авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«FB2:, 01.13.2012, version 1.0 UUID: PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Александр Гущин ...»

-- [ Страница 2 ] --

– Ты дед обдумай, что тебе рассказал, потом расскажешь свои версии, сейчас мне некогда, тороплюсь, до встречи. Осмысли факты, ты по какой-нибудь частности приходишь к весьма неожиданному умозаключению и, как правило, не ошибаешься, – проговорил житель города Свердловска, убегая в сель ский клуб на танцы. Михаил Исаевич знал, что молодой плотник "крутит любовь" с Рылеевой Антониной, местной молодой селянкой.

Через неделю Александр и Михаил встретились вновь. Федосеев объяснил, что Борис Наговицин, который живет в городе Свердловске в одной комна те с молодым плотником в общежитии на Генеральской улице 6-а, сотрудник ГРУ.

– Работает Борис Наговицын в Уральском политехническом институте электриком, его деяния и деяния его окружения предполагают, что он не со трудник КГБ, а сотрудник ГРУ. Он выявляет страхи и слабости студентов для их последующей вербовки, – объяснил Федосеев, опешившему от такой ин формации, молодому философу. – А твой бригадир Маслов вероятно сотрудник КГБ. Вот ты рассказывал, что ремонтировал мебель у одной вдовы, которая заплатила тебе 15 рублей за работу.

Исходя из твоего рассказа и беседы с вдовой, могу сказать, что сотрудники спецслужб СССР нашли в твоей психике страх, который якобы датируется 1966-м годом. Якобы в 15 лет ты чего-то испугался и боишься до сих пор. Тот полковник, начальник Свердловского авиаспортклуба пытался тебя завербо вать на страхе. Ты кому-то когда-то засадил на 50%, и теперь дистанционный детектор лжи этот твой страх показывает.

– 50% процентов чего? – удивился спортсмен-парашютист. Вы что там смотрите в лупу и видите 50% зал…пы? Что я в грудном возрасте тыкал пипис кой в дубы-ёлочки? Этим разведка занимается? – Александр удивленно расхохотался.

Федосеев не обратил на его смех никакого внимания.

– Дилетант, – подумал он, вслух продолжил расшифровку возни разведчиков вокруг нестандартного юноши, – Кстати, ты переписывался со своим другом Мартыновым? Нет? Тогда "обыск" комнаты Валентина Мартынова санкционировало КГБ. Никакого обыска не было. Просто в комнате общежития срочно смонтировали прослу шивающие устройства. И ещё. Судя по разговорам, которые с тобой вели "друзья-приятели" и члены бригады Маслова, ты ночью, в общежитии города Свердловска, в постели под одеялом занимался ананизмом. На этом тебя хотят завербовать, – втолковывал Михаил Исаевич свою истину свердловскому плотнику. Повтори-ка мне их имена и фамилии. Особенно интересует, этот, Толик. Как? Попов его фамилия? и та тарин, который посылал тебя с запиской на улицу Гагарина. В тот дом, который вскоре взорвался от газа.

– А что такое ГРУ? – краснея от стыда, удивленный всезнающей разведкой, которая заглянула ему даже под одеяло, вопросил неудавшийся философ, разозлившись.

– ГРУ это военная разведка Генерального штаба, покруче, чем КГБ, только о ней говорить, себя губить, – отвечал Федосеев, наблюдая за собеседником.

В этот день Федосеев и Гущин разругались. Александр проорал шпиону, что он перестал обращать внимание на возню попуасов вокруг него, и в то, что бригадир Маслов и электрик Борис Наговицин сотрудники спецслужб он не верит, не верит, что его вербуют и что дед Лапа сам придурок, несет околеси цу.

– Я что, враг народа, диссидент, чтобы за мной следить?! – орал на деда 17-ти летний юноша, – Ты, наверное, сам кегебешник, если толкуешь все по-сво ему! Облокотился я на все ваши страхи, – заявил на прощание Федосееву гражданин Советского Союза, защищенный Конституцией РСФСР. Схватив садок, с выловленной этим же садком в мутной весенней воде рыбой, он исчез в кустах.

15. Прыжок тюремного тигра.

Через несколько дней, точнее 6 мая 1969 года Михаил Исаевич узнал, что 17-ти летний Александр арестован и сидит в следственной оренбургской тюрьме за жестокое избиение и изнасилование с извращениями своей одноклассницы, Рылеевой Антонины. Как несовершеннолетнему, ему грозит мак симальный срок до 10 лет тюрьмы.

– Ананист дофилософствовался, – злобно думал про арестованного Федосеев. – Такой материал! Он мне всю внутреннюю структуру ГРУ и КГБ в глубинке бы вскрыл! Подонок! Какое дело испортил!

– За кордон надо бежать, – здесь делать нечего, – решил дед Лапа, матерясь про себя последними словами, – В этой империи зла все люди идиоты.

От огорчения Федосеев напился и болел три дня, отпариваясь в баньке. Про Александра Гущина он ничего не хотел слышать. Пил с зеркалом наедине, закрывшись в доме. Без зеркала Михаил Исаевич пить не хотел, считая, что пьянство в одиночку это очень серьезный вид пьянства.

2-го августа 1969 года на речке Новотоцкой был неплохой клев. Дед рыбачил на знаменитом Черном озере, так местные жители называли русло узкой речки, которое вдруг образовывало широкую круглую форму темной глубокой воды. Рассказывали, что в давние времена, на высоком обрывистом берегу, поросшем ковылью, была дорога, разбойники здесь грабили и убивали купцов. Тела убитых топили в Черном озере.

– Ты чего дед опять мое место занял? – услышал Федосеев знакомый голос и вздрогнул от неожиданности. На него смотрел сверху вниз знакомый паре нек со стрижено наголо головой.

– Гущин? Шурик Гущин? Вот так встреча! Ты чего, бежал из тюрьмы?

В беге? Как это я тебя не заметил? – дед Лапа не верил своим глазам.

Друзья долго жали руки, внимательно разглядывая друг друга.

В разговоре выяснилось, что Гущина судили за мелкое хулиганство, что никакого изнасилования не было.

– Вот и верь теперь местной информации, – думал Михаил Исаевич, сокрушаясь в душе, – плохим становлюсь разведчиком, информацию надо пере проверять, аксиома разведшколы.

– Я тебе дед расскажу все детально, все свои приключения, ты мне их расшифруй со своей точки зрения, поверю, тебе или не поверю, это мое дело, – как то по-взрослому говорил бывший зек, присаживаясь рядом с дедом.

Картина получалась занятная. Мать Александра, которая не переносила и запрещала иметь в доме спиртного, на проводах в армию сына купила вод ки, и Александр перепил и потерял человеческий облик.

Он утащил в степь одноклассницу, Рылееву Антонину, отхлестал по щекам и хотел её тела.

– Антонина была моей второй любовью, – рассказывал Александр деду Лапе, – первой детской любовью была Валентина Селезнева. Она взрослая, об этом не знает. Сейчас я Азарникову Наташу люблю. А Антонина, наверное, сохла по Коршикову Шурику. Коршиков перестал её замечать, уехал поступать в институт. Про Антонину мне один гад сказал, что она такая-сякая, легкодоступная. Мы с ней целовались.

Я-то уже не люблю её, вижу, что и она целуется со мной не с радостью. Перепил я дед этой водки. Не помню все толком. Что мне следователь ни гово рил, я все подтверждал. Все протоколы подписал. А адвокат сказал, что если хочешь выйти из тюрьмы говори так и так. На суде говорил, как адвокат ве лел. Прокурор восемь лет просил мне дать. А Антонина Рылеева девочкой оказалась. Эта, как её, судебная медицинская экспертиза показала. Никто её не насиловал. Сволочи все-таки, эти местные сплетники.

Дед Лапа не стал комментировать рассказ о злоключениях Гущина, решил выждать время. Его вундеркинд был на свободе, это было самое главное. Ви дя состояние повзрослевшего собеседника, дед не стал говорить про спецслужбы СССР, не стал инструктировать своего друга как следует вести себя в Со ветской армии.

– Пусть все идет своим чередом, – решил Федосеев.

Через некоторое время Михаил Исаевич узнал, что Гущина как парашютиста определили служить в воздушно десантные войска.

16. Как советские разведчики боролись с ананизмом.

Летом 1971 года сержант советской армии, служащий воздушно десантных войск, Александр Гущин ехал в село Марковку Тоцкого района Оренбургской области, в 10-ти суточный отпуск. Со станции Тоцкая, из пристанционного поселка десантник двигался на автобусе, который ходил по маршруту Тоцкое Второе – Тоцкое. В автобусе он вдруг увидел свою безответную любовь – Азарникову Наташу. Что-то помешало ему к ней подойти. Оро бел десантник и долго смотрел вслед вышедшей из автобуса девушке.

Дед Лапа уже ждал на речке, друзья встретились вновь. Эта встреча была не такой унылой, как их последняя. Читатель думает, конечно, что последняя встреча произошла на Черном озере, и ошибается читатель.

24 июля 1970 года в Литве, недалеко от местечка Рукла, в стороне от военных частей, на речке Вилия, которую местные аборигены называли Нямуна сом, отдельно проживали члены сборной дивизии по стрельбе, набранные из военной части 71363. 2-го августа, на 40-летия ВДВ в городе Пскове должны были проходить соревнования на первенство Воздушно десантных войск. Спортсменов, стрелков винтовочни ков от дивизии генерала Халилова было трое. Двое, Техриб и Кузьмин ушли в тир, один задержался на речке. Это был знакомый читателю, младший сержант Гущин.

Член спортивной организации военной части 01655 Александр Гущин встретил деда Лапу на речке Нямунас. Дед, похожий на индейца из племени гу ронов подплыл к Александру на лодке, которую матерый шпион где-то оприходовал, как бесхозную. Федосееву нужны были фамилии сотрудников спец служб СССР, Гущин не подчинялся кодировочному программированию, поэтому Михаил Исаевич знал, что его КГБ и ГРУ не оставят в покое. Будут непре рывно вербовать. Сделают из него учебное пособие для шпионов-психологов. Дед не ошибся.

– Как ты меня нашел? – удивленно вопросил прежде всего служащий Советской армии, – я тебе письма не писал!

– А домой письма пишешь, – снисходительно ответствовал Михаил Исаевич.

