 5 октября 2000 г.

Winterverp v. the Netherlands, решение от 24 октября 1979 г.

Herczegfalvy v. Austria, решение от 24 сентября 1992 г.

Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., п. 28.

Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г.

Murray v. the United Kingdom, от 28 октября 1994 г., пп. 81-82.

Раздел дополнен прецедентами, подобранными и переведенными экспертом Центра Дмитрием Шабельниковым.

Delcourt v. Belgium, решение от 17 октября 1970 г., п. 25.

Golder v. UK, решение от 21 февраля 1975 г.

Cм., например, решение по делу Ringeisen v. Austria, 14 июля 1971 г., п. 94.

H. v. France, решение от 24 октября 1989 г., п. 47.

Ferrazzini v. Italy, решение от 12 июля 2001 г., п. 37- Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001. С. 10-14.

Ringeisen v. Austria, решение от 16 июля 1971 г.

Edificaciones March Gallego S.A. v. Spain, решение от 19 февраля 1998 г.

Axen v. FRG, решение от 08 декабря 1983 г.;

Golder v. U.K., решение от 21 февраля 1975 г.

Airey v. Ireland, решение от 09 октября 1979 г.;

Rasmussen v. Denmark, решение от 28 ноября 1984 г.

Buchholz v. FRG, решение от 06 мая 1981 г.

Pretto and Others v. Italy, решение от 08 декабря 1983 г.

. Sporrong and Lonnroth v. Sweden, 23 1982.;

Poiss v. Austria, 23 1987.;

Boden v. Sweden, 1987.;

Hakansson and Sturesson v. Sweden, 1990 г.;

Mats Jacobsson v. Sweden, решение от 28 июня 1990 г.;

Ruiz-Mateos v. Spain, решение от 12 сентября 1993 г.

Oerlemans v. the Netherlands, 27 ноября 1991 г.;

De Geouffre de la Pradelle v. France, 16 декабря 1992 г.

Tre Traktorer AB v. Sweden, решение от 07 июля 1989 г.

Posti and Rahko v. Finland, решение от 24 сентября 2002 г.

Koenig v. FRG, 28 июня 1978 г.

Koenig v. FRG, решение от 28 июня 1978 г.;

H. v. Belgium, решение от 30 ноября 1987 г.

Olsson v. Sweden, решение от 24 марта 1988 г.

W. v. U.K., решение от 08 июля 1987 г.

Keegan v. Ireland, решение от 26 мая 1994 г.

Eriksson v. Sweden, решение от 22 июня 1989 г.

Feldbrugge v. the Netherlands, решение от 29 мая 1986 г.

Salesi v. Italy, решение от 26 февраля 1993 г.

Giancarlo Lombardo v. Italy, решение от 26 ноября 1992 г.

Philis v. Greece, решение от 27 августа 1991 г.

Editions Periscope v. France, решение от 26 марта 1992 г.;

Baraona v. Portugal, решение от 08 июля 1987 г.;

H. v. France, решение от 24 октября 1989 г.

Beer v. Austria, решение от 06 февраля 2001 г.;

Ziegler v. Switzerland, решение от 21 февраля 2002 г.

Moreira de Azevedo v. Portugal, решение от 23 октября 1990 г.

Georgiadis v. Greece, решение от 29 мая 1997 г.

Goc v. Turkey, решение от 11 июля 2002 г.

Humen v. Poland, решение от 15 октября 1999 г.

Halka and Others v. Poland, решение от 02 июля 2002 г.

D.P. and J.S. v. U.K., решение от 10 октября 2002 г.

National & Provincial Building Society v. U.K., решение от 23 октября 1997 г.

Fayed v. U.K., решение от 21 сентября 1994 г.;

Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom, 13 июля 1995 г.;

Kurzac v. Poland, решение от 22 февраля 2001 г.;

Werner v. Poland, решение от 15 ноября 2001 г.

Ruiz-Mateos v. Spain, решение от 12 сентября 1993 г.;

Trickovic v. Slovenia, решение от 12 июня 2001 г.

Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Цит. изд. С. 15-16.

H. v. France, application no. 9908/82 (1983).

Ferrazzini v. Italy, решение от 12 июля 2001 г. п. 39.

P. v. U.K., application no. 13162/87 (1987);

S. v. Switzerland, application no. 13325/87 (1988);

Mamatkulov and Abdurasulovic v.

Turkey, решение от 06 февраля 2003 г.

Maaouia v. France, решение от 05 октября 2000 г.

Nicolussi v. Austria, application no. 11734/85 (1987).

Habsburg-Lothringen v. Austria, application no. 15344/89 (1989).

Simpson v. U.K., application no. 14688/89 (1989).

Peltonen v. Finland, application no. 19583|92 (1995).

L. v. Sweden, application no. 10801/84 (1978).

Nordh v. Sweden, application no. 14225/88 (1990).

H. v. Austria, application no. 7830/77 (1978). Споры, касающиеся права на владение патентом, тем не менее, были признаны гражданско-правовыми (British American Tobacco v. the Netherlands, решение от 20 ноября 1995 г.).

