авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Национальная Российская Парламентское академия наук академия Собрание Союза Беларуси ...»

-- [ Страница 5 ] --

планетарном характере науки, который выявлен еще в 40-х годах ХХ века В.И. Вернадским»64.

Универсальный (планетарный) и ценностно-нейтральный характер основного массива естественнонаучных и технических знаний, их принципиальная всеобщая применимость в любых странах и регионах мира способствует тому, что они с течением времени превращаются в общественное благо, а деятельность по их производству (проведение фундаментальных и прикладных исследований) служит интересам всего человечества. Именно по этой причине, считает вице-президент РАН, академик А.Д. Некипелов, «возникает проблема с выделением ресурсов на этот вид деятельности: никто не заинтересован в том, чтобы тратить деньги на производство продукта, который окажется в свободном доступе для всех желающих»65.

Указанная проблема решается в последние годы весьма специфическим образом: основной массив фундаментальных и прикладных исследований постепенно концентрируется в наиболее развитых странах мира, а внутри этих стран – в научно исследовательских подразделениях транснациональных и национальных корпораций, которые, к примеру, в США «тратят на науку в 2,5 раза больше средств, чем федеральные власти» 66. Однако продуцируемые такими подразделениями ТНК научные результаты «получают статус товара, а доступ к последнему для широких масс населения ограничен и является платным»67. В результате как внутри наиболее развитых стран – основных производителей естественнонаучных и технических знаний, так и особенно между различными по уровню развития странами мира постоянно углубляется дифференциация по уровню доступа к новейшим научным знаниям. Закономерным итогом осуществляемых современными ТНК процессов приватизации и коммерциализации новейших знаний становится постепенное уменьшение интеграционного потенциала естественных и технических наук.

Россия в глобализирующемся мире: мировоззренческие и социокультурные аспекты/Отв. ред. В.С. Степин. – М., 2007. – С. 82.

Научно-технологическое обеспечение социально-экономического развития. Доклад академика А.Д. Некипелова //Вестник Российской академии наук. – 2009. – Т. 79. - № 3. – С.

199.

Веревкин Л.П. Инновационная деятельность: исследовательские результаты, производство, рынок //Вестник Российской академии наук. – 2003. – Т. 73. - № 2. – С. 172.

Щербин В.К. Научные знания: товар или общественное благо? //Наука и инновации. – 2010. - № 9. – С. 66.

Еще больше сложностей возникает при определении интеграционного потенциала гуманитарных наук (психологии, лингвистики, литературоведения, истории и др.), которые изучают человека, и социальных наук (социологии, экономики, права и др.), основными объектами исследования в которых выступают различные типы цивилизаций, обществ и социальных групп. Дело в том, что достижения этих наук имеют значительно менее универсальный и более ценностно-зависимый характер, чем результаты естественных и технических наук. Поэтому для определения этих двух классов наук нередко и вполне обоснованно используется термин национальные науки, поскольку результаты данных наук достаточно жестко детерминируются этноспецифическим характером изучаемых ими объектов.

В частности, российские исследователи Е. Тюгашев и Ю.

Попков следующим образом описывают механизм детерминации содержания любого социологического исследования социокультурной действительностью, описываемой в рамках данного исследования: «Как и всякая специализированная духовная деятельность, социология разрабатывается для решения практически актуальных задач, а ее базовые концептуальные схемы образуются путем обобщения и систематизации содержания сознания субъекта массовой социальной практики. Конфигурация практической деятельности социального субъекта и задает логику концептуальной схемы исследователя, т.е. выступает практической парадигмой теоретической деятельности. Таким образом, содержание парадигм не является плодом произвольного теоретического конструирования, а определяется социальной позицией и точкой зрения того социального субъекта, чьи интересы объективно выражаются. Если субъектно значимая картина мира не находит адекватного выражения в аксиоматике социологической теории, то выдвигаемая исследователем концепция никогда не получит статуса парадигмы – образца научной деятельности, организующей «нормальное» научное сообщество»68.

Иными словами, в отличие от представителей естественных и технических наук, которые в своих исследованиях рассматривают не отягощенный непосредственным присутствием человека мир Тюгашев Е., Попков Ю. Метапарадигмальный синтез современной социологии:

возможное и невозможное //Социология на пороге XXI века: Основные направления исследований /Под ред. С.И.Григорьева, Ж.Коэнен-Хуттера. – 3-е изд. – М., 1999. – С. 348 349.

природы и искусственный мир техники, представители гуманитарных и социальных наук изучают социальные объекты, явления и процессы, в которых непосредственно присутствуют человек, общественные группы и общество в целом, которые имеют собственные знания, мнения, намерения и планы относительно этих социальных объектов, явлений и процессов. Поэтому представители гуманитарных и социальных наук вынуждены в той или иной степени учитывать эти знания, мнения, намерения и планы изучаемых ими человека, социальных групп и общества при формулировании своих научных результатов. В противном случае эти результаты могут быть отвергнуты конкретными людьми, социальными группами и обществом.

Более того, получаемые в рамках гуманитарных и социальных наук результаты по-разному могут использоваться различными людьми, социальными группами и обществом в целом в зависимости от того, что для них является приоритетом номер один: интересы отдельного человека, той или иной социальной группы, общества в целом. Нередко складывается такая ситуация, когда интересы общества противоречат интересам той или иной социальной группы и наоборот. В частности, как удачно показал российский исследователь А.В. Шурубович, углубление российско-белорусской экономической интеграции полностью соответствует интересам белорусского и российского обществ, но не соответствует корпоративным интересам гигантов российского топливно-энергетического комплекса (корпораций «Газпром», «Роснефть» и др.) и отдельных белорусских предприятий, производящих пиво, табачные изделия, корма, рыбу, овощи, изделия бытовой химии и др. и опасающихся ценовой и прочей конкуренции со стороны российских производителей аналогичных товаров69.

Если учесть, что в современном мире экономическая мощь отдельных международных и национальных корпораций нередко превышает экономические возможности небольших и даже средних по размерам государств, то вряд ли стоит удивляться тому, что социальные заказы, поступающие представителям гуманитарных и социальных наук со стороны таких международных и национальных корпораций, нередко предполагают разработку научных аргументов не в пользу российско-белорусской экономической, политической, Шурубович А.В. Роль экономических и политических факторов в развитии российско-белорусской интеграции //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 234-235.

культурной и прочей интеграции, а в пользу полного экономического, политического, культурного и прочего обособления этих исторически связанных государств. В противном случае, чем иным, как не наличием диаметрально противоположных социальных заказов российской экономической науке, можно объяснить весьма отличающиеся оценки российских экономистов относительно перспектив долгосрочного сотрудничества России и Беларуси?

В частности, многие российские экономисты убеждены в том, что долгосрочное сотрудничество с Республикой Беларусь целиком и полностью соответствует национальным интересам Российской Федерации70 и что такое «сотрудничество с Беларусью – по существу единственным стратегическим союзником России – жизненно важно для обеспечения ее национальной безопасности» и «будет способствовать росту «притягательной силы» России, усиливая ориентацию других государств Содружества на сближение с ней»71. В то же время отдельные российские экономисты ждут от интеграции России с другими странами СНГ (Туркменией, Беларусью и др.) только крупных материальных выгод и, если таковых, по их мнению, предполагается недостаточно, то они считают, что «строить долгосрочное сотрудничество с такими партнерами – дело крайне рискованное и практически безнадежное»72.

Между тем, по справедливому замечанию российского исследователя А.И. Бельчука, «в политике существует понятие «игра с нулевой суммой». Имеются в виду отношения между двумя сторонами, когда выигрыш одной стороны означает такой же проигрыш для другой. В российско-белорусских отношениях мы имеем случай игры с одновременной отрицательной или положительной суммой для обеих сторон. Если проигрывает Беларусь, то проигрывает и Россия, если проигрывает Россия, то проигрывает и Беларусь. То же самое с выигрышем»73.

В условиях наличия таких диаметрально противоположных социальных заказов экономической науке весьма конструктивным Бельчук А.И. Белорусская социально-экономическая модель //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 113.

Шурубович А.В. Роль экономических и политических факторов в развитии российско-белорусской интеграции //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 216-217.

Шишков Ю. СНГ: полтора десятилетия тщетных усилий //Вопросы экономики. – 2007. - № 4. – С. 120.

Бельчук А.И. Белорусская социально-экономическая модель //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 113-114.

выглядит следующее предложение российского обществоведа Н.А.

