авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Влад Силин Здравствуй, земля героев! Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; ...»

-- [ Страница 5 ] --

Зря она с ним так… «Ничего, – мелькнула сердитая мысль, – ему по лезно. Выпендриваться меньше будет. Помучаю де нек-другой и прошу».

От этих мыслей Тая повеселела. Влезла в аську, по болтала с подругами. Туманно («у нас с одной девчон кой такое случилось!») обсудила сегодняшние собы тия. О подземельях, скелете и Фросе, конечна, ни сло ва – что она, дурочка? Зато о Вельке посплетничали всласть. Каждый шаг обсудили, все фразочки и инто нации. Выходило странное: не то Велька безумно влю блен и только ждет, как бы признаться, не то играет с ней, словно с куклой. Ирка даже стихи написала:

Клятвы мужские – коварства обман, И ты им не верь ни на грош.

Целует и ластится, а сам Только и думает коварную ложь!

Хорошие стихи. Ирка вообще лучшая на свете по этесса. Вот только Тае что делать? Так и не придумав ничего, она отложила ноутбук в сторону и взялась за книжку, которую отыскала в библиотеке отца.

Это были «Истории и сказки о дакини», перевод с асурского. В предисловии говорилось, будто книжка предназначена для асурят младшего школьного возра ста. Бр-р-р! Если в детстве такое читать, заикой ста нешь. «История об отрубленной руке», «Девочка – по жирательница головастиков», «Дакини сорока остро вов», «Мобильник с деревянной карточкой», «Мертвый журнал».

Вот, например «Мертвый журнал»:

«…Одна девочка любила заходить в асурнет с па пиного компьютера. У нее даже была ЖЖшка,28 где она размещала свои сокровенные мысли и пережива ЖЖ – живой журнал, онлайновый дневник, в который можно писать всякую ерунду.

ния. Только ей комментариев не писали. А она от этого очень страдала.

И вот однажды в ее журнал занесло одного мальчи ка. Девочка обрадовалась, тут же занесла его в друзья и принялась читать его ЖЖшку. Ну, и комментировать конечно же. И это несмотря на то что записи в нем бы ли сделаны красными буквами на черном фоне, а сам журнал назывался «Мертвым».

А телефона ей мальчик не давал. И в аську не при глашал.

Так продолжалось несколько дней. Однажды девоч ка зачиталась и не заметила, как настала полночь.

Вдруг зазвонил видеофон, и чей-то страшный голос сказал: «Девочка-девочка, не читай мертвый журнал, худо будет!» Но девочка не послушалась. Тогда за ок ном раздался вой, и в комнату вбежал отец девочки.

– Девочка! – закричал он. – Чудовище проглотило твоего маленького братика!

– А че я сразу? – отвечала та. – Сижу вот, домашку делаю.

– А может, ты трогала мой компьютер, сидела в асур нете и читала мертвый журнал?

– Не, папа. Я только в «Doom» с одноклассниками по сетке резалась.

Так и отвертелась. А на следующий день шасть в от цовский кабинет и – вновь за компьютер».

Следующие двадцать страниц Тая пролистнула.

Братьев и сестер у девочки нашлось сотни три. Все они погибли страшной смертью. Рассказчик ни разу не по вторился: кого-то из детей затянуло в стиральную ма шину, кто-то отравился свежей реблягу-аши. Тая пред ставила себе бедняжку, почти год трудолюбиво нако лачивающую по ночам смертоносные асуроглифы, и хмыкнула. Вот из таких девочек Майи и вырастают.

«Наконец настала последняя ночь. Не в силах бо роться с собой, девочка открыла кровавый сайт. Там горела новая надпись:

«Если хочешь, приходи ко мне на свидание, я тебя мороженым угощу. Но сперва пройди тест, который я сейчас запушу».

И в журнале появилась запись с тестом. Девочка на чала его проходить. Вопросы оказались такими жутки ми, что она поседела. А последним заданием было:

«Погляди в зеркало». Девочка поглядела в зеркало и увидела в нем себя.

Она была дакини и стояла в шкафу у своего папы.

Братья, сестры и родители ее были живы. А потом ее забросали солью, и она рассыпалась».

– Бррред!

Тая отложила книжку. Из возраста страшилок она выросла еще на Версале. Пиратский мир оказался на столько жуток, что лишний раз пугаться было глупо.

«Сказки и истории» же входили в обязательную про грамму асурской литературы. Та представила класс, четырехрукую учительницу, дающую сочинение на те му: «Образ бесплотного голоса в „Истории об отру бленной руке“, и хихикнула.

Какой ерунды в школе не придумают!

Часы на планшетке показывали полночь. Тая потер ла затекшую шею. Как-то уж она засиделась… Спаль ня, еще недавно такая родная и уютная, показалась ей враждебной. С улицы потянуло холодом.

«Ну, да, – подумалось Тае, – не хватает только под одеяло спрятаться. Как последней трусихе».

Она перегнулась через подоконник.

За окном мерцали звезды. В лунном свете парапет крепостной стены казался облитым маслом. Меж зуб цов набухла шишка. Вот она выросла и превратилась в крохотную мальчишечью фигурку. Кто-то из кадетов отправлялся в самоволку, подумала Тая, и от этой мы сли стало легче. Дакини, асуры и прочая жуть отодви нулись и стали неважными.

«Я буду держать за тебя кулаки», – пообещала она смельчаку.

В этот момент затрезвонил видеофон. От неожидан ности Тая даже взвизгнула. Фон попугайчиком выпорх нул в окно и шлепнулся в траву.

Мдя… Ваша треуголка, сэр!

Тая перегнулась через подоконник. Видеофон – при бор прочный, вряд ли так легко сломается. Но мало ли кто его отыщет? А если Фрося? Или пацаны? А она разговор с подругами не стерла: хотела стихи на ноут бук переписать. Вот будет потеха.

Как ни жутковато было выбираться из башни в пол ночь, а терять фон еще хуже. Тая потосковала немнож ко и потом спустилась вниз.

Там оказалось не так жутко, как думалось. Темноту прорезали полосы лунного света. Пахло лилиями и ме дом, ночные птицы переговаривались сонно и успока ивающе. Истории о дакини показались Тае несусвет ной глупостью. Она даже развеселилась: надо же так перетрусить от обычного звонка!

Тая принялась шарить по траве. Внезапно послы шался шорох. Лунную дорожку прочертила длинная тень.

– Это ты, человеческий детеныш? – спросил знако мый, чуть хрипловатый голос.

– Я, госпожа Утан. Теемаса е онимеро.

Асури засмеялась. Тая вжалась в землю, моля, что бы трава скрыла ее с головой. Лишь сейчас она поня ла, кто перелезал парапет несколько минут назад.

Тилль. Скромняга, аккуратист Тилль. И шел он не ку да-то, а в гости к Майе Утан.

«Ну, дела!» – пронеслось в голове у девочки.

Что ему от дылды нужно?

Стараясь двигаться бесшумно, она подползла по ближе. Крохотный Тилль едва доставал титаниде до подмышки, однако держался с достоинством.

– Я пришел, – чуть запинаясь, объявил он. – Вы обе щали, что научите меня асурскому языку.

«Такая научит», – хмыкнула Тая. Асури же ответила с неожиданной серьезностью:

– Чтобы понять язык, недостаточно запомнить сло ва и научиться произносить звуки. Ты должен отчасти стать асуром. Готов ли ты к этому, малыш?

Тилль выпрямился и дернул подбородком:

– Не называйте меня малышом!

– Тогда пойдем.

Тая дождалась, пока они исчезнут в проломе забо ра, потом вскочила и побежала в обход по ей одной из вестной тропинке. Сад она знала лучше, чем кто-либо другой.

«Ну, дела! – вертелось в голове. – Да у них заговор!»

Наблюдательный пункт она выбрала удачно. Тилль и Утан были видны как на ладони.

Об этом вскоре пришлось пожалеть.

Уроки асурского языка Майя понимала довольно своеобразно. Тилль и сам не заметил, как оказался полураздет. Асури сидела рядом, обняв мальчишку за плечи.

– У асуров, – объясняла она, – нет правил, кроме правил крови. А правило крови одно: возможно все, что ведет к совершенству.

Выяснилось, что к совершенству вела Майина на гота. «Е» напевные, возмущенные «ию», безнадеж но-сладостные «а» – урок асурского перешел в бог зна ет что. Тая смущенно отвернулась.

Нет, она придерживалась широких взглядов. Никто не мог назвать ее ханжой. Просто секс без любви, счи тала она, это ужасненькая мерзость. А любовь возмож на лишь при гармонии душ. И вот так вот, с крабихой и дылдой реблягу-шистой – это ужасно.

А как это безобразно выглядит!..

Тая готова была бежать, но тут Майя и Тилль закон чили возню (пожалуй, чересчур быстро, если верить Иркиным рассказам). Асури вновь рассмеялась и спро сила у мальчишки что-то на асурском. Тот ответил, с трудом подбирая слова.

Жаль, что браслет-переводчик остался в комнате.

– Благодарю тебя, маленький человек, – сказала Утан на универсальном. – Ты открыл мне свое тело и подарил часть души. Но скажи ради бабочки, что тебя тревожит?

Тилль долго молчал. Наконец буркнул:

– Ничего не тревожит. С чего вы взяли?

– Ты был во мне. Четыре руки, четыре ноги, одно те ло. Позволь стать нам одной душой. Что случилось?

– Ничего, – повторил Тилль. – Ничего, кроме того, что я предатель и трус.

– Рассказывай, маленький человек.

– Из-за меня человек попал в беду. Ну, этот… Буря гин в карцере сидит.

– Бурягин? – Асури задумалась, словно что-то при поминая. – Это юноша в каменном кубе среди подзе мелий?

– Да.

– Не бойся. Скоро ему не будет дела до твоего пре дательства. Обещаю.

– Ой, правда? Спасибо! Это будет очень порядочно по отношению к нему. А я еще Лютому на ребят стучал.

Начповосу.

Тая зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть. Тилль!

Так вот кто выдал ребят!

– Это человек крика, южного лица? – поинтересова лась асури. – Он никому не скажет, клянусь числом кро ви.

– Вы так добры ко мне!

Мало-помалу Тилль рассказал все. И о пуле Касса да, и о том, как юнги отобрали амулет. Постепенно он перешел к последним событиям: к неудавшейся заса де, к вызову юнг.

Майя слушала очень внимательно.

– Значит, ты боишься, – сказала она наконец, – что, увидев своих врагов, не сможешь сделать южное лицо гнева?

– Ну… – А скажи… в том месте, где вы встречаетесь, най дется девять скал?

– Ну, да, это же Скалища.