Рассказ Гущина был занимателен и содержал множество имен и фамилий советских офицеров.

Из призывного пункта Егоршино Гущина, как парашютиста направили в воздушно-десантные войска. Военком города Свердловска, мечтая о денеж ной премии, вербовал подопытного, направляя того в войска стройбата, но вербовка не удалась и упрямый призывник, в виде поощрения был направлен в войска десантные. О вербовке Гущин не догадывался, он лишь подробно пересказывал свои слова, слова и жесты собеседников. Щадя самолюбие совет ского философа, дед Лапа некоторые подробности деяний русских разведчиков вслух для спортсмена-стрелка не расшифровывал. Остальное говорил в лоб подельнику. Прощаясь, Михаил Исаевич сказал:

– Вот ты говоришь, что в казарме подхватил от кого-то монд…вошки. По-научному, твои монд…вошки называются лобковыми вшами. Исходя из этой информации, ты опять по ночам в кровати иногда занимался ананизмом. В разведке это называется сексуальным отклонением, тебя заразили разведчи ки ГРУ лобковою вошью, чтобы ты больше сексуально не отклонялся.

Гущин рассвирипел. Лицо его покрылось пятнами, он сощурил глаза и процедил сквозь зубы:

– Я, дед в твоей разведке не работаю, поллюций у меня не бывает, через месяц-два без женщины у меня давление под потолок и общее ухудшение со стояния здоровья. Мне здоровье важнее, чем все твои ГРУ, КГБ и АБВГД, – Александр плюнул в воду, повернулся и ушел, кинув шпиону Федосееву на прощание парфянскую стрелу:

– Твои разведчики, в основном, занимаются ананизмом, понял, дед?

17. Психологические опыты диверсантов в дивизии генерала Халилова и обычные военнослужащие Советской армии.

Летом 1971 года у Черного озера, там, где местные жители побаивались появляться, Михаил Исаевич записывал фамилии советских офицеров, кото рые тому диктовал отпускник, служащий Советской Армии Гущин Александр. Александр не забыл обидных слов Федосеева про ананизм и, поздоровавшись, пытался уколоть полковника:

– Что разведчик скажешь, член покажешь, или мой посмотришь?

Такими словами он стал часто приветствовать матерого шпиона.

Александр не знал, что шпионы профессионалы совсем не обидчивы и даже свои слабые стороны норовят приспособить для пользы дела.

Дед Лапа тоже не обиделся и подробно расспрашивал про советских офицеров, которые могли иметь отношение к советской разведке.

Особенно, что они говорили, как общались с солдатами и между собой.

Сержант Советской армии удил с дедом рыбу и красочно описывал свою службу.

Дед Лапа пояснил Гущину, что всех важнее это его тренер по стрельбе майор N. (Примечание цензора: Фамилия майора N не называется, по соображе ниям государственной безопасности.) – Можно конечно обратить внимание на полковника Жабина и генерал майора Лисова, но что они сотрудники спецслужб американцы знают и без нас, – заметил, как бы, между прочим, Михаил Исаевич, следя за реакцией Гущина.

– Хочешь сказать, что можешь переправить информацию за рубеж? – ехидно спросил Александр, но зачем-то оглянулся по сторонам, – Это тебе не по плечу, дед.

Федосеев промолчал. Он прекрасно понимал игру Гущина, молодой, но хитрый солдат старался оказаться ни при чем, в случае его провала.

Начал службу Александр в учебном полку курсантом. Командиром дивизии был генерал майор Халилов. Особисты в дивизии просто зверствовали. Ес ли во времена Сталина люди боялись, что их без цивилизованного суда расстреляют, либо сошлют в ГУЛАГ, во времена Халилова в семидесятые годы двадцатого века, в дивизии, а судя по запискам Федосеева, и во всей Советской Армии, был психологический беспредел.

Как только Александр принял присягу, особист перед строем зачитал его письмо малолетней сестренке. С помощью нейролингвистического кодирова ния, Гущина пытались запугать для его вербовки сексом с сестрами. Секса, естественно, никакого не было. Александр только очень удивился, что особый отдел дивизии так легко может вскрывать письма, более того, читать их вслух перед строем. А запугивание он просто не заметил. Федосеев понял, что нестандартного паренька будут вербовать изо всех сил. Он это уже проходил, когда его начальник, седой генерал, утверждал, что не вербуемых людей нет, есть плохие вербовщики.

Похоже, особисты дивизии проводили психологические опыты не только с Гущиным, так как на следующий день покончил с собой солдат соседнего подразделения. Молодой военнослужащий повесился в веселом березняке, рядом с угрюмым темным ельником, найдя красивую березу с кудрявыми вет вями, которые начинали расти из тела дерева на высоте порядка двух метров от мягкой постели осенней листвы. Военная часть N 71363 пряталась в смешанном литовском лесу. Не успевшие поблекнуть желтые и красные листья лежали красивым пестрым персидским ковром.

Заместитель командира полка полковник Крохин, вместе с его сопровождающими лицами, топтал этот ковер, наблюдая, как санитары вынимают труп повесившегося моденького солдатика, совсем мальчишки, из смертной советской петли.

– Иуда тоже повесился на берёзе, – негромко изрёкло русское, грамотное, сероглазое, одетое в гражданскую одежду, сопровождающее Крохина, лицо. Но еврей Крохин думал иначе.

– Чего это его в березняк потянуло, рядом ельник, все условия. Не стандартный какой-то солдат, – бурчал на подчиненных этот хмурый фронтовик, полковник Крохин, несомненно, знавший русскую приговорку: в березняке веселиться, в сосняке богу молиться, в ельнике удавиться.

Но Крохин не был интересен для шпиона Федосеева. Для деда Лапы важнее полковника Крохина и генерала Лисова был курсант "N", который подарил Александру Гущину курительную трубку с изображением бородатого советского козла или козы. Этот курсант "N" просил сержанта Гущина, чтобы тот по хлопотал о нём перед старшим лейтенантом Варёновым, чтобы тот оставил его в учебном центре.

Федосеев объяснил деревенскому философу, что здесь прослеживается работа психологического отдела ГРУ, когда на основе подсознательных страхов клиента, советская разведка заставляет людей действовать по схеме этих разведчиков. Гущин никуда не пошёл ни за кого хлопотать.

– Тут бы разведчикам ГРУ оставить этого сверхсенсорного клиента в покое, – пишет Михаил Исаевич. – Но самоуверенная разведка ГРУ своими топор ными действиями психологов добилась того, что Гущин будет действовать так, как требовали психофизики из ГРУ. Он будет бегать у них на посылках, и считывать методику работы советской разведки. Фамилии и система тайной тренировки советских разведчиков на гражданах собственной страны, эта информация будет уходить в разведорганы блока НАТО, – пишет бывший полковник ГРУ.

Профессиональный шпион Федосеев важнее генералов считал освобожденного комсорга дивизиона самоходных установок военной части 71363, и скромного сержанта Антонова. Заместитель командира второго взвода, москвич Антонов из Москвы, после демобилизации, писал письма Гущину, не будучи его другом.

– Тестируют Гущина на страхах, хотят получить ответное письмо с "ответами" на подсознательные вопросы, работает отдел по зомбированию личности, – расшифровывал деяния своих коллег Федосеев.

Гущин просьбы Антонова не выполнял, ответных писем не писал.

Александр не подчинялся и не вербовался.

– Феномен! Мы с ним всю местную резидентуру вскроем! Это же Клондайк! – ликовал профессиональный разведчик в душе.

Чтобы настроить нестандартного юношу по агрессивнее, дед Лапа осторожно довел до сведения солдата, что есть причина, по которой Гущин не приблизился к Азарниковой Наташе в автобусе.

– Подумай, дилетант, – толковал Федосеев. – Тебя ведут психофизики. Что тебе помешало, а может, КТО помешал? Они же все разрушают. Мешают лю дям нормально жить! Это же империя зла!

– Недаром дед, тебя считают сумасшедшим. Придумал какую-то психическую физику! Какая такая психическая физика, если я сам, добровольно не по дошёл к Наташе Азарниковой? – доказывал профессиональному шпиону робкий кавалер.

Его поведение было непонятно для бывшего полковника ГРУ Федосеева Михаила Исаевича. Гущин читал и контролировал нейролингвистическое программирование, направленное на подсознание, не подчинялся этому программированию, легко засвечивал работающих с ним разведчиков, но деду Лапе говорил, что не верит, что они сотрудники КГБ или ГРУ.

Например, он не соглашался с дедом в том, что сержант Антонов Василий, житель города Москвы, курсант Терекян Завен, житель города Гагра, например молодой освобожденный комсорг дивизиона, и некоторые другие военнослужащие, сотрудники спецслужб. (Примечание цензора:

Фамилия комсорга 1-го дивизиона самоходно-артиллерийских установок СУ-85 вч 71363 изъята из произведения по соображениям государственной безопасности.) – Тонко работает подлец, – думал про себя Федосеев. Оставляет для себя лазейку. Вижу, что думает-то он иначе.

Любознательный читатель замечает, конечно, что выпускник советской разведшколы, беглый сотрудник Главного разведывательного управления, полковник Федосеев Михаил Исаевич мыслил точно так же, как и его коллеги, а именно: подчинить, завербовать и управлять думами и действиями под чиненного ему человека.

10 дней безоблачного отпуска пролетели, и ранним жарким утром Александр, одетый в новую форму голубых беретов, провожаемый плачущей матушкой, уехал на железнодорожную станцию Тоцкая. Ехал Александр на заднем сидении автомобиля "Запорожец", обнимая за талию молоденькую учительницу Самсонову Татьяну, которая жила в селе Приютном, а теперь ехала с отцом в село Кирсановку, к месту своей работы.

– Этот репинский бычок уже приютинских баб охаживает, – думал дед Лапа, наблюдая, как Гущин садится в двугорбый советский автомобиль.

– А может, его и здесь вербуют? Может отец Самсоновой этот,… Тоцкий полигон это ведь осиное гнездо ГРУ. Надо быть осторожнее.

Федосеев не знал, что драка у приютинского магазина с восемью хулиганами-мотоциклистами была зафиксирована Тоцким районным КГБ.