Косолапова: Общество переживает тяжелую внутреннюю трансформацию, и в нем пока только формируются, самоопределяются силы, способные со временем дать социальный заказ на науку. Но одновременно предельно активны те группы, интересы которых толкают их к псевдо- и антинауке. …Время и условия, не лучшие для социального заказа на науки об обществе и человеке. …Приходится признать: социальный заказ на общественные или иные науки – не обязательно благо, а, возможно, нравственное и практическое зло. Давно теоретически признано, что не все можно мерить деньгами или купить на них, что меркантильный подход во многих случаях не только вреден, но и аморален. По аналогии, не все, видимо, можно делать объектом и предметом научного анализа или научной организации: приложение науки к недостойным или откровенно преступным целям аморально, оно позорит науку и может подтолкнуть эволюцию общества в опасных направлениях, вызывать социальные мутации, искоренять последствия которых придется на протяжении поколений. Значит, социальному заказу на науку нужен некий нравственный фильтр, и эта проблема сама должна, видимо, стать предметом серьезных обществоведческих исследований»74.

Такого рода нравственными фильтрами, на наш взгляд, могут выступать следующие факторы: 1) развитое национальное самосознание граждан, 2) их готовность встать на защиту национальных интересов своей страны. Если любой истинный россиянин воспользуется первым из названных фильтров при рассмотрении проблемы российско-белорусской интеграции, то результат такого рассмотрения, скорее всего, совпадет со следующим выводом А.И. Бельчука: «Как бы ни различались политические, идеологические и личные предпочтения российских политиков, бизнесменов, журналистов и т.д., все они обязаны учитывать геополитическую роль Беларуси для России, если они нормальные граждане своей страны, т.е. граждане, которые не действуют против ее интересов»75.

Косолапов Н.А. Мечты гуманитария, или Индикатор зрелости общества? (О социальном заказе на общественные науки) //Общественные науки и современность. – 2004. № 5. – С. 41.

Бельчук А.И. Белорусская социально-экономическая модель //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 113.

В свою очередь, использование второго из названных фильтров, т.е. готовности граждан встать на защиту национальных интересов своей страны, предполагает наличие в обществе устойчивых представлений о таких интересах. По мнению российского исследователя А.А. Кокошина, подобные устойчивые представления обычно «существуют там, где в обществе нет слишком большого разрыва между различными слоями общества, где есть значительный по своей численности и социально-политическому влиянию средний класс»76.

К сожалению, в современном российском обществе «соотношение доходов 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения достигло почти 15-кратной величины»77. Соответственно, в России сегодня «доля очень бедных людей с доходами ниже прожиточного минимума равна 16%, малоимущих – 50 - 60%, так называемого среднего класса – 15 - 20%»78. Поэтому говорить об устойчивых представлениях россиян о национальных интересах своей страны в настоящий момент, видимо, не приходится. О готовности россиян встать на защиту этих интересов, тем более, не может быть и речи. А следовательно, практически использовать данный нравственный фильтр при рассмотрении проблем и перспектив российско-белорусской интеграции у сегодняшних россиян пока нет реальной возможности.

В условиях столь сильного социального расслоения российского общества в сравнении с белорусским (в Беларуси показатель разрыва в доходах 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения в 2004 г. был равен 5,2 раза79), а также с учетом принципиальных отличий между экономическими моделями, реализуемыми в этих двух странах (Россия избрала неолиберальную монетаристскую модель, а Беларусь – социально ориентированную рыночную модель управлением80), с сильным государственным перспективы углубления российско-белорусской интеграции, на наш взгляд, все Кокошин А.А. О стратегическом планировании в политике. – М., 2007. – С. 61.

Байнев В., Дадеркина Е. Испытание экономической модели //Беларуская думка. – 2008. - № 1. – С. 42.

Годин Ю.Ф. Сравнительная эффективность экономических моделей России и Белоруссии в рамках Союзного государства //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 203.

Национальная экономика Белоруссии: учебник /Под ред. В.Н. Шимова. – 2-е изд. – Мн., 2006. – С. 665.

Годин Ю.Ф. Сравнительная эффективность экономических моделей России и Белоруссии в рамках Союзного государства //Постсоветское пространство: реалии и перспективы /Под общ. ред. Б.А. Шмелева. – М., 2009. – С. 213.

больше будут зависеть от полномасштабной реализации интеграционного потенциала гуманитарных и социальных наук России и Беларуси.

В частности, десять лет назад нам уже доводилось писать о роли гуманитарных и социальных наук в развитии интеграционных процессов на постсоветском пространстве: «…о реальной политической, экономической, культурной и прочей интеграции государств Содружества мы сможем говорить только тогда, когда общественное сознание народов, проживающих на постсоветском пространстве, вначале будет максимально обогащено за счет накопленного за многие десятилетия совместной жизни отечественного социогуманитарного знания интеграционного характера, а точнее, когда усилиями ученых-гуманитариев наших стран будет воссоздано в полном объеме единое духовное пространство, а все мы будем не только торговать друг с другом, но и строить совместные экономические, научные, образовательные, культурные и прочие планы. Когда мы совместными усилиями будем формировать у нашего молодого поколения единый славянский менталитет и когда мы сами на деле, а не на словах будем разделять общие духовные идеалы и моральные ценности. Последнее станет возможным только при условии реализации продуманной и последовательной гуманитаризации различных сфер жизни постсоветских государств»81.

Кстати, о растущем значении общественных (гуманитарных и социальных) наук в социально-экономическом развитии разных стран мира сегодня пишут украинские исследователи В.М. Геец82 и А.М.

Костенко83, белорусские политологи О. Пролесковский и Л.

Криштапович84, российские обществоведы, академик РАН Б.Н.

Топорнин и член-корреспондент РАН Р.Г. Яновский85 и др. В Евросоюзе программы социально-гуманитарных исследований Щербин В.К. Интеграционный потенциал социогуманитарного знания //Перспективы интеграции на рубеже тысячелетий: Материалы Международной научно практической конференции. – Мн., 2001. – С. 312.

Геець В.М. Про характер перехідних процесів до економіки знань //Економіка знань: виклики глобалізаціі та Україна. – К., 2004. – С. 59.

Костенко О. Роль суспільних наук у соціальному оновленні краіни //Вісник НАН Украіни. – 2010. - № 5. – С. 28-32.

Пролесковский О., Криштапович Л. Союзное государство Беларуси и России в современном мире //Неман. – 2009. - № 12. – С. 145.

Топорнин Б.Н., Яновский Р.Г. Гуманитарные исследования на подъеме //Вестник Российской академии наук. – 1999. – Т. 69. - № 8. – С. 679-682.

составляют примерно 40% от общего числа программ86.

Пропорционально росту значимости гуманитарных и социальных наук в развитии разных стран и регионов мира растет интеграционный потенциал этих наук, несмотря на локальный, этнонациональный характер нарабатываемых ими знаний.

По мнению ректора МГУ, академика РАН В.А. Садовничего, именно накопленные гуманитарными и социальными науками знания о местных условиях и региональных особенностях самых разных стран придают особую ценность рекомендациям представителей этих наук относительно возможных путей решения многих мировых проблем: «Сегодня практическое решение наиболее общих мировых проблем (экология, экономический рост, демография и т.д.) в значительной степени локализовано местными и региональными особенностями. Международные структуры, занимающиеся подобными проблемами, могут дать и дают конкретным странам и территориям весьма полезные, но не более чем самые общие рекомендации по их разрешению. С моей точки зрения, самое ценное в таких советах то, чего не следует делать, чего нужно опасаться, чего желательно избегать, опираясь на уже накопленный человечеством опыт. А вот что, как и каким образом делать, то есть выбор пути развития должен определяться местом действия»87.

Таким образом, сегодня уже не подлежит сомнению тот очевидный факт, что в самых разных странах и регионах мира бурно развиваются процессы глобализации и интеграции. В результате развития указанных процессов, а также в результате формирования во многих странах мира новейших типов хозяйственных систем (инновационной экономики, информационной экономики, когнитивного капитализма и государственной экономики знаний88 и др.) постепенно сокращается объем открытой науки, но зато быстро растет объем корпоративной науки. В этих условиях наблюдаются следующие изменения: а) постепенно уменьшается интеграционный потенциал естественных и технических наук, ранее составлявший Степин В.С. Изменения в структуре науки и современный статус фундаментальных исследований //Наука России. От настоящего к будущему /Под ред. В.С. Арутюнова, Г.В.

Лисичкина, Г.Г. Малинецкого. – М., 2009. – С. 156.

Садовничий В.А. Проблемы системы образования в России на пороге XXI века //Всероссийская научная конференция «Россия - XXI век» (доклады). – М., 1997. – С. 36.

Щербин В.К. Когнитивный капитализм или государственная экономика знаний?

(социальные последствия цивилизационного выбора) //Социология. – 2010. - № 1. – С. 16-33.