– А восемь трав и пять головастиков? Впрочем, что ж я спрашиваю… Так вот, милый детеныш, знай: искус ство доблести – древнее искусство. Я помогу тебе. Я научу тебя, как бить без промаха, как сражаться не ду мая. Но для этого ты сделаешь все, как я скажу. Обе щаешь?

– Да, госпожа Утан. Ой… спасибо вам большое!

– Тогда слушай.

И она принялась что-то рассказывать на асурском.

Тилль не перебивал, лишь иногда вставлял несколько слов. Тая могла поклясться, что слышала слово «Бе рику», что по-асурски означает «Велька».

А потом Тилль и Майя вновь занялись глупостями, и Тая потихонечку сбежала. Главное она выяснила.

Ей следовало как можно скорее найти Вельку. «Се мейные» ссоры лучше было оставить до спокойных времен.

Глава КРОВАВЫЕ МАЛЬЧИКИ Когда с генералом случалось что-то неприятное, он прятался в хранилище наглядных пособий. Иногда не приятностей наваливалось много. Тогда Кобаль пропа дал в хранилище по полдня, а то и больше.

Этим утром ему захотелось оттуда вообще никогда не вылезать.

А началось все с того, что к нему ни свет ни заря заявился Алексей Семенович.

– Две новости, – без предисловий начал он. – Одна плохая, другая совсем хреновая. С какой начать?

– Вали обе, – махнул рукой генерал. – Только сперва хреновую.

– Вам письмо. Вот оно.

Генерал пробежал его глазами и спрятал в карман.

– Так. Теперь плохо.

– Пропал парень из гауптвахты.

– Иди ты! – опешил Кобаль Рикардович. – Совсем?

– С концами. Камера пуста, замок нетронут, охрана ничего не знает. Ой, не нравится мне это… Генерал-майору это тоже не нравилось. Вряд ли ча котский мальчишка мог бежать из камеры сам. Значит, помогли. Но кто? Пацанье корпусное? Друзья-сорвиго ловы?

Или же?..

Это и предстояло сейчас выяснить.

Генерал шел коридорами Шатона, а над головой бубнило радио:

«…представляем фестиваль искусств на Хаджалла хе. Программу начинает рок-опера знаменитого компо зитора ал-Веббери „Мухаммед суперзвезда“. Уже на лажен выпуск сувенирных чадр с символикой фести валя и абстрактными изображениями актеров…»

В хранилище наглядных пособий воняло пылью и затхлостью. Со скамейки неодобрительно погля дывали учебные муляжи «Бдительная пенсионер ка», «Нищий инженер» и «Незамужняя секретарша».

«Прожженный дипломат» и «Беззаботный болтун» ви сели на стене. Вместе они составляли иллюстратив ный материал лекции «Разведка и контрразведка – курс молодого бойца». Вдоль стен тянулись стеллажи с поддельными штаммами сибирской язвы, антарес ской холеры и корейской чумки. Над головой слыша лось «пиу! пиу!» и «бдыщ! бдыщ!» – там висел макет обороны астероида (для детей до восьми лет). У окна помигивал лампочками мифур-генератор.

Генератором Шепетов гордился больше всего. Тот подменял обычную реальность на мифическую и го дился для всех рас. В данный момент он воссозда вал мифологию прэта. В его камере возникали призра ки гигантских амеб: Красная ложноножка Обезвожива ния, Черная ложноножка Смерти, Зеленая ложнонож ка Уныния, Безложноножковый демон поглощения.

За шкафом поблескивал вход в купол автономно го обеспечения. Генерал опустился на корточки и рас крыл портфель. В портфеле лежали осиновый колы шек, литровая банка с прозрачной жидкостью (по ви ду обыкновенной водой), поблескивающая серебром спица, статуэтка Полиграфа – основателя смехиатри ческой церкви.

– Ну, с Богом, – пробормотал генерал, набирая код.

Бронедверь с щелчком распахнулась.

– Михаил Уранович, – позвал Шепетов. – Миша! – И после паузы: – Господин майор!

Послышался шорох.

– Входи, – отвечал утробный голос.

Шепетов схватил портфель и проворно юркнул в ход. В темноте вспыхивали датчики, словно стая одно глазых котов. Генерал посидел на ступенях, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку, а нос – к вони. Спи цу и колышек он прижимал к груди.

– Серебряшку спрячь, – донеслось из темноты. – Не съем.

– Шутишь, – дробненько захихикал генерал. – А ты, Ураныч, чего кромешничаешь? Свет бы включил – все веселее.

– Не с чего мне веселиться, господин генерал-май ор. Глаза текут – в свете солнечной избыточности. Я уж лучше так. Если хочешь, могу аварийку затеплить.

Вспыхнула тусклая лампочка аварийного освеще ния. Сразу стало видно, как убого убранство купола.

Выдвижная кровать, стол с выключенным компьюте ром, у стены гидропонический бак, похожий на гроб Дракулы. За крохотной дверкой – удобства: склеп-ван ная, мавзолей-кухня, крохотная крипта-туалет.

В свете лампы лица майора было не разглядеть. Да оно и к лучшему. С выходных начповос успел основа тельно пропитать купол трупной вонью.

– Сидишь, значит?

– Сижу.

– Точно сидишь? И ничего странного не замечал?

Лютый неопределенно хмыкнул: мол, чего тут заме тишь, взаперти? Код-то от купола только у генерала.

– А чего кондиционер не включишь? – недовольно поинтересовался Кобаль. – Воняет хуже сортира.

– Пробовал. Сразу сигналка трындит: разложенче ские продукты, то се… Роботы-уборщики достают. Я ведь для них неживой труп считаюсь.

– Спал бы в холодильнике, дурень. Всю жизнь же потом на лекарства работать будешь, когда стервища эта расколдует.

Он спрятал спицу в портфель и вытащил пластико вый кубик с красным крестом:

– На вот, подкрепись.

Майор трясущимися пальцами выковырял ампулку.

Кадык его задвигался вверх-вниз, как у старого алкого лика.

– Вот уж не думал, Рикардыч, что без водки смогу прожить, – сказал он, распечатывая вторую. – А эта дрянь позабористей будет.

– Губы вытри, – брезгливо сказал генерал. – А то вид как у версальской шлюхи. – И добавил с иронией: – Вампир Ди.

Майор на шлюху не обиделся. На вампира тоже. С сожалением отложив оставшиеся ампулы с кровью, он степенно вытер рот.

– Что эта говорит? Кинкара асурская?

– Еще несколько дней, говорит, потребуется. А сколько – молчит. Как другу советую: ночуй в холодиль нике. Печень посадишь, – генерал втянул носом воз дух, – никакая «Ессентукола» не поможет.

Он прошелся по куполу взад и вперед. У стола за держался, взял бумагу, просмотрел.

– Ишь ты, – хмыкнул, – все формуляры заполнил. И ведомости. Молодцом, молодцом… Такой народ: убей – тогда работать будете… Может, мне весь аппарат на вампирское положение перевести?

Майор с ненавистью посмотрел на начальника. Тот усмехнулся:

– Да шучу, шучу я, Ураныч. Ты ж кровушки одной пьешь… – И помрачнел: – Дело-то хреновое выходит.

Надо к губернатору обращаться. В подземелье труп, ты в нетях числишься, кругом дети. Одного парня она уже не то совратила, не то гипнозом задавила.

Майор оживился:

– Этого… кадета Брикка?..

– Ну. Теперь он у нее вроде как осведомитель.

Губы Лютого покривила легкая усмешка:

– Это да, это он может. Слушай, Рикардыч… – в го лосе майора звучала надежда, – может, ты того… ме роприятие объявишь? День донора? Свежачка, пони маешь, хочется.

– Ты, Ураныч, чего? Охренеть или долбануться из волил?

Вампир кротко замигал коровьими глазами:

– Так я ж не просто так… Ваше превосх… господин генерал-майор! Я ж отработаю! Бухгалтерию подниму, архивы опять же… Мне и спать не надо.

– Ну, Ураныч, удружил… Ну, выказал себя. Я-то ду мал, ты доминиона честный боец, а ты разложенец оказываешься… Кровушки детской ему!.. Может, тебя выпускать по ночам на свежатинку? А?.. Крылья пау тичьи режутся, погоны жмут?

Голос генерала построжел.

– Значит, так, начповос. Сидишь в бункере, носа не выглядываешь. С восьми до восьми в холодильнике.

Это приказ! Пока холодом лечишься, зарядку делай.

Ну, там приседания, подпрыгивания. Вон брюхо какое напил. Небось мальчики уже кровавые в глазах.

Шепетов подхватил портфель и двинулся к лесенке, ведущей из купола. На полпути обернулся и погрозил пальцем:

– Я тебе, шельме кровососущей, агитплакатов по се ти накачаю. Чтоб омертвения мозгов не было. Понял?

– Так точно, господин генерал-майор!

Генерал уже схватился за первую перекладину, ко гда под ногой что-то хрустнуло. Шепетов нагнулся по смотреть, что это.

Треснутая кость.

И лужа темным отблескивает.

Связать эти факты он не успел: темнота взвизгнула и бросилась на него. От мертвяческого смрада генерал чуть не потерял сознание.

Начповос опрокинул Кобаля и вцепился зубами в предплечье. Атака вышла настолько стремительной, что Кобаль даже боли не ощутил. Ткнул пальцами в не что холодное и мягкое, заголосил. Офицеры катались по полу, пытаясь подмять друг друга. Наконец генерал извернулся. Хрястнул противника по голове портфе лем – еще и еще!

В портфеле что-то лопнуло. Руку Шепетова залило холодным. Интуитивно догадавшись, что надо делать, генерал отщелкнул замок. Из портфеля хлынула жид кость вперемешку с битыми стеклами.

Вампир заорал, дернулся. Бить Шепетова он. уже не осмелился, наоборот, старался ужом выскользнуть из под него. Генерал выхватил серебряную спицу:

– А, гнида!.. На кого пасть раззявил? На вышестоя щего!

Извернувшись, вампир юркнул под кровать. Забил ся в темноту, заскулил, посверкивая белками глаз. Ге нерал же, не спуская с начповоса опасливого взгляда, прыгнул к выключателю и выкрутил его до предела.

Яркий свет залил купол. Свет ламп был подобран под спектр Солнца – родного светила людей, и оттого спрятавшийся под кроватью вампир невыносимо стра дал.

– Чьи кости? – взревел генерал.

– Не знаю!.. Она принесла… – Чьи, спрашиваю?!

– Мальчонка… в карцере сидел… Серебряная спица пригвоздила высунувшуюся руку вампира. Михаил Уранович выл, захлебываясь кроко дильими слезами:

– Принесла!.. Говорит – искусственное! Всего-то просила… – Что? Что она у тебя потребовала?!

– Доступ к делам кадетов… – Зачем? Говори!!

