авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Влад Силин Здравствуй, земля героев! Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; ...»

-- [ Страница 7 ] --

Блестящие листья магнолий, усыпанные мокрыми ле пестками, розовые колокольчики вейгел, белые, похо жие на рисовые колобки соцветия дейций.

На бетонных плитах белели редкие лепестки. Вы ложенный цветной мозаикой фонтанчик трудолюбиво журчал, взбивая пену. Чисто. Значит, люди на маяке живут хорошо. Когда жрать нечего, и за метлу браться как-то не хочется.

Велька прошел по дорожке к основному зданию.

У стены поблескивал зеленоватым металлом полура зобранный шаттл. С ним возился коренастый муж чина в штанах цвета хаки и футболке с надписью «Cannibal corpse». На глазах любителя классической музыки чернела повязка.

«Смотри-ка, – удивился кресильон, – „Канзас трей лер“ на ощупь собирает. Проспорил, что ли?»

От удивления Велька забыл о голоде и раненой ноге.

Тайны, секреты, загадки… Вот она, настоящая жизнь!

Осторожно, чтобы не услышал мужчина в хаки, он под крался ближе.

Повязка коренастому (про себя Велька окрестил его «классиком») здорово мешала. «Классик» пыхтел, со пел, ругался на пилотском пиджине. Автопогрузчик, ставивший на «Канзас трейлер» реактор, один раз чуть не проехал ему по ногам. Велька удивился. Машина, конечно, умная, давить не станет… но зачем судьбу зря испытывать?

«А вот еще, – сообщил кресильон, – не знаю, правда, говорить, не говорить…»

«Давай, не мямли».

«У него в сборке – лишняя деталь. Видишь навига ционный блок? А… ты не разглядишь отсюда… В об щем, поверь мне».

«Может, запасная?»

«Какое там! Он ее все время пытается куда-то при строить».

Велька наморщил лоб. «Классик» действительно топтался около одной железки. И лоб тер, и кинкару мать поминал, и вообще… Очень странно.

«Я у него спрошу. Если что, будь наготове», – сооб щил Велька кресильону.

«Может, не надо? Он явно псих».

«Если и псих, то тихий. Ладно, не гунди, договорим ся. Замок с крабами же договорился».

И Велька покинул свое укрытие. Не успел он отполз ти и на шаг, как в скулу ему уткнулся ствол пистолета.

Вторая ладонь зажала ему рот.

– Тс-с-с! – прошептал девчоночий голос. – Лазутчик, значит? Вот и хорошо.

Велька отчаянно скосил глаза и замычал.

– Дурачок! Не надо тебе неприятностей. Пойдем-ка.

«Пойдем» – было сказано излишне мягко. Незна комка бесцеремонно взвалила мальчишку на бедро и утащила на веранду, демонстрируя отличную технику конвоирования. Лишь там отпустила, дав прийти в се бя.

– Ну? Живой, диверсант? Лежать!

Велька без разговоров бросился на пол. Доски ве ранды приятно пахли сосной. И зачем сюда было та щить? Как будто во дворе не мог нормально полежать!

– Кто тебя послал? – требовательно спросила незна комка.

– Меня?..

– Наноботом не прикидывайся! Откуда ты? «Джонс легаси», «Внуки Ларисы Крофт»?

– С «Москвы-Кассиопеи», – не задумываясь, отве тил Велька. – Последний выживший в крушении.

– С «Мо»… Как??? Что??? Она уто… нула?..

Что-то грохнуло у самого Велькиного носа. Маль чишка зажмурился, а когда открыл глаза, увидел на досках пистолет. Не «Скопу», конечно, поновее – «Ястреб-11».

На руку упала горячая капля.

И еще одна.

– Эй, ты чего?! – Велька ошарашенно вскочил. – Че го ревешь-то?!

– «Мо»… – Девушка – даже скорее девчонка – всхлипнула и заревела, размазывая слезы по щекам: – «Мо-осква» утону-ула! У меня там сестре-онка плыла!

Мимолетный образ гимнастки с биноклем и чупа-чу псом промелькнул перед Велькой и рассеялся, как дым от жженой тянучки.

– Ты что, сумасшедшая? Эй! Прекрати немедленно!

Слышь?.. Цела твоя «Кассиопея»! Это у нас шаттл в воду упал! Почти. Мы специально отвернули, чтобы ко рабль не грохнуть.

– Правда? – Лицо девчонки осветилось надеждой.

– Ну… Честное доминионо-геройское.

«Доминионо-геройское» – слово особое. Кто его на рушит, гадом будет в пяти рождениях. Но ведь Вель ка почти не соврал. «Вьюгу» сбили? Сбили. Он в кру шение попал? Попал. Ну, и остальное тоже где-то при мерно правда. Если бы Майю несло на корабль, она бы отвернула. Не дура же она, хоть и титанка.

Девушка вздохнула с облегчением:

– Ну, слава богу! Как ты меня напугал… Давай зна комиться. Василиса, – протянула она ладонь.

– Велька, – буркнул мальчишка, пожимая руку. Ему было стыдно, что его застали врасплох. Да и кто?

Девчонка!

– Очень приятно, – отозвалась Василиса. И добави ла быстро: – Не вздумай только Васей звать. Сразу в глаз, понял?.. Элли можешь.

– Ладно. А почему Элли?

– В глаз! Понял?

…На вид Элли было лет восемнадцать. Ростом она не удалась – Велька рассчитывал вырасти повыше.

Лицо ведьмовское, хоть и заплаканное, брови вразлет.

Красивая девчонка, только нос картошкой. И волосы светлые, как у Майи. В свои пятнадцать Велька еще не научился отличать крашеных блондинок от настоящих, но раз блондинка, на всякий случай решил он, значит, крашеная.

Носила Элли потрепанные вельветовые брюки, се ребряные босолапки и белую майку с вырезом. Когда она нагнулась за пистолетом, Велька не удержался, за глянул ей в вырез.

Девчонка ответила презрительным взглядом. Вель ка смутился.

– Я так… споткнулся, – пробормотал он.

– Пойдем, шпион, – поджала губы Василиса, – помо жешь картошку чистить. Там и поговорим.

– Я не шпион, – насупился тот в ответ.

– Оч. хорошо. Что с ногой?

– Я же говорю: крушение.

Она осторожно потрогала Велькин синяк и вздохну ла:

– Да-а… Только пацаны так могут. Пойдем, шпион, холодилкой помажу.

– Я не шпион!

Скоро Велька сидел на камбузе маяка, жуя бутер брод с сыром и рассказывая о «крушении». Раненая нога лежала на коленях у Элли. Девушка щедро нама зывала синяк холодилкой, вполуха слушая мальчише чье вранье. Пытку Велька переносил стоически, лишь сопел, когда Элли, увлекшись, слишком дергала щико лотку.

– Ну вот, шпион, готово.

Затянутая в голубоватую медпленку нога напомина ла подарок хирургу на день рождения. От благодарных пациентов.

– А бантик зачем? – настороженно поинтересовался Велька.

– Для эстетики.

Элли задумчиво посмотрела на мальчишку, словно что-то прикидывая.

– Да, – вздохнула она, – жалко, что ты шпион, а не повар… – В смысле?

– В прямом. Дело в том, – она выдержала паузу, – что доминион в опасности. Чу? – И округлила глаза для убедительности.

– Да ну тебя! Что случилось?..