основную часть интеграционного потенциала науки в целом;

б) медленно, но непрерывно увеличивается интеграционный потенциал гуманитарных и социальных наук. Похоже, человечество больше не может и не хочет мириться с «застоем политической мысли в эпоху технического прогресса»89. Поэтому оно все больше связывает свои планы и надежды на мирную, экологически безопасную и свободную от бедности и острых социальных конфликтов жизнь с полномасштабным использованием интеграционного, объединительного потенциала гуманитарных и социальных наук.

Паркинсон С.Н. Законы Паркинсона: Сборник /Пер. с англ. – М., 1989. – С. 172.

Мартыненко В.В.

доктор политических наук, профессор, заместитель директора Института социально-политических исследований РАН УТОЧНЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ И КОРРЕКТИРОВКА ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ Существует несколько аспектов, которые часто не замечаются при определении круга проблем и задач развития интеграционных процессов, а также при формировании среди членов общества различных ожиданий (как благоприятных, так и неблагоприятных) от тех или иных результатов интеграции. Вопросы, которые я собираюсь поднять, на самом деле относятся не только к проблематике идеологического обеспечения интеграционных процессов наших двух стран. Они носят концептуальный характер и затрагивают общие принципы и цели, а также определение критериев адекватности государственного и межгосударственного регулирования. Особое звучание указанные вопросы приобрели в условиях мирового кризиса, причины и последствия которого не могут не учитываться при анализе и оценке перспектив интеграции России и Беларуси.

Мировой кризис вызвал очередной всплеск интеллектуальной и идеологической активности, касающихся переформатирования основ мироустройства и формирования нового миропорядка, изменения сферы ответственности, роли и функций отдельных государств.

Отдельное внимание уделяется проблематике, касающейся изменения соотношения между национальными и наднациональными целями, принципами и механизмами регулирования финансовых и денежно кредитных рынков. Согласно точке зрения ряда широко разрекламированных экспертов, нынешний кризис обусловлен тем, что «международным рынкам необходимо международное же регулирование, но существующий его вариант основан на принципах национального суверенитета», а это приводит к появлению «финансового протекционизма». Поскольку они считают, что такая ситуация «угрожает подорвать и даже разрушить международные финансовые рынки», то, по их мнению, необходимо создание «никогда прежде не существовавшего» международного регулирования. Утверждается, что наличие указанного регулирования соответствует требованиям современного процесса глобализации90.

При всей видимой логичности подобных рассуждений основанные на них рекомендации поднимают больше вопросов, чем предоставляют ответы на стоящие перед мировым сообществом вопросы. По-прежнему крайне расплывчато определяются цели и средства международного регулирования, не говоря уже о проблеме контроля самих «регуляторов». Давно известно, что бездумное применение определенных направлений и методов регулирования и злоупотребления со стороны регулирующих органов способны вызвать разбалансированность финансовой системы и привести к глубокому кризису. Отмечу также, что в настоящее время некорректно говорить о полном отсутствии международного регулирования финансовых рынков. В ведущих странах мира в течение последних 30 лет деятельность участников рынка подвергалась все более жесткому регламентированию с учетом предложений международных организаций. Нынешний кризис возник после принятия странами МВФ в качестве законодательных норм рекомендаций Базельского комитета по банковскому надзору.

Подразумевалось, что эта мера, приведшая к ужесточению нормативов деятельности банков и финансовых институтов, направленная на повышение транспарентности и унификацию методов их регулирования в различных странах, обеспечит снижение рисков и повышение надежности функционирования банковских систем и финансовых рынков. Однако на практике результат получился совсем иным.

На протяжении всей истории цивилизации ни один из регулярно возникавших финансовых и экономических кризисов не обходился без того, чтобы в качестве средства исправления и предотвращения кризисных явлений не обосновывалась бы необходимость усиления государственного вмешательства и регулирования. За подобными «обоснованиями» часто скрывалось стремление представителей властных структур обеспечить для наиболее близких к ним финансовых компаний и банков монопольные позиции на рынке. В этой связи замечу, что непредвзятый анализ рекомендаций вышеупомянутого Базельского комитета позволяет заключить, что их разработка была отчасти обусловлена интересами ведущих См.: Сорос Дж. Прогнозы: Будущее в форме буквы W// Ведомости. 15.01.2010, (2523) Статья размещена в Интернете по адресу: [http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/ 2010/01/15/222996].

государств и транснациональных банков по установлению контроля над движением денежно-кредитных потоков в мире и направления их в нужное для себя русло.

Но в данном случае я хочу сказать не только о существовании высокой вероятности того, что под видом рассуждений о необходимости формирования новой системы международного регулирования отдельные государства или неформальные властные структуры, функционирующие в тени государственных образований, могут преследовать собственные эгоистические цели. Проблема имеет более глубокие корни. Мы не подойдем к решению всего комплекса вопросов, связанных с современным этапом глобализации, а также с обеспечением устойчивого развития интеграционных процессов между нашими странами, если не подвергнем критическому осмыслению существующие теоретические воззрения на такие понятия, как государство и право, принципы государственного регулирования и денежной эмиссии, условия социального развития. Имеется в виду не формулирование новых конструкций «идеального» государства или наднационального регулятора, а переоценка естественных социальных основ права и власти, которые постоянно проявляют себя на практике, но до сих пор должным образом не отрефлексированы. Я в данном случае говорю о раскрытии социальных механизмов возникновения и изменения права, которые не ограничиваются темой положительного права или права, закрепленного государственными законами. Вопрос стоит о проблеме формирования и поддержания таких правовых отношений, которые отвечали бы задаче страхования условий, необходимых для дальнейшего социального развития, а не интересам сохранения привилегией тех, кто получил власть устанавливать правовые нормы в обществе.

Решение этой проблемы, в свою очередь, предполагает выявление и исправление изъянов, присущих концепции естественных прав. Различные варианты этой концепции с незапамятных времен использовались как для целей сакрализации государства и идеологического обоснования божественной природы власти вообще, так и в качестве антитезы позитивного права, устанавливаемого законами государства. В первом случае в общественное сознание внедрялась идеология, нацеленная на восприятие гражданами государственных законов как законов, хотя и изданных «по велению власти», но основанных не на произвольном мнении законодателя, а на понимании им божественных установлений и с учетом незыблемых и естественных устоев общества. В другом случае естественные законы трактовались в качестве доказательства необходимости ограничения государственной власти, а естественное право облекалось в форму естественного протеста против неправильных или несообразных с божественными установлениями норм государственного права.

Причем естественно-правовые идеи (предполагавшие наличие над государственной властью высших инстанций) с равным успехом трактовались и в пользу абсолютной власти, и для обоснования демократических устоев светской власти и принципа «народного суверенитета».

Например, в «либеральных» версиях данной концепции во главу угла ставилась задача обеспечить свободу человека в его стремлении к самореализации и удовлетворению своих потребностей. Эта свобода определялась в качестве естественного права, которое формально признавалось ограниченным свободой и правами других людей. Но дело в том, что в такой трактовке границы указанной свободы оказываются размытыми. В результате задача раскрытия потенциала и способностей человека на практике трансформировалась в вопрос о механизме обеспечения свободы для избранных, тем самым превращаясь в идеологическое обоснование права сильного. Логическим завершением подобных обоснований неизбежно оказывается сознательная или неосознанная поддержка авторитарной власти как высшей и наиболее извращенной формы индивидуализма.

Кроме того, естественные права и свободы человека представители либеральных течений трактовали как данные свыше, отделяя и не рассматривая их в неразрывном единстве с возлагаемыми на человека обязанностями. Если естественные права признавались за человеком от рождения (а в соответствии с отдельными трактовками – еще и до рождения), то установление обязанностей человека относилось (и до сих пор относится) к прерогативе общества и государства. Но в таком случае неизбежно оказывается, что государственной власти приписываются если не божественные, то сверхъестественные мифические полномочия.

С нашей точки зрения, приверженцы различных концепций естественного права часто упускают из вида одну простую мысль о том, что само право человечества на жизнь логично было бы сначала соотнести с вопросом о возложенных на него обязанностях. Конечно, оставаясь на научных позициях, в полной мере ответить на этот вопрос (по иному звучащий как вопрос о месте и роли человечества в мироздании) вряд ли когда-либо удастся. Тем не менее анализ данных социальной истории дает возможность найти и представить доступный научному пониманию вариант ответа на данный вопрос.

