авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«Влад Силин Здравствуй, земля героев! Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; ...»

-- [ Страница 3 ] --

На ходу скидывая платье, Лисенок убежала за кули сы. Ириней предполагал, что Лисенкин «дружок» – это юный прэта, голодный дух. Во всех пяти доминионах прэта считаются самыми терпимыми к чужакам. Их мо лодежь способна жить в симбиозе с представителями других рас. Да, это считается неприличным, но все же не возбраняется.

«В жизни надо испытать все» – вот девиз прэта.

Танечка загрузила на платформу клетки с уродца ми. Пьяче настраивал канал передачи данных, чтобы транслировать нужные декорации прямиком на арену и не тащить их через весь дворец. Появилась Лисе нок – румяная, пышущая здоровьем. За кулисами она успела переодеться в наряд Коломбины. Старое пла тье ей было тесно: «дружок» делал девушку чуть тол ще, а в таких делах «чуть» значит многое.

– Ириней, – крикнула она, – выходи! Не вздумай бе жать.

– И в мыслях не было, сударыня.

Плазменный водопад, отделяющий камеру от репе тиционного зала, погас. Ириней спрыгнул на пол, с на слаждением выпрямляя спину.

– Держись за меня, Север.

Лисенкина рука удлинилась, обнимая узника. В объ ятии этом не было и намека на эротизм, но лицо Пьяче напряглось. Ириней давно подозревал, что актер так же неравнодушен к своей напарнице. Вместе они от правились на главную арену.

Карлицы госпожи Волопегеи (в просторечии «лолит ки») толпились в закулисье, хихикая и злословя во всю. Иринею они напоминали заросли потрепанных, отцветших одуванчиков на свалке. Шуршание балет ных пачек, запах пота и крепких старческих духов. Ве ли себя «лолитки» пристойно: не визжали, заколками не тыкались. Трещали, правда, много, но с этим ничего не поделаешь.

– Ириней, – Танечка потянула узника за рукав, – над чем они смеются? Я слушаю, слушаю и не понимаю. У меня что, чувства юмора нет?

Ириней с грустью улыбнулся. Жить бы ей сейчас на Кавае… Болтать со сверстниками, гулять по кавайским горам в поисках веселых и совсем не страшных при ключений. На аквапланах носиться над морем – чтоб знамя Порко Россо над головой, чтоб сражаться с не всамделишными пиратами без сожаления и пощады.

– Это Версаль, Танечка. Не слушай балаболок, вот и все.

Он покосился на Лисенка. В симбиозе с прэта де вушка становилась чувствительнее и умнее, вырыва ясь из кавайской беззаботности. Анекдоты «лолиток»

она понимала хорошо и оттого страдала.

– Скажи, Ириней, – продолжала Танечка, – а там… у клетки… Ты хотел меня убить?

– Нет, всего лишь добыть ключ. Мне бежать надо, понимаешь? Кинкарран должен быть разрушен.

– Кинкарран? – Танечкин лоб собрался складками.

Не сразу она вспомнила, что так называется столица кинкаров. – Я бы тебя отпустила, честно. Только вот Джиакомо боюсь… – А кто его не боится? – добавила Лисенок. – Сего дня финальный королевский показ, а это значит, что кто-то из нас умрет. Я знаю все номера Джиакомо. На всякий случай попрощаемся.

Щель занавеса вспыхнула золотым. Взревели вал торны и синтезаторы;

лолитки, радостно гомоня, при двинулись к щели. Они оттеснили Марио, выпихнули бы и Севера с кавайками, если бы не Лисенок.

– А ну умолкли! – прикрикнула на них кавайка. – За колки спрятать! Увижу, где блеснет, разбираться не ста ну. Будете танец маленьких пингвинят танцевать.

Лолитки притихли и расступились. Север выглянул в щель занавеса. Место ему досталось козырное. От сюда можно было разглядеть все: и декорации на аре не (обломанные колонны, хитросплетения движущих ся тротуаров, радужные зонтики шапито), и выстроив шихся рядами клоунов, и – самое главное – скучающих в ложе зрителей.

В центре сидел сам Людовик XI – скучный мешко ватый человечек с прилизанными волосами и сови ным лицом. На груди его поблескивала цепь из ириди ево-платинового сплава. Говаривали, что она выпла влена из эталона веса, хранившегося когда-то в Па рижской палате мер и весов. Ириней знал, что это не правда: цепь была фальшивая, такая же фальшивая, как и звание Короля Солнца, будто бы купленное у зе млян за три планетарных бюджета. Однако на уголов ников Версаля цепь действовала безотказно.

По левую руку от Людовика сидел министр культу ры – толстяк в расстегнутом на пузе военном кителе, с волосами, повязанными красным платком. Справа – пятнадцатилетний принц Даниэль. Тоненький, светло волосый, он словно выцвел под искусственным светом ламп. Ниже располагались соискатели-комедианты – Джиакомо, Мак-Лоун и госпожа Волопегея.

– Ну, хорошо, – благодушно пробасил король. – Вос питанниц твоих, госпожа Be… Во… – Волопегея, сир.

– Да, спасибо. Воспитанниц мы видели. К сожале нию, они не пойдут.

– Отчего же, сир?

– Да так, госпожа Во… Вонг? – Король вопроситель но посмотрел на советника.

Тот помотал головой.

– Жаль, что не Вонг… – Король нахмурился. – Дело в том, что балетная пачка до щиколоток – это не до колен и не до задницы. А у нас парень растет. Что ему на твоих перечниц глаза пялить?

– Но ритуальные танцы… Вы не понимаете… – Во лопегея растерянно огляделась. – Сир, господа! Осво ение всех фигур требует больше сорока лет! Мы при зреваем наших крошек двенадцатилетними!

– Хорошо, спасибо-о! – Министр нетерпеливо похло пал в ладоши. – Двенадцатилетние… Вот двенадцати летних и приводи. Следующий!

Следующим по списку шел Мак-Лоун. Снежинки пу дры кружились вокруг его лица.

– Позвольте вам предложить «Торт-ческую фанта зию», сир, – деловито начал он. – Пять тысяч кло унов-статистов, вьюга из семи тонн поп-корна, дей ствие происходит на восьми различных планетах до миниона.

– Соблазнительно. – Король раскрыл программ ку. – А вот тут написано: «Танзания, клоуны-людо еды. Зеленые, полные блаженства островки мороже ного, вольготно расположившиеся в волнах диетиче ского прохладительного напитка». Так?..

– Совершенно верно, ваше величество.

– Но какого напитка? Здесь прочерк.

– Продакт-плейсмент не проплачен, сир. Но будьте уверены, за этим дело не станет. Разрешите начать?

– Валяй.

Мак-Лоун вытер лысину платком. На миг засияла ро зовым кожа, но ее затянуло рыжими кудрями. Мак-Ло ун использовал запрещенные в доминионе нанотехно логии.

– Маэстро! – крикнул он. – Зажмите увертюру! Что бы не уворачивалась, сир, – с угодливой улыбкой обер нулся он к королю.

Тот кивнул.

И грянула музыка. Десятки джамбо и турецких бара банчиков всполошили ритм. Монетным звоном встре вали тарелки, скрипки жаловались на судьбу.

Началось представление.

Ириней скоро упустил и смысл, и сюжет действа – если что-то похожее вообще имело место. Представь те себе десятки, сотни, тысячи костяшек домино, оде тых в разноцветные клоунские трико, в облаках пу дры и многоцветии париков. Представьте, как они ва лятся, сшибая друг друга, толкают сверкающие шары и пружинки, взводят арбалеты и подбрасывают бута форские яблоки. А еще закидывают друг друга торта ми, оглушительно хохочут, читают скетчи и распевают бессмысленные куплеты. К своему удивлению, Север несколько раз уловил в какофонии голосов вполне при личные шутки. Господин Мак-Лоун брал массой и ши ротой интересов.

Принц в ложе скоро заскучал. Он что-то выстукивал пальцем в лежащем перед ним блокноте;

если бы кто то заглянул мальчишке через плечо, увидел бы, что тот играет в морской бой с министром культуры.

Мак-Лоуна била крупная дрожь. Он несколько раз оглядывался с умоляющим видом, но Король Солнца сидел с фанерным выражением лица.

– М-да… – наконец вымолвил он.

– И сколько, извиняюсь, эта монти-пайтовщина сто ит? – брезгливо поинтересовался министр.

Мак-Лоун написал на клочке бумажки число.

– Вы с ума сошли! Это же четыре планетарных бюд жета Земли.

– Стать Королем Солнца вышло дешевле, – под твердил Людовик. – Этого мы и к двадцатилетию прин ца не соберем.

Краски отхлынули с лица Мак-Лоуна. Тени под гла зами вытянулись черными стрелками, пуговицы вспух ли комками сахарной ваты. Превратившийся в бело го клоуна шоумен дрожащей ручкой протянул королю папку.

– В-вот… пожалуйте… ш-ство.

– Что это?

– Бизнес-план… чик.

Король с министром склонились над папкой. По лицу Мак-Лоуна пробежала крупная капля пота. Одна, дру гая – и вот из бровей ударили разноцветные фонтан чики. Свита комедианта живо откликнулась на настро ение хозяина. Гулко бухнули тарелки. Повинуясь сиг налу, клоуны через одного отвесили друг другу тума ка. Промахнулись, заехали сами себе в нос и попадали вповалку, орошая сцену бутафорскими слезами.

– Смело, смело, – наконец вымолвил Людовик. – Так, значит, показ рекламы двадцать пять кадров в се кунду?..

– Двадцать четыре, – робко вставил Мак-Лоун. – Двадцать пятым пойдет само представление.

– Контракты с «Поп-корнорэйшн», «Ессентуколой», «Россмультфильмом» и «Ганшип-Титаниумом»?.. Про дакт-плейсмент, спонсорство, медиасервис?..

– Именно, ваше величество. Пусть выглядит не сколько скучновато, но выгода!.. Перспективы!.. Я же не буду вас обманывать.

– А тебе и не позволят. – Король холодно посмотрел на комедианта. – Здесь край доминиона. Знаешь, что это такое?

Мак-Лоун покачал головой. Знать-то он знал, но у ко ролей есть священное право объяснять очевидные ве щи.

– В доминионе больше сотни обитаемых систем, – любезно сообщил Людовик. – И лишь двадцать восемь из них граничат с доминионами чужих рас. Мы живем слишком близко к доминиону кинкаров. Понимаешь, что это значит?

И вновь Мак-Лоун покачал головой.

– Мой министр только что закончил свои расчеты.

По ним выходит, что если всю твою братию загнать на рудники, общая сумма… – он поднял к потолку взгляд:

– …выйдет всего на КОПейку7 меньше предсказанной тобой.

– …но ваше величество!..

– …и хлопот гораздо меньше.

