авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Влад Силин Здравствуй, земля героев! Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; ...»

-- [ Страница 4 ] --

На экране высветило список экспонатов. Амулет ко нечно же последний, новых-то поступлений нет. Маль чишка пролистал несколько страниц: заспиртованная паутица, стереоальбомы выпускников последних лет, диорама «Герой Абель Шепетов отражает нашествие инопланетных монстров». Некоторые строчки горели красным. Видимо, пулю искали, думая, что ее по ошиб ке сунули в другую ячейку и перепутали экспонаты.

Оставить беспорядок без внимания он не мог. Но и времени оставалось мало: войди кто-нибудь, и что он, кадет Брикк, будет делать? Поэтому Тилль поклялся, что все разложит по местам позже, а пока вызвал по следнюю ячейку.

Та оказалась не пустой. Тилль с удивлением взял в руки приборчик, напоминающий маленькую антен ну-тарелку. Лекции по современному оружию Тилль по сещал аккуратно и приборчик узнал сразу. Это же пси лучемет! Если в человека выстрелить из этой «тарел ки», тот наяву увидит свои самые жуткие кошмары.

И немедленно умрет от страха.

Только это чушь. По-настоящему смелый человек, герой доминиона, каких-то там галлюцинаций не испу гается! Посмотрит, пожмет плечами и продолжит де лать свое дело. Потому что контролирует свой разум.

Интересно, а он, Тилль, смелый человек?

Мальчишка поежился. Как-то реалистично предста вилось: вот он нажимает кнопку – и из-под стола вы лезает скелет. Жемчужные зубы впиваются в ногу, ма кушка блестит, как упавший в лужу волейбольный мяч.

Брр!

А то еще хуже: ротный вылезет.

Или скелет ротного.

Тилль отодвинул опасный приборчик подальше. Тут дело надо делать, а не ерундой заниматься! Он же ча совой, а не безответственный шалопай.

«Что, Тилль? – послышался ехидный мальчишечий голосок. – Зассал, да?»

Звучал тот настолько явственно, что кадет обернул ся. Неужели Димка прокрался в музей? Но нет, кроме Тилля, в подсобке никого не было.

Мальчишка вновь придвинул к себе генератор.

Вот ведь штука: спрячь он его сейчас в контейнер и отправь обратно, никто не узнает… Свидетелей нет, да и глупость это – оружие на себе испытывать.

Вот только как жить дальше? Жить, зная, что ты трус и предатель? В мечтах-то легко сражаться с акулами.

А на самом деле?

И тогда, с пулей, – да, юнг было двое… Но разгова ривал-то с ним, Тиллем, только Яри. Второй стоял се бе у стеночки, будто его это все не касается. Стоял и смотрел в сторону.

А он, Тилль, даже слова против не сказал.

Растерялся, говоришь?..

Нет, Тиллик, милый. Это называется по-другому.

Струсил.

Сдрейфил, зассал.

И тогда зассал, у Лютого. Когда начповос приказал товарищей выдать. И нечего отговариваться: «Для по рядка, из справедливости». Зассал, и все.

И сейчас ссышь.

Вон на приборчике тумблер «Вкл.\Выкл.». Всего-то одно движение.

Ну? Слабо?

Ладони вспотели. От этого Тилль возненавидел се бя еще больше. Отчаянным движением он рванул тум блер и тут же, не успев сообразить, что делает, отщелк нул назад. Сердце дудухнуло, оставив в груди против ную ноющую боль.

Ничего не произошло.

«Рохля, тряпка! – выругал он себя. – Думаешь, щелк нул и все? Давай, трус!»

Не давая себе отступить, Тилль ударил по тумбле ру. И зажмурился, ожидая, что вот-вот на его плече со мкнутся костяные пальцы.

Ничего не случилось. Мальчишка сидел, напряжен но вслушиваясь в музейную тишину, а в душе росло разочарование.

И из-за этого он терзался? Ну, конечно… Кто же ста нет держать в музее настоящее боевое оружие?!

С другой стороны, испытание-то он выдержал.

Жаль, никто не видел. Сам Димка небось пять раз бы в штаны наложил! Нет, на людях он, конечно, герой. Та кие, как Димка, всегда смелые, когда есть перед кем.

А в одиночестве? Зная, что никто не затаит дыхание, глядя на тебя?

То-то же!

Пробивающийся меж листьями вьюнка солнечный свет падал на стол широкой полосой. Лампочка ге нератора едва заметно помаргивала. Из-за полосы Тилль этого не замечал.

Его занимало другое. Испытание-то он выдержал, но что это за испытание? Смех один. Вот если против юнг, одному разобраться с Яри – спокойно, насмешли во, без суеты – это да. Показать, наконец, кто чего сто ит. Один-то раз растеряться всякий может.

Это будет серьезно.

После этого он сам себя зауважает.

Все зауважают.

Тилль снял с шеи цепочку дубликопии. Подбросил на ладони (звенья щелкнули кастаньетами) – легкая, летящая!

– Ну, что, Яри, завтра? У Скалищ?

В тот же миг его плечо сжали холодные твердые пальцы.

– Что это у тебя, мальчик?

Фраза прозвучала на асурском, и Тилль не смог ее перевести. Он резко обернулся.

Лицо, перепачканное землей (могильной! – показа лось мальчишке), светилось белым. Вымазанная тра вяным соком безрукавка распахнулась – как тогда, в мечтах, – и из-под нее выглянули исцарапанные груди в огненной татуировке. Отчего-то они испугали Тилля больше всего.

– Дай сюда, – потянулась Майя к дубликопии. – Это твое брачное подношение?

Глава ДВЕ ТАЙНЫ Как Велька и ожидал, полковник «общественного по рицания» не забыл. Наказанием он выбрал так назы ваемую асурскую неделю. Это значило, что все коман ды – на асурском, рапорты тоже, а если от кого услы шат хоть слово на универсальном, пойдут репрессии.

Велька окончательно уверился, что дело нечисто.

Ладно бы один день, куда ни шло. Язык потенциально го врага, то се… Но неделя!

Поэтому он с удвоенным пылом взялся за шпионаж.

Для этого отправился к офицеру-воспитателю Уфим скому и под большим секретом сообщил, что у него аллергия на пыль. Капитан поинтересовался, нет ли у Вельки аллергии на тополиную пыльцу или, упаси бо же, на паутину травяков. Велька ответил, что нет. А еще, робко пояснил он, ему бы хотелось отработать свои наряды на кухне. Туда редко заглядывает ротный, а он, Велька, плохо знает асурский и боится получить втык.

Это решило дело. Жорж Уфимский выдал ему ведро с водой, два неподъемных ролика-уборщика и прика зал драить бетонку. Да не где-нибудь, а под полковни чьей башней.

Кассадовцы в это время ходили с экскурсией в Челе сту. Челеста – уникальный заповедник Лувра. Там оби тают травяки и паутицы, которых асуры завезли еще во время Первого Асурского конфликта. Нынче у паутиц брачные игрища. Самки отложили яйца и ждут самцов, чтобы те их оплодотворили. Любого, кто тронет кладку, паутицы порвут насмерть. Но кадеты к гнездам не по лезут, будут смотреть на чудовищ издалека, в бинокли.

Жаль пропускать экскурсию, но что поделаешь… Вчера после отбоя Велька облазил нижние ярусы Ша тона в поисках подземных ходов. Дежурный офицер чуть не влепил в него залп из парализатора.

И все зря – выбраться в запретную зону не удалось.

Это означало, что сегодня придется искать другие пути. Ведьма, о которой говорил Намса, не давала ему покоя. По всему выходило, что двурукая ведьма – это Майя. А ну как она сунется в подземелья раньше его?

Велька стянул с ноги уборщик и отвинтил крышку во дослива. Кофейный ручеек потек сквозь канализаци онную решетку. Тут-то и случилась неприятность: кто то закричал в саду, руки дрогнули, и мыльная струя об дала штанину.

Одновременно с этим послышался треск.

Велька обернулся. На стене трепетал невесть отку да взявшийся черно-белый флаг. Огромный, с одея ло размером, с длинной прорехой посередине. Вель ка сдернул с ноги второй уборщик и что есть прыти по мчался к башне.

Под стеной в траве мелькнуло что-то белое. Тая си дела, обняв колени, и с ошеломленным видом глядела вверх. Трава скрывала ее, так что были видны только голова и обнаженные плечи.

От растерянности Велька не нашелся, что сказать.

– Загораешь? – наконец выдал он.

– Дурак, – сердито отвечала Та. – Я с крыши навер нулась.

– Ого!

Про крышу она конечно же приврала. Ну так, совсем немножечко приврала. Это можно.

Ей повезло: падая, она врезалась в кронштейн, на котором висели горшки с цветами. Будь девочка в джинсах и футболке, этим бы везение и кончилось.

Или кости переломала бы, или насадилась бы на чу гунный прут. Но тетка Ефросинья постоянно заказы вала по инфрасети разную ерунду. То тапочки с соба чьими мордами (они гавкали, когда приходила почта), то встроенную в компьютер подставку под кофе (та еще и DVD-диски умела проигрывать). Тайкино одея ло, как обещали рекламные буклеты, предназначалось для людей, падающих во сне на пол. Тая с кровати в жизни не летала, однако тетке перечить нельзя. Надо – значит, надо.

И вот одеяло пригодилось. Стоившие бешеных де нег инерционные компенсаторы спасли ей жизнь. На Тайке даже синяка не осталось. Только скула поцара пана и локоть ободран, но это же ерунда.

Велька неловко переступил с ноги на ногу.

– Ну, чего пялишься? – хмуро поинтересовалась Тая. – Девчонок раздетых не видел? Одеяло достань, пожалуйста.

Велька кивнул. На самом деле и девчонок он видел (не очень-то Тайка была раздета), да и пялиться не со бирался. Но сообщать от этом было ниже его достоин ства.

Возни с одеялом оказалось меньше, чем он думал.

Если подставить бочку, до кронштейна вполне можно допрыгнуть. А там подтянуться, оттолкнуться ногами от стены и… – Вот, держи, – сбросил он многострадальное одея ло.

– Спасибо.

Завернувшись в «тунику», Тайка почувствовала се бя увереннее. После удара ткань стала мягче и… род нее, что ли? Все-таки столько пережили вместе Да и прореха помогла завязать «тунику» понадежнее.

– Я из дома убежала, – как бы между прочим сооб щила девочка.

– Ясно.

Судя по всему, Тая ожидала другой реакции.

– Что тебе ясно? – разозлилась она. – Меня искать будут!

– Нет, я понял. Подожди, я закончу. А ты пока за боч ками сиди – в жизни не отыщут.

И Велька с удвоенным рвением принялся драить бе тонку. О фигурах высшего пилотажа он словно забыл.