Этот ответ можно получить на основе наблюдаемого в истории процесса постоянного раскрытия эмпирически неопределенной величины разнообразных физических и интеллектуальных возможностей, заложенных в человеке. Указанный процесс, который стимулируется стремлением людей удовлетворять свои изменяющиеся и возрастающие потребности, можно рассматривать как открытое научному осмыслению общее направление, отражающее исполнение на практике возложенной на человека обязанности, как наглядное проявление действия естественного или объективного закона человеческой жизни.

Под человеком в данном случае подразумевается не отдельная личность, а интегральное понятие, включающее в себя совокупные способности различных индивидов, то есть всех людей или условного индивида, представленного человеческим сообществом в целом. Ведь раскрытие человеческого потенциала возможно только при наличии и посредством взаимодействия людей, при расширении и углублении разделения труда между ними, сопровождающегося все большим разнообразием индивидуальных способностей. Это предполагает приращение и изменение социальных связей, в том числе развитие и углубление интеграционных процессов между странами. Все это – эмпирически познаваемая реальность, которая в ходе человеческой истории демонстрирует себя все более отчетливо. Ее конкретным проявлением и отражением действия естественного закона можно считать возникновение новых и расширение круга ранее известных сторон человеческой деятельности, включаемых в понятие «человеческая культура». Причем само понятие «культура» в широком смысле можно охарактеризовать как отражение общего уровня развития человека, человеческих возможностей и способностей, как показатель такого развития.

При характеристике и раскрытии процесса раскрытия человеческого потенциала следует особо подчеркнуть еще один факт, который также обходят вниманием приверженцы традиционной концепции естественных законов и прав. Речь идет о понимании того, что человеческое развитие невозможно без готовности одних членов общества вносить больший вклад в создание материальных и духовных благ, чем они получают или могут получить в тот или иной конкретный период от других его членов. Самое простое доказательство данного факта – забота о детях и их воспитании, что, впрочем, характерно и для всего живого на земле. Особенность человеческого рода (в отличие от животного мира) заключается в том, что такие взаимоотношения постепенно стали проявляться в процессе взаимодействия людей, которые не были связаны родственными узами.

Осознание данного факта как необходимого условия, обеспечивающего возможность человеческого развития, приводит к следующему выводу. Для понимания социальных основ права следует говорить не о наличии у каждого человека естественного права по факту рождения, а о том, что это право появляется только в случае внесения им своего вклада в развитие и раскрытие способностей других людей. На практике такой подход реализуется по мере уяснения естественной нормы жизни, согласно которой человек не вправе требовать удовлетворения своих потребностей за счет других людей, не принимая на себя соответствующих обязанностей или предварительно не обеспечив результатами своей деятельности удовлетворение чужих потребностей. Иными словами, если человек получает удовлетворение своих потребностей за счет других, не предоставив ничего взамен, то у него возникает естественная обязанность перед другими членами общества, а у последних – естественное право. И наоборот, предоставив другим результаты своей деятельности (товары, услуги и т.п.), но не получая от них взамен ничего, что удовлетворило бы его собственные потребности, человек наделяется естественным правом по отношению к другим, а у других возникает в отношении него естественная обязанность. В этой ситуации он может быть назван «кредитором» общества, а остальные члены – «должниками».

Таким образом, для понимания основ права, как и социального значения интеграционных процессов, недостаточно осознавать, что человеческие способности проявляются только посредством взаимодействия людей в обществе, при расширении и углублении разделения труда между ними. За этой эмпирически познаваемой реальностью скрывается базовое условие социального развития. Речь идет о том, что люди, обладающие большими способностями, по собственной инициативе делятся результатами своей деятельности (включая знания и опыт) с другими, удовлетворяя их потребности.

Взамен они могут получать лишь обязательства в виде признания их прав как кредиторов общества.

Разумеется, говоря о «кредиторах», я не ограничиваюсь узко экономической интерпретацией этого понятия91. Хотя мировой кризис в очередной раз продемонстрировал, что злоупотребления в денежно-кредитной сфере приводят к нарушению прав человека в глобальном масштабе, для меня важно обратить внимание на следующую мысль. В качестве естественного закона социальной жизни необходимо признать наделение именно кредиторов общества определенными правами и привилегиями. Иными словами, понятие «кредитор» предполагает признание другими членами общества заслуг или вклада данного лица в виде наделения его определенными правами. Форма фиксации указанных прав может быть различной.

Логично предположить, что исторически один из первых механизмов фиксации прав кредиторов связан с возникновением института вождей племен, старейшин и жрецов, которые вносили больший по сравнению с другими людьми вклад в жизнеобеспечение и существование племени или рода. Естественное признание прав этих людей на лидерство и руководство происходило путем наделения их определенными атрибутами и символами власти. Такое признание одновременно означало добровольное принятие на себя другими членами рода (племени) соответствующих обязательств (как должников перед кредиторами) по отношению к вождям и старейшинам.

Данное положение отчасти признавали авторы различных философско-политических концепций, однако вывод о том, что естественная основа власти определяется кредитной природой, то есть естественным (хотя и не всегда осознанным) признанием со стороны подвластных членов общества прав властвующих в качестве кредиторов, так и не был сделан. Между тем наличие соответствия между объемами прав и обязанностей, признаваемых естественным путем, может быть принято за основу при определении давно обсуждаемой проблемы обеспечения социальной справедливости.

Главная социально-политическая проблема заключается в том, что величина естественных прав не может оставаться постоянной.

Появление естественного права у кредиторов, в частности, в виде признания их права на власть, не может само по себе сохраняться в Подробнее о понятии «кредитор общества» и естественной природе социальных прав см.: Мартыненко В.В. Переосмысление философской концепции естественного права //Вопросы философии, 2009. № 8. Электронная версия статьи размещена в Интернете по адресам: [http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=61&Itemid=52] и [http://www.martynenko-info.ru/articles/article_018.php] одних и тех же объемах неограниченное время. Это право ограничено периодом, в течение которого результаты деятельности кредиторов способствуют социальному развитию и реализации человеческого потенциала (включая потенциал той или иной формы организации социума). Величина указанного потенциала определяется предельно возможным уровнем разделения труда и развитием способностей людей при данной форме организации своего общежития и поддерживаемой системе установленных в государстве (но уже не естественных) прав и обязанностей. Несоответствие между положительными законами и естественно признаваемыми правами и обязанностями на практике проявляется в распространении представлений о том, что сложившаяся в государстве и обществе система прав и обязанностей несправедлива.

Такое несоответствие возникает потому, что бывшие кредиторы достаточно часто стремятся сохранить за собой права, которые уже не пользуются признанием у других членов общества (бывших должников). Если подобное стремление реализуется (например, благодаря образованию монополий и предотвращению возможной конкуренции), бывшие кредиторы могут превратиться в неплатежеспособных должников общества. В результате происходит деформация соответствия между естественными правами и обязанностями членов общества и социальных групп, принимающая формы насилия, грабежа, эксплуатации, социально-политических конфликтов и распадов социальных и политических образований.

Тем самым кредитная природа социального права на власть постоянно дает о себе знать.

Особым инструментом социальной фиксации и реализации прав кредиторов является институт денег, предоставивший их держателям право на получение различных товаров или услуг. Появление денег, в свою очередь, способствовало расширению кредитных отношений, росту производства товаров и услуг, а главное – формированию механизмов и условий все большей интеграции социума по горизонтали, что явилось одной из необходимых предпосылок преодоления границ родоплеменных отношений и формирования государств.

В отличие от любых видов социально организованных животных или насекомых, которым присуща лишь форма вертикальной интеграции, между людьми возникает и развивается горизонтальная интеграция, раздвигающая семейные, родоплеменные и государственные границы, способствуя все более полному взаимодействию, разделению труда и раскрытию заложенных в человеке способностей. И только в человеческом обществе присутствует такая форма правовых взаимоотношений, как деньги.

К сожалению, кредитная природа денег, их роль инструмента, обеспечивающего социальные права кредиторов и горизонтальную интеграцию человеческого сообщества, также до сих пор не осознаются. При этом значительная часть социально-экономических проблем в современном мире по-прежнему во многом является следствием политической реализации ложных теоретических установок и идеологии денежной политики, в значительной части определяющих каркас социальной жизни. Хотя всем очевидно, что деньги предоставляют своим держателям вполне определенные права, тем не менее, сохраняется представление о них как о неком, пусть и особом или даже условном, товаре, обладающем абстрактным качеством всеобщего эквивалента92.

Появление и сущность денег не могут быть разумно объяснены, а адекватные социальные механизмы обеспечения денежной эмиссии в современных условиях не могут быть найдены, если по-прежнему придерживаться точки зрения тех философов и экономистов, которые рассматривают их значение лишь с позиции возникновения потребности в удобном инструменте для товарообмена. Не следует забывать, что все попытки обосновать появление денег из товарообмена сталкивались с рядом неразрешимых противоречий.