– Вот это все, – она обвела рукой камбуз, – секрет ная археологическая база. Вкачиваешь? Я здесь вроде лаборантки. Раньше готовила Лизеха… ну, близняшка моя. А вчера она сбежала. На «Москву-Кассиопею».

– Зачем сбежала-то?

– Влюбилась. Ой, ну там история была! Оч. гламур ная. Я всю ночь подушку сопливила, как узнала. Пого ди, я тебе почитаю… На готовочном столе камбуза возвышались мон бланчики мусора: гравискалки, флакончики спрей-пер ца, старые записные книжки. Элли храбро развороши ла его, вытащив тетрадь с розовым единорогом на об ложке.

– Это я у сестренки экснула. Дневник. На тебе пока ножик, чисти картошку.

Картошки оказалось немного, всего полведра. Пока Велька чистил, Элли уселась на стол и раскрыла те традь:

– Так… «15 апреля. Дорогой дневник, прикинь? Стою на башне (такая вся Дюймовочка: бриджи в облипочку, футболка вся „порхающая“ с бабочкой, два забавных хвоста на голове), а мимо – лайнер. И мальчик с бино клем на палубе. Неужели это – любовь?»

Девушка перелистала несколько страниц:

– Так… ну это мы пропустим. А вот: «18 апреля. По лучилось!!! Сестренка, чмоки, чмоки, чмоки! Ты супер!

Ты ЛУЧШАЯ!!!» – Элли запунцовелась.: – Это я SOS дала по всем радиочастотам. А вот: «Лайнер пристал к острову… мамочки, мамочки, мамочки!.. Он так и не появился. Его от меня прячут?.. Или я не привлекаю его как женщина?» Счастливая… Велька посмотрел на потолок. Он не знал, плакать ему или смеяться. Элли увлеклась не на шутку:

– «24 апреля. Я выяснила, что А. (его зовут А. М. – так романтично!) – пустой, ограниченный человек. Он совершенно не интересуется антаресианской культу рой и творчеством Митчелл. Наши чувства были все го лишь физиологией». А вот дальше… Тебе скучно? – спохватилась она.

– Да, нет, – покривил душой Велька. – А чем кончи лось-то?

– Говорю: сбежала Лизек. Я теперь за двоих, при кинь? И на кухне и везде.

– А готовить умеешь?

– Не-а.

– Ясно.

Велька задумался. Археологи, значит… До Шатона – лететь и лететь. А Майя как раз разведывала Скалища – не случайно ведь! Что она за сюрприз приготовила?

– Слушай, – начал он нетерпеливо, – Элли, ты мо жешь помочь? Тут хорошие ребята в опасности. А мне на Остров надо.

Элли посмотрела с интересом:

– Угу. Отсюда так просто не выберешься… Тебе утюг стянуть надо.

– Что?

– Ну, шаттл, утюг… У нас их два: один Лизка увела, другим Мартин забавляется.

– Этот в повязке? – вспомнил Велька.

– Ага. – Элли задумалась. – Ладно. Давай так: ты нас с Лизехой выручаешь, а я тебя на Островиловку переправляю. Идет?

– Идет. Спасибо тебе!

Глава ТАЯ ОТПРАВЛЯЕТСЯ ЗАПРЕТНЫМ МАРШРУТОМ Тая осторожно вытянула ноги. Икры пронзили сотни болючих серебристых иголочек. В голове плескалась муть, при каждом движении затылок словно придавли вало толкушкой для пюре.

Ой, как по-дурацки получилось… А нос-то задирала!

«Мальчишки – дураки, все за них делать приходится».

Вот и довыделывалась… Она осторожно приоткрыла один глаз.

Ночная тьма таяла над головой, чуть-чуть не дохо дя до земли. Свет фонаря бросал на булыжную мосто вую синюшные отблески. Отчего-то Тае вспоминалась синяя лампа, которой ей когда-то лечили простужен ные уши. Меж безоконными домами поблескивали два стальных ручейка. Когда-то, вспомнила Тая, их назы вали «трамвайными рельсами».

Как она здесь очутилась? Тело словно мешок с гвоз дями, руки не слушаются… Тая повертела головой.

Хорошенькое дело!

Она лежала на скамейке. Кто-то заботливый завер нул ее в одеяло, перехватив несколькими витками стальной проволоки. Простенько и безотказно. Нет она могла бы даже выбраться, не ной так мышцы… Затя нуто плохонько, даже не на троечку – на два с плюсом.

Но кто же мог так постараться?

Тая попробовала вспомнить, что с ней произошло после того, как ее спас незнакомец. Кажется, они бе жали к порталу, а там… Начиная с портала, воспоми нания накрывало саднящее пятно. Словно ладонью по свежей акварели.

Вроде бы она потеряла сознание. А похожий на ита льянца нес ее, спасая от бешеной асури. Еще припо минались резкий запах нашатыря, горячий кофе и звон в ушах.

И все.

Елки-палки! Что же делать?

«Главное – не паниковать, – сердито приказала она себе. – Выберусь!»

Вдали прозвенел звонок. Из-за домов выползала черная коробка трамвая, гоня перед собой по рельсам огоньки-зигзаги. Окна трамвая словно затянуло чер ным бархатом – все, кроме переднего, того, что отде ляло кабину вагоновожатого от улицы.

Тая с удивлением вгляделась в него. Глупость ка кая-то… Так даже старшеклассники не шутят. И даже не страшно как-то, а противно и неловко. Вагон под брасывало на неровностях пути, и казалось, что уди вительный вагоновожатый покачивает головой.

Девочка закрыла глаза. «Это сон, – шепнул внутрен ний голос. – Не бывает черных городов и таких вагоно вожатых».

«Да? – спросил другой голос, ехидный и требова тельный. – А дакини в подземельях бывают? А пор талы? Проволока поверх одеяла?! Вставай немедлен но! Будешь лежать – сама станешь как тот вагоново жатый!»

«Мамочки… – это уже третий (или третья? Голоса-то ее, Тайкины!), – и все это из-за Вельки-обормота!»

Холодок в затылке рос, заставляя неметь щеки. Тая, наверное, вновь провалилась бы в беспамятство, если бы не острая боль в подбородке. Что-то впилось в ко жу, не давая покоя.

Тая скосилась вниз так, словно хотела сдуть муху с подбородка. Щеку царапала грубо скрученная про волочная петля. Избавиться от нее можно было лишь отогнув или отрезав.

Отрезав?

А это мысль!

Отчаянно изогнувшись, Тая оттолкнулась ногами от спинки. Черный город размазался в кругоцветье огней.

От удара перехватило дыхание. Несколько энергичных рывков – и девочка выкатилась в опасную близость к рельсам.

Теперь времени терять нельзя. Между рельсом и бу лыжником светилась тонкая щель;

после двух неудач ных попыток Тая пристроила туда петлю. Трамвай при ближался. «Тормозить не будет, – решила Тая. – Ин тересно: когда по шее колесом – это больно?» А еще в голове крутилось дурацкое «травмай» – среднее ме жду «травмой» и «трамваем».

Трамвай несся во весь опор. Огненные змейки-гон цы почти коснулись ее, когда девочка ушла в сторону.

«Петля не на рельсах!» – вспыхнула отчаянная мысль. Трамвайные подножки мелькнули над головой.

Выгнувшись, Тая рванулась к колесам – словно хо тела поцеловать.