Кусок, на который ему понадобилось бы полчаса, бле стел, как мрамор, уже минут через семь.

Тая впечатлилась. Она вообще любила все мастер ское и стремительное.

– Ну, рассказывай. – Велька уселся рядом и принял ся расстегивать уборщики. – Что у тебя случилось?

И Тая принялась рассказывать. Про тетку-дурищу, про шкатулку. Про загадочную гостью, что пляшет в са ду как полоумная. Да еще и по стенам лазает, как гек кон, – сама видела!

Велька слушал не перебивая. Задачка решалась са ма собой. Он уже решил, что упросит девочку шпио нить за Майей, и сейчас прикидывал, как бы это по ловчее устроить. О том, что это может быть опасно в первую очередь для Таи, он не думал.

– Говоришь, она в саду сейчас?

– Ага.

– А можно на нее посмотреть?

Девочка прищурила глаза:

– Зачем тебе?

– С ребятами поспорил. Тилль говорит, что у Майи настоящий ослябийский нос. Что с нее хоть сейчас ослябийскую красавицу рисуй.

– Он что, совсем придурок?

– Вот и я говорю.

– Пойдем. Только ты мне тоже поможешь. Хорошо?

– Давай.

Та вывела мальчишку к стене. Оглядевшись – не смотрит ли кто? – подсадила, помогая влезть. Велька уцепился за плети винограда и осторожно выглянул из за стены. В саду было пусто. Загадочно поблескивала в траве шкатулка, да складывал узорчатые крылья ге ном-инжектор.

Мальчишка спустился и осторожно, стараясь не оставлять отпечатков пальцев, осмотрел шкатулку. На всякий случай срисовал иероглифы – выяснить в би блиотеке, что те значат.

В одном сомнений не оставалось: иероглифы асур ские. А значит, Майя действительно асури, замаскиро вавшаяся под человека. Двурукая ведьма. Велька пе релез обратно через забор и спрыгнул рядом с Таей.

– Вот и все. А что у тебя за дела?

– Мне в подземелья надо. – (Кадет аж подскочил от неожиданности.) – Только идти через весь корпус. А если меня заметят… – Не заметят. Пойдем.

Таю замаскировали просто: Велька обмотал ее с ног до головы полимерпленкой, так что девочка преврати лась в мутный, полупрозрачный комок. Так и пошли.

Попавшийся им навстречу капитан Уфимцев обо млел:

– Курсант Шепетов, – спросил он. – Кес ке се 19 за му мия прется за вами следом и не отдает офицеру честь?

– Господин капитан, это мой боевой товарищ Сафо нов. Несет полимерпленку для оранжереи. Начпохоз приказал.

– Что ж он ее, мать твоя кинкара, так непрезента бельно несет?

– Не могу знать, господин капитан. Принесем, сде лаю боевому товарищу Сафонову внушение.

Разматывать пленку долго и утомительно. А солнце над головой жарит, да и своих дел полно. Уфимцев по качал головой:

– Можете идти, кадеты. – И добавил вполголоса: – Це сон лес ентравес де мон екзистанц. Тая фыркнула ему вслед:

– Элит-трепло!

К счастью, Уфимцев ее не услышал.

Бросив пленку на заднем дворе, подростки отпра вились в заросший крушиной угол у крепостной сте ны. Пахло там отвратительно: кошачьей мочой, пле сенью, кислотой из старых аккумуляторов. Штабелями громоздились старые упаковочные ящики.

Из-под ящиков торчал неровно обрезанный край ре Что это? (Вероятн. фр.) Эти дети – обуза моего существования (вероятн. фр.).

шетки. Между оплавленными прутьями и каменной плитой чернела дыра.

– Лезь, – приказала Та.

– Ты что, с граба рухнула? Туда даже кошка не про тиснется!

– Как хочешь. Тогда я пойду, а ты оставайся.

Пыхтя, Велька полез в дыру. Худенькая Та, навер ное, лазила туда и обратно с легкостью, а вот он чуть не застрял. Ссыпался на заду по наклонному ходу, по сидел немного, привыкая. За спиной зашуршали ка мешки. Это спускалась Та.

– Ну, – стараясь казаться спокойным, поинтересо вался Велька, – и куда дальше? – И добавил: – Эх, не подумал. Надо было фонарик взять.

– Это ты не подумал. А я – вот!

Девочка достала знакомый браслет-мобилку. Брас лет засветился: сперва тускло, потом все ярче и ярче.

Тьма расступилась, с сожалением выпуская ноздрева тые бетонные стены и усыпанный камешками пол.

Что-то зашуршало, и Велька чуть не закричал: под ноги ему бросился черный мохнатый комок.

– Это кошка, – успокоила Та. – Они здесь ночуют. Ну, что, пойдем?

– Ага.

Взявшись за руки, подростки зашагали подземным ходом. Свет крохотного фонарика падал на лицо де вочки, делая ее похожей на колдунью. Но не злобную из сказок, а молодую – наверное, так могла бы выгля деть ученица доброй волшебницы.

Начались защищенные маскировочным полем тон нели. Вельке пришла в голову мысль, что ходы эти ко гда-то были подключены к обороне крепости. Тогда по ля имели смысл: дезориентировать врага, например.

Врываются, скажем, асуры в крепость, а перед ними иллюзия прохода. Они туда – бац! – у каждого на лбу шишка.

Представив эту картину, Велька хихикнул. Та недо уменно на него покосилась.

– Все, пришли, – объявила она. – Здесь щель, не отставай! – и исчезла в стене.

Велька шагнул следом, оказавшись в новом тонне ле. Над головой тускло светили лампочки, и Тая пога сила браслет.

– Ух ты! Это тот ход, о котором ты говорила?

– Ага.

– И куда он ведет?

– Никуда. Там тупик, я сто раз проверяла.

Она подошла к пластиковым стеллажам у стены, по шарила. Что-то щелкнуло.

– Вот, смотри, – позвала она Вельку.

В руках у Таи алым и черным переливалась шкатул ка. Тая подбрасывала ее в руках, словно раскаленную.

Да и сама шкатулка выглядела так, словно сделана из горящих углей.

– Смотри! Вон они, твари… По пластику стеллажа полз белесый муравей. Де вочка сбила его на землю брезгливым щелчком.

– Растопчи, пожалуйста, а то я босиком.

Велька наступил на муравья и для верности растер подошвой.

– Это каменный термит-разведчик, – объяснила Та. – Кораллы только их и боятся. Так-то они кого угод но сожрут, даже крысу.

– Крысу? Здорово! А почему ты ее подбрасываешь?

– Сам попробуй.

На ощупь шкатулка оказалась теплой и шершавой.

Алые завитушки прилипали к коже. Стоило задержать ее в ладонях, как пальцы пронзала боль.

– Сумасшедший! – Тая отобрала свое сокровище. – Посмотри на руки.

На коже остались язвочки, как от лопнувших мозо лей. Велька немедленно засунул пальцы в рот.

– Я ей жуков принесла. Ты подожди, пока я ее покор млю. И последи, пожалуйста, чтобы термитов не бы ло. Такие гады – чтобы до кораллов добраться, могут стенку источить.

Тая достала из складок одеяла спичечный коробок с жуками. Велька присел на корточки, выискивая тер митов.

Что, неужели они могут стенку сожрать?

Хм… А это мысль.

Он выпрямился и пнул стену ногой.

– Ты чего? – удивилась Тая.

– Тс-с!

После третьего удара на пол упал здоровенный ку сок трухлявого гранита. Вид стены не изменился, мас кировочное-то поле никто не отменял! Тут уж и Тая не утерпела: отложила шкатулку и принялась помогать.

Скоро в стене появилась дыра, в которую вполне мож но было протиснуться.

– Ну что? Смотрим, что там?

Девочка кивнула. Глупо останавливаться на полпу ти, когда все так хорошо складывается.

– Подожди только, – сказала она. – Я ориентиры за помню, чтоб не блуждать потом, – и принялась возить ся с браслетом.

Велька же тем временем нырнул в дыру.

Его ожидал сюрприз: ход вывел в ту самую пещеру, где командор Алексей Семенович встречался с Нам сой. Прошло шесть лет, а ничего не изменилось. Те же ящики, те же рельсы на полу, и лампа все так же тре щит.

– Ну, что там? – выглянула Тайка.

– Иди сюда. – Мальчишка облизал палец и поднес к камуфлирующему полю. – Здесь еще ход. Я его помню.

Девочка поднесла браслет к стене, отмечая путь. С каждым шагом запах старой змеиной кожи становился все сильнее. Велька узнавал места, и это ему очень не нравилось.

– Та! – позвал он.

– Аюшки?

– Помнишь, ты в «Снежной королеве» спрашивала о скелетах?

– Ну? – Глаза ее широко распахнулись. – Ты что, шу тишь? Скажи, что шутишь!

– Если бы… Значит, так: я иду первым.

– Я с тобой!

– Ладно. Только сзади держись. И еще – что твой браслет умеет?

– Там компьютер, слабенький, правда. Часы, термо метр, библиотечка на несколько книжек, переводчик с основных языков… – Дай мне его, пожалуйста.

Света от крохотного фонарика явно не хватало. За бледно-лимонным кругом темнота сгущалась. Когда кадет нагнулся, чтобы завязать шнурки, световое пят но выхватило из темноты Намсу. От Тайкиного визга заложило уши.

– Ты чего?

– Вон… вон! – бестолково тыкала пальцем девчонка.

– Ну, вон, – пожал плечами Велька. – Не укусит же он тебя?

Небрежный тон давался ему нелегко. Мертвый Нам са выглядел как раз так, словно возьмет сейчас да и укусит.

– А почему он стоит? – не унималась Та.

– Обычай такой. Лошади, например, спят стоя. И слоны тоже. – В последнем Велька не был уверен.

Слонов он в жизни не видел.

– А руки зачем развел?

– Господи… Ну, откуда ж я знаю!

Колени начали мелко подрагивать. Велетин все не мог вспомнить, в каком положении были у Намсы руки, когда тот умер.

– Вель! – тихонечко позвала Тая. В голосе ее звене ла паника. – Вель, не бросай меня!

– Не бойся, не брошу.

У полуистлевших ног мертвеца лежал пистолет. Ору жие, которое Намса завещал ему и которое он из ма лодушия так и не смог подобрать.

«Ты давно умер, – мысленно обратился Велька к трупу. – Твоя душа переродилась в асурского мальчиш ку. Можно, я заберу то, что принадлежит мне? Ты раз решишь?»

От сквозняка остатки волос на черепе шевелились.

Велька представил вместо скелета шестилетнего асур ского пацана, и ему стало легче. Намсы здесь нет, он далеко отсюда. То, что стоит над ними, хищно раски нув руки, – всего лишь пустая оболочка.