Например, Адам Смит (1723 – 1790), признавал, что, если один человек обладал большим количеством определенного продукта, чем сам нуждался в нем, а другой испытывал в нем недостаток, но в данный момент не имел ничего, в чем нуждался первый, то между ними не могло бы произойти никакого обмена. Согласно его логике, для развития товарообмена «каждый разумный человек… должен был стараться так устроить свои дела, чтобы постоянно наряду с особыми продуктами своего собственного промысла иметь некоторое количество такого товара, который, по его мнению, никто не откажется взять в обмен на продукты своего промысла» 93. Однако если считать, что каждый разумный человек обменивал свои продукты на товары, которые не были ему нужны, но пользовались Подробнее см., например: Мартыненко В.В. Социальная философия денег //Вопросы философии, 2008. № 11. Электронная версия статьи размещена в Интернете по адресу: [http://www.martynenko-info.ru/articles/article_017.php] Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007.

С. 83.

повышенным спросом (согласно Смиту, никто не отказывался «взять их в обмен на продукты своего промысла»), то тогда нужно исключить из разряда разумных людей производителей таких товаров. По определению потребности этих производителей должны были полностью удовлетворяться в результате обмена их продукции на другие товары. Продукция остальных производителей должна была пользоваться меньшим спросом и ее неразумно было бы накапливать в расчете на то, что «никто не откажется взять ее взамен». Понятно, что именно производители товаров, пользовавшихся наибольшим спросом, испытывали главную потребность в появлении денег. Следовательно, выявленная Смитом проблема оказывалась неразрешенной. Отметим также, что наличие товаров повышенного спроса, при которых они свободно обмениваются на продукцию других производителей, не означает, что такие товары выполняют функции денег. Даже если пытаться «выводить» деньги из простого товарообмена, необходимо признать:

для того чтобы они стали деньгами, нужен был относительный избыток этих товаров, поскольку они должны были использоваться их потребителями не по назначению (не в соответствии с их потребительной ценностью). Но в случае избытка таких товаров они бы уже не пользовались повышенным спросом. В соответствии с логикой Смита и многих современных авторов, эти товары не могли претендовать на статус денег, так как не было оснований рассчитывать на то, что никто не откажется взять их в обмен на результаты собственного труда. Если происхождение денег искать в товарообмене, то получается, что "каждый разумный человек" сначала должен был лишиться разума, иначе сложно объяснить, почему он вдруг захотел обменивать результаты своего труда на ненужные ему предметы. Только потеряв остатки разума, такой человек мог надеяться, что появятся столь же неразумные люди, которые начнут поступать аналогичным образом, что выбор ненужных предметов у них совпадет и они станут тогда «всеобщим орудием торговли», приобретя неизвестно как способность быть всеобщим эквивалентом. Абсурдность данного предположения очевидна. Не случайно все философы и экономисты (до А. Смита и после него), занимавшиеся проблемой денег, фактически подменяли вопрос об их появлении темой необходимости денег для товарообмена.

Между тем все рассуждения на эту тему приобретают логическую стройность, если осознать, что социальная необходимость денег заключалась не просто в обеспечении товарного обмена, а была вызвана потребностью формирования кредитных отношений между относительно независимыми и свободными субъектами, число которых увеличивается на каждой новой стадии исторического развития человечества. Глубинное основание этого развития, как я уже отмечал, состоит в том, что одни члены общества готовы вносить больший вклад в создание материальных и духовных благ, чем получают или могут получить в тот или иной конкретный период от других членов. Появление денег знаменовало собой начало функционирования социального механизма организации и реализации кредитных отношений, определяющих систему естественных прав и обязанностей членов общества94.

Переосмысление социального значения и сущности денег имеет исключительно большое значение с точки зрения определения путей и направлений дальнейшей интеграции России и Беларуси. Сегодня в качестве одного из важнейших условий углубления интеграции вполне обоснованно называется переход на использование единой валюты. Но проблемы перехода к единой валюте не следует ограничивать вопросами, связанными с сохраняющимися разногласиями среди политиков и экономистов наших стран относительно подходов и принципов формирования единого эмиссионного центра, или единого Центрального банка. Основная проблема заключается не столько в появлении единого эмиссионного центра, сколько в понимании и обеспечении общих принципов организации денежной эмиссии, направленной на развитие и поддержание полноценных кредитных отношений. С этой точки По мере роста общественного организма изменялась и форма фиксации прав кредиторов, становясь все более обезличенной (в виде знаков отличия, государственных регалий, а также денежных инструментов). В частности, произошло обезличивание власти:

не власть стала атрибутом конкретного человека как кредитора общества, а человек стал находиться при власти. При этом не государство, установившее обязательный порядок налогообложения граждан, оказывалось кредитором общества, а общество (в лице всех работоспособных налогоплательщиков) – кредитором государства, ожидающее от представителей власти исполнения определенных общественно полезных обязанностей.

Аналогичные метаморфозы происходили и с деньгами. Возникнув как инструмент фиксации прав определенных кредиторов, они в процессе все более широкого использования в расчетах за товары и услуги (то есть реализации кредиторами своих прав) приобрели анонимный по отношению к каждому конкретному кредитору характер. В результате у различных членов общества появилась возможность, став обладателями денег, приобрести права и привилегии, не прикладывая особых усилий, не становясь кредиторами общества и не исполняя необходимых обязанностей. Но, если подобные злоупотребления приобретают значительный размах, это ведет к обесценению денег. Иными словами, и здесь кредитная природа социального права неизменно напоминает о себе.

зрения денежно-кредитная политика, в частности, Банка России, на примере которого можно выявить «гремучую смесь» из теоретических и практических ошибок в деятельности монетарных властей, вызывает резкое неприятие. Так, представители Банка России, с одной стороны, следуя подходам, вытекающим из современных концепций количественной теории денег, неправомерно позиционируют себя в качестве единственного источника денег в обществе, пренебрегая объективными потребностями экономических субъектов и возможностями расширения кредитных отношений в результате использования нерациональных методов регулирования банковской системы. С другой стороны, в мышлении представителей российских денежных властей явно сохраняются рудименты золотого фетишизма и худших традиций политики меркантилизма, проявляющиеся в представлениях о том, что эмиссия денег центральным банком должна обеспечиваться какими-то другими «настоящими деньгами», а не сама обеспечивать развитие кредитных отношений в необходимых для экономики объемах. Указанный золотой фетишизм сегодня проявляется как валютный: денежная эмиссия Банка России фактически полностью формируется за счет приобретения им иностранной валюты. Такая политика, фактически привела к превращению рублей в суррогат из долларов и евро, предназначенного для внутреннего пользования. Такая политика, обнаруживая себя в наращивании Банком России крупномасштабных валютных резервов (что является формой кредитования соответствующих иностранных государств), способствует формированию структуры российской экономики исключительно в соответствии с запросами и интересами ведущих стран мира, одновременно тормозя углубление интеграционных процессов внутри России и создавая дополнительные трудности для социального развития страны. Но самым тревожным фактом является практически полное непонимание на всех уровнях власти, что такая политика существенно увеличивает риск глубокого социального распада.

В качестве иллюстрации приведу цитату из работы одного из наиболее известных британских философов и экономистов XIX в.

Дж. С. Милля (1806 - 1873) относительно целей меркантилистской политики. Во времена Милля постулаты меркантилистской теории и цели основанной на этой теории политики, проведение которой во Франции завершилось революцией, стали восприниматься в обществе в качестве «очевидного абсурда», что было «трудно даже вообразить, как можно было вообще когда-нибудь в подобное поверить». В частности, недоумение у современников Милля вызвал тот факт, что, в соответствии с указанной политикой, цитирую, «экспорт товаров поддерживали и поощряли (даже такими способами, которые были чрезвычайно обременительны для реальных ресурсов страны), поскольку … можно было рассчитывать, что выручка действительно будет состоять из золота и серебра. Импорт любых товаров, кроме драгоценных металлов, расценивался как потеря страной всей суммы стоимости этих товаров. Исключение составляли лишь те товары, которые можно было с прибылью реэкспортировать, или же материалы и оборудование для собственных отраслей промышленности, позволяющие производить экспортные товары с меньшими издержками и таким образом обеспечить больший объем экспорта. На мировую торговлю смотрели как на борьбу между государствами из-за того, какому из них удастся забрать себе самую большую долю из существующего в мире золота и серебра»95.

Если заменить используемые Миллем слова «драгоценные металлы», «золото и серебро» на термин «иностранная валюта», то фактически получим характеристику современной политики российских монетарных властей.