Проверка выяснила, что победителем был юродивый Иван Шарипович Иванов, бывший профессиональный кулачный боец, который недавно в горах одной рукой вытащил за шиворот двух провалившихся в расщелину со ветских офицеров, и что на здоровье и силушку старик не жалуется.

18. Как друзья шагали на Запад.

21 ноября 1971 года демобилизованный старший сержант Гущин, одетый в цивильное платье, прогуливался в Тоцком районе в окрестностях села Мар ковки. Он осмотрел до боли знакомый Леньшин яр, прошелся по Заречке, по левому берегу реки Сорочки к Сидоровой горе, миновал Просвет, где жила сестра деда, бабушка Ульяна. Перебравшись на правый берег, посетил Каменное. Так местные жители называли красивый яр с обрывистым северным бе регом к северо-востоку от села.

В Каменном была Васюткина не нора, а норь, где в давние времена прятался от сотрудников НКВД дезертир Красной армии по имени Васютка. От Васюткиной нори Гущин двинулся на юг. Постоял на неогороженном, запущенном кладбище у могил прадеда Ильи Васильевича и деда Федот Ильича, поискал и не нашел могилку своей бабушки Евдокии, затем пошел дальше, к Первому яру. По плотине пруда пересек Первый, затем Второй, Третий яры, обогнул Старицу и оказался в каменном яру, что находится на полпути меж селами Марковка и Приютное. Здесь его ждал Михаил Исаевич Федосеев.

От взгляда матерого шпиона не ускользнули часы, которые были на руке у Александра. Старший сержант объяснил, что купил часы у курсанта. Тот сначала не хотел их продавать, объясняя, что это часы его умершего отца, но Александр, видя непонятную возню вокруг него, все-таки, их выпросил. Пол ковник посоветовал часы продать.

Картотека деда Лапы пополнилась еще несколькими фамилиями русских секретных разведчиков. Друзья говорили о будущем. Гущин решил посту пить на учебу в Ленинградскую мореходную школу.

– Я видел небо, теперь хочу посмотреть море, – заявил бывший десантник деду Лапе.

– А что же ты последний прыжок с парашютом прыгать отказался? – спросил ехидно Михаил Исаевич, – тебя ГРУ на твоих подсознательных страхах подловило, вот они и управляют тобой. Почему же не выполнил полную программу армейских прыжков?

Гущин путано стал объяснять, что он был на соревнованиях, что после стрелковых соревнований на первенство воздушно десантных войск его под разделение уже выполнило все прыжки, ему надо было прыгать с чужим подразделением и вообще, он был уже дембель, поэтому от последнего прыжка просто улизнул.

– Майор Лавренов вокруг меня возился, – объяснял хитрый философ этот случай, – сделал майор так, что я сам должен был хлопотать, чтобы меня взя ли на парашютные прыжки. А я человек ленивый.

Гущин подмигнул деду Лапе, – Пошли дед на речку.

Друзья шагали, разговаривая на различные темы, Гущин говорил о заметке советского корреспондента в газете "Правда", что в Америке на неугодных, ФБР и ЦРУ составляют досье.

– Уже миллионы досье составлены, – говорил, взахлеб, Александр. Что ты по этому поводу думаешь, дед?

– Думаю, что эту заметку главный редактор советской газеты случайно пропустил, – отвечал дед Лапа. – В Советском Союзе КГБ и ГРУ составило десятки миллионов досье на собственных угодных и не угодных граждан. Поэтому советская печать освещать этот вопрос больше не бу дет.

– Я тоже так думаю, Иван Шарипович, – вдруг ответил Гущин с серьезным выражением лица.

– Оказывается ты не такой уж дурак, – думал Федосеев, шагая вместе с другом на запад.

19. Ленинградская мореходная школа или Шмонька.

Весной 1972 года курсант мореходной школы Александр Гущин приехал из Ленинграда к родителям в село Марковку. Вскоре он рыбачил на Апроськином озере, что находится недалеко от Леньшина яра. Рядом с ним, в темном плаще с капюшоном сидел знакомый читателю дед.

Александр говорил, что ему надоели военные игры, которые ведут против него, мирного человека, военные разведчики, пытаясь завербовать.

– Ехал я с братом офицером через Москву, дед, – рассказывал свои приключения Александр. – Брат в форме старшего лейтенанта, а я в морской форме курсанта мореходной школы, без погон. Вдруг в московском метро мне встречается сержант Галкин, которого курсантом учил в учебке военной части 71363. Он якобы демобилизовался и, не замечая моего брата, старшего лейтенанта, обращается ко мне:

"Здравия желаю, товарищ старший сержант, разрешите обратиться?". Ты мне дед так засуричил мозги своими спецслужбами, что думаю, что это не случайная встреча. Такую встречу могли организовать только, как ты говоришь, психофизики из ГРУ. Как философ просчитал вероятность такой встречи, и она оказалась крайне мала. Все объяснить может только настоящая философия, сгусток всех наук, я решил поступить на мирный философский факуль тет Ленинградского университета.

– Попробуй, – отвечал ему дед Лапа, – в высшее учебное заведение не поступишь, пока тебя не завербуют.

Он оказался прав. Летом 1971 года, собрав документы, Гущин с трудом их навязал приемной комиссии заочного философского факультета Ленинградского университета.

– Ты учишься на матроса, вот и иди поступать в мореходное училище, здесь тебе делать нечего, – внушали ему ученые мужи.

Пообещав, что если поступит в университет, то устроится работать по специальности философа, Александр был допущен к экзаменам.

Профилирующий предмет "история" он сдал безрукому преподавателю на "четыре", сочинение написал на "два".

Михаила Исаевича Федосеева проблемы Александра особо не волновали. Он подозревал, что Гущину присвоена высшая степень вербовки, за его вер бовку вербующий получит уже не два денежных оклада, а в три раза больше, плюс повышение в звании. Летом и осенью 1971 года дед Лапа дважды приезжал в Ленинград, чтобы встретиться с будущим моряком, понаблюдать за ним и за его окружением. Шпион заметил, что на экскурсии в военно-медицинском музее, что находится напротив Витебского вокзала, разведчики ГРУ сделали Гущину кодировку против привыч ки курения, испугав возможностью ракового заболевания.

Согласно диссертациям советских учёных из ГРУ Гущин, после этой кодировки, никогда не должен был брать в рот сигарету.

Общежитие мореходной школы находилось на Двинской улице N 10, школа, на той же улице под номером один. Александр дружил с курсантами Ни колаем Пауниным, Степаном Ветровым, Николаем Соколовым.

Общался с Владимиром Гузем, с курсантами Нуждиным, Клюевым. Заходил к ним "на огонек" Боровский Василий, который поступил в мореходную школу несколько ранее и теперь в отделе кадров школы помогал оформлять документы вновь прибывших. Начальником школы был преподаватель Су воровский, затем Пинаев. Завершил обучение Гущин в сентябре 1972 года. Перед первым рейсом на теплоходе "Александр Пушкин" Балтийского морского пароходства на Монреаль, дед Лапа и матрос-практикант вновь встретились, теперь уже в пивном баре.

В Ленинградском пивном баре " с видом на Смольный и на два пивных ларька" проходили встречи курсанта мореходной школы и матерого шпиона ГРУ. Федосеев стал требовать от будущего матроса пароходства подробнейшего рассказа о словах и жестах его собеседников, о тональности разговора, не собираясь уже расшифровывать невеселому вечному абитуриенту свою точку зрения. Гущин категорически не согласился и заявил, что тогда прекратит все их встречи. Он де, якобы философ, и ему важна точка зрения деда, который не тот, за кого себя выдает. Дед, якобы профессионал, а философу важна точка зрения профессионала.

Если читатель думает, что в Советском союзе можно так разговаривать двум шпионам в пивном баре, то ошибается читатель.

Разговор философа и шпиона был профессиональным. Приведем отрывок их беседы. Дед Лапа говорил Гущину, что он привязался к нему как к внуку, как к сыну и ему не безразлично с кем тот общается.

– Самый достойный товарищ для тебя это Василий Боровский, не пьет, собирается поступать в высшее мореходное училище, его держись, бери при мер. Соколов вряд ли тебе посоветует хорошее, а вот Клюев, Владимир Гузь и Степан Ветров – хорошие люди. Ветрова Степана пример бери, работящий человек. Смотри, с кем он общается. Паунин Николай слу жил в медицинской академии, туда не всякого берут. Но легковат Паунин. Паунина бесы ведут. Цыган Уваров, который ходит к девкам в одно с тобой общежитие, достойнее Паунина. Его даже сама Шапира уважает.

Может самый достойный человек. И т.д.

Для Гущина Александра это означало, что курсанты мореходной школы Василий Боровский, Виктор Гузь и Степан Ветров, Клюев уже завербованы КГБ или ГРУ, опасны, но интересны для него. А так как Александр дружит со Степаном Ветровым, то его нужно опасаться в первую очередь, но следить с кем тот общается. Паунин еще в армии был завербо ван, но уж очень балбес. Возможно, его ведут психофизики из ГРУ. Про Уварова Александр услышал впервые и был удивлен информированностью деда Лапы. А Шапира днем сидела на вахте женского общежития, куда курсант мореходной школы, учащийся "Шмоньки", часто захаживал. Вскоре она уехала к родственникам в государство Израиль.

То, что Шапира представительница советских спецслужб Гущин не поверил.

– Что, евреи будут воевать против евреев? – удивленно вопрошал Александр, когда комбинаторы шли по Потемкинской улице.

– Так русские всё время воюют против русских, – уверенно отвечал Александру шпион Федосеев. – Например, твоего любимого разведчика Рихарда Зорге свои же советские разведчики сдали японцам. А советскому народу вешают лапшу на уши.

– Свои? – удивился деревенский философ. – Зачем?

При расставании будущий моряк шепнул Федосееву на ухо:

– Не верю ни единому твоему слову.

– Отчего же? – удивился бывший сотрудник ГРУ.

20. Теплоход "Александр Пушкин" и другие теплоходы Балтийского морского пароходства. Рейс Ленинград – Монреаль – Рига, с заходом в порты западной Европы.