Бочком, бочком, ближе, ближе… Хвать – и назад!

Тая опять взвизгнула. Что с нее возьмешь – девчон ка… – Вот и все. – Велька засунул пистолет за ремень брюк.

Световой круг качнулся, выпуская асура, и стало яс но, что у скелета ко всему еще и глаза зеленым светят ся. Бр-р-р!

К счастью, Тая этого не заметила.

– Пойдем отсюда, – попросила она. Зубы ее мелко стучали. – Пожалуйста!

– Хорошо. Только давай пройдем чуть дальше. Там есть выход, и мы выберемся в скалах недалеко от Ша тона.

Судя по глазам, девчонка не очень-то поверила. Но отдавать браслет Велька не торопился, а возвращать ся темными ходами, да еще и когда мертвец рядом… Спасибо огромное.

– Вельчик, миленький, я боюсь. Я кричать буду!

Мальчишка вздохнул:

– Ну хоть немного, а? Хоть десять шагов. Посмотрим и сразу назад.

– Правда?!

– Честное слово.

Скрепя сердце Тая согласилась. Идти им пришлось не десять шагов, а чуть больше. Минут через пять Тая вновь начала поскуливать. Велька уж и сам хотел воз вращаться, – такая жуть витала в коридорах, – как вдруг ход расширился. Подростки оказались в огром ном зале, заваленном ящиками и старыми трубами.

У стены алым и золотым пульсировали огромные узорчатые ворота.

– Портал, – прошептала Та. – Какое чудо. Эй, стой!

Ты что, полезешь внутрь?!

Вообще-то Велька на полпути останавливаться не привык. Но в Таиных глазах застыл такой ужас… «Да, – подумал мальчишка, – так и гибнут благие начинания».

– Хотя бы одним глазком! Ну, пожалуйста!

– Отдавай браслет.

– Ну что ты!..

– Отдавай, или мы поссоримся. Я не шучу.

– Ну пожалуйста… – Велька стянул с руки реме шок. – Трусиха.

– А ты – хвастун! Хвастун, хвастун, хвастун!

Забрав браслет, девочка зашагала обратно. Вид у нее был решительный и злой. Свет фонарика стано вился все тусклее;

похоже, что браслет разряжался. С запоздалым раскаянием Велька подумал, что повора чивать надо было раньше.

– Та, не сердись, – догнал он девчонку. – Я не хотел!

Тая сердито дернула плечом, сбрасывая руку. «Ну, и ладно, – разозлился Велька. – Тоже мне, Бекки Тэт чер!»

И замер. В пещерке, где они встретили мертвого Намсу, разливалось призрачное сияние. Послышался вопль, и из мертвенного света вынырнула четырехру кая тень.

Глаза ее светились зеленым.

Глава БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ ПОЕМ МЫ ПЕСНЮ Время перевалило за полдень, а хлопот станови лось все больше. В очередной раз наткнувшись на кадета, лопочущего: «Вкусного вам скорпиона, мед ная щетка для чистки полов», – полковник остервенел.

Идея «асурской недели», еще вчера казавшаяся такой остроумной, сегодня вызывала отвращение. Мальчиш ки совершенно не понимали разницы между звуками «е» и «e'».21 Между тем от этого зависел смысл фразы.

– Напевно! – кричал полковник. – Теемаса е онимеро надо напевать, твою мать! Понятно, господин курсант?

От ротного мальчишки разбегались, словно голова стики от щуки. А услышав «здравия желаю, господин полковник» на универсальном, Багря разозлился окон чательно.

– А-атставить!22 Кру-угом! Ка-а мне!

Нарушителем оказался офицер-воспитатель Жорж В самоучителях асурского языка обозначается как «е» лирично-на певное». В асурских словах от одного неправильного звука полностью меняется смысл.

Диалог происходил на асурском языке, но для удобства будет дан в переводе.

Уфимский. Увидев ротного, он побледнел:

– Э-э, прошу прощения, господин полковник… – На асурском, господин капитан. У нас неделя асур ского языка.

Тщательно подбирая слова, капитан Уфимский ска зал следующее:

– Скушайте скорпиона, медная щетка для чистки по лов. Приношу свои мелкие извинения. Мои познания в асурском не позволяют исполнять танец с веерами, но я постараюсь утопить их как можно глубже в ромаш ках. – И добавил: – Квел делисьез персон ква цет петит принцесс. Выслушав эту галиматью, полковник вполголоса произнес:

– Подавись этим своим скорпионом, элит-трепло вшивое. – Вслух же добавил: – Ваши извинения при няты. Можете идти.

…До Лувра Уфимский служил на Таверии-2. Ко гда-то император присвоил всем войскам Таверии зва ние «элитных», и Жорж щеголял званием элит-капита на.

Плата за это была невелика: требовалось блистать манерами и знать французский. С первым Уфимский худо-бедно справлялся. Что сложного: ручку дамам це ловать да рассказывать анекдоты о поручике Ржев Что за прелестная особа эта маленькая княгиня! (Вероятн. фр.).

ском, смысл которых утерян в веках. Второе оказалось труднее. Французский сохранился лишь в сочинениях графа Толстого, и новоявленному элит-капитану при шлось засесть за «Войну и мир».

Славные денечки Уфимского кончились, когда про изошла некая история, связанная с генеральской доче рью. Недобрые языки болтали, правда, что не с доче рью, а женой, а совсем уж злые поговаривали о сыне.

Дело получило огласку. Уфимскому пришлось бежать на пограничные планеты, где он быстренько отыскал теплое местечко в корпусе.

В корпусе Уфимского недолюбливали. Он носил изысканный элит-мундир и без нужды изводил каде тов. Так что, поставив «элит-трепло» на место, Алек сей Семенович испытал что-то вроде морального удо влетворения. Хоть что-то сегодня вышло удачно.

По пути полковнику вздумалось заглянуть в му зей. Вахту нес Ваде Михельсон – чернявый кадет из злополучной пятерки. Продравшись сквозь словесных «скорпионов» и «щетки для чистки пола», Багря выяс нил, что Тилль уже сменился и ушел неведомо куда в сопровождении гостьи.

Это Алексея Семеновича встревожило. Чуть ли не бегом он помчался к башне. Во дворе его ожидал сюр приз. На плитах дорожки валялась изодранная и окро вавленная кадетская рубашка. На ходу выдирая писто лет из кобуры, Алексей Семенович бросился в сад.

В старой беседке кто-то был. Стараясь двигаться бесшумно, полковник подкрался ближе.

– …нет, малыш, – терпеливо объяснила Утан. – То, что ты сказал, означает «позвольте моему скорпиону ужалить вас еще раз»! Попробуй снова.

– Ониматеро домо… домо е гокумасай теемаса?

– Уже лучше. «Мой большой скорпион благодарит вас за любезность». Задатки у тебя есть, малыш.

Ветка алычи мешала полковнику смотреть. Он осто рожно отодвинул ее в сторону. Тилль сидел на ступе нях беседки без рубашки и ел яблоко. Майя перевязы вала глубокую царапину на его плече.

– Госпожа Утан, – с дрожью в голосе попросил ка дет, – не могли бы вы еще позаниматься со мной?

Асурский язык очень сложен.

– Отчего бы нет? Приходи ночью… Когда и куда прийти, полковник не расслышал. Са мообладание изменило ему. Спрятав оружие в кобуру, он бросился к беседке.

– Госпожа Утан, – воскликнул он, – вы!.. Вы!..

Мальчишка дернулся сбежать, но асури шлепнула его по затылку:

– Сиди! – приказала она. – Я еще не закончила.

– Госпожа Утан, – стараясь говорить спокойным то ном, объявил Алексей Семенович, – потрудитесь объ яснить, что все это значит.

– Ничего особенного, командор. Зная, что у вас объ явлена неделя асурского языка, я решила проверить знания кадетов.

– А это? – Багря ткнул в кровавый бинт.

– Недоразумение. Зайдя в музей, я поинтересова лась, открыта ли выставка. Кадет отчего-то спутал сло ва «музейная экспозиция» и «мучительная смерть». В волнении он объяснил мне, что посторонним в музей нельзя, и даже попытался преградить путь.

– Благодарю, достаточно. Кадет Брикк, сутки гаупт вахты. Наказание за плохое знание асурского я приду маю позже.

– Есть сутки гауптвахты!

– Идите, кадет.

Когда Тилль умчался, полковник вытер пот.

– Та-ак, – протянул он, – я приказал вам сидеть в башне. А вы?

– Простите, командор. Я трансформировала свой геном и стала жертвой побочных эффектов.

– Каких-каких эффектов?

– Расширенные зрачки, – охотно объяснила асури, – повышенная потливость, тяга к массовым убийствам… Ничего страшного. Медики в таких случаях рекоменду ют не сидеть дома и больше общаться.

– И ради общения вы отправились терроризировать кадетов?

– Не волнуйтесь, командор. Я себя не выдала. Маль чик уверен, что я аспирантка иняза на кафедре асур ского языка. Команидор, у вас отчего-то сделалось юж ное лицо гнева.

– Нет-нет, ничего… Когда вы собираетесь проведать Намсу?

– Буду рада отправиться в чертоги смерти хоть сей час.

«Твои бы слова, да Богу в уши», – подумал полков ник. Вслух же заявил:

– Ну, тогда встретимся под землей.

Четверть часа спустя они уже шли подземными хо дами Шатона. В отличие от Вельки и Таи Алексей Се менович и Утан выбрали путь через закрытую зону. Де ла это не меняло. В потайных коридорах они оказались примерно тогда же.

Потрескивали лампы люминесцентного света. Под ногами шуршала бетонная крошка, где-то капала во да. Полковник едва успевал за асури. Майя никогда не была в подземельях Шатона, однако ориентировалась здесь, как у себя дома.

– Скажите, Майя, – поинтересовался полковник, что бы не молчать, – а Намсу вы хорошо знали?

– О да. Мы с ним одного садка головастики.

– Как интересно… А в детстве каков он был?

– Очень способный. Наш садок, – асури доверитель но понизила голос, – считался неудачным. У большин ства головастиков не то что разум, вторая пара рук не прорезалась. Помню, когда я получила татуировку ти тана – вот эту, – мои братья в один голос сказали: «За четные сиськи». Намса единственный понял, что это для меня значит.

– Расскажите о нем побольше.

Майя задумалась.

– В детстве он был очень болезненным. Когда в его семье кончились деньги и мать решила продать часть детишек в рабство, его забраковали. Он очень пережи вал. Из-за этого занялся спортом, начал закаляться. А потом получил назначение в Северный дом. Мы все им очень гордились.