Юный принц прикрыл веки. Дела денежные его ин тересовали мало.

– Впрочем, – благодушно докончил Король Солн ца, – КОПейка астрокредит бережет. Мы тебя условно оставляем про запас. И можешь не благодарить. Пусть выступит следующий… как его?..

– Мистер Бат, ваше величество! Прикажете начи нать?

Король не возражал. Джиакомо сделал страшные глаза и отчаянно зажестикулировал. Предназначалась эта пантомима Лисенку;

девушка защелкнула на запя стье Иринея браслет кандалов-неразлучников и отпра вилась за сцену. Второй браслет она унесла с собой.

Нрав неразлучников предугадать трудно: поди знай, когда им захочется увидеть друг друга?.. До того вре КОПейка – Критический Общественный Продукт. Во времена бедствий на любых планетах первыми исчезают соль, спички и ершики для буты лок. В 2253 году стоимость их была принята за универсальную денежную единицу.

мени жертва может гулять свободно, а потом все. Влю бленный браслет вытащит милого дружка откуда угод но. Даже из кабины взлетающего космического кора бля.

– Господа и дамы! – объявил Джиакомо. – Сейчас вам будут показаны трагикомические сценки из жизни.

Великое и смешное рядом! Полное отсутствие табу и всяческих условностей! Взлом стереотипов и круше ние психологических доминант!

Следующих слов труппа ждала затаив дыхание. Ар тисты переглядывались: решалась их судьба. Репризы Бата редко обходились без несчастных случаев.

– Наш первый номер, – директор «Макабра» выдер жал паузу… – «Волка ноги кормят»!

Артисты перевели дух. Кто-то ободряюще похлопал по плечу Гадкого Пятиклассника. Тот затопал к выходу, став вдруг невыразимо жалким и трогательным в своей школьной форме с помочами и скаутской звездочкой на лацкане.

Пятикласснику было далеко за сорок. Сокровище это Джиакомо откопал много лет назад на Идиллии-4, на дневном сеансе «Кровавой сауны в термах марси анского Калигулы». Коленька в тот день просто не по шел в школу. Подделал записку директору школы («У бабушки птичи грип. Ну, жна пирисатка почки атпустите Колю пажалуста».) и отправился гулять.

По пути Коленьке встретились: первоклассник Фе денька (минус деньги на завтрак), третьеклассница Светочка (выдранная коса), литератор Василий М. (за икание и депрессия).

– Ужасная молодежь, – сокрушались прохожие. – И что из него вырастет, мерзавца? Эй, лоботряс, – кри чали они, – вон, старушка на перекрестке. Перевел бы, негодяй!

– Легко, – отвечал Коленька. – Олд клюшка он зе кросс-роад,8 – и, довольный шалостью, прыгал на од ной ножке.

Сами понимаете, такого ужасного мальчика мог ожи дать только самый ужасный конец. И Коленька еще легко отделался, попав в «Макабр». Колония по нему, мерзавцу, плакала.

Джиакомо принял мальчишку с распростертыми объятиями. Вживил ему импланты «Пиноккио», «Чебу рашка» и «Остров доктора Моро», посадил на диету из метаморфирующих наноботов. После этого Коленька стал известен на многих планетах как исполнитель но меров «Волка ноги кормят», «Мне мама в детстве вы колола глазки», «Нет ручек – нет конфетки» и суперхи та «Палка, палка, огуречик». Жалкую судьбу этого ху лигана можно привести в пример всем любителям лег кой жизни. Старая женщина на перекрестке (идилл. англ.).

Есть одно «но»… Директор школы, в которой учился Коленька, был замешан в аферах с работорговлей и незаконной трансплантацией орга И вот настал Колин звездный час. Лисенок побежа ла превращаться в волка. Роль эта требовала от нее полного напряжения сил. Прэта о волках имел весьма приблизительное представление, он путал количество ног и попадал впросак с цветом шерсти. Поэтому от Лисенка требовалось все актерское мастерство, чтобы сгладить промахи симбионта.

– Это что, волк? – удивился принц. – А что у него в пасти?

– Второй набор челюстей, – с готовностью пояснил Джиакомо. – Синкретичная символика неопостмодер низма. А вот сейчас, ваше высоч… велич… – заметал ся он, не зная, к кому обращаться, – сейчас перед ва ми разовьется преамбула. Дело в том, что наш волк, – Джиакомо деликатно понизил голос, – латентный веге тарианец. И пока не знает о своих природных наклон ностях. А вот появляется жертва… Имелся, имелся за Батом грешок. В порыве откро венности он мог на раз выложить весь сюжет предста нов. Вместе с Колей он продал в цирк аккуратистку и отличницу Светочку.

Долгое время она исполняла главные роли в номерах «Уж чихнула, так чихнула!», «Как стемнеет – сразу домой», «Долго смеялись над шуткою гости» и т. д. Три года назад Светочка погибла, исполняя заглавную роль в спектакле «Красная шапочка». Пьяче и Танечка, игравшие лесорубов, превзошли сами себя. Арию «Помощь близка» они исполняли столь за жигательно, что публика не отпускала их со сцены, заставляя бисировать вновь и вновь. Все это время бабушка и Красная Шапочка томились в волчьем брюхе. Спасти их не удалось.

вления. Знающие люди старались с ним в театр не хо дить. Незнающие били морду.

– Ну, хорошо… – согласился Людовик. – Линия сего опуса мне, пожалуй, ясна. Закончим с этим.

Повинуясь знаку, Лисенок и Гадкий Пятиклассник убрались со сцены. Джиакомо с болоночьей преданно стью смотрел на короля.

– Вполне… вполне… – бормотал Людовик. – Есть, знаете ли, некая синкретичность… Ну, а вот тут, – он провел пальцем по списку, – «Пламень и лед», «Истин ное лицо Иринея Севера», «Зеркало»… – «Зеркало»? – встрепенулся Бат. – Это мы мигом, ваше величество! Это нам… Волопегея и Мак-Лоун с тревогой смотрели на счаст ливчика. Инициатива уплывала к Бату, это следовало срочно исправлять.

– Как вы сказали? – спросил Мак-Лоун. – Ириней Се вер? Герой доминиона людей?

Людовик и министр культуры с интересом посмотре ли на наглеца.

– Если это тот самый Север, то император будет его искать, – продолжал Мак-Лоун.

– И еще как будет, – радостно поддержал министр. – Версаль по кирпичику разберет!

Он стянул с головы платок и вытер щеки. Пот струя ми катился по его лицу – в точности, как несколькими минутами раньше с Мак-Лоуна.

– А приведите его, – предложил король. – Я знавал когда-то одного Иринея. Подумать только, живой герой доминиона!

– Скорее мертвый, – пробурчал Мак-Лоун.

Ириней все слышал. Он не стал дожидаться, по ка Лисенок притащит его в кандалах-неразлучниках, и вышел сам.

– Здравствуй, Люк, – поклонился королю.

– Ир? Ну, здравствуй!

Глаза короля и узника встретились. Ириней не отвел взгляд, и это пришлось сделать королю.

– Как изменчива судьба… – пробормотал он. – По мнится, гадалка нагадала мне гибель от ножа кинкара.

А тебе – дорогу дальнюю, интерес пиковый и в попут чики тайну тайн… Помнишь Аурверашу, цыганку?

– Дивку? – Ириней усмехнулся. – Как забыть… Люк, похоже, она нас обманула.

– Вот и я думаю… Соврала, а?! – И Король Солнца расхохотался – звучно и со вкусом, приглашая всех по смеяться за компанию.

Джиакомо сориентировался первым. Его смех вплелся в королевское гоготание, как теньканье тре угольника в рокот контрабаса. Дробненько захихика ла госпожа Волопегея, чуть улыбнулся принц, министр культуры заржал по-солдафонски, временами заглу шая короля.

Не смеялись лишь Ириней и Мак-Лоун. «Скорее мертвый? – думал Север. – Посмотрим, кто мертвей будет».

«Рожа уголовная, – краснел и бледнел шоумен. – И зачем только я во все это ввязался?»

– Эй, – отсмеявшись, крикнул Людовик, – как тебя?

Бат! Готовь номер – «Истинное лицо Иринея».

– Сей секунд, ваше величество! – отозвался дирек тор и яростно задвигал бровями.

Ириней не мог видеть, что происходит за его спиной, но догадывался.

Марио конечно же ставит декорации. На сцене про являются изломанные ветви деревьев, беседка, уро дливые статуи химер. Лисенок бежит за кулисы – пре вращаться во Властелина Лиц.

Номер этот Ириней видел множество раз – правда, в исполнении смертников-дублеров. Теперь же ему са мому предстояло выступить в главной роли.

– Так что, Ир, – поинтересовался король, – как же ты дошел до жизни такой?

– Долгая история, Люк, но интересная. Тебе бы она понравилась.

– Он, ваше вел… – начал Джиакомо, но Ириней так на него зыркнул, что тот подавился фразой.

– Эта история связана с твоим истинным лицом?

– Да. Это одна и та же история.

Даниэль и министр культуры переглянулись. Маль чишка едва заметно кивнул, и от взгляда короля это не укрылось.

– Кинкары, люди, асуры, – задумчиво проговорил он, – все любят тайны. Я выбираю вас для праздника.

– Но, ваше величество, – заволновался Мак-Лоун, – это же проходимцы! Они обещают лицо, а покажут, из вините, задницу. Пусть продемонстрируют номер сей час.

– Резонно. Что скажешь, Бат?

Была, была у Джиакомо слабинка. В отчаянные мо менты горло ему скручивал спазм, отчего Бат не мог вымолвить ни слова. Полный ужаса, Джиакомо зами гал Иринею: спасай, не подведи!

И Север не подвел.

– Как у нас там, – он оглянулся на сцену, – все гото во? Вот и хорошо. Знаешь, Люк, у асуров четыре лица, а у человека лишь одно. Но среди нас прячется мерза вец, у которого сотни лиц.

На щеках Мак-Лоуна выступили синие пятна. Воло сы его заблестели золотом, теперь он походил на ти бетийского Ринпоче-хохотуна.

Ириней указал на него пальцем:

– Какое из ваших лиц настоящее? А, господин Мак Лоун?

– Пусть покажет!

Двое служителей выхватили циркача из кресла.

Взревела электропила.

«Не стоило бы Даниэлю на это смотреть», – подумал Ириней с опозданием.

Мак-Лоун закричал. Некоторое время слышался визг пилы и шлепки сырого мяса о дерево;

наконец все стихло. Появился переодетый дворником Марио Пья че. Он меланхолично помахивал метлой, сметая ли стья с дорожки. Дойдя до останков клоуна, Марио так же безразлично спихнул их в бассейн.

Бутафорский ветерок пронесся над прудом. Увитая вьюнками беседка, мраморные химеры Меркурия и Афродиты – все дышало покоем и безмятежностью.