– Да не знаю я! Не знаю!

Сдвинув пластик в сторону, Шепетов потянул к себе портфель. Почуяв неладное, вампир забился, заскреб когтями по полу.

Но было поздно.

Полированное дерево колышка сверкнуло в свете ламп.

Выбравшись из купола, генерал без сил привалился к выходу. Руку дергало и томило;

на рукаве застыли грязно-бурые потеки. «Не случилось бы заражения», – отрешенно подумал Шепетов.

Вампиры куда работоспособнее обычных людей.

Заперев Михаила Урановича в куполе и дав ему до ступ к архивам, генерал рассчитывал, что тот приведет в порядок дела. Привел. А заодно сдал дьяволице кое какую информацию… В обмен на свежее мясцо. Гене рал попытался вспомнить фамилию чакотского маль чишки.

Буренин? Корягин?

А! Бурягин.

Мир его праху.

От боли в руке темнело в глазах. Генерал на четве реньках пополз к медблоку. Вытащил из шкафчика бле стящую гусеницу эскулапа, прижал к коже. Пульсация понемногу утихла.

Генерал прислушался. Из купола не доносилось ни звука, но он знал, что там вовсю работают киберубор щики. Скоро от трупов не останется ни следа. Всю мертвую органику роботы утилизируют, отравленный гниением воздух прогонят через фильтры. Рапорт ко нечно же пойдет ему, Шепетову, на стол. Автоматика не может оставить подозрительные отходы без внима ния. Но дальше его стола донесение не уйдет.

Лютого можно задним числом отправить в отпуск. С Бурягиным проще: по корпусу сообщить, что его вы слали домой на Чакотку-8, а там состряпать акт о не счастном случае. Мол, сбежал парень в Челесту, к па утицам на прокорм. В случае чего губернатор поможет.

Ему тоже огласка невыгодна.

А свалить все на Лютого.

Тут Шепетов сообразил, что происходит, и беззвучно заплакал.

По его вине погиб мальчишка… И что толку теперь юлить, искать выходы, прятаться? Не лучше ли сразу пойти и сдаться властям? Попытаться хоть как-то ис купить свою вину?

А властям, это, собственно, кому?

Губернатору?

И что рассказать?

Ваша разлюбезная крабиха скормила парня офице ру кадетского корпуса.

«А-атставить, господин генерал-майор!» – скоман довал сам себе Шепетов. Сперва парня на Беренику отправь, а там делай что хочешь. Хоть властям сда вайся, хоть в петлю головой.

Эскулап закончил свою работу. Затянутая в прозрач ную пленку рука напоминала кусок говядины на витри не мясной лавки. Кобаль натянул на запястье рукав ру башки и достал конверт, который ему передал Багря.

Золотой вензель Фронтира, сенсор-бумага, личная печать. Отправитель, похоже, важная птица. Кобаль перечитал послание. Некий де Толль Владислав Бори сович вызывал его для приватной беседы.

Что ж… Приватная так приватная. Генерал достал ручку и корявым почерком (рука сильно болела) до писал: «Согласен. Предлагаю встретится в полдень в Кларовых Варах. Павильон „Иайьнась – СП пиииськ“, источник номер четыре».

Число, подпись. По бумаге побежала волна графо коррекции. Бумага преобразовала генеральские кара кули в удобочитаемый текст и заодно исправила ошиб ки. В слове «встретиться» не хватало мягкого знака, а слово «пиииськ» программу просто шокировало. Почи тав варианты, которыми она предлагала заменить сло во, генерал хмыкнул.

Вот уже несколько лет по доминиону шло новое мо лодежное веяние: «ути-чмошный» язык. Молодежь в форумах и видеочатах общалась исключительно «ути чмоками», «фу-бяками» и «суси-пусями» (сокращенно УЧ, ФБ и СП). Ревнители языковой чистоты еще спори ли, возможно ли солидное, благообразное «превед», пришедшее чуть ли не из пушкинской старины, заме нять на вульгарное новоязовое «СП-приветусики», а рекламисты и пиарщики, как всегда, шли впереди все ленной всей. Уже появились рекламные плакаты «Ио гуртусик „хрустишка“ – СП!», «Застраховулик свой жи вулик – УЧ, СП ляля» и конечно же хит «Только ФБ не пьюсик пивусик „Балтусик“.

В переводе с «ути-чмошного» павильон «Кларовых Вар» назывался просто и непритязательно: «Реаль ность прекрасна». Поэтому Шепетов не стал ничего менять. В нижнем углу листа проступила кнопка «От править адресату». Генерал ткнул в нее ручкой – и от вет помчался через эфир к неведомому де Толлю.

Теперь следовало заняться необходимым. Генерал прошел к стеллажам с вирусным оружием. Там, ме жду склянками с птичьим гриппом, мышиной ангиной и тараканьим коклюшем, лежала ампула с прозрачной жидкостью. Ее Кобаль пристроил в бинтах на проку шенной руке. Получилось удачно: и внимания не при влекает, и всегда под рукой: чуть сжал пальцы – и го тово.

– Без обид, господин де Толль, – пробормотал он. – Вы совершенно не понимаете нашей специфики. И по верьте: мне очень не хочется вас убивать.

Глава ВОЛШЕБНАЯ СИЛА ИСКУССТВА Время близилось к десяти утра.

На привокзальной площади Виттенберга было пу сто. Сонно кучковались туристы, да вездесущие ста рушки готовились расползтись по приморским фазен дам, а так никого.

Катя раскрыла мольберт.

Нет ничего лучше, чем по утрам рисовать на при вокзальной. Какое здесь дивное смешение времен: по окраинам черепичные крыши, венецианские балкончи ки, башенки, фонтанчики с позеленевшими от време ни львами и кракенами, а в центре – мерцающий дво рец новых технологий: гиперплоскости, игра силовых полей. И гибкое змеиное тело лифта, тянущееся в не вообразимую высь к платформам поездов.

А еще у вокзала бывают интересные люди. Как раз для ее дара.

Катя взвесила на ладони корел-перо и быстрым дви жением расчертила поверхность холста на кадры.

Тут теплые ладони закрыли ей глаза:

– Угадай кто?

– Антаресец в нуль-манто! – возмущенно завопила Катя. – Яри, прекрати немедленно! Я же работаю!

Она резко сбросила руки и обернулась. За спиной с ноги на ногу переминался курсант. Виноватым он не выглядел, напротив – его лицо лучилось счастьем.

– Это тебе. – Он протянул художнице неряшливый букетик ромленок и наташиных глазок. – Представля ешь: меня за картриджами «Звездных войн» команди ровали. Вот везуха! Я сразу к тебе.

– Угу. Счастье, блин… Катя, все еще хмурясь, пристроила букетик на моль берте. Своей вихрастостью и непричесанностью цветы напоминали самого Яри. Эмкаушник временами бывал совершенно несносен, но именно это в нем и привле кало.

– Кого рисуешь? – сунулся он под локоть.

– Отвянь! – Катя неделикатно щелкнула его по но су. – Вон того, клетчатого.

У афишного столба в мрачном ожидании застыл юноша рассеянного вида. Мятый свитер в черную и красную клетку, потертые джинсы (от двух до пяти про рех), трехдневная щетина строго выверенной длины.

Катя однажды читала статью о программистской оде жде: носки непременно разные, на пятке дырка, шнур ки на кроссовках не дай бог одной длины – коллеги за смеют, станут шушукаться за спиной. Футболка враз нобой с носками, кепка – с кроссовками, надписи на футболке обязательно на мертвых языках. «Linux фо рева!», «I hate Билл Гейтс», «С001 Нас» и так далее.

Значение этих надписей потерялось в веках. Но про граммисты с трогательным постоянством носят на се бе древние лозунги.

Катя перешла к третьему кадру комикса. Вот она за штриховала клетку на рукаве, и что-то необычное за теплилось в выражении лица нарисованного програм миста. Корел-перо засновало по холсту.

– Яри, – не отрываясь от рисунка, позвала девочка, – добудь пирожков, пожалуйста. Я жрать хочу, как прэта.

Со вчерашнего утра голодная. И скажи этому оболтусу у афиши, что митинг нью-луддитов не здесь, а на про спекте Тьюринга.

Курсант привстал на цыпочки, заглядывая Кате че рез плечо. За спиной нарисованного программиста возникли робот с оскаленной мордой убийцы и гора изувеченных робосковородок.

– Он нью-луддит?

Катя ткнула пером в угол кадра:

– Он придурок. Не знает, чем лапки хакерские за нять. А еще у него дома гладильный робот не выклю чен. И за интернет не заплачено. Дуй пикачой!

Яри умчался к булочной, Катя же продолжала рисо вать. Она немного дулась на курсанта после воскресе нья. Одна бестолковщина с сумочкой чего стоила! Стя нул где-то, потом этой рыжей пришлось отдавать. Уму непостижимо, ага? Рыжая вообще киса ку-ку: с такими синячищами на коленках мини надевать!

Комикс о клетчатом программисте подходил к кон цу. Как обычно бывало, Катя ощутила разочарование.

Да, она могла по внешнему виду человека определить, чем он занимался в ближайшее время. Раскрыть его маленькие тайны, секреты, даже немножко прочитать мысли. Но толку-то?.. Люди Виттенберга жили скучной жизнью. Величайшие их секреты на поверку оказыва лись ужасной ерундой.

Глупо, противно, серо.

Катя передернула плечиком и очистила экран. Да же заканчивать не хочется. Она оглядела площадь. Не ужели не найдется никого по-настоящему интересно го? Быть того не может.

И судьба улыбнулась Кате. Из переулка вышел ста рик лет шестидесяти – в шляпе, пальто (это по лу врской-то жарыни!), темных очках. Судя по всему, ста рик никуда не торопился. Он внимательно изучил про шломесячную афишу, понаблюдал за рыбками в фон тане, а потом уселся на скамейку и принялся читать газету.

Чутье Катю обманывало редко. Несмотря на внеш нюю безобидность, человек в шляпе вел жизнь инте ресную и полную приключений. Вот только в будущем его маячило нечто темное. Может, предательство, мо жет, гибель – трудно сказать.

На холсте проступили слепые прямоугольники ка дров. Художница не спеша принялась их заполнять.

Старика наметила несколькими скупыми линиями, за то за окружающих принялась всерьез.

Знакомый зуд в пальцах возник уже через несколь ко минут. Дар проснулся, жил, пульсировал. Вот только относился он не к старику, а к высоченной блондинке лет тридцати пяти, присевшей рядом с ним на скамей ку.

С руками блондинки явно творилось что-то не то. Ка тя пересчитала их и задумалась.

Майя неестественно выпрямилась на скамейке. В висках шумела кровь, хотелось закрыть глаза и не от крывать никогда больше.

– Простите, – слабым голосом поинтересовалась она у соседа по скамейке, – вы не подскажете, на какой высоте находится вокзал?

– Отчего не подсказать, – отозвался де Толль, – под скажу. Четыреста семьдесят шесть метров плюс-ми нус метров двадцать. Типовая постройка, насмотрел ся. Помнится, на Малокитайщине… – Святая бабочка! – Майя схватилась за голову, бо рясь с тошнотой. Проклятая струна лифта, казалось, терлась о затылок, превращая кости асури в труху.

– Что, простите?

– Ничего, сударь, ради бога… Сейчас пройдет. У ме ня давняя боязнь высоты. В детстве угнала башенный кран, чтобы снять котенка с дерева, а он возьми да рух ни.

– Котенок?

– Кран. Вместе со мной. Вдребезги.

– Сочувствую. – Де Толль достал из кармана пласти ковую таблетницу. – Не желаете ли гранулку антифо бина? Как раз против страхов помогает. У меня, прав да, от мании величия и гипенгиофобии.

– Нет-нет, спасибо. У меня аллергия на лекарства.

Де Толль хотел было предложить антиаллергик, но, поразмыслив, решил, что не стоит.

– Чем же вам помочь?

– Проводите меня наверх. Только не на лифте, ради бабочки. Пойдем пешком. Если мне станет плохо, мы сможем вернуться.

– Что ж, хорошо. Вашу руку, сударыня.

…Майя в очередной раз поймала на себе испытую щий взгляд со стороны. Ага, девчонка в джинсовой юб ке и майке цвета хаки. Художница. Каким-то необъяс нимым образом Утан чувствовала исходящую от нее опасность. Она пообещала себе, едва разделается с делами, немедленно разыскать странную девчонку.

И поговорить по душам.

Де Толль оказался идеальным спутником. Никаких вопросов, назойливого любопытства. Подниматься по лестнице (хоть и самодвижущийся эскалатор, да все же не лифт) пришлось долго, но он не выразил ни ма лейшего недовольства. Проводил асури в зал ожида ния, а сам отправился изучать расписание. Краем гла за Майя отметила, что его интересует направление на Кларовы Вары.

Майя прошла к ресторанчику «Вечность вечности»

и уселась за столик. С неудовольствием отметила, что милый сердцу душок реблягу-аши перебивают химиче ские ароматы дезодорантов. Видимо, местная санэпи демстанция постаралась.

Минуты не прошло, как возле столика появился че тырехрукий гигант. Изузоренный желтыми и зелеными кувшинками халат его резал глаз. На Асургаме в та ких разгуливают счетоводы-разнорабочие, эмигранты с нищих планет. Но людям ведь не объяснишь, они жа ждут асурской экзотики.

– Смотрю в небо, благородная госпожа, – поклонил ся повар, – легок ли ваш путь бабочки?

– Смотрю в небо, господин Джончег Силва. Путь ба бочки извилист и запутан, – (повар согласно задвигал бровями), – так что принесите, пожалуйста, еды в духе этого пути. Мне надо собраться с мыслями.

– Повинуюсь, как сурок, госпожа. У двуруких варва ров, знаете ли, есть одно кушанье. Оно называется си паге-ти. Сейчас я принесу его, и мы сможем насладить ся беседой.

Непрерывно кланяясь, повар отправился на кухню.

Послышалась милая сердцу асурская брань, зашипе ли камни очага. От ностальгии у Майи слезы навер нулись* на глаза. Вскоре Джончег вернулся, неся две миски с дымящимися белыми червями из теста. Плес нув на червей кровавым соусом из пластиковой бутыл ки, он поставил миски на стол.

– Угощайтесь, госпожа Утан. И пусть мертвые зави дуют нам, живым.

– Благодарю, господин Джончег. – Майя принялась есть, правда, без особой охоты. Варварскую экзотику она не понимала. – Господин Джончег, – сказала она, едва прожевав, – помните, я отправлялась сюда, что бы найти Намсу, моего пропавшего друга? Вы снабди ли меня геном-трансформерами и обещали помощь.

– О да, помню. Вы нашли его?

– Он превратился в дакини.

– Так-так… Повар терпеть не мог дакини. Сам он принадлежал к тем личностям, что не оставляют невыполненных дел.

Контрабандисты, разведчики асуров, послы – всем во лей-неволей приходилось идти на поклон к господи ну Джончегу. Повар держал в руках нити всей неофи циальной политики региона. Под его началом ходили отчаянные спиноломы, мастера отсроченной смерти, бойцы асур-фу. Деньги, корабли, оружие, геном-транс формеры. Без преувеличения можно сказать, что в ре сторане «Котлета вечности» (или «Вечности котлет»?) решались судьбы доминионов.

При всем этом господин Джончег оставался всего лишь гигантом крови. До звания титана оставалось чуть-чуть, но этого «чуть-чуть» повар преодолеть не мог.

– Он стал дакини, – повторила Майя. – Клан Намса ра, к которому я принадлежу, не потерпит такого позо ра. Беднягу Намсу надо спасать.

– Очень сожалею. Знаете, Майя, я с детства нена вижу истории о дакини. В третьем классе у меня бы ла двойка по литературе. Кхе-кхе, да… Я не смог объ яснить предпосылки дакинизма в «Истории о черной простыне».

– Но я прошу вас! Я, титан крови, смотрю на вас сни зу вверх! Неужели вы никогда не любили?

Повар сделал восточное лицо, и Майя поняла, что задала неуместный вопрос. В своей жизни господин Джончег любил только деньги.

– Забирайте своего дакини, – ласково предложил он, – и убирайтесь с Лувра. Клянусь богомолом, суда рыня, вы натворите столько глупостей, сколько колец в скорпионьем хвосте.

– И не подумаю.

– Да? Это интересно.

– Вот. Я добыла рецепт Паутичьего зелья. – Майя прихлопнула листок ладонью. – Господин Джончег, по могите мне сварить его и оживить дакини! У вас есть силы, у вас есть власть. Клан Намсара в долгу не оста нется.

– Так-так… – Веки Джончега опустились. – Вы позво лите? – потянулся он к рецепту.

– Да-да, ради бабочки.

Прочитав рецепт, Джончег Силва надолго замолчал.

Майя сидела ни жива ни дакини, не зная, чего ожидать.

– Паутичьи яйца добыть можно, – наконец ответил повар. – Правда, это влетит в асурьену, ну да вы да ма богатая. Но вот пять головастиков… Титан крови, вы хоть понимаете, чего хотите? Похоже, нет. Да и чего ожидать от двурукой блондинки? – Майя не отреагиро вала, и он продолжал: – Из икры одной асури вылупля ется триста-четыреста головастиков. Клянусь богомо лом! Около трети рождаются с киселем в голове и од ной парой рук. Им только в реакторах работать истоп никами. Остальных жрут щукамбалы и кольшмары, их продают в рабство, на них охотятся бородавы.

– К чему вы клоните?

– Сейчас поймете. У людей рождается один ребенок.

Реже два. Тройня – это событие. Кхе-кхе… Для нас го ловастики ничто, люди же с трепетом относятся к сво им детенышам. Если вы похитите пятерых, вас объ явят вне закона. Сражались ли вы когда-нибудь с фех товальщиками Фронтира? Поверьте, приятного мало.

– Значит, вы отказываетесь?

– Зачем так грубо? Мне дорога шкура. Да и с людьми приятнее торговать, чем драться.

Майя вздохнула. Что ж… Придется прибегнуть к по следнему средству.

– Господин Джончег, вы знаете, на какой высоте мы сейчас находимся?

– Четыреста семьдесят три метра, сударыня.

– В прошлый раз вы обмолвились, будто живете в своем ресторанчике безвылазно. Это правда?

– Конечно. Не могу же я оставить «Вечность» без присмотра. Люди – вороватая раса, хуже асуров.

Майя придвинулась:

– Но… но это немыслимо! Вы гигант крови! Вам за прещено жить выше пятнадцати метров. Я титан – и то живу в невысокой башне на острове. – Голос ее со рвался на отчаянный шепот: – Вы забрались выше, чем полагается первому кровью! Когда я поняла это, мой рассудок едва не вышел из повиновения.

Повар усмехнулся:

– Правда. Жизнь среди людей меняет. Добро, зло… что это для таких, как я? Жалкие асуришки следуют правилам. Я же, Джончег Силва, – зову крови.

– Ваше число крови – «1 000 027». Я знаю, что вы много раз пытались пересечь миллионный рубеж и стать титаном, но безуспешно.

– Ваша правда. Быть может, вы знаете почему?

– Знаю. Число крови Намсы – «999 999». Он дакини, и его число крови останется с ним навечно. А это зна чит, что вам никогда не стать титаном.

Господин Джончег вполголоса выругался.

…Чтобы понять его, следует представить себе си стему асурских рангов. Число крови для асура – это все. Смысл жизни, предел мечтаний, любовь, кровь, розы и морозы. Это повод для хвастовства и депрес сии. Все асуры недовольны своим числом крови, все мечтают его улучшить.

Каждый год на Асургаме проходит великий Фести валь Крови. В этот день все числа смешиваются в бес порядке. Титаны, гиганты, высочайшие, рослые крови – все меняются местами, согласно своим заслугам.

Перепрыгивать числа крови нельзя. Миллион пятый кровью может стать миллион пятым, лишь последова тельно побывав четвертым, третьим, вторым и так да лее… Естественно, тот, кому это число принадлежа ло раньше, с ним расстанется, чтобы получить другое.

Двух одинаковых кровью асуров существовать не мо жет.

Дакини не участвуют в Фестивалях Крови. Может, по тому их так ненавидят? По иронии судьбы Намса за стыл на границе, отделяющей гигантов от титанов. Из за него Джончег страдал все эти годы.

– Намса… Так-так, душечка, продолжай, – в глазах повара вспыхнул опасный огонек.

– Если ты не поможешь, так и сдохнешь гигантом.

Это я обещаю.

Джончег подцепил пальцами испачканную в кетчупе спагеттину. Несколько движений – и она превратилась в петлю виселицы.

– А если помогу, значит, сдохну титаном… Хорошо, милая. – Он привстал со стула и закрепил петлю в аба журе настольной лампы. – На кухне у меня ребята око лачиваются. Не титаны, обычные люди. Может, клик нуть их, как думаешь?.. – Он улыбнулся. – Тебя – бо гомолу на прокорм, дакини – в распыл. И все само ре шится.

Джончег прищелкнул пальцами. Майя услышала зловещее клацанье за стенкой. На стене мелькнула тень человека с коротким автоматом в руках. Что-то басовито загудело, и по груди асури скользнуло руби новое пятнышко прицела. «Лазерная пила с рентгенов ской накачкой, – сообразила Майя. – Греется секунд семь, а потом четыре минуты луч не остановить. Режет даже сталь. Неудобное оружие, но очень мощное».

Чего-то в этом роде она и ожидала. Выучки титана хватило бы, чтобы атаковать Джончега. Заколкой вспо роть горло, парализовать ударом отсроченной жизни… А дальше? Сразу убить гиганта не получится. Да и не льзя Сильву убивать – он нужен живым. А потом Джон чеговы головорезы расстреляют ее из всех стволов.

Хорошо придумано, нечего сказать.

Майя зачерпнула из тарелки жгут спагетти и сплела подобие рыбы-колобка. Затем сунула голову фигурки в петлю «виселицы». Покачавшись немного, рыбина вы валилась с другой стороны.

– Контрабандисты возят товар к кинкарам, – как бы между прочим заметила асури. – Сперва на Лувр, по том через портал на Версаль и – в доминион глиножо пых. Ты ведь на этом хорошие асурьены делаешь?

Повар склонил голову в знак согласия. Деньги дей ствительно выходили немалые.

– Я оставила возле портала сюрприз. Если через шесть часов не вернусь в подземелья, можете слать к кинкарам посла с извинениями. Поставок больше не будет.

– Вы меня пугаете, сударыня. Неужели все так се рьезно?

– Более чем. Место для портала выбирал сам Нам са. Он позаботился о том, чтобы его контролировать.

– Понятно. – Джончег вытер испачканные в кетчупе пальцы о полу халата и щелкнул пальцами – гудение смолкло. – Что ж, смелых титанов я люблю. Можно и поговорить.

Он откашлялся. Похоже, неудача его нисколько не смутила.

– Дайте-ка вашу писульку еще раз, – предложил он.

Перечитал, поморщил нос. – Значит, пятеро детены шей? Невелика цена за титанство. Да и фехтовальщи ки не так страшны, если их вовремя перекупить.

«Он подает в асурском ресторане блюда людей и носит халат парии, – напомнила себе Майя. – А еще живет на неположенной высоте, наплевав на правила крови. Опасный асур, клянусь богомолом! С ним гор ловой мешок держи востро».

Вслух же произнесла:

– Вот и прекрасно. Значит, вы мне поможете?

– Не так скоро, милочка, не так скоро… Расскажите лучше, что за Намса такой? Мне кажется, я где-то слы шал это имя.

– Вряд ли. Пятнадцать лет назад он служил в Се верном доме. А потом с ним случилась досадная исто рия… …Внимание, с которым Джончег слушал рассказ о Намсиных злоключениях, не ускользнуло от Майи.

Чем-то повара эта история зацепила.

– Так, значит, пять детенышей… – проговорил он, ко гда асури умолкла. – Всего пять. А знаете ли вы, суда рыня, кто я такой?

– Теряюсь в догадках.

Джончег достал головной платок и повязал его. Пла ток переливался алым шелком, в центре чернел скор пионий череп.

– Когда-то я служил квартирмейстером на «Сен Мо». Меня боялся сам Морга Дрейкан. И парнишку ва шего, Намсу, хорошо помню. Мы с ним ходили в по ход на «Моби Дика». – Лицо старого пирата затума нилось воспоминаниями. – Славные времена были… Впрочем, лирику побоку. – Он доверительно придви нулся к Майе: – Я вам помогу. Но с одним условием.

– Каким же?

– Мальчишка – тот, который вызвал Намсу на ду эль, – останется жив, и вы передадите его мне. Соглас ны?

– Но рецепт… – К богомолу рецепт! Девочка моя, ты титан, но лю бовь и потеря двух рук плохо сказались на твоем рас судке. Тут дело нешуточное!

Повар огляделся: не подслушивают ли? И придви нулся еще ближе.

– Дело нешуточное, – повторил он. – Я дам знать Морге на всякий случай. «Сен-Мо», старая его посуди на, болтается с той стороны дыры, в асурском домини оне. Головастик слишком многое знает. Если он вспо мнит предыдущую жизнь, нам всем не поздоровится.

– Мальчишку не отдам! – глухо вскрикнула Майя. – Без него Намса останется дакини!

– Да бабочка с тобой, – устало отозвался Джончег, – что за беда? Мы парня просканируем и все. Даже Мор гу приплетать не станем. Ты, я, ребятки мои головоре зы… А потом что хочешь делай с парнем, хоть в пирог запекай.

Майя по-прежнему смотрела на Сильву с недовери ем. Пиратский квартирмейстер нравился ей все мень ше и меньше.

Но выбора не оставалось.

– Я думала захватить детенышей по одному. На это нет времени. Жадность и страх пока сдерживают офи церов, но, клянусь бабочкой, продлится это недолго.

Ритуал пройдет в горах.

– Где? Когда?

– Один детеныш считает меня своим лучшим дру гом. От него я узнала одну тайну. Вместо того чтобы охотиться на уховерток, собирать вкусные личинки жу ков и грабить паутичьи гнезда, человеческие детены ши враждуют друг с другом. Сегодня вечером они со бираются для дуэли в месте, именуемом Скалищами.

– Скалища… Помню. Это не там ли гнездятся пау тицы?

– Нет, но скоро будут. Вы понимаете меня?

– Малыши отважны и безрассудны. Впрочем… все они таковы, во всех доминионах. Это упрощает дело.

Сделаем мы вот что… – И квартирмейстер поведал Майе свой план.

Никто не мог назвать асури Утан неженкой. Она вос питывалась на историях о мертвецах и дакини, росла в борьбе с бородавами и щукамбалами. Но план Джон чега ее потряс. Выдумать такое мог лишь асур, живу щий вне моральных норм и ограничений.

Тот, чей ресторан располагался на неправильном этаже.

Глава ГДЕ БУЛЬКАЕТ Быть джентльменом – значит, быть готовым к неожи данностям. Страдающая акрофобией дама спутала де Толлю все карты. На лифте путь к платформам занял бы считаные секунды. Но эскалатор движется медлен но, гораздо медленнее, чем хотелось бы. На «Левиа фана», отправляющегося к Кларовым Варам, Влади слав Борисович безнадежно опоздал. Следующий по езд – «Молот Запада» – ожидался лишь через полча са. Так что инспектор решил вернуться на площадь и выпить кофе.

В кафе царили тишина и прохлада. Убаюкиваю ще гудела линия доставки, голографические пирожные кружились под «Вальс цветов» из «Щелкунчика»;

печь издавала вкусный сосновый аромат зиры и корицы.

Обслуживали кафе две официантки в коротеньких белоснежных халатиках. Беленькая немилосердно тя нула гласные, надолго застревая между словами. Чер ненькая, наоборот, трещала без остановки. Владислав Борисович не раздумывая двинулся к ней – он торо пился.

– Девушка, – ткнул он в витрину, – вы не покажете мне эти чудные коричневые штучки?

Брови красавицы прыгнули вверх:

– Почему не покажу, почему? Мы что, с вами поссо рились?!

– Э-э… – Таки я удивляюсь. Таки вы покупаете медовый пи рог леках, но совершенно не разбираетесь в вопро се. Бирута! Немедленно накорми господина кодафой и приготовь кофе!

Беленькая неторопливо провальсировала к кофей ному аппарату.

– Позвольте… я… – Таанзанийский? – пропела она с неподражаемым акцентом. – Копи Луувак? Антарееспрессо? Что выи будьете заказьивать?

Владислав Борисович понял, что пора перехваты вать инициативу. Иначе он так никуда и не уедет.

– Кенийский, пожалуйста. Без сахара и сливок, и к нему… э-э… леках.

– Не смешите мой кассовый аппарат! Кенийский, я умоляю! Вы думаете, в Кении кофе? Вы пробовали ко гда-нибудь хороший кофе? Возьмите ригельчино и за будьте эту дрянь. На худой конец выпейте денебики или алголики.

Перед инспектором возникли три дымящиеся чаш ки. На прилавок шмякнулось блюдце с разными пирож ными.

«Сумасшедшая планета, – подумал де Толль, отсту пая в глубь зала. – И люди сумасшедшие».

Чтобы не спорить с официанткой, инспектор устро ился за столиком в уютной нише: среди декоратив ных мешков кофе, просмоленных бухт каната и якорей.

У окна шушукались подростки: мальчишка в курсант ской форме и девушка в майке цвета хаки. На столике валялись пластиковые листы, помаргивал огоньками мольберт-ноутбук, полупустые чашки с эспрессо опас но сгрудились у края столика.

Заметив де Толля, подростки умолкли. Девочка сгре бла со стола несколько листов и решительным шагом двинулась – Разрешите?

– Садитесь. – Де Толль придвинул к ней одну из ча шек. – И пригласите вашего друга, раз уж на то пошло.

Курсант не заставил себя ждать.

– Итак, слушаю вас, молодые люди, – объявил Вла дислав Борисович, когда тот уселся. – Что вы хотели у меня узнать?

– Вы – чиновник Фронтира? – уточнила девочка, де монстративно не замечая пододвинутой чашки.

– Точно так. Владислав Борисович де Толль, инспек тор по делам пограничных миров. А вы, если не се крет?..

Подростки переглянулись:

– Яри.

– Катя.

– Что ж, вот и познакомились. А теперь изложите ва ше дело, но по возможности короче. Я тороплюсь.

Катя развернула один из пластиковых листов и по ложила на стол, бесцеремонно сдвинув блюдца.

– Дело вот в чем. Я – эмпарт.

– Простите, как? Эмпат?

– Нет, эмпарт. Это редкое умение, восприятие и со переживание через искусство. Я рисую людей… ну, та кими, как когда они не притворяются. Понимаете?

– Если честно, то не совсем. – Де Толль украдкой посмотрел на часы.

– Я так и думала. Вот, смотрите: я рисовала пло щадь, и вы попали в кадр. Узнаете?

Де Толль склонился над рисунком. Художница, не сомненно, обладала талантом: выражения лиц, силуэ ты – все было схвачено весьма удачно.

– Ваша татуировка. Видите? У вас ведь есть татуи ровка планарного меча?

Владислав машинально натянул на запястье рукав пальто. Да нет, чушь. Сквозь ткань разглядеть татуи ровку мог разве что колдун. Или другой мастер меча.

– А вот женщина, которая к вам подошла. Та, све тловолосая… Вы вместе вошли в здание вокзала.

– Женщина… Не пойму, к чему вы клоните.

Катя захлопала ресницами:

– Но у нее четыре руки! Видите?

– Мало ли. Пикассо к примеру женщинам уши на подбородке рисовал.

– Я не Пикассо, а эмпарт! И если у человека на моем рисунке четыре руки, значит, он асур.

– Точно! – подтвердил Яри. – Катька никогда не оши бается.

– Хорошо, хорошо, – инспектор развел руками. – Но что с того?

– Как что? – хором воскликнули подростки. – Она же шпион!

– Ее остановить надо, – добавил Яри. – А то она вок зал взорвет или гипновирус в интернет запустит, – и указал глазами на агитплакат над де Толлевым столи ком.


На плакате асурский громила тыкал в монитор ком пьютера дискеткой с торчащими из нее зубастыми головастиками (вирусами, надо полагать). Человек в шляпе и пальто – копия де Толля – готовился вонзить в его спину меч с надписью «firewall». «Пользуйтесь лицензионным программным обеспечением „Осляби софт“, – призывал плакат, – это патриотично».

«Хорошее поколение растет, – вздохнул де Толль. – Только бестолковое… Но это быстро проходит».

– Помилуйте, господа. А я тут при чем?

– Как при чем? – опешили те. – Шпионка же!

– Молодые люди, – устало объяснил инспектор, – шпионы – это дело луврских госслужб. Это их обязан ность – ловить резидентов. Понимаете?

– А ваша?

– Моя обязанность – следить, чтобы вы в пограни чье человеческий облик не потеряли. Я – всего лишь скромный чиновник, доживающий последние дни до пенсии. Послезавтра инспектаж тю-тю, ибэдэ – тоже.

Я становлюсь старым пердуном в отставке и с чистой совестью лечу на Дач-ное-8. Там газовый гигант терра формировали, слышали?.. Стану выращивать вишна ны, яблонику… Вы кушайте пирожные, кушайте.

– Значит, вы нам не поможете?

Инспектор вздохнул. Жизнь научила его разбирать ся в лицах. Если судить по Катиному, художница соби ралась в одиночку напасть на «шпионку», избить, свя зать и… О том, что следует после «и», с такими лицами обыч но не задумываются.

С другой стороны – ну не отменять же из-за детских бредней важные дела?!

– Сделаем так. У меня сейчас встреча, – он вновь посмотрел на часы, – зато потом я относительно сво боден. Давайте в полвторого… или нет, полтретьего встретимся здесь же. Тогда и обсудим. А до того вре мени – никакой самодеятельности. Соглашаетесь?

Подростки закивали.

– Вот и славно, – объявил де Толль, не обращая вни мания на их кислые лица. – А сейчас, уж простите, вы нужден вас покинуть. До скорого!

Уже в дверях его настиг Катин голос:

– Вы в Кларовы Вары? Будьте осторожны. Похоже, вас ждет простуда или что-то в этом роде.

– Похуже?

– Например, мучительная смерть.

Добрая девочка… Инспектор на мгновение сбился с шага, но овладел собой. Времени на удивление не оставалось.

Когда-то Кларовы Вары славились по всему домини ону. Вода целебных источников помогала от пристра стия к компьютерным играм и онлайн-зависимости. Мамаши везли на Лувр заигравшихся отпрысков, же ны – мужей, завсегдатаев виртуальных борделей и ка зино. Пансионаты «Глубина-глубина, не пошла бы ты на…», «Оффлайн», «Девочки, вино, картишки» поль зовались бешеной популярностью.

Потом Лувр подключили к интернету, а курорт на шпиговали интернет-камерами и станциями оцифров ки. По всем каналам телевидения гремело: «Виртуаль ная копия Кларовых Вар! В триста раз дешевле! Изле чись, не покидая кресла!» Появился виртуальный клуб знакомств «Карл Клару пикапил на Варах», на рынок вышла игра «Курортный магнат против покемонов», появился ролевой эротический фильм «Долгий вечер Психическое заболевание, при котором человек проводит у компью тера все свое свободное и несвободное время, реальному общению с людьми предпочитая сетевое.

в Варах».

Мало-помалу поток посетителей иссяк. К чему ле теть на край доминиона, когда все прелести луврской жизни можно испытать и дома? Курорт погрузился в сонное оцепенение. Посещали его только-местные да бывшие сетевые наркоманы – по старой памяти.

Шепетов шел по усыпанной «живым» песком дорож ке. Ракушки и крохотная цветная галька под ногами складывались в указатели: «Утренник „Процветай, до минион!“ в комплексе „Радость детства“ начнется че рез сорок минут. Билеты приобретайте в кассах 1, 4 и 8», «Лечебные каменоломни „Слава труду“ временно закрыты в связи с переучетом кирок и тачек. Приносим отдыхающим свои извинения».

Шепетов показал старичку удостоверение и через заросший молочаем и маками альпийский склон дви нулся к павильону «Иайьнась – СП пиииськ». Здесь он переоделся в халат с черно-белыми драконами и бо сиком отправился к бассейну.

В небе парил лозунг «Нео, ты не избранный, а пол ноценный член общества». На душе скребли паутицы.

Кряхтя, генерал-майор сбросил халат и по выщерблен ным каменным ступеням спустился в озерцо. От горя чей воды перехватило дух.

Ампула жгла пальцы даже сквозь бинты. Разбивать ее пока не стоило. Во-первых, чиновник Фронтира мог опоздать или перепутать источник. Во-вторых, не со всем понятно, о чем пойдет разговор. Втайне гене рал надеялся, что инспектор пригласил его для бесе ды о каких-нибудь пустяках: низком уровне военно-па триотического воспитания, например, или дотациях на освоение кадетами реактивных гиперроликов. В этом случае убийство де Толля могло подождать.

Шепетов с наслаждением вытянулся и закрыл глаза.

Дергающая боль в руке понемногу отпускала: сказыва лись целебные свойства воды.

Человек плохо приспособлен к биосфере чужих пла нет. Он и свою-то с трудом переносит. Поэтому всем прибывающим в иные миры необходимы инъекции для защиты от аллергенов и инопланетных болезней.

Вещество в ампуле блокировало действие этих инъ екций. Капелька на кожу, вдохнуть пары – и готово.

Луврский грипп убивает в считаные часы. Поди потом разберись, отчего засбоили вакцины. Так что, устраняя де Толля, Шепетов ничем не рисковал. Сам он зара зы не боялся. После нескольких лет жизни на планете лувриане получали устойчивый иммунитет ко всем ее сюрпризам. Максимум, что грозило, простуда и затяж ной насморк в конце весны.

– День добрый, господин генерал-майор, – послы шался старческий голос.

Кобаль открыл глаза. По тропинке спускался пожи лой человек в шляпе и черно-белом халате поверх пальто.

– Я смотрю, вы славно устроились, – отметил он бла годушно. – Как говорится, рыба ищет где глубже, а че ловек – где булькает. Не возражаете, если я к вам при соединюсь?

– Пожалуйста, пожалуйста!

Шепетов вытянул руку так, чтобы ампула пришлась на край каменной глыбы. Легкого движения хватило бы, чтобы расколоть стекло.

Де Толль принялся раздеваться.

– Хорошо тут у вас в мае, – сообщил он мечтатель но. – И гостей, наверное, много… Хотя незваный гость хуже асура.

Слова «асур» и «май» заставили генерала вздрог нуть. «Все знает, – подумал он в панике. – И про гостей не зря начал. Думает, дернусь, себя выдам. А вот вы куси!»

– Гостей… да, что ж. Всякие гости бывают.

– А скажите, – де Толль стянул рубашку, – шпионы у вас водятся? Меня который день детишки осаждают.

Все им асурские резиденты мерещатся.

Ампула скрежетнула по камню, но не разбилась. «А атставить, генерал-майор! – приказал себе Шепетов. – Надо выяснить, что он еще знает. А пока пусть пожи вет».

Когда инспектор снял рубашку, обнажилась татуи ровка на запястье.

– Помилуйте, это что же у вас? – заинтересовался Кобаль. – Планарный меч?

– Да так, – отмахнулся де Толль, – в юности бало вался… Выполнил нормативы, потом пару раз экзаме ны сдавал.

…Когда-то планарный меч считался перспективным оружием. Татуировку делали все или почти все офице ры, но потом мода сошла на нет. Обращаться с этим оружием сложно. Легкое движение руки превращает татуировку в призрачный клинок, но умение это зави сит от способности хозяина к концентрации. Один фех товальщик из десяти тысяч может сделать меч види мым. Один из миллиона – ощутимым (проходя сквозь тело противника, лезвие вызывает неприятные пока лывания).

И лишь немногие доходят до вершин мастерства.

Меч в их руках – страшное оружие. Корабельная бро ня, камень, силовое поле – ничто не устоит. Вот вы держка из асурского боевого устава: «…при встрече с фехтовальщиком людей рекомендуется бросить авто мат на землю, лечь и закрыть голову руками. Ни в коем случае не блокируйте удар. Может статься, что у ваших соратников закончатся боеприпасы, тогда они подбе рут ваш автомат и продолжат бой».

Судя по золотистому оттенку татуировки, инспектор дошел до уровня мастера. Иначе рисунок выглядел бы бронзовым или серебряным. Говорят, есть еще алмаз ный клинок, но кто поручится, что это не легенды?

– И давно вы… практикуете? – уважительно поинте ресовался Шепетов.

– Лет сорок. Как это говорится у малокитайцев:

«Путь в пятьдесят четыре парсека начинается с одно го шага в портал».

Пятьдесят четыре парсека отделяли Лувр от Верса ля. «Давить! Давить к чертям!» – решил Шепетов, но что-то вновь ему помешало сделать это – любопыт ство или что-то еще.

– Почему же пятьдесят четыре? – спросил он.

– Это, знаете ли, новые веяния в Малокитайщине.

Таково расстояние от Малого Китая до Шаолиня-1, ро дины кун-фу. – Инспектор блаженно потянулся: – Я ведь молодой был, горячий. Связался с хулиганьем, влип в историю. Думал, наколю планарник на руке – враз разберусь со всеми… Где там! Хорошо, учитель фехтования хороший попался. Спас. – Де Толль потя нулся к портфелю, прислоненному к куче одежды. – За болтался я по-стариковски, а вас, поди, дела ждут?

– Дела никуда не денутся.

– И то верно. Заведовал, помню, приютом на Чакот ке… Тяжкое дело, доложу вам: начповос кровопийца, в подвалах привидения заводятся, и крутиться надо, хо ды-выходы потайные знать. У вас так же?

Генерал кисло улыбнулся.

– Вот и я, – продолжал инспектор, – дотации помню, чуть ли не из воздуха добывал. Как говорится, что асу ру грязь, то кинкару имплантат.

Шепетов совершенно измучился. Асурская грязь со ставляла львиную долю бизнеса контрабандистов. Ка ждое слово де Толля попадало в цель, хотя тот, похо же, об этом не догадывался.

– А вы и на Чакотке жили?

– Где я только не жил! И на Чакотке, и на Хаджаллахе советником.

– Какое совпадение! Я ведь тоже советником одно время… да… И тоже на Хаджаллахе.

Инспектор и генерал посмотрели друг на друга с симпатией.

– А вы, позвольте спросить, в какое время? – поин тересовался генерал.

– Когда с Бетельгейзе воевали.


…Хаджаллах-1, мир победившей теократии, жил в состоянии священной войны. Это упрощало управле ние людьми: в военное время к образованию, культур ным и социальным программам требования не такие жесткие, как в мирное. Можно и гайки подзакрутить.

Для войны хаджаллахский султан выбирал дале кие миры, отстоящие от Хаджаллаха на сотни и тыся чи парсеков. Пока военные корабли долетали, война успевала закончиться и приходилось искать следую щую цель. Состояние джихада длилось десятилетия ми.

Поводом к войне могло служить что угодно. Когда выяснилось, например, что основу экономики Ново го Китая составляет экспорт свинины, чувства верую щих испытали мощное потрясение. Свинья – живот ное нечистое, и хаджаллахцы не могли допустить, что бы она стала залогом чьего-либо процветания. Через два года религию оскорбили свинцовые рудники на Ригеле. Следующим провинился Свенельд-2, постро ив лучшую в доминионе клинику косметических опера ций. Человек – создание бога, учили хаджаллахские муллы, и изменение его внешности приравнивается к рисованию карикатур на Всевышнего.

– Бетельгейзе… Бетельгейзе… Казус белли 30 напо мните?

– Эпидемия. Хаджаллахцы сразу откликнулись: так мол и так, название вашей болезни оскорбляет наши религиозные чувства. Бетельгейзцам, конечно, не до того было: на планете выжила хорошо если треть на селения.

– Так вы, значит, последнюю застали? – Именно так. Ребят при мне перевоспитывали. Ве ра, мол, религиозные чувства – это хорошо, но не за Повод к войне {лат.).

Война с Бетельгейзе действительно стала последней. Совет объеди ненных планет обсудил вопрос: «Стоит ли в угоду хаджаллахским фун даменталистам переименовывать бетельгейзскую свинку?» – и решил, что не стоит. Сменить тип правления в мятежном мире вышло дешевле, чем переписывать научную документацию всего доминиона.

бывайте, что все мы люди и живем в кольце чужих рас.

И уж по крайней мере со своими стоит жить в мире.

«Он, в сущности, хороший мужик», – решил Шепе тов. Но тут Владислав Борисович все испортил. До стал из портфеля папочку и со словами: «А теперь, по жалуй, займемся делами», – протянул ее генералу.

– Тут у нас недоразумение возникло, Кобаль Рикар дович. Корабль Фронтира обнаружил следы интерфе ренционных волн в инфосфере Лувра. Анализ пока зал, что вы прячете незарегистрированный портал.

– Ну… да… В общем и целом… – Нехорошо, сударь. Куда портал-то хоть?

– На Версаль. Но понимаете, Владислав Борисо вич… я все объясню… – Объяснений не надо. Портал имеет оборонное значение, а в описях не значится. Совсем нехорошо, господин генерал-майор. И налоги вы не платите. Во обще что вы через него такое таскаете? Ребята бились, бились, так и не смогли расшифровать. Золото-брил лианты?

От источника шел горячий пар, вода обжигала, но Шепетову показалось, что его сунули в ледяную про рубь.

– Наноботов, биооружие, – быстро сказал он, – кин каровские имплантаты… – Которые для асуров грязь? – понимающе усмех нулся де Толль. – Шутник вы, Кобаль Рикардович. Ве сельчак. Заполните анкету и проставьте подтвержде ние в графе реквизитов. Придется выплатить налоги за шесть лет. Но тут уж сами виноваты.

Генерал решил, что ослышался:

– И все?

– А что еще? – удивился Владислав Борисович. – Ох, темните вы что-то, Кобаль Рикардович! Поди, дамочек через портал водите. Блондиночек в соку. «Люблю гро зу вначале, Майя!» Ну, успокойтесь, успокойтесь, жене не выдам. Мне неприятности ни к чему. Перед пенси ей-то.

– Да, – торопливо кивнул Шепетов. – Благодарю вас… премного и весьма… – А с рукой у вас что? Выглядит, словно реликт асур ской фауны жевал.

Генерал не нашелся с ответом. Де Толль истолковал его молчание превратно:

– Ну, не хотите, не надо. Как говаривал один мой зна комый контра… – …бандист?

– Контрабасист. Так вот, он говорил, что в каждом куполе автономного проживания найдется свой скелет.

Что с вами? Вам плохо?

Шепетов тупо смотрел на ладонь. Осколки стекла поблескивали среди бинтов слюдяными камешками.

Прозрачная капля повисла на кончике пальца, грозя упасть в воду.

Генерал осторожно подставил под нее здоровую ла донь. Бывают же такие совпадения… – Нет, – ответил он решительно.

– Что нет?

– Скелета не найдется, говорю. Робоуборщики его утилизируют при первой же проверке на экочистоту.

Прошу прощения, но мне нужно срочно отлучиться.

Молясь, чтобы содержимое ампулы не пролилось в бассейн, Кобаль полез на берег. Там, не одеваясь, рва нул в павильон, провожаемый недоуменным взглядом чиновника.

Воды в павильоне не оказалось, и генерал вымыл руки прямо в аквариуме. От его ладоней расплылись едва заметные желтые струйки. Пестрые рыбки с Кол хидиума подплыли к этим струйкам, понюхали, а за тем принялись мутировать с бешеной скоростью. Од на из них – невзрачная, в тусклой свинцовой чешуе – выросла раз в пять и тут же набросилась на своих то варок. После недолгой борьбы она осталась в гордом одиночестве. Чешуйки ее набухли, выпустили щупаль ца и расплылись метастазами по всему телу. Сожрав водоросли, улиток и песок, рыбка всплыла вверх брю хом. Ей никто не делал противоаллергенных прививок.

Глава КАК ДЕ ТОЛЛЬ СТАЛ ЦЕНИТЕЛЕМ ИНОПЛАНЕТНОЙ КУХНИ Когда де Толль вернулся в Виттенберг, его уже жда ли. Едва завидев чиновника, Яри бросился ему на встречу:

– Владислав Борисович! Катя пропала!

Уже настроившийся на отдых Владислав Борисович вздохнул. Сам же обещал помочь, никто за язык не тя нул… Но планет без странностей не бывает, это вам любой инспектор скажет.

– Точно пропала? – поинтересовался он. – Может, отошла на минуту, вы и разминулись? Или вообще до мой направилась?

– Да нет же! Она бы так никогда не поступила, я ее знаю. – Мальчишка смотрел на чиновника, словно ще нок на взрослого алабая: большой пес и спасет, и по может. – Я уж ей раз сто звонил! Мобильник не откли кается, как будто его вообще нет!

– Ну, пойдем.

Они спустились на площадь.

– Вот здесь, – пояснил Яри. – Сказала, здесь будет стоять, никуда не денется. Я за диском, возвращаюсь – ее нет. Минут десять всего бегал!

Лицо де Толля сделалось жестким:

– Машины рядом? Прохожие?

– Машины? Н-нет… Хотя… Он беспомощно огляделся:

– Была! Была машина! Такая… с асуроглифами на борту.

– Какими именно асуроглифами?

Курсант наморщил лоб. Лицо его просветлело, он потянул из кармана фломастер.

– Бумага есть?

Де Толль молча протянул билет на поезд. Повозив шись немного. Яри изобразил нечто вроде бутерброда из тараканов.

– Второй точно такой же.

Теперь пришел черед инспектора морщить лоб:

– Два подряд? Похоже на «вечность»… Или «котле ту», но та пишется через «хлеб». Где-то я такой асуро глиф видел.

Он присел на скамейку и задумался. Загадочный асуроглиф крутился перед внутренним взором, драз нил, не давая покоя.

– Есть одна штучка, – наконец сообщил инспектор мальчишке. – Друзья из Нового Иерусалима подарили.

«Яндекс-блокнот» называется.

– Знаю я их, – поморщился Яри. – Какую-нибудь ерунду спросишь, а в ответ: «По вашему запросу най дено пять миллионов страниц фигни. Выводить фигню постранично или всю сразу?»

– Зачем ты так, Яри? Наука не стоит на месте. Этот блокнот, – он весомо покачал им в воздухе, – по каждо му запросу выдает один единственный ответ, наилуч ший в данной ситуации. Я, правда, еще не пользовал ся, но так написано в рекламном проспекте. Давай по пробуем.

Он раскрыл блокнот и написал в верхней части листа: «Где находится вечность вечности?» Встроен ный в корешок компьютер поморгал огоньком интер нет-подключения и выдал: «Вам в философском смы сле или так?»

Де Толль почесал в затылке.

– Надо четче формулировать вопрос, – решил он.

И дополнил: «Где находится машина с асуроглифом „вечность вечности“ на борту?»

«Почему вы спрашиваете?» – вспыхнуло на листе.

И понеслось.

«Таки это для вас важно?»

«Зачем вы травите?»

«Ой, не смешите мои индексаторы!»

Кто знает, сколько бы продолжалась эта безмолвная дуэль, но тут Яри схватил инспектора за руку:

– Смотрите, вот она!

Из переулка на площадь выезжала машина с зага дочными асуроглифами на борту. Только сейчас Вла дислав Борисович вспомнил, где их видел – на вывес ке вокзального ресторана.

– Инспекция по делам пограничных планет, – шаг нул он навстречу машине, доставая удостоверение. – Остановитесь, пожалуйста.

Грузовик послушно стал. В окошко высунулась кру гленькая лоснящаяся физиономия асура:

– Смотрю в небо, уважаемый господин человек. Что угодно вашей клешне?

– Здравствуйте. Я хотел бы задать несколько вопро сов.

Асур вышел из машины. Золотой цвет удостовере ния означал, что его обладатель связан с Фронтиром.

Фронтирьеров обитатели других доминионов побаива лись.

– Речь идет о молодой девушке, – продолжал ин спектор. – Вы могли ее видеть неподалеку, она рисо вала картины. Мой друг утверждает, что девушка про пала. А вы проезжали мимо и могли ее видеть.

Лицо асура выразило недоумение:

– Господин человек? Пусть меня простит богомол, а не вы. Джончег Сильва не разбирается в девушках.

– Темноволосая, худенькая, вертлявая. Одета в пят нистую майку и продранные джинсы. Носит пирсинг.

– Уважаемый, я повар, а не модельер. – Джончег прикрыл ладонью глаза, словно защищаясь от солн ца. – Вы, люди, похожи друг на друга, как крылья саран чи. И одеваетесь одинаково. Вон стоит человеческая самка, точь-в-точь по вашему описанию. Клянусь бого молом, на вашем месте я бы и не искал никого другого.

Де Толль оглянулся. У подземного перехода стояла старушка в трогательной девичьей маечке. К молодя щимся бабусям инспектор относился" с жалостью и не много с презрением. Глупо цепляться за уходящее… Юным – восторженность и непостоянство души, пожи лым – спокойствие мудрости.

– Это не она, – сообщил Яри. – Пусть откроет ре фрижератор.

– Невозможно, человеческий детеныш. – Джончег смотрел на мальчишку с плохо скрываемой насмеш кой. – То, что ты называешь рефрижератором, на са мом деле передвижная компостная яма. В данный момент в ней протухает около тонны первосортной реблягу-аши. Клянусь богомолом, если мы откроем дверь, вонь заполнит площадь.

– Ну, и хорошо, – упрямо заявил мальчишка. – Вам же реклама будет.

– Вы напустите свежести, и реблягу-аши испортится.

Пусть вас простит богомол, но не я: никто не позволит губить товар.

Инспектор задумался. Документы фронтирьера да вали ему самые широкие полномочия. Асуру пришлось бы повиноваться без слов, но вот потом… Шум в прес се, расследование, комиссии, протесты из асурского посольства.

А до пенсии несколько дней. Ах, как некстати!

Яри обернулся к инспектору. Отчаянные глаза маль чишки не знали никакого «потом». Де Толль отбросил колебания.

– Открывайте. – Он похлопал по ладони удостове рением. – Я читал ваше меню, Джончег. Там написа но, что посетитель имеет право самолично выбрать ре блягу-аши, которое будет есть.

– Но при этом обязан его съесть, – напомнил асур.

Инспектор внимательно посмотрел на мальчишку:

– Соглашаешься?

– У меня нет денег.

– Ерунда. Я тебе куплю.

Не колеблясь, мальчишка шагнул к машине. Асур словно ждал этого. Он с достоинством достал ключи и отпер замок.

О запахе асурской еды Владислав Борисович пред ставление имел. Все ж не совсем дикий человек. Но тонна реблягу-аши воняла совершенно непредстави мо. Гнилые водоросли, малиновое варенье, хлорка и еще множество других запахов, которые он не разли чал, потому что обоняние просило пощады.

– Давай, парень, – поторопил он. – Скоро сюда служ ба экологии прибудет.

– Угу.

С решимостью самоубийцы курсант бросился в фур гон. Асур наблюдал за ним с жалостью и насмешкой.

Первый заход оказался неудачным. Яри стянул крышку с бака и опрометью бросился вон из грузовика.

Судя по звукам, парню стало плохо.

– Держи. – Инспектор протянул ему пропитанный одеколоном платок. – У Кати был свой сайт? Я попро бую подключиться, вдруг она закачала туда последние работы.

– Она все на флешке хранила. Я могу дать код и но мер телефона.

– Ну, давай код.

Пока Яри переворачивал вверх дном фургон, ин спектор набрал Катин номер. До этого стоявший непо движно, асур вдруг оживился. Он бросился к де Толлю:

– Я протестую! Я делаю южное лицо!

– В чем дело, уважаемый?

– Вы переоблучите нежную мякоть реблягу-аши! Вы испортите товар и отобьете покупателей!

Натиск асура заставил де Толля отступить на не сколько шагов. И – о чудо! – мобилка запищала. Катин телефон все еще не отвечал (спутник не отслеживал его), зато на мгновение включилась система прямого луча.

Это означало, что телефоны находятся совсем ря дом. Прямым лучом мобильники пользовались, когда не могли связаться обычным способом. Фургон экра нировал сигналы, чтобы не испортить реблягу-аши, и конечно же спутниковая связь не действовала.

Превозмогая вонь, Владислав Борисович подошел к открытой двери фургона. Писк усилился. Теперь, ко гда экранирующая оболочка не мешала, мобильники пытались установить связь по прямому лучу, действу ющему в пределах видимости.

– Я слышу! Владислав Борисович, он где-то здесь!

– А ну стоять, – приказал инспектор Джончегу. – И без шуток. Верхние руки за голову, нижние – в стороны.

– Ваше право, господин человек. И пусть богомол простит вас, а не я.

Со скорбным видом асур отошел в сторону. Интуи ция подсказывала де Толлю, что ждать не стоит. Он ре шительно запрыгнул в фургон.

Вонь внутри машины усилилась. От оплетенных си ликон-мышцами металлических баков несло как из хо лерного барака. Мобильник в руке инспектора запи щал сильнее.

– Предупреждаю, – донесся с улицы голос повара, – вы губите реблягу-аши на сотни тысяч асурьен!

– Здесь, Владислав Борисович. – Паренек вцепился в крышку бака. – Я открыть не могу!

Инспектор встряхнул рукой, расслабляя запястье, – часть пространства вокруг его руки исказилась. Татуи ровка перетекла в опасный клинок. Короткий хирурги ческий удар – и планарный меч де Толля разрезал за мок.

– Открывай.

Мальчишка вновь налег на рукоять. Металлическая крышка легко, безо всякого усилия слетела с бака.

Яри заглянул внутрь и побледнел. Он честно про держался несколько секунд (их хватило, чтобы вы браться наружу) после чего его вырвало.

– Ах, выдумщики!.. Что придумали… – Де Толль за сучил рукава и принялся копаться в баке. С каждым мигом лицо его становилось все задумчивее.

В проеме двери бесшумно возникла четверорукая тень.

Блеснуло лезвие криокинжала.

Глава ЛЕД И ПЛАМЕНЬ Свет прожекторов преломлялся в ледовых гранях.

Выточенное из цельного куска льда женское тело за стыло в круге света. На блестящем лице Лисенка жили одни глаза.

Вступила музыка – темная, тревожная, времена ми прорываемая жизнерадостными трелями флейты и окарины. Играли Танечка и Гадкий Пятиклассник. Игра ли виртуозно, с душой и страстью, ведя каждый свою партию и меняя ее с легкостью порхающего стрижа.

Раскрылся занавес, и на сцену выбежал обнажен ный юноша. Запертый в клетке Ириней явственно чув ствовал запах асбеста и нанобот-файров. К этому но меру Марио готовили очень тщательно. От этого зави села жизнь артиста.

Когда юноша увидел статую, его тело взорвалось пламенем. В молитвенной позе он опустился к ногам Лисенка. Огонь лился с вытянутых рук, потрескивая и выбрасывая в воздух струйки копоти.

Лицо статуи ожило. Страх, смущение, любопытство.

Пылающий Марио схватил девушку за руку, и Лисенок отпрянула.

Пламя отражалось во льду, одевая девичье тело оранжевым сиянием. Несколько скомканных па – де вушка словно не знала, как отвечать на ухаживания пылкого возлюбленного.

Марио закружился вокруг своей избранницы. Тело его бушевало, взрывалось эмоциями – от надежды к отчаянию, от вызова к покорности, – и Лисенок наконец пробудилась. Два тела сплелись в танце, не замечая, как плавятся тонкие руки, истекает водой девичье ли цо.

Музыка взлетела к куполу арены, переходя в нестер пимое крещендо. От страшного жара ноги статуи не выдержали и подломились. Пылающий Марио застыл в позе отчаяния. Потом вскрикнул и подхватил девуш ку на руки.

Пар зашипел, заполняя сцену. Силуэты танцоров убыстрились, пытаясь в последние мгновения жизни уместить несбывшееся. Они сражались, они тянулись друг к другу, лаская и калеча, заливая пламя водой и растапливая лед.

Пар осел, и на сцене осталось пепельное пятно в форме цветка. Оно поблескивало в луже воды, и свет прожекторов перечеркивал его лунной дорожкой, уто нувшей в черном пруду.

– Впечатляет. Весьма, весьма… – Король Людовик усмехнулся и потер подбородок. – Весьма, я бы ска зал, – он пощелкал пальцами, ища слово, – развратно.

– Рад, что вам понравилось, ваше величество. А что скажет гость?

Внешне Джиакомо выглядел спокойным, но уголок его рта чуть подергивался. Минувшие дни всем коме диантам дались тяжело. Незримое соперничество вы тягивало силы.

– Посол? – Правитель повернулся к своему спутни ку. – Что скажешь, пария Квазимад? Как тебе наше ис кусство?

Кресло заскрипело под весом глиняной туши. Над головой кинкара вращалась маленькая антенна;

при словах короля она замерла, прислушиваясь. Один объектив на лице-маске Квазимада чуть выдвинулся вперед. Второй остался неподвижен: его скрывала по вязка.

– Вы, люди, понимаете толк в извращениях. Мне вспомнилось мое детство.

– Неужели? – Король Солнца смотрел на посла с лю бопытством. – У тебя было детство, чучело?

– Родители обещали имплантировать мне лоток с мороженым, если я соглашусь на чип «Послушный ре бенок v3.75b». Бедная мама! Я так ее подвел.

Кинкар поднялся из кресла неожиданно легко для его габаритов. Тонко запели антигравитационные дви гатели.

– А потом, человек, – сообщил он, подплывая к Ба ту, – я встретился с нехорошей девочкой… Она вскру жила мне голову и уже на втором свидании показала все свои потайные коммуникационные порты. Целый месяц мы инсталлировали нелицензионные програм мы без антивирусов и файрволов. О, этот месяц! Каки ми жаркими пакетами информации мы обменивались!

Бат отстранился – деликатно, но твердо. За время жизни на Версале он так и не смог привыкнуть к кинка рам и их манере общения.

– А потом, – продолжал посол, – у нее кончилось место на жестком диске. И она, зардевшись, шепну ла мне, что скоро у нас будет маленький резервный серверок. Я не стал ждать и бежал в доминион людей.

И вот я здесь.

В животе Квазимада раздвинулись броневые створ ки. Выехала панель с монетоприемником и лотком вы дачи, какие бывают в аппаратах, торгующих квасом.

– Пария Квазимад благодарит вас, люди. Вы напо мнили мне о моей мерзкой натуре. Опустите в монето приемник пять кредитов и получите щедрый дар кин каров человеческому доминиону.

– Бат, расплатись, – приказал Людовик. – Мелких как назло нет. Потом рассчитаемся.

Директор порылся в карманах, но нашел только три кредита. Еще два одолжила Лисенок, которая толь ко-только восстановилась после номера.

В брюхе кинкара зажужжало и щелкнуло. Из лотка выкатилась синевато-серая банка с буквами «…тика MCXIII» на боку.

– Не пей, смотри, – бросил король Бату. – Отрава какая-нибудь. Банку дай сюда, врагов у меня много. И помни нашу договоренность!

Людовик хлопнул в ладоши. Свита встрепенулась, раскатала прорезиненный рулон и заработала насоса ми, надувая переносной паланкин. Квазимад и король уселись на бархатные подушечки. Взревели реактив ные движки, и паланкин умчался прочь, унося опасных гостей.

Бат вытер пот со лба.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.