– Представляю… – Да. А потом случилась эта история. Оказалось, что Намса в тот день стрелял из дуэльного пистолета. Пу ли не нашли, убитый пропал… Тоже мне дуэль! Намса, его учитель стрельбы, любимая асури учителя стрель бы, уборщик Северного дома и любимая асури убор щика Северного дома оказались опозорены.

– А любимая асури Намсы?

– У него не было любимой. Он как раз собирался принести мне череп белой уховертки.

Некоторое время они шли молча. Полковник разду мывал об удивительной судьбе асуров. Майя скорбела о несовершенстве Намсы.

– А скажите, Майя, – осторожно спросил Алексей, – мог ли Намса убить ученого?

Асури замедлила шаг.

– Да он и убил, больше некому! Но вышло некраси во: труп исчез, записи в файл мудрейший сохранить не успел. Все открытия пропали. Уж мы так Намсу ругали, так ругали, вы представить не можете!

– Да уж… – Намса и сам переживал. Хотел зарезаться, да ма ма отговорила. Сказала, что ему надо к Оракулу дивов слетать. – Голос Утан дрогнул:– Командор, вы видели последние минуты Намсы. Скажите, как он погиб?

– Мне, право, неудобно… – Ничего. Забудьте, что я дама.

– Намса сделал передо мною северное лицо.

– А вы?

– Дал пощечину.

– Вы страшный человек, команидор. Я вас боюсь.

– Хм… Комплимент настолько поразил Алексея Семенови ча, что он упустил миг, когда асури шагнула в скрытую маскировочным полем расщелину.

– Не расшибитесь, здесь темно! – послышалось из тумана.

Полковник потер ушибленный локоть. Майины гла за горели зеленым огнем, она скользила по тонне лям, безошибочно угадывая повороты. Полковнику, не обладающему ночным зрением, пришлось достать наладонник и включить подсветку. У него мелькнула мысль, что если кто-то прячется в подземных ходах, то, увидев женщину со светящимися глазами, умрет от страха.

– Быстрее, команидор! Не отставайте.

Легко сказать «не отставайте». Потеряв Майю из виду, полковник решил осмотреться и перевести дух.

Подсветку он выключил – та только мешала смотреть.

Перед глазами плыли туманные огни, плясали линии, как на старинной кинопленке.

Без света ориентироваться оказалось легче. Скоро Алексей Семенович увидел зеленые глаза асури. Хо рошо. Страшно, страшно, а вон как удобно.

– Куда вы так спешите, Майя? – крикнул он. – Я же не мальчик за вами гоняться.

Асури не отвечала. Тогда полковник шагнул к ней и потряс за плечо. Под ладонью хрустнуло, и лица Алек сея коснулось что-то легкое, мягкое, как пыльная пау тина.

Полковник отступил на шаг и включил наладонник.

Призрачное сияние рассеяло тьму.

У стены стоял скелет асура.

– Команидор, я все понимаю, но зачем так кричать?

– Простите, высокая кровью. Это древний обычай людей – приветствовать умерших печальным и мело дичным криком.

– Преклоняюсь перед вашей деликатностью, кома нидор. Оказывать почести чужому мертвецу… Помо жете потом запихнуть его в чемодан? Нет-нет, сперва переставим его.

Вдвоем они вынесли скелет в проход. Алексею по казалось, что эхо от его крика только сейчас вернулось в пещерку. Неужели он кричал таким тонким девчоно чьим голоском?

– Дакини лучше не пугать, – объяснила Майя. – Дол гие годы одиночества плохо отражаются на психике.

Помогите повернуть. Ага, хорошо… Они становятся нервными, впечатлительными. Боятся собственной те ни.

– У него рука отломилась.

– Положите в карман. – Майя вытерла лоб полой безрукавки. – И вот еще: перед тем как говорить с по койником, надо вывести его из депрессии. Новые впе чатления, яркие краски, смена места… – Понятно. Вам не тяжело?

– Нет, спасибо. Дайте сюда руку… Да не свою, его.

Майя примотала отломанную кость Намсы скотчем.

Ногой придвинула чемоданчик.

– Достаньте алтарь мертвых. Он напоминает вашу подставку для зимнего дерева.

Алексей и Утан установили скелет_на елочную кре стовину. Майя вытащила коробку с елочными игрушка ми и журнал.

– Вот это надо перелистать у него перед глазами.

– «Плэйасур»?

– А что вы хотели? Сборник проповедей Полиграфа?

Намса шесть лет простоял в темном тоннеле. Вот асур ские газеты с последними новостями. Только покляни тесь, что не станете их сами читать.

– Слово офицера.

Пока Майя украшала Намсу елочными игрушками, Алексей листал перед ним журнал. Сам он старался туда не заглядывать. Мало ли, что там? Может, анти человеческая пропаганда.

– Скажите, Майя, а мишура зачем?

– Для хорошего настроения. Подайте вон тот шарик.

Не пойму, что с этой игрушкой?

– Там переключатель есть. Поставьте в положение «рад». Или даже «очень рад».

– Спасибо, помогло… А знаете, команидор, в дет стве нас приглашали водить хороводы перед прави тельством. Как сейчас помню: автобус, кофе, утренник в мавзолее Великого Вождя. Я всегда была принцес сой-муреночкой.

– Ваш вождь – дакини?

– Да. Он создал теорию идеального политического устройства. Поклялся, что сделает асуров счастливой расой, и умер на этапе массовой концлагеризации об щества. – Асури отошла на несколько шагов, любуясь своей работой. – Ну вот, можно приступать. Намса, ты слышишь меня? Откликнись!

Огоньки новогодних гирлянд замелькали, словно электроны вокруг ядра. Скелет мигнул и превратился в четырехрукого здоровяка.

– Майя?!

– Да, любимый. Извини, что не целую, – губы обве трила.

– Святая бабочка! Но откуда ты здесь?!

– Я тебя искала. С того самого мига, как ты улетел на Дивиан.

– Ох, Майя… Но что с твоими нижними руками?

– Я отрезала их, чтобы проникнуть на планету лю дей.

Опустилась тишина. Слышно было лишь, как бьются три сердца: два Майиных и одно полковника.

Дакини вздохнул:

– Что уж теперь. Дело прошлое и ничего не испра вишь… Ты плачь, плачь… Потому что я плакать уже не могу.

– Намса, милый… – А как родственники? Ньяша, Таша, Варуша, Иша, Камса, Хамса, Ураши-Кубури и остальные семьсот де вяносто три головастика нашего садка?

– О, они в порядке. Пятьсот, как ты помнишь, бы ли съедены щуками, восемьдесят погибли от рыбье го гриппа. Сорок три попали в рестораны асурской пи щи. Остальные влачили полунищенское существова ние, барахтаясь в сетях наркомании и детской преступ ности. Сейчас обитают на социальном дне.

– Рад, что с ними все хорошо. Знаешь, Майя, я часто вспоминал тебя.

– Я тоже, Намса.

И влюбленные заговорили – взахлеб, перебивая друг друга, стараясь выплеснуть то, что не успели ска зать друг другу раньше:

– …а помнишь, пятнистый бородав откусил тебе но ги? Ты плакал и не мог уснуть… – …а ты читала мне самоучитель народных танцев на ночь… – …потому что других книжек не было… – …и подарила скакалку на день рождения… – …ее я украла в магазине. А потом я спросила, мож но ли забрать твой велосипед, если ноги никогда не вырастут… – …а они все-таки выросли. И мы пошли в парк кор мить монстров живыми крольчатами… – …лопоухими кареглазыми симпатягами.

Майя опустила ресницы:

– Как давно это было… Знаешь, Намса, повзрослев, я научилась притворяться. Лгать, изворачиваться, де лать западное лицо ради выгоды. Сейчас мы говорим о пустяках, и я понимаю, что пустяки – это главное. Я лю блю тебя, Намса. Мне хочется вновь стать маленькой девочкой со смешными косичками. Наивной, доверчи вой, открытой радости и свету.

Призрак вздохнул:

– Посиди со мной, Майя. Как тогда, помнишь?

– Я помню. Мне было так уютно с тобой.

Асури уселась у ног призрака. Достала книжку:

– Хочешь, я прочту тебе сказку про гадкого мальчи ка, принцессу и рентгеновские очки? Или о маленьком вампире, которого заперли в склепе?

Намса улыбнулся:

– Ты до сих пор помнишь, какие сказки я любил?

– Я знаю их наизусть. Так же, как любовные письма, которые ты мне писал.

– Ты получила их?

– Совершенно случайно. Я нашла их в архиве почты, вскрывая корреспонденцию законопослушных граждан. Ты писал мой адрес с ошибкой, заменяя «е»

напевное на простое. И знаешь… Омерзительные че ловеческие детеныши там наверху напомнили мне те бя. Только поэтому я не убила их. Скажи, Намса: если ты останешься дакини навсегда, можно я унаследую все твое многомиллионное состояние?

Лицо призрака затуманилось:

– Котенок мой ненаглядный… Пусть богомол про стит меня, а не ты. Я разбазарил свое состояние. На последние деньги я купил тебе велосипед и отправил по почте.

– Правда? Намса, милый! Это лучший подарок в мо ей жизни! В архиве его не было, значит, украли почта льоны. Я вернусь и уморю их в камере пыток. Скажи, а почему ты стал дакини?

– Путь бабочки – беспокойный путь. Человек, кото рый сидит у стены, тебе еще нужен?

– Пока да. Он следит, чтобы меня не схватили мест ные спецслужбы.

– Тогда пусть закроет уши. Или нет. Пусть даст слово не подслушивать.

Майя повернулась к Алексею Семеновичу:

– Команидор, умоляю, оставьте нас наедине. Дело очень важное!

– Не беспокойтесь, сударыня. Я вернусь к предыду щему повороту и буду ждать вас там.

– Может, стоило перерезать ему слуховой нерв? – предложил призрак, когда полковник удалился.

– У меня нет скальпеля. Да ты не волнуйся, милый.

Доминион людей – доминион людей чести. Команидор не станет подслушивать.

– Что ж, тогда все в порядке. Слушай же, Майя. Я расскажу тебе о своем неоконченном деле.

Глава НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО НАМСЫ Асури сидела, обняв колени руками – совершенно как человек. Мокрый носовой платок лежал рядом.

– Как ты помнишь, Майя, – рассказывал Намса, – я охранял Дом Севера. В мои обязанности входило заботиться об ученых и снабжать их всем необходи мым. Ручками, карандашами, живыми существами для безнравственных и жестоких экспериментов. При этом сам я оставался все тем же застенчивым юношей, ко торого ты знала. Дуэльный кодекс, числа крови да ты – вот и все, что меня занимало тогда.