Этот момент действовал на зрителей сильнее всего.

Поверхность бассейна заколебалась.

Вынырнул Властелин Лиц.

В первый миг Иринею показалось, что статисты по жалели Мак-Лоуна – так оборотень походил на жертву.

Но нет: лицо Властелина представляло собой карика турную маску, изображавшую дельца от смеха. Сразу становилось ясно: не искусство тому важно, но лишь деньги. Симбионт прэта, Лисенок, игравший Властели на, всегда изображал истинное «я» жертвы.

Ложа взорвалась аплодисментами.

– И этому мерзавцу, – утирая слезы, кричал король, – мы хотели доверить праздник? Воистину, Бат, ты от крыл нам глаза! Я бы даже рекомендовал… – Он на гнулся к министру и зашептал ему прямо в ухо.

– Каждого, ваше величество?.. – переспросил тот. – Их слишком много.

– Каждого! Всех интендантов-шельм, начальников пиар-агенств, научных руководителей, пиратских капи танов – к ногтю! Всех в бассейн!

– Осмелюсь доложить, – Бат наконец справился со спазмом, – расходненько выйдет, ваше величество.

– Что значит «расходненько»? Приведите этого кло уна.

– Ваше величество, Мак-Лоун мертв.

– Как мертв? А это?

Облик мертвого комедианта стек с Властелина Лиц.

На сцене стояла Лисенок в наряде Коломбины.

– Хороша! – Король обернулся к Джиакомо. – Позна комишь потом. Считай, праздник за тобой.

– О, ваше величество!

Пора было убираться. Бат и так получил больше, чем мог рассчитывать. Но, когда он, меленько кланя ясь, заспешил прочь, его настиг мальчишечий голос:

– Ни фига себе! А меня кто-нибудь спросил? Это же мой праздник!

– Ваше высочество? Говорите же!

– Мне ничего не понравилось, – объявил он. – Всю эту шваль надо расстрелять погаными бластерами.

– Но почему, сын мой?

Мальчишка что-то шепнул отцу на ухо. Морщины на лице короля разгладились.

– Всего-то?!

Принц кивнул.

– Ну что ж… Это можно устроить. – Людовик обер нулся к лицедеям: – Эй вы! Слушайте. Пять лет назад на Версале гостили посол Алексей Семенович и его дочь Таисия. Но они покинули планету. С тех пор принц томится от одиночества. В ваших же номерах дети со всем не участвуют.

– Но, ваше величество! А Гадкий Пятиклассник?

– Мой сын учится в восьмом классе, – сухо заметил король. – И потом, Даниэлю не нужны травести и уро ды. Дайте ему обычных живых сверстников! Пусть бу дет кровь, секс, насилие, наконец! – меня это не инте ресует. Актерам должно быть всем по пятнадцать лет.

И король хлопнул по подлокотнику ладонью, давая знать, что разговор окончен. Взвыли реактивные дви гатели. Ложа вознеслась под потолок, петляя, словно шарик, из которого выпустили воздух.

Генеральный совет начался минут через двадцать, когда улеглась суета, а декорации и клетки с мутан тами вернулись на место. Совещались возле камеры Иринея. Джиакомо мерил пол широкими шагами, его куртка едва не цепляла плазменную решетку. Танечка по своему обыкновению читала словарь, Лисенок си дела в прострации. Всякий раз после единения с прэта ей приходилось несколько часов приходить в себя.

– Ну, Ириней? – начал Бат. – Что делать будем? Ты у нас умный, предложи что-нибудь.

– Для начала пусть Танечка принесет мне чаю и вис ки. Там поглядим.

– Выполняй! – приказал Бат.

Вернулась кавайка быстро. Скорее всего директор заранее приготовил все необходимое, но помалкивал:

инициатива должна исходить от узника.

Отпив глоток терпкого «Ассама», тот сообщил:

– Ты, Бат, слишком ненаблюдателен. При твоей про фессии это вредно.

Говорил Север нарочно тихим голосом, так чтобы присутствующим приходилось напрягать слух:

– За каморками, где переодеваются Танечка и Лисе нок, есть потайной ход. Если остановить биение серд ца, ночью иногда можно услышать шаги.

Север вылил «Тулламор дью» в чай и продолжил:

– Это не любовники наших актрис. У человека, спе шащего на свидание, другой ритм шагов. В одну сто рону они идут с пустыми руками, обратно – тяжело на груженные.

– Так-так. Продолжай!

Актеры с надеждой смотрели на узника. Изворотли востью Ириней мог соперничать с прэта.

– Вспомним карту доминиона людей. Есть двадцать восемь звезд, возле которых находятся выходы в до минионы чужих рас. Возле Версаля проход в мир кин каров… – …ад бы их побрал!.. – проворчал Джиакомо.

– …и кто подскажет, какой другой пограничный мир к нам ближе всего?

Первой справилась Танечка. Не без помощи слова ря.

– Лувр! – подпрыгнула она. – Лувр конечно же! До минион асуров!

– Прекрасно, Танечка.

– И что из этого следует? А, Ириней?

– Взгляните на наши гипердекорации – они иска жены. Их чуть-чуть вытягивает в одну сторону. Если мы репетируем в другом месте, ничего подобного не происходит. Эти искажения возникают оттого, что не подалеку находится портал. Ведет он скорее всего на Лувр, а используют его контрабандисты, чтобы пе реправлять товары из доминиона асуров к кинкарам.

Прямые сообщения между асурами и кинкарами за прещены. А вот так, через нас, людей, вполне дозво лено.

– Я все еще не пойму: к чему ты клонишь? – нахму рился Джиакомо.

Вместо ответа Ириней перевернул чашку. На пол упала одинокая капля чая.

– Танечка!.. – хлопнул в ладоши директор.

Когда кавайка вернулась с чаем и виски, Ириней продолжил:

– Я немного знаю Лувр. Будь я контрабандистом, для прикрытия выбрал бы одну из тамошних школ. Кадет ский корпус имени Мартина Кассада или Пророческий Лицей имени Халиля Джебрана. Первое более вероят но. Бат, тебе надо лишь дождаться, когда потащат кон трабанду, и выйти поохотиться. Думаю, мальчишку или девчонку принцу на потеху добудешь.

– Ты опасный человек, Ириней. Кой дьявол нашеп тал тебе этот план?

Ириней улыбнулся:

– Тот самый, Бат, что постоянно мне твердит: «Кин карран должен быть разрушен».

Глава БЕЛЬКА ПРОИГРЫВАЕТ ПАРТИЮ Велька стоял у стенда гражданской обороны. На окрик отца он не обернулся;

казалось, больше всего его интересует порядок эвакуации населения при ата ке механоидов.

– Курсант Велетин Шепетов!

Пальцы мальчишки бегали по клавиатуре, отдавая приказы голографическим войскам. Крохотные чело вечки выскакивали из игрушечных домов;

навстречу им спешили синевато-стальные лягушки механоидов.

Справлялся мальчишка на троечку. Механоиды уже сожгли автостоянку и пробивались к аэровокзалу, что означало почти неминуемое поражение игрока. Их гла варь, похожий на гигантскую стальную обезьяну, влез на небоскреб и грозно порыкивал на пролетающие ми мо авиетки.

Майя посторонилась, выпуская генерал-майора из кабинета.

– Курсант Велетин Шепетов! Как это понимать?!

Мальчишка вздрогнул, крутнулся вьюном. Перья взвились, ладонь к берету:

– Господин генерал-майор! Курсант Шепетов к месту прохождения учебы прибыл!

– Вольно, курсант. – Генерал подошел к стенду, на котором механоиды доедали последних мирных жи телей. – Звонили мне полчаса назад. Кинкара-мать!

Раньше не могли… Ты, значит, дел успел наделать?..

А, парень?

– Н-ну… Велька смотрел на отца преданными глазами. Ему отлично было видно, как Майя прячет в рукав «паучью удавку». Похоже, бдительность гостьи удалось приту пить.

– Слышал, слышал. Звонил этот твой… инспектор де Толль. Где твои документы?

– Михаил Уранович должен был передать.

– Да? Ничего он мне не передавал. Впрочем, – зато ропился Кобаль, – я у него спрошу… Гроза миновала. Генерал-майору было не до душес пасительных разговоров, и Велька это почувствовал.

– Генерал, – вмешалась асури, – со станции доста вили мой багаж. Вы позволите этому юноше перенести его в мое жилище?

– А?.. Что?.. Хорошо, позволю.

– Одному будет тяжело. Пусть тот милый мальчик… – Тилль?

– Да, Тилль. Он тоже присоединится к нам.

– Хорошо.

Велька прищелкнул каблуками:

– Разрешите идти, господин генерал-майор?

– Да. То есть нет… Постой, пока. – Генерал оглядел ся и поманил мальчишку пальцем. Они отошли в сто рону.

– Слушай, парень, – спросил Шепетов-старший вполголоса, – значит, на Креси… – он замялся, подыс кивая выражение помягче, – инцидент?

– Так точно. Парниковый эффект. Нас по другим учи лищам рассовали.

– Вот некстати-то. И с патрулем тоже… Ишь, герой!..

Надеюсь, ты не собираешься здесь задерживаться на долго?

– Никак нет.

– Я буду вызванивать Беренику. Инцидент мы ула дим. Пока же оставайся здесь. На какое-то время пе рекантуешься в корпусе, а там… – Есть перекантоваться в корпусе!

– Вот и славно. Иди, мальчик.

Закончив разговор с отцом, Велька расслабился, словно порталом с Земли на Луну перешел. Плечи рас правились, макушка вытянулась вверх – будто дей ствительно гравитация уменьшилась.

– Ловкий мальчишка, – заметил полковник, когда Майя с мальчишками ушли. – Но, похоже, тебе он чем то не угодил.

– А… – поморщился Кобаль. – В семье не без уро да. Видит бог, я старался быть справедливым. Но вре менами накатывает… Я ведь помню, каким ребенком был Абель. Этот на него совершенно не похож.

Сам полковник Абеля Шепетова не застал: герой до миниона погиб больше пятнадцати лет назад. Но фо тографии видел и не раз. Трудно себе представить бо лее несхожих людей, чем братья.

Смутное подозрение не давало ему покоя. Не пони мая еще до конца, что его тревожит, Алексей Семено вич открыл лог стенда, за которым стоял Велька.

«Запуск демонстрационно-тактической игры – 20:43:17, – вспыхнуло на экране. И затем:

Получение распоряжения вышестоящих управле ний ГО об атаке – 20:43:17.

Переход на военное положение – 20:56:53.

Оповещения начальников районных штабов – 20:56:55…»

И так далее. Получалась интересная ситуация:

мальчишка запустил игру примерно в тот момент, когда Тилль открыл дверь. А потом целых тринадцать минут равнодушно пялился на стенд, наблюдая, как механо иды жрут мирное население. К кнопкам и не прикасал ся.

Багря покачал головой. Из мальчишки получится хо роший разведчик. Оглянувшись – не подглядывает ли кто? – он ткнул в клавишу «delete». С этого момента Майя никак не смогла бы уличить Вельку в шпионаже.

Глава 12 ЧЕСТНОЕ ДОМИНИОННОЕ СЛОВО Шатон со своими улочками, башенками, галерея ми и садиками больше напоминает маленький город, чем крепость. У домов преподавателей есть крохотные дворики, обнесенные резными стенами;

есть оранже реи и сады. В праздники поверка устраивается на пло щади Славы Доминиона. Зимой, в период бурь, – в гро те Боевых Фонарей.

Как это бывает в гористых местностях, солнце скры лось за горизонтом в считаные минуты. Вечерний ве тер нес со стороны моря брызги и вонь гниющих водо рослей. В лучах прожекторов тени кадетов вырастали до немыслимых размеров, сбегая за стену в самовол ку. Прячущиеся меж зубцами стены фонарики подми гивали мальчишкам: не дрейфь, ребя! Скоро отбой!

Строй кадетов обреченно замер, ожидая экзекуции.

– Ну, что, господа кадеты? – неслось над рядами. – Облажались?

В голосе Алексея Семеновича звучало презрение:

– Морду эмкаушникам, значит, набить тихо не мо жем. Не умеем. Патруль обязательно надо припле сти… Кадет Сафонов!

– Я! – Димка качнулся вперед.

– Выйти из строя! Где вы взяли кинетическую плеть?

Димка молчал.

– Так, значит… Шкодить умеем. Как отвечать – паль цем деланы. Кадет Михельсон!

Полковник вызвал всех, кто участвовал в вылазке.

Всех, кроме Тилля и Вельки, – этих на поверке не ока залось.

– Что ж, голубчики-соколики… Гуси-лебеди вы мои, пингвины-страусы. Я не спрашиваю, зачем вы это сде лали, хоть и догадываюсь. – Полковник заложил руки за спину и покачивался с каблука на носок. – Мушкете ры короля, мать вашу! Дуэлянты, забияки… Началась самая тяжелая часть. Полковник высказал все, что думает о неудачливых мстителях. Вспомнил он и о драке с патрулем. Поступи от патрульных офи циальная бумага, говорил он, все бы участники выле тели из корпуса как миленькие. А так – останутся леген дой «кассадовки». Но и наказание будет соответству ющим.

Легендарным.

При этих словах мальчишки перевели дух. Обо шлось… Наряды вне очереди не самое страшное. Дол жен же кто-то драить Шатон и стоять в карауле? Месяц без увольнительных всему корпусу, это, правда, ой… Но ладно, переживем.

Они ошибались. Худшее Аленыч приберег под ко нец:

– Это все цветочки были, господа кадеты, – сообщил он буднично. – А ягодки сейчас пойдут. Из музея корпу са пропала реликвия – пуля лейтенанта Кассада. Сами понимаете, чем пахнет. – Тут он не выдержал: – Сяво чье! Гнусное войско! Кассад – герой доминиона. Лучше бы вы Шатон на толкучку снесли. Или капитана Уфим ского работорговцам продали.

Даже в неясном свете фонарей было видно, как по багровел Уфимский. В строю бултыхнулся одинокий смешок.

– В момент обнаружения пропажи, – продолжал Алексей Семенович, – на посту у музея стоял кадет Бурягин. Бурягин, выйти из строя!

Плосколицый, скуластый парень понурившись встал перед кадетами. В плечах он был, пожалуй, что и по шире полковника, но сейчас выглядел нескладным и жалким.

– Господина полковника… – Молчать! Рот откроете для покаянного выражения.

Это, кадет Бурягин, дело нешуточное. Пахнет трибуна лом, отчислением и стыдом перед лицом товарищей.

Рота подавленно молчала. Шутки и в самом деле кончились. О том, как Тилль профукал талисман, зна ли все или почти все. Да, в драке. Да, против шесте рых. Но Бурягин-то в чем виноват?!

Родился увалень на Чакотке-8, в большом аграрном мире. До корпуса работал в домхозе: пас камни. Ча котские валуны, если их хорошо воспитывать, годят ся хоть куда: хоть на фабрику основным процессором, хоть на линкор вспомогательным. Только следить на до, чтобы вирус не подхватили и чтобы не перегрева лись.

Чакотские пастухи – часовые идеальные. Камни тре буют постоянного внимания: недоглядишь – или упол зут куда-нибудь, или шпата полевого нажрутся. А то ан тиразмножатся слиянием: выгнал на пастбище полто ры сотни валунов, возвращаешься, а под командой со рок утесов. Кто мог прошмыгнуть в музей мимо Буря гина?

– Четыре дня гаупвахты, – скучным голосом объявил полковник. – Бубен мы вам дадим. Будете, кадет Буря гин, молиться хоть Маме Булыжников, хоть Гранитно му Хрену, но чтобы за эти дни талисман нашелся. Ина че – документы на отчисление.

Решение это кадетов потрясло. Мальчишки расте рянно запереглядывались. Как же так? За драку с па трулем всего месяц без увольнительных, а тут практи чески ни за что – вылет из корпуса?

– Общественное порицание ему… – понеслось по рядам. – У, сволота!.. На раз-два!

Общественное порицание – вещь страшная. Где-то в глубине строя зародилось томительное ворчание.

Окрепнув, оно прорвалось наружу:

– У-у-у! Су-у-ука!..

Щеку полковника дернуло нервным тиком. Офи цер-воспитатель Уфимский засуетился было, закри чал, забегал, но полковник остановил его повелитель ным жестом:

– Отставить, капитан. Пусть выскажутся.

Когда гул стих, полковник криво усмехнулся:

– Это все, чем вы товарищу помогли? Сявочье! Грош вам цена, господа курсанты. – И добавил: – О зачин щиках не спрашиваю: знаю, таковых не найдется. Ре прессии начнутся завтра. Разойтись!

После поверки кадеты долго не могли заснуть. Се годняшние «герои» подавленно лежали на кроватях, ожидая, пока разойдутся старшины и офицеры-воспи татели.

– Ну? – поднял голову Димка. – Что делать будем, ребя?

– Тиллю – темную! – отозвался жизнерадостный го лос Витьки Хоббита. – Такую маленькую, аккуратнень кую. Чтоб детства лишить.

Хоббиту полагалось ночевать в соседнем кубрике. К Димкиной компании он прибился из любви к приключе ниям. Об этом он уже не раз успел пожалеть. Приклю чений особых не вышло, а вот мороки – выше бровей.

– Тиллю-то за что? – удивился Ваде Михельсон, са мый рассудительный из всей компании. – Что он тако го сделал?

– Сделал? Не сделал! Он ничего не сделал! Пошел бы к Аленычу: так и так. Я пулю потерял, меня и гоните!

Вместо Бурягина.

Ваде покачал головой:

– С граба рухнул? Ты говоришь, гоните… А я говорю, это из корпуса. Насовсем. Понимаешь?

– Ну, не знаю я… Пусть тогда вину искупит! Кровь сдаст или там почку для пересадки. Но что-то делать надо!

Мальчишки приумолкли. Уйти из корпуса доброволь но… От друзей, офицеров-воспитателей – пусть и бы вают гады вроде Уфимского, но и хорошие же есть!

Волчин из третьего отделения, например, Ли Пын.

А стрельбища, тренажеры-истребители, механоиды и шаттлы? Тактические игры трех уровней виртуально сти? Лаборатории и библиотеки? Спортивные празд ники и парады? Вкус самоволок и летних лагерей, без заботица ночных вылазок к морю и к старым гнездо вьям паутиц?

Каждый из этих парней, за пять лет прошедший путь от салажонка-крота до полноправного кадета, был многим обязан корпусу. Отказаться от этой жизни?

Вернуться в унылое луврское существование с пер спективой работы на заводе или подводной фабрике?

– Уж лучше темную устроить… – вздохнул Ваде.

На стене вспыхнул золотистый блик от шкалы. Дим ка завозился, пряча сканер движения:

– Шуба, ребя. Идет кто-то!

Мальчишки нырнули под одеяла. Витька заметался:

в кубрике особо не спрячешься. Разве что в корзину для грязного белья. Но она маленькая, да и набита до половины… Поэтому он прыгнул на первую свободную койку и накрылся одеялом с головой.

Двери разошлись, пропуская гостей.

– …вот здесь будет твое место, кадет, – послышался тенор капитана Уфимского. Офицер-воспитатель по сторонился, пропуская Вельку. – К синтезатору прикре плю завтра. Больно мороки много.

– А белье?

– Перетопчешься как-нибудь одну-то ночь. Не пом решь. Солдат армии доминиона должен быть выно слив и неприхотлив. Ясно?

Велька стоял, прижимая к груди рюкзачок. Глаза у него были сонные.

– А ты чего застрял? – повернулся капитан к кому-то невидимому. – Давай, ножками, ножками… Как говорил Толстой: «Же ву ку, же ву фа пер10».

– Со мной все в порядке, – отвечал Тилль деревян ным голосом. – Устал просто… – Вот и па де тру, кадет. Давай!

Уфимский собрался уже уходить, как вдруг заметил Я вижу, что я вас пугаю (вероятн. фр.).

подозрительное шевеление.

– Оп-паньки! По-французски вуаля. А это у нас что такое?

Он подошел к Витьке и потряс его за плечо. Тот про должал посапывать, изображая спящего. Офицер тря ханул так, что у мальчишки клацнули зубы. Волей-не волей пришлось просыпаться.

– А?.. что?.. – Витька разлепил глаза. – Здравия же лаю, господин капитан!

– Кадет Хоботов? Ну-ка встать!

Витька вскочил.

– Почему облик одежды неуставной? Место сна?

– Виноват, господин капитан! Не могу знать.

– А кто может? Це барон а це кви пари11… А ну пика чой в расположение сна. Одна нога здесь, другая там!

И чтоб не чесался между!

– Слушаюсь, господин капитан!

Парня как ветром сдуло. Велька покосился ему вслед. Рыжего он помнил: тот самый, что кричал про экстремистов и первый бросился бежать. Почему, ин тересно, отец направил его именно в этот кубрик?

– Всем спать, – распорядился офицер. – Принцесс, оревуар! И ушел, оставив мальчишек одних. Велька покрутил Этот барон, кажется, ничтожная личность (вероятн. фр.).

Княгиня, до свиданья (вероятн. фр.).

головой:

– Чокнутый какой-то… – Точно, – печально подтвердил Вале. – С воспитом беда… У всех люди как люди, а нам достался элит-тре пло.

Единственной свободной оставалась кровать на втором уровне. Велька забросил туда рюкзак и замер в центре комнаты.

– Даты садись, – буркнул Димка, – герой… Знако миться будем.

Кадеты неприязненно смотрели на новичка. Велька присел на краешек Вадиной кровати.

– Велька меня зовут, – хрипло сообщил он. – Веле тин. А почему капитан – элит-трепло?

– Потому что он с Таверии, – отозвался Вале. – Тол стого читает.

И кадеты обидно засмеялись.

…Уже через каких-то полчаса Велька стал в кубрике своим. В другое время такое вряд ли оказалось бы воз можным – все-таки чужак. Да и отец – начальник учи лища. Но мало на свете вещей, что объединяют лучше совместной драки.

– Ты нам, – втолковывал Димка, – страшно подгадил.

Просто кровью не описать, как подгадил.

– Да брось, Димон, – отвечал Ваде. – Ну, взял бы ты языка. И это, заметь, еще не факт. А дальше?.. Па труль-то нас раньше засек. Я говорю, так и так получа лось очень нехорошо.

Маленький, чернявый, с мохнатыми бровями, Ва де выглядел юным старичком. И говорил с расстанов кой, тщательно обдумывая слова. От этого Велька про никся к нему доверием.

– Да я сам понимаю… Но Кобрик-то откуда про драку узнал?

– Патрульные, может, заявили? – робко вставил Тилль.

– Ну, заявили. И что они заявили?.. «Некоторые кас садовцы – нарочно писклявым голосом передразнил Ваде, – устроили драку. Мы стреляли по ним кинетиче ской плетью, но промахнулись и чуть немножко не по убивали друг друга».

– Ну, положим, не так… – Так, Димон, так. Имен-то наших они не знали. Кто то им стукнул. Кто, интересно?

Мальчишки с подозрением посмотрели на Вельку.

Тот ответил спокойным взглядом.

– А почему обязательно стукнул? – поинтересовал ся он. – Мы же бузу чуть не под окнами «Снежной ко ролевы» устроили. А там камеры.

– Точно! – Димка хлопнул себя по лбу. – А патруль?

– Медведь вызвал.

– Бли-ин! Вот мы придурки… Такую операцию зава лить.

Он посмотрел на Вельку с завистью. Сам Димка ред ко сопоставлял факты, предпочитая пути короткие и быстрые. Людей, которые владели этим искусством, он уважал.

Развивая успех, Велька стянул с шеи цепочку:

– Ничего не завалили. Смотрите, что у меня есть.

Мальчишки едва не столкнулись головами:

– Ну, даешь!

– Где?! Как добыл?!

Велька вкратце пересказал свою встречу с Яри. Да же узнав, что это копия, мальчишки не сильно разо чаровались. Задачка-то решилась! Подложить тайком обманку в музей – и не придется никому из корпуса уходить. И с Бурягиным хорошо выйдет. А что пуля не пуля, а копия, тоже ничего страшного. В руки-то ее ни кто брать не будет.

Ваде покачал головой:

– Дубликопии долго не живут. Я книжку одну чи тал… – Он порылся в тумбочке. Темноту осветил экранчик планшетки. – «Технология дубликопирова ния» называется. Пуля хорошо, если неделю протянет.

Да и проверку могут устроить. Говорю, она же легкая совсем.

– Ничего. В следующую пятницу поменяем обратно.

Мальчишки посмотрели на Тилля.

– Я верну, ребята, – сообщил тот торопливо. – Чест но! Это же из-за меня все… А мне во вторник пост в музее стоять. Вот тогда и… – Слушай, Тилль, – раздумчиво сказал вдруг Ваде, – а как же ты один с эмкаушниками? Не страшно?

Тот не ответил. Плечи его поникли.

– Тилльчик у нас трус. – Димка проницательно усмех нулся. – Свернет к мамочке в поселок, а скажет, что в Скалища ходил. Штаны-то отстираются. А?

– Не трогай его, – сказал Велька.

– Чего не трогай? Чего? Из-за этого ссыкла нас чуть патруль не замел! И из-за тебя тоже.

– Чего-о?! – Велька привстал с угрозой. Кулаки его сжались.

К счастью, вмешался Ваде:

– Ребя, не ссорьтесь! – сказал он. – Говорю, надо Тилля довести и проверить, чтоб ерунды не получи лось. Кто пойдет?

– Я не пойду! – хмыкнул Димка. – Пускай сам рас хлебывает. Трус!

– Я пойду.

Все трое с удивлением посмотрели на Вельку.

– Ну, что смотрите? Ну, пойду. В разговор лезть не буду, но если что – выручу. Слышь, Тилль? Честное до минионное!

На том и порешили. После этого полуночничанье как-то само собой сошло на нет. Корпус не граждан ка – вставать всем рано. Велька лежал, завернувшись в тонкое солдатское одеяло (у мальчишек сыскалось лишнее), а перед закрытыми глазами мелькали пятна, полосы, точки – привет от бурного дня.

«По четвергам, когда синоптики небо чистят…» – звучал в ушах Тайкин голос. Затем что-то словно бы грохнуло, и перед внутренним взором поплыло облач ко с квадратной дырой гравилуча.

Синоптики чистят небо каждые две недели, – думал мальчишка. Каждый раз в это время Шепетов-старший становится рассеянным. А вот еще вопрос: зачем на Луврском вокзале кабинки гравилуча? Они в самый раз для развитых планет с многомиллиардным населе нием. На Лувре же хорошо если миллионов двадцать человек наберется.

Кабинки эти появились после отъезда Вельки. Рас сеянность отца, чистка неба и чересчур роскошное для планеты средство передвижения – все эти вещи как-то связывались между собой. Должны увязаться. Просто Велька пока еще не понимает как.

Постепенно мысли его перескочили на Майю и со бытия у отцовского кабинета. Подслушать удалось не многое: «хилый человек» пришел слишком поздно. За то Велька выяснил, где Майя будет жить. Пока таска ли вещи, ему удалось еще раз увидеть шкатулку – ту, которую повар передал Майе на вокзале. Крышку шка тулки украшал стилизованный череп.

Череп этот Вельке был неприятен. Он напоминал о событиях давних и тревожных. Вокруг мальчишки словно сомкнулись своды шатоновских подземелий.

Воспоминания о Намсе вот уже шесть лет преследо вали Вельку. Дурные сны надо пересказывать, хотя бы самому себе, тогда они теряют силу. И кадет решил пе ребрать их еще раз – вдруг вспомнится что-то важное?

– Человек… – просипел Намса прямо в ухо. – Про рочества наконец сбылись. Мы встретились вновь.

От асура воняло старой змеиной кожей. Этот запах Велька запомнил на всю жизнь.

– Отпустите! – заверещал он, надеясь, что патруль ный робот услышит его. – Слышите? Отпустите неме дленно!!

Намса перебросил Вельку через плечо и нырнул в тоннель. Шаги асура грохотали по камню, в такт им сту чала кровь в Велькиных ушах.

– Здесь и поговорим.

Мальчишка полетел на землю. От удара перехвати ло дух. Велька тут же вскочил и схватился за оружие:

– Асурский шпион! – закричал. – Руки вверх!

– Славный мальчик. Похож на меня в детстве. – Асур послушно поднял верхнюю пару рук, а нижними вы рвал у Вельки пистолет. – Ну? И что ты мне сделаешь, бравый детеныш?

– Все равно вас найдут, – безнадежно ответил Вель ка. – Найдут и отомстят. Может, даже войну объявят.

Намса уселся на корточки напротив мальчишки.

– Когда-то я тоже был скор на войну и угрозы. – Он потрогал расплавившуюся кожу своей щеки: – Потре бовалось потерять лицо, чтобы увидеть лица других.

На, держи. – Асур повозился немного, вставляя акку мулятор, а потом протянул Вельке оружие.

Мальчишка замер: не ловушка ли это? Наконец с опаской взял.

– Я ведь помню тебя, человеческий детеныш. Мы встречались в твоей прошлой жизни. Как причудлив узор змеиной кожи… Ты показал мне лицо бесстра шия, которого нет среди четырех асурских лиц.

– Я?!

– Эта встреча стоила жизни моему господину, Урса лаю Норбу. Мудрец Северного Дома, кто бы мог поду мать!

Тут асур выкинул номер. Стал на колени и молитвен но сложил руки у груди:

– О учитель! Я готов продолжить нашу дуэль. Вот оружие. В предыдущем поединке выстрел оставался за тобой. Стреляй же!

Выстрелить? Хорошо. Велька ничего не понимал, но асур казался ему таким страшным, что он не раздумы вая нажал на спуск.

Ничего не случилось. Курок словно закостенел.

– У тебя руки дрожат, – заметил Намса. – Дай я по пробую.

Пистолет волшебным образом оказался в ладони асура. Грохнул выстрел. Мальчишечью щеку ожгло ог нем.

– Ты жив, человеческий детеныш?

– Д-да.

– Помнишь, как погиб высочайший кровью Норбу? – Намса положил пистолет на пол и толкнул к Вельке. – Я допустил позорный промах. Но с тех пор я не прома хиваюсь. У тебя на щеке сидела муха. Ты найдешь ее мертвой рядом с собой.

– Тут темно. Я и пистолета-то не вижу, – пожаловал ся Велька.

Асур щелкнул пальцами – и над его плечом вспых нул огонек.

– Так лучше?

– Угу.

Рядом с Велькиной ногой жужжала муха. Она была жива, но выстрелом ей оторвало оба крыла. Трясущи мися руками мальчишка нащупал пистолет.

Щелчок. Еще один.

– Ты забыл снять пистолет с предохранителя.

– Спасибо. А где предохранитель? – Велька наугад подергал скобку под стволом.

– На рукояти есть окошко, которое должно быть за крыто твоей рукой. Кстати, сейчас мой выстрел.

– Но я же не стрелял!

– Главное – намерение, а не действие. Давай сюда.

– Не отдам!!

И снова Велька не уловил движения асура. Пистолет оказался в руках Намсы.

– Я духовно рос все эти годы. Я отказался от соб ственного «я», которое твердило, что мое «я» меньше других «я» и «я» духовное обязано потакать яковости и яйности «я» умственного. Я познал глубины бытия.

Смотри, человек: это последний миг твоей жизни. На слаждайся им. Наслаждайся, как наслаждаются вку сом земляники на губах!

Пистолет чирикнул, сообщая, что аккумулятор раз ряжен.

– Что такое?!

Асур потряс оружие. На индикаторе загорелась ци фра «0».

Велька с интересом посмотрел на асура:

– По-моему, он больше не хочет стрелять.

– Святая бабочка, я опять не закончил дуэль! В тот раз ты бежал, оставив меня в дураках.

– В прошлой жизни?

– Воистину так.