В первый рейс со 2-го октября 1972 года по 7 ноября того же года Гущин пошел матросом практикантом. Он привыкал к жизни моряка, и она ему не понравилась. Теплоход "Александр Пушкин" был пассажирским судном. Длина его была примерно 176 метров, а водоизмещением "Пушкин" был, примерно 18000 тонн. Он мог брать на борт до семисот пассажиров. Количество членов экипажа доходило до трехсот человек, где-то полторы сотни женского и полторы сотни мужского населения. На шлюпочной палубе Александр мыл общественные туалеты, на судне они назывались гальюнами, и очень напугал канадскую пожилую пассажирку, явившись перед ней в коридоре, покрытом коврами и зеркалами, в морской рабочей робе курсанта мореходной школы. Роба была из непонятного материала, непонятного цвета и пошита так отвратно, что явление Александра можно было сравнить с явлением Нобелевского лауреата не во фраке или академической мантии, а в русской телогрейке. Чтобы не пугать цивилизованный народ, Александр стал драить гальюны в морской парадной форме.

После окончания рейса, в порту Рига теплоход был поставлен на ремонт;

туалетный работник, бесплатно поработав на ремонте, был направлен в Ле нинград. Практикантам советских рублей практически не платили. Зато в Монреале выплатили за месячный рейс целых 15 канадских долларов, и Алек сандр купил на них канадскую эскимоску.

Приближалась зима, денег не было. На ногах Александра были летние туфли в мелкую дырочку. Общая площадь отверстий в правой туфле, как под считал Александр, составляла 3,140625 квадратных сантиметра.

Площадь отверстий в левой, составляла соответственно 3,15625 квадратных сантиметра. На голове моряка была летняя широкополая шляпа. В Ленин граде до марта 1973 года молодой практикант работал на Канонерском судоремонтном заводе, ремонтируя теплоходы "Долинск" и "Кегостров". Затем 22-го марта, в день весеннего равноденствия, был направлен опять в Ригу на ремонт пассажирского теплохода "Эстония", потом на ремонт теплохода "Михаил Лермонтов", но уже не практикантом, а матросом 2-го класса. За широкополую шляпу моряки прозвали вечного ремонтника судов "Алексеем Максимовичем Горьким".

Матросу 2-го класса уже платили жалованье, вскоре на голове морехода явилась кепка "а ля Шерлок Холмс".

В Риге у могилы Яниса Райниса дед Лапа выговаривал своему другу, что тот совсем перестал быть разведчиком, который хочет бороться с КГБ;

с теплохода "Александр Пушкин" туалетный работник привез всего-то несколько фамилий.

– Тебя только бабы интересуют, – говорил Федосеев своему подельнику, – бабы и выпивка.

– То разведка борется с ананизмом, теперь что, бабником тоже нельзя быть? – ехидничал Александр. – Моральный Кодекс строителя коммунизма за прещает? Твои кегебешники из теплохода "Александр Пушкин" сделали центр вербовки иностранцев, а мне это до фонаря. Я нейтрино не могу отыскать.

– Нейтрино? Что это за нейтрино? Философ! Это из твоего никому не нужного объединения фундаментальных взаимодействий? – горячился дед Лапа.

– Советские ученые давно доказали, что объединение четырех фундаментальных взаимодействий дело далекого будущего. У тебя кишка тонка, объяс нить такие сложные вещи. Нашел нейтрино в корабельном унитазе! Делом надо заниматься, а не бездельем, – добавлял он с горечью. Потом с сожалени ем произносил: – Почему ты не захотел идти в рейс на теплоходе "Кегостров" капитана Фечина? Это же разведывательный корабль от академии наук! От слеживает космические спутники и еще кое-что! Мы с тобой такую структуру бы вскрыли! А ты задержал отход судна, отказавшись идти дневальным на восемь месяцев.

В тебя Марья Филлиповна, кадровичка, грушница, начальница группы научно-исследовательских судов личным твоим делом швырнула, передала нестандартного матроса опять в пассажирскую группу. Она рассчитывала, что тобою ГРУ будет заниматься. А на пассажирском флоте практически толь ко КГБ. Через восемь месяцев рейса… – Вот именно, через восемь месяцев, – отвечал Гущин. – Я жениться собрался, и тут такой длительный рейс. Дневальным я должен был идти.

Старший сержант воздушно десантных войск никогда не будет дневальным, официантом, халдеем. Пусть твои марионетки-разведчики прислужива ют. Это не по мне. А кого больше на пассажирском флоте, сотрудников ГРУ или сотрудников КГБ это мы не спеша разберёмся.

– Ладно, забыли, – ворчал Михаил Исаевич. – Спасибо за фамилию старпома и матроса с теплохода "Эстония".

Комбинаторы расстались, причем старый комбинатор приговаривал, уходя:

– Какие грубые психологические цепочки выстраивает КГБ, чтобы только завербовать не вербуемого!

21. Пассажирский теплоход Балтийского морского пароходства "Михаил Лермонтов". Кто вы, доктор Рапопорт? Первая попыт ка спецслужб утопить советский лайнер.

13 апреля 1973 года приказом N262 начальника отдела кадров Балтийского морского пароходства Гущин получил выписку на работу судовым плотником на пассажирский теплоход "Михаил Лермонтов" капитана дальнего плавания Героя Социалистического Труда Оганова Арама Михайловича. Плотником Гущин работал сначала под руководством матроса-столяра Костромина, который тщетно вербовал подопытного.

На этом пассажирском лайнере Александр проработал 5 лет. Это полгода в 1973 году и работал с 1974-го по 1977-й годы. С апреля по июнь 1978 года Александр совершил плавание на Кубу на тх "Балтика".

Затем полгода в 1978 году опять ходил в рейс на теплоходе "Михаил Лермонтов". Вместе с Героем Социалистического Труда капитаном дальнего плавания Огановым Арамом Михайловичем совершил и кругосветное пу тешествие.

Читателю следует заметить, что похождения Александра освещаем по предсмертной исповеди 88 летнего, бывшего сотрудника ГРУ Федосеева Михаила Исаевича. Поэтому авторы употребляют слова "мы освещаем", так как его исповедь подверглась некоторой литературной обработке.

После каждого рейса нестандартного моряка, профессиональный шпион Федосеев подробно выспрашивал все детали событий и разговоры, которые происходили на корабле. Затем полковник втолковывал несостоявшемуся философу, кто есть кто, и что есть что. Особенно полковника Федосеева заинтересовал судовой доктор теплохода "Михаил Лермонтов" по фамилии Рапопорт. По его деяниям матерый шпион определил, что Рапопорт работает в психофизическом отделе ГРУ.

Гущин слушал объяснения деда Лапы молча, но при расставании говорил, что не верит ни единому слову жителя села Приютного.

Михаилу Исаевичу стало казаться, что Александр ведет какую-то свою игру. Философ не расставался с калькулятором, и все время перебирал на нем какие-то цифры.

– Химических элементов максимум может быть только сто двенадцать!

– однажды радостно сообщил он полковнику. Федосеев поморщился.

– Не заставить балбеса делом заниматься, – сокрушенно размышлял матерый шпион. – Кому нужны его химические элементы? Ладно и то, что Александр стал "начальником отдела кадров ГРУ и КГБ со знаком минус".

Пассажирский лайнер "Михаил Лермонтов" был таким же, как теплоход "Александр Пушкин". "Систершип", как говорят моряки. Открывалась пассажирская линия Ленинград – Нью-Йорк, на борту судна было несколько де сятков корреспондентов и других, заинтересованных в этой линии, лиц. После Ленинграда "Михаил Лермонтов" зашел в порты Бремерхафен, Лондон, Гавр и направился в Нью Йорк. (Примечание эксперта: Осадка теплохода была около 8 метров и он ошвартовывался не в Лондо не, а в порту Грейвисенд, в Темзе, в нескольких километрах от Лондона.) Англичанин, который с буксира в порту Грейвисенд поднимался на борт советского лайнера и находился на баке теплохода "Михаил Лермонтов" во время швартовки, помогая швартовать теплоход;

по информации шпиона Федосеева этот англичанин был завербованный секретный сотрудник ГРУ.

Население Германии, Великобритании, Франции и США не горело желанием совершать путешествия на советских пассажирских судах и пассажиров в рейсе до Нью-Йорка, и обратно набралось чуть более сотни. В порту Нью-Йорк Александра Гущина сфотографировал корреспондент газеты Дейли Уорлд, который был одет в зеленый клетчатый американский костюм. В следующий заход лайнера в порт Нью-Йорк "клетчатый" принес матросу газету с его фотографией на первой странице. Советский матрос был в компании белокожего стивидора и тем нокожего докера, афроамериканца. Эта святая троица олицетворяла международную дружбу двух стран – США и СССР. Когда Александр гордо показал американскую газету матерому шпиону Федосееву и рассказал ему детали процесса фотографирования и прочие детали рейса, тот сразу по-шпионски все опошлил.

– "Клетчатый" сотрудник ГРУ, который работает корреспондентом газеты американских коммунистов. У ГРУ все схвачено. Тебя они никак не могут ухватить, выскальзываешь ты, вот и подключили американских сотрудников. Твою фотографию из газеты "Дейли Уорлд" перепечатало советское изда ние АПН "Новое время". В американской газете четкий снимок, а в советском "Новом времени", где работают одни представители советских спецслужб, тебя не узнать, размытый снимок, к чему бы это? Если классически проследить психологическую цепочку психофизиков из Главного разведывательного управления…, – тут шпиона прервал Александр, который покрутил пальцем у виска и сделал своё заключение:

– Ты дед даже простой радостью насладиться не дашь, у тебя одни шпионы в голове!

Деревенский философ настойчиво не хотел воспринимать категории мышления матёрого шпиона Федосеева Михаила Исаевича.

На теплоходе "Михаил Лермонтов" в первом рейсе на порт Нью-Йорк более сотни кают на судне пустовало. Несмотря на это спецслужбы СССР подсели ли в каюту Гущина оператора со студии документальных фильмов Орлова Юрия Михайловича. Юрий весь рейс занимался вербовкой матроса, применяя психологические и психофизические методы, стараясь закоди ровать сознание подопытного матроса хитрыми рассказами о якобы своих приключениях, читая по вечерам целые лекции, стараясь ухватить подопыт ного за подсознательные страхи. Напоследок, прощаясь в Ленинграде, Юрий Михайлович пригласил матроса посетить Крюков канал 12, предварительно позвонив по телефону 165312.

– Ты увлекаешься фотографией, я тебе мешок закрепителя дам, проявителя у меня нет, закрепителем обеспечу на всю жизнь, – пообещал оператор Ор лов.

– Как грубо работает КГБ, – сокрушался полковник Федосеев. Закрепляет свои психологические подкопы для будущей вербовки.

Комитет русский народ совсем за дураков держит. Эх, Орлов Юрий Михайлович, комитетчик ты никчемный, предохраняться надо не только от иностранных шпионов!

Как сотрудник ГРУ, Федосеев не любил людей из КГБ и говорил, что эти Орловы не те, что высоко летают, а те, которые "каку" клюют.

Слушая рассказы Гущина, Федосеев еще долго приговаривал, поминая Орлова: "Эх, орлуша, орлуша, большая же ты стерва!" (Примечание эксперта ФСБ: Орлов Юрий Михайлович является бывшим сотрудником ГРУ, а не КГБ. Таким образом, бывший полковник Федосеев, не ведая, критикует работу не КГБ, а знаменитого, самозахваленного ГРУ).

На лайнере "Михаил Лермонтов" у молодого морехода разбежались глаза от множества красивых девиц и женщин. Как рассказывали моряки, не со стоявшийся философ не пропускал ни одной юбки. Матросы Сысоев и Петунин его в этом поощряли и провоцировали. А Александру было все нипочем. (Примечание цензора: Имена и отчества матросов Сысоева и Петуни на не приводятся, так как в настоящее время они выполняют важные государственные задания).

Некоторые юбки были с тайными военными тенями от лампасов генералов ГРУ, и с помощью секса пытались завербовать морехода, для роста своей карьеры. Александр, как считал Федосеев, у советских разведчиков проходил под псевдонимом "Крепкий орешек" или нечто в этом роде, за его вербовку, безусловно, была назначена повышенная премия. Из рассказов Гущина Миха ил Исаевич понял, что дело дошло до того, что КГБ, пытаясь освободиться от неугодных сотрудников, посылало их вербовать "Орешка", вербовка провали валась и неугодные из разведчиков превращались в простых информаторов, в стукачей. Так произошло и с матросом Овчаренко, который за несколько месяцев так и не смог выполнить задание руководства КГБ по вербовке, как не смогли этого сделать члены экипажа теплохода "Долинск" в ноябре года.

В испанском порту Тенериф друзья Александра, матросы Кравцов Владимир и Шурик Гончаров устроили провокацию с советскими денежными банкнотами, которые запрещалось вывозить за границу, но кои охотно покупали в Испании. Провокация была двоякой. Кравцов намекнул на возможность обмена 50 рублевой купюры, которую он показал.

Нейролингвистическим кодированием вербуемый предварительно был закодирован на цифру 50, используя его подсознательные страхи.

Гущин, старший группы уволенных в город матросов, категорически запретил продажу контрабандных денег. Психологический отдел КГБ ждал, уби вая сразу двух зайцев. Если Гущин донесет первому помощнику капитана Емельянову о неблаговидном поступке Кравцова и Гончарова, то ему предло жат сотрудничать с КГБ в качестве информатора. Если не донесет, значит, он закодирован собственными страхами и из него в будущем можно будет сде лать зомби, послушную куклу в игре спецслужб СССР. Гущин никого не заложил.

Сотрудники КГБ и ГРУ работали тонко, но ничто человеческое было им не чуждо. Работники плаща и кинжала параллельно со своими провокациями потешались над подопытным. Зная все грехи моряка, которые выявили с помощью дистанционных детекторов лжи, они иносказательно приговаривали различные русские поговорки и пословицы. Иносказательность была понятна только секретным сотрудникам советской тайной полиции. Хохот сотря сал помещения теплохода "Михаил Лермонтов". Особенно сероглазым морякам нравилась приговорка начальника радиостанции теплохода "Михаил Лермонтов" Зинченко, когда тот говорил покровительственным тоном всезнающего, он намекал со значением Александру Гущину, что "курочка по зернышку клюет, а весь двор в г…е!

– Одёрни х…й, рубашку видно, – шутил начальник радиостанции Зинченко, подмигивая матросу.

Александр отвечал, "что курочка в гнезде, яичко в пиз…е, а его уже съели. А что курица не птица, знает вся заграница".

– К чему это он все время городит какую-то околесицу, – говорил своим смеющимся сослуживцам Зинченко, когда Александр удалялся.

Советские разведчики были уверены, что подопытный моряк ни о чем не догадывается. Но если кто-то из советских разведчиков и догадывался о воз можном своём провале, он ни за что не доложил бы об этом руководству. Такая ситуация грозила ему крахом карьеры, потерей работы и множеством прочих неприятностей. Поэтому разведчики ГРУ и КГБ были нераскрываемы.

Нейролингвистическим кодированием, с помощью контрольных слов ответов было выявлено, что Гущин подсознательно боится бани. Что-то, ко гда-то в бане с ним происходило. Провели опыт "параллельного страха", когда испытуемый клиент разведки не будет распространять определенную ин формацию, которая закодирована в его мозгу и защищена от распространения собственным параллельным страхом.

Штурман Валентин Говорушкин пригласил матроса в баню и рассказал Гущину прошлый случай на рыболовном сейнере: сегодняшнего главного старшего помощника капитана Сигеля Виталия Теодоровича матросы там били по морде треской! Гущин не распространил эту сплетню! Сам Сигель, который и проводил эту операцию по вербовке, был очень доволен. Гущин на уровне подсознания боится бани! Гущиным легко управлять па раллельным страхом! (Примечание цензора: Отчество штурмана Говорушкина изъято из произведения, так как он, будучи уже капитаном дальнего пла вания возглавляет подконтрольную ФСБ петербургскую лоцманскую организацию, как сотрудник спецслужб, он ещё засекречен.) Контрольную операцию по зомбированию личности провели в изолированной пассажирской спецкаюте, куда "матроса" Трубицина и матроса Гущина отселили, на время. Нейролингвистическое кодирование использовало все страхи вербуемого, включая его страх перед педерастией. Вечером, на корме теплохода "Михаил Лермонтов", который шел в Атлантическом океане полным ходом, произошла контрольная проверка. По команде психофизиков из ГРУ Гущин сделал попытку перешагивания за борт. ГРУ поняло, что этого человека, по команде, можно заставить совершить самоубийство. Сотрудник ГРУ "моторист", тот самый цыган Уваров подтвердил этот факт. Михаил Исаевич Федосеев пишет, что на досье Гущина появилась спецпометка, означаю щая, что этого человека можно использовать как козла отпущения, как зомби.

Федосеев предполагал, что Гущина в будущем сделают директором банка или крупной фирмы. В таких банках и фирмах цивилизованные спецслужбы обычно размещают свои засекреченные капиталы, которые нужны им для своих нужд. В случае тревоги директор банка или фирмы прилюдно соверша ет самоубийство, уголовное дело прекращается за отсутствием состава преступления. Так цивилизованные разведки мира прячут концы не в воду, а в са моубийство глупого козла отпущения.

Гущин-зомби легко подтвердил факт пьянства барменов теплохода, когда те вели по трапу еле волочащего ноги приятеля. На самом же деле бармены были трезвы, а у их приятеля случился сердечный припадок. (Примечание цензора: Возраст, имя и отечество барменов и сотрудника ГРУ Уварова не при водятся, так как в настоящее время они выполняют секретные и ответственные государственные задания.) Федосеев Михаил Исаевич, проанализировав факты деяний деятелей спецслужб СССР, спросил незадачливого философа:

– Почему ты боишься бани, когда тебе наводят вопрос на подсознание? Что, что же все-таки произошло в твоем селе Марковка, в вашей маленькой убогой саманной баньке, которая и топится-то по-черному?

– Ананизмом в бане занимался пару раз, лет в тринадцать. А что, это очень беспокоит советскую разведку? Твоих разведчиков дед, чем породил, тем и убью, – косноязычно глухо ворчал мореход-зомби.

– Сам породил, сам и убью, – поправлял косноязычника дед Лапа.

Разговор происходил на речке Кермешка, на Черном озере, что недалеко от развалин бывшего села Новотоцкого. В этот день Гущин поймал на живца большую зубастую щуку.

Можно было рассказать много случаев провокаций "моряков", а на самом деле сотрудников КГБ и ГРУ, членов экипажа теплохода "Михаил Лермонтов". Покойный Михаил Исаевич Федосеев оставил много материала. Читателя скорее заинтересуют фамилии этих отважных мореходов. Федо сеев их фиксировал и отправлял информацию о методике работы советских психологов в американское или английское разведывательные ведомства.

Сведения он переправлял теперь уже через Оренбург, где на Рыбаковской улице у него была явочная квартира.

Фамилии моряков-разведчиков начинались с имени капитана Арама Михайловича Оганова, которого Михаил Исаевич звал "Погановым". Дед Лапа стал уверять Александра, в том, что "Поганов" на самом деле армянин, что его фамилия ранее была Поганян, что капитан "Поганов" все знает, что происходит на его корабле, что он и санкционирует беспредел спецслужб. На эти измышления профессионального шпиона Гущин ответил со злобным смешком философа:

– Дед, ты явно бывший кегебешник, озлобился на свою организацию, вот и чернишь всех по-привычке. Что, старшие помощники капитана Сименский, Сигель Виталий Теодорович, Чухонцев Виктор Иванович, Попов Николай Гаврилович, начальник радиостанции Зинченко, штурманы Рассказовский, Фролов, Говорушкин, 5-й помощник капитана Устиянц Владимир Аршакович, электрорадионавигатор Коршунов, Бабаян, Жора Апаков, киномеханик Гапонов Николай, плотник Костромин, матросы Николай Шалагаев, Шаранов Павел, Кузнецов Николай и те матросы, мотористы, официанты, стюардессы, курсант ЛВИМУ Чекиров, о которых тебе рассказывал, что они сотрудники КГБ – не верю.

Михаил Федосеев втолковывал философу-простофиле, тот сам говорил, что потерял память в армии, в городе Донецке. Второй раз потерял память, ко гда ему приказали сопровождать в Нью-Йорке старшего помощника капитана Попова Николая Гавриловича.

– Тебя он привел в офис, где вкололи тебе, дурачине, инъекцию истины. Все и рассказал представителям разведки. Сделали так, что этого не помнишь.

Из тебя зомби хотят сделать. Ты какой-то сверхчувствительный сенсор, что наболтал о себе, не знаю, но разведка СССР просто взбесилась. Не оставят те перь в покое. Тебя любовница Попова Николая Гавриловича курирует. А может она и не любовница, просто спровоцировала, что ты их застукал в каюте, теперь разведчики ждут, будешь ты болтать об этом на матросских вечеринках или нет. Проводят опыты методом отключения памяти с помощью твоих детских страхов.


Отвечал Гущин лукаво, не торопясь: – Себя помню с двух лет. Твоя разведка у меня на крючке. Нашли младенчнские страхи и думают на них постро ить свой бизнес. Не читали Достоевского про слезу младенца.

Они преступили законы человеческие, тем самым сами вне закона стали.

Это им очень дорого обойдется! Но имей в виду, что не верю, что они разведчики. Разведчики так по-дилетантски не работают!

– Рыжий Пашка Шатун тоже представитель спецслужб? – смеялся философ. Да его списали с парохода за драку с официантами! Если они и может быть выполняли поручения поганых кегебешников, то, наверное, по принуждению.

– Балбес, балбес ты, а не философ, – с улыбкой глядя на лицо не вербуемого, но уже зачисленного в зомби, говорил матерый шпион.

Федосеев мог бы объяснить судовому плотнику, что это обычный ход спецслужб – сделать соответствующую характеристику своему сотруднику. Паш ка Шатун, вероятно, направляется в уголовную среду работать, вот его искусственно чернят перед общественным мнением.

Михаил Исаевич знал, кто из членов экипажа пассажирского лайнера "Михаил Лермонтов" сотрудник КГБ, а кто сотрудник ГРУ. На судне шла злобная борьба за первенство между этими организациями. Гущин рассказал деду Лапе, как он смотрел на потешающихся КГБешников или ГРУшников, членов экипажа теплохода "Михаил Лермонтов", когда те наблюдали за немолодым уже электромехаником, который кружил вокруг элек тро агрегата, не решаясь его включить. Он подходил к кнопке включения, подносил палец, отдергивал его и т.п.

– Закодировали беднягу собственными страхами, скоро завербуют, – резюмировал дед Лапа.

Но в основном эти разведывательные ведомства били друг друга ниже пояса.

– Скоро Ленинград, кочергу, наверное, хочешь попарить? – спрашивал у Александра страшного вида низкорослый горбоносый матрос по фамилии "N", который совершал на теплоходе "Михаил Лермонтов" только один рейс, пытаясь завербовать не вербуемого. Александр смущался от такой глупости пред ставителя ГРУ, отворачивался и краснел за глупое разведывательное учреждение, так как на пассажирском теплоходе было полным полно женщин, "ко чергу попарить" было где. (Примечание цензора: Фамилия матроса с горбатым носом засекречена, так как он в настоящее время уже полковник по зва нию, и выполняет ответственные поручения Главного разведывательного управления.) Александр быстро выучился матерному сленгу работников разведывательных ведомств. Это даже стало для него своеобразным индикатором. Кто из низшего или среднего звена членов экипажа теплохода громче всех использует матерные слова, и время от времени кого-нибудь обвиняет, что тот "сту чит" начальству, тот явный работник КГБ. Чтобы его посчитали за своего, Александр, когда судно швартовалось к причальной стенке седьмого причала порта Ленинград, глядя на встречающих моряков женщин, подмигнул горбоносому "матросу", и произнес, как явный ГБешник, – Жены пришли, еб…ть принесли!

Гущин догадывался, что теплоход построен специально для вербовки иностранных пассажиров, так как приносил пароходству только коммерческие убытки, но Александр перестал об этом говорить. Михаил Исаевич мог бы рассказать судовому плотнику, что уже отправил в МИ-6 информацию об опасности народу Великобритании, опасности американско му народу, какую несет в себе передвижной центр вербовки с помощью нейролингвистического кодирования человеческого мозга. Эта опасность исходи ла от теплохода капитана дальнего плавания, Героя Социалистического Труда Оганова Арама Михайловича. На этом настаивал Федосеев в своей исповеди. В настоящий момент теплоход совершал круизные двухнедельные рейсы с американскими пассажирами: порт Балтимор, США – острова Карибского моря.

Матерый шпион Федосеев знал, что теплоход "Михаил Лермонтов" уже пытались уничтожить, направив его на опору моста в одной из бухт Соединенных штатов Америки. В это время на руле находился матрос рулевой Александр Гущин. Вахтенным штурманом был Валентин Говорушкин. Командовал движением судна американский лоцман. Гущин рассказал деду Лапе, что когда он получил команду от лоцмана "Полборта право", какая-то психическая сила заставила его положить руль "Полборта лево". Усилием воли Александр исправил ошибку, судно немного рыскнуло, штурман Говорушкин и лоцман обратили на это внимание, и рулевой потерял доверие вахтенного штурмана. Дружеские отношения между Говорушкиным и Гущиным прекратились.

– Не могу понять, – толковал этот случай дед Лапа. – Совершенно ясно, что те, кто пытался угробить мост и теплоход, знали все твои страхи и психиче ские, и психологические недостатки. Тебя легко нейролингвистически закодировать на эту аварию, тобой легко управлять. Это знали советские развед чики. Но зачем им гробить собственный теплоход? Нелогично. Тогда это пытались сделать американские разведчики. Выходит, что в спецслужбах СССР завелся крот, который и передал американцам, на чем тебя легко можно закодировать. А может американцы на тебя тоже составили нейролингвистиче ское досье? Не могу понять, – сокрушался дед Лапа.

– Самое простое объяснение, – перебивал старика Гущин, – я просто задумался и перепутал лево-право. Не подкопаешься под работу спецслужб, дед!

Чистая работа!

22. Как советские спецслужбы уничтожали советскую семью, ячейку советского государства.

В конце 1973 года у Федосеева состоялся разговор с матросом 1 класса теплохода "Михаил Лермонтов" Гущиным Александром. Михаил Исаевич навел справки и уяснил, что Александра на теплоходе называют бабником, а кое-кто говорит, что это просто "пьянь корабельная".

Увидев на лайнере красивую женщину, Александр сразу навострялся познакомиться с ней, пытался заболтать и очаровать её, по его выражению, ста рался увести её "за Калинкин мост, под ракитов куст".

– Ты же можешь потерять работу, делец! Бабник! Судя по вопросам, судя по разговору твоих в кавычках друзей, разговору о дупле, печи, печниках и шоколаде у тебя спрашивают или провоцируют, не делал ли ты секса в попочку! Берегись! Этот крутой компромат тебе не преодолеть!

– В попочку? А что, это интересно. Надо попробовать. Ты сам-то пробовал? – вопрошал, смеясь Александр.

– Дырка, палка и скакалка это фишка КГБ. Я вот открыл неоткрытый доселе гравитон, нашел массу фотона на теле девушки.

– Тьфу! – плевался Федосеев, – Придурок! Гравитон! Сермяжный философ! Исходя из твоей беседы с Георгием Апаковым, он знает, что ты на судне давал девице-официантке член в рот! Она тебе делала минет! Это сильнейший компромат!

– Она, если применять твои методы определения, сотрудница КГБ.

Завербовать хотела. Вот и получила. Комитету государственной безопасности обычно даю х… в рот, – отвечал простой, как правда, океанский философ.

– Уволят! – горячился дед Лапа. – Недавно женился, а кто тебя кормить будет? Тем более, что Главному разведывательному управлению ты нужен один, без семьи. Разведка обязательно донесет твоей жене, что ты океанский Казанова.

Александр отвечал, снисходительно глядя на друга-приятеля:

– Ты точно бывший гебешник. Только грязь и видишь. А я не Лермонтов не Пушкин, я простой бармен Кукушкин. (Примечание цензора: Имя и отечество бармена Кукушкина изъято из произведения, как и фами лии остальных барменов и официантов, которые составляли на теплоходе "Михаил Лермонтов" основную боевую группу разведчиков, составлявших мо ральные досье на иностранных пассажиров для их последующей вербовки).

– То, что я практически освоил работу штурмана без образования, ты это не замечаешь. Что я практически единственный из матросов, кто уже кумека ет по-английски. В школе, кстати, немецкий изучал. Как философ нашел форму протона. Число протона, кстати, 369036, форма его – тетраэдр. Нейтрон бо ле на 536 единиц. А жене не изменяю.

Одиссей изменял своей Пенелопе? Мою жену, кстати, тоже зовут Пенелопа. (Примечание эксперта: жену Александра действительно звали необычным именем Пенелопа, она не изменяла своему мужу. Но русской Пенелопы быть не может, пока существует КГБ и ГРУ. Читайте исповедь Федосеева далее).

Федосеев оказался прав, жене морехода доложили о якобы похождениях матроса Гущина на теплоходе. Пенелопа погоревала, погоревала и мужа про стила. Но КГБ не был бы КГБ, если бы все не доводил до конца. Пока нестандартный матрос был в рейсе, у подруги Пенелопы, Людмилы Баран случилась свадьба. Свадьба была в общежитии на Московском проспекте 195. В том же общежитии, где на третьем этаже снимали комнату Пенелопа и Александр. На свадьбе Пенелопу подпоили, сотрудник ГБ Ветров Степан, кстати, тот самый друг Гущина, уложил её спать, затем привел и уложил в постель, под бок Пенелопе её одноклассника, земляка, некоего Моргушкина.

До рейса на теплоходе "Михаил Лермонтов" Степан Ветров "случайно" вдруг встретил Александра и пригласил к себе в гости. Ветров сам для Александра готовил фирменное блюдо, следя за вазомоторными реакциями приглашенного и его психологическим состоянием. Блюдо было в виде жа реной картошки, которая шипела в масле и с помощью нейролингвистического кодирования мозга подопытного должна была пробудить память и вы звать страх у недоумка, который никак не хотел вербоваться.

Когда Гущин пришел в Ленинград, через сотрудников Трефиловых, тех, что жили на втором этаже, ГРУ невзначай сообщило Александру, что жена ему изменяет. Александр напился вдрызг и предался пьянке.

Его успокаивал его приятель Лисунов, который сопровождал по ресторанам этого рогатого пьяницу, вместе со своим другом по фамилии (Примечание эксперта: эта фамилия засекречена по соображениям государственной безопасности). Протрезвев и поговорив с дедом Лапой, который прибыл за сведениями, Гущин вдруг остепенился, помирился с Пенелопой и уехал в отпуск один, к старшему брату в Якутию.


23. Как Гущин Александр вояжировал в Якутию. Великая сила нейролингвистическиго программирования человеческого мозга.

Вернее Александр не уехал, а улетел на самолете из аэропорта Пулково. История путешествия в литературном рассказе авторов из исповеди полковника ГРУ Федосеева Михаила Исаевича выглядит так.

В аэропорту к рогатому горе моряку вдруг подошел молодой рыжий прапорщик и попросил ручку для заполнения корешка билета, куда надо было вписать паспортные данные. Выяснилось, что прапорщика зовут Никодим, что летит он в Тынду через Иркутск, на том же самолете, что и Александр. (Примечание цензора: Имя прапорщика вымышленное, настоя щая его фамилия засекречена, так как он является секретным сотрудником ГРУ, и выполняет особо важные государственные задания).

Никодим рассказал своему случайному попутчику, что ему 25 лет, ранее он жил в Бобруйске, учился, нес общественные нагрузки, отец у него русский, мама тоже русский, что он не судим. Недавно окончил школу прапорщиков и теперь направляется к месту своей службы. В полете у самолета Ил-18 за глох правый мотор, пилоты долетели до города Свердловска на трех моторах и по расписанию приземлились.

Александр умудрился, пока ремонтировали мотор, съездить из аэропорта Кольцово в город, посетить памятные ему места и выполнить кое-какие поручения деда Лапы. Ездил он на такси, и в дороге слушал бредовые речи таксиста кегебешника. Мотор починили, пассажиров пригласили на посадку. Прапорщик крепко спал в кресле, приоткрыв один глаз. Гущин его разбу дил. Никодим был вечно благодарен моряку за авторучку, которую тот ему предоставил в Ленинграде, а за то, что Александр не оставил его в городе Свердловске и разбудил, Никодим клялся в вечной дружбе.

В Иркутске выяснилось, что у друзей есть целые сутки до следующих самолетов. Гущину надо было лететь в город Олекминск, Никодиму в Тынду. Прапорщик срочную армейскую службу проходил в Иркутске, он и пригласил Александра к своей девушке, которая жила в городе.

– Будет рада моему приезду, – говорил Никодим, – она и тебе девушку приведет, ты как, не против?

– Посидеть в тепле, выпить, отдохнуть, всегда не против, – отвечал рогатый мореход, – выпивку надо купить.

Надо сказать, что дело было зимой, в Сибири тогда были лютые морозы. Никодим заверил, что в благодарность за хорошее отношение к нему он сам купит выпивку и из иркутского магазина притащил в такси настойку "Стрелецкая", бутылок восемь.

– Ведро настойки купил, – размышлял Александр, – и что это за настойка такая?

Когда друзья прибыли на место, дверь им открыла пожилая неопрятная женщина, на перемотанных грязными тряпками костылях. Она была полу-па рализована, непослушные ноги волочились за костылями.

Лицом женщина была неславянским, скорее азиатским. У нее, как говорят острословы, было много-много лица и мало-мало глаз. Друзей пригласили в комнату, женщина обрадовалась, когда увидела Никодима, умчалась на кухню, с такой скоростью, с какой позволяло её состояние. В комнате объявился ребенок лет семи, непонятного пола весь в соплях, судя по его ответам, это был олигофрен, дебил или нечто в этом роде. Женщина вернулась вскоре в но вом платье и с совершенно новыми и чистыми костылями. С необыкновенной быстротой был накрыт стол. После первой рюмки настойки Александр, сморщившись, понял, почему на Руси был Стрелецкий бунт. Улучив минуту, когда женщина отлучилась, он спросил Никодима:

– Ну и когда придет твоя девушка?

Никодим спокойно отвечал, – А это она и есть. Уже подруге позвонила, скоро твоя придет.

Молодой моряк поперхнулся. Ему было чуть больше двадцати. Женщине на костылях было лет пятьдесят.

– Сейчас ко мне горбатую, восьмидесятилетнюю приведут, – подумал он холодея.

– Я же совсем забыл, – произнес он, хлопая себя ладонью по лбу, – у меня подарок для девушек в аэропорту остался. В камере хранения. Я живо, мигом, туда и назад.

Выскочив из подъезда гостеприимного иркутского дома, Александр, сев во второе, не в первое такси, отправился в ресторан. По пути рассказал исто рию визита к девушке прапорщика таксисту, в результате чего такси врезалось в сугроб, после этого водитель и пассажир, хохоча, долго выкатывали ма шину на проезжую часть.

Деду Лапе Александр тоже рассказал эту весёлую историю, на что матёрый шпион изрёк мысль, что советские разведчики хотели подпоить Гущина и подсунуть ему в постель ребёнка на предмет изнасилования. После изнасилования клиента легко вербовать, – говорил неисправимый шпион Федосеев. Гущин не обратил внимания на бредни деда Лапы и про должил рассказ.

В самолете Ан-24, который летел из Иркутска на Олекминск через город Киренск, Александр с больной головой от вчерашней пьянки в ресторане, меч тал о стакане вина, который поправил бы его здоровье.

Смутно помнил пьяную историю в этом иркутском кабаке, когда наглый офицер с погонами капитана, заставил его сказать, что ты капитан, де, нико гда не будешь майором.

За спиной моряка звенели посудой. Александр, превозмогая головную боль, оглянулся и увидел три такие же, как у него опухшие рожи.

Рожи, как оказалось, принадлежали геологам, которые разливали из бутылки, размером с огнетушитель, в граненый стакан темный советский порт вейн, или, как говорят пьяницы, портвешок. Выражение того, что называют лицом у ленинградского путешественника, было таким, что ему тоже пред ложили выпить. В городе Киренске самолет сделал посадку и четверо друзей (вино быстро делает мужчин друзьями), четверо оживших друзей гуляли по морозному воздуху. Небо было безоблачным.

– Как высоко реактивный самолет залетел, – сказал один, очень легко одетый геолог. На нем не было ни пальто, ни куртки.

Все подняли головы вверх. В голубом морозном небе не было ни облачка, ни птицы, ни самолета. Наконец трое догадались, что смотрящий принял бе лый, мохнатый заиндевевший телефонный провод, протянутый от крыши до крыши, за реактивный след от самолета.

– Этому наблюдателю больше не наливать, – решила троица.

Раздетый наблюдатель покинул друзей в городе Олекминске.

Оказывается, в Иркутске, его пьяного ограбили и раздели. Теперь он вместо отпуска отправился на свое старое место работы зарабатывать рубли на новый отпуск.

Из Олекминска Александру и, как выяснилось, его двум друзьям, надо было лететь в поселок геологов, который назывался Торго, на самолете Ан-2. Лё ту до Торго было час или два. В маленьком олекминском аэропорту, который был больше похож на сарай, чем на аэропорт, диспетчер заявил, что закажет самолет только тогда, когда будут в наличии не менее 10-ти пассажиров. Это якобы полная вместимость самолета такого класса. Желающих лететь было трое.

Друзья поехали в гостиницу города, которая, естественно, была переполнена. Геологи приуныли. Заведующая гостиницей, очаровательная молодая женщина Дина отлучилась на минутку в сторонку с моряком заграничного плавания, который вез брату разные заморские подарки, и все сразу устрои лось.

Несколько суток пассажиры рейса Олекминск – Торго пьянствовали в отдельном двухместном на троих номере, то веселясь, то впадая в печаль. Каж дый день посещали или звонили в аэропорт, не появились ли еще свои, попутные пассажиры. Список, состоящий из трех фамилий, лежал у кассира аэро порта. Других пассажиров не было.

За время ожидания ленинградский путешественник узнал много нового, чего раньше не знал. Разведчики недр – геологи рассказали неграмотному ро гатому философу, что всё человечество делится на две категории – на самцов и самок. Самцы люди подразделяются на четыре вида: ёб…ри захватчики, ёб…ри перехватчики, ёб…ри ананисты и ёб…ри террористы.

Ёб…ри захватчики захватывают женщин и женятся на них. Ёб…ри перехватчики перехватывают женщин у конкурентов, переспят с ними, и перена целиваются на другую женщину. Ёб…ри ананисты робки с женщинами, если и переспят с прекрасной половиной, то только с презервативом. А ёб…ри террористы курят всякую траву, пьют всё, что горит и еб…т всё, что шевелится.

– Но ведь есть ещё педики и гомики, лесбиянки всякие, – возражал рогатый философ.

– Все эти транссексуалы, педики и лесбиянки относятся к ёб…рям ананистам, – важно заявляли разведчики недр. – Парные голубые самцы и парные розовые самки совокупляются не размножаясь. Это тупиковые ветви человечества.

Из истории, для рогатого философа, интересен стал факт оккупации Якутии. Оказывается, Гитлер завоевал Францию за две недели, а хохлы оккупировали Якутию за два дня.

– Якутия-то безмерно больше Франции, – вещал один из вахтовых геологов, украинец по национальности.

Другой геолог, еврей, спрашивал, – людей какой национальности в мире больше всего?

– Китайцев, конечно, отвечал Александр. Их больше, чем миллиард.

– Ты хоть одного китайца видел? – вопрошал геолог, поглаживая свою кучерявую голову.

– Нет. Их миллиард, а их нигде нет. А нас евреев всего два десятка миллионов, а мы везде есть.

Чтобы не уронить честь моряка рогатый путешественник заявил, что он недавно посетил Белый дом Президента США, и хотел было лезть в чемодан, чтобы показать открытки и фотографии Белого дома, где он был на экскурсии. Реакция украинца и еврея была непредсказуемой.

– Заткнись парень, – взревели многонациональные советские геологи. Скажи спасибо, что тебе поверили, что ты моряк. Этого достаточно. Но брехать дальше не позволим.

Пришлось Александру, чтобы ему не накостыляли подвыпившие дружки, долго извиняться за свое вранье. Печальная пьянка продолжалась.

Читатель знает, хуже нет, ждать и догонять!

Но хорошо, что в мире есть мудрые евреи! На четвертый или на пятый день беспробудного пьянства к еврею геологу пришла в голову гениальная мысль.

Приятели сразу же приступили к её осуществлению, отправившись немедленно в аэропорт. У них на руках был список фамилий десяти человек, пассажиров, которые готовы были лететь в Торго. Дождавшись, когда на летном поле приземлится самолет Ан-2, коему пока некуда было лететь, трое обступили диспетчера, тыча ему в нос спис ком пассажиров. Диспетчер стал уговаривать летчика сделать рейс на Торго, летчик свои летные часы отработал, отказывался, но согласился, когда ком бинаторы из подарков морехода всучили ему заморскую бутылку виски "Катти Сарк". Диспетчер дал "добро" на покупку проездных документов. Трое пас сажиров быстренько приобрели билеты и забрались в самолет, отдав полный список желающих лететь в Торго кассиру. Но остальных семерых пассажиров не было на самом деле!

Фамилии были фиктивными, выдуманные пьяными, ошалевшими от ожидания приятелями. Мошенники, сделав невинные лица, кутались в холод ном, с открытой дверью, салоне Ан-2 в полушубки и слушали голосовые объявления по громкой связи.

– Воблин! – отчетливо вещал громкоговоритель, – срочно приобретайте билет на самолет! Через несколько минут борт на Торго поднимется в воздух!

– Воблой закусывали, – шептал Александр, наблюдая за диспетчером из иллюминатора самолета, – фамилию Воблин хохол придумал.

– Акулов! – повторял голос аэропорта, срочно приобретайте билет на самолет!

– Фамилию Акулов я предложил, моряк акулу знает, – негромко комментировал для себя развивающуюся ситуацию ленинградский путешественник.

– Мацаев! – голосил репродуктор.

– Мацаева еврей измыслил, – продолжал бормотать Александр. Он хотел вначале написать Спиртов, спирт ведь пили, виски я брату везу, но очень уж редкая фамилия – Спиртов.

– Хохлов!

Друзья переглянулись.

– Национальности начались, – зевнул еврей. Щас мою вспомнят. О зохен вей!

– Евреинов!

– Русских!

– Взлетов!

Хохол закрыл глаза и пробурчал, – последняя фамилия на взлет! Пронеси нас господи!

Диспетчер аэропорта метался по аэропорту и аэродрому. Недостающих пассажиров Воблина, Акулова, Мацаева, Хохлова, Евреинова, Русских и Взлетова нигде не было.

Отчаянно ругаясь, он, погрозив комбинаторам кулаком, дал летчику команду взлетать.

– Х… вам! – радостно вскричали представители хомо сапиенс, находящиеся в утробе Ан-2 и, чтобы не замерзнуть, стали разливать в стаканы горячи тельный напиток.

От посёлка Торго до геологоразведочной экспедиции, где работал брат моряка, было еще 40 верст с гаком.

Добрался до места рогатый путешественник по таежному зимнику на попутных машинах, причем в дороге его тестировали на честность.

Водитель попутки останавливался заправить машину у огромной одинокой емкости с бензином, которая с противоположной от дороги стороны была пробита, и оттуда хлестал бензин, омывая кедровый стланик. Горе моряк, показал сей вопиющий феномен социалистической экономики водителю, но тот только махнул рукой.

– Не наше дело, – отвечал он. – Может быть, начальник Гуков, таким образом, показывает Москве большой расход бензина, который нужен для Ча ро-Токкинской геолого-разведывательной экспедиции.

– Значить так надо, – добавил шоферюга, садясь в машину.

Дорога до места обошлась путешественнику в две бутылки ленинградской водки.

Геологоразведчики жили в чудно устроенных бараках. Брат обрадовался приезду родственника и организовал баньку. Пихтовые веники были аромат ны и пушисты. Никогда Александр так еще не парился. В бане он сжег уши от неимоверной жары наверху и обморозил ноги, так как пол баньки был по крыт льдом. На улице была ночь, трещал мороз в пятьдесят шесть градусов. Звезды на небе шептали что-то по-якутски ледяным шепотом. Пока рогатый мореход бежал от бани до барака, он услышал шум мороза. Этот шум можно услышать только в якутской части Советского союза.

Неделю гостил Ленинградский пришелец в якутской тайге, охотясь на глухаря и белую куропатку. Он даже нашел в распадках тайги законсервирован ные урановые шахты, шахты для добычи урановой руды, о которых говорил ему дед Лапа и набрал земли из отвалов для деда. Из ближайшей речушки, из подо льда, философ набрал воды в пузырёк из-под парфюма. Образчики проб земли путешественник поместил в свинцовые пули двенадцатого калибра.

Пули были с внутренней одноразовой резьбой, отвинчивались, показывая пустотелую емкость.

– Интересно, зачем это деду Лапе якутская вода и земля понадобилась, – размышлял ленинградский охотник, тропя якутскую голубую белку по снегу.

Обратную дорогу до города Тольятти путешественник одолел при помощи вертолета, нескольких самолетов, автобуса и троллейбуса. В Тольятти Гущин гостил у приятеля Валентина Мартынова и завел амуры с одноклассницей Ольгой Скондаковой, которая была влюблена в нашего оренбургского философа ещё со школы.

В Тоцком районе Оренбургской области философ передал деду якутскую воду и оренбургские пули, и пересказал свои приключения.

Дед записал еще несколько фамилий.

– Трясёт Империю зла, – рассказывал в ответ дед Лапа очередную неблагополучную для Советского союза историю. – Капитан третьего ранга Саблин Валерий Михайлович захватил Большой противолодочный корабль "Сторожевой". Вывел корабль в море, его перехватили. Но летчик, капитан Виктор Беленко угнал-таки новенький перехватчик МиГ-25. Тёмная история. Разведчики сами умышленно уничтожают свою супердержаву.

– Конечно здесь происки Главного разведывательного управления, которые накатками на человеческий мозг определённой информации, тренируют ся в боевой обстановке угонять боевые корабли и самолёты.

Пока только свои. Йонас Плешкис, офицер ВМФ СССР, тоже по наводке психофизиков из ГРУ действовал? – с сарказмом, издеваясь над дедом, смеялся якутский турист.

– Йонас Плешкис предал СССР, это мне понятно. Но с Валерием Саблиным не всё ясно. Знаю, что руководитель такой операции, если она имела место, этот руководитель подчиняется непосредственно Брежневу. Может быть, ГРУ задумало авианосец у американцев угнать, вот и тренируются советские разведчики на чувствах людей, ими же и управ лять! – не то в шутку, не то всерьёз вещал матёрый шпион.

– С летчиком Виктором Беленко мне всё ясно, – говорил Федосеев. Нашли пилота, который за рубеж хочет убежать, и психофизики из ГРУ незаметно стали с ним работать. Скорее всего, маршал Савицкий руководил этой операцией. Знавал я этого хитрого маршала, когда он ещё был генерал лейтенантом.

Советские разведчики, перед переходом на новую систему опознавания, предоставили врагам старую опознавательную авиасистему "свой-чужой". Небось, ещё кучу тайных уловок приготовили в самолёте для американских технических экспертов, для лохов из ЦРУ. И создали Виктору Беленко условия для побега на новеньком истребителе. Виктор Беленко это перебежчик-лох, которого вели психофизики из ГРУ.

– Тебе дед всего 57 лет, но ты наговорил сорок бочек арестантов, как старый моразматик. Зачем Советскому союзу отдавать врагу новейший истреби тель? – горячился недалёкий Гущин, возражая матёрому шпиону.

– Хуже всего метать бисер перед дилетантами, – отвечал дед Лапа.

– Модель этого истребителя, в случае угона его за рубеж, будет рассекречена и с неё снимут экспортные ограничения. Алжир, Ирак, Сирия, вероятно, накупили уже себе этих МиГов. Чую, что в СССР есть перехватчик круче, чем этот МиГ-25. Тем не менее, враги США и Израиля, такие, как Ирак, Сирия, Алжир будут, если уже не вооружены против этих агрессоров новым советским самолётом. Ирак, Сирия, Алжир не бу дут комплексовать, что Советский союз им старую технику продаёт. Плюс разведка Соединённых штатов Америки знает, что в СССР электроника на уров не каменного века. Но это на самом деле не так.

Понял, дилетант? Никогда не поймёшь, философ, что факт угона истребителя, факт предательства Беленко, предательства, которое поддержало ГРУ для своих меркантильных целей, этот факт наносит больше материального вреда, чем продажа кому надо МиГов-25 и дезинформирование разведслужб бло ка НАТО.

– Как это может быть? – удивлялся рогатый бестолковый мореход.

– Такая политика ГРУ ведёт к развалу СССР, сам рассказывал мне, что эта супердержава, этот колосс на глиняных ногах развалится в 1992 году.

– В 1991 году, – поправлял шпиона океанский философ. – Так цифры говорят, не думал, что процесс такой сложный, как рассказываешь, дед.

– А ты думай! Американские психофизики обожглись, когда убрали президента Джона Кеннеди. Его смерть больше вреда Америки нанесла, чем поль зы. Линдон Джонсон, ведущий руководитель нового научного направления, ярый сторонник нейролингвистического программирования человеческого мозга, прекрасно организовал убийство Кеннеди, подсунув общественному мнению ничего не понимающего Ли Харви Освальда, которого для заметания следов убил Джек Руби. Будь жив Освальд, никакой следователь следов всё равно не нашёл бы.

Американцы перестраховались. Линдон Джонсон стал 36-м президентом США. Он очень верил в могущество незаметного нейролингвистического программирования человеческого мозга. Захотел весь мир переделать и под чинить. Создал программу "Великого общества". В итоге война.

(Примечание редактора: Михаил Исаевич Федосеев, в этом случае, подразумевает войну во Вьетнаме).

Советские же верующие в могущество нейролингвистического программирования народа, эти верующие в новую религию;

верующие атеисты вроде Леонида Брежнева, начальника ГРУ генерал-полковника Петра Ивановича Ивашутина, с председателем КГБ Юрием Андроповым, эта тройка сильных людей, захотела в СССР даже понятие национальности убрать. Якобы будет единая нация – советский человек! Это у генералов ГРУ мозги набекрень от радости, что с помощью нейролингвистического програм мирования человеческого мозга можно даже врага перевербовать на свою сторону. Якобы психику человека можно слепить, как фигурку из пластилина.

Тебе этого не понять, дилетант, поэтому метать бисер перед тобой по этому поводу больше не буду, – недовольно рассказывал настоящее положение ве щей матёрый шпион.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.