Однажды профессор Норбу попросил, чтобы я до стал ему людей. Просьба удивила меня: ведь люди очень хрупки. Их всегда не хватает, они быстро закан чиваются… Неужели, спросил я, нельзя обойтись ка кими-нибудь малоценными асурами? Работниками ав тоинспекции, например, или распространителями спа ма?

Но асуры профессору категорически не подходили.

Он находился на грани великого открытия и не мог ждать. В награду Норбу обещал ходатайствовать, что бы мне улучшили число крови. Это было весьма кста ти. Близился день нереста, а я раздувал горловой ме шок по одной девушке. И боялся (да, да, Майя!), что ты отвергнешь меня из-за моего несовершенства.

За людьми я отправился на черный рынок. Увы, мне не повезло: люди – товар редкий. Я закупил было пар тию разоблаченных шпионов, но их пришлось отдать в обмен на кинкарского парию Кинжальщика. Тот шел в качестве возмещения за двух послов прэта на банке те стерших священный файл кинкаров. Послы требо вались, чтобы покрыть диверсию на космической базе прэта, а за эту диверсию люди обещали нам техноло гии говорящих татуировок, полиморф-пирсинга в пупок и плазменных торпед.

Все эти обмены и дипломатические реверансы оста вили меня с восточным лицом. Я сидел на бетонке кос мопорта, и ветер трепал мою хламиду. Деньги кончи лись, доверие профессора Норбу я не оправдал… Мне оставалось пойти и сплясать танец вызова гигантско му богомолу смерти.

К счастью, фортуна подобна воробью. Меньше чи рикай, больше скачи – авось урвешь булку из рук без заботного ребенка. Ко мне подошел асур в шарова рах, украшенных богомольими мордами. Из-за отворо та его ботфорты выглядывала ручка криокинжала, на груди висело ожерелье из травячьих черепов.

– Высший предел Намса, – поклонился мне асур, – я – капитан Морга Дрейкан. Мне рассказывали о ваших злоключениях. Господин шпионов из Западного дома сожалеет, что вы лишились добычи по его вине. Он прислал меня помочь вам.

Я вскочил. О Морге Дрейкане я слышал многое и ни чего хорошего.

– Смотрю в небо, капитан. У вас есть люди для тор говли?

– Нет. Но у меня есть бригантина «Сен-Mo» и пара дюжин головорезов. Они нехороши кровью, однако в рукопашной стоят любого выскочки Южного дома. – Вы предлагаете пиратскую вылазку в доминион людей? Но это же безумие!

Дрейкан покровительственно похлопал меня по пле чу:

– Ты носишь дуэльный пистолет, мальчик, однако лучше носи шумовку. Возле звезды Идан есть выход в доминион людей. Другой находится рядом с Шридеви.

У нас их разделяет сорок парсеков, у людей – три ты сячи. Глупые людишки повадились летать через наш доминион: это якобы экономит время. Господин шпио нов сказал, что на одном из кораблей летит разведчик людей. Атаковав, мы убьем сразу двух кольшмаров:

уважим твоего господина и сорвем разведывательную операцию людей. А также вдоволь поглумимся над не винными пассажирами.

Южный дом в доминионе асуров отвечает за армию. Северный – за науку, Западный – за шпионаж и внешние сношения, а Восточный – за внутреннюю политику.

– Но не будет ли это как-то неловко? Нехорошо как то… – Посмотри направо, Намса. – (Я посмотрел.) – Ви дишь господина с имплантированным попугаем и ге нетически модифицированной треуголкой? Это титан Россаи Барбо. А вон асур со встроенным в культю ко стылем и повязкой на третьем глазу. Это кошмар на шего доминиона – высочайший Гамаи Васко Дей. Они почище тебя кровью, мальчик. Однако не стесняются грабить и убивать.

– Пожалуй, что так… – И радуйся, что я в доле, – продолжал он. – Свя жись ты с ними, эти господа проглотили бы тебя, как дошкольник котенка.

– А вы в доле? Я имею в виду, мы разве заключили контракт?

Дрейкан посмотрел на меня с сожалением:

– Ты считаешь меня дураком? Последний скользкий тип, с которым я имел дело, лежал в мыльнице и был розового цвета. Теперь он в канализации. Понимаешь меня?

Я кивнул. Мое лицо отражалось в зеркальных сте клах космопорта, смертельная розовость покрывала его.

– Вот и ладушки. Добро пожаловать на бригантину «Сен-Мо».

На корабле Морга поселил меня рядом с собой. По мещение мне выделили роскошное. Да и обставлена моя каюта была с варварским великолепием: стол из настоящей фанеры;

шкаф с гипердоставкой блюд из столицы;

вместо кровати – болотце бонсай, последний писк богемной моды. Вот только уровень пола был под нят согласно моему числу крови. Мне пришлось пере двигаться чуть ли не на коленях.

Я оставил вещи и отправился на капитанский мо стик.

«Сен-Мо» готовилась к отплытию. Капитан Морга от давал последние приказания своим людям.

Я с детства склонен к анализу и по нескольким сло вам могу составить психологический портрет собесед ника. Скупые фразы Дрейкана выдавали в нем асура жадного и расточительного, властолюбца, ради денег готового на все.

– Капитан, – бубнил видеофон, – на мониторе диа гностика: состояние реакторов, готовность к полету… – Проматывай состояние, – приказал Дрейкан. – Или нет. Отставить, сам промотаю!

– Пушки большие прибыли… – Большие прибыли? Это мне по душе!

– Капитан, установка по обогащению топлива… – Демонтировать! На этом корабле обогащаюсь только я.

Звезды на экране дрогнули и сделались фиолетовы ми: «Сен-Мо» отправилась в путь.

Рейс занял несколько суток. За это время я успел проглядеть все глаза, выискивая корабль людей. Дрей кан объяснил мне, что на трассе стоят мины перемен ной гравитации. Когда их включают, они превращают ся в черные дыры, и кораблям волей-неволей прихо дится переходить на досветовые скорости, чтобы об лететь аномалию. Тут-то и наступает черед пиратов.

На досветовых корабль легко обнаружить и атаковать.

Черные дыры действовали на команду гипнотизиру юще. Сила их гравитации чудовищна;

я не раз ловил себя на том, что мой взгляд притягивается к дыре. Что уж говорить о простых пиратах, неспособных контро лировать свой разум и эмоции? В свободное от вахты время они толпились у экранов, обсуждая будущую до бычу.

Эти метания порядком измотали меня. Постоянно вертеть шеей, заставляя себя не смотреть в монитор, – занятие утомительное. Чуть ли не с радостью услышал я крик впередсмотрящего:

– Прямо по курсу корабль людей! Название – «Моби Дик», класс судна – бриг.

Поднялась суматоха. Канониры прыгали на лен ту транспортера;

их выметало на орудийную палубу, словно горох из стручка. Абордажная команда расхва тывала штурмовые доспехи и автоматы.

– Эй, бездельники, – заорал Дрейкан, – поднять флаг! Я что, даром вас кормлю?

В космической пустоте вспыхнула голограмма – ги гантская голова богомола. Словно подкожные клещи продрали мне спину: так поразила меня близость зна ка смерти и разрушения.

– Пойдем, Намса, – приказал капитан, – подберем тебе что-нибудь в арсенале. Имей в виду: в свалку я тебя не пущу.

Это меня возмутило.

– Капитан Морга, – в гневе раздул я горловой ме шок, – вы считаете меня маменькиным головастиком?

Уверяю вас, в бою я стою десятерых!

– Вряд ли. Скажем, вот Абда Уллай. – Он указал на гигантского асура, маячившего в абордажном створе. – При прямом попадании из митральезы Абда разлетит ся в клочья. Но при этом закроет двоих-троих штурмо виков, идущих следом. А за тобой даже кошка не спря чется. Нет уж, Намса. Ты останешься в самом опасном месте.

– Это где?

– Рядом со мной. Я ужасный самодур.

– Никогда!

Дрейкан не стал спорить. По его настоянию мне вы дали полуавтоматические доспехи высшей защиты и гвардейский плазмомет. Сразу скажу: весило оружие столько, что ни о каком абордаже не могло идти и речи.

Я едва передвигал ноги, не говоря уж о шлеме, броне вой подвеске и оружии.

Канониры дали предупредительный залп. Корабль людей сбросил скорость.

Речь Морги Дрейкана, обращенная к абордажникам, была кратка и доходчива:

– Вы, крабье войско! Люди мечтают намотать ваши кишки на стволы митральез. Покажите им, что четыре руки сильнее двух! Клянусь муренами, сегодня разбо гатеет даже обедненный уран в наших боеголовках!

Асуры ответили дружным ревом. На бриге людей не было и не могло быть тяжелого вооружения, так что прелюдию артиллерийской дуэли Морга опустил.

Словно бесцеремонный любовник (прости, Майя!), пи рат ринулся к цели.

Космос пронизали нити гравилучей. Когда «Сен-Mo»

закогтила бриг, палуба корабля едва заметно дрогну ла.

– Погибшим – премия! – орал Дрейкан. – Лишь да кини живут вечно!!

– Кром Саай! – нестройно отвечали штурмовики. Бе лесые, похожие на пещерных личинок, они ринулись к кабинам.

Пространство меж кораблями наполнилось споло хами: то работали гравилучи, перебрасывая абордаж ников. Ожили пулеметные гнезда брига. Да, у врага не было тяжелого вооружения, зато хватало митральез.

Колеблющееся сияние поглотило высадившихся пира тов;

убитые бойцы истекали светом и пылью. Но го ловорезы Морги тоже не теряли времени зря. Пламя охватило надстройки и башни брига.

Меня затошнило. Митральезы поддерживали темп стрельбы под миллион выстрелов в секунду. Штурмо вики в тяжелой броне просто разлетались брызгами расплавленного металла.

– Зачем, капитан?.. – Я едва узнал свой голос. – Почему не подавить точки орудийным огнем с «Сен Мо»?!

– Остынь, мальчик. Нам нужен целый корабль, а не ковыляющая на досветовых развалина. Потом, работа абордажника почасовая. Если он умудрится погибнуть в первые наносекунды боя, никто не выплатит ему пре миальных и сверхурочных.

– А они это знают?

– Так написано в их контракте. Я же не виноват, что они не читают бумаги, которые подписывают. Хей! А вот теперь и мы к ним присоединимся!

На палубе «Моби Дика» раздулся призрачный ку пол, похожий на полуспущенный дирижабль. Абордаж никам удалось переправить и включить генераторы си лового поля. Боевая команда скапливалась под купо лом, готовая пробиваться в трюмы корабля.

Я несколько замешкался на пути к кабинам: мерза вец Дрейкан выдал мне бронекостюм без мускульно го усиления. Нести полтора центнера брони в усло виях искусственной гравитации «Сен-Мо» не предста влялось возможным. А прибавьте к этому плазмомет!