Pellegrin v. France, решение от 08 декабря 1999 г.

Там же. п. 66.

Devlin v. U.K., решение от 30 октября 2001 г. (заявитель находился в должности административного ассистента);

Werner v. Poland, решение от 15 ноября 2001 (заявитель исполнял обязанности ликвидатора, назначаемого судом).

Pitkevich v. Russia. Application no. 47936/99 (2001).


Engel and Others v. the Netherlands, решения от 08 июня 1976 г., 23 ноября 1976 г.

См., например, Lutz v. Germany, решение от 25 августа 1987 г. п. 55;

Lauko v. Slovakia, решение от 02 сентября 1998 г. п.

57.

Lauko v. Slovakia, решение от 02 сентября 1998 г.

Engel and Others v. the Netherlands, решения от 08 июня 1976 г., 23 ноября 1976 г. п. 82.

Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г.

Burdov. Russia, решение от 7 мая 2002 г.

Campbell and Fell v. U.K., решение от 28 июня 1984 г. п. 80.

Fey v. Austria, решение от 24 февраля 1993 г.. п.30.

Piersack v. Belgium, решение от 01 октября 1982 г. п. 30.

Piersack v. Belgium, решение от 01 октября 1982 г.

Hauschildt v. Denmark, решение от 24 мая 1989 г. п. 47.

Incal v. Turkey, решение от 09 июня 1998 г. п. 78. См. также Sadak and Others v. Turkey (no. 1), решение от 17 июля 2001 г.

Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001.

Barbera, Messegue and Jabardo v. Spain, решение от 06 декабря 1988 г. п.77.

Telfner v. Austria, решение от 20 марта 2001 г.

Salabiaku v. France, решение от 07 октября 1988 г. п.28.

7 Butkevicius v. Lithuania, решение от 26 марта 2002 г.

Zhelezov v. Russia, решение от 23 апреля 2002 г.

Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001, стр. 93.

De Salvador Torres v. Spain, решение от 24 октября 1996 г.

Chichlian and Ekindjian v. France, решение от 28 ноября 1989 г.

Pelissier and Sassi v. France, решение от 25 марта 1999 г.

Campbell and Fell v. U.K., решение от 28 июня 1984 г.

Lanz v. Austria, решение от 31 января 2002 г.

Полный перевод текста решения по делу Тейшейро де Кастро против Португалии имеется в приложениях к настоящей публикации Ludi v Switzerland, решение от 15 июня 1992 г.

Radermacher and Pferrer v Germany, отчет Комиссии от 11 октября 1990 г., Schenk v. Switzerland, решение от 12 июля 1988 г.

Vanyan v. Russia, Application no. 53203/99.

Saunders v. UK, решение от 29 ноября 1996 г.

Artico v. Italy, решение от 13 мая 1980 г. п. 33.

Kamasinski v. Austria, решение от 19 декабря 1989 г. п.65.

Goddi v. Italy, решение от 09 апреля 1984 г. п.31.

Bonisch v. Austria, решение от 06 мая 1985 г.

Unterpertinger v. Austria, решение от 24 ноября 1986 г.

Barbera, Messegue and Jabardo v. Spain, решение от 06 декабря 1988 г. п.78.

Kostovski v. Netherlands, решение от 26 марта 1990 г.

Doorson v. NL, решение от 26 марта 1996 г., Saidi v. France, решение от 20 сентября 1993 г., Windisch v. Austria, решение от 28 июня 1993 г.

Vidal v. Belgium, решение от 28 октября 1992 г.

X. v. Switzerland, решение от 9 May 1997 г.

Luca v. Italy, решение от 27 февраля 2001 г.

Cuscani v. U.K., решение от 24 сентября 2002 г.

Святые монастыри против Греции, решение от 9 декабря 1994 г.

James and others v. UK, решение от 21 февраля 1986 г.

Handyside v. UK, решение от 7 декабря 1976 г.

Olsson v. Sweeden, решение от 24 марта 1988 г.

Marckx v. Belgium, решение от 13 июня 1979 г.

S.A. Dangeville v. France, решение от 16 апреля 2002 г.

Azinas v. Greece, решение от 20 июня 2002 г.

Burdov v. Russia, решение от 7 мая 2002 г.

Timofeyev v. Russia, решение от 23 октября 2003 г.

Ryabykh v. Russia, решение от 24 июля 2003 г.

Приложение ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ о защите прав человека и основных свобод, измененная и дополненная Протоколом N№ 11, в сопровождении Дополнительного Протокола [N№ 1] и Протоколов N№ 4, 6 и В текст Конвенции были внесены изменения, в соответствии с положениями Протокола № 3 (СЕД № 45), вступившего в силу с 21 сентября 1970 г., Протокола № 5 (СЕД № 55), вступившего в силу с 20 декабря г., и Протокола № 8 (СЕД № 118), вступившего в силус 1 января 1990 г. Он включает в себя также текст Протокола № 2 (СЕД № 44), который, в соответствии с пунктом 3 статьи 5, являлся неотъемлемой частью Конвенции с момента его вступления в силу с 21 сентября 1970 г. Все положения, в которые были внесены изменения или дополнения, согласно вышеуказанным Протоколам, заменены Протоколом № II (СЕД № 155) с даты его вступления в силу с 1 ноября 1998 года. С этого момента Протокол № 9 (СЕД № 140), вступивший в силу с 1 октября 1994 г., отменяется.