К сожалению, сегодня в России пороки указанной политики до сих пор не получили должного осуждения даже среди представителей научного сообщества. Вместе с тем наблюдаемый возврат к слегка модифицированному варианту меркантилистской теории и политики в определенной степени произошел вследствие того, что экономистами не была осознана кредитная природа денег и тот факт, что деньги – не просто средство товарообмена, а социальный инструмент фиксации и реализации прав кредиторов. Причем обесценение денег отражает наличие крупных диспропорций в системе формирования и распределения прав и обязанностей в государстве и обществе, отсутствие полноценных кредитных отношений, а также необходимых условий для их развития.

Понимание кредитной природы денег позволяет также понять, что государство, хотя ему, бесспорно, принадлежит весомая роль в страховании условий, необходимых для развития кредитных отношений и обеспечения денежного обращения, никогда не являлось и не может рассматриваться в качестве источника денег для экономики. В настоящее время денежная эмиссия, с одной стороны, Милль Дж. С. Основы политической экономии с некоторыми приложениями к социальной философии. – М.: Эксмо, 2007. С. 88.

должна основываться на развитии кредитных отношений, а с другой – обеспечивать условия для такого развития. Это предполагает соответствующие принципы организации банковской системы, корректировку основных ориентиров деятельности и переоценку функций коммерческих банков, механизмов их взаимодействия с Центральным банком, а также обеспечение как можно более полной независимости всего банковского сектора от исполнительной власти.

При этом необходимо осознать, что значение коммерческих банков заключается не просто в перераспределении временно свободных денежных ресурсов (как это принято считать), а в активном участии в их формировании в процессе кредитной деятельности.

Ограниченные рамки моего выступления, к сожалению, не позволяют подробно остановиться на этом вопросе, а также на проблеме корректировки смыслового содержания социального развития, естественным образом возникающих социальных прав и социальных функциях государства. Безусловно, в одной статье или докладе невозможно рассмотреть все аспекты, касающиеся нового прочтения концепции формирования государства и права, измененного ракурса зрения на принципы, методы и цели государственного регулирования и идеологического обеспечения интеграционных процессов. Поэтому в тезисной форме отмечу лишь несколько узловых моментов.

Представляется корректным отказаться от определения представителей государственной власти как «слуг народа» при сохранении представлений о государстве как источнике «всеобщего блага». Подобные определения не только не содействуют адекватным умозаключениям относительно социального значения государственной власти, но и способствуют ложному пониманию полномочий и ответственности властных структур.

Понятие «общее благо» – крайне расплывчатое и неконкретное – приводит к размытым определениям функций и задач государства.

При распространении представлений о сущности государства как инструменте обеспечения «всеобщего блага» основной задачей государства на практике всегда оказывалось сохранение сложившегося общественного порядка. А поддержание порядка, который позиционировался как «благо целого», на деле сводилось к силовому обслуживанию и защите привилегий властных структур.

При этом достижение и обладание властью неизбежно воспринималось как обладание благом, для сохранения которого, помимо применения силы, использовались различные идеологические или религиозные обоснования государственной власти как блага для всех. Однако в течение всей истории существования различных государственных образований подобные обоснования, как и применение представителями власти силы, неоднократно демонстрировали свою недостаточность для реализации данной цели.

В настоящее время функции органов государственной власти и межгосударственных образований целесообразно оценивать с точки зрения формирования ими многоуровневой структуры страхования условий, обеспечивающих поступательное социально-экономическое развитие. Показатели и результаты последнего необходимо оценивать не просто на основе данных об объемах производства или уровня ВВП, а с учетом и в контексте создания условий для наиболее рационального использования человеческого потенциала. Понятие «социально-экономическое развитие» наполняется смысловым содержанием только тогда, когда отражает приращение и увеличение многообразия социальных связей, стимулирующих дальнейшее раскрытие способностей и возможностей человека. С этой точки зрения, положительные результаты интеграционных процессов обеспечиваются лишь в случае поиска, нахождения и воспроизводства адекватной системы прав и обязанностей членов общества, позволяющей поддерживать их необходимый баланс.

Адекватной данная система оказывается до тех пор, пока она способствует естественному расширению кредитных отношений.

Только в этом случае обеспечиваются условия для раскрытия возможностей и способностей индивидов, что проявляется в расширении свободы их творчества, углублении разделения труда и в укреплении социальной интеграции, уровня социальной взаимозависимости и социального партнерства.

Страхование условий социально-экономического развития включает в себя комплексное формирование законодательной базы, защищающей и обеспечивающей права кредиторов общества. Одним из ключевых направлений такого страхования является локализация и предотвращение цепной реакции потери денежных средств представителями реального сектора экономики и лавинообразного сокращения объема кредитных отношений, к чему до сих пор приводит неплатежеспособность банков и финансовых институтов.

Поэтому банкротство и ликвидация банка как юридического лица (созданного учредителями для извлечения прибыли) должны сопровождаться мерами, гарантирующими его клиентам (предприятиям и гражданам) возможность бесперебойного использования принадлежащих им денежных средств (за вычетом обязательств банков по выплате процентов), то есть мероприятиями, направленными на сохранение банка как социально-экономической функции.

Под понятие «страхование социально-экономического развития»

в полной мере подпадает также поддержание фундаментальных научных исследований, формирование организационных, материально-технических и иных условий, способствующих полноценной жизнедеятельности граждан. Речь идет о мерах, направленных на снижение риска возникновения и минимизацию последствий природных и техногенных катастроф, эпидемий и пандемий и т.п. Важно только подчеркнуть, что особенность адекватного выполнения государством страховой функции (по сравнению с любыми другими страховыми компаниями) заключается в том, что государственная власть должна уделять основное внимание не образованию страховых фондов в денежной форме, а созданию соответствующих материальных резервов и развитию объектов социальной и экономической инфраструктуры.

В ситуации усиления процессов глобализации серьезной проблемой, нерешенность которой чревата крайне негативными последствиями, является обеспечение страхования на случай глубоких структурных изменений и спадов экономической активности. Такие изменения неизбежно сопровождаются ростом массовой безработицы и обострением социальной напряженности. С нашей точки зрения, нерациональна и ущербна позиция радикальных либералов, согласно которой опора на внешнюю помощь всегда деструктивна, поскольку якобы она является компенсацией за неудачу и легко превращается в поощрение безответственности. В контексте правовых отношений, основанных на развитии кредитных отношений, такая помощь идет на пользу социальному развитию общества, поддерживая условия для раскрытия новых сторон и возможностей самореализации индивидов, включая шанс нахождения таких направлений творчества, которые просто невозможно заранее предугадать. Кроме того, обладая большей безопасностью на случай непредвиденных или негативных изменений, члены общества сохраняют более оптимистичное мировоззрение, большую веру в собственные силы, способность держаться на плаву и оказывать необходимую кредитную поддержку другим. Как свидетельствует жизненный опыт, надежда – лучший стимул, чем страх, культивирующий рабскую психологию в обществе, которое от этого становится не более устойчивым, а более хрупким, подверженным угрозе глубокого раскола. Для стабильного поступательного развития требуется сочетание индивидуальной ответственности и энергии с наличием социальной поддержки и взаимопомощи (как формы кредитных отношений), что не позволяет одним членам общества злоупотреблять своими преимуществами (включая и преимущества в конкурентной борьбе), а другим – злоупотреблять различными формами помощи со стороны социальных институтов.

Общий вывод, которым я хотел бы завершить свое выступление, заключается, во-первых, в необходимости рассматривать государственную власть и деньги как производные от естественно возникающих в обществе кредитных отношений между людьми. Во вторых, адекватность государственного регулирования интеграционных процессов, а также направлений деятельности органов государственной власти различных уровней следует анализировать и оценивать прежде всего сквозь призму их соответствия задачам страхования и поддержания полноценных кредитных отношений как базового условия социально экономического развития. Такой подход, с нашей точки зрения, позволяет не только демифологизировать представления о возможностях государственного вмешательства и государственного регулирования, но и по-новому взглянуть на проблему федерализма, а также на роль и значение межгосударственных институтов. Данный теоретический фундамент представляется предпочтительной основой для определения принципов согласования деятельности и интересов различных политических образований, нахождения путей минимизации социально-политических рисков, включая риски социального распада и возникновения международных конфликтов.


Бобков В.А.

член-корреспондент НАН Беларуси, доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом межгосударственных отношений Института экономики НАН Беларуси СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ (ВЗГЛЯД ИЗ МИНСКА) В научном отчете нашего отдела за 2008 год по выполнению темы «Национальная безопасность Республики Беларусь» было представлено несколько сценариев возможного развития отношений Беларуси с Россией. Но как основной – так называемый «пассивный».