К счастью, капитан Морга сжалился надо мной. За кинул меня на плечо и в таком виде перенес на палубу «Моби Дика».

– Стой здесь, – приказал он. – Я пока переговорю с капитаном.

Сделав несколько шагов, Морга стал на краю сило вого поля.

– Эй! – заорал он. – Я – капитан Морга Дрейкан. Кто командует на этой лохани?

Капитанский бронекостюм усилил голос и вибраци ей передал его сквозь палубу. У меня заломило зубы.

– Капитан Джон ибн Жако Рабочее слушает тебя, – звоном отозвалась палуба. – По какому праву вы на пали на нас?

Вопрос мне показался излишним. Связь между до минионами невозможна, так что судьбу «Моби Дика»

люди выяснить не смогут. Дипломатический протест автоматика брига уже заявила, «Сен-Мо» и Запад ный дом его приняли и проигнорировали. Пассажи рам «Моби Дика» остается лишь рассчитывать на соб ственные силы.

– Эй, Джойба Римпоче, – Дрейкан с трудом выгово рил имя землянина, – если ты согласишься отключить митральезы и вывести на палубу экипаж и пассажиров – безоружными, конечно, – обещаю тебе снисхожде ние. Но главное – выдай шпиона людей.

Палуба загремела:

– Я понял тебя, Морган Дрейк. Значит, так: ты и твоя шваль сейчас извинитесь. Затем выплатите нам за беспокойство скромную сумму… скажем, в семьсот пятьдесят тысяч триста восемьдесят шесть асурьен. Я правильно определил твое число крови, краб? По сле этого можете убираться по любому радиусу сфе ры. Вот мой ответ.

Дрейкан кивнул, словно не ожидал ничего иного.

– Их капитан – герой человеческого доминиона, – сообщил он мне по внутренней радиосвязи. Вслух же объявил: – Выслушай меня, Джойба. Я в восхищении, нет слов. Ты храбрый человек, но бородав жрет и хра брых, и трусов. Тебе пассажиров не жаль? Если мои ребята возьмут их в бою, мне придется снять пленни ков с баланса.

Землянин умолк. Думал он долго. Наконец палуба отозвалась, но уже другим голосом:

– Морган Дрейк, я тот, кого вы называете шпионом людей. Ловушку вы построили хорошо, не спорю. Но тем хуже для вас. Я вызываю тебя на поединок. Пусть наш спор решит оружие.

– Насмешил! Рядом со мной стоит мальчишка Нам са, знаток дуэлей. Даже он раскатает тебя в блин. Ведь раскатаешь? – повернулся ко мне пират.

Денежная единица асурского доминиона.

– Да! Я принимаю вызов!

Я ринулся к башням в высшем воодушевлении. Но Морга оттер меня в сторону.

– Нет нужды, – объяснил он вызывающему. – Я сде лаю первый выстрел – и ты умрешь.

Дрейкан достал сигнальный пистолет. Оказывается, пираты успели установить за нашими спинами мино меты. Палуба содрогнулась – куда там капитанской перебранке! Металл вздыбило и затянуло сияющими бликами. В корабельной броне протаяли кипящие рас плавом дыры.

– Вот и все. На штурм, ребята!

Пулеметные башни перестали существовать. Штур мовики вспарывали термитными пилами палубу;

ги гант Уллай (выжил, бродяга!) наращивал над дырой арматуру временного шлюза.

– Капитан Морга, пустите меня!..

– Стоять, щенок!

И опять я опоздал к атаке из-за своего несуразного бронекостюма!

Это меня спасло.

Когда штурмовики сгрудились вокруг шлюза, что бы лезть внутрь, среди них мелькнула едва заметная тень.

– Берегись! – заорал кто-то истошно.

Камуфляж-броня погасла, и тень превратилась в че ловека. Серебристой рыбкой сверкнул планарный кли нок.

– Фехтовальщик людей! – завопили асуры, бросаясь врассыпную.

Поздно: фехтовальщик кружил среди них, словно го лодный богомол. От пленарного меча не спасает ни броня, ни силовое поле. В считаные секунды он успел выкосить десятка два штурмовиков.

– Трусы, вперед! – взревел Дрейкан. – Кто его убьет, вырастет кровью! – И ринулся вниз.

Клинок элегантно снес ему обе левые руки, после чего фехтовальщика разорвало огненным цветком.

– Кром Са-а-ай! – понеслось среди звезд.

После вчерашнего моего «абордажа» икры и плечи немилосердно ныли. Болела спина, болело горло, а еще сильнее болела душа. Я единственный не полу чил в бою ран.

Морга Дрейкан ходил мрачнее тучи. Отрезанные ру ки так и не нашли. С забинтованными культями пират напоминал спасшегося из щучьих зубов головастика.

Добыча, захваченная на «Моби Дике», огорчала. По лулегальный стимулятор «апстен» (безвреден для лю дей с низким уровнем культуры, у творческих лично стей вызывает коллапс сознания), кактусы для урано вых рудников (старатели верили, что те защищают от радиации), школьные юбочки и галстуки для Кавая… Рабов, правда, хватало: это худо-бедно окупало за траты по снаряжению корабля. Чтобы не мозолить пи ратам глаза, я отправился в трюм. Следовало опреде литься с теми, кого возьму к профессору Норбу.

На всякий случай я пообещал себе держаться на стороже. Люди – создания коварные и слабые. Насто ящего ума у них нет, однако инстинкты позволяют тво рить любые подлости. Я решил, что оставлять их без присмотра неразумно. А чтобы они не думали, будто я их боюсь, прихватил с собой для изучения дуэльный кодекс.

В трюме приятно пахло сгущенным какао и сигара ми. Разложив среди клеток надувной стульчик, я усел ся и открыл книжку. При этом я вполглаза приглядывал за пленниками: не злоумышляют ли?

Вблизи люди меня совершенно разочаровали. Вя лые, апатичные, безвольные. Прислужник из числа подлых кровью засыпал в кормушку шницели, крем брюле и бульонные кубики, но никто даже не притро нулся к еде. Над загустевшим в поилках сгущенным молоком кружили сонные мухи, кто-то хрипло просил пить.

– Благородный предел Намса, – услышал я через не которое время, – вы интересуетесь дуэлями?

Я поднял голову: один из людей сидел у решетки, сплетя ноги совершенно по-асурьи.

– Я слышал, как капитан Дрейкан упоминал ваше имя, – продолжал он. – На Земле я был историком и защищал диссертацию по этой теме. – Глаза человека затуманились. – Сирано де Бержерак, Бенвенуто Чел лини – ах, какие были титаны!.. А поэты, погибшие на дуэлях, – Пушкин, Лермонтов? А убитый математик Га луа?

– Вы дуэлянт? – заинтересовался я.

– Ни разу не пробовал. Но я обладаю духом дуэлян та. А потому уверяю вас: мне нетрудно победить лю бого асура.

Это меня задело. Искусству поединка обучаются долгие годы. И то многим оно остается недоступно… Я достал свой дуэльный пистолет, с которым не расста вался никогда.

– Вы, наверное, не знаете, как происходит асурская дуэль, – предположил я. – Если б знали, так не гово рили. Пистолет только один. Каждый из дуэлянтов де лает выстрел и передает оружие сопернику. Если тот остался жив, конечно… Вы, люди, хрупкие существа.

Вряд ли вы переживете хоть один выстрел.

– Пожалуй… Вашу ораву было трудно остановить даже кумулятивными автоматами. Скажите, отчего Морга отказался принять мой вызов?

Я пооранжевел от стыда:

– Морга – бесчестный асур. Но он переживает. Очень переживает, клянусь! Никогда не видел его таким мрач ным.

– Переживает он скорей всего по другой причине… Капитан корабля Рабочее – человек Фронтира. Его кар та рождений, как, впрочем, и моя, хранится в реинкар наторе людей.

– Рабо… Рибмо… – Как и Дрейкан, я не мог выгово рить имя капитана. – Это тот, что рубил нас мечом и покалечил Моргу?

– Да. «Моби Дик» пропал. Психоматрица Джона Ра бочева наверняка уже вернулась в реинкарнатор. Зна ешь, парень, тебе лучше бежать. Люди разыщут ваше го капитана у черта… черта… а!.. говоря по-вашему, у богомола на мандибулах.

Мой горловой мешок надменно раздулся:

– Пока ваш капитан вспомнит прошлую жизнь, годы пройдут. За это время, может, я погибну. А правда, что у вас всем дают вторую жизнь?

– Врут.

– У нас вообще никому не дают, – пожаловался я. – Только беглецам из других доминионов. Эх, мне бы вновь родиться, был бы умнее… Геометрию бы не учил, физику… Все равно за них число крови почти не улучшают. Вот у дивов хорошо: надо – сходил на ре инкарнатор, сохранился. Убили – восстановился, живи дальше.

Человек пожал плечами:

– Ты когда-нибудь встречался с дивами? Жизнь – сплошная компьютерная игра. Думаю, им очень скуч но.

Я промолчал. Дивом-светлячком быть лучше всего.

Но не спорить же с двуруким.

– А за что улучшают число крови? – спросил он.

– За всякое… Я, например, детей нянчить умею.

Знаю, за что ругать, за что бородаву скормить, а за что только в угол поставить. Это семь пунктов крови долой.

А вот когда меня уродливым крылохвостом называют, теряюсь. Не могу остроумно ответить. Это плюс пять десят.

– Тяжело тебе… А дуэли?

– О! За дуэль сорок пунктов снимают. Только меня еще никто не вызывал, а без этого не зачтут. Жаль, Морга не позволил с вами сразиться… Он меня опозо рил.

– Так еще не поздно, – предложил человек. – Твой выстрел первый.

– Смеетесь? – Несмотря ни на что, я не мог перейти со своим собеседником на ты. – Вы же раб! И стрелять в человека первым я не стану. Это позор.

– Ну-ну, не зарекайся… В жизни всякое бывает.

Тут пираты-прислужники над чем-то загоготали. Я заоранжевел от стыда: решил, что они слышали наш разговор. И ведь подумают же, будто я ради числа кро ви приму вызов от человека!

Ужасная глупость!

Раньше, чем я успел достойно ответить, прозвучала сирена. К нам приближался корабль. Я вскочил и, при храмывая, побежал на капитанский мостик. Неужели люди так быстро нас отыскали?

Оказывается, я зря беспокоился. Грузовик, который Дрейкан вызвал из Северного дома, вышел нам на встречу. Мне следовало сообщить капитану, кого из людей я выбрал, и возвращаться к своим обязанно стям.