Правительства, подписавшие настоящую Конвенцию, являющиеся членами Совета Европы, принимая во внимание Всеобщую декларацию прав человека, провозглашенную Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 года, учитывая, что эта Декларация имеет целью обеспечить всеобщее и эффективное признание и осуществление провозглашенных в ней прав, считая, что целью Совета Европы является достижение большего единства между его членами и что одним из средств достижения этой цели является защита и развитие прав человека и основных свобод, подтверждая свою глубокую приверженность основным свободам, которые являются основой справедливости и всеобщего мира, и соблюдение которых наилучшим образом обеспечивается, с одной стороны, подлинно демократическим политическим режимом и, с другой стороны, всеобщим пониманием и соблюдением прав человека, которым они привержены, преисполненные решимости как Правительства европейских государств, движимые единым стремлением и имеющие общее наследие политических традиций, идеалов свободы и верховенства права, сделать первые шаги на пути обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации, согласились о нижеследующем:

Статья Обязательство соблюдать права человека Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции.

РАЗДЕЛ I Права и свободы Статья Право на жизнь 1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

а) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.

Статья Запрещение пыток Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Статья Запрещение рабства и принудительного труда 1. Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии.

2. Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду.

3. Для целей настоящей статьи термин «принудительный или обязательный труд» не включает в себя:

а) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям статьи 5 настоящей Конвенции или условно освобожденное от такого заключения;

b) всякую службу военного характера, а в тех странах, в которых правомерным признается отказ от военной службы на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы;

с) всякую службу, обязательную в случае чрезвычайного положения или бедствия, угрожающего жизни или благополучию населения;

d) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей.

Статья Право на свободу и личную неприкосновенность 1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

а) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;

b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (с) пункта настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в на-рушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию.

Статья Право на справедливое судебное разбирательство 1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться в судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия.

2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком.

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

а) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;

е) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

Статья Наказание исключительно на основании закона 1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.

2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами.

Статья Право на уважение частной и семейной жизни 1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Статья Свобода мысли, совести и религии 1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии;

это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.

Статья Свобода выражения мнения 1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Статья Свобода собраний и объединений 1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства.

Статья Право на вступление в брак Мужчины и женщины, достигшие брачного возраста, имеют право вступать в брак и создавать семью в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.

Статья Право на эффективное средство правовой защиты Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

Статья Запрещение дискриминации Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам.

Статья Отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях 1. В случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации, любая из Высоких Договаривающихся Сторон может принимать меры в отступление от ее обязательств по настоящей Конвенции только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств, при условии, что такие меры не противоречат другим ее обязательствам по международному праву.

2. Это положение не может служить основанием для какого бы то ни было отступления от положений статьи 2, за исключением случаев гибели людей в результате правомерных военных действий, или от положений статьи 3, пункта 1 статьи 4 и статьи 7.

3. Любая из Высоких Договаривающихся Сторон, использующая это право отступления, исчерпывающим образом информирует Генерального секретаря Совета Европы о введенных ею мерах и о причинах их принятия. Она также ставит в известность Генерального секретаря Совета Европы о дате прекращения действия таких мер и возобновлении осуществления положений Конвенции в полном объеме.

Статья Ограничение на политическую деятельность иностранцев Ничто в статьях 10, 11 и 14 не может рассматриваться как препятствие для Высоких Договаривающихся Сторон вводить ограничения на политическую деятельность иностранцев.

Статья Запрещение злоупотреблений правами Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленныена упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции.

Статья Пределы использования ограничений в отношении прав Ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены.

РАЗДЕЛ II Европейский Суд по правам человека Статья Учреждение Суда В целях соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции и Протоколам к ней, учреждается Европейский Суд по правам человека, далее именуемый «СУД». Он работает на постоянной основе.

Статья Число судей Число судей, входящих в состав Суда, равно числу Высоких Договаривающихся Сторон.

Статья Предъявляемые к судьям требования 1. Судьи должны обладать самыми высокими моральными качествами и удовлетворять требованиям, предъявляемым при назначении на высокие судебные должности, или быть правоведами с общепризнанным авторитетом.

2. Судьи участвуют в работе Суда в личном качестве.

3. На протяжении всего срока пребывания в должности судьи не должны осуществлять никакой деятельности, несовместимой с их независимостью, беспристрастностью или с требованиями, вытекающими из характера их работы в течение полного рабочего дня. Все вопросы, возникающие в связи с применением положений настоящего пункта, решаются Судом.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.