– Я не помню свою прошлую жизнь. Если бы я ро дился через реинкарнатор, тогда да… А у меня есть папа и мама. Быть может, вам нужен кто-то другой?

Асур устало опустил плечи:

– Дивский Оракул предсказал, что я встречу тебя на Лувре перед смертью. И наша дуэль продолжится.


Сколько тебе лет, человеческий детеныш?

– Девять.

– Девять?

Намса принялся что-то лихорадочно подсчитывать на пальцах. Потом достал из кармана справочник и пе релистал.

– Тут сказано, что память предыдущих жизней про сыпается у людей в шестнадцать лет. Это правда?

Велька пожал плечами. В школе они этого не прохо дили. А что в асурской книжке написано, так асуру луч ше знать.

– Святой богомол, – с грустью в голосе промолвил Намса, – как я ошибся… Что ж, человеческий детеныш, похоже, ты опять меня переиграл. Прощай, друг мой.

Может, когда-нибудь встретимся.

– Я могу идти? – робко спросил Велька.

– Иди, сынок. Этот тоннель выведет тебя на свет.

Велька робко двинулся по направлению к выходу.

Оглянувшись, он увидел жуткую картину: асур высы хал. Кости прорывали ветхую плоть, кожа застывала паршой. У Намсы вновь появилось лицо, но лучше бы Вельке этого лица не видеть!

– Уходи, детеныш, – донесся до него бесплотный го лос. – И берегись двурукой ведьмы! Она убьет тебя и всех твоих близких ради моего возвращения!

Велька бросился бежать. Сердце грохотало оглуши тельно, не попадая в такт шагам.

Глава АД – ЭТО ДРУГИЕ АСУРЫ Майя Утан поселилась в самой высокой башне Острова. Полковник же Багря и его семейство обитали внизу, как подобает муравьям, не имеющим предста вления о числах крови.

Перед тем как вселиться в свои покои, Майя огра била борцовский зал корпуса. Затем с помощью баро метра и часов определила высоту башни и всю ночь просидела с виброножом, кромсая старые маты и усти лая ими пол. В результате высота ее жилища состави ла ровно двадцать девять целых сорок четыре деся тых метра над уровнем земли. После этого Майя по чувствовала себя счастливой.

Вселенная асуров ужасна. Каждый асур пронумеро ван, и двух одинаковых чисел крови не бывает. При этом стомиллиардному кровью асуру почета больше, чем сто миллиард первому.

Это и правильно. Число крови дается не просто так, а за умения и способности. Научился крестиком выши вать – вычлось у тебя столько-то пунктов крови. Забыл, как решают квадратные уравнения, – сам виноват. Чем меньше число крови, тем асур могущественнее. Пер вый кровью, если бы такой существовал, был бы не представимо могущественным. Выше него только Гос подь Бог, Вселенское Ничто, Абсолютный Нуль.

Асурам постоянно приходится соревноваться друг с другом. Чтобы поддерживать свои девятьсот шесть тысяч девяносто13 (чудесный результат!), Майе прихо дилось вертеться как белке в колесе. Макияж, пласти ческая хирургия, занятия в фехтовальном зале, тире, художественной мастерской и ремесленном центре.

Майя умела изъясняться на восьмидесяти языках, ри совала картины тушью, акварелью и крышечками от «Ессентуколы», разбиралась в выращивании бананов в условиях тундры и Нечерноземья, владела несколь кими боевыми искусствами (в том числе борода-рю и усиро-ваза – борьбой асурских парикмахеров), мастер ски водила вертолет, танк и водный велосипед, умела стрелять из трехсот видов оружия, а попадать из пяти десяти.

В асурских мирах нет двух жилищ с одинаковым уровнем пола. Поселить асура ниже, чем позволяет уровень крови, – значит смертельно его оскорбить.

Майя Утан знала свои права и поступаться ими не со биралась.

906 090. Это число давало ей право на звание титана. Другие звания:

высочайший крови (все, чье число крови меньше десяти тысяч), титан крови (меньше миллиона), гигант крови (меньше десяти миллионов), ро слый крови (меньше пятидесяти миллионов). Еще бывают плюгаи крови, пигмеи крови, карлики крови и лилипуты крови. Но это уже подонки об щества.

Вот только маты резать было очень утомительно.

Утренний ветерок шевелил занавески на окнах. Сол нечная полоска перечеркнула висящий на стене ковер.

Сегодня его украшала жанровая сценка: голенькая че тырехрукая девочка сидела на троне, а двое мальчи шек подносили ей платиновое блюдо с глубоководны ми рыбами-тошнарами, израньями и глоткамбалами.

Сюжеты картин постоянно менялись. Каждый день не дели герои их становились старше, чтобы умереть в воскресенье, а в понедельник родиться вновь. Сегодня им можно было дать лет по шестнадцать. Это означа ло, что наступила среда.

Майя вышла на балкон. Бородав настороженно сле дил за ее действиями из клетки. Майя присела на кор точки, глядя в крохотные глазки чудовища.

В руке ее блеснула игла.

– Я тебя не боюсь, – сказала асури. – Не боюсь, слы шишь? Пиши-пиши свой список. Пиши, какая я плохая, как меня наказать надо. Видишь иголку? Я могу тебя уколоть. Могу, не думай.

Бородав кротко моргал, соглашаясь. С разными ва риациями сцена эта повторялась каждое утро. Но ни разу асури не выполнила свою угрозу.

Закончив ритуал, она сдвинула клетку и достала ящичек с трехглазым черепом на крышке. Вернувшись в комнату, она уселась на пол, скрестив ноги, шкатулку положила на колени.

Тут в ее сосредоточение вторгся ласковый голос:

– Госпожа-сударушка, кушать подано. Чем трапезни чать желаете? Есть окрошечка новокитежская, блины, ушицы отведайте.

Шкатулка мигом исчезла под кроватью. Майя выпря милась и сделала вид, будто медитирует.

К хозяйке дома асури относилась со смешанными чувствами. С одной стороны, Ефросинья жила в самом высоком доме Острова. С другой же – она ничем этого не заслуживала.

Пухленькая, глуповатая, без художественного вку са и чутья. Вечно душится какими-то невообразимыми духами. А одевается! Эти невыносимые платья стару шечьих расцветок, эти душегрейки с микроклимат-кон тролем… понятно, что при нынешнем развитии тех ники можно и летом в шубе ходить. Но зачем? А ду рацкий кокошник с выходом в интернет? У Ефросиньи ежедневно скачивалось по четыре «мыльные оперы», ежеминутно опрашивались полторы тысячи блогов, ежесекундно позванивал чат «Старушки на завалин ке».

И ежемесячно треть полковничьей зарплаты уходи ла на оплату интернета.

Блог – личный дневник обитателя инфосферы. Туда он пишет ум ные Мысли, делится важнейшими событиями своей жизни, складывает видеоролики и мыслесканы. Люди из списка друзей все это читают и пи шут умные мысли в ответ.

Сначала Майя Ефросинье обрадовалась. Хозяйка дома происходила с Осляби-3 – таинственного и зага дочного мира людей, где издавна поддерживались тра диции так называемых рашичей. Раскрашенные под хохлому ослябийские линкоры наводили ужас на фло ты всех доминионов. Технологии Осляби вызывали зависть даже у прэта. Конечно же шпионка мечтала вызнать все секреты загадочного мира.

Увы! Мечтам ее не суждено было сбыться. Асури ед ва не померла, выслушивая рецепты сбитней и куле бяк, крупеничков и гурьевских каш. От ситчиков и бати ста хотелось лезть на стену. Вот что случается, думала она, когда свяжешься с человеком, потерявшим лицо.

– Госпожа Ута-ан! Выгляните на секундочку!

– Прочь, милочка, прочь, у меня мигрень, – отвечала асури.

– Так, может, полотенчико со льдом? Кваску с мятой анальгиновой?

– Сударыня, вы меня утомляете.

– Как знаете. А я к молебну собираюсь. И вас бы взя ла.

Шаркающие шаги за дверью удалились. Майя пере вела дух. Она не обманывалась: скоро хозяйка вернет ся. Ведь сериалы, болтовня в инфосфере, запутанная переписка – все это быстро приедается. Хочется обще ния с живыми людьми. Да не с каким-нибудь сбродом, а умными, интеллигентными людьми, духовно равны ми самой Ефросинье.

В другое время асури, может, и переломила бы себя.

Старость, какой бы она ни была, достойна уважения.

Но Майе предстояло дело, в котором лишние свидете ли могли только помешать.

Асури достала из-под кровати ящичек. Спускаться по лестнице она побоялась: назойливая старуха могла выскочить в любой момент. Так что Майя полезла че рез окно.

Во дворе тоже не было покоя. Садик насквозь про питался Ефросиньей. Зелеными облачками пушился укроп – Майе он напоминал старушечий шиньон. Зе мляника раскинула на грядках усы – асури казалось, что это неугомонная старушка опутала интернет па утиной чатов и форумов. Галилейские лилии смотре ли скорбно и тяжело, от них почему-то несло духами Ефросиньи.

Здесь асури не стала задерживаться. Протиснув шись сквозь пролом в стене, она выбралась в забро шенную часть сада. А уж там было раздолье! Буряв ка да пылфей, колючки бесополоха и желтенькие цве точки отца-и-отчима. Сверху – седые от лишайника яблоневые ветви, переплетье винограда, орешнико вые джунгли.

Это место принадлежало девчонке, дочери хозяев.

Здесь Майя чувствовала себя в безопасности. Девчон ка, она знала, уже второй день находится под домаш ним арестом.

А значит, мешать ей никто не будет.

В саду асури выбрала самое глухое место. Покачи вались над головой крапивные пагоды и веера стре кольника. Шаровары вымокли от росы, безрукавка по крылась желтой пыльцой, но Майя не обращала на это внимания.

Усевшись на камень, она раскрыла Шкатулку. В гнез дах изумрудного бархата поблескивали ампулы, укра шенные асуроглифом «титан». Отделанный финиф тью и бриллиантами геном-инжектор вопросительно качнул крыльями.

Каждая из ампул содержала дозу геном-трансфор мера. Вот «Обратное Колено Кузнечика». Модифици рованный им асур может прыгать на сотни метров в высоту. На планетах с мощной гравитацией его лучше не использовать: случается, скелет прыгуна взмывает в небо, оставляя тело на поверхности.

Следующая – ампула «Непредсказуемого Облика».

Под его воздействием блондинки приобретают гламур ный вид, брюнетки – готичный. Что происходит с ша тенками и рыжими никто не знает. Так что название свое геном-трансформер носит не зря.

Далее шли «Язык Птиц и Зверей»,15 еще один «Язык Не рекомендуется беседовать со скальными гекконами. Они имеют обыкновение разговаривать плохими стихами, что не каждый выдержит.