Мы с Дрейканом спустились в трюм. Просматривая списки, пират удивился:

– Аппетитики у тебя, юноша! Способные к деторо ждению самки, крупные сильные рабы… Пожалуй, кое кого придется заменить. – И отчеркнул ногтем добрую половину списка.


– Высший предел Дрейкан! – возмутился я. – Это грабеж и пиратство! Кто же мне останется?

– Хватит и этих. А если хочешь… – он огляделся и ткнул пальцем в моего недавнего знакомца, – добавь его.

Историк дружески подмигнул мне. Я задохнулся от возмущения:

– Но почему?!

– Да потому, что ты уродливый крылохвост, друг мой.

И как всегда, у меня не нашлось, что ответить.

Весна в разгаре… Асурогама встретила меня аро матами ужасмина и цветущих прудов. Я шел по горо ду, поглядывая на сверстников свысока. Прошедшие дни сделали меня не головастиком, но мужем. Я ви дел кровь и смерть, я шел сквозь кинжальные залпы митральез, глядя, как умирают мои товарищи. И череп богомола улыбался мне сквозь туман силового поля.

Высокая кровь бурлила во мне.

Мне хотелось писать стихи, петь, танцевать. Хоте лось любви не знавших нереста девчонок.

Увы, жизнь распорядилась иначе.

Людей я выгрузил в террариумы Северного до ма. Профессор остался доволен. Из всех прибывших пленников он выбрал именно моего собеседника. Мне тогда не показалось это странным, хотя и должно было насторожить.

А вскоре стало вовсе не до подозрений. Рабочие будни накрыли меня с головой. Наш с человеком раз говор стерся в памяти, сделавшись пустым и неваж ным. Другое волновало меня. Приближался день нере ста, а профессор, казалось, совершенно забыл о сво ем обещании. Я то оранжевел, то розовел, думая о те бе, Майя. Мне казалось, что ты совершенно не полю бишь асура с таким плебейским числом крови, как у меня.

Наконец я набрался смелости и отправился к про фессору. Тут-то все и случилось.

Подойдя к дверям лаборатории, я услышал голоса.

– Верхний предел и мой друг, – говорил профессор Норбу, – вы узнали суть моего открытия. Смотрю в не бо из глубокого колодца – так мне стыдно перед вами.

– Теперь мне нельзя рождаться асуром, – отвечал знакомый голос. – Напортачили вы, Норбу, нечего ска зать! Зачем вы провели на мне этот безжалостный экс перимент?

– Делаю восточное лицо. Вы предупреждали меня, однако я был слеп, как кистеперая рыба из глубоковод ных пещер. Что же теперь?

– Прежде всего сотрите все файлы с описанием от крытия. Вы ведь ни с кем не делились результатами?..

Профессор издал звук «ию»,26 что означало «конеч но же нет».

– Прекрасно, – продолжал историк. – Значит, выта щите из компьютера жесткий диск и обработайте маг нитным напильником. Затем просверлите дырку и на лейте внутрь кислоты… – …лучше я истолку его в порошок и скормлю каб балам, пораньям и щукальмарам в своем аквариуме.

Это будет вернее.

– Хорошо. Лаборатория защищена от подслушива ния? Скажите Намсе, чтобы вычистил жучки. Он до брый мальчишка, но старания ему не хватает.

– Да-да. Я сам включу пылесос. Смотрю на вас снизу вверх.

С ужасом слушал я эту беседу. Тысячный кровью Норбу, Норбу, которому каждый месяц делают привив ки хитрости, одурачен тупым землянином! С трудом я В самоучителях асурского языка описывается как «возмущенный», «исполненный негодования».

сдерживался, чтобы не ворваться в лабораторию и не положить этому конец.

– Что касается меня, – продолжал человек, – тут все ясно. Дальше доминиона людей ваша тайна не уйдет.

Но что делать с вами?

– Не знаю, великий предел человек… Вы объясни ли, как аморально то, что я придумал. Но слаб асур, слаб, понимаете?.. – В интонациях профессора выде лились отчаянные «и» и безнадежные «а». – Мне так и хочется самому пройти эту несложную процедуру – чавкая и похрюкивая, словно самка непарнокопытного тапира. Я, я, я – вот что важно! Мое число крови! Что говорить о других? О простодушных и недалеких моих соотечественниках вроде простачка Намсы? Да они ж за лишний пункт маму в синий цвет выкрасят.

Слова эти возмутили меня до глубины души. Гневно раздувая горловой мешок, я рванул ручку двери.

Моему взору открылась ужасная картина. Голый по пояс профессор сидел в кресле. Человек держал колбу с прозрачной жидкостью и осторожно смывал с груди Норбу знак высочайшего кровью. Неудивительно, что профессор выдал свой секрет. Более жестокой пытки, чем эта, не существует.

– Мерзавец! – вскричал я, выхватывая оружие. При этом я совершенно забыл, что ношу в кобуре дуэльный пистолет вместо табельного бластера.

Выстрелил я безупречно. Колба разлетелась брыз гами, и жидкость полилась профессору на грудь. Знак тысячного кровью зашипел и испарился. Профессор схватил себя за горло и уткнулся носом в клавиатуру.

На плече землянина расплылось темное пятно.

– Здравствуй, Намса, – сказал он. – Как твое число крови? Ты уже сдал зачет по дуэлям?

Наш разговор в трюме «Сен-Mo» всплыл в памяти.

Я действительно начал с ним дуэль. И выстрелил пер вым!

– Чем заряжено? – кивнул он на пистолет.

– Когтем выпейядки Эмта.

– От этого противоядия нет. Дай-ка свое оружие.

Не смея противиться, я протянул ему пистолет – ведь теперь была его очередь стрелять. Землянин за ткнул оружие за пояс брюк.

– Моего выстрела не будет, – сообщил он в ответ на мой недоуменный взгляд. – Думаю, пираты всем ра стрепали о вашем вызове. А яд скоро подействует.

Он мог не продолжать. Я представил страшную кар тину: мертвый землянин с окровавленным плечом, шип выпейядки в ране… Любой, кто войдет сюда, уви дит, что он убит первым выстрелом. Раб! Из моего ду эльного пистолета!

Я рухнул на колени:

– Человек! – Я с ужасом вспомнил, что не знаю его имени. – Человек, спасите… пожалуйста… Я не хочу… я… Одна бабочка святая знает, что я там лепетал. И что молод, и что глуп, и что влюблен беззаветно… Историк покачал головой.

– Встань, Намса, – приказал он. – Не унижайся.

Что он знал об унижении, жалкий человечишка!

– Что же мне теперь делать?

В этот момент послышался стрекот, какой бывает, когда переполняется буфер клавиатуры. Профессор лежал носом на клавише «бэкспэйс»;

курсор бежал по экрану, иероглиф за иероглифом удаляя текст.

Я бросился к профессору, чтобы переложить его го лову с клавиатуры.

– Не трогай его, Намса, – остановил меня развед чик. – Пусть лежит. Ему уже ничем не поможешь.

Словно подтверждая его слова, пол лаборатории поехал вниз. Компьютерная система Северного дома поняла, что Норбу мертв, и перестраивала помеще ния. Лаборатория высочайшего кровью находилась на более высоком уровне, чем другие лаборатории, – те перь статус-кво восстанавливался.

Человек задумался.

– Значит, так, – сказал он после непродолжительно го молчания. – Тебе придется инсценировать дуэль с Норбу.

– Ни за что.

– Намса, я знаю ваши порядки. Поддельная дуэль с господином опозорит тебя меньше, чем настоящая с рабом.

– Да поймите же! Я сам, сам не смогу жить дальше, зная, что произошло! Застрелить раба из дуэльного пи столета… – Если я буду свободным, это поможет?

Я покачал головой. В том, что он предлагал, имелась рациональная ряска. Но, чтобы освободить раба, по требуется присутствие всех высших кровью Северного дома. Нет, я опозорен, опозорен необратимо.

– Слушай, Намса… – Человек тяжело оперся о стол.

Попавший в рану яд уже начал действовать. – Я раз ведчик доминиона людей. После смерти меня реин карнируют. Я стану свободным человеком, сильным, могущественным. Дуэль со мной станет для тебя по четна. – Он сжал мою руку. – Разыщи меня в новой жиз ни, Намса. Разыщи, и мы продолжим поединок.

– Клянусь, – одними губами отвечал я.

– А теперь помоги мне.

Я наконец догадался, что хочет сделать землянин.

В шкафчике размещался портал-уродец, портал-поло винка. У него был вход, но не было выхода. Мы с про фессором использовали его, чтобы уничтожать кош марные последствия экспериментов.

– Скоро домой, – проговорил человек. – Как я устал от вас, господа асуры, кто бы знал… До встречи, Нам са.

И он шагнул в гибельный портал раньше, чем погиб от дуэльного яда.

Он свое обещание выполнил.

Пора было выполнять мое.

– Что же было дальше? – спросила Майя.

– Дальше… Как ты помнишь, мнимая дуэль с Норбу вызвала много кривотолков. Пулю, разбившую колбу с растворителем, нашли, и промах этот поставили мне в вину. Впрочем, меня это мало волновало.

Глаза Намсы стали задумчивыми:

– Эта встреча перевернула мою жизнь. В юности мы редко задумываемся о случайностях, что определяют наш путь, а зря. Я встретил мастера поединка и все от пущенное мне время проговорил с ним о ерунде. Чем больше я думал обо всем этом, тем сильнее станови лось чувство потери. Я отправился искать человека.

Дело это оказалось потруднее, чем найти нежность и любовь богомола. Годы и годы прошли впустую… Я проник в доминион людей, но безрезультатно: ведь да же имени своего противника я не знал. И тогда я ре шился на отчаянный шаг.

– Дивы.

– Да, дивы. У них есть компьютерная модель все ленной. Они используют ее, чтобы подглядывать за де вушками в ванных и выяснять счастливые номера ло терейных билетов. Когда я прибыл, дивы как раз про гоняли альтернативный вариант реальности – тот, в ко тором бутерброд всегда падает маслом вверх.

– Сумасшедший! Тебя могли оцифровать и вставить в ролик, рекламирующий крабовые палочки!

– Знаю. Но я переступил ту грань отчаяния, за ко торой становится возможным все. Оракул дивов знал о моем прибытии. Незадолго до того он перечиты вал свой инфранет-дневник за будущие даты, стара ясь оставить комментарии первым.

– Об Оракуле ходит столько слухов… Расскажи, ка ков он?

– Ничего особенного: тощий, сутулый, в очках. На вид ему лет восемнадцать. Мне не повезло: я встре тил черную ипостась Оракула, ту, что пишет человеко ненавистнические рассказы, слушает гремящую музы ку и носит майки с черепами. Он объявил, что я най ду разведчика на Лувре. А поскольку Оракул черный, встреча должна была состояться за несколько минут до моей смерти.