Он предусматривает продолжение вялотекущего характера сближения двух стран и окончательный перевод отношений на рыночные рельсы. Во внешней политике его будет характеризовать последовательная нормализация отношений Беларуси со странами Запада, масштабное развитие диалога с Европейским союзом, а затем и Соединенными Штатами Америки, затягивание Беларусью решения вопроса о признании Абхазии и Южной Осетии в качестве субъектов международного права. Усиление западного вектора внешней политики, что возможно, будет сопровождаться дальнейшим снижением белорусского экспорта в Российскую Федерацию. Усилия же белорусского руководства будут ориентированы, прежде всего, на выравнивание дисбаланса, сложившегося в пользу восточного направления внешней политики и внешнеэкономической деятельности.

Как видно, сценарий адекватен жизни.

Прогнозируя развитие белорусско-российских отношений на ближайшее будущее, мы рассматриваем их главным образом через призму следующих факторов:

– отношение российской политической элиты к Беларуси и белорусской – к России;

– общественное мнение в России и в Беларуси по поводу объединения;

– влияние США и Западной Европы на перспективы белорусско российского сотрудничества.

Бобков В. Стратегические интересы: поиск баланса//Беларуская думка. – 2009. №4. – с.63.

Отношение российской политической элиты к Беларуси и белорусской – к России Начнем анализ с последних парламентской и президентской избирательных кампаний в России. При их анализе возникает труднообъяснимая ситуация: тематика, связанная с созданием Союзного государства и вообще с белорусско-российским сотрудничеством, не являлась даже предметом обсуждения. В Беларуси российское направление постоянно закрепляется в программных документах страны, в ежегодных посланиях Президента белорусскому народу.

Анализ программных документов четырех политических партий, представленных в Государственной думе, выявляет следующее. В документах «Единой России», КПРФ и ЛДПР положения о сотрудничестве, об интеграции с Беларусью напрямую не прописаны, хотя общая направленность программ предполагает наращивание отношений. Наиболее последовательными сторонниками сближения Беларуси и России являются российские коммунисты. Во многом благодаря их усилиям в 1995 году был развернут процесс российско-белорусской интеграции. С большой симпатией КПРФ относится к политике, проводимой белорусским руководством и лично к Президенту Республики Беларусь А.Г. Лукашенко.

К прямым и открытым сторонникам углубления интеграции можно отнести партию «Справедливая Россия». В ее программе указывается, что ключевым моментом в наращивании интеграционных процессов на пространстве бывшего СССР партия считает продолжение строительства единого государства с Беларусью97.

Позиция «Единой России» и ЛДПР в отношении перспектив интеграции с Беларусью является менее определенной. Вместе с тем, в публичной политике данные партии все же ориентируются на поддержку курса российского руководства по сближению двух государств в сфере экономики.

Что касается белорусских политических партий, то среди них прямыми противниками интеграции с Россией являются партия БНФ и Объединенная гражданская партия, Социал-демократическая Перспективы Союза России и Беларуси // Сайт Всероссийского изучения общественного мнения (ВЦИОМ) [Электронный ресурс] /Режим доступа:

http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii arkhiv/item/single/3969.html?no_cache=1&cHash=234cbd7484&print= партия народного согласия, Белорусская социал-демократическая партия «Народная грамада», Консервативно-христианская партия Белорусского народного фронта. Они предпочитают интеграцию в Европу. Но надо иметь ввиду, что все это весьма малочисленные партии, да и вообще в Беларуси партийная система очень слаба и невлиятельна.

В целом же можно согласиться с выводами доктора философских наук, профессора Российской академии государственной службы Валерия Буянова, который пишет:

«Интеграции двух стран препятствует часть их правящей элиты, хотя и по разным причинам. В России достаточно влиятельных людей, которые выступают против союза с Белоруссией, обвиняя Минск в «советизме» и опасаясь, кроме прочего, претензий белорусского лидера на руководящую роль в Союзном государстве. Вместе с тем значительная часть элиты Белоруссии тоже не горит желанием соединяться с Российской Федерацией. Она откровенно побаивается новой России, ее руководителей не понимает, их действия не одобряет»98. Здесь, как говорится, добавить нечего.

Общественное мнение в России и в Беларуси по вопросу объединения Если с приведенными выше выводами названного автора мы безоговорочно соглашаемся, то с другим его идеологическим посылом согласиться никак нельзя. «Что касается Республики Беларусь, – пишет В.Буянов, – то большинство ее граждан выступает за союз с Россией»99. В российской научной литературе и средствах массовой информации тоже содержится немало подобных утверждений в адрес россиян, большинство которых якобы стеной стоит за союз с Беларусью. За аргументами обратимся к данным социологических исследований, проведенных Всероссийским Центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) относительно форм интеграционного объединения.

Буянов, В. Проблемы создания Союзного государства: геополитический аспект/В.Буянов//Безопасность Евразии. – 2008. - №4. – с. 154.

Там же, с. Таблица 1.100 Оценка населением России форм интеграционного объединения 2005 г. 2007 г. 2008 г.

Объединение двух государств в одно на равноправной 39% 29% 25% основе Вхождение Беларуси в состав России на правах одного – 23% 21% или нескольких субъектов Российской Федерации Объединение не нужно, нужны просто хорошие 7% 39% 46% добрососедские отношения с Беларусью как с другим государством Из таблицы видно, что перспектива объединения двух стран воспринимается россиянами как нереальная. А другой опрос ВЦИОМ, проведенный в апреле 2008 года, выявил, что только 14 % россиян воспринимают Беларусь как лучшего друга России. По этому показателю среди стран СНГ Беларусь оказалась на первом месте, а среди стран мира – на третьем, лишь после Китая и Германии101. Еще пять-шесть лет назад наша страна, ее Президент и белорусы в целом воспринимались в российском общественном сознании как настоящие, нелицемерные союзники России.

В сентябре 2009 года Независимым институтом социально экономических и политических исследований было проведено аналогичное социологическое исследование в Беларуси. У белорусов поинтересовались – в каком возможном союзе предпочли бы они жить. За то, чтобы страна вступила в Евросоюз, высказались 44,1%, против – 32,8%. Объединиться с Россией хотели бы 39,1%, против – 40,6%102.

На этот счет можно заметить: хотя взаимное тяготение наших народов друг к другу окончательно не разорвано (да и трудно разорвать вековую связь, согласно тому же опросу, 71% белорусов относятся к России «хорошо» или «в основном хорошо»), это тяготение все более прагматизируется. Три-четыре последних года в Перспективы Союза России и Беларуси // Сайт Всероссийского изучения общественного мнения (ВЦИОМ) [Электронный ресурс] /Режим доступа:

http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii arkhiv/item/single/3969.html?no_cache=1&cHash=234cbd7484&print= Российско-белорусские отношения// Сайт фонда «Общественное мнение»

[Электронный ресурс]/ Режим доступа: http://bd.fom.ru/report/cat/inter_ pol/count_Belarus/d080123. – Дата доступа: 22.09. Белорусы скорее готовы к союзу с ЕС, чем с Россией//Комсомольская правда в Белоруссии. – 6 октября 2009 г.

общественном сознании и россиян, и белорусов все более сильным становится так называемый антиинтеграционный тренд. В определенной мере это реакция населения в обоих государствах на процесс торможения интеграции, словесное забалтывание ее. Такой подход укрепляет рационально-критическое отношение и в российском, и в белорусском обществе к перспективам единения.

Можно предположить, что в ближайшей перспективе настроения людей в обоих государствах существенно не изменятся. А без общественной поддержки успешная интеграция нереальна, о чем свидетельствует весь процесс создания Союзного государства.

В этой связи часто говорят о необходимости единения славянских народов и государств. Говорить можно, однако сегодня этот тезис успешно не работает не только в рамках Союзного государства, СНГ, но и в целом в мировом сообществе. Болгария вошла в состав НАТО и разместила на своей территории военные базы блока. Чехия и Словакия повернулись от России на Запад.

«Славянскую неуверенность» демонстрирует Украина.

Социологические исследования показывают, что нет стопроцентной «славянской верности» и в Беларуси, и в России. Поэтому на современном этапе идею славянского единения вряд ли уместно выпячивать. На наш взгляд, более притягательной силой являются социальные, экономические и политические успехи интегрирующихся государств. На этом и следовало бы сосредоточить идеологическую работу в обоих государствах. Однако здесь в действие вступает противоречие: в Беларуси государственная идеология активно внедряется в общественное сознание, а в России она запрещена статьей 13 Конституции. Очень слабы и малочисленны у нас политические партии, которые бы могли выступить посредниками Минска и Москвы в создании необходимой базы объединения и мобилизации с этой целью общественности.

Анализ успехов и неудач в союзном строительстве на одно из первых мест ставит личностный фактор, отношения между лидерами государств. Хорошие взаимоотношения – высокие темпы интеграции, плохие взаимоотношения – падают темпы интеграции. Поэтому сформированная за последние годы точка зрения о том, что успешная экономическая интеграция сама по себе разрешит и все иные проблемы интеграционного процесса, включая идейно-политические, представляется безосновательной. Исходя из советского и постсоветского опыта развития наших государств, четко видно, что политика «открывает» двери экономике. И эти традиции прочно сидят в политических системах двух стран и идейно психологическом настрое политических элит.

В то же время некоторые аналитики видят в успехах и неудачах интеграции лишь особенности личных качеств лидеров обоих государств. Но проблема глубже, она отражает разные политические, экономические и социальные системы России и Беларуси. «Искры»

особенно сильно летят от трения в области экономики. И закономерно. В Беларуси основные предприятия остаются пока в руках государства, в целом много «социализма» и «советизма» с элементами рыночной экономики.

В России командует частный капитал, в экономической сфере много либерализма со смесью крупного госкапитализма и коррупции, а власть, представители которой являются крупными бизнесменами, несет в себе частнособственническую идеологию. В Беларуси же представителям власти запрещено заниматься бизнесом, им внушают государственно-коллективистскую идеологию. Поэтому, когда российские олигархи диктуют своему правительству необходимость повышения ввозных пошлин на поставляемую в Беларусь нефть, белорусское руководство искренне не понимает: «Как же так, неужели у младшего брата можно забрать последний кусок хлеба?»

Влияние США и Западной Европы на перспективы белорусско-российских отношений И объединенная Европа, и Соединенные Штаты особенно подозрительно и настороженно относятся к интеграционным проектам, в которых Россия проявляет свою явную заинтересованность. В этом просматривается их опасение в связи с возможным восстановлением политического контроля со стороны России над постсоветскими государствами, что привело бы к изменению существующей расстановки сил в регионе.

В начале декабря 2008 года, как раз в то время, когда заседание высшего Госсовета Союзного государства из-за разногласий по повестке дня было перенесено на более поздний срок, руководство Евросоюза на пресс-конференции в Брюсселе представило свою программу «Восточного партнерства», в которой шести государствам – Беларуси, Азербайджану, Армении, Грузии, Молдове и Украине предложено более тесное сотрудничество. Оно предусматривает значительное повышение уровня политического взаимодействия, широкую интеграцию в экономику Евросоюза, усиление энергетической безопасности и финансовую помощь.

Беларусь подтвердила свою готовность работать над оформлением «Восточного партнерства», рассматривая его как «формирование на европейском континенте гармоничной системы дополняющих друг друга интеграционных процессов»103.

Наметившееся улучшение отношений между Республикой Беларусь и объединенной Европой нередко интерпретируется на западе в контексте проекта, нацеленного на постепенный «отрыв»

Беларуси от России или хотя бы ограничение степени российского влияния за счет усиления западного вектора белорусской внешней политики. Так, по мнению авторитетного британского эксперта, адресованные Беларуси «заявления ЕС, которые делаются в то время, когда Запад после грузинского кризиса пытается ограничить влияние Москвы в ее «заднем дворе», могут быть первыми выстрелами в войне между Западом и Востоком за влияние на Беларусь…»104 [9].

Мы, в Беларуси, смотрим на данный процесс несколько иначе.

Это процесс естественного вхождения страны в глобальный мир.

Причем страны, не завершившей процесс суверенизации. Еще совсем недавно наша республика представляла для Запада «государство изгоя», а Москва официально предлагала войти в состав Российской Федерации. Непривычно трудоемкая проблема для Запада, да и для России, заключается в том, что они имеют дело с новым и в определенной степени зрелым центральноевропейским политическим субъектом – Республикой Беларусь. Президент А.Г.Лукашенко определил такую ориентацию следующим образом: «Мы выбираем не Восток и Запад или же Восток или Запад – мы выбираем Беларусь, которая в силу экономики, в силу истории, в силу географии, в силу культуры и менталитета будет и на Востоке, и на Западе». Эта позиция соответствует многовекторной политике государства, его национальным интересам, без ущерба для друзей и соседей. Она же диктует формулу современного поведения Беларуси: национальный суверенитет – насколько возможно, международные обязательства – насколько необходимо.

Ситуация потепления отношений вокруг Беларуси на международной арене отражает практическую бесперспективность существовавшей многие годы позиции бойкота страны рядом Из Беларуси – с любовью//Народная газета. Союзное вече. – 2008. – 9 декабря Day M/EU moves to curb Russian influence over neighboring Belarus [Elektronik resourse]//The Daily Telegraph. September 8? 2008/ Mode of access:

http:/www.telegraph.co.uk/news/worldnews/Europe/Russia/2700084/EU-moves-to-curb-Russian influence-over-neighbouring-Belarus.html. Date of access: 13.10. европейских государств и США, диктата отдельных участников международных отношений. Но в то же время эта новая позиция, назовем ее «позицией разума», есть результат усиления влияния Беларуси в мировом сообществе, формирования новой конфигурации основных центров силы в геополитическом пространстве, которая олицетворяет новый мировой порядок и именуется многополярностью. В ходе этого процесса отвергаются имперские, тоталитарные тенденции в мировой политике, идет подрыв монопольного положения великих держав как единоличных вершителей судеб мира, повышение роли средних и малых государств в лоне мировой политики. Иначе говоря, это закономерность развития современного мира, переходящего от однополярности к многополярности. В конкретном случае белорусско-российской интеграции она негативно влияет на данный процесс. Почему? Для Беларуси, как и для других небольших государств, реально появляется больше возможностей самостоятельно заявить на мировой арене свои интересы и успешнее отстаивать их, эффективнее укреплять государственный суверенитет.

Если подытожить сказанное, то в целом складывается сценарий неопределенности в строительстве Союза: де-юре он существует, а де-факто заморожен, особенно в последние годы. Еще два-три года назад в научных кругах преобладало мнение о форме устройства его как Конфедерации, сегодня груз разочарования в обоих государствах ставит под вопрос и такую возможность. Она усложняется тем, что в Беларуси и в других странах СНГ, идет процесс становления государственности, укрепления суверенитета, вхождения в глобальный мир. Все это новые и многосложные проблемы для молодых государств. На их решение направлены программы социально-экономического развития, идейно-политическая работа внутри страны. Фактически вся внутренняя политика и общественное мнение подчинены процессу суверенизации. В этих условиях фактор интеграции, не обеспеченный научно и идеологически, в массовом сознании представляется если не чужеродным, то непонятным элементом, идущим вразрез суверенизации.

Большим тормозом интеграции является психологическое состояние объединяющихся: недоверие, настороженность, боязнь быть обманутым. Особенно это состояние присуще малому, более слабому государству. В таком случае более сильное государство должно дать веские доказательства равноправия в объединении, чего Россией не сделано.

Выходом из такой ситуации могло бы быть наличие третьего, а еще лучше – четвертого партнера в интеграционном объединении, которые бы уравновешивали стороны и являлись при необходимости посредниками. С этой точки зрения большие надежды возлагаются на Таможенный союз, который в случае успеха способен подвигнуть, а, может, и возглавить процесс интеграции на всем постсоветском пространстве. Этот успех в значительной мере способна закрепить перезагрузка украинско-российских отношений.

2 апреля 2010 года А.Г. Лукашенко на встрече с первым вице премьером России Игорем Шуваловым оптимистично заявил:

«Непреодолимых барьеров в наших отношениях нет»105. Хотелось бы, чтобы этот позитивный настрой содействовал перезагрузке интеграции.

На наш взгляд, все проблемы интеграции решались бы куда успешнее, если бы этот процесс имел постоянное и системное научное сопровождение. Трудно сосчитать число научных центров в государствах Евросоюза и при ЕС, которые прорабатывают аспекты интеграции. Создание же Союзного государства с самого начала пущено на самотек. Оно создается сверху: кто как умеет, тот так и кует. Все мы видим, что попытки решить проблемы политической и экономической интеграции без опоры на науку терпят неудачу. С учетом этого мы бы рекомендовали руководству Союзного государства сформировать отдельную программу, ставящую целью научное обеспечение процесса интеграции, а правительствам, академиям наук обеих стран – создать научные структуры, которые бы специально занимались исследованием различных аспектов региональной и глобальной интеграции.

Кольченко, И. Неразрешимых проблем нет. Было бы желание./И.Кольченко//Беларусь сегодня. – 2010. – 3 апреля.

Гулин К.А.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.