авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«Роман Глушков Меч в рукаве Аннотация: Многие тысячелетия могущественная секретная ...»

-- [ Страница 7 ] --

Выходящая в прямом телеэфире шоу-трансляция «Встреча миров» была организована также на очень высоком уровне – когда еще в истории Человечества случалось нечто подобное?

Облепленные видеокамерами как изнутри, так и снаружи, «шаттлы» посекундно демонстрировали ход эпохальной экспедиции. Суровые и сосредоточенные лица пилотов, четкие и отлаженные действия бортинженеров, скупые шутки научного персонала… Все это не было очередной голливудской постановкой, а происходило в реальности, заставляя собравшихся у телеэкранов землян следить за происходящим с удвоенным интересом.

Волнение астронавтов возрастало – кажущийся не столь грозным издали, постепенно Объект вырос в немыслимую по габаритам громаду. Его давящая на психику монументальность впечатляла даже через экран. О том, как были поражены сами астронавты, можно было догадаться из их сбивчивых фраз, на две трети состоявших из восторженных междометий.

Наконец необъятный Объект заполнил собой все пространство экрана. Попадающие в объективы камер друг друга «шаттлы», на фоне нависающего справа отвесного обрыва, смотрелись как голуби, пролетающие над склонами Эвереста. Однако никаких намеков ни на шлюзы, ни на входные люки, ни даже на иллюминаторы в этой горе так и не обнаружилось.

«Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» облетели вокруг внеземного корабля два раза, так что не заметить их присутствия на его борту попросту не могли. Однако никаких ответных жестов со стороны тех, кто, возможно, находился внутри Объекта, не последовало. Как это понимать, пока никто объяснить не мог… Гавриил прибыл на сутки позже, чем обещал, то есть как раз в тот день, когда весь мир с напряжением следил за попыткой американских астронавтов пролить свет на загадку появившегося в околоземном пространстве Объекта.

Гавриил пребывал в мрачном расположении духа, ибо радоваться было абсолютно нечему – на Земле происходили непредсказуемые события, не вызывающие оптимизма. В «конторе»

висело тягостное молчание, нарушаемое лишь звуками работающего телевизора и периодическими телефонными трелями.

Звонили в основном узнавшие о Гаврииловом прибытии смотрители соседних секторов.

Их интересовали как результаты проведенного на Борнео расследования, так и мнение Гавриила насчет взбудоражившего мир явления. Мнение у Гавриила было однозначное: направленная на землекопа провокация небожителей, причем с таким хитрым расчетом, что ни смотрители, ни Исполнители пресечь ее оказались не в состоянии. Ни один смотритель не мог подняться на такую высоту, поскольку их тела предназначались для перемещения лишь в нижних слоях атмосферы – там, где можно было свободно дышать.

Гавриил рекомендовал всем готовиться к худшему. Верхом его оптимизма была лишь надежда на то, что план небожителей сорвется из-за каких-либо форсмажорных обстоятельств.

Робкая и маловероятная надежда, как он сам признавал.

– На Борнео мы обнаружили, пожалуй, серьезнейшую из всех зафиксированных ранее аномалий, – сказал Гавриил собравшимся в его кабинете на совещание Исполнителям. – Мнение это не только мое, но и Главы Совета. И пусть затронула аномалия всего шестнадцать аборигенов, ничего опаснее для нас и представить нельзя.

– А что, она может повториться где-то еще? – спросил Свенельд.

– Уверен, что да, – подтвердил Гавриил. – Причем в масштабах более катастрофических, нежели эта. Нами было неоспоримо доказано искусственное и целенаправленное ее происхождение.

– Значит, все-таки юпитерианцы? – полюбопытствовал Роберто.

– Больше некому. Смотритель Матуа оказался прав – усмирительный сигнал пятикратной мощности отскочил от мозга этих землекопов как от стенки горох, потому к их мозгу пришлось подбираться с другого направления: подкинуть на берег якобы выброшенную океаном бочку вина со снотворным. К счастью, эта простая тактика сработала без осечки. Через шесть часов после откупоривания бочки племя – трое мужчин, пятеро женщин и восемь разновозрастных детей – спало как убитое, что и позволило нам без проблем исследовать содержимое их подвергшихся аномалии участков мозга.

– Грубоватая тактика, – заметил Свенельд.

– Согласен, – кивнул Гавриил, – но другого выхода не было. В день прибытия Джейкоб попытался установить мысленный контакт с одним из подростков племени, но тот едва не проткнул Главу Совета копьем. Повышенная и неподконтрольная агрессия, причем заметьте:

агрессия только по отношению к представителям наших высших форм Человечества.

– Как же они сумели определить, что вы не обычные туристы-землекопы? – выразил общее удивление Роберто. – Вы что, в открытую перед ними левитировали? – В том-то и дело, что нет! Нам самим это показалось поразительным и ничем не объяснимым. Однако наша «снотворная бочка» пролила свет и на данный факт. Все вы прекрасно знаете, каким образом мы, смотрители, способны контролировать всех остальных, имеющих мозг и нервную систему, земных обитателей. Наш мозг излучает особые волны. Посредством их мы настраиваемся на все отвечающие за поступление в ваш мозг информации каналы, причем не только внешние – глаза, слуховой аппарат, кожный покров, – но и внутренние, коими Хозяин снабдил мозг всех своих творений для доступа к ним самому. Каналы эти пропускают наши сигналы в обе стороны, что и позволяет нам либо брать из мозга необходимые сведения, либо напротив, заносить их туда, причем сведения как информационного, так и приказного, побуждающего к действиям характера. Механизм этот довольно прост, и его изначальные настройки не претерпели изменений с тех пор, как Хозяин разработал и внедрил их во все свои творения. Итак, на Борнео произошло следующее: все нервные каналы, по которым необходимо было подключиться к мозгу этих шестнадцати, оказались заблокированы. Заблокированы наглухо и заблокированы так, как это мог проделать лишь Хозяин! Помните Вавилонскую аномалию? Случай практически аналогичный, но произошедший не сам по себе, а вызванный искусственно и на самом высочайшем технологическом уровне!..

– Невероятно! – вырвалось у кого-то из присутствовавших.

– Но это еще не все, – продолжал Гавриил. – Как только сигнал от нашего мозга поступает в эти заблокированные центры, происходит следующее: из-за особенностей блокирования в мозг землекопа автоматически передается сигнал тревоги, и тот, кто совершил попытку установления телепатической связи, тут же определяется как опасный враг. Отсюда вывод: мы сами рассекретили себя. Вы, Исполнители, – когда пытались произвести усмирительный сигнал, а мы – когда пробовали считывать нужные данные.

– И вся эта сложная процедура была произведена Сатирами? – скептически произнес Роберто. – Даже не верится.

– Мы пришли к заключению, что все это было проделано не просто Сатирами, Исполнитель Роберто, а специально подготовленными Сатирами, – поправил его Гавриил. – И мы также подозреваем, что данная акция может быть проведена не только по отношению к конкретному землекопу, но и одновременно к целой группе таковых. На эту мысль нас навело то, что характер повреждения телепатических каналов был полностью идентичен у всех шестнадцати землекопов. Идентичен настолько, что разницы между видоизмененными участками мозга не обнаружил даже Джейкоб. Все вышесказанное, разумеется, пока так и осталось гипотезой, но версии этой на данный момент придерживаются Главы Совета и я в том числе. Заседание Совета назначено на послезавтра, и мы не завершим его, пока не будет выработана эффективная концепция по противодействию подобного рода диверсиям.

– Смотритель Гавриил, все, что вы сообщили, как-то связано с этим? – Роберто указал в сторону телевизора, на экране которого американские «шаттлы», прекратив безрезультатные облеты Объекта, сбавляли скорость, намереваясь зависнуть над его поверхностью.

– Лично я считаю – да, однако мы не можем быть полностью уверенными, что эта «посылка» все-таки от Юпитера. Весьма вероятно, что на самом деле это реакция Кроноса на изгнание Палланта.

– Любопытная получается картина, – Свенельд задумчиво погладил свою длинную седую бороду. – Доступа к мозгу землекопа Юпитер так и не получил, но он перекрывает туда дорогу и нам. Причем перекрывает довольно основательно. Теперь мы с ним, получается, на равных. Что же дальше, смотритель Гавриил?

Но ответить Гавриил не успел – сидевший у телевизора с выключенным звуком Исполнитель Матвей поднял руку и произнес:

– Прошу прощения, но, по-моему, покорители космоса собрались взять образцы… – Да, на это стоит посмотреть, – согласился Гавриил и, взяв со стола пульт, добавил громкости.

Взять образцы материала, из которого состоял Объект, оказалось невозможно: его монолитную поверхность не брало даже самое мощное средство из тех, какими обладали вышедшие в открытый космос астронавты, – лазерный резак. Мощный луч лазера соприкасался с неизвестным черным материалом и словно терял от этого соприкосновения все свои свойства.

Лазер не только не оставлял следов, но не мог даже нагреть обрабатываемый им участок поверхности ни на градус. Так что единственным, чем занялись работающие за пределами «шаттла» астронавты, стала лишь подробная видеосъемка, чтобы впоследствии, на Земле, можно было составить представление о материале Объекта хотя бы по фотографиям.

Но на Землю никто из астронавтов уже не вернулся.

Резкий толчок, как при хорошем землетрясении, заставил содрогнуться пребывавший до этого в неподвижности Объект. Работающих в непосредственном контакте с поверхностью астронавтов отбросило от Объекта на несколько метров. Создалось впечатление, что пришелец намеренно пытается стряхнуть с себя назойливых представителей Человечества.

Первыми зафиксировали два полупрозрачных, похожих на клубы желтого тумана, облака видеокамеры «Пинты». И центр управления полетом, и сами астронавты приняли поначалу их за помехи при передаче видеосигнала. Бесформенными рваными кляксами облака появились одновременно с разных сторон от астронавтов и быстро пошли на сближение.

То, что «кляксы» – не помехи, стало ясно, когда они накрыли собой так и не обративших на них внимание астронавтов. Плававшие в невесомости люди попросту исчезли, а на их месте остались мелкие фрагменты тел и скафандров, которые необъяснимая сила разметала на большое расстояние. Лишь оборванные страховочные тросы все еще медленно разматывались в ту сторону, куда несколько секунд назад перемещались удерживаемые ими астронавты.

Все, что последовало затем, уложилось всего в полторы минуты. Не успели еще ни команды «шаттлов», ни сотрудники НАСА на Земле, ни следившие за экспедицией телезрители осознать, что произошло с находившимися перед объективами камер выходцами в открытый космос, как странные желтые «кляксы» совершили свое следующее нападение. На этот раз объектами их атаки стали «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья»… Первым был уничтожен «Нинья», с борта которого производилась попытка взятия образцов. «Кляксы» слились в одну и окутали ближайший «шаттл», экипаж которого только только начал понимать, что вообще происходит. Будучи гораздо крупнее и прочнее, чем облаченный в скафандр человек, «Нинья» тем не менее обратился в обломки столь же микроскопические, в какие до него обратились погибшие астронавты, причем проделал он это в аналогичной, подобной мощному взрыву, манере.

Камеры «Санта-Марии» и «Пинты» бесстрастно демонстрировали на весь мир, как огромный космический «челнок» мгновенно превратился в едва различимую на фоне черного Объекта пыль. «Кляксы» же вновь разделились и, будто красуясь перед камерами, исполнили некий замысловатый танец, напоминающий синхронные изгибы на ветру двух столбов дыма, после чего опять слились воедино и устремились к «Санта-Марии».

Экипаж «Пинты» увидев столь же молниеносную гибель «Санта-Марии», наконец осознал, что это ожидает и его, и принял экстренное решение отступать. Пришедший в себя после короткого замешательства ЦУП согласился с этим, распорядившись действовать по обстановке, поскольку помочь советом с Земли в сложившейся ситуации он был бессилен.

«Санта-Мария» и «Нинья» погибли, даже не успев подать сигнал бедствия: связь с ними прервалась мгновенно и с радаров они пропали с интервалом в считаные секунды.

Дав на двигатели полную мощность, «Пинта» обратилась в бегство. Однако «кляксы», поведение которых – агрессивное поведение охотящихся хищников – давало повод полагать, что это не сгустки неизвестной энергии, а способные к обдуманным действиям существа, отпускать последний «шаттл» явно не собирались. За долю секунды набрав нужную скорость, они настигли «Пинту», как волна настигает ползущего по песку краба.

Кормовые камеры «Пинты» бесстрастно фиксировали, как ставший видимым благодаря смене «шаттлом» позиции ярко-голубой, с белыми разводами облаков сегмент Земли перекрывает зловещая желтая пелена, как, стремительно приближаясь, теряет она прозрачность, как накатывает волной и ударяет прямо в объектив… Затем камеры «Пинты» погасли, и для находящихся на Земле сотрудников НАСА и обычных телезрителей все исчезло в шипении эфирных помех.

Заседание Совета смотрителей было в экстренном порядке перенесено с послезавтра на сегодня. Получивший от Джейкоба срочную депешу, Гавриил поспешил откланяться и незамедлительно отправился на холодные гренландские берега. А Мефодию и его старшим товарищам по оружию только и оставалось, что беспомощно наблюдать, как мир вокруг них с катастрофической скоростью сходит с ума.

Не успели еще телезрители прийти в себя, как и без того маловразумительные и порой противоречащие друг другу репортажи превратились в подлинную истерику. И было отчего:

уничтоживший без причины посланную навстречу ему мирную экспедицию корабль пришельцев начал медленное и непрерывное снижение, с каждым часом переходя на все более низкую орбиту. Сомнений не оставалось уже ни у кого – те существа, что всего несколько часов назад показали свое истинное лицо (хотя, возможно, не имели такового вовсе), намерены осуществить интервенцию, обещавшую вылиться в кровавую бойню всепланетного масштаба… Как и любой другой город на этой планете, Староболотинск оказался погруженным в атмосферу всеобщего страха. Правда, с учетом местного менталитета, страх этот не выражался в безудержном агрессивном поведении граждан, а заставлял их обреченно ожидать грядущее нашествие. Под грузом этой обреченности и шла ныне в Староболотинске городская жизнь.

По улицам слонялось множество обеспокоенных граждан, которые понемногу собирались в общественных местах. Подавляющее большинство горожан работу просто игнорировало, хотя находились и такие, кто продолжал трудовую деятельность: видимо, в упорном труде эти староболотинцы пытались отрешиться от страшной действительности. Наученные горькими уроками мировой истории, владельцы магазинов в спешном порядке закрывались и баррикадировали окна и двери. И хотя погромами в Староболотинске пока не пахло, федералы на остромордых бэтээрах и милицейские оцепления вокруг стратегических объектов давали понять, что подобного разгула страстей они не допустят, пусть с неба обрушится хоть целая орда призраков.

Слухи ходили по городу со скоростью инфекции гриппа. Поговаривали о массовом призыве резервистов, хотя, чем и как воевать с напоминающим облако тумана противником, никто внятно объяснить не мог, разве что военные высказывали уверенность в эффективности применения напалма. И как обычно бывает, официальному заявлению президента о том, что у него все под контролем и армия готова отразить поползновения агрессора, в каком бы обличье тот ни прибыл, никто не поверил. Да и заявление это, призванное успокоить взволнованных граждан, на самом деле лишь добавило нервозности и неопределенности.

Валились с ног от усталости переселившиеся жить в свои больницы, госпитали и станции «Скорой помощи» врачи. Атмосфера тотального психоза оказалась благодатной для всплеска самоубийств, а также вспышек агрессии у буйнопомешанных, глубоких депрессий у склонных к тихому помешательству, расстройств у неврастеников и сердечных приступов у гипертоников.

Больницы переполнялись, и на тех несчастных, кто умудрился в это смутное время слечь от аппендицита или грыжи, смотрели как на бессовестных симулянтов.

Однако Староболотинск с его типично сибирской невозмутимостью горожан можно было считать образцом спокойствия по сравнению с той же Первопрестольной. Москву лихорадило, впрочем, как и столицу любого другого государства. Там, где раньше кипел круглосуточный митинг под девизом «Военные! Руки прочь от братьев по разуму!», теперь с неменьшей энергией бурлил новый: «Военные! Отставить «руки прочь»! Даешь ядерной боеголовкой по инопланетному агрессору!» Самое любопытное, что публика на митинге в целом оставалась прежняя и легко поступилась принципами даже после заочного знакомства с теми, кого она так опрометчиво вызвалась было защищать.

Волны беспорядков прокатывались по Москве из конца в конец, и сломанные дубинки вкупе с разбитыми щитами списывались милицией в эти дни в огромных количествах.

Усилившие стражей правопорядка армейские подразделения, в том числе дивизия имени Железного Феликса, едва-едва справлялись с обязанностями «волнорезов». Очаги беспорядков не отличались четкой локализацией, а заполонив столицу целиком, превратили ее в один огромный, пышущий жаром очаг. Причины же этого безобразия были предельно просты: живем то, наверное, последние дни, потому гуляй, братцы, в свое удовольствие кто как может!

Состояние дел в России отражало их состояние и по всему миру;

где-то было чуть поспокойнее, где-то чуть погорячее. Приверженцы большинства религий и вовсе взялись приводить дела в порядок, готовясь к предстоящему заседанию Страшного суда. Папа римский обратился к гражданам Земли с проникновенной речью, порекомендовав всем без исключения – и католикам, и православным, и мусульманам, и даже закостенелым атеистам – покаяться и попросить друг у друга прощения. Как и следовало ожидать, мало кто последовал благому совету папы даже на пороге грядущего Конца Света. Мир бился в истерическом припадке, а корабль пришельцев продолжал неумолимое снижение и уже переместился с высоты трех тысяч километров до полутора тысяч.

Решение о нанесении по объекту массированного ядерного удара было принято через двое суток после страшной трагедии на околоземной орбите. Принято без возражений – бить врага следовало, пока он находился на достаточном удалении от планеты и за пределами ее атмосферы.

Америка хотела было назвать этот удар «личным делом чести», но Россия воспротивилась и категорически заявила, что предпримет свою атаку независимо от того, возьмут ее в компанию или нет. Пришлось идти с ней на компромисс.

На мощности ядерного удара решили не экономить и произвести его в два залпа по шестнадцать ракет в каждом.

Крылатые ракеты с опознавательными знаками Североатлантического альянса и Российских Вооруженных сил неслись параллельно друг другу, а не навстречу, как опасались несколько поколений людей. Цель у ракет была общая – неопознанный Объект и прибывшие с ним (или на нем) неимоверно жестокие существа, планы которых больше сомнений не вызывали и потому заставили объединиться даже извечных земных противников.

Никаких защитных силовых полей у Объекта не было, и все до единой ракеты впились ему аккурат в ту область поверхности, что могла считаться брюхом.

Даже днем жители Западного полушария могли наблюдать на небосклоне яркую вспышку, которая повторилась с интервалом ровно в минуту. Никому не пришлось объяснять, что это за явление: вновь мир собрался возле телеэкранов в надежде лицезреть расправу над незваным и злобным пришельцем.

На начало третьего тысячелетия крылатая ракета с ядерной боеголовкой являлась самым сильным аргументом из тех, что Человечество могло выставить против подобного агрессора. И не зря оружие подобного класса именуется стратегическим – попадая в нужное время и в нужное место, одна такая штуковина способна радикально изменить ход любой войны. Восемь ракет могут вообще прекратить войну, не оставив от противника даже воспоминаний. Шестнадцать ракет… Тридцать две ударившие во вражеский корабль ракеты причинили ему вреда не больше, чем петарда кузнечной наковальне. Находясь на высоте около тысячи километров, корабль лишь чуть-чуть сместился с орбиты, но не более того. По данным последующего наблюдения, на его поверхности не осталось ни единой царапины. Мало того, при рассмотрении Объекта в инфракрасном спектре выяснилось, что от нанесенного ядерного удара оболочка его даже не нагрелась. Все это было бы крайне любопытно, если бы не оставляло столь удручающего впечатления… Удар повторили, но уже в двукратном объеме. Небо сверкало ослепительными всполохами даже сквозь тяжелые грозовые тучи. Высвобождаемая многокилотонными взрывами энергия сплетала эти тучи в причудливые завихрения и сотрясала верхние слои атмосферы раскатами далекого, обычно предвещающего сильную бурю, грома.

Когда осело бушевавшее вокруг агрессора ядерное пламя, стало понятно, что на Земле, по-видимому, не существует пока силы, способной нанести Объекту малейший урон. Не было уверенности даже в том, что такое по силам комете – от большой он наверняка отскочил бы подобно колоссальной шайбе, а малая сама разбилась бы о его монолитные бока… Мефодий звонил родителям каждый день и успокаивал их, как мог. С уходом на пенсию они вдруг неожиданно стали примерными прихожанами православного храма, а потому только грустно усмехались на все утешения Мефодия и заверяли, что «все в руках Божиих, и как он соизволит, так и случится;

а нам, его рабам, следует смиренно склонить голову и ожидать свою грядущую участь». Однако, несмотря на уверенность обоих в справедливости Создателя, Мефодий чувствовал, что ни мать, ни отец не верят в то, что готовые хлынуть на Землю орды полупрозрачных пришельцев принесут с собой мир и любовь. Не было вообще никаких гарантий, что они станут делить человечество на грешных и праведных и уж тем более даруют кому-то из землян жизнь вечную.

И хоть в беседе с сыном родители о своих сомнениях не говорили, овладевшая ими обреченность была заметна в голосах обоих. Мать слезно умоляла Мефодия приехать домой «ну хоть на пару денечков, потому как одному Господу известно, что ожидает нас дальше и свидимся ли еще». Отец в отличие от матери больше понимал, что оба его сына при деле, а настоящая работа – это такая вещь, которую не бросишь на самотек даже перед Апокалипсисом. Он только пожелал, чтобы Мефодий в обязательном порядке немедленно помирился с братом.

Мефодий ответил, что они, в общем-то, сильно не скандалили и он на Кирилла зла не держит, а если старший брат определяет их прохладные отношения как ссору, то пусть сам и мирится, в чем он, Мефодий, всегда готов пойти навстречу.

Отец тяжко вздохнул и к данной теме больше не возвращался. – Все будет нормально, – сказал им на прощание при последнем разговоре Мефодий. – Мы же с вами не в каменном веке живем;

те, кому следует, разберутся с проблемой, ведь не зря же, в конце-то концов, они свои Нобелевские премии получают… Утешительных новостей со всего мира больше не поступало. Силы правопорядка напропалую применяли оружие, поскольку по-другому образумить обуянных паникой, некогда вполне приличных членов общества было попросту невозможно – те уже творили что попало.

Несколько подобных случаев имели место и, казалось бы, во внешне спокойном Староболотинске… Экономическая ситуация была под стать политической. Мировая торговля практически встала, биржи закрылись. Покупатель и продавец пребывали в замешательстве: первый не знал, стоит ли вообще запасаться товаром, если с небес того и гляди грянет духовой оркестр архангельской филармонии;

второй мешкал по той же причине, поскольку сомневался, сможет ли после Апокалипсиса воспользоваться вырученными средствами и будет ли в них тогда хоть какая-то ценность. Однако несмотря на это, некоторая часть уверенных в завтрашнем дне оптимистов стремилась и в смутное время не упустить своей выгоды, пользуясь всеобщей неразберихой как способом сколотить капитал.

Одним из ярчайших примеров тому служила возобновленная после многовековой паузы продажа церковных индульгенций в странах, где католицизм являлся основным религиозным течением. И хоть папа римский, разумеется, никакого разрешения на подобное не давал, торговля пропусками в райские кущи шла бойко как в розницу, так и оптом. За «билетной кассой» сидели выдающие себя за христианских миссионеров проходимцы, а местами даже кадровые служители веры. Подобных фактов было по всему миру превеликое множество, отличались же они лишь масштабами.

Подходила к концу вторая неделя со дня обнаружения землянами на орбите своей планеты загадочного черного Объекта, прибывшего непонятно откуда и принадлежащего представителям неизвестной и пугающей формы жизни. Несокрушимый Объект продолжал снижаться, постепенно начав вхождение в верхние слои атмосферы. Обстановка внизу складывалась такая, что к моменту грядущей высадки пришельцев на планете вполне могло не остаться никакого порядка, поскольку паника постепенно начинала заражать даже военных.

Однако развязка этой драмы произошла столь же неожиданно, как и ее начало.

– Еще две недели назад в это было трудно поверить, но сегодня человечество готово верить во все, что угодно!.. – вещал американский спецкор одного из российских телеканалов, стараясь перекричать беснующуюся позади него толпу, которую сдерживала чуть ли не целая дивизия «голубых касок». Он вел свой репортаж с порога высотного здания секретариата штаб квартиры ООН в Нью-Йорке. – Только четыре минуты назад были обнародованы эти сногсшибательные сведения, и вы видите, какова оказалась на них общественная реакция!

Корреспондент сделал жест в сторону осаждающей Генеральную Ассамблею толпы, и оператор послушно развернул камеру на наиболее активный участок столпотворения, где над головами митингующих и касками военных мелькали сжатые кулаки и транспаранты с требованиями к ООН сделать хоть что-нибудь, раз уж они взяли на себя обязанности урегулировать межнациональные конфликты. Транспаранты по большей части уже не использовались по прямому назначению, а применялись в качестве ударного оружия.

– Итак, что же э-э-э… происходит сейчас в небе прямо над нами. По данным военных наблюдателей, помимо вошедшего в плотные слои атмосферы инопланетного корабля-агрессора, который многие средства массовой информации называют не иначе, как Армагеддон, полчаса назад на его орбите появилось еще пятнадцать неопознанных объектов дискообразной формы диаметром около полусотни метров каждый. В народе их принято именовать «летающими тарелками». Однако непохоже, чтобы эти «тарелки» вылетели из первого корабля, так как в атмосферу они вошли с противоположного направления и на данный момент со сверхзвуковой скоростью приближаются к нему непонятно с какими целями. Командование НАТО и наши военные аналитики утверждают, что маневры «тарелок» напоминают воздушную атаку перехватчиков на тяжелый бомбардировщик… Что это? Откуда они? Что собираются предпринять: напасть на большой корабль или совместно с ним произвести вторжение? Все это сейчас анализируется, а мы остаемся на связи… – Вот они! – воскликнул Свенельд. – Пятнадцать особей. Идут в открытую, у всех на виду и без малейшего намека на осторожность. Совсем страх потеряли!.. Так, Исполнители, внимание – объявляю боевую тревогу на тот случай, если вторжение произойдет у нас в секторе. Также готовимся прийти на помощь соседям!

– Наконец-то все проясняется, – проговорил Исполнитель Александр. – А то все эти заморочки с «черными ящиками» и тому подобное… На кой он вообще был нужен?

Запугивание?

– А если это вовсе не их «ящик», а объект конкурентов? – ответил ему вопросом на вопрос Роберто. – И теперь они прилетели разобраться с этой проблемой и выбросить его отсюда?

Больше похоже именно на это.

– Да хоть бы и так, лишь бы проводили свои разборки без нас и желательно подальше отсюда, – пробурчал Свенельд. – Хорошо, все в сборе или нет?.. Ах да, конечно: боевая тревога аннулирует все предыдущие приказы!.. Исполнитель Мефодий!

Мефодий подскочил со стула.

– Бегом за этим нашим… траншеекопателем! Передай, что я правом исполняющего обязанности куратора снимаю с него взыскание в связи с боевой тревогой. Выполнять!..

Военные аналитики не ошиблись – это действительно была атака, причем атака безо всяких разведывательных действий и прочих предварительных церемоний. Пятнадцать светящихся «тарелок» набросились на черную громадину и принялись кружить возле нее. При каждом приближении к Объекту «тарелки» меняли свой цвет с матово-белого на ярко-красный, а отдаляясь от него, возвращались к прежнему оттенку. Схватка разразилась над водами Атлантического океана западнее Азорских островов и протекала в стремительном темпе, хотя для наблюдателя со стороны была далека от тех звездных сражений, что отложились в сознании землян после многочисленных кинофильмов.

И вновь уже в который раз Человечество прильнуло к телеэкранам. Правда, теперь масштабное действие транслировалось в очень плохом качестве. Оказавшийся ближе всех к месту заоблачной баталии американский авианосец «Вашингтон» не обладал теми телеметрическими средствами, которые могли себе позволить информационные службы НАСА.

Поднятые с авианосца два самолета дальнего радиолокационного обнаружения АВАКС «Хоккай» и три миниатюрных, оснащенных камерами самолета-шпиона держались от места битвы на почтительном расстоянии, стараясь все съемки производить с максимально безопасной дистанции. Их прикрывала (чисто формально, ибо каков был смысл в прикрытии после молниеносной расправы пришельцев над тремя «шаттлами»?) целая эскадрилья истребителей «Томкэт», а также два звена штурмовиков «Корсар» и «Интрудер», барражировавших несколько ниже группы разведчиков.

Картинка с места событий рябила и искажалась помехами, но эти неудобства не могли заставить землянин выключить телевизоры, поскольку внимание людей было полностью поглощено происходящим… После получасовых налетов «тарелок» на Объект стало четко видно, что тот теряет свой черный цвет и постепенно приобретает пурпурный оттенок раскаленного металла. Плохо это для него или нет, пока было неясно, но по тому, что корабль агрессора понемногу замедляет ход, можно было определить, что его планы нарушены.

С каждой минутой Объект раскалялся все больше и больше. Вызывала изумление та сила, что была способна раскалить этот колоссальный предмет до такой температуры в столь короткий срок. Но дискообразные упрямцы продолжали начатое дело, доводя его лишь до одним им известного результата.

И результат не заставил себя долго ждать. До этого момента медлительный, как налитый до краев нефтяной танкер, Объект вдруг взлетел вверх с такой скоростью, что тарелки шарахнулись от него врассыпную. Образованные стартовавшим Объектом турбулентные потоки воздуха породили в атмосфере океана несколько торнадо, а сам агрессор, набрав ускорение быстрее, чем ракета-носитель, устремился в безвоздушное пространство. Не вызывало сомнений, что Объект решил покинуть околоземное пространство, вот только надолго или нет – неизвестно.

Вопреки ожиданиям землян, «летающие тарелки» не стали преследовать беглеца, а мгновенно сформировали плотный строй и, все еще фиксируемые камерами самолетов разведчиков и радарами АВАКС, своими дальнейшими действиями вызвали у следящего за ними человечества самые дурные предчувствия… – Вот дьявол! – выругался пилот одного из «Томкэтов» охранения майор Чарльз Эдвард Стюарт и рванул штурвал на себя, нарушая своим резким маневром порядок растянувшегося на добрый десяток километров патрульного звена истребителей.

– В чем дело, «Гарпун-четыре»? – тут же поинтересовался обеспокоенный командир звена. – Доложите немедленно!

– Сэр, вы видели это? – воскликнул майор Стюарт.

– Конкретнее, «Гарпун-четыре»! – потребовал командир. – Что вы заметили?

– Не знаю, сэр… – промямлил майор. Неуверенная речь майора никак не вязалась с его статусом опытного пилота. – Я только что едва не врезался в… в группу людей! Человек тридцать или даже больше… Они… они парили в воздухе и словно прятались в облаке!

– Вы что, заметили парашютистов? Да здесь в округе на сотни миль ни одного транспортника!

– Никак нет, сэр, это были не парашютисты, а… обычные люди, как… как там, внизу… – Что вы несете, «Гарпун-четыре»? – После подобного заявления тон ведущего звена сразу обрел суровость. – Какие люди в облаке? Вы что, пьяны или обкурились?!

– Никак нет, сэр! Но уверяю: там были именно люди!

– Возвращайтесь на базу, «Гарпун-четыре»! – распорядился командир. – Это приказ! Вы снимаетесь с задания! И по прибытии немедленно в медчасть на экспертизу!

– Есть, сэр! Сэр, но я и правда… Слушаюсь, сэр!

Выхлопная струя «Томкэта» перевернула Гавриила в воздухе и несколько раз крутанула через голову, прежде чем он сумел вернуть контроль над собственным левитирующим телом.

«Вот мерзавец! – подумал Гавриил. – Чуть не спалил мне волосы! Как догнал бы да врезал по закрылкам!..»

Выправив курс, Гавриил пустился вдогонку за остальными смотрителям во главе с Джейкобом. По приходе известия о битве «тарелок» с внеземным агрессором члены Совета приняли решение лично проконтролировать ситуацию и при необходимости вмешаться, благо от Гренландии до Азорских островов было всего ничего – три часа быстрого смотрительского полета.

«Летающие тарелки» выстроились в равносторонний треугольник и только теперь позволили рассмотреть себя обстоятельней. Вернее, рассмотреть – не совсем точная формулировка, поскольку рассмотреть на них можно было не более, чем на крутящемся пропеллере или волчке. Все пятнадцать «тарелок», помимо того, что излучали матово-белый свет, ко всему прочему бешено вращались вокруг собственной оси, отчего и напоминали формой эти самые «тарелки». Истинный же вид находившихся во вращении объектов определить было невозможно.

Самолеты-разведчики поначалу издалека, настороженно, а затем немного приблизившись, описывали вокруг этого треугольника окружности и производили его съемку со всех сторон.

Сама же группа объектов зависла без движения и ничего не предпринимала, словно демонстрируя суетящимся вокруг наблюдателям миролюбивый характер.

Как и с предыдущим Объектом, связь с «тарелками» при помощи радиоволн наладить не получилось, однако это еще не могло считаться доказательством их родства с только что убравшимся восвояси агрессором. Но все равно, если уж нынешние визитеры не желали, чтобы их отождествляли с их злобными предшественниками, начать диалог обязаны были они, а не земляне.

И диалог этот – первый в истории диалог землян с «братьями по разуму»! – состоялся.

Медленно, как будто «летающим тарелкам» было выдвинуто предупреждение: «Одно резкое движение – и по вам откроют огонь!», объекты разбили треугольник и, на мгновение разлетевшись в стороны, снова изобразили в воздухе фигуру. Теперь форма их построения являла собой громадную, чуть ли не в две сотни метров высотой, латинскую букву «W»… Небо говорило! И хотя всего час назад оно собиралось обрушиться на Землю в виде мерзких туманообразных тварей, теперь землянин готов был ему это простить, простить раз и навсегда, лишь бы только тоненькая ниточка образовавшегося контакта не пропала, разорванная чем-либо непредвиденным… Наблюдатели подлетели еще ближе, транслируя двадцать третий по счету символ латиницы на весь мир. И сразу же землянин задался вопросом: что бы это значило?

«Тарелки» не стали слишком долго держать землянина в неведении и, таким же плавным маневром расформировав «W», тут же перестроились в «Е».

«Мы» – таково было первое слово, показанное пришельцами обитателям планеты. У тех же опять возникли сомнения: совпадение ли это произвольно выбранных букв или пришельцы действительно объяснялись с Человеком по-английски? Расставить все точки над «i» обязано было следующее перестроение «тарелочного» звена.

Дав землянам понять, что их маневры не носят в себе ни единой враждебной ноты, в третьей и далее попытках «тарелки» принялись перестраиваться гораздо быстрее и теперь изображали буквы со скоростью одного символа в пять секунд. По их изящным перемещениям, отвергавшим такие незыблемые земные факторы, как инерция и гравитация, можно было судить о том, что «тарелки» способны и на более скоростной показ своих посланий. Но, очевидно, из уважения к землянам гости старались быть предельно доходчивыми и корректными.

То, что они выдают не абстрактный набор символов, а вполне осмысленный текст, выяснилось уже через две минуты, когда миллионы людей на всей Земле повторяли за «тарелками» пока единственную показанную ими, но зато долгожданную и емкую фразу: «Мы не враги».

Разрядка всепланетной напряженности вылилась в ликование также подлинно всепланетного масштаба. Митинги и демонстрации в мгновение ока переродились в массовые гуляния, веселье царило повсюду, а слезы радости не выступали на глазах разве что у каменных статуй.

Однако пришельцы не ограничились только этим официальным посланием к человечеству. Последующие двадцать минут их слаженная, как кордебалет, группа упорно рисовала в небе слово за словом, а человечеству оставалось лишь внимательно следить и обдумывать смысл получаемой информации.

«Мы не враги, – вещали «тарелки» в объективы самолетов-наблюдателей. – Мы ваши друзья… Враги были они… Их цель – ваша гибель… Мы – миротворцы Вселенной… Мы оберегаем такие крохотные миры, как ваш… Наша цель…»

Совет смотрителей полным ходом рассекал разреженный воздух, стараясь не опоздать к месту происходящих событий. Ледяной ураганный ветер бил смотрителям в лица и то и дело сбивал их в сторону, но они упорно возвращались на прежний курс и продолжали путь. Целью смотрителей была группа интервентов, что находилась уже совсем неподалеку и демонстрировала на виду у миллионов землекопов какой-то сумасшедший балаган.

Приходилось по возможности держаться скоплений облаков, бывших на этих высотах перистыми и, как назло, почти прозрачными. Поэтому миновать самолеты, которые при приближении к точке контакта попадались все чаще, становилось все труднее и труднее.

Окружающий группу интервентов эмоциональный фон был настолько силен (еще бы – ведь на данный участок планеты было направлено внимание миллионов землекопов!), что указывал на них с огромного расстояния и возбуждал в смотрителях самый настоящий охотничий азарт.

«…Наша цель – мир и порядок во Вселенной… Сегодня мы оградили вас от врага, но он еще вернется… Нам нужно встретиться и обсудить это… Мы давно следим за вами и знаем, что вы – достойный вид разумной жизни… Нью-Йорк, через три дня… Будьте готовы… Дайте нам безопасный воздушный коридор с восточного направления… До встречи…»

И возвратившись к изначальному построению треугольником, миротворцы умчались вверх.

Коллега и друг отосланного обратно на авианосец майора Стюарта капитан Брайан Оллсуорт на мгновение зажмурил глаза, пытаясь прогнать видение, а когда снова распахнул их, то все равно успел заметить метнувшиеся врассыпную от истребителя не то странные тени, не то человеческие фигуры. Но едва он открыл рот для доклада, как вдруг подумал о проходящем сейчас внизу, на базе, наркологическом тестировании приятеля Чарли и сразу передумал.

«Перенервничал. Простая галлюцинация, не более, – рассудил капитан Оллсуорт. – Однако интересно: Чарли видел то же самое или нечто другое? Призрак Заблудившихся Парашютистов, мать их всех, вместе взятых…»

И капитан нервно ухмыльнулся под надетой на лицо кислородной маской.

– Опоздали! – огорченно произнес Джейкоб, замерев на месте и приняв в воздухе вертикальное положение, отчего и его, и последовавших его примеру остальных смотрителей моментально подхватил порыв ветра и помчал в обратном направлении.

– Сами убрались! – торжествующе, но как-то невесело сказал смотритель Рашид. – Но что за театр они здесь устроили?

– Возвращаемся, – распорядился Джейкоб. – Посмотрим последние землекоповские хроники и узнаем, что тут происходило десять минут назад. Однако устраивать перед землекопом балаган – это что-то новенькое и для Юпитера, и для Кроноса… – Он повернулся к летящему по правую руку от него Гавриилу. – Смотритель Гавриил, скажите, вы ожидали чего-то подобного?

– Не ожидал, – признался Гавриил. – И можете соглашаться, а можете нет, но скажу вам гораздо более страшную вещь: в действиях противника мы пропустили какой-то ключевой момент, и теперь инициатива полностью перешла в его руки.

– Чего же вы тогда от него ждете? – спросил смотритель Рашид. – Второй Антарктической битвы?

– Хуже, многоуважаемые члены Совета, – ответил Гавриил. – Сдается мне, дела обстоят гораздо хуже… Сто восемьдесят четыре флага входящих в ООН государств, вывешенные на длинных флагштоках перед залом Генеральной Ассамблеи, лениво колыхались под порывами легкого ветра. Прохладная с утра, но несколько потеплевшая к полудню октябрьская погода нисколько не способствовала улучшению настроения Мефодия, который с момента прибытия на американский материк оставался угрюмым и подавленным.

Мефодию еще с детства претили различного рода массовые сборища. В детском саду он люто ненавидел праздничные утренники, когда обычно приходилось в шутовском наряде выплясывать перед незнакомыми родителями одногруппников. В школе Мефодий любым путем старался избегать торжественные линейки, на которых приходилось подолгу стоять столбом и выслушивать длинные и скучные дежурные речи. В университете Мефодий сторонился различных акций наподобие «Молодежь протестует против бомбардировок Сербии», хотя сербам он, как и многие его сокурсники, искренне сочувствовал. Просто любителя спокойной, тихой обстановки – обстановки для творчества – Мефодия подавляла любая атмосфера, где царила суета и нервозность.

Вот и теперь, пребывая в окружении огромных толп народа, что заполнили собой улицы Манхэттена, Мефодий ощущал психологический дискомфорт, какой, вероятно, переживал бы, если бы вдруг очутился выброшенным посреди бушующего океана без каких-либо спасательных средств. Людской океан, правда, пока не бушевал, а лишь испытывал легкое волнение, выраженное возбужденными разговорами, выкриками, скандированиями и ленивой толчеей.

Все собравшиеся возле комплекса зданий Генеральной Ассамблеи ООН находились в нетерпеливом ожидании, ибо то, что предстояло им сегодня здесь увидеть, могло сравниться разве что со вторым пришествием Иисуса Христа. Пережив две тревожные недели в ожидании инопланетного корабля-агрессора, Человечество теперь готовилось приветствовать тех, кто называл себя миротворцами Вселенной и отныне считался официальным избавителем Земли от инопланетной угрозы.

Конечно же, Мефодий был не единственный Исполнитель, что позволял отдавливать себе здесь ноги. Помимо него, в галдящей толпе растворилось огромное количество Исполнителей со всех концов Земли и вдобавок Совет смотрителей в полном составе. Смотрители были рассеяны на всей территории близ Генеральной Ассамблеи и держали друг друга в зоне устойчивого телепатического контакта, создавая таким образом единую, способную к мгновенному координированию действий, сеть. Исполнители сгруппировались возле смотрителей, готовые к немедленному осуществлению любого поступившего от тех приказа.

Самому Главе Совета Джейкобу ценой невероятных усилий удалось вклиниться в комитет по встрече миротворцев под видом сотрудника секретной службы, благо его внушительная комплекция позволила произвести внедрение гораздо проще, чем если бы на эту роль претендовал, скажем, щупленький Гавриил.

Столь высокая плотность смотрительско-исполнительского контингента объяснялась довольно легко: подобных наглых попыток вторжения небожители не осуществляли со времен Антарктической битвы, однако там все разрешилось без вовлечения в инцидент землекопа.

Сегодня же землекоп оказывался втянутым настолько глубоко, что пришлось Совету пойти на экстренные меры: проведение широкомасштабной зачистки, причем произвести ее предстояло самым нежелательным для всех – публичным – способом. «Низкий сорт! Нечистая работа!» – говорил в подобном случае Остап Бендер, но иного выхода уже не было – выпущенные кишки физиотерапией назад не вправишь… Нью-Йорк не понравился Мефодию сразу. Выросшего в провинции, его и родной Староболотинск подавлял довольно-таки ощутимо – сказывались бешеные городские ритмы, требующие от уроженца тихого райцентра слишком много сил для привыкания. Нью-Йорк превосходил Староболотинск по всем параметрам и во много раз: жизненный ритм здесь не бил Мефодия, а вдалбливал его в асфальт;

уличная суета не просто нервировала, а сшибала с ног и размазывала по тротуарам;

ну а те высокогорные хребты и одиночные пики, что в Нью-Йорке принято было считать зданиями, нависали над Мефодием и мешали ему нормально дышать.

– Это сегодня здесь так многолюдно, – видя подавленное состояние новобранца, сказал ему Мигель. – Обычно малость поспокойнее, но все равно я с тобой согласен – пренеприятное место… Изречение, что Нью-Йорк – это, дескать, город контрастов, тоже показалось Мефодию высосанным из пальца, поскольку уж в чем в чем, а в контрастах он как художник разбирался неплохо. Да, действительно, нищета уживалась тут бок о бок с лакированными «Ферарри», отороченными мехами пальто, дорогими костюмами яппи и вышколенными, как дрессированные пудели, швейцарами. Но вот контраста почему-то во всем этом не наблюдалось и в помине.

Казалось бы, изначально несовместимые вещи неким мистическим образом сочетались в этом мегаполисе и не только не контрастировали между собой, а даже наоборот – дополняли друг друга со странной гармонией… Со дня знаменательного парада «летающих тарелок» и обозначения ими места своего будущего визита Нью-Йорк захлестнули потоки паломников со всего света, обрушившиеся на город с таким напором, что уже через сутки он был объявлен закрытым и окружен тройным кольцом федералов. Естественно, смотрителей и Исполнителей это не остановило, и они проникли за оцепление без проблем – под смотрительским «скользким куполом» можно было совершить экскурсию даже по закромам форта Нокс.

Гавриил и его группа – Мигель, Роберто, Александр и новобранец Мефодий – миновали оцепление с юга, со стороны Нью-Джерси. В Штаты все они прибыли под личиной участников конгресса программистов и от Вашингтона до Трентора добирались на обыкновенном междугороднем автобусе. Огромные пробки на дорогах при въезде в Нью-Йорк подвигли их на пеший марш-бросок, и лишь в черте города Гавриил позаимствовал у владельца автопроката микроавтобус, который вскоре тоже пришлось бросить, потому что Ричмонд также был заблокирован пробками.

Людское море, разлившееся на восточном побережье Манхэттена вокруг Генеральной Ассамблеи ООН, начало образовываться здесь с того момента, когда генсек ООН объявил о месте встречи прибывающих на Землю высоких гостей. Пробиваться к Ассамблее было на редкость затруднительно даже для смотрителя, но Джейкоб поставил перед группами четкую задачу – выйти к парадному входу в зал Генеральной Ассамблеи во что бы то ни стало. Так что, протискиваясь в толпе, группы двигались едва ли не черепашьими темпами, однако все-таки двигались.

Врачи «Скорой помощи» и полиция, выставленные по периметру огромного скопления народа, выглядели жалкими и растерянными. Им, невольникам служебного долга, приходилось постоянно совершать тяжелейшие рейды в глубь толпы, дабы извлечь оттуда какого-нибудь потерявшего сознание бедолагу либо разнять повздоривших из-за оттоптанных ног дебоширов. И врачи и полицейские молили лишь об одном: только бы вся эта масса не ударилась в панику, поскольку прогноз жертв вероятной давки даже по минимуму исчислялся не сотнями, а тысячами.

Больше всего Мефодий опасался, что его оттеснят от Гавриила и придется потом затратить не один час на прокладывание обратной дороги. Мефодий старался ни на шаг не отступать от своего коллектива.

И все же группе Гавриила повезло куда больше, чем многим другим, оставленным в арьергарде, группам Исполнителей. До парадного входа в зал Генеральной Ассамблеи оставалось всего ничего – несколько рядов стоящих впереди зевак, – но ближе подбираться смысла уже не было. Выстроившаяся там плотная цепь «голубых касок» все равно не позволила бы сделать дальше ни шагу.

– Достаточно! – отдал Гавриил группе телепатический приказ – самый надежный и защищенный от перехвата вид связи. – Теперь стоим и дожидаемся дальнейших приказаний… Слева и сзади, на расстоянии полусотни шагов, Мефодий разглядел в толпе одного из знакомых ему членов Совета – смотрителя Чжоу Ли Хо в окружении его соотечественников Исполнителей. Посмотрев направо и настроив зрение, Мефодий сумел различить среди мельтешения лиц еще одно знакомое смотрительское лицо. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, но ударные группы выходили на заданные позиции.

Дабы не томить пришедших полюбоваться на эпохальное событие зрителей ожиданием, над входом в Генеральную Ассамблею был водружен огромный телевизионный экран, который транслировал прямые репортажи Си-эн-эн о предстоящей встрече и обо всем, что происходило вокруг нее.

Небо над Нью-Йорком было очищено от гражданских авиалайнеров и теперь кишмя кишело истребителями, выполняющими просьбу гостей о предоставлении им безопасного воздушного коридора с восточного направления. Чего могли опасаться существа, изгнавшие непобедимый с виду инопланетный корабль, никто из землян не мог даже и представить.

Ну или почти никто. Доподлинно это было известно лишь небольшой, но очень могущественной группе людей, которая уже присутствовала на набережной Ист-Ривер и которой пришельцы как раз и опасались.


И хоть новости не радовали пока ничем примечательным, земляне почему-то не сомневались: раз уж миротворцы сказали «через три дня», значит, обмана не будет;

появятся как и обещали, а иначе что это вообще тогда за высший разум?

Как и следовало ожидать, высший разум ничьих надежд не обманул и сдержал данное слово с достойной высшего разума пунктуальностью.

Первой оживилась телеведущая на огромном телеэкране. Начав озабоченно прислушиваться к вложенному ей в ухо наушнику, она явно показывала, что доводимые до нее сведения предельно важны и пропустить нельзя ни единого слова. После этого, вновь обратив взор на телезрителя, она принялась пересказывать то, что только что разузнала:

– …количеством тридцать единиц вошли в верхние слои атмосферы. Судя по предоставленному НАСА изображению, – на экране появился нечетко заснятый треугольник из тридцати «тарелок», – нет никакого сомнения в том, что это те же самые представители инопланетной формы жизни, которые именуют себя миротворцами и которые трое суток назад изгнали с нашей орбиты космический корабль неизвестного агрессора, принадлежавший, по всей видимости, представителям иной жизненной формы. Скорость движения миротворцев высока, и наши эксперты считают, что… да, буквально через несколько минут их увидят все собравшиеся на Первой авеню в Нью-Йорке встречающие!..

По людскому морю пробежала рябь, все лица как по команде обратились вверх и стали пристально всматриваться в небо над мутными водами Ист-Ривер.

– …Э-э-э, по-видимому, на месте встречи может возникнуть небольшая заминка, – растерянным голосом проговорила телеведущая. – Напоминаем, что радиус каждого из объектов чуть более полусотни метров, и каким образом удастся произвести посадку всех их одновременно, пока остается загадкой… Сквозь густую облачность со стороны Лонг-Айленда сначала лишь проблеском, а затем довольно отчетливо проступило светлое пятно, которое по мере увеличения начало разделение на пятна поменьше. Облака еще скрывали его, но уже было ясно – это миротворцы.

Вздох изумления прокатился по толпе. Взявшие с собой бинокли направили их в небо, а не имеющие таковых щурились и старались разглядеть приближающиеся к Нью-Йорку «летающие тарелки». Над головами зрителей пронеслось несколько военных вертолетов, предназначенных для почетного эскорта. Мефодий тоже напряг зрение до предела, но его острый взгляд проникнуть сквозь тучи был не в состоянии.

Внезапно пятна света исчезли, словно кто-то выдернул вилку из розетки и вся «гирлянда»

разом погасла. Но не успело еще всеобщее недоумение набрать силу, как диктор с экрана уже объясняла это неожиданное явление.

– И вот прямо сейчас вы можете наблюдать на своих экранах совершенно невероятное зрелище! – комментировала взволнованная телеведущая. – В это просто невозможно поверить, но это так: летающие объекты только что превратились… в группу людей!

На экране проступило нечеткое из-за плотных облаков изображение: сквозь серую пелену к Земле неслись человекообразные силуэты… – …И это действительно уму непостижимо!.. Что ж, похоже, теперь разрешились все многовековые споры и загадки – наши инопланетные братья действительно похожи на нас, по крайней мере внешне! Отныне это полностью доказанный факт!..

Покинув зону облачности, группа человекообразных существ наконец-то появилась перед землянами! И хоть из-за дрожащей, закрепленной на борту самолета камеры все они выглядели немного смазанными, можно было с полной уверенностью заявить, что не только фигуры, но и лица у инопланетян тоже вполне человеческие.

– Я так и знал! – мысленно воскликнул Гавриил. – Юпитерианцы! Внимание, Исполнители: боевая готовность! Как только отдам приказ атаковать – набрасываетесь на того, кто будет к вам ближе всех… Тем временем на Земле на оцепленное «голубыми касками» пространство прошествовали официальные представители Человечества: сам Генеральный секретарь ООН (у бедного старика, которому на плечи взвалили бремя такой ответственности, руки от страшного волнения ходили ходуном) и по одному представителю от каждой входящей в организацию страны. Их окружали агенты секретной службы (затесавшийся среди них Джейкоб ничем не выделялся из своих временных коллег, к чему он, собственно говоря, и стремился), а сбоку двигалась небольшая группа нарядных девушек, держащих перед собой пышные букеты цветов. Почетный караул с оружием решено было не использовать, дабы ненароком не вызвать у миротворцев ненужных сомнений при виде вооруженных людей. Единственное оружие имелось только у бойцов оцепления, которые сдерживали толпу с винтовками «М-16» в руках и стояли к месту встречи спинами, показывая, что всего-навсего ограждают гостей от неприятных инцидентов.

Чем меньше становилось расстояние между группой миротворцев и набережной Ист Ривер, тем все медленнее протекал их полет и тем все оживленнее делалось на прилегающих к зданию ООН территориях. Завидев тридцать летящих человеческих фигур, толпа загалдела, засвистела и зааплодировала. Ликование перехлестывало через край, и лишь каким-то чудом пока не образовалась тотальная давка.

Гавриил отдал короткое распоряжение, и, чтобы не выделяться своими минорными физиономиями из общего мажорного настроя, Мефодий с остальными членами группы тоже изобразил некое подобие восторга.

Слова Гавриила подтвердились: это были юпитерианцы собственной персоной. Мало того, Мефодий даже был знаком с одной присутствующей среди миротворцев юпитерианкой, и знаком не поверхностно, а гораздо ближе… Мефодий, конечно же, имел в памяти заложенные туда данные на все ключевые фигуры «при дворе» повелителя Юпитера, потому без труда опознал каждого, кто входил в юпитерианскую делегацию. Но, заметив среди них Афродиту, он поначалу отказался в это поверить – слишком свежи были воспоминания об их двухдневном романе, и слишком хорошо получилось у новобранца убедить себя после этого в том, что встреча их больше никогда не состоится. Однако на исполнительское зрение жаловаться не приходилось – обманывать оно попросту не умело.

– Спокойнее, малыш! – вклинился в сознание Мефодия голос Гавриила. – Не думаю, что если она снова увидит тебя, то бросится к тебе в объятия. Спокойнее! Сосредоточься на работе – это приказ!

Компания миротворцев к тому моменту уже зависла над набережной Ист-Ривер и, приветливо помахав руками, плавно и элегантно пошла на снижение.

Именно здесь, у парадного входа в здание ООН, что, несомненно, являлось очень символичным, и состоялась первая в истории Человечества встреча с посланцами другой цивилизации, другой культуры и вообще другого мира, предпочитающими, чтобы их называли не иначе, как миротворцы Вселенной.

Разумеется, для незнакомых с юпитерианцами землекопов «встреча миров» выглядела очень эффектно. Представители дружественной цивилизации ступили на Землю, облетев над набережной символический круг почета, что поразило всех встречающих похлеще трюков Дэвида Копперфильда (хотя и тот не раз доказывал, что тоже может левитировать, как и когда ему вздумается). Для остального же Человечества, к коему относились не столь распространенные в его среде смотрители и Исполнители, все происходящее являло собой чистейшей воды фарс и ничем не прикрытое очковтирательство. Помимо прекрасной обольстительницы Афродиты, на Землю сошли следующие лица: Нептун – непосредственный глава миротворческой делегации, коренастый двухметровый бородатый верзила;

приданный ему в поддержку матерый переговорщик Гермес, остроносый тип весьма скользкой наружности, угловатый и непропорционально сложенный;

видимо, отвечавшая за охрану послов воительница Артемида, явно уступавшая по красоте Афродите, однако довольно крепкая молодая женщина с холодным, не по-женски суровым взором;

и Аполлон, как и Афродита, секретарь-консультант, внешностью смахивавший на гимнаста и имевший недобрый прищур широко посаженных на скуластом лице глаз.

Остальные двадцать пять делегатов были обычными Сатирами, как две капли воды похожими на узколобых музейных кроманьонцев. Но что сразу бросалось в глаза при оценке Сатиров в качестве противника, так это недюжинная энергия в их движениях, что по уровню опасности, возможно, ставило Сатиров даже выше, чем свирепые, но неуклюжие Циклопы и шестирукие огнедышащие Бриареи.

Само собой, к предстоящему визиту юпитерианцы подготовились как следует, поэтому никто из тридцати делегатов обнаженным на официальное мероприятие не заявился. Однако те костюмы, что они себе соорудили, тоже нельзя было назвать образцами высокого стиля. Первое, что приходило на ум при взгляде на них: очевидно, кто-то из юпитерианских шпионов – возможно, та же Афродита или Аполлон – слишком долго пробыл на Земле за выяснением вопроса, как представляют себе экипировку обитателей иных миров землекопы. Добыть подобные сведения при желании несложно, так что, посидев перед телевизором и попереключав каналы, юпитерианский резидент принял решение взять за образец обмундирование персонажей телесериала «Star Trek» – и просто, и практично, а главное, никто из землекопов не будет излишне шокирован подобным минимализмом, ибо сами они такие минималистические стандарты инопланетной одежды и породили.

Идеально подогнанные по фигурам глухие комбинезоны коричневого цвета с аляповатыми вставками (видимо, обязанными указывать на наличие у миротворцев чувства прекрасного) были к лицу только Афродите, Артемиде и Аполлону. На остальных миротворцах, в особенности на сутулых длинноруких Сатирах, они смотрелись как на гориллах, то есть не смотрелись вовсе. Ну а дабы как-то отделить себя от пехоты, все высокопоставленные миротворцы внесли в свой гардероб маленькую изюминку – нацепили себе на голову широкие серебристые обручи с разноцветными сверкающими диадемами. При наличии воображения, обручи эти можно было ассоциировать с нимбами святости, а потому как подчеркивающая положительный имидж миротворцев деталь обручи пришлись очень даже к месту. Афродита же со сверкающим украшением в роскошных волосах была и вовсе неотразима!


Ступив на Первую авеню, миротворцы, как сошедшие на берег моряки, сделали несколько неуверенных шагов и, приосанившись, замерли в ожидании. Девушки с цветами, которые в действительности являлись агентами секретной службы и могли голыми руками уничтожить целую роту террористов, вышли к гостям и, мило улыбаясь, вручили им большие букеты тюльпанов. Юпитерианцы вежливо кивнули и приняли эти знаки внимания. Во всех демонстрируемых небожителями мелочах протокольного этикета сказывалась довольно тщательная предварительная подготовка. После этой церемонии между сторонами последовал длительный обмен рукопожатиями, во время которого испуганная неуверенность хозяев была заметна даже издали.

Джейкоб в больших черных очках и с наушником за ухом постарался приблизиться к приветствующим представителям обеих сторон. Вел он себя предельно осторожно, поскольку лицо его были известно небожителям не хуже, чем их приметы самому Джейкобу.

– Ждать! – довел Гавриил до Исполнителей полученное от Главы Совета текущее распоряжение. – Ничего не предпринимать и даже косо не смотреть на интервентов – момент абсолютно невыгоден… Донельзя счастливые от того, что стали-таки свидетелями события, о котором наверняка напишут сотни книг и снимут десятки фильмов, зрители выражали восторг с таким энтузиазмом, что невозможно было расслышать даже стоящего в метре соседа. Немного утихомирились они лишь тогда, когда Генеральный секретарь ООН и двухметровый лидер миротворцев прошествовали к небольшой трибуне, после чего землянин, все еще пребывая в жутком волнении, через громкоговорители дрожащим голосом воззвал к тишине.

Речь Генсека была лаконичной. Он подчеркнул тот факт, что вот, дескать, оно и свершилось – первый за всю историю контакт человечества и братьев по разуму свершился, а потому, раз уж нам о наших друзьях не известно вообще ничего, то будет неплохо, если они поведают о себе сами.

– Тем более, – заключил Генеральный секретарь, – как мы уже поняли, по-английски они разговаривают лучше, чем я сам!

Нептун шагнул к трибуне и первым делом решительным жестом отодвинул от себя микрофон.

– Здравствуйте, братья! – произнес он таким зычным и раскатистым голосом, что завибрировали окна тридцатидевятиэтажного здания ооновского секретариата. – Именно братья, и никак иначе! Я понимаю ваше состояние, поскольку это должно быть очень волнительно – столько лет считать себя одинокими во Вселенной и вот теперь обрести самых настоящих братьев не только по разуму, но и по всем остальным признакам! Да, мы абсолютно такие же, как и вы, только наша цивилизация по уровню своего развития является лидирующей среди всех человеческих цивилизаций Вселенной. А таковых в ней тысячи! Кто-то развит хуже вас, кто-то лучше, но способностями к межзвездным перемещениям обладаем лишь мы и… те, кого еще называют рефлезианцы!..

«Понятное дело, – подумал Мефодий. – Ну не правду-матку же резать перед нашей недоразвитой общественностью. Братья, тысячи цивилизаций, рефлезианцы!.. Читывали мы уже такое, и не один раз читывали. Красиво, впечатляет, однако на что ты, Нептун, надеешься?

Неужели думаешь, что стоит тебе пожать руку землекопу, как мы испугаемся и оставим в покое вас вместе с этой вашей сказкой о всеобщем космическом равенстве?»

– Внимание! Джейкоб предупреждает: что-то происходит! – прервало его раздумья телепатическое послание Гавриила. – Он, правда, пока не знает, что именно, но чувствует – от интервентов идет какая-то непонятная энергетика. Я, кстати, тоже ощущаю что-то похожее.

Напоминает… треск трансформатора, но еле-еле различимый… Однако ни Мефодий, ни остальные Исполнители, а толпа, похоже, и подавно ничего такого не учуяли. И все-таки при более пристальном взгляде на гостей их поведение выглядело несколько странновато. Вся свита Нептуна пребывала в каком-то полузамороженном состоянии и замерла во вполне обычных позах, однако без единого движения, только волосы на головах небожителей шевелились под порывами ветра.

Нептун представил себя и свое ближайшее окружение, кроме Сатиров. Представил абсолютно другими именами – не теми, которыми принято было именовать всю их лицемерную компанию в смотрительско-исполнительской среде. Новые имена (точнее, новые псевдонимы) небожителей вряд ли кто-то из землян запомнил с первого раза, а пресс-секретари ООН и вовсе хватались за головы, поскольку уже представляли, сколько раз переспросят их об этих заковыристых именах дотошные репортеры. К примеру, сам Нептун представился именем, схожим по длине и звучанию с названием города Тираванантапурамна юге Индии.

– Нас не стоит бояться, – словно бы успокаивая волнующегося генсека, заявил Нептун. – Повторяю: мы не враги! Как самая развитая цивилизация во Вселенной, мы чувствуем ответственность за спокойствие и порядок везде и всюду. Мы не претендуем на захват власти ни в одном из известных нам миров. Все, что несем мы с собой, – это мир и согласие!..

Мефодию почудилось, что при этих словах лидера миротворцев серебристый обруч на его голове засветился еще ярче.

– Рефлезианцы же не такие! Они хотят истребить остальные цивилизации, чтобы ни одна из них не смогла развиться до должного уровня и тем самым составить им конкуренцию! Я думаю, вы уже имели возможность убедиться в этом, господин генеральный секретарь?

Генсек подтвердил.

– Вот видите! – Нептун воздел в небо перст. – Однако уверяю вас – на самом деле все гораздо сложнее, чем вы себе представляете. Рефлезианцы уже давно проникли на Землю, а их шпионы и диверсанты вольготно чувствуют себя среди вас! Они не покладая рук подготавливают плацдарм для рефлезианского нашествия, которое должно было состояться на днях и которому мы благодаря вовремя поступившей информации сумели воспрепятствовать!

Слова Нептуна отозвались в толпе бурной и неоднозначной реакцией. Кто-то восторженно кричал, выказывая благодарность лидеру миротворцев за их своевременное вмешательство. Кто то, наоборот, кричал уже возмущенно и грозно озирался по сторонам в надежде вычислить среди сотен окружавших его лиц омерзительную рефлезианскую физиономию, хотя не имел ни малейшего понятия о том, как она должна выглядеть.

«Какой бред! – подумал Мефодий. – Валит все на Кроноса и уверяет, что среди людей кишат его шпионы! Зачем? Чтобы самому выглядеть белым и пушистым и таким образом втереться к землекопу в доверие? Что ж, втирайся, втирайся;

не долго тебе осталось нести свою космическую околесицу!»

– Но не беспокойтесь: раз уж мы взяли вас под свою защиту, то поможем вам разоблачить всех рефлезианских шпионов. Распознать их нелегко, но при желании можно. Они так же, как и мы, умеют делать то, чего не умеете вы. Некоторые из них умеют летать, передвигать предметы на расстоянии и читать ваши мысли. Некоторые обладают огромной силой и ловкостью;

этих определить проще простого – они всегда таскают в рукавах по паре длинных ножей!..

До Мефодия внезапно дошло, на кого намекают миротворцы, и ему стало не по себе. Под именем «рефлезианцы» Нептун и его команда имели в виду отнюдь не легионеров Кроноса, а смотрителей и Исполнителей!

– Спокойствие! – телепатическое послание Гавриила подавило эмоциональные всплески своих подопечных. – Это провокация! Не поддаваться на нее и не паниковать – они только этого и хотят! Стоим, не дергаемся и ждем приказа!

Нептун обвел пристальным взглядом взволнованную его предупреждением толпу и вдруг совершил коварнейший удар исподтишка:

– Я знаю – рефлезианцы и сейчас среди вас! Они не могли пропустить эту встречу! Хотите увидеть их собственными глазами?

Одобрительный рев толпы был ответом.

– Покажите друг другу ваши руки, и вы мгновенно узнаете, кто из вас кто! Если ты истинный землянин – тебе нечего скрывать от своих братьев! Покажите, что у вас в рукавах, и вы мгновенно изобличите врага!..

Гавриил повернулся лицом к шестерым бойцам своей группы и, не дожидаясь, пока толпа последует совету Нептуна, распорядился:

– Замереть и не дышать! Как можно плотнее друг к другу! Накрываю вас общим «скользким» колпаком, потому зарубите на носу: оплошает один – погибнут все!

Положение, в котором очутился Мефодий с товарищами, было настолько жутким, что никакие исполнительские подавители эмоций не могли справиться со сковавшим Исполнителей страхом. Кругом началось подлинное безумие – напуганные наличием среди них чужаков, люди бросились закатывать рукава своей одежды, при этом косо поглядывая на тех, кто по какой-либо причине не хотел этого делать. Первую минуту Мефодию казалось, что сейчас окружающие обернутся к ним и, разгневанные нежеланием странной группы оголить запястья, без промедления линчуют их прямо здесь – на родине суда Линча. Но этого не произошло, отчего Мефодию заметно полегчало – мастерство легендарного смотрителя вновь оказалось на высоте.

Однако не для всех присутствующих эта идентификация закончилась благополучно. При попустительстве полиции (копы попросту не успели как-либо среагировать – все произошло в мгновение ока) погибло две группы Исполнителей вместе со своими руководителями.

Обе группы были уничтожены по собственной халатности. Члены первой оказались разнесены толпой на значительное расстояние, потому смотритель смог спрятать «под колпак»

лишь одного из бойцов. Остальные не стали сопротивляться общественному требованию и послушно закатали рукава, под которыми, само собой, оказались пристегнуты люциферрумовые бруски. В сложенном состоянии слэйеры, конечно, холодное оружие не напоминали, но не походили они также ни на часы, ни на браслеты, ни на фиксирующие бандажи. Разумных отговорок ни у кого из Исполнителей не нашлось, и уже через несколько секунд в них стали тыкать пальцами и хватать за одежду.

Выход из ситуации напрашивался только один – удары по землекопу усмирительными сигналами и немедленная эвакуация. Усмирительный сигнал не помог, поскольку сработал абсолютно непредсказуемым образом. Оказавшиеся под его воздействием землекопы впали в такую дикую ярость, что за считаные мгновения повалили Исполнителей на землю и забили до смерти. Смотритель не мог оставаться безучастным, когда в пяти метрах от него убивали его бойцов, и инстинктивно ударил по озверевшей толпе безумцев парализующими волнами. Однако и это ничего не дало, лишь рассекретило его и прикрываемого им Исполнителя. Их обоих постигла та же участь… Вторая уничтоженная группа оказалась в абсолютно такой же ситуации, но конец ее был гораздо драматичнее. Поняв, что смотрительских возможностей недостаточно, руководитель группы не стал дожидаться, пока остервенелая толпа сотрет его в порошок. Он нанес мягкий гравиудар и сбил с ног тех, кто накинулся на него. Затем смотритель поднялся в воздух и метнулся к тому из своих бойцов, которого еще можно было спасти. Снизу в него уставились изумленные землекопы. Никто не успел и глазом моргнуть, как спокойно стоявшая до этого за спиной Нептуна Артемида стрелой пронеслась по воздуху и, оказавшись прямо над взлетающим смотрителем, нанесла по нему сверху гравиудар чудовищной мощности.

Смотрителя вбило в асфальт так, будто он спикировал с высоты птичьего полета без парашюта. Удар смял его тело и превратил в крошево наикрепчайшие смотрительские кости.

Черепная коробка разбилась и брызнула в разные стороны розовыми ошметками… Довольная Артемида эффектно перекувыркнулась в полете через голову и как ни в чем не бывало возвратилась на свое место.

В толчее погибло и несколько вполне обычных землекопов. У двух из них – по-видимому, мелких уголовников – обнаружили скрытые в рукавах ножи, что стало смертельным приговором для обоих. Еще четверо не успели с должной расторопностью справиться с пуговицами на манжетах… Жуткие вопли, мелькающие по воздуху тени, хруст ломаемых костей и звуки тяжелых ударов звучали у Мефодия в ушах, но он боялся даже моргнуть.

– Держитесь, сынки! – уже не приказывал, а умолял Гавриил. – Держитесь изо всех сил!

Не поддавайтесь врагу!

Прошло всего пять минут с начала самосуда, а Мефодий несколько раз успел мысленно умереть и снова родиться. Его нервы за эти минуты готовы были неоднократно сорваться, но все таки не сорвались… Но вот страсти поутихли, и выпустившая пар толпа вернулась к своему первоначальному состоянию, только возле лежавших на земле тел Исполнителей, смотрителей и прочих несчастных все еще царило некоторое оживление. Полицейские проталкивались к месту произошедшей бойни, но арестовывать никого так и не стали: установить конкретных виновников было весьма проблематично, а повальные аресты сейчас были невозможны. За полицейскими двигались с носилками врачи, уже давным-давно упустившие шанс помочь хотя бы одному пострадавшему.

– Что ж, жители Земли, вы только что убедились, как глубоко внедрились рефлезианцы в ваши ряды! – вновь загрохотал над толпой голос Нептуна. – И это только здесь, на малом участке вашей планеты! А что творится по всей Земле?.. Поэтому, как представитель миротворцев, я призываю всех вас к сотрудничеству! Совместными усилиями мы очистим ваше общество от коварных рефлезианцев. В свою очередь мы обещаем раскрыть вам секреты некоторых наших технологий. Пусть это будет нашим подарком вашему гостеприимному миру! А сейчас, если генеральный секретарь не возражает, мы бы хотели незамедлительно приступить к переговорам и в кратчайшие сроки оформить наши нерушимые дружественные отношения!

Генсек, ошарашенный повальной идентификацией рефлезианцев, не возражал.

Решив, что угроза позади, Гавриил осмелился убрать над своей группой «скользкий купол» и отдал приказ расслабиться. Мефодий обратил внимание, каких усилий потребовало от Гавриила удержание столь большого защитного поля. Шеф был бледен, лысина его покрылась испариной, ноздри раздувались от сбившегося дыхания. Выдохшийся смотритель – уже само по себе это зрелище доказывало, что возможности представителей высших форм Человечества далеко не безграничны. Но еще больше доказывала это смертельно опасная ситуация, в которой все сейчас оказались.

Даже Мефодий, зеленый новобранец, не говоря уже о Джейкобе, Гаврииле и остальных, раскусил юпитерианскую тактику. И слова Афродиты: «Может быть, это с землекопами следует вести переговоры, а не с вами?» – оказались вовсе не гипотетическим предположением, а вполне натуральной, грязной и жестокой правдой. Хорошо продуманной ложью Юпитер втирался в доверие к землекопу и одновременно, базируясь на новых результатах исследования человеческой анатомии, разрушал каналы телепатической связи между ним и смотрителями. В дополнение ко всему и Исполнители и смотрители выдавались Юпитером за неких космических агрессоров рефлезианцев и представлялись землекопу как его непримиримые враги. Стало ясно, что и появление «черного корабля», и якобы жаркая схватка с ним миротворцев являлись обыкновенным спектаклем, разыгранным во имя единственной цели – беспрепятственного пребывания юпитерианцев на этой планете.

И Кронос как подозреваемый номер один в попытке запугать землян страшным Объектом был здесь абсолютно ни при чем. Пригнать на орбиту обтесанный астероид из неизвестного металла, а затем толкать его вокруг планеты для небожителей в их естественном обличье было что землянам пинать футбольный мяч. А разорвать на куски человека даже в сверхпрочном скафандре и того проще.

И как выяснилось теперь, для них также не составило труда свалить все эти безобразия на мифических рефлезианцев и стать после этого для землекопа добрыми, сильными и бескорыстными покровителями.

Впрочем, бескорыстными ли?

– Слушать приказ смотрителя Джейкоба! – распорядился Гавриил, после того как получил его по телепатической связи. – Атака под открытым небом отменяется! Ждем, когда юпитерианцы войдут в здание ООН, где их и блокируем. Там будет уже не так многолюдно, и им останется мало места для маневра. Специально для Исполнителей новая вводная: усмирительный сигнал не применять ни под каким видом – мозги всех землекопов в округе скорее всего уже заблокированы. При возникновении конфронтации с землекопами разрешено применение лишь мягких средств, но желательно вообще не создавать конфронтации. В остальном все по-старому:

враг произвел вторжение – враг должен быть уничтожен! Смотритель Джейкоб желает всем нам удачи, так что постараемся не подвести его!

Под восторженные крики толпы миротворцы и представители землян покинули место знаменательной встречи и проследовали в зал Генеральной Ассамблеи, где и должны были провести свои переговоры.

Стараясь сохранять невозмутимость, Джейкоб также удалился в здание вместе с остальными агентами секретной службы. Джейкоб осознавал, что фактически остается один на один с тремя десятками юпитерианцев и целой толпой отныне неподконтрольных землекопов.

Поэтому следовало опасаться, чтобы кто-либо из небожителей не всмотрелся повнимательней в лица окружающих их землян и не испортил себе и своим собратьям готовящийся сюрприз.

После того как закрылась дверь за последним делегатом, «голубые каски»

переформировали линию оцепления и окружили здание ООН по периметру плотным, ощетинившимся стволами живым кольцом. Толпа подалась вслед за ними, и теперь дистанция между Исполнителями и парадным входом сократилась вдвое.

Оглянувшись, чтобы определить дислокацию соседних групп, Мефодий бросил мимолетный взгляд туда, где остались лежать тела его менее удачливых собратьев. Его заинтересовал тот факт, что полицейских уже отстранили в сторону некие типы в штатском, с виду напоминающие агентов ФБР. Поредевшая в этой части набережной толпа была отсечена от тел «рефлезианцев» бойцами в черных полумасках, которые давали штатским спокойно вести расследование. Также Мефодий заметил, что один из штатских внимательно изучает снятые с мертвого тела бруски люциферрума… По обоюдному согласию сторон, первые переговоры между «братьями по разуму» было решено провести в закрытом порядке, и трансляция из зала заседаний прервалась сразу же, как только представители сторон расселись по местам. Телевизионный экран над входом продолжал оставаться включенным и из того обрывка репортажа, который успели продемонстрировать собравшимся на набережной людям, можно было заключить, что Сатиров в зал заседаний не допустили – они были оставлены в холлах и коридорах усиливать ряды агентов секретной службы. Вышедший на связь после начала переговоров Джейкоб вскоре это подтвердил.

Си-эн-эн раз за разом прокручивало кадры прибытия миротворцев, повторяло речь их лидера и хоть пока и сдержанно, но начинало высказываться, что вот, дескать, господа земляне, проспали мы с вами нашествие рефлезианских шпионов и рыщут они теперь по всему миру, занимаясь диверсиями и саботажем на нашей с вами территории! В подтверждение этому демонстрировался яркий кадр, когда женщиной-миротворцем был уничтожен разоблаченный «рефлезианец». Также говорилось о том, что, помимо «летающего рефлезианца», в толпе перед зданием ООН бдительными гражданами оказались рассекречены и уничтожены еще несколько чужаков, каждый из которых был оснащен странного вида приспособлениями. И тела и приспособления были немедленно отправлены на экспертизу.

Лицо Гавриила сохраняло бесстрастность, но Мефодий все же уловил, что смотритель походит сейчас на непонятно почему проигравшего забег чемпиона мира. В глазах Гавриила стояла досада, а также желание тут же, не сходя с беговой дорожки, взять немедленный реванш.

Действительно, хоть и с трудом верилось, но ведь и впрямь выходило так, что Совет смотрителей не контролировал сейчас ситуацию, однако любой ценой стремился все вернуть на свои законные места.

Гавриил постоянно получал от Джейкоба информацию обо всем, что происходило за стенами зала заседаний, – в отличие от изгнанных журналистов. Глава Совета легко мог пронзать слухом его звуконепроницаемые стены.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.