– Ужас какой!

– Ему показалось, что это остроумно. Я поблагода рил Оракула и вернулся домой. Святая бабочка, сколь ко у меня было дел! Стать первым в стрельбе, добыть у прэта зерно портала, пробраться на Лувр… Смерти я не боялся, а потому рисковал напропалую и выходил в старой шкуре из всех передряг. Кончилось тем, что я занялся контрабандой глины в доминион кинкаров. Де нег у меня к тому времени оставалось немного: встре ча с Оракулом сожрала львиную долю средств. Но я не скупился: знал, что с Лувра мне уже не вернуться.

Призрак замолчал, вновь переживая давние собы тия.

– Твой спутник, команидор… Когда он протянул мне пистолет, я словно вернулся в свое восемнадцатиле тие. Ошибка стоила мне чести: когда я сделал се верное лицо, команидор влепил мне пощечину. Меня она лишь раззадорила. Смерть близка, сказал я себе.

Смерть близка, а значит, я скоро встречу друга. И тот появился, не обманул.

– Вы сразились?

– Я проиграл. Мальчишка не помнил своей прошлой жизни, но все же победил меня. Невообразимо! Уходи, Майя. Оставь несчастного дакини его судьбе.

– Оставить? Ты просто уродливый крылохвост, вот ты кто. Посмотри на меня. – Она развела руки в сторо ну: – Я выставила себя полной дурой.27 Я бросила все, к чему стремилась. Из-за тебя, Намса! Я давно уже не та семнадцатилетняя глупышка, что ты знал.

– Из-за меня?

– Пятнадцать лет гонялась я за тобой. В джунглях, полных кровососущих тварей, в доминионе дивов, у людей… Когда становилось совсем плохо, я говори ла себе: «Намса прошел здесь, уродливый крылохвост У асурских головастиков вторая пара рук отрастает только после то го, как прорезается разум. Оскорбление «двурукий» считается самым тя желым, какое можно придумать.

Намса с низкой и плохой кровью! Как мне не пройти?»

Призрак молчал.

– Вот что, крылохвост, с этого момента будешь слу шать только меня. Знай: я тоже была у дивов и встре чалась с Оракулом.

– Святая бабочка!

– Оракул предстал передо мной в своей светлой ипостаси: в виде близорукой пожилой женщины с кра шеными волосами и бородавкой на носу. Оракул очень сентиментальна. Она пишет иронические детективы и обожает истории со счастливым концом. Из ее рук я получила рецепт Паутичьего зелья, предназначенного, чтобы возрождать дакини.

– Оно же было утеряно в веках?

– Теперь нет. Слушай же!

Майя достала лист пергамента и принялась читать:

Среди девяти скал, Восьми заповедных трав Пожарь омлет из семи яиц На жире шести паутиц.

Им накорми дакини, Чтоб стал он сильней отныне, Пяти головастиков сердца Его возродят до конца.

Отыщи беды причину, Причини беде кручину.

– «Кто шагает дружно в ряд, – задумчиво продол жил Намса, – головастиков отряд»… Это тебе скаль ный геккон надиктовал?

– Нет, уродливый крылохвост. Это настоящий древ ний рецепт. Яйца имеются в виду конечно же паутичьи.

– А головастики?

– В них недостатка не будет: это место просто кишит ими. «Причини беде кручину»… Скажи, как я могу от личить человека, превратившего тебя в дакини?

– Я дам тебе его ауру.

Дакини бросил Майе комок радужного сияния. Та за думалась:

– Мне нельзя открывать третий глаз перед голова стиками… Это напугает их и выдаст меня. А, придума ла! Я прочитаю третьим глазом все личные дела дете нышей.

Она хлопнула в ладоши. Призрак заколебался, словно пламя свечи. Сквозь него стали видны стены и угрюмый мрак тоннелей.

– Команидор! – позвала Майя. – Помогите мне, ко манидор.

Появился Алексей Семенович:

– Вы уже все, Майя?

– Да. Намсу, боюсь, сейчас утащить не получится. В скором времени мне придется вернуться сюда опять.

Когда они ушли, Велька выглянул из стенной ниши.

Та вслед за ним. Прятались подростки в нескольких метрах по коридору от пещеры с дакини.

– Мамочки, – прошептала Та, – она же теперь на нас охотиться будет.

– Трусиха, – бросил Велька с презрением, – как и все девчонки.

– Да? А сам? Когда скелет выскочил, кто стал за ме ня прятаться?!

Велька задохнулся от возмущения:

– Да ты что! Я тебя спасал!

– Спас один такой! И не иди за мной. Сама путь най ду!

Гордо выпрямившись, девочка зашагала в темноту.

Почти разрядившийся браслет тускло мигал у нее на запястье.

Велька почесал в затылке. Девчонок не поймешь… Он открыл лючок подзарядки пистолета, выбросил ста рый аккумулятор и вставил кресильон в освободивше еся гнездо.

Окошко зарядов загорелось зеленым. У Вельки ста ло тепло на душе. Теперь он не один. Кресильон скоро проснется и что-нибудь придумает.

Глава АСУРСКИЙ ЯЗЫК После этой прогулки Тае не очень-то и попало. Нет, должно-то было очень: день проболтаться черт-те где голышом, превратить ночную рубашку (подарок благо детельницы) в веревочки, одеяло порвать – практиче ски нервущееся. Фрося и за меньшее съедала живьем.

Но вышло иначе.

Когда Тая вернулась домой, ее встретила непри вычная тишина. Алексей Семенович одиноко ужинал в холле первого этажа. При этом он горбился, вздыхал и был похож на вымокшего под дождем воробья.

– Добрый вечер, папенька. – Тая сделала книксен, и одеяло при этом нескромно распахнулось. – Приятного вам аппетита.

– Спасибо, – отвечал полковник. – Доча, мне нужно с тобой поговорить.

Тая чинно, словно бальное платье, огладила одеяло и уселась за стол. Носик ее брезгливо сморщился: от сложенных на столе коробок несло тухлятиной.

– Позвольте осведомиться, папенька, – спросила она, с трудом вспоминая обороты ослябийской речи, – откуда доносится это непрезентабельное амбре?

– Вот, полюбуйся, – полковник пододвинул короб ки. – Реблягу-аши семнадцати сортов.

– Как сие понимать, папенька?

– Так и понимай. Ефросинья заказала на всю семью реблягу-аши. Вот счет из ресторана. Вот записка.

В записке Фросиным почерком сообщалось, что от ныне семья переходит на новую диету. Пора, мол, брать на вооружение достижения науки чужих домини онов.

Таины глаза округлились:

– Обалдеть, папенька!

– Это еще не все. Пойдем. – Полковник поманил ее пальцем: – Пойдем-пойдем.

На цыпочках они вышли на задний двор. Там им от крылась и вовсе удивительная картина. Посреди гря док с сельдереем восседала Фрося.

Но какая!

В цветастом саронге. С браслетами на голых руках и ногах. Окруженная птицами и зверями: попугайчиками, мышами, ящерками. Из пруда выглядывали любопыт ные рыбьи мордочки.

– …и вопросил пророк Полиграф, – донеслось до Таи, – где двери?.. Двери где?.. Но сторож зоопарка оказался нищ духом и ответствовал: «Вот же они, че ловече. Или слеп ты, что не зришь очевидного?»

– Проповедует, – шепнул Алексей дочери. – Зверям и птицам проповедует.

Тая кивнула. Текст этот она слышала не раз: то бы ла притча из «Книги шуток и реприз Полиграфовых», канонический текст.

– …и вновь вопросил Полиграф: «Да нет! Двери где?

Тлоны, тобатьки, тутлики?»

Фросины слушатели затявкали, засвиристели, за курлыкали. Даже карпы в пруду булькнули одобритель но.

– Она что, – также шепотом спросила девочка, – вро де этого?.. Франциска Ассасинского?..

– Ассизского, доча. – В глазах полковника читалась растерянность. – Подойдем ближе?

Но ближе подойти не удалось. Из травы выско чил попугайчик-часовой и отчаянно заверещал. Звери прыснули в разные стороны. Фрося оглянулась, и Таю ждало очередное потрясение.

Лицо благодетельницы блестело, словно намазан ное ваксой. Черные короткие волосы курчавились, в носу медью сверкало кольцо. Более наблюдательный Алексей Семенович успел заметить, что чернота рас пространяется по телу жены неравномерно: лицо тем ное, а шея еще нет. Голые руки и ноги сияют белизной.

Полковница кротко улыбнулась и погрозила язычни кам пальцем. Миг – и она унеслась в небо, словно ги гантский кузнечик.

– Мать кинкара! – только и смог вымолвить полков ник. – Что это было?

– Н-не знаю. Я правда ни при чем!

Отец и дочь переглянулись.

– Может, поищем следы? – предложила Тая.

– Давай.

Следы скоро нашлись. Отпечатки Фросиных сапог вели в заброшенный сад – обратно домохозяйка шла босиком. Полковник с дочкой протиснулись в пролом в стене. Там, среди истоптанной травы, валялась уже знакомая Тае шкатулка. Бабочка-инжектор сидела на яблоневой ветке, равнодушно складывая и раскрывая крылышки.

– Вот оно, – полковник поднял шкатулку. – Все ампу лы пусты.

– А что здесь написано?

– Это… – Вопрос застал полковника врасплох. Он замялся, не зная, как сказать. Наконец ослябийская правдивость победила: – Это асурские геном-транс формеры. Помалкивай об этом, ладно?

Девочка кивнула. Алексей Семенович повертел одну из ампул в пальцах:

– «Обратное колено кузнечика». Понятно, отчего она так сиганула… – А это?

– «Язык птиц и зверей».

– Ой, а вот еще такая же! А это?

– «Непредсказуемый облик». – Полковник попы тался вспомнить, в какой цвет последний раз краси лась Ефросинья. Вроде в рыжий… Оставалась по следняя ампула. Один из асуроглифов Алексей Се менович узнал сразу: «лицо». Остальные два перево дились как «Истинный Полдень» – мифическая пятая сторона света.

– История… – Полковник обернулся к дочери: – Только никому, хорошо?

– Да что я, маленькая, па? – обиделась та. – Можно я книжку в твоей библиотеке возьму?

– Бери. – И Алексей Семенович вздохнул, обрадо ванный, что так легко отделался.

На вечер Тая устроилась на подоконнике своей ком наты. Усталая крепость отходила ко сну, разогретые за день камни отдавали тепло в надвигающуюся ночь.

«А Велька сейчас в кубрике, – подумала она. – Все таки нехорошо в корпусе… Все по струнке, по-военно му, и родителей рядом нет. Пусть даже таких, как Фро ся».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.