Птиц и Зверей» – жемчужина Майиной коллекции, «Лицо Истинного Полдня» и «Плакальщица Сороково го Дня».

Майя достала последнюю ампулу. Приняв ее, мож но было говорить с мертвыми, нерожденными и даки ни. Свойство в обычной жизни не очень полезное, но с Намсой иначе не договоришься.


Геном-инжектор затрещал, легко касаясь Майиных век. Асури легла на спину и расслабилась. Трансфор мация обычно занимала несколько часов и сопрово ждалась побочными эффектами.

Те не заставили себя ждать. Духовную сущность Майи мотало, как авоську с котятами. Сперва она объ единилась с компостной кучей в углу сада. Это было ужасно приятно: ощущать себя соборной душой бот вы и бурьяна, чувствовать ужас растущих рядом коло кольчиков. Потом Майя вселилась в гадюку, и ей захо телось есть. Она сплясала танец вызова попугайчику, но тот не дождался и упорхнул.

Став скарабеем, Утан поняла, чего ей не хватало в жизни. Шара. Огромного шара, который она могла бы лепить, вкладывая все свое творчество, всю нежность Эти трансформации разрабатывались независимо друг от друга, и заявки поступили в Дом Севера одновременно. Отсюда и путаница. В отличие от предыдущей эта геном-трансформация воздействует на язык, позволяя различать тысячи привкусов, оттенков, букетов и гнилостных послевкусий реблягу-аши.

и любовь. От этой мысли она едва не расплакалась.

Дождевые черви открыли ей прелесть агорафобии.

Каменный забор научил терпению и стойкости. Напо следок Майя воплотилась в «черную вдову». Ласко вая паучиха прекрасно разбиралась в жизни, смерти и мужчинах. Став ею, асури ощутила непреодолимое сексуальное влечение. Ей во что бы то ни стало потре бовалось устроить личную жизнь.

Команидор предупреждал, что покидать башню не льзя Но кому он это говорил?

Глупой маленькой асури.

Майя Черная Вдова – это нечто большее, гораздо большее! И ей позарез нужно с кем-нибудь познако миться.

Пусть ненадолго.

На один укус.

Асури вскарабкалась по виноградным плетям на за бор и отправилась на поиски избранника. У кадетов как раз заканчивался второй час занятий.

Глава ДОМАШНИЙ АРЕСТ В это утро Тая решила не выходить из своей комна ты. Просто так, назло. А что еще делать? Все равно под замком сидит. Комната, кухня, ванная с туалетом, да несколько метров коридора – вот и все ее владения.

Очень здорово, да?!

Уже второй день!

Мысли ее прервал стук. Раньше, чем Тая крикнула:

«Нет, нельзя!» – в комнату ворвалась Ефросинья. В проездных сапогах на все виды транспорта, с корзин кой-холодильником в руках.

«В город собирается», – сообразила Та.

– Имей в виду, милочка, – занудила Фрося, словно продолжая неоконченный разговор, – терпеть твои вы ходки я не намерена. В конце концов все имеет свои пределы.

Тая с тоской посмотрела в окно.

– Кончились времена безделья. С этого момента труд станет твоей прерогативой.

Что значит это слово, тетка не знала. Просто ей нра вилось рычать.

– Да, прер-р-рогативой! Прикажешь автоматике вы мыть полы и скачаешь из интернета новые меню. Пли та загрязнилась – включишь режим самоочистки. Ах да, – в голосе мачехи зазвучало торжество, – я грох нула спам-фильтр17 на нашем семейном ящике. И на строечки попутала. Так что письмишки придется сорти ровать. По бизнесу в одну папочку, поздравительные в другую, личные в третью. Спам и вирусы сложи в му сорную корзину.

– Не стану.

– Ах, не станешь?! Ну тогда я заблокирую выход в интернет.

Тетка считала это самым ужасным наказанием. Еще бы: лишиться «мыльных опер» и болталок! Тайка в от вет только фыркнула: испугали паутицу голой жо… Тут-то и началось.

Тетка закатила истерику. Высказала все: и про ны нешнюю молодежь, и про неблагодарных девиц, что дерзят благодетельницам, а после в подоле приносят.

Закончилась лекция неожиданно:

– Раздевайся, – приказала Ефросинья.

– Зачем это? – Тайка растерянно захлопала ресни цами.

– Раздевайся, раздевайся. А то я не знаю, как ты пе ред парнями хвостом вертишь. Этой самой своей жо.

Ну?..

Тетка не шутила. Она выписывала специальный пе Программа, отсекающая из потока почты рекламные письма (так на зываемый спам).

дагогический журнал «Викторианский домострой», где подробно рассказывалось, как наказывать непослуш ных детей. Та пожала плечами и стянула джинсы, за тем футболку.

– Так дома посидишь. А то завела моду… И ухажер этот твой постоянно в окна пялится.

– Какой ухажер?! – опешила Та.

– Тьфу, стыдобища! Хоть бы госпожи Утан постыди лась!

Спрятав одежду, Ефросинья заперла шкаф и отклю чила синтезатор.

– На, держи, – бросила ночную рубашку до пят, – ко ленки прикроешь, дурища.

И ушла.

Тайка осталась сидеть у окна.

На душе было гадостно… Вокруг полумрак и тишина. Тикают ходики на стене, отмеряя Тайкино время. Кажется, что теперь всегда так будет: сквознячок по босым ногам, жаркая полоса на полу.

И одиночество, одиночество до самой смерти… Ей исполнится тридцать или сорок, она станет пожилой старушкой, начнет чатиться с другими старушками на «Завалинке», а Фрося все так же будет хлестать ее по щекам и запирать в комнате.

– Ладно, – сказала Тайка сама себе, – хватит носом хлюпать. Пора действовать.

Она вытерла мокрые щеки и через силу улыбнулась.

Итак, что у нас есть? Двери заперты, окна тоже. По звать на помощь не получится, да и кого? Дылду эту, которая реблягу-ашами питается? Ага. Хи-хи два раза.

Тайка стянула с кровати одеяло и завернулась в не го. Сбегала к зеркалу: идет ли? Оказалось, шло. Из зеркала смотрела загадочная особа в античной туни ке. Если, конечно, бывают черно-белые туники, укра шенные символом инь-ян.

Затем Тайка заглянула в календарь. Настроение поднялось: сегодня же среда! Среды и воскресенья Тайкина тетка посвящала спасению души. «Улыб ка, – гласил девиз юморопоклонцев, – приблизит ваше счастливое рождение!»

Возникла церковь Полиграфа в двадцать первом ве ке. Правда, сперва она называлась по имени другого юмориста. В те времена смехопоклонников не воспри нимали всерьез. Даже церковь джедаев считалась бо лее могущественной.

Все переменилось первого апреля 2152 года. Кто-то из язычников ляпнул, что проповедь юмориста-Пред течи глупая и даже – страшно повторить! – несмеш ная. Прихожане оскорбились. Оскорблялись они четы ре дня. Когда погромы закончились, патриархи юморо поклонничества принесли неверующим свои извине ния,18 но было поздно. Церковь приобрела невиданную популярность.

Двадцать седьмой век явил миру пророка Полигра фа. И если юмор Предтечи для рядового прихожани на случался тяжеловат, шутки Полиграфа доходили до всех. Пророк тонко чувствовал момент. Он смеялся над асурами и прэта, клеймил ксенофобию и ксенофи лию (в зависимости от момента), когда требовалось, воспевал народный героизм, когда нет – мягко и лукаво поливал его грязью. Неудивительно, что церковь юмо ра и сатиры стала главенствующей.

Легенды гласят, что Пророка возрождают в реинкар наторе. Потом монахи увозят его в тайный тибетский монастырь, где воспитывают в беспечалии да радо сти. Когда пророку исполняется шестнадцать, наступа ет знаменательный день. Он вспоминает все свои пре дыдущие жизни и свои шутки, которыми продолжает радовать благодарных прихожан по сей день.

За всю свою жизнь Тая была лишь на одной пропо веди. После того как она скуксилась на остроте пре благого Полиграфа («Какие имена бывают у асуров?

Софа Диван, Бомба Уран, Мира Небудет, Подзад Но гой»), тетка обозвала ее нахалкой и грешницей. А до ма еще и выпорола.

Девочку это не особо огорчило. Ну не всем же быть «Вестник Земли» от 5 апреля 2152 г., программный манифест «Уж и пошутить нельзя?».

праведниками, верно?

Стоя у календаря, Тая призадумалась. Что там тетка говорила об ухажере? Она, конечно, всякое ляпнет, но все же… Девочка выглянула в окно. Никаких мальчи шек не обнаружилось. Вдали виднелись пустой плац, пыльная листва инжира, пустые дорожки стадиона.

Обманула, значит. Ну и ладно… Мальчишки вечно суются со всякими глупостями. А у нее дело есть.

Важное.

Как и у всякой уважающей себя девочки, у Таи бы ла тайна. От матери ей досталась шкатулка из живых кораллов. Тая прятала ее в подземелье (чтобы тетка не нашла) и время от времени подкармливала живыми кузнечиками.

А последняя кормежка была… нет, в воскресенье она с новеньким познакомилась… в четверг Тилля из били… В среду!

Неделю назад.

При этой мысли Тая совсем расстроилась. Кораллы жаль: память о маме и красивые очень. Если не наве стить, с голоду помрут. Или каменные термиты их схо мячат.

Значит, надо выбираться отсюда. Только вот как?

Тая еще раз проверила замки. О чудо! Одно из окон оказалось незапертым. Дальше все сложилось само собой. Прыгать Та и не думала: внизу метров два дцать, она дура, что ли? Схватила теткину рубашку (нервущаяся, немнущаяся, в кружавчиках – загляде нье!), сунула в кройко-швейный аппарат. Его Фрося Тае подарила, чтобы к рукоделью приучать. Иногда он при гождался – вот как сейчас.

Лазерный нож исполосовал ткань рубашки в тонкие полосы, их Тая сшила в подобие веревки. Один конец к батарее, другой вокруг пояса, и – в окно.

Тая уперлась босыми пятками в стену и полезла вниз, понемногу стравливая веревку.

Ух, красотища! И, главное, все как на ладони!

Вон на плацу Уфимский мальчишек муштрует. Строй подпрыгивает и раскачивается из стороны в сторону, словно пьяная гусеница. Кадеты волокут стенд с агит шутером «Если завтра война-2». Внизу парень бетонку драит – чуть ли не под самыми Тайкиными ногами.

Вообще полы драить – занятие увлекательное. На каждой ноге машинка-уборщик вроде коньков или ро ликов. Катись себе и катись! Вот только ролики сами с усами, все норовят в стороны разъехаться. Не успела выключить – сама виновата. Тайка раз села на шпагат – мало не показалось. Потом неделю враскоряку ходи ла.

Мальчишка с уборщиками выделывал чудеса. И спи ной катался и «елочкой», и «кончики с отверткой» де лал. Молодец!

Та спустилась этажом ниже. Кирпичная стена кончи лась, пошла оконная рама. Стеклопластик приятно хо лодил пятки. Надо будет окно потом протереть, а то Фросю Кондрат хватит: на стекле отпечаток босой ноги!

Ага, вот и карниз.

Тая обмотала веревку вокруг крюка и останови лась передохнуть. Оказалось, узел туники болтался на честном слове. Хорошо, вовремя заметила!

Чтобы не терять времени зря, Та пошла вдоль сте ны. Вдруг открытое окно найдется? Тогда и мучиться не надо, без забот спускаешься по лестнице и все.

Под ногами открылась заброшенная часть сада.

Среди травы мелькало что-то белое.

Да не что-то!

Гостья. Дылда реблягушистая.

Занималась она чем-то странным: то подпрыгивала, широко расставив руки, то ходила колесом, а то вдруг начинала раскачиваться. Это что, аэробика такая?

На самом деле танец Утан предназначался попугай чику на заборе. Тот покрутил головой, озадаченно чи рикнул и улетел. Майя тут же бросила танец и приня лась зарываться в землю. Полы безрукавки распахну лись, открывая шрамы на боках.

Стараясь ничем себя не выдать, девочка пошла обратно. Ее била мелкая дрожь.

Когда до крюка осталось несколько шагов, Майя за орала. От ее крика Тая оступилась.

Импровизированная веревка натянулась, как стру на. Стена подпрыгнула перед глазами, бок ожгло бо лью.

«Мамочки! Мамочки! Мамочки!» – забилось в висках.

С тугим звоном узел лопнул.

Глава ТИЛЛЬ БЬЕТСЯ НАД ВЕЧНЫМ ВОПРОСОМ В подлости есть свое упоение. Горькое счастье, ко гда понимаешь, что в чем-то ты не такой, как другие.

Выделяешься из толпы. Может, даже и в лучшую сто рону, просто другие этого не понимают.

За окном разгоралось новое утро. Оглушительно орали попугайчики и воробьи. Птичий крик – музыка свободы, и тем острее Тилль переживал свое полувы нужденное заключение.

В буднях великих строек, — лилось из репродуктора, — В огнях и звонах, созиданья звуках Здравствуй, земля героев, Доминион людей, могучих духом.

Вчера Тилль совершил глупость. Сам, своей рукой обменял уборочные наряды на сторожевые. Нет, по нятно, что охранять музей лучше ему. Как ни крути, а пулю кто-то должен положить на место. Но торчать на посту в тоске и одиночестве, когда остальные каде ты увеличивают объем знаний и физическую подготов ку… Это просто невыносимо.

За это утро Тилль многое передумал. О, сколько раз в мыслях умирал он геройской и мучительной смер тью!

В мечтаниях Тилля Остров смывало гигантской вол ной. Он же сам, отбиваясь веслом от акул и скатов, плавал на утлой лодочке и спасал выживших.

Выжившими почему-то всегда оказывались Бурягин, Тая и новенький, Велька.

Однажды в лодку попросился насмешник и бузотер Витька Хоботов. Поразмыслив, Тилль решил пустить и его. Чего там!.. Он же не злопамятный. Пусть помнит Галькину отходчивость. А вот Димку не пустит, нет. Бу дет знать, кого по ночам зубной пастой мазать!

Потом в лодке оказался полковник Багря. Как это получилось, Тилль не знал. Тайка, что ли, упросила?

Полковник обнял Тилля и сказал: «Спасибо, сынок!»

Да, да – сынок! А потом: «На таких, как ты, держится доминион. Вот тебе, Тилль, не какой-то там вшивый значок ГПСД, а целый орден Предвечного Колеса. И проси у меня чего хочешь, даже руку моей дочери».

Затем мечты перешли к замповосу Лютому. Майор фыркал, отплевывался, пихал акул стеком, но Тилль гордо проплыл мимо. Не из жестокости, нет. Из прин ципа.

А чтобы не подумали, будто это из мести, он при остановился и сказал: «Господин майор! Я бы с удо вольствием забыл все, что произошло между нами, и подал вам руку помощи. Но дама моего сердца в опас ности, и ее я спасу первой. Как мужчина и офицер вы должны меня понять».

С дамой сердца вышла заминка: ее Тилль предста влял смутно. Не мог вообразить ни лица, ни волос, ни фигуры, только браслет-фенечку на руке: видел такую у цветочницы с бульвара Доминионов. Но разве это важно?

Пока Тилль спасал девушку, его ранила акула. В сле дующей картине он лежал, умирая, на больничной кой ке, а спасенная не отходила от него ни на шаг.

Что потом, он себе не очень представлял. В кафе ее, что ли, пригласить? Поцеловать?

Неловко, стыдно!

Постепенно мысли его перескочили на дела недав ние. Новенький, Велька, устраивал свои наряды не просто так, а чтобы непременно оказаться возле пол ковничьего дома. Из-за Тайки, что ли?

Вряд ли. Она же пацанка, хотя и симпатичная… В памяти всплыло лицо полковничьей гостьи. На Тилля накатило стыдное волнение, так хорошо знако мое всем мальчишкам. Мягкое прикосновение, вкрад чивый шепот… Он ярко, словно наяву, представил за росший бурьяном сад, яблони в моховых бородах ли шайника… И – Майю.

На этот раз дама была в легких шароварах и со блазнительно расстегнутой безрукавке (как у Арабель в «Флибустьере века»). Мальчишка потянулся к ней, чувствуя, как проваливается в грешную ложбинку ме жду грудями.

Его обдало жаром, затем холодом. Он помотал голо вой, стараясь избавиться от навязчивого призрака. Тут воображение выдало такое, что Тилль закашлялся.

Чем он занимается? Он же вовсе не для того здесь стоит! Немедленно действовать!

Тилль прошелся к дверям и обратно. Заглянул в му зей. На цыпочках – не подкрался бы ротный! – выско чил на лестничную клетку.

Никого.

Дальше тянуть не стоило. Как отключить сигнализа цию, он знал. В музее около двух тысяч экспонатов, у каждого автоматизированная ячейка для хранения. То есть, конечно, все эти плакаты, фотографии, муляжи выставляют в витринах, но это с двенадцати. Пока же музей пуст;

все, что можно, лежит в запасниках.

Всего-то дел: влезть в подсобку и через компьютер вызвать нужную ячейку. Тихонечко положить дублико пию, после чего отправить ячейку обратно. Не сложно, правда? Вот только если его кто-то застукает, судьба Бурягина покажется светлой и радостной в сравнении с его, Тиллевой, судьбой.

«Ну и пусть, – хмуро подумал он. – По моей вине мои боевые товарищи лишились увольнительных. Хотя так им и надо. Если б не Бурягин, вообще бы сюда не су нулся!»

Обмирая от страха, Тилль пробрался к двери дис петчерской и набрал код. Пароли он знал назубок: как самому исполнительному, ему не раз поручали инвен таризацию. Занятие это нудное и утомительное, но Тиллю нравилось.

Тилль вообще любил, когда вещи находятся на сво их местах. И других по мере сил и возможностей к по рядку приучал. Однажды из-за этого даже экзамен за валил.

А случилось это вот как. В библиотеке Тиллю выда ли неправильный учебник физики. Ну, чуть больше по размеру, чем остальные книжки. Он от этого из стопки торчал.

Это ведь непорядок, верно?

Верно.

Поэтому Тилль не успокоился, пока не поменялся «Физикой» с Димкой – тому книжка досталась нор мальная. Димка долго ерепенился, но Тилль его уло мал. Для порядка же, не для чего-то!

Однако через неделю корешок опять выперся из стопки.

Тилль впал в беспокойство. Вместо того чтобы учиться, он вертел несчастный учебник и так и сяк. И поперек, и крестом, и к стеночке. Вроде удавалось. Но проходила неделя и мучения повторялись. Проклятый учебник разбухал, словно биойогурт «Поделись с дру гом», забытый на солнцепеке.

Кадет похудел. Под глазами появились черные кру ги. Проклятый учебник все не хотел сдаваться. На свою книжку, отданную Димке, Тилль поглядывал с вожде лением.

Закончилось все в день перед экзаменом. Тилль вернулся с занятий и обнаружил, что на тумбочке ле жит нечто невообразимое. Сорок сантиметров на пять десят шесть с половиной (специально измерял!).

Тилль беспомощно потыкал книжкой в распахнутый зев тумбочки и выбежал из кубрика. Где он болтался всю ночь, он и сам не знал. В памяти остались лишь холодные огоньки созвездий да плеск волн.

Нашли утром его на берегу океана, с температурой под сорок.

«Большая Медведица… – бормотал кадет в бреду. – Чуть звездочку левее…»

– Левее, левее, – успокаивала его фельдшерица Ан на Львовна, касаясь лба мокрым полотенцем. – По ла зерному лучику будет, вот увидишь. Лежи смирно, го лубок.

На следующий день в лазарет завалились соседи по кубрику. И учебник принесли – уже нормальных разме ров.

– Тилль, без обид… – набычился Димка. – Мы тебя того… разыграли немножко.

Оказывается, Тиллева страсть к порядку давно сто яла у соседей по комнате поперек горла. Ну что такое:

кадет по полночи в своей тумбочке роется? Да еще и других шпыняет похуже ротного! Все ему не так, все лежит неровно.

Тут-то Димка и задумал эпопею с учебником. Ка ждую неделю он тайком засовывал «Физику» в линей ный преобразователь. Увеличивал по чуть-чуть – так, чтобы незаметно было. Тилль не сдавался, и Димке стало интересно: а справится тот с книжкой размерами больше тумбочки?

После этого случая Тилль месяц с ребятами не раз говаривал. Да и потом не простил. Страсть к порядку никуда не делась, мучила, давила.

Тут-то и подвернулась работа в музее.

В подсобке вкусно пахло типографской краской, пти чьими перьями и тишиной. Снаружи окно закрыва ли вьюнки. Сквозь листву проглядывало ослепительно синее небо.

Тилль уселся в продавленное кресло и включил ком пьютер. С полок шкафов, подоконника, из-под стола и узкой кровати на мальчишку пялились черные бусин ки-глаза.

Экспонаты, которым не нашлось места в выставоч ных залах, скапливались в подсобке. Модели парусни ков дошатоновской постройки, старинные шляпы лу врианских первопоселенцев, чучела ныне вымерших птиц и животных. Корней Галактионович, старенький смотритель музея, все собирался устроить еще один зал, посвященный временам Лувра до колонизации. К сожалению, начальству до истории не было никакого дела. Так и валялись «лишние» экспонаты здесь, в не подходящей влажности и температуре.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.