авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Влад Силин

Здравствуй, земля героев!

Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»;

М.;

2008

ISBN 978-5-9922-0074-4

Аннотация

Из пяти рас, населяющих Вселенную, лишь людям

выпала особая честь – быть доминионом героев.

Асуры и прэта, дивы и кинкары живут по другим законам. Ввязавшись в опасную шпионскую историю, курсант Шепетов готов отстоять честь своей расы.

Его ожидают удивительные приключения, смертоносные интриги асуров и тайны чужих доминионов.

Содержание Глава 1 6 Глава 2 34 Глава 3 44 Глава 4 58 Глава 5 75 Глава 6 90 Глава 7 102 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35 Глава 36 ЭПИЛОГ Влад Силин Здравствуй, земля героев!

Глава ТРЕТИЙ СЮЖЕТ ПО БОРХЕСУ Гравилучом Велька путешествовал впервые. Пере лет его ужасно разочаровал. Ну что за радость, скажи те: лежишь в кресле, в ремнях, словно мумия Аменхо тепа, а кишки винтом полощет. И хоть бы в окно гля нуть! Но окон нет. И видео нет. Только и радости, что быстро: несколько минут и готово.

Когда Велька выбрался из кабинки, его шатало. Сте ны вокзала грозили сложиться карточным домиком, ис корки на голорекламе «Ессентуколы» вызывали тош ноту. В зал ожидания пришлось идти сцепив зубы.

Солнце красит нежным светом, — гремело над головой радио, — Марс, Венеру и Плутон.

Просыпается с рассветом Славный наш доминион.

– Ты бы, милок, на скамеечке полежал, передох нул, – предложила старенькая уборщица. – Без при вычки небось. – И, доверительно понизив голос, доба вила: – Нонеча-то ранёха начинают. Которые к питью привычные, тем ничего. А ты, вижу, мальчуган правиль ный, военный. Из кадетского?

Диск полотера впился в солнечную дорожку и то ненько взвыл, отскребая от плитки присохшую жвачку.

Велька гордо выпрямился:

– Я – берсальер.

– А, эмкаущник, значит. Ну, Бог в помощь.

Кто такой эмкаушник, Велька не знал. Но объяснять темной старушке, чем курсант берсальерской военной школы отличается от прочей кадетской сявочни, счел ниже своего достоинства. Он забросил рюкзак за спи ну и зашагал к таможенному турникету. Проходя мимо торгового автомата, купил подушечку «Анальгин-Лимо на» и бутылочку «Ессентуколы».

Кипучая, — неслось ему в спину, — Могучая, Никем не победимая.

Земля моя, Луна моя, Ты – самая счастливая.

Завидев Вельку, таможенный портал проснулся.

Вспыхнуло окошко инфракрасного порта;

в ответ ему забился огонек браслета на мальчишечьей руке.

– Здравствуйте, господин Noname, – ожили динами ки. – Мы рады приветствовать вас на второй планете системы Лувр, в городе Виттенберге. Ваши данные не полны. Последнее зарегистрированное имя в интерне те: Noname. Адрес регистрации: Креси-3, Берсальер ская военная школа, домен недоступен. Поставьте ба гаж в зону досмотра и станьте под скан-камеру.

Велька сбросил с плеча рюкзак и прошел под золо тистую сеточную спираль. Запищал сканер, и над си ловым турникетом возник Велькин двойник: мальчиш ка в черном кителе, брюках с красными лампасами и берсальерском берете. На этом таможенник не оста новился. С провинциальным бесстыдством он сначала раздел, а затем и вовсе освежевал Велькиного двойни ка до скелета, отыскивая в теле тайники с контрабан дой.

– Детект-контроль. Сообщите, пожалуйста, имя, фа милию, возраст, цель визита.

– Велетин Шепетов, пятнадцать лет, прибыл на Лувр-2 с туристическими целями. Я вообще-то на не сколько часиков… – Оружие, наркотики, предметы инопланетного ре лигиозного культа, исторические реликвии, гипно-про пагандистские тексты иных рас?

При каждом «нет» на панели детектора лжи вспыхи вал зеленый огонек. Дважды промелькнули золотинки:

после «оружия» и после «реликвий». Таможенник ожи вился:

– Господин Шепетов, вы дважды провалили тест, от вечая на вопросы. С чем это связано?

«Господин Шепетов» переступил с ноги на ногу. С разными вариациями эта сцена повторялась вот уже на четвертой планете.

– Контрабанду везу, – хмуро сообщил он. – Пока зать?

– Будьте добры, господин Шепетов.

Велька расшнуровал рюкзак и брякнул на поле ска нера кирпич в присохших чешуйках силикоклея.

– Вот, смотрите.

Сканер загудел, и на голоэкране вспыхнуло трех мерное изображение кирпича. С каждым мигом оно становилось все детальнее и ярче.

– Информации недостаточно. Классифицируйте объект.

– Это кирпич.

На мало-мальски крупной планете доминиона фо кус бы не прошел. Контрабандисты – народ ушлый, по этому таможенные программы постоянно обновляют ся. Но Лувр не Земля, и программное обеспечение буд ки вполне могло оказаться Велькиным ровесником.

– Информации недостаточно.

– Это оружие. Знаете, как им по темечку можно? Ого го! И реликвия тоже.

– Информации недостаточно.

Сдержанно, по-мужски, с затаенной печалью Велька выложил все. Что Креси-3, на которой он жил послед ние годы, атакована армией кинкаров. Что Берсальер ская военная школа превратилась в кучу спекшегося щебня, а это – последний целый кирпич из нее.

Робот еще раз изучил кирпичину, запросил архив (замельтешил огонечек инфракрасного порта) и при знал свое поражение. Статьи под кирпич еще не при думали.

– Оружие, наркотики, предметы инопланетного ре лигиозного культа? – в отчаянии повторил он.

Лампочка детектора вновь просверкнула желтым.

Если верить мальчишечьим россказням, детектор об мануть просто: стоит прикусить язык и прочесть про се бя «Лукоморье», как робот безбожно затупит. Но паца ны ночью в казарме и про девчонок многое рассказы вают, не всему можно верить. Трюк с кирпичом – дело другое. Его Велька узнал от офицера-воспитателя, ко торый в юности много путешествовал на границах до миниона.

Все вышло, как и рассказывал капитан. После вто рого захода курсант и сам поверил, что ничего запрет ного, кроме кирпича, не везет (а кирпич – не крамола).

Получив отметку в визе, Велька с достоинством заки нул за спину рюкзак и зашагал к выходу. «Реликвию и оружие» пришлось нести в руке, на ходу прикидывая, где бы выбросить.

До промасленного пакета на дне рюкзака (из-за ко торого весь сыр-бор и начался) разбирательство так и не дошло. Робот-таможенник счел пакет безобидным.

За те пять лет, что мальчик не был на родине, вокзал перестроили. Орбитальные шаттлы «Дон» и «Мандо лина» потеснились, давая место кабинам гравитранс портировки (больше – ни ногой!). Сразу за кабинами начиналось царство «Котлеты вечности» – асурского ресторанчика. Изучив вывеску, Велька выяснил, что «котлета» и «вечность» записываются одинаковыми знаками-асуроглифами. Их он запомнил: все асурское его ужасно интересовало.

За стойкой скучал четырехрукий великан в белом переднике. Похоже, посетители не баловали «Котле ту» вниманием: то ли готовил великан прескверно, то ли экзотическая кухня не пользовалась на Лувре попу лярностью. Велька показал асуру язык (чужак никак на это не отреагировал) и отправился рассматривать ви сящие на стене плакаты серии «Враг не дремлет».

Было их четыре – по числу чужих рас. На плакате, посвященном асурам, четырехрукий здоровяк откручи вал гигантскую гайку на космической станции. К дивер санту уже тянулась карающая рука контрразведчика, чтобы схватить того за шиворот.

Застывший перед плакатом в позе напряженного внимания старик походил на рисованного контрраз ведчика как две капли воды. В такой же шляпе и сером плаще. В таких же черных очках. Велька хихикнул и, насвистывая песенку из мюзикла «Семнадцать шпио нов взаймы», двинулся к старику.

– Послушайте, – заговорщицки прошептал он, по дойдя поближе. – Только тс-с-с! Делайте вид, что мы незнакомы. Вы знаете, что повар ресторана – асурский шпион?

– Чушь, милейший, – не оборачиваясь, отозвался тот. – Он же гигант крови. Пока не добьется ранга… ну, хотя бы титана, к шпионажу его и за парсек не подпу стят.

– Да? – растерялся Велька. – Извините… Я не знал.

– Извинения принимаются, молодой человек. – Ста рик протянул руку: – Владислав Борисович де Толль.

Инспектор Фронтира по делам пограничных миров.

– Велька. Велетин то есть.

Мальчишка переложил кирпич в другую руку и пожал протянутую ладонь.

– Это что? – кивнул инспектор на «реликвию».

– Последний кирпич кресийских руин.

Де Толль поморщился:

– Знаете, Велетин… Вы далеко не первый шутник, которого я встречаю на этой планете. Несколько минут назад одна юная особа пыталась убедить меня, будто здесь полно иномирянских монстров.

– А-а! Это она о паутицах. Их асуры завезли, еще во времена первого конфликта. И через неделю у них сезон размножения.

– У асуров? – удивился де Толль.

– У паутиц.

– Понятно… Де Толль поскучнел и вновь уставился на плакат, ра зом потеряв интерес к разговору. Но Велька отступать не собирался:

– Скажите, а как вы узнали, что повар – гигант крови?

– По сангвиметру. – Инспектор достал прибор, похо жий на часы. – Видите девять секторов? Напротив ка ждого асуроглифы и вверху экранчик для чисел крови.

Наводим на повара: стрелка в секторе «гиганты», чи сло крови «сто тысяч двадцать семь». Было б меньше ста тысяч, наш повар числился бы в титанах. А теперь наводим на вас. Сектор пустой… – Это потому, что я человек. – Велька с уважением посмотрел на прибор. – А вы?

– И я тоже. Вот, смотрите… Видите? Для пробы могу еще кого-нибудь проверить.

Владислав Борисович огляделся. Зал ожидания был почти пуст, лишь на дальнем диванчике высокая блон динка коротала время за газетой.

На вид даме было лет тридцать пять. Лицо ее слов но сошло с индийских картин: круглое, с маленькими мочками ушей, полными губами, широко посаженны ми глазами. Непривычная, не луврская красота. Газету она держала странно: за самые уголки листа.

– Наводим, проверяем… Что за черт. – Де Толль по тряс прибор. – Не может быть!

Велька вытянул шею. Стрелка сангвиметра покачи валась на середине сектора «титанов». Дальше шли «высочайшие» и – все.

– Ва-а! – выдохнул мальчишка.

– Господи… – Де Толль еще раз нажал на кнопку.

Ничего не изменилось. – Молодой человек, давайте-ка отойдем в сторонку.

Уверившись, что ни повар, ни блондинка не подслу шивают, Велька затараторил:

– Шпионка она, зуб даю! Владислав Борисович, да вайте ее арестуем!

Де Толль вздохнул:

– Велетин, извините за нескромный вопрос… Сколь ко вам лет?

– Пятнадцать.

– А мне почти шестьдесят. Через двадцать три дня пенсия. Отправлюсь на Дачное-8… там бывший газо вый гигант терраформирован, может, слышали?.. Из списков на перерождение меня вычеркнут. Больше не рождаться – это счастье, скажу я вам. Буду копаться на своих шестистах сотках, а вечерами смотреть новости о пограничных планетах вроде этой. Местного совет ника по безопасности я, конечно, извещу, пусть разби рается.

– Но она же шпионка, поймите! – Берсальер чуть не плакал. – Вы же видели плакат. Асуры – это вообще ужас, а титаны и вовсе. Ткнет кого-нибудь пальцем – и насмерть. Или западное лицо сделает, загипнотизиру ет. Вот увидите: она вокзал взорвёт!

– Это вряд ли. Как же она тогда покинет Лувр? – Чи новник дружески положил Вельке руку на плечо. – Мой друг, поверьте старику: не ищите приключений. Я ведь знаю, как это бывает. Сперва вы следите за шпионкой, потому что она титан крови и может убить пальцем. По том вдруг выясняется, что ваши друзья и родственники контрабандисты, вас преследуют убийцы чужой расы, а сами вы в прошлом рождении были клоном импера тора или чем-то вроде. От этого одни проблемы. Вре мя ведь не стоит на месте, Велетин… оно летит, мчит ся, кружит снегом на зимних улицах, раскисает осен ней листвой в мусорных кучах… и в один прекрасный момент становится ясно, что всю жизнь мы гнались за миражами, а настоящее осталось позади.

– Это – не мираж!

– Вы думаете?

– Конечно! Вы же видели: она лишние руки того… почикала. И кожу выбелила, чтобы от нас не отличать ся.

– Хм… А хотите, Велетин, я кое-что о вас расскажу?

Не бойтесь, ничего страшного. Просто я заметил кое что любопытное.

Мальчик настороженно кивнул. Де Толль словно и не ожидал ничего иного, взял его запястье и оглядел браслет.

– Борхес, – задумчиво начал он, – некогда писал, что сюжеты бывают трех видов… Ну, сокровища мы отме тем сразу. Оборона крепости тоже не про вас. А вот третий сюжет… Вы, сударь, местный уроженец и сей час возвращаетесь домой. Угадал?

Велька почувствовал себя неуютно. Как тот догадал ся?

– Вот и фигушки! – запальчиво сказал он. – Что я здесь забыл? Я так, на несколько часиков. Детство вспомнить.

– Хорошо. Детство… Хм… Итак, Велетин Шепетов, родились вы на Лувре в две тысячи девятьсот девяно сто первом в семье офицера. Отец ваш чином не то чтобы высок… – Мой отец – генерал-майор Кобаль Шепетов. На чальник кадетского корпуса!

– Генерал-майор? – Брови инспектора удивленно поднялись. – Надо же!.. Ладно. Матушка ваша скорее всего… ну-ка дайте подумать… учительница, ясно… но чего? Физики?.. Математики?.. А! Геометрии.

– Угу. Два раза ха-ха. Она актриса. Луиза Асмодита, может, слышали?

– Да, да, припоминаю… Урожденная Трясогузкина, но все-таки бывшая учительница. А брат ваш, герой до миниона, погиб за год до вашего рождения. – Складки на лбу старика собрались гармошкой. – Осталось вы яснить, откуда вы летите. Креси?

Мальчишка кивнул.

– Логично. Отец ждал от вас немыслимых подвигов, мечтал, что вы станете копией брата. А вы его посто янно разочаровывали.

В Велькиных глазах росло удивление. Браслет – все го лишь билет на космолайнер. Там нет и не может быть этой информации!

– Издеваетесь, да? – набычился он. – Вам кто-то рассказал!

– Да нет, зачем же рассказал… Просто я хорошо по нимаю вашего отца. Кобаль Шепетов ведь неглупый человек. Он понимал, что в своем корпусе воспитает из вас неврастеника, слюнтяя или подлеца. Поэтому, когда вам исполнилось девять, отослал вас на Креси- в берсальерскую школу. Так?

Велька вновь кивнул.

– Школа хорошая, элитная, не чета иным. – Под «иными» де Толль явно имел в виду Луврский корпус. – Но два месяца назад к власти на Креси-3 пришли па цифисты и расформировали школу. Вы числились на хорошем счету, правда? Такой берет не каждому вы дадут. Думаю, в кармане у вас карт-бланш со списком училищ. Лувр там тоже есть, но летите вы на Берени ку – центральный мир с высоким индексом развития и хорошими перспективами для карьеры.

– Ну откуда вы знаете?! Вы колдун?

– Нет, друг мой, все гораздо проще… При каждой вы садке у вас почему-то возникают сложности с тамож ней. Почему?.. Что-то вы там такое везете. Подожди те, дайте догадаюсь… Вы с Креси, вы берсальер… А!..

Кажется, я понял. – Владислав Борисович сжал паль цы особым образом: – Это?

– Точно. – Мальчишка сник.

– А зачем? Не в смысле «зачем везете» – вещь по лезная. Зачем с собой повсюду таскаете?

На Вельку было жалко смотреть. Все его тайны вмиг выплыли наружу.

– Я ему обещал. Елки-палки… Но как вы узнали?!

Де Толль смягчился:

– Да очень просто, друг мой: я летел с вами на одном лайнере и навел кое-какие справки о пассажирах. Все гда так делаю. Вы же меня не видели, поскольку я по чти не выходил из каюты. Что касается недостающих деталей, то вы мне их выдали сами. А теперь резюми руем: я о вас знаю многое, вы обо мне – ничего. Кон спиратор из вас аховый, аналитик тоже. И как же вы со бираетесь сражаться со шпионкой, титанидой асуров?

Крыть было нечем. Велька молчал, чувствуя, как уши и щеки наливаются жаром.

– Поэтому, юноша, я вам дружески советую: не лезь те в эту историю. Летите на Беренику, доучитесь. Ско ро День Всех Жизней, вам выдадут карту рождений – и перед вами откроется весь доминион. А Лувр… Что Лувр? Маленькая пограничная планета, технически не очень развитая, с хилой биосферой и опасными со седями. Знаю, насмотрелся… – В голосе его прореза лась горечь: – Романтика вроде «серебра» в градусни ке. Ярко, красиво, а нюхнешь – одна головная боль. На вашем месте я бы даже сходить здесь не стал.

– Ну уж! А просто в город сходить можно?

Де Толль улыбнулся:

– Думаю, «простом» дело не ограничится. Вот моя карточка. Если что-нибудь случится, переломите ее пополам. Я постараюсь вам помочь.

– Спасибо!

…Инспектор долго смотрел вслед ушедшему маль чишке. Что-то полузабытое шевельнулось в его душе.

Старая мелодия – тревожная и бесшабашная одновре менно, из тех, что волнуют и не дают покоя.

Тряхнув головой, де Толль отправился к лифтам.

Велька все-таки не утерпел и заглянул в зал ожи дания. Дама никуда не делась. Она читала газету, по прежнему держа ее за верхний край листа. Мальчишка мысленно дорисовал блондинке еще две руки. Картин ка обрела завершенность: с четырьмя руками именно так газеты и читают.

«Ну и черт с ней, – разозлился он. – Что мне, больше всех надо? Вот повзрывает тут все, будут знать!»

За окном таяло облачко-бублик с оплывшей ква дратной дырой посередине. Это от гравикабины, сер дито подумал Велька. Когда луч прокалывает облако, след остается надолго. Понастроили ерунды всякой:

вон облаку по-человечески пролететь не дадут!

Закинув рюкзак на плечо, мальчишка вышел на плат форму. Вокзал парил в небесной синеве, и его тень ка чалась далеко внизу. Виттенберг отсюда открывался во всей красе. Уступами он спускался в долину;

на го ризонте выгибали спины кошки-сопки, искрами колола глаза река Таня. Вельке ужасно захотелось вниз – в беззаботную теплынь, в запахи луврской сирени и шум речных теплоходиков.

Интересно, а чего или кого ждет шпионка? Навер ное, связного. Кто-то приедет за ней по трансконтинен тальному пути.

Кто же?

«Я только гляну, откуда первый поезд и все, – успо коил себя Велька. – А дожидаться связного не стану.

Что я, дурак, что ли?» С этими мыслями он двинулся к расписанию.

Там его ждал сюрприз.

На бетонном поребрике, на самом краю аэрожело ба, загорала девчонка. Велькиных лет, худенькая, с торчащими лопатками. Белое в горохах платье она ки нула под себя, оставшись в красном купальнике. Из под соломенной шляпки выбивался темно-рыжий ло кон;

на щиколотке белел старый шрам. Девчонка чита ла, не замечая ничего вокруг. Даже того, что спина ее, икры и бедра покрылись багровыми полосами.

«Сгорит, дуреха, – мелькнула сочувственная мысль. – Будет ночью маяться… Предупредить надо».

Вот только как?.. На Вельку напала робость. Девчон ки – они такие: проще с кинкаром разговаривать или прэта. Ляпнешь что-нибудь, потом сам не рад будешь.

Так и не решив, с чего начать, он обошел вокруг дев чонки. Посмотрел расписание (первый поезд с Остро ва совсем скоро), к мостику прогулялся. Девчонка все так же лежала на солнцепеке. По-настоящему Велька сгорел лишь однажды, но раз этот запомнил на всю жизнь. И мазь регенерирующая воняет, и спину де рет… Бр-р-р!

Ладно. Пора действовать.

Велька уселся рядом с рыженькой – рюкзак на коле ни, кирпич рядом. Почему-то бросить его было жалко.

Книгу раскрыл. Книгу ему задали по внеклассному чте нию: «Триста великих реинкарнаций».

– Смешно. – Девчонка подняла голову. (В Велькиной груди ухнуло, словно он улетел в пропасть на тарзан ке). – Кирпич-то тебе зачем?

– Подарок.

– Подарок? Смешно.

В девчонкиных глазах плавились золотистые искор ки. И сами глаза цвета крыжовника. Вельке захотелось совершить что-нибудь особенное. Чтобы, например, напали асуры или кинкары, а он бы всех спас. И сам погиб героически… или нет, лучше не погиб. Лежал бы смертельно раненный у девчонки на коленях. А она бы ревела. И чтоб слезы на щеку – горячие, соленые.

– От одной знакомой. У них на планете принято кир пичи дарить. Это как признание в любви.

– Псих. – Девчонка повела плечиком и вновь уткну лась в книгу. Но тут же вскинула взгляд: – Слушай! Ты нездешний?

– Ага. То есть не совсем.

– Как это? – Девчонка заинтересованно приподня лась на локтях и почесала ногой под шрамом. Лицо ее при этом сделалось совсем детским.

– Я здесь родился. А потом уехал на Креси. Только там вулканы взорвались, пришлось спасаться.

– Бедненькие… Это ж целую планету – в клочья! – В девчонкиных глазах страх перемешался с восторгом. – Страшно было?

– Нет, не очень. Только лам жалко… У нас ручная лама была, по кличке Инна Игнатьевна. Я месяц есть не мог, так по ней скучал.

– О-ой!..

Велька и сам не знал, откуда берутся его фантазии.

Нет, не подумайте, что он чокнутый! Сам-то он хорошо понимал, где правда, а где вымысел, но говорить все гда правду – это же так скучно! А девчонка, похоже, ве рила всему, что он говорил.

– Здорово! – Ее лицо осветилось восторгом. – Ты знаешь что? Меня Таей зовут. А еще лучше Та.

– Велька. Велетин то есть.

– Вел-ле-тин, – повторила Тая. Получилось почти по китайски. – А ты теперь у нас жить будешь?

– Нет. У меня дедушка – губернатор Береники. – Велька наконец собрался с духом: – Та, у тебя спина… ну… – Знаю, – отмахнулась она. – Это я специально сго рела. Послезавтра с теткой в церковь ехать. У них Разговение Аншлагово. Бя-я! – Тайкино лицо сморщи лось. – Придурки. Лучше уж дома посидеть. И вооб ще, – она доверительно придвинулась, – я сгораю на раз-два-три. Не веришь? Смотри! – Та оттянула тесем ку купальника, показывая молочную полоску кожи. – Видел? А теперь здесь смотри. И всего за какой-то час.

Это потому что я рыжая.

Та уселась в позе русалочки, набросила на плечи платье.

– Ноги подбери, – посоветовала. – Уже поезд слыш но. Раззявишься – порвет или под желоб затянет.

– Ага, затянет, – насупился Велька. – У меня реакция – знаешь какая?!

Ноги он все-таки поджал. Реакция реакцией, но «Дракон Воды» под два маха1 выдает. Если честно, Та, загоравшая на краю желоба, тоже рисковала. Не сра ботает автоматика и… Как-то ребята из рыбачьего по селка показали Вельке Царя Долины. Это игра такая:

надо набросать в желоб асбестовых гекконов и травя ков и смотреть, кто выживет. Можно еще маленькую паутицу, но ее поймать трудно. А так она всех на раз сожрет.

Глубина желоба метра два;

ящерицы, до прихода по езда не успевшие выбраться наружу, так и остаются на бетонке красно-зелеными плевками. Пена эта по том долго снилась Вельке по ночам. Получалось, что зверье автоматика не защищала. В этом было что-то обидное и несправедливое.

Та скинула шляпку и, наклонив голову, растрепала волосы.

– Реакция, говоришь… Ладно. Отвернись, пожалуй ста.

– Зачем? – глупо спросил он.

– Ну отвернись, отвернись. Я одеваться буду.

– А-а… Велька покорно отвернулся. Краем глаза он подгля дывал за Тайкиной тенью. Надо же ему куда-то смо треть, правда?.. А на тень ничего, можно. Да и ничего Мах равен скорости звука, то есть около 340 м/с.

особенного там не происходило. Ну, платье через го лову накинула, ну с застежкой повозилась… И к чему все эти церемонии?

К чему он понял слишком поздно. Тайкина тень вдруг прыгнула к нему. Голове стало непривычно легко и хо лодно.

Берет!

Велька взвился как ошпаренный:

– Отдай!

– Отними, растяпа! – Тая помахала беретом у него перед носом. – Реакция у него!..

Велькину реакцию она недооценила. Мальчишка вы хватил берет так ловко, что она чуть не растянулась на бетонке.

– Ты чего?! – Та жалобно захлопала ресницами. – Я же только глянуть!

– Попросить надо было, – сказал Велька сердито. – Его же не просто так. Это подвиг совершить надо!

Девочка посмотрела на курсанта с уважением:

– По-одвиг? – протянула она. – Можно посмотреть?

Мальчишка кивнул.

– А примерить?

Не дожидаясь ответа, она нацепила берет и со всех ног припустила к витрине – смотреться. Велька ревни во смотрел вслед. Ему было досадно: и что попался как первогодок, и что выказал себя жадиной. Правда, потерять берет – это хуже, чем автомат в бою потерять.

Это потом хоть людям на глаза не показывайся.

Тем временем желоб тонко зазвенел: приближался поезд. У горизонта вспыхнула, наливаясь огнем, раду га силового поля. Из нее проклюнулась синяя драко нья морда – кабина. От Виттенберга ходило шесть по ездов: «Дракон Огня», «Дракон Воды», «Дракон Воз духа», «Молот Запада», «Левиафан» и «Пикачу». Вот этот – «Дракон Воды». Синие чешуйки гребня, колон ны, многослойная крыша (чтобы скрыть нулификаторы инерции).

Если Велька прав, на этом поезде едет связник шпи онки. Хоть бы одним глазком глянуть!

Девчонка подбежала к курсанту. Берет ей ужасно шел. Темно-рыжая прядь, выбивавшаяся из-под края, придавала Тайкиному лицу боевое выражение. «Слов но Мононоке из мультика», – подумал мальчишка.

– Вель, слушай… – Та сложила руки лодочкой у гру ди. – Сфоткай меня, а? Пожа-алуйста!

«Дракон» зашипел, выпуская облака пара. Силовые поля, сглаживающие турбулентность воздуха, колеба лись, словно асфальт жарким июльским днем. Когда в них появятся золотые искры, а окна станут прозрачны ми, поезд раскроется и выпустит пассажиров. Потом постоит минут семь – и в путь.

– Ну ладно. Давай!

Та кивнула и, приплясывая от нетерпения, приня лась рыться в сумочке. Наконец вытащила дешевень кую «мыльницу»:

– Держи. И подальше отойди. Дальше, дальше!

Велька честно отступил к самому зданию вокзала.

Фотоаппарат попался паршивенький: ни текстурокор рекции, ни «динамичного кадра» (это чтобы человек на карточке получился живым, а не куклой с выпученными глазами). При каждом нажатии аппарат выдавал рез кую барабанную дробь.

– А теперь я тебя! Вель!..

Двери поезда раскрылись. На перрон высыпали пас сажиры – те, что ехали в Виттенберг поразвлечься, и межпланетники, которым предстоял перелет на орби тальный вокзал.

Велька краем глаза наблюдал за пассажирами. Вот оживленно галдят мальчишки в одинаковых бело-си них футболках. С ними мужчина лет двадцати пяти – тренер, наверное. Вот старик с лицом словно маска го рестного божка из театра «но». Добродушные толсту хи в цветастых платьях, с ними – лопоухий пацаненок в штанах цвета хаки. А вот… – Давай фотик. – Тая потянула мыльницу из рук Вельки. – Быстрее, они скоро… ой!

Из вагона спускался офицер лет сорока пяти. Под тянутый, щеголеватый, с узким волчьим лицом и седы ми усами. Велькин кирпич лежал как раз у него под но гами. Сапог оскользнулся на щербатой грани и… Фотоаппарат затрещал, фиксируя кадр. Блок ситуа ционного поиска в нем был.

– Бежим! – выдохнула Та в самое ухо. – Это Аленыч!

Кто такой Аленыч, Велька не знал, но ориентировал ся быстро. Схватил Таю за руку и потащил в зал ожи дания.

– Сюда! – толкнул к щиту голорекламы. Над головой закачались веера финиковой пальмы.

– Больно, блин! – зашипела Та. – Уй!.. Плечо!

– Извини!

– Ничего. Если Аленыч узнает, что я здесь, а не до ма… – Ругать будет?

– Хуже. Тетке скажет, а та выпорет.

Мысль, что человека – девчонку! – можно ударить за какую-нибудь провинность, в голове никак не уклады валась. Велька заранее возненавидел усача.

– А он кто – Аленыч?

– Батя мой, – и добавила непонятно: – Теткин муж.

А нас точно не увидят?

– Точно. Я здесь как-то часа три просидел. Рядом ходили, не нашли.

…Три не три, но минут сорок вышло. В те времена среди мальчишек Острова ходило поветрие: все игра ли в зоську. Это такая свинчатка, обшитая мехом. Ее надо подбрасывать внутренней стороной стопы, не да вая упасть на землю. Встречались мастера, что по не скольку сотен раз выбивали. И с колена могли, и с пле ча… Демка-придурок вообще головой играл.

У Вельки своей зоськи не было: свинец на дороге не валяется. Добыть его можно было из набора «Юный инженер». Пацаны курочили игрушечные аккумулято ры, выламывая пластиковые рамки с драгоценными свинцовыми решетками, потом уходили на дальний ко нец Острова плавить добычу.

Тогда-то и случилась эта история… Вместо обещан ного на день рождения «Юного инженера» отец пода рил набор обучающих мультимедийных программ по военной истории. Хорошие программы: с ролевыми сценками, со всеми битвами древности от Пунических войн до Конфликта семидесяти парсеков. Часть воз можностей открывалась после дополнительной реги страции. Их генерал Шепетов обещал дать, когда его сын начнет учиться и станет достоин памяти брата.

Вот тогда-то Велька и забился с горя под пальму.

– Смотри, смотри, входит! – испуганно зашептала Тая, прижимаясь к Вельке. – Ой! Я же обещала – дома, с теткой… Что будет!..

От Таи пахло одуванчиковым молоком и самую ка пельку жасмином. И еще как-то особенно по-девчоно чьи. Рядом с ней хотелось быть сильным и уверенным, как Джек Наваха из фильма «Не бойся, ты со мной».

– Тсс! – успокаивающе прошептал Велька. – Тихо.

Все в порядке, смотри!

Сквозь листву виднелся переливчатый бок мундира.

До курсанта донеслось:

– Смотрю в небо, Майя.

– Смотрю в небо, команидор. Наконец-то я вас до ждалась.

Велькино сердце подпрыгнуло. Асурское привет ствие! И обращение «команидор» – не вспомнить где, но он его определенно слышал. Не обращая внимания на испуганное шипение Таи, мальчишка пополз к краю кадки.

Так и есть! Шпионка вышла навстречу офицеру.

– Долго ждали, Майя? Пусть меня простит богомол, а не вы. Я опоздал, и нет мне прощения.

– Оставьте, команидор, – отвечала великанша. – Я могу ждать сколько потребуется. Давайте зайдем в «Котлету котлет», я съем что-нибудь.

– Вы имели в виду «Котлету вечности»?

– А в чем разница?

Над пальмой завертелся рекламный значок «Ессен туколы». С мультяшным чпоком из пола выскочили голографические горы и секвойи. Ударил фонтан, и оперная дива в кокошнике запела:

Дивный вкус освежит мое небо:

Витамины, фторидные соли.

Вкус блаженства, любви и свободы — Несравненная «Ессентукола».

Забыв об осторожности, Велька высунулся из-под пальмы.

– Боюсь, вы будете разочарованы, – услышал он.

– Не думаю. Я сделаю западное лицо, ладно? Мне приходилось есть даже кры… Конец фразы потонул в гомоне рекламы. Велька ре шил, что пусть это будет слово «крыс». Он толкнул де вочку локтем:

– А эта… в белом… Твоя тетка, да?

Тая помотала головой:

– Нет, что ты! – сообщила она испуганно. – Я ее даже не знаю. Алексей Семенович сказал, что на полигон едет. Думаешь, чего я в город-то утекла?

Тут разговоры пришлось прекратить, потому что па рочка направилась в «Котлету вечности». Подслуши вать стало труднее. Хорошо хоть, реклама закончи лась. Аленыч подошел к стойке ресторана и купил асурское национальное блюдо реблягу-аши. Что это такое, словами объяснить трудно, но название говорит само за себя.

– Фу, гадость какая, – сморщилась Та. – И она это есть будет?

Оказалось, с большим удовольствием. Кроме ре блягу-аши, повар принес небольшую деревянную шка тулку. Майя показала ее офицеру и принялась что-то объяснять.

– Может, она асур? – спросил Велька.

Девчонка хмыкнула:

– Ага. В следующем рождении будет. Когда тетка Фрося узнает, что Семеныч ей реблягушек покупа… Ой!

– Что?

Тая не ответила. С перрона выходили мальчишки в незнакомой курсантской форме. С первого взгляда яс но: военные, но ни на берсальеров, ни на кадетов не похожи. Тая смотрела на них отчаянными глазами.

– Все… – прошептала она.

– Что все?

– Я их упустила!..

– Да кого же?

Вместо ответа девочка шмыгнула носом. На руку упала горячая капля, и Велька испугался:

– Ты что, ревешь? А ну прекрати!

К счастью, вновь включилась реклама, и Тайкины всхлипывания никто не услышал. Пока Велька неуме ло утешал девчонку, Алексей Семенович и Майя рас платились и ушли. В окно было видно, как к платформе прибыл «Левиафан» – огромный, горбатый, в золотой чешуе. На нем парочка и уехала.

– Ну все… – протянула Та, провожая «Левиафана»

взглядом. – Спасатели, блин. Шлюпки на воду… Ох, как я все испортила… – Да что случилось-то?

– Я должна была проследить кое за кем. И преду предить наших. А теперь все, я их упустила… Тиллю конец.

– Ты о тех мальчишках? В форме?

– Ага.

– Так давай их догоним! Вряд ли они далеко ушли.

Город я знаю, куда они могли направиться – догада юсь. Это же просто.

– Правда?! – Тайкино лицо просветлело. – Ой, спа сибо тебе! Только подожди, я позвоню кое-кому. Я бы стро.

Тая достала из сумочки опаловый браслет-мобилку и отщелкала номер.

– …Ага, Дим, – донеслось до Вельки. – Да. Уже… Ну не знаю я! Честно. Ждала, ждала… Ага. Дим, я не знаю! Это ваши дела, военные.

Во время разговора Велька деликатно смотрел в сторону. Времени много, думал он, целых четыре часа.

Найти этих пацанов, вернуться… Виттенберг – город небольшой. А оставлять девчонку в беде – ой, нехоро шо!

Спрятав браслет, Тая легонько похлопала Вельку по плечу:

– Все, идем. Меня сняли с поста.

Глава ЗВЕЗДА «ЦИРКА МАКАБР»

От Лувра до Версаля – пятьдесят четыре парсека и пропасть культур. Любой хоть раз побывавший на Вер сале-3 сказал бы о планете одно: тяжело.

И дело тут не в гравитации.

Что тяжесть?.. Быдло привыкнет, а во дворце его ве личества Людовика XI Многоживущего работают гра викомпенсаторы. Планету населяют господа сурового нрава: беглые герои, отставные военные, шпионы и ка торжники. А еще… нет, пиратов здесь быть не может.

В доминионе людей пиратство лет уж триста как иско ренили.

Но над полюсом парит дворец Людовика Много живущего. К нему швартуются корабли сомнительной прописки и неясных функций. Дела с их хозяевами слу чаются выгодные и интересные, вот только шумные очень.

Скоро День Всех Жизней и совершеннолетие сы на Людовика – наследника Даниэля. В предвкушении праздника ко двору Версаля собираются шуты, мимы, комедианты и директора цирков. В их толпу затесался Джиакомо Бат, хозяин «Цирка Макабр».

А знаете ли вы, что означает это слово?

Макабр – танец смерти.

В Средневековье любили изображать императоров и пап танцующими вперемежку со скелетами. Означа ло это бренность всего сущего, иллюзорность бытия.

Ныне же слово «Макабр» обрело иное значение, не менее жуткое, чем прежнее.

Призрачные занавеси трепетали, словно паруса «Летучего голландца». Скелеты декораций сгрудились в углу зала. Наметанный глаз с ходу отыскивал самые популярные: «Трамвай запретного маршрута», «Пе сочницу», «Красное пианино с черной рукой». Помост сцены обрывался в пустоту, дальше начиналась деко рация «Смертельная бесконечность». Тень от нее пе ресекала застеленный ковролином пол, краешком ка саясь тюремной капсулы. Когда свет ламп потускнеет и тень размоется серым пятном, настанет четыре часа – время репетиций.

Время, которого боятся все обитатели капсул и кле ток.

Актриса Танечка скорчилась на стуле. Иринею из его камеры были видны лишь две толстые белые косички, край короткой юбочки да матросский воротничок. В ру ках охранница держала книжку. Скорее всего словарь – на посту Танечка не читала ничего другого.

Сама она называла это «повышать культурный уро вень».

– О чем читаем? – поинтересовался Ириней.

– С заключенными разговаривать запрещено, – не отрываясь от книги, буркнула Танечка. И добавила на супленно: – А читаю я об искусстве. Правда, интерес но? И с Лисенком будет о чем поговорить.

Танечка и Лисенок, актрисы-охранницы, были родом с четвертой планеты системы Кавай. Одна прожила на свете тридцать пять лет, другая – восемнадцать, но разницы между ними Ириней не замечал – ни по внеш ности, ни по стилю мышления. Дети Кавая взрослеют поздно. Из подросткового возраста они сразу переска кивают в зрелость, а до того времени почти не меня ются.

Охранница повернула стул так, чтобы сидеть лицом к узнику:

– Не понимаю… – пожаловалась она. – Слова зна комые, а вот не складываются. Ириней, что такое тюр реализм?

– Это просто, Танечка. Когда заключенный от безде лья мается – вот как я, например, – он обустраивает свою камеру. Компьютер слепит из хлебного мякиша, таракана домашнего заведет… Ковер из трубок сан блока сплетет.

Танечкин лоб пошел складками:

– Все равно не понимаю… Ты хорошо говоришь, не как в книжке. А все равно тут, – она коснулась паль цами висков и наморщила нос, – словно затычки вста влены.

– Дай зеркальце, объясню.

– Зеркальце? – Танечка широко распахнула глаза. – А вернешь?

– Обязательно.

Ириней Север знал толк в тюр-реализме. Санблок он отгородил ширмой с павлинами. На окно приспосо бил телекоммуникационный выход канала «Дискаве ри» (звук пришлось отключить и рободиктора отфиль тровать, но зато камера одним окном смотрела в джун гли). Танечка и Лисенок помогали ему как могли. Когда по своей воле, когда нет… каваек несложно убедить в чем-либо: они доверчивые.

А сейчас Иринею предстояло предательство. В Та нечкиных глазах светилось любопытство и ожидание чуда. Север вздохнул. Планета Кинкарран должна быть разрушена. А для этого ему надо бежать из клет ки.

И никакая цена не покажется чрезмерной.

– Гляди, Танечка… Ириней поднес зеркальце к краю плазменной ре шетки, отделявшей камеру от зала. Синеватый луч от разился от зеркальца и ушел в глубь камеры. Обив ка на стене задымилась. Повредить таким способом управляющие системы нечего и думать: мощность лу ча слишком мала. Однако стена забеспокоилась и при нялась регенерировать обивку. Отпоротые куски Ири ней плавил на решетке, а потом скреплял вместе так, чтобы получилось одеяло.

– Здорово! – Не вставая со стула, Танечка придви нулась.

Зеркальце в руке узника чуть повернулось. Голубо вато-белый лучик прыгнул на Танечкину матроску, и в воздухе повисла едва ощутимая вонь плавленой син тетики. Ириней всего лишь собирался прожечь карман, в котором охранница носила ключи от его камеры. Но для этого требовалось время.

– В конце концов, милая, тюремные камеры ста новятся похожими на своих обитателей. Салфетки на столе, плетеные абажуры, цвет индикаторов на при борной доске… Что, малыш?

– Жжется!

– Так передвинься.

– Я не могу, – жалобно сообщила та. – Господин Джи акомо приказал сидеть здесь. Иначе пилить будет.

Блузка вспыхнула и затрещала. Танечка ойкнула и принялась лупить ладонями по горящей ткани. Полу чалось у нее это мило и бестолково – как и все, что делают юные кавайцы.

– Зачем тебе словарь, Танечка? – спросил Ириней. – Ты ведь все равно не понимаешь ни полбуквы.

– Мама приказала. Говорит: ты у меня глупая, доча, хоть так ума наберешься. Маму ведь надо слушаться, правда?

– Правда. А еще надо слушаться меня и господина Бата. Сиди смирно и не вертись.

Кавайка стиснула кулаки, в глазах ее выступили сле зы.

– Отдай зеркальце!

– Я еще не закончил объяснять. Я не рассказал, как тюр-реализм создает эстетику побегов.

– Побегов? – Танечка вцепилась пальцами в сиде нье стула. – Да, побегов… – Она вскинула на Иринея умоляющий взгляд: – Ир… ты меня не выдашь?.. Я на охрану… а ключ от камеры в пудренице забыла! Джи акомо… пилить будет… Север резко увел зеркальце в сторону. Луч спрыгнул с обугленного пятна на блузке и расплылся, потеряв жалящую остроту.

– Танечка, – приказал Север, – немедленно за эску лапом!

– Я не могу! Я должна… Глаза охранницы закрылись. Кавайцы народ выно сливый – они способны на многое такое, что другим людям покажется чудом. Однако регенерировать не умеют.

– Я не могу, – пробормотала Танечка. – Ириней, мне нельзя… я же охраняю! Господин Бат… Узник сунул руку в кипящую плазменную струю. За голосили сирены контрольных систем.

– Господин Ириней! Что случилось?

Из-за кулис выглянула высокая, очаровательно не складная девушка в розовом. Огромные глаза, крохот ный кукольный нос, торчащие черные косички – если бы не они, их обладательницу и Танечку можно было счесть близняшками.

– Лисенок, дуй за эскулапом! Одна нога здесь, дру гая там. Танечке плохо.

– Что с ней?!

– Она забыла ключ от моей камеры. Теперь ее жжет совесть.

Кавайка сделала круглые глаза. В день сорокалетия она вспомнит свои детские приключения и ужаснется:

какой глупой она была! Но сейчас ничто не вызывает у Лисенка сомнений. Да и у Танечки тоже.

– Ириней, я плохая? – всхлипнула Танечка. – Я пло хо тебя стерегу?

– Ты прекрасно меня стережешь. Видишь: мне не удалось убежать.

Ириней с грустью смотрел на каваек. За те неполные полтора месяца, что он провел в «Цирке Макабр», в его голове родились десятки планов бегства. Ни один не удалось воплотить в жизнь. Кавайки везучи;

всякий раз они допускали одну из своих милых оплошностей, после чего все шло кувырком.

– А Джиакомо? Вдруг он узнает?!

– Не узнает, – покачал головой узник. – Его голова занята другим.

И правда, Джиакомо Бата волновало другое. До Дня Всех Жизней остались считаные недели, а число кон курентов при дворе его величества оставалось чудо вищным. По напряженности интриг Версаль оставлял далеко позади и Лигу Доминионов, и хеадбол, и Поди ум Модели Человека. Повара, комедианты, деклама торы стихов и торговцы компьютерными играми – все они сражались за внимание Людовика XI Многоживу щего и его сына.

Речитативом прогремели шаги. В зал влетел Марио Пьяче, один из четырех постоянных актеров «Мака бра». Парню было не больше двадцати пяти, но пере несенные геном-трансформации, казалось, вытрави ли из него все человеческое. Когда-то он считался кра савцем, но после встройки актерского импланта пере стал следить за мимикой. Выражения лица актера ме нялись лишь во время игры – и менялись виртуозно, надо признать. Кто бы из последователей Станислав ского не отдал душу за его умение плакать и смеяться в нужный момент! Все же остальное время губы и глаза парня двигались вразнобой, как бог на душу положит.

– Вас! Всех! – выкрикнул Пьяче. Левая половина ли ца его расплылась в улыбке, в то время как правая злобно скалилась, вращая глазом. – К Джиакомо! Бу дет это… слово забыл. Большой диагноз?..

– Смотр? – хором воскликнули кавайки.

– Да, смотр. Собрались эти… забыл… – Король с сыном?!

– …и советник по этой… еще бактериологическая бывает… – Культуре, – подсказал Ириней. – А скажи, дружо чек, кто еще из комедиантов присутствует?

– Господин Мак-Лоун и госпожа Волопегея. – Пьяче зажмурился и высунул язык.

Лисенок отвернулась. Ей чаще других приходилось работать в паре с Пьяче, и Север не без оснований по дозревал, что кавайка влюблена в искалеченного ак тера.

– Что еще приказал Джиакомо?

– Забыл… Господи… – В глазах Пьяче блеснула ис кра озарения. Впрочем, она могла и не относиться к словам Бата. – Вроде бы… Лисенку одеть ее дружка… – Надеть. – Ириней поморщился. – Надеть, не путай, Марио.

– Да, надеть… А еще забрать Иринея и Гадкого Пя тиклассника. Всю труппу, в общем… И на главную аре ну… шагом? Нет… этим… – Бегом.

– Верно. – Пьяче потер лоб. – О боги!.. Все забыл… …О том, что случилось с памятью Марио, рассказы вали разное. Одни говорили, будто он вспомнил все свои предыдущие жизни и безнадежно запутался в них;

другие – будто он отдал память дьяволу в обмен на талант. Третьи были уверены, что актерский им плант чересчур требователен к конфигурации мозга и забирает все ресурсы.

Так это или нет, но ролей Марио никогда не забывал.

За это ему прощали все.

Глава В ПОГОНЮ!

Ласковый майский ветерок закручивал над асфаль том пыльные смерчики. Пахло сиренью и кипарисами;

в парке малышня кормила крошками воробьев и кро хотных сине-зеленых попугайчиков.

С погодой Вельке и Та повезло. Вернее, с днем повезло: еще в четверг синоптики отбили штормовой фронт к океану. На Креси климат-контроль не поддер живался, и потому лето начиналось в июле, а заканчи валось в первых числах августа. «Апрель да май – до свидания, зима», «Август февраля не слаще», «Май то май, да шубу не сымай», «Пережорка лишние лапы растит – зиме новых месяцев добавится». Такие вот народные приметы и пословицы.

Но Лувр не Креси. Китель по местной жаре выгля дел непривычно. Прохожие оглядывались на Вельку, улыбались. Патруль спросил документы. Увидев бер сальерский жетон, патрульный офицер, крупнолицый веснушчатый парень, уважительно присвистнул:

– Креси? Это у вас там что-то случилось?

– Ага. Пандемия, пережорки мутируют.

Тая хихикнула. Патрульный отдал жетон и сообщил:

– Все в порядке, можете идти. И вот что, ребятки… – Офицер со значением посмотрел на Вельку. – Тут эм каушники поблизости ошиваются. Нам неприятности не нужны. Тебе, парень, тоже – у тебя, я смотрю, билет на лайнер. А юнги – народ бузовый, да и много их.

Велька со значением посмотрел на Таю: что я гово рил? Та оживленно закивала:

– Хорошо. Мы поняли, господин офицер, – затара торила она, – так и сделаем. Обязательно! А куда они идут, скажите, пожалуйста?! Чтобы мы совершенно-со вершенно случайно на них не наткнулись?!

Патрульные переглянулись сочувственно. Один из них махнул рукой в сторону реки.

– Спасибо огромное! – Девчонка потянула курсанта за рукав. – Просто пребольшущее вам спасибо!

Через несколько шагов, она сорвалась с места и по мчалась в указанную сторону. Вельке ничего не оста валось, как бежать следом.

Бежали они недолго. Скоро Та остановилась, да так резко, что Велька едва не сбил ее с ног.

– Ты что, психованная?

– Тс-с-с! Смотри. Вон они.

По набережной шла компания: мальчишки в кур сантской форме и с ними две девушки, скорее всего го рожанки. Мальчишкам было лет по пятнадцать-шест надцать. Форма незнакомая: брюки цвета хаки, рубаш ки с шевронами и золотым шитьем, сине-золотые шей ные платки. На головах – шляпы с загнутыми полями.

– Они, – с затаенной ненавистью сообщила Тая. – Эмкаушники. Их еще юнгами Фронтира зовут.

– Эмкау. – Велька наморщил лоб, припоминая. – Что-то знакомое. В голове вертится, а вот что… – Мобильное космоучилище. Болтаются по всему доминиону – то на одной планете, то на другой. Про грамма обучения такая. – Тая вздохнула: – В прошлом году к нам приперлись… Ребята из кадетского с ними воюют.

Теперь Велька вспомнил. С парнями из мобильно го он не сталкивался, однако слава о них ходила ху дая. В МКУ отправляли сорвиголов со всех концов до миниона. Нигде не задерживаясь надолго, юнги не за ботились о своем добром имени. Избить кого-нибудь, девчонку по залету бросить считалось у эмкаушников обычным делом.

Тая вновь полезла в сумочку за браслетом-мобил кой.

– Але? Але, Димыч? Да, нашла! Поднимай ребят!

Одиннадцать и две с ними. Ага, к набережной. Понят но. Нет, ничего! Я сама.

Она сложила браслет и сообщила ничего не пони мающему Вельке:

– За ними. Следить будем.

– Зачем? Ты можешь объяснить?

Девочка поморщилась, словно от зубной боли:

– Они у нас одну вещь забрали, понимаешь?.. Нам вот так вот надо ее вернуть! Я ж потому и на вокзале куковала, как дятел на болоте. – Та решительно взяла Вельку под руку: – Пойдем. Теперь ясно, куда идти.

И они двинулись по бульвару Доминионов. Под руч ку. Точь-в-точь картинка с лекции по офицерскому эти кету. Видели бы его сейчас мальчишки из берсальерки!

При каждом шаге мостовая вспыхивала слюдяными искрами. Фонтаны жонглировали струями воды – то ро няя тяжелые сверкающие гроздья, то вновь подхваты вая их. Под ногами сновали бесстрашные попугайчи ки. Иногда среди бирюзовых попадались оранжевые и даже красные. Им Велька радовался как старым дру зьям. Всем известно, что красный попугайчик – это чья то удача. А вот альбинос предвещает беду.

Тая беспокойно поглядывала на юнг. Лицо ее стано вилось все мрачнее и мрачнее. Она все никак не могла придумать, что делать с этой компанией.

– Ты это… ты не молчи так, – вдруг заявила она. – У тебя лицо каменное становится. А это неконспиратив но.

– О чем же говорить? – растерялся Велька.

– О чем-нибудь. Давай-давай придумай.

Есть две фразы, надежно затыкающие рот: «Расска жи что-нибудь смешное» и «Скажи что-нибудь». Вель ка задумался. В голову ничего путного не лезло.

– А ты на Острове живешь? – наконец выдал он.

– Ну. Мой папа – ротный в кадетском корпусе. – (Велька встрепенулся.) – Аленыч – это потому что Алексей Семенович. У нас на Осляби родителей надо по имени-отчеству называть.

– Так ты, значит, с Осляби?

– Ага. У папы две жены, это обычай такой. Мама осталась дома, а здесь – тетка Фрося. Она старшая и грымза грымзой. Когда мы на Версале жили, она так с пиратами лаялась!

Версаль!

Вельку словно кто под бок толкнул. Слова «Вер саль», «корпус», «асуры», а также дурацкое обраще ние «команидор» связывались воедино. И связывала их одна история в Велькином прошлом, история, о ко торой он очень не любил вспоминать: уж больно жу тенькой та была.

– А что ты сейчас читаешь? – поинтересовался он.

– «Триста реинкарнаций».

– Да? Я тоже!

Подростки переглянулись.

– А ты дошел до Авенира и Элоизы? – Видя непони мающие Велькины глаза, Тая объяснила: – Они на Зе мле жили, в столице доминиона. У них была любовь, только невзаимная. Элоиза тайком вздыхала, вздыха ла, а потом умерла. И в следующей жизни стала кин каром.


– М-да-а… – Книжку Велька читал раза три, но такой истории хоть убей не помнил. – А дальше?

Тая замялась:

– А дальше там бред какой-то… Авенир узнал, что Элоиза его любила, воспылал к ней страстью и бро сился искать. И нашел. А потом они жили долго и счаст ливо.

– Человек с кинкаром? – уточнил Велька.

– Н-ну… Девочка хихикнула и отвела взгляд. И вдруг Велька понял… нет, не понял – почувствовал, что на самом деле все не так. Что Та на самом деле верит этой исто рии. Может, даже в подушку из-за нее плакала. И тоже мечтает о чем-то подобном.

Он представил вместо Та кинкара. Металлическое лицо, глина, торчащие импланты… Бр-р-р! «Интерес но, – подумал он, – мог бы я, как Авенир, искать дев чонку на Кинкаране? Это ж как влюбиться надо!»

Вслух же сказал:

– Покажи мне эту главку, а?

Тая недоверчиво глянула на него, но книжку доста ла. В правом верхнем углу пульсировало розовое сер дечко. Ну ясно… Гламур-версия. Каждая книга выпус кается в разных форматах, чтобы даже дурак понял.

«Войну и мир» вообще выпустили в ста сорока верси ях. Любовный, историко-бытовой, историко-военный, философский, сволоцкои, для домохозяек, для про граммистов, опа-кисовый. Велька читал или научные версии книг, или приключенческие. И историю эту он вдруг вспомнил. Только Авенира звали полковником Вень Иром, а Элоизу – капитаном Елизаветой Сурови ной. Естественно, любви никакой не было. Капитан Су ровина переродилась в Кинкарране со шпионской мис сией: чтобы предотвратить крупную диверсию на зем ных верфях. И предотвратила. Ее еще потом орденом посмертно наградили.

В этот миг что-то в Вельке неуловимо изменилось.

Раньше он презирал тех, кто читает гламур-версии книг. А теперь… мудрее стал, что ли?.. Просто девчон ки, они и есть девчонки. Они другие.

– Стой! – Девочка придержала Вельку за плечо. – Вон они у корабля, кататься собираются.

Юнги столпились на пристани, изучая расписание.

«Игуана» только что отошла, и пенный след бушевал за ее хвостом, словно молочный коктейль в миксере.

Не повезло беднягам… Теперь час ждать, пока вернет ся.

– Вот и ладушки. – Тая потерла руки, словно это она так ловко увела «Игуану» из-под носа юнг. – Смотри, вон они в «Бар-арба-банан» потянулись.

– Нам за ними?

– Зачем? – Тая недоуменно вскинула брови. (Вельке подумалось, что речная вода нет, а вот океанская бы вает под цвет Тайкиных глаз – изумрудная с золотыми блестками.) – Мы, – с расстановкой объявила девоч ка, – засядем в «Снежной королеве». Как белые люди.

И они отправились в «Снежную королеву» – огром ный ледовый грот, парящий над рекой. Дешевенький «Бар-арба-банан» отсюда был виден как на ладони.

Ледяные (на самом деле пластиковые) стены ка фешки дышали прохладой. За окном лениво била вол ной Таня;

ветер лохматил поверхность реки барашка ми, и на потолке чаячьими крыльями качались блики.

Велька наконец перевел дух.

– Столик на балконе, – деловито указала Та. – Нам туда. Призовую команду на борт! Во что бы то ни стало!

И помчалась его занимать. Ей бы нипочем не успеть:

наперерез рысил носатый франт в спортивном пиджа ке с лейблом «Дуня». Но Велька опрокинул столик, и робот-официант, моддированный под белого медведя, ринулся его поднимать. Как раз на пути франта. По дружка его чуть от злости не лопнула. Ну и поделом, фифа белобрысая! Велька ей даже язык показал. Не из вредности, так. Пусть проигрывать учится.

– Что будете заказывать? – спросил официант.

Тая покачала головой:

– Мы сперва посмотрим, ладно?

– О да, конечно! Вот ваши меню. Чувствуйте себя как дома в царстве Снежной королевы. – Медведь цере монно поклонился. – Только столики не ломайте.

Вельке показалось, что он чуть-чуть улыбнулся. На верное, показалось: у роботов ведь не бывает чувства юмора. Тая чинно взяла книжицу, а Велька взгромоз дил локти на столешницу. Во все стороны побежали изморозные узоры.

– Ух ты! – восхитился он. – Что это?!

– А? – Девочка на мгновение оторвалась от меню. – Где? А, это… Смотри.

Она пальцем быстро что-то написала на столешни це. Среди ледяных перьев и цветов возникло слово «Велька». Оно держалось только миг, а потом погасло.

– Теперь ты.

Велька попробовал написать «Тая», но «я» так и не проявилось. И в самом деле «Та»… – Это специально сделано. Вроде официантов-мед ведей и ледовых люстр. Слова «таять», «жара», «те пло» – под запретом. А если напишешь «вечность», во обще можешь что угодно заказывать бесплатно.

Велька попробовал. Действительно никак, а жаль.

Денег у Вельки оставалось кот наплакал. Отпускных воспитанникам выдали достаточно, однако мальчиш ки, сговорившись, все отдали Юрке Лозовскому. Па рень отправлялся домой, на Пандору. А Пандора – место страшное, бывший лепрозорий. Там и катор га, и тюрьма… Он рассчитывал по пути бежать, что бы устроиться где-нибудь работать: на руднике или на океанской ферме. Но на это требовались деньги.

– Вель, а ты чего сидишь? Заказывай!

– Так. Не хочется что-то… Та сразу поняла:

– Вель, ты не думай!.. Смотри, – она помахала в воз духе карточкой, – это прэтовские деньги.

– Прэтовские?

Девочка огляделась: не подслушивает ли кто? По манила Вельку пальцем:

– Мы позавчера Белую Тару вызвали, – шепотом со общила она. – Я и еще несколько ребят. Только нико му, да?..

– Тару? Ну даешь! Я бы в жизни не решился.

…О Белой Таре знали все. О ней ходили легенды.

Рассказывали, будто жила она четыреста лет назад на Тибете-3. Вранье, наверное… в системе Тибета ни од ной пригодной к жизни планеты. Но это сейчас, а тогда, может, и были. Там-то, в своей лаборатории, Тара и от крыла переселение душ. И реинкарнатор построила – это машина такая, чтобы управлять перерождением.

После смерти человека его матрица сознания отры вается и летит искать новое тело. При этом она на сорок дней попадает в реинкарнатор. Если ничего не делать, то она отправится дальше, и человек родится обычным путем. Свою предыдущую жизнь он забудет.

Но можно подселить матрицу в клонированную клет ку и вырастить из нее младенца. Он будет расти и раз виваться как обычный ребенок. В шестнадцать лет ему можно будет пробудить память предыдущей жизни. А можно и не пробуждать – пусть живет как жил.

И вот после постройки реинкарнатора начались чу деса. Едва он заработал, возле некоторых звезд от крылись дыры в чужую реальность. Так, например, возле Лувра появился проход во вселенную асуров.

Теорию переселения душ пришлось пересматривать.

Оказалось, что человек после смерти может родить ся кем угодно: дивом, прэта, асуром или кинкаром. Ну и человеком, конечно. Мы перестали быть одиноки во вселенной.

Люди тяжело восприняли появление чужаков. Что бы спасти Белую Тару от религиозных фанатиков, им ператор спрятал ее в потайном месте. Реинкарнатор уничтожили, но проходы в чужие доминионы не закры лись, так что машину пришлось восстановить.

А потом Белая Тара исчезла. Говорят, она решила не рождаться вновь – ни человеком, ни кем-нибудь еще.

Капитаны дальней разведки рассказывают истории о том, как встречали Белую Тару и та спасла им жизнь. А если Белую Тару вызвать, она может предсказать судь бу. Только это запрещено. Да и страшно же знать, что случится потом.

– Одной нашей девушке Тара нагадала… ну, что та может родиться прэта. Представляешь?

– Представляю. И что она?

– Она мне карточку свою отдала и свитер. Ну, свитер здоровый, она же дылдища – ого-го! На пять лет меня старше. А карточка вот.

Велька понимающе покачал головой. Все знают:

предатели в следующей жизни рождаются кинкарами, а жадины – прэта. Если Тара кому нагадала родить ся голодным духом, тот должен раздать все, что у не го есть. А значит, «прэтовские» деньги придется потра тить как можно быстрее.

– Тогда мне вот это, – Велька храбро ткнул в меню, – шоколадное с антигравитационным яблоком. И «Двой ную звезду». Которая черно-белая, с ромом.

«Двойную звезду» он выбрал для солидности. А по том Та ему дала попробовать свое, персиковое. Вот го ре-то! Оно оказалось гораздо вкуснее.

– А что тебе Тара нагадала?

– Много будешь знать – уши отвалятся. – И девоч ка деловито застучала по краю вазочки ложкой. – Слу шай, – вдруг объявила она, – вот ты родился на Остро ве. А в подземельях был?

Вельке очень хотелось сказать какую-нибудь га дость, но он сдержался. Остров – старейшее поселе ние на Лувре-2. Это потом, когда метрополия подки нула средств, началось строительство на материке. А сначала-то, сначала… На Острове колонисты выстро или Шатон – крепость с массой тайников, переходов и галерей. Их даже археологи не все нашли. В учебни ке истории говорится, что Шатон создавался для защи ты от местного зверья. Ага, щас! От паутиц спасаться.

Скорее всего крепость построили в гражданскую или перед Вторым Асурским конфликтом. Так что Шатону не меньше трехсот лет.

Сейчас там размещается кадетский корпус имени Кассада – тот, которым заведует Велькин папа. Каме ноломни давно заброшены, однако ходы остались. За делать их никто и не пытался, так, прикрыли маскиро вочными полями… – В подземельях? – переспросил Велька. – Ну был.

А что?

– Так, ничего… А правда, что там скелеты встреча ются?

– Врут. Да и подземелий-то тех… кот наплакал.

Фраза прозвучала фальшиво. Тая исподлобья смо трела на мальчишку:

– У нас парень однажды пропал… – сказала она. – Вернулся только на пятый день. Мы думали, он в Че лесту убежал. Ну… где заповедник, паутипы гнездят ся. Думали, сожрали его там.

– А что, его никто не искал?

– Искали. Но уже потом. Мальчишки, дурачье, два дня орали за него «я» на поверках.

Велька покачал головой. Ну и бардак в корпусе… В берсальерке офицер-воспитатель Свяга мог с завязан ными глазами определить, все ли курсанты на постро ении или кто-то в бегах.

– Он много чего рассказывал, – продолжала Тая. – Говорит, там скелет валяется и портал на другую пла нету. Ну, это вранье, наверное… – Вранье.


– Ага. Жаль, его потом из корпуса выперли. А я бы хотела клад найти. Карточку с допуском, пистолет, оптикодиски какие-нибудь. – Тая облизала ложечку и вытерла ванильные «усы». – Я даже один ход знаю не зарегистрированный. Но он короткий.

– Ага, незарегистрированный, – хмыкнул Велька. – Держи рюкзак шире. Там, наверное, и маскировки не было?

– Не было.

– Их специально оставляют. Для таких, как ты, ар хеологов. – В это слово Велька вложил все презрение, на какое был способен. – А настоящие лазы – под по лем. Я, например… И осекся. Потому что молчок, дальше нельзя. Один ход он знал – настоящий, без дураков. Скелет там вполне мог быть, портал на другую планету тоже. А главное, Велька видел человека, которого звали «ко манидором».

И началось все с меха для зоськи.

Глава ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ …Свинчатка для зоськи – это еще не все. Нужен мех, чтобы она падала плавно и не дурковала. Где его до быть, Велька знал. В свои девять лет он был проныр ливым ребенком. Да и дел-то всего: пробраться на ин тендантский склад. Там НЗ, там полушубки – на слу чай, если энергии не будет и синтезаторы вдруг вы ключатся. Ну и ядерная зима настанет. Яри, первый из Велькиных друзей на всю жизнь, только вздохнул:

– Псих. Там же детекторы движения, лазеры. Заме тут… – Обджипиэфятся мести. Это видел?

Велька помахал перед Яриковым носом карточкой доступа.

Карточка пацана впечатлила. А уж солидное взро слое «обджипиэфятся», – тем более. Так говорил Тро ян-7000, герой фильма «Хакер в законе». Ему подра жала вся малышня Острова.

– Все равно придурок, – проворчал он. – У бати ско пировал? Он же тебя потом в зип зарарит.

В «зип зарарит» – тоже Трояново словечко. Что оно означало, ни Ярик, ни Велька объяснить не могли, но звучало внушительно. «С высшим приоритетом», как сказал бы Троян-7000.

– Ни зипа не зарарит, – уверенно отозвался Вель ка. – Вот увидишь!

Но сердчишко екнуло.

Проверять карточку он собирался после вечерней поверки. Для этого надо было спрятаться в корпусе и пересидеть до полуночи. Помочь в этом деликатном деле мог лишь один человек – Лесь.

Лесь отыскался в своем «кубрике». Издавна пове лось так, что кадетская малышня жила в общей казар ме, а старшие – в личных апартаментах на четырех че ловек. Почему их прозвали кубриками, одному богу из вестно. В кубрике жить здорово: двухэтажные кровати, стены обшиты ясенем, круглое окно смотрит на море.

Если не привередничать, можно представить, будто ты в каюте старинного линкора. Морского линкора, а не космического.

Когда Велька толкнулся в гармошковую дверь, Лесь валялся на кровати. Вообще-то это было неправильно.

Часы показывали пять – время для личных потребно стей. Но что поделать, если у Леся личная потребность такая: валяться на кровати и пихать пяткой потолок?

– Привет, – меланхолично кивнул он Вельке. – При думай рифму к «гордо»?

– Морда, – не задумываясь, ответил тот.

– Вот и у меня тоже кризис. Творческий.

– Да чего кризис-то?! – возмутился мальчишка. – Я тыщу рифм придумаю! Хорда. Шагать бордо… то есть бодро. У заборда. А что за стихи-то?..

Лесь вздохнул и перевернулся на живот. Прыщавое лицо его вытянулось, сделавшись похожим на обезья нью мордочку.

– Понимаешь… да нет, куда тебе. Вырасти сперва.

Есть, Вельчик, такое слово – «любовь».

– Чего не понять? – солидно пробасил Велька. В его голосе сквозило пренебрежение: – Любовь – это когда на лошадях и в Англию. А еще – целуются. И муж за стенкой.

Как раз вчера он прочитал «Трех мушкетеров» и обладал солидными познаниями в этом вопросе.

– Ничего ты не понимаешь… Я ее и видел-то один раз. И все, погиб… Подойти не смог, представляешь? – Он вздохнул. – Ладно… что мы все обо мне да обо мне.

Ты-то чего здесь?

– Так… просто. Лесь, мне помощь нужна.

– Помощь? Это хорошо. Точно рифму не придума ешь?

– Лесь, я серьезно! Мне захайдиться надо! В фор мате.

Кожа на Лесевом лбу собралась в гармошку:

– Это как?

«Хакера в законе» он не смотрел и «терабайтовых»

словечек не знал. Вообще весь последний месяц Лесь откуковал в корпусе. Увольнительных ему не полага лось. А все оттого, что в докладной ротного командира сдуру назвал рвотным.

– Ну спрятаться мне надо, понимаешь? Пересидеть до отбоя.

– А-а. Ясно. В рефрижератор пойдешь?

– С граба рухнул? Там же холодно!

– Ну побегаешь, поприседаешь… Юности свой ственна живость тела. Или вот! Оранжерея. Пойдет?

Пойти-то оно пошло бы, но как Лесь это устроит? Зав по хозяйственной части над ней трясется, как мартыш ка над бананом.

– Там меня найдут.

Лесь почесал кончик носа. Это он думал так. У него мыслительный процесс напрямую связан с носочеса тельным.

– Идея! Значит, так… Идея так и осталась невысказанной. Дверь-гармош ка разъехалась, и в кубрик заглянул начальник по воспитательной части. Увидев мальчишек, он весь аж затрясся:

– Господа кадеты? Что-о та-акое?!!

Мальчишки вскочили.

– Та-ак… Чтоб через десять секунд ни одного лич ного состава в кубрике. Выполнять!

Пацанов словно волной слизнуло. У конца коридора их настигло повелительное:

– Ста-ять! Вы… господин кадет!.. Самый дохлый че ловек после него номер раз!

Велька сразу сообразил, что обращаются к нему. Вот уж фигушки! Сперва поймай! И он припустил так, как не бегал никогда в жизни. За спиной забухали ботинки начповоса.

– Ста-ять, кадет! Будет хуже.

Вырубленный в камне коридор по спирали заби рал вниз. Окна исчезли, солнечное освещение сме нилось огоньками спектралок-люминесценток. Велька спустился глубоко, очень глубоко.

Из-за поворота высунулась тупая морда робовахте ра. Под потолком потрескивали крохотные синие мол нии. Парализатор, догадался Велька. Однажды ему довелось попробовать. Бр-р! По всему телу иголочки, как когда руку отлежишь. Но это еще не самое страш ное. Когда парализует, и не хочешь, да обмочишься.

Одного мальчишку, когда тот вылез к патрульным кате рам, краешком зацепило. Полгода «ссыклом» дразни ли.

На инерции, не успевая затормозить, Велька вы хватил карточку. Ткнул в ехидную морду робота, в са мые фасеточные линзы. Стальные плиты перед са мым Велькиным носом раздвинулись, выпуская маль чишку в полутемный зал. Велька прислонился виском к ледяной скале. Сердце бухало, словно барабан. Ды хание рвало грудь в клочья.

Сбежал. И грохот башмаков за спиной стих. У офи цера-то карточки нет. А может… Вельку обдало холодным потом.

Да ничего не может!

Начповос пошел к дежурному, чтобы определить Вельку на сканере движения. И очень даже просто.

Скоро он вернется, да не один, а с ответственным по этажу. И Велька получится шпион и диверсант – ведь это же зона ограниченного доступа. А самое главное – у него скопированная карточка.

Надо быстренько делать ноги.

Велька огляделся. В стене напротив недоверчивым глазком сканера поблескивала дверь. Там его точно не найдут. Мальчишка обошел глазок так, чтобы тот его не увидел, и достал карточку.

Дверь щелкнула. Застучали сервомоторы, отпираю щие замки.

В щель потянуло тревожным запахом металла и ванили. Ванилью пахли маскировочные силовые по ля. Значит, там начинаются подземные ходы… Ничего.

Троян, когда ломал главный сервер доминиона дивов, и не в такие переделки попадал.

Велька проскользнул внутрь и задвинул за собой дверь. Где-то далеко послышалось жужжание мото ров. Кто-то едет. Мальчишка распластался по скале, надеясь, что маскирующее поле скроет его. Оно тон кое, поле-то… И долго в нем не высидишь: в голову начинают мысли дурацкие лезть. Все-таки прэта пра вильно говорят, что силовые поля живые.

Из-за поворота выехала белесая туша, похожая на кинкара. На борту чернела маркировка: «УМРИ-43».

Велька обрадовался: «УМРИ» это вовсе не страш ное заклинание, а сокращение. Универсальная Маши на для Разведки и Исследований. Оружия «умрам» не полагается. А у сорок третьего еще и дефект есть: сле пая зона с тыла. Его несколько раз пытались отремон тировать, но что-то не заладилось.

Так что Велька без страха шмыгнул роботу за спину.

Рано или поздно «умр» выберется в знакомые места, где Велька хоть как-то ориентируется. Тогда можно бу дет сбежать.

Идти пришлось долго. Перед глазами покачива лись крепежные скобы для генераторов силового по ля. Вельке пришла в голову отчаянная мысль: а не прокатиться ли на роботе? Пацаны постарше относи лись к роботам пренебрежительно – железка и желез ка. Велька же считал их живыми. А к живому существу ни с того ни с сего запрыгивать на спину не очень-то и вежливо.

«Умри сорок три, – одними губами прошептал Вель ка, – можно я на тебе прокачусь? Ну, пожалуйста!»

Робот заворчал и прибавил ходу. «Не хочет», – по нял Велька.

Да ехать и не понадобилось. Вскоре тоннель вывел в широкую пещеру, заставленную деревянными ящи ками. Здесь робот остановился, вращая приплюснутой головой с фасеточными глазами-объективами.

«Прибыли, – понял Велька. – Вот почему он так спе шил».

На всякий случай мальчишка присел на корточки.

Робот вновь двинулся вперед и тут же остановился.

– Сорок третий, – послышался повелительный го лос. – доложить обстановку.

– Есть доложить обстановку.

Задерживаться за спиной разведчика не стоило.

Мальчишка юркнул в щель между ящиками и прижался спиной к стене. От прикосновения маскирующего по ля в голове загудело. Стены пещеры сперва раздвои лись, а потом и вовсе растроились. Ящики покачива лись, словно сделанные из цветного желе, противный запах полез в ноздри.

Робот выехал в центр пещеры. Человек с командир ским голосом достал универсальный ремнабор и при нялся возиться с разведчиком. Что он там делал, Вель ка не видел. Его беспокоило другое.

«Надо было сандалии снять, – в отчаянии думал он. – Эх, не догадался! Так случись что – и в коридор.

Сорок третий сейчас уедет, а следующий „умр“ ой не скоро!»

Человек с ремнабором тем временем закончил свои дела и отступил в мертвую зону «умра». Скупой свет лампочек осветил его лицо. Велька знал всех офице ров корпуса, но вот этого припомнить не мог. Сорок тре тий огляделся (человека он не замечал) и покатился к тоннелю, темневшему в дальней стене пещеры.

А ведь незнакомец не просто так курочил робота… Только сейчас до Вельки дошло. Он же подменил ре зультаты патруля! И мертвая зона у сорок третьего на верняка не просто так. Ее специально оставили!

Сквозь щель между ящиками виднелся лишь не большой кусочек стены. Маскирующее поле покачива лось, словно битум в бочке. Иногда по нему шли вол ны. В глаз попала соринка, и Велька сморгнул. О чудо!

Смолянистая поверхность поля расступилась. Выныр нула медно-желтая рожа, вроде греческих театраль ных масок. Под ней – черная хламида из ткани-свето жорки. Велька о таких читал: это чтобы в темноте слу чайного блика не было. Ночью человек в таком комби незоне практически невидим.

Полупрозрачная пелена маскирующего поля сполз ла с лица пришельца. Больше оно на маску не походи ло. Но все равно… Такая рожа гадостная!

Почти идеальный круг лица, мясистые крылья носа, брови – тонкая извилистая ниточка. Во лбу «т»-образ ная моршинка. Место под третий глаз, догадался Вель ка.

Гость потянулся и раскинул четыре руки, сделав шись похожим на хвастливого краба.

Велькино сердце оборвалось и забыло, как биться.

Асур!

– Смотрю в небо, командор людей, – объявил асур.

Акцент выдавал в нем жителя старых миров. Фраза прозвучала примерно так: «Симотарю ва нибо, кома нидор людзе».

Офицер сдержанно кивнул:

– Смотрю в небо, предел Намса.

Они обменялись приветствиями. Сперва на людской манер, пожимая друг другу руки, потом на асурский.

Рукопожатий вышло четыре: асуры не различают пра вого и левого. Затем «командор» (или как его там на самом деле) достал из кобуры пистолет и протянул го стю. Намса принял оружие с достоинством. А потом раз – и запустил в стену! У Вельки аж в ушах зазвене ло. Брызнула каменная крошка;

пистолет отскочил от скалы, едва не зацепив Велькин висок.

– Звук странный… – протянул асур («зивук ситара ний» вышло у него). – В детстве отец брал меня на болота, слышите, командор? – Он кошачьей походкой двинулся к ящикам, за которыми притаился мальчиш ка. – В омуте сидели наши рабы, те, чье число крови позорнее… Велька распластался по камню. Ну, влип!

– Один карлик крови выбрался. Такое бывает. Ино гда. Он скрывался в зарослях росянки, подкарауливая меньших кровью. Росянка пожирала его бедра, живот, половые органы. Отец сказал мне: «Слышишь? Так звучит предательство».

– Постойте, Намса, – перебил его человек. – Какой звук, что вы! Пещера под маскирующим полем. Чих нешь, и то эха не будет. Или вы мне не доверяете?

– Доверие сродни меду росянки на ногах. – Гость остановился в двух шагах от Вельки. – Если его слиш ком много, обнажатся крашенные киноварью кости.

Это позор. Я лучше надену северное лицо.

Асур помотал головой, и щеки его обвисли, словно бульдожьи брыли. Морщинка на лбу расползлась, вы пуская третий глаз. Видимо, это и было то самое се верное лицо, о котором он говорил.

Велька затаил дыхание. Он кое-что знал об асурах.

Книжки читал, фильмы смотрел. Надев северное ли цо, Намса превращался чуть ли не в провидца. Тут уж не скроешься… Вместе с тем это считалось ужасным оскорблением. Как если бы он сказал: «Ты беспомо щен, человек. Мне приходится смотреть за нас двоих».

Командор это прекрасно знал. Он дождался, пока на белок третьего глаза наползет медяшка радужки, и влепил асуру пощечину.

– Вы забываетесь, – холодно сообщил он. – Я офи цер доминиона людей! Что за варварская бестакт ность? Вы ищете поединка?

Лицо асура перекосилось, словно разваренный пельмень. Офицер отступил на шаг, сжимая кулаки.

Боксер, сразу понял Велька. Вот только в рукопашном бою асуры куда опаснее людей.

Намса драться не стал. Он уселся на бетон, обхва тив голову руками;

глазницы его заплыли мякотью, уши затянуло белой пленкой. Впервые в жизни Велька уви дел, как асур теряет лицо.

– Высший кровью, – простонал тот, – пусть богомол простит меня, а не вы, командор! Я ужасно опозорил ся. Гляжу на вас снизу вверх.

Велька перевел дух. Прятаться за ящиками стано вилось все сложнее. Хотелось чихнуть. Ноги затекли от неудобной позы, а каменная крошка за воротником колола шею. И все-таки заговорщики – а он уже не со мневался, что перед ним заговорщики, – его пока не обнаружили.

– Так, – командор отряхнул руки, – верительными грамотами мы обменялись… Теперь рассказывайте: с чем вас послали?

– Мы организовали банду. – Асур так и не справился со своим лицом, и оно свисало безобразными липкими лохмотьями. – По-вашему – «акционерное общество».

У нас к вам дело и подарок.

– Подарок?

– Вот он.

Асур протянул командору сверкающую искорку.

Велька едва не выпрыгнул из-за ящиков. Портал! Об литое амальгамой зерно… вернее, половинка зерна, из которого потом вырастет огромное зеркало в узор чатой рамке.

Порталы – это технология прэта. Куда более зага дочная и могущественная, чем силовые поля. Вторую половину зерна можно увезти куда угодно – главное, чтобы расстояние не превышало шестидесяти парсе ков. Они станут расти и искать друг друга. А когда най дут, между зеркалами проляжет коридор бесконечно сти, по которому можно путешествовать с одной пла неты на другую, не тратя месяцы на межзвездные пе релеты.

– Точка выхода? – отрывисто спросил «командор».

– Версаль.

– Версаль… Интересно. – Он разъединил каплю на две половины и вновь соединил. – Портал с одной окраинной звездной системы на другую… Кажется, я понимаю вашу игру. Впрочем, – оборвал он себя, – это не мое дело. Как доминион асуров собирается догова риваться с версальцами?

– Мой отец говорил: дорога веселой бабочки – от крытая дорога. На Версале живет наш человек. Отдай те ему половину зерна, он устроит все остальное. Мы будем иногда пользоваться порталом. Мы и, возможно, кинкары.

– Кинкары, значит… Заговор двух рас… Как я найду этого «вашего человека»?

– Это самое простое, – махнул рукой асур. – Отпра вляйтесь на Версаль. Как говорил мой отец, неважно, что крыло бабочки издает звук «баку-баку». Воробей все равно найдет ее, полюбит, пошлет традиционный вызов на бой и… Вы понимаете мою мысль? – Человек кивнул, и асур продолжил: – …убьет ее. Споет веселую песенку, съест печень и продолжит свой путь воина.

Человек спрятал зерно в нагрудный карман мунди ра.

– Благодарю вас, Намса. Общаясь с вами, я стано влюсь мудрее. У меня делается – как это говорят асу ры? – восточное лицо. Жаль только, что беседе нашей не суждено состояться вновь.

– Разве что в следующем рождении, – подтвердил Намса, осторожно трогая лохмотья кожи. Те свисали, словно тесто, забытое на солнцепеке. – Я, видите ли, опозорен. Теперь мне одна дорога – к смерти.

– Понимаю, Намса. Вот вам мой совет: держитесь подальше от так называемых Скалищ. Там часто бро дят детеныши людей. Они любопытны и могут обна ружить ваш труп. Лучше всего, если вы заплывете по дальше в море. Пусть рыбы съедят ваше мясо. Осо бенно хорошо, если найдете рыбину жемчужно-серого цвета с головой, напоминающей молот. Также можете закопаться на южной оконечности Острова или в Челе сте. Отыщите колонию травяков или гнездо паутицы. У паутиц сезон размножения. Если одна из них отложит в вас яйца, уже через месяц не останется даже покры тых киноварью костей. Понимаете меня?

– Сделаю, как вы говорите, командор.

– Тогда удачи, Намса. Прощайте. – Он поймал руку асура и пожал ладонь.

– Удачи. И вот еще, командор… – Что вам?

– Несколько лет назад я встретил одного человека.

В результате этой встречи он погиб, и я отыскиваю его новое воплощение. Могли мы с вами встречаться в ва шей прошлой жизни?

– Вряд ли, Намса. Мне сорок пять. Погибни я не сколько лет назад, был бы сейчас ребенком. Извините.

– Богомол простит меня, а не вы. Мне нет прощения.

Из тоннеля донеслось едва слышное жужжание. То возвращался патрульный робот.

– Уходите, Намса! – махнул рукой офицер. – Прячь тесь! Скорее!

Асур исчез в стене. Жужжание усилилось, и из тон неля, откуда не так давно пришел Велька, вырвались огни прожекторов. Бормоча проклятия, командор бро сился бежать.

Успел он вовремя. Патрульный (на этот раз сорок че твертый) пересек пещеру, настороженно щелкая каме рами.

Все было пусто и спокойно. Велька подождал, пока робот уедет, и выбрался из укрытия.

Его пошатывало, голова кружилась. Ноги покалыва ли тысячи иголок – словно от удара парализатором.

Колени дрожали не то от усталости, не то от возбужде ния.

«Ничего, – утешил себя Велька. – Ничего… Теперь все будет в порядке. Эти убрались, мне бы тоже пора».

Но прежде чем уйти, он отыскал выброшенный пи столет. Тот завалился в щель между ящиками. Как и ожидалось, барахло. «Скопа», поточная модель чуть ли не прошлого века. Конечно, кто же даст асуру тол ковую машинку?

Мальчишка снял пистолет с предохранителя, напра вил ствол в землю и нажал на спуск. Щелчок, сухой, металлический треск. Аккумулятор Намса конечно же вытащил… Вон и пустое гнездо чернеет. Ну, и ладно.

Свой пистолет, даже разряженный, никогда не поме шает.

Следовало решить, куда двигаться дальше. Следом за командором и «сорок четверкой»? Глупо. Обратно?

Тоже хорошего мало… На всякий случай Велька схо дил к тому месту, где скрылся Намса. Надо отыскать шпионский ход и отметить. Ведь не из воздуха же асур материализовался.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.