Удар. Металлический щелчок.

Неодолимая сила швырнула ее на рельсы. Все про изошло настолько быстро, что девочка не успела даже испугаться. Так и лежала поперек путей, глядя на чер ную глыбу удаляющегося трамвая.

Проехав несколько метров, тот затормозил и распах нул двери, поджидая пассажиров.

Ну уж нет. На этом пусть дураки ездят!

Тая уселась на мостовой, поджав ноги. Проволочная спираль с тихим звоном раскручивалась вокруг нее. В груди сделалось легко, так легко, будто прошла много летняя простуда. Кто ж мог подумать, что дышать – это так приятно?

Правда, долго разлеживаться опасно. Вдруг вернет ся тот, кто бросил ее связанной на скамейке? Корот кими перебежками Тая ринулась к фонарю. Ноги, до этого стывшие от напряжения, вдруг стали послушны ми и легкими. Одеяло висело бессмысленной тряпкой.

Тае вдруг захотелось, чтобы оно развевалось, словно плащ или пиратский флаг.

– Эгей! – закричала она, взмахивая одеялом над го ловой. – «Синко Льягас» наш! Пушки к бою!

Трамвай постоял немного и двинулся дальше. Бес смысленный и терпеливый катафалк, подумала Тая.

Ей было хорошо. Боль в голове куда-то исчезла. Уши и лоб горели, но уже нестрашно. Тая прижалась щекой к водопроводной трубе и блаженно затихла.

– …записывай, Танечка, записывай, – донеслось откуда-то сверху. – Декорация «Трамвай запретного маршрута», инвентарный номер ДэУ пятьдесят три ни к кинкару не годится.

– Так и писать: «ни к кинкару»? – поинтересовался девичий голос.

– Так и пиши, – ответил первый. – Звук не отрегули рован, леденящие душу вопли практически не слыш ны… – …а мне нравится.

– И мне нравится. Без воплей лучше. Но Бат нас что поставил проверять?

– Комплектность декораций.

– Именно. Пиши дальше: анимация скелета ужасна.

Тая посмотрела вверх. Слова доносились из окна, что едва светилось над ее головой. В кустах черной ирги нашлась вызывающе алая табуретка. Приставив ее к стене, Тая заглянула в комнату.

М-да… Скудненько хозяева живут. Пол грязный, лампочка тусклая… У стены неоновыми огнями переливается плазменная решетка тюрьмы. Девушка мультяшного вида на стуле. Матроска, огромные глазищи – Тая сра зу опознала в ней кавайку.

– …анимация, – записала кавайка в блокноте и по интересовалась: – Север, а что такое анимация?

– Вид синтетического искусства. Пиши дальше… – Нет, погоди! Выходит, у скелета искусство непра вильное? Что-то я не понимаю.

– А тут и понимать нечего. Тоже мне искусство… Пи ши дальше: отрегулировать точку остановки трамвая.

Промахивается чуть не на полвагона.

– А мне нравится. Это как… ну, если бы судьба про махнулась. Прислала трамвай смерти, но не тебе.

– Философствуешь много, Танечка. А нам пугать на до, а не грузить.

За решеткой зашлепали карты. Узник то ли пасьянс кидал, то ли гадал на дорогу дальнюю, кинкаров инте рес – бог знает.

В глубине комнаты приоткрылась дверь. Ни кавайка, ни узник этого не заметили.

Танечка надулась:

– Я же как лучше хочу! Чтобы возвышенно, чтобы поплакать. Вот бы… знаешь, Ир, о чем я мечтаю???

В пьесе сыграть. Чтобы парень и девушка и у них лю бовь. Только не как у Бата. И чтобы не Лисенок игра ла, а я – в таком оранжевом платьице с блестюшками.

Или нет! В шикарном вечернем коктейле, с меховыми выпушками, все такое летящее… Дверь открылась пошире, и Тая увидела своего спа сителя. Тот хитренько улыбался: тоже, видимо, под слушивать любил. «Итальянец» бесшумно втек в ком нату и спрятался у вешалки.

– …а парень, – продолжала кавайка, – чтобы не мер завец с замашками садиста, а… Шлепки карт прекратились.

– Извини, Танечка, – оборвал ее человек в клетке. – Валет людей выпал, к гостям. Нас проверять пришли, а мы болтаем. – И, обернувшись к вешалке, позвал: – Эй, Бат, выходи. Мы почти закончили.

Кавайка ойкнула и закрыла рот ладонью. «Италья нец» недовольно выбрался из укрытия:

– Провидец хренов… Мог бы и промолчать.

– А я трепло, Джиакомо, – с непонятной гордостью объявил узник. – Видишь: семерка кинкаров, дама асу ров к ней, пика к бубешке. Мое искусство подсказыва ет, что ты с важными вещами пришел, не просто так.

– Простите, а ваше искусство тоже синтетическое? – встряла кавайка. – Как у скелета?

– Уймись, Танечка. – Джиакомо поджал губы. – Про чти в словаре статью о синтетике и не мешай беседе.

– Простите, сир. Я читаю, читаю, а оно все не лезет в голову… Но директор уже разговаривал с Севером:

– Ошибся я, Ириней, – сказал он.

– А что такое?

– Хреновый из тебя провидец. Твое предсказание едва не загнало меня в гроб.

– Ты не нашел портал?

– Нашел! Нашел, хороший мой. Но какой-то ублюдок повар отправил меня на склад с ящиком сыра. Сыра, который пахнул как все грязные носки мира.

– Могло быть и хуже.

– Я едва не разбился в вагонетке. Они, знаешь ли, без рельсов не ездят!

– Джи, я ведь не стоял у тебя за плечом с автоматом.

Предсказаниям или верят, или нет. Портал оказался на месте?

– Более-менее. Но боюсь, скоро он перестанет су ществовать. Знаешь, что я обнаружил рядом?

Узник промолчал, продолжая шлепать картами. Ба ту страшно хотелось поделиться новостью, так что он выпалил, не дожидаясь отклика:

– Вот! – и вытянул руку к самой решетке.

Тая подтянулась и легла животом на подоконник.

Черные шторы опасно закачались.

Свет плазменной решетки делал Джиакомо похожим на мертвеца. На ладони его поблескивал крохотный шарик, слепленный из подобия папиросной бумаги с прожилками серебра.

– Куколка асурского богомола. – Узник мельком гля нул на шарик. – В мифах наших… прошу прощения, лу врских друзей олицетворяет смерть. Кто-то хочет пре вратить запорталье в кладбище.

Тая охнула. Это Майя, больше некому!

И как, интересно, ей обратно возвращаться?!

– У портала я наткнулся на клетки с едой. А еще – на меня напала титанида.

– И ты жив?

– Север, она боялась повредить богомолам. Только это меня спасло. Меня и… девчонку.

– Девчонку… – В пальцах узника возникла пятерка людей. – А о чем мы договаривались?

Ириней сидел в клетке за плазменной решеткой. Но Бату пришлось выждать несколько секунд, чтобы про шел спазм в горле – так он боялся своего узника.

– Ир, пойми!.. Да, я тебя подвел. Но ты и сам поду май: что я мог?.. Эта фурия на хвосте, богомолы… У них свои игры на Лувре, попомни!..

– Ты обещал украсть пацана. Так?

– Не так! Что мне до твоих снов?.. С королем я дого ворился, что будет новый актер. Или актриса – на по теху кур-венку. Ты же для меня что? – графа в балан се. Ты ведь даже под основные средства не подпада ешь! Так, офисные принадлежности… Если бы не моя доброта, отдал бы прэта как миленького.

– Простите, – подняла голову Танечка. – А вот тут, – она ткнула пальцем в книгу, – написано: «Синтетиче ское – то же, что синтетика». И дальше смотрите: «Син тетика – синтетические материалы». Так? А материал я знаю: это собрание документов по какому-нибудь во просу. Это мне так королевский референт рассказал.

И вот я думаю: а скелет и Ириней… – Ты встречаешься с королевским референтом? – хором спросили Север и Бат.

– Ну, да, – захлопала ресницами кавайка. – А еще с поваром, слесарем и министром культуры. Они столь ко разных слов знают!

– Та-ак… – Голос директора сделался опасно ти хим. – Слова, значит, учим… Культуру осваиваем. Ну как же, мы актрисы, ноблес, значит, оближес… – И взо рвался: – Вон отсюда, потаскуха! Мы с тобой еще по говорим!

Танечка вскочила, опрокинув кресло.

– Туда! – рявкнул Бат, указывая в окно. – Выберешь ся, скажешь Марио, пусть тебе работу придумает. Ска жешь, я приказал.

– Хорошо, господин директор… – лепетала кавай ка. – Слушаюсь, господин директор… Послышался заунывный грохот трамвая. Тае вдруг подумалось, что, если призраки появляются слишком часто, это не очень-то и страшно. Видимо, кавайка ду мала так же.

– Эй, подождите! – Она встала на подоконнике, раз махивая руками. – Подождите меня!

Когда трамвай остановился (не доехав добрых два дцати шагов), она бросилась к призраку. Но вагоново жатый ждать не стал. Двери захлопнулись перед са мым Танечкиным носом. Переливчато зазвенев, трам вай поехал дальше.

Да-а… Бывают дни, когда не везет ни в жизни, ни на трамвае. Кавайка сделала бесцельный круг по мосто вой, выбрала скамеечку и уселась горевать. Таю она так и не заметила.

– …Ириней, – слышалось тем временем из окна. – Я ведь знаю твою тайну. Эта клетка тебя держит, хотя и не должна. А все потому, что твое истинное лицо… – Хватит! Я пока помогаю тебе. Чего ты еще хо чешь?..

– Одобрения. Ты ведь меня мразью считаешь… По донком. И правильно считаешь. – Бат уселся перед ре шеткой на корточки, преданно глядя на узника. – Ну, а сам-то кто?.. Сидишь в звериной клетке, герой доми ниона, и трясешься: как бы о тебе правду не узнали.

Что у тебя за душой? Кинкарран должен быть разру шен? Люди – жить без страха? Слав-те-гос-споди! Ир, проснись! Люди тебе ничего не должны. А вот ты – на против. Задолжал порядочно. И мне должок отдашь.

– Чего ты хочешь, Бат?

– Совета хочу. – Осторожно, чтобы не коснуться плазменных линий, директор протянул узнику кипу распечаток: – Об этой девчонке. Мы же ее не так про сто парню сунем, это не модно. Надо модифицировать.

Вот типовые метаморфозисы. Нанобот-пластика, им плантаты. Ты же умный, людей насквозь видишь. Что понравится принцу, скажи? – И добавил торопливо: – Извини, что я накричал тогда, Ир… Очень я к тебе при вязался.

Узник отложил карты в сторону и взялся за распе чатки.

– Где девчонка? – спросил он.

– Здесь, в декорации. Я ей полкубика гипноргии вко лол. Спит как убитая и видит реалистичные сны.

– Ты обещал мальчишку из моего сна.

Джиакомо усмехнулся:

– Чтобы он тебя освободил?

Вместо ответа узник развернул бумаги и принялся их изучать.

…Джиакомо с надеждой смотрел на Иринея. Он и сам не понимал, насколько зависим стал от узника, за пертого в клетку. Жизнь одного и смерть другого сли лись воедино.

Страница, другая. Север перелистал распечатки и отложил в сторону.

– Мусор, – брезгливо сообщил он. – Отчего вас, лю дей искусства, так на сортирный юмор тянет?

– Так ведь… ан масс… требование народа.

– Можно встроить ей десинхронизатор нервных им пульсов. Простенько, но со вкусом. Она сохранит рас судок и память, ее тело останется неизменным, вот только двигаться будет, как кукла. Принцу это понра вится. Искалеченная подружка, которой некуда бе жать.

– Так-так… А может, вырастить у нее на лбу… ну, орган?

– Какой орган? – Ириней с изумлением посмотрел на комедианта.

Тот стушевался:

– Я же так… для смеха. Олигархам Малокитайщины нравилось.

– Джи, я все не пойму, шутишь ты или в самом деле такой.

– Ладно-ладно. Что ты предлагаешь?

– Преврати ее в заколдованную птицу над башней.

Вынь кости и замени их льдом, чтобы лишь один чело век во Вселенной мог согреть ее. Дай ей глаза иного мира. Тайна и сострадание – вот ключ к сердцу принца.

– Как-то все пафосно это… Романтика-хроманти ка… – Так, а для кого стараемся? Цинизма наш друг принц сам уж как-нибудь добудет. Возраст такой.

– Может, просто ампутировать ей руки-ноги? По том вшить крылья, усики… Один эмир на Хаджаллахе как-то заказал бабочку для гарема. Заплатил щедро… молчу, молчу! Продолжай, Ир.

– Продолжаю. Принц не должен ее видеть. Гнаться за мечтой – но отставать на шаг. Настигнув – не обла дать. Обладая – терять каждый миг. Это придаст его жизни остроту.

– Остроту… – Джиакомо пожевал губами, словно пробуя слово на вкус. – Хорошо, Север. Сделаю, как скажешь.

Кто-то дернул Тайку за штанину джинсов. Девчон ка чуть не заорала от испуга. Скатившись с табуретки, схватила ее за край и выставила ножками вперед:

– Не подходи! Стой!

Кавайка пошла красными пятнами от возмущения:

– Я не подходи? – Она присела и сжала кулаки. – Да ты кто такая вообще?!

Тая перевела дух. Вот уж принесла нелегкая!

– Кто-кто… – Сердце лупасилось в груди, словно кот, запертый в стиральной машине. – Конь в пальто.

Кавайка нахмурилась:

– А пальто где?

– В шкафу висит.

– Значит, ты конь в шкафу. Так бы и сказала.

Тая захихикала. Сперва чуть-чуть, а представила сконфуженную морду, выглядывающую из шкафа, и – в полный голос.

– Кто там? – послышался недовольный голос Бата. – Кто смеется в этой обители мрака и ужаса?

– Тс-с-с! – Кавайка прижала палец к губам. – Джиа комо рядом. Услышит – в зеркало превратит. Пойдем!

Табуретку Тая прихватила с собой. Пригодится.

«Представляю, какой у меня видик», – мелькнуло в го лове. Мелькнуло и забылось: не до того нынче.

– А ты откуда? – спросила кавайка.

– С Лувра. Меня Бат похитил.

Пока шли, Тая рассказала свою историю. Кавайка слушала правильно: в нужных местах охала, хвата лась за щеки, делала круглые глаза.

– Все ясно, – сказала она, когда рассказ подошел к концу. – Бат и меня похитил, и Лисенка. И Марио с Пя тиклассником… Он мечтает захватить весь доминион.

Тая глянула на кавайку с интересом. Какие дорожки привели ее к этой мысли? Бог знает… Жители Кавая – люди особенные и думать должны по-особенному.

– Ладно, – вздохнула она, – доминион подождет. Мне нужно найти портал. Ты поможешь?

– Порта-ал? Ни за что!

– Но почему?

– Я знаю лишь один выход к порталу. И я его боюсь.

– И чем же он страшен? – Тая огляделась. Уж после черного города, подумалось ей, бояться нечего.

– Ничем. Это, – Танечка быстро перелистала сло варь, – эк-зи-стен-ци-альный ужас. Понятно?

Тая ничего не поняла, кроме того, что от кавайки больше ничего не добьешься.

– Ладно, – сказала она. – Давай выбираться отсюда.

Что нужно сделать?

– Выбраться просто. Это декорация. Здесь все нена стоящее, – кавайка наморщила лоб, припоминая сло во, – синтетическое. Нам надо лишь сесть на трамвай.

Глава ЛУВРСКИЕ БЕСПОРЯДКИ Посредственный археолог должен уметь найти кур ган. Хороший – определить по костям облик хозяина.

И лишь лучшему предстоит догадаться, что кости ко гда-то принадлежали не кому-нибудь, а самому Чин гизхану.

Шепетову выпала нелегкая задача. Ему предстояло по кости Чингизхана определить имена его любовниц, соратников и побежденных владык.

А вышло так. Покинув Кларовы Вары, Шепетов пер вым делом бросился искать видеофон. На курорте ни чего подобного не держали: интернетоману только дай в сетку выйти. Он там все зачатит, забаянит, зафлудит.

А кому это нужно?

Подключив генеральского жучка, Шепетов проверил несколько линий. Везде его ожидал отказ. Абонент то ванну принимал, то пищу, то любовницу. Безо всякой надежды Кобаль Рикардович подключился к секретно му номеру.

Тот откликнулся сразу.

– Алло! – закричал генерал-майор, не особо забо тясь о том, что его могут подслушать. – Господин гу бернатор? Господин губернатор, мне нужна помощь!

– Не звони никуда, – откликнулся зловещий голос. – Беда будет.

– Что за беда? Мне губернатора… – Сказал: не звони, – рассердился голос и добавил:

– Пусть тебя богомол простит, а не я за то, что губер натора тревожишь. Двурукий варан!

Генерал встревожился:

– Эй-эй! Что за шутки! Кто это говорит?

Хотел добавить что-нибудь вроде «вас найдут» и «вы пострадаете», но одумался. Кто и кого найдет на засекреченной правительственной линии? Той, куда без специального гаджета и не достучишься?

Терзаемый предчувствиями, Шепетов вновь принял ся названивать по всем номерам. С четвертой попытки откликнулся советник по безопасности:

– А, Кобаль, – протянул, глядя на генерала, как удав на лягушку, – ты, значит? Так-так… – и доверитель но сообщил: – Дела у нас нехорошие. Гостя столично го поймали: шпионил гад и антиасурской пропагандой занимался. Диаспору взбаламутил. Ты ж понимаешь:

мир пограничный, асуры рядом. Дела вел с ним?

– С кем?

– Ты мне дурку не валяй! С кем, с кем… С де Толлем!

– И в мыслях не было.

– Это хорошо… Хорошо, братка. Тебе чистым надо быть. Ой как надо… Что у тебя с асурами?

Кобаль что-то позорно залепетал, но советник и слу шать не стал:

– Значит, так. Губернатору больше не звони, нет его больше. Все через меня. Понял?

– Понял, но… Как нет?!

– Инфаркт навылет. И с тобой то же самое будет, если что. Я не шучу.

Советник отсоединился.

Кобаль поежился от нехорошего предчувствия.

У губернатора инфаркт?! Но… но тогда получается, что руки его развязаны.

Он ни перед кем за Майю не отвечает.

А значит, наглую титаниду надо укротить.

Вызвав такси, Шепетов прыгнул на заднее сиденье.

– Остров, – бросил он водителю в вампирских чер ных очках.

Сам же достал планшетку и подключился к интерне ту. Его интересовали Луврские новости.

Первые несколько он пролистал безо всякого инте реса.

«Лувр готовится к встрече юморарха всего домини она», «Реконструирована собака Мичурина (фотогра фии)», «Обнародован список народных вопросов им ператору. Безусловный лидер: „Верите ли вы, что Ктул ху заснет в этом году?“ – обычное развлекательное мельтешение.

Но вот дальше… «На Лувр прибывает знаменитая актриса Луиза Асмодита».

Значит, жена уже прилетела? Так-так… Легенды гласили, что прилет роковой актрисы на планету знаменуется катаклизмами и катастрофами.

Шепетов пролистал новостную ленту дальше.

Предчувствия его не обманули: «Зверства асуров на Лувре», «Повар запек человеческую девочку в ребля гу-аши» (фотографии)», «Виттенберг по колено залит человеческой кровью», «Котлета вечности» или «Шни цель из человечности»?», «Куда смотрят комитеты ра совой чистоты?

Шепетов тупо заглянул в статью с фотографиями.

На первой оказалось здание вокзала, на второй – вы веска с асуроглифами «Котлета вечности», на третьей – нечто в разводах синего репчатого лука, напомина ющее картину абстракциониста. Видимо, печеная де вочка.

Выглянув в окно, генерал убедился, что на улицах спокойно. Прохожие гуляли, не боясь замочить в крови брюки.

Обычная рекламная кампания. Но как Луизе это уда ется?!

Послышались первые такты «Земли героев». Шепе тов схватился за мобильник.

– Алло?

– Господин генерал-майор, – отозвалась та полков ничьим голосом. – В корпусе ЧП.

– Гони быстрее! – махнул Шепетов таксисту.

– Что? – не поняла трубка.

– Это я не тебе. Докладывай!

Шаттл взвыл, натужно проворачивая под крылом океан. Сколько он выдавал махов, трудно было и пред ставить.

– Ваша персональная «Вьюга» побита в крошку. Де журные в лазарете, никто ничего не помнит. Ваш сын пропал.

– «Вьюга»? – показал таксисту генеральскую карточ ку с красным лампасом. (Тот кивнул.) – «Вьюга», ты сказал??? Что с ней?

– Ракетный залп. Несколько кресел катапультирова лось, на одном из оставшихся – след асурской удавки.

– Кинкара-мать!

– И вот еще… касательно Майи.

– Что?

– На месте скажу, Кобаль. Не сейчас.

Мобильник прошептал: «Не бойся, я с тобой» – и от ключился. Экранчик успокаивающе поблескивал фос форными циферками. Хороший мобильник, командир ский… Таких нынче не делают.

Шепетов откинулся на спинку кресла.

Остров прыгнул из-за горизонта, словно жук-плаву нец. Таксист сориентировался, направил к побережью.

– Куда теперь?

– К Шатону.

…Генерал запоздало вспомнил, что о сыне в этот момент думал меньше, чем о «Вьюге», и огорчился. За шестьдесят лет жизни он как-то привык думать о себе как о порядочном человеке.

По летному полю носился полковник с листком в ру ках. Известно, что полковникам бегать нельзя. В мир ное время это вызывает смех, в военное – панику.

– Ступай с богом. – Генерал расплатился с такси стом, дав немалые чаевые за лихость.

– Премного благодарен, – отчего-то на ослябийский манер отозвался тот. – Ежели вздумаете еще полиха чить, вот мой буклетик. – И протянул карточку, без за зрения совести тюхнув в генеральскую мобилку спам вирус.

Генерал даже обидеться не успел.

– Кобаль, шей дело, – бросился к нему полковник. – Я понимаю, дружба доминионов… Но это ж ни в какие папки не лезет.

– Тс-с! Спокойней, полковник, спокойней. Чужие на поле.

Офицеры подождали, пока таксист уберется с поля.

Когда авиетка превратилась в точку на горизонте, Ко баль с сожалением посмотрел на мобилку:

– Насовали спамья, сволочи. Расстреливать бы ско тов… Что там у тебя?

– Шестеро дежурных – в коме, кадет Шепетов про пал, ищем. Жена моя исчезла. – Он достал пакет од норазовых салфеток, промокнул лоб. – Хотя о Фросе я бы не беспокоился. Ее на радаре видели.

Шепетов мысленно приплюсовал к жертвам Буряги на и начповоса, и только тут до него дошел смысл ска занного.

– Как на радаре? – поразился он.

– Это ты у нее спроси. В общем, с Майей надо кон чать.

Генерал поник:

– Кончать…. Ты знаешь, что губернатора убрали?

– Как убрали?

– Я с советником разговаривал. Инфаркт, говорит, навылет. Леша, пойми: губернатора! А мы с тобой кто?

Мелкие сошки. Прихлопнут и не задумаются.

– Но-но! Давай без истерик. Не баба. Вот, я тут бу магу подготовил, – и протянул лист, который держал в рука.

– Что это?

– Прошение об отставке. Чтобы действовать как частное лицо. Я эту гадину своими руками придушу. А ты, получится, и ни при чем.

Ответить генерал не успел. Зазвенел мобильник, и Кобаль торопливо прижал его к уху.

– Алло?

В трубке неразборчиво забился женский голосок.

Полковник напрягся.

– Да… да, дорогая… Обязательно… Нет, нельзя… Сама понимаешь: режимное заведение. А я говорю, режимное! Направлю. Сегодня же. Как смогу… Ну, по ка.

Спрятав мобильник, генерал-майор вытер пот:

– Ох… Час от часу не легче.

И порвал листок в клочки.

– Господин полковник, – объявил он. И поправился:

– Леша. Никаких частных лиц. Действовать будем офи циально, но быстро. Где Майя, знаешь?

– Нет, но выясню. Случилось что?..

– Жена моя прилетает. Луиза Асмодита. – Генерал сморщился, катая на языке звучное имя. – Ой, как не вовремя… И парень пропал. Знаешь, – признался он со вздохом, – боевиков-безопасников так не боюсь, как ее. Такой шурум-бурум устроит – никакой Майе не справиться!

И офицеры посмотрели друг на друга с сочувствием.

Все официальное в корпусе начиналось с храни лища наглядных пособий. Неофициальное тоже. Мор щась от боли в прокушенной руке, генерал запер дверь. Муляжи смотрели на офицеров с неодобрени ем, особенно «Бдительная пенсионерка».

Шепетов подошел к стеллажу с биологическим ору жием. Близоруко прищурившись, начал читать ярлыч ки. Полковник подошел сзади, заглянул через плечо.

– Ну, Рикардыч, у тебя только лома в разрезе нет.

«Апстен» зачем держишь?

– Шибкоумие в офицерах изживать, – отрезал гене рал. Неловкое движение – склянки пронзительно за дребезжали. – Кинкара-ма!..

– Держу. – Алексей в последний миг поймал пробир ку. – Вот она.

– Ф-фу… – Кобаль вытер пот. – Клади на место.

– А что это?

– Регулятор интеллекта. Для комиссий берегу. – Он снял с полки мерный стакан с золотистыми отметка ми. – Видишь: отметка – шеврончики? Это – уровень прапорщика. Когда в комиссии афроантаресцы, по гло точной части, незаменимое дело. Плеснешь, вот они уж и в шахматишки, и о Платоне потрепаться, и сорти ры им неинтересны… А вот уровень младшего офице ра. Эти все больше веяниями интересуются, пробле мами воспитания молодежи. Тоже психи, тоже коррек тируемо.

– Иди ты!

– Тут, Леш, психология важна. Вот тебе, как полков нику… – Генерал осекся. – Ладно, Леш, извини. Пошу тил я. Стимуляторы это, витамины. Сильные, правда, очень. Хлебнешь – потом сутки чихаешь, не моргая.

Он плеснул в мерочный стаканчик до большой звез ды и, поморщившись, опрокинул в рот.

– Будешь?

Полковник помотал головой.

– Ну, тогда не стой. Ищи дрянь такую… в колбе с противорадиационной защитой.

– Там радиация, что ли?..

– Да нет. Это я так, для страху, чтоб кто лишний не лазил. А! И надпись должна быть. «Асургамский ужас мин». Скажи, Леш… А что ты о Майе как о бабе ска жешь?

Алексей Семенович пожал плечами:

– Я же ослябиец, ты знаешь.

– Знаю. У вас верность до гроба. И все же?

– Ну, красивая она. Будь человеком, может, плюнул бы на все. И с Фросей развелся.

– Вот и я о том. Красивая… Даже и не понять, с чего такая стерва. Ага, вот «Ужасмин». Ну, готовься. Сейчас начнется.

Он подошел к мифур-генератору.

– Как думаешь, чтобы весь Шатон накрыло, сколько мощности надо?

– С ума сошел, Кобаль? Здесь же дети!

– Так я только на асуров поставлю. Наши и не ис пугаются. А мы проверим, так сказать, кадетскую вы держку.

Выставляя на пульте режимы и максимальный ради ус действия, генерал обернулся к полковнику:

– И вот что. Ты, Леша, не маячь. Стань где-нибудь в стороночке и не дыши. Дело такое… важное.

– Да ладно тебе… Не томи, жми давай!

Контур генератора расплылся. По реальности по шли волны, и огонек на панели заморгал прерыви сто-синим. «Долго не продержится, – решил генерал. – Спешить надо».

– Вперед! – скомандовал он, глядя на сканер. – Майя в библиотеке.

Багря посторонился, выпуская генерала. Прежде чем отправиться следом, подошел к полкам с хими калиями. Отыскал распылитель, заряженный красной жидкостью, и сунул в карман.

В хозяйстве и плазмоган пригодится.

Назвать место, где спряталась Майя, библиотекой можно было лишь с большой натяжкой. Потому что в библиотеке тихо должно быть, а здесь… Полковник распахнул дверь. Захлопали кожистые крылья. Стая летающих обезьян вынеслась из дверно го проема, громко вереща что-то неприличное на сво ем макачьем языке.

Генерал схватился за фуражку. Как известно, у япон цев крик обезьяны символизирует тоску. И действи тельно: чему тут радоваться?

От порога в зал шла дорога желтого кирпича. Шепе това она поначалу смутила, а потом он сообразил, что Майя скорее всего взяла в библиотеке что-то почитать.

Мифур-генератор же не на пустом месте работает. Его подкармливают мыслеформы в голове атакуемого.

Посреди зала уютно потрескивал костерок. Майя подвесила над ним выпотрошенный сферический кор пус от монитора и бормотала:

– Куда подевались крабьи головы? Святая бабочка, не все же я съела за завтраком!.. А, вот они, в зеленом горшке! Ну, теперь зелье выйдет на славу!..

– На счет три, – шепнул Кобаль. – Я хватаю… нет, ты хватаешь и держишь. Мое дело – «Ужасмин».

Багря кивнул. Реальность Утан изменилась. До то го она была титанидой – опасной и непредсказуемой, сейчас стала сказочной ведьмой. Хрен редьки не сла ще.

А поймать ее надо в любом случае.

На ходу вырывая пистолет из кобуры, полковник прыгнул Майе на спину.

– Лежать, брокенская клюшка. Р-руки за голову!

– Сусака, масака, буридо, фуридо! – завизжала та, опрокидывая импровизированный котел. – Уничтожай, ураган, людей, животных, птиц! Только крабиков, пауч ков, богомолов да гекконов Савицкого не трогай!

Алексей Семенович не долетел до Майи. Подняв шийся вихрь закрутил его и отбросил к стене. Стеклян ный потолок библиотеки заволокло пылью: словно та бун лошадей сорвался и убежал в небо.

Майя прыгнула на стол и закрутила пальцем в воз духе. Алексея Семеновича и Кобаля Рикардовича по волокло по полу. Дынными семечками запрыгали пу говицы от мундиров. Крутнувшись бумерангом, писто лет ухнул в вентиляционное отверстие. Вихрь утащил офицеров в закуток за шкафами и там бросил. Обру шилась полка, отгораживая их от зала библиотеки.

– Фу-фу, человечьим духом пахнет! – объявила Майя. – Ну-с, попробуем вашего стейка, двурукие обе зьяны. Высунь пальчик, деточка. Посмотрим, сколько тебя еще кормить надо.

– Не высовывай, – быстро предупредил Алексей Се менович. – Знаю я эти штуки.

– А что делать-то?

Полковник наморщил лоб, вспоминая сказку.

– О! Палочку какую-нибудь сунь. И «Ужасмином»

брызни. Ручка есть?

– С ума сошел – ручку? Именная, дареная.

Асури смотрела требовательно и строго. Не споря, Багря протянул ей ключ от собственного дома. Хруст нула пластмасса, и на пол посыпались проводки и кри сталлы.

– Фу-фу, недокормыши малокровные… Пальчики хрупенькие, как у дакини… Придется вас раскормить, бедняжечек.

Асури заспешила к терминалу доставки. Набрала код, хотя по идее знать его ей было не положено.

– Видал, что творит? – шепнул генералу полков ник. – Генератор у тебя того… сбойный.

– Так списан же еще в прошлом веке. Думаешь, чего я его так легко у министерства выцыганил?

– Сколько протянет?

– Понятия не имею. Вообще говоря, давно должен перегореть. Нештатные мощности, понимаешь?

Офицеры с тоской посмотрели друг на друга. Асури тем временем притаранила поднос с дымящимися та релками. Рассольник, котлеты с картофельным пюре, наполеон.

– Кушайте, дорогие, кушайте. Хе-хе, мои головасти ки! Чтоб все съели. А я пока печь растоплю, да… Достала из складок платья баллон с термитной пе ной и побрызгала на приемник канала доставки, обо значая устье печи. Соприкоснувшись с металлом, пена вспыхнула. В стене обрисовалось огнедышащее жер ло.

– Сейчас ухватик сообразим, противень. Первым ты пойдешь, голубок, – указала она на генерала. – Ты по толще будешь.

Полковник толкнул собрата по несчастью локтем:

– Рикардыч, точно «асурскую реальность» выста вил?

– Спрашиваешь. Я что, по-твоему, совсем дурак?

– Так ведь не асурская же выходит! Наши ж мифы, самое что ни на есть людоедское беспредельство. Я даже что-то такое припоминаю… Сказку про желтую дорогу помнишь? Гингема, жевуны?

На лице генерала отразилась растерянность. Пол ковник махнул рукой:

– Ребенком больше заниматься надо. Сказки на ночь читать! Вот я Таське… Ладно. Давай свой «Ужасмин».

Ошалевший генерал отдал пузырек. Багря прове рил, как тот открывается, и позвал титаниду:

– Эй, Майя!

Асури обернулась.

– Ты хоть знаешь, что эти… волшебницы Виллина и Стелла тебя подсиживают?

– Что-о?

Титанида выхватила из-за пояса удавку. Не успел полковник опомниться, как мохнатый шнур обвился во круг его запястья.

Рывок – и Алексей Семенович полетел на пол, опро кинув тарелки с супом.

– Я хотел сказать… Хреновые твои дела, Майя. Же вуны спрашивают: где твои волшебные туфли?

– Туфли?

Утан приподняла подол платья и с сомнением по смотрела на свою обувку. Туфли как туфли, бежевые.

И волшебства в них ни на грош.

– Обокрали, значит… – огорчилась она. – Пусть бо гомол простит тебя, а не я.

Подтащила Багрю поближе и схватила за воротник.

Впервые полковник оказался так близко к асури. И ста ло как-то очень хорошо видно, что за человека ее при нять можно только по недоразумению. Кожа обесцве чена, на лбу спящий третий глаз… Лицо Майи неуловимо изменилось.

– Жить хочешь? – спросила она.

– Да.

– Сильно хочешь?

«Асурский гипноз, – догадался Алексей Семено вич. – Хоть сейчас доклад пиши: вон оно, западное лицо-то…» Выхватив склянку с «Асургамским ужасми ном», брызнул в лицо Майе.

Не надо было этого делать.

Библиотека завертелась волчком и вдруг замерла.

Плечо пронзила острая боль. Баллончик пинг-понго вым шариком запрыгал по полу.

– Жвалы заговорить хотел, да?.. Не выйдет!

Брезгливо, двумя пальчиками асури подняла бал лончик и швырнула в импровизированную печь. Та ото звалась восторженным гудением.

Полковник прикрыл веки. Теперь, когда баллончик с «Ужасмином» сгорел, шансов справиться с ведьмой почти не осталось. Разве что генерал что-то придума ет. Но на это надежды мало.

Сильная, совсем не женская рука схватила его за грудки, встряхнула. Полковник открыл глаза.

– Эй, служивый, – хрипловато поинтересовалась Майя, – как тут на туфлях цвет регулируется?

– Там… внутри… – Алексей попытался припомнить обувные премудрости, которые ему безуспешно пыта лась втемяшить Ефросинья. – Язычок такой есть. Его повернуть… – Понятно.

Асури сразу же потеряла к полковнику интерес.

Усевшись на корточки, она принялась изучать туфли.

Ярлычок нашелся довольно быстро. Утан потерла его, и туфли стали ядовито-синими. Затем – желтыми, оранжевыми, розовыми.

Красными.

Едва это произошло, стеклянный потолок библиоте ки разлетелся водопадами брызг. Стальная туша мягко опустилась, придавив шасси визжащую асури. Теряю щий остатки разума полковник опознал в монстре ави етку вертикального взлета «Канзас трейлер».

Фонарь кабины откинулся. Выглянула девчонка лет восемнадцати: белобрысая, нос картошкой, в тельняшке.

– Все в порядке! – обернулась она куда-то под кре сло. – Вылезай, Тотошка.

– Сколько раз говорить: не называй меня так!

Отчаянно извиваясь, из-за кресла выполз мальчиш ка. Как он там помещался – одному богу известно. Пе ревалившись через сиденье, он плюхнулся девчонке на колени.

– Ну, ты летать, Элли!.. Мастер пилотажа.

– Слезай! – заверещала та, выпихивая мальчишку. – Развалился, блин! Я, что ли, виновата, что ураган под нялся? – лицо ее исказила гримаска обиды. – И вооб ще, спасибо где? Оч. здорово! Я его спасай, жизнью рискуй, а он!..

Велька приподнялся и чмокнул девочку в щеку:

– Ты молодчина, Элли. Сама не представляешь, ка кая ты чудесная!

Из кабины он полетел так, что чуть не отбил копчик о шасси. Девчонка скакнула следом.

– Так, что это у нас? – Она огляделась, не обращая внимания на копошащегося под ногами мальчишку. – Библиотека? Оч. хорошо. Прибарахлимся.

Деловито подняла красную туфельку, примерила.

Конечно же, Майин размер ей не подходил. Пришлось уменьшать.

Со стоном Алексей выбрался из-под горы битого стекла.

– Господин полковник, – не вставая, откозырял маль чишка, – кадет Велетин Шепетов для прохождения дальнейшего курса обучения прибыл.

– Какого курса? – устало вымолвил полковник. – Что за вид, кадет?!

Шкаф у противоположной стены угрожающе заскри пел. Из-за него, нахлобучивая фуражку, выбрался ге нерал-майор.

– Сынка! Живой, чертяка! – охнул он. – Да где ж тебя носило-то?!

Оставшись без внимания, Элли надулась. Обула ту фельки и поднялась.

– Ну, опробуем, что выйдет.

И раньше, чем офицеры успели вмешаться, при щелкнула каблуками.

Дорога желтого кирпича ярко вспыхнула и погасла.

Ураган, осиротивший паутичьи гнезда чуть ли не по всей Челесте, стих, как и не бывало.

Сгорел мифур-генератор тихо-мирно, без искр, взрывов и прочих спецэффектов.

Вони от изоляции, впрочем, вышло много.

Глава ЧЕРНАЯ АРХЕОЛОГИЯ НА БЛАГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА Пожалуй, все это как-то несколько сумбурно.

Шаттлы просто так с неба не падают. Поэтому придется рассказать, что произошло с Велькой с того момента, как он оказался на маяке, до его появления в Шатоне.

Чуть за полдень, еще когда Тая видела первые сны, а генерал Шепетов нежился в Кларовых Варах, ища, где булькает, Велька и его новая знакомая чистили кар тошку и спорили.

– …ну, давай пожарим! – предлагал мальчишка. – Я рецептик знаю – закачаешься.

– Ты псих, да? – Элли повертела у виска пальцем. – Мама, спаси непутешку. Меня заперли на камбузе с психом. Это же буйрена!

– Кто?..

– Буйрена. – И объяснила: – Ты в генетике сечешь?

У рыбки гены буйка и мурены. Ее специально для лягу шатников в лагерях выводили. Охранять детей от акул.

Ну, и чтобы сами детки за буйки не плавали.

Велька посмотрел на плавающую в каменной лоха ни оскаленную массу. Буйрена, значит… – А вам она зачем?

– Мы же археологи, тундра. Прикинь: нашли мы Атлантиду, спускаем водолазов, а тут чернушники.

Эти, которые могилы грабят.

– И?

– И. Хана черноте. Буйрена, она знаешь какая?..

Если раскормить, катер схавает. Ты чисть картошку, чисть. Нам на пятерых готовить, да и жрать хочется.

– На пятеры-ых… – протянул Велька, неуютно ежась.

– Ну. Нас двое. Мартина ты видел. Он, правда, из домбезопасности, полковник. Но жрать тоже горазд.

Еще есть Федя и профессор Эксварья – эти гранит на уки шелушат.

Словно в подтверждение сказанного, остров тряхну ло. Зазвенели сковородки на стене, и с потолка посы пались струйки пыли.


– Во ломят, – проворчала Василиса, болтая в ка стрюле ладошкой. – Полная кастрюля известки. Сами ж потом жрать не будут.

Тут дверь камбуза поехала в сторону. Ворвался ши рокоплечий парень лет двадцати пяти.

– Васька! – заорал он, с ходу облапливая Василису. – Нашли, Васюня! Это ж грант! Это ж просто внесите со баку Павлова, что такое!

«Ну и типчик», – подумал Велька, глядя на парня.

Лицо грубое, обветренное, ноздри наружу. Кудри, по ди, пленарная расческа не продерет. Из одежды – шта ны-пятнийки, сапоги да слой пыли по всему телу.

Девушка рванулась из-под руки:

– Я… я Лиза, между прочим!..

– Да? – Парень быстро спрятал руки за спину. – А, ну да, точно. Кхм… извини. Ты это, Лиза… Передник надень.

Василиса сидела ни жива ни мертва. Тут парень за метил Вельку.

– А это кто? Посторонние на раскопе? «Черные ар хеологи?»

– Это не посторонние! – взвилась Василиса. – Это… жертва кораблекрушения! Он мою сестру спас.

Упоминание о сестре произвело странное действие.

Парень занервничал, пробормотал что-то извинитель ное и ретировался.

Вася-Элли-Лиза бросилась перерывать шкафы, ли хорадочно бормоча:

– Ну, конечно!.. Лиза ведь никогда… никогда… без фартука не кухарила!..

Велька стоял столбом, не зная, что делать. Наконец спросил:

– Да постой, Элли! Что ты ищешь?..

– Передник Лизкин! Блин… – Какой он был? Может, я найду?

Та не отвечала. Закусив губу, гремела дверцами, словно не фартук искала, а дралась насмерть с кем то невидимым.

Не стоять же шкафчиком? Велька присоединился к поискам. Уже во втором ящике – том, что Элли переры ла на его глазах, – фартук нашелся. Правда, отыска лось еще кое-что: фотография босой застенчивой дев чонки в линялом сиреневом платье. Девчонка здорово походила на белобрысую оторву. Вот только взгляд по теплее и в осанке… мягкость какая-то, что ли?..

Но самое главное – девчонка на фотке была черно волосой.

– Держи. – Велька протянул Элли фартук. Фотогра фию же спрятал в карман – на всякий случай.

– Ф-фу… – Элли размашисто завязала тесемки и сдула со лба непослушную прядь. – Чуть не попали лась, прикинь? Федюха, конечно, хам, но парень свой.

– Наверное, – согласился Велька. – Только он мне сразу не показался.

– Ну да. К нему привыкнуть надо. А пошли в раскоп, а?.. Они явно что-то нашли. Поможем, посмотрим. И с профом нашим познакомишься.

Всю дорогу до раскопа Василиса трещала не пе реставая. В основном рассказывала о сестре. Потом спросила, спохватившись:

– Слышь, а у тебя-то братья-сестры есть?

– Был, – не оборачиваясь, отвечал Велька. – Умер до моего рождения.

– Бедняга, – вздохнула девушка.

– Почему? Он – герой доминиона.

– Это ты бедняга… Брат, сестра – это знаешь? Это ух!.. Мы, например, с ней как один человек были.

– Были?

– Ну, есть, – обиделась она. – Ты к словам не це пляйся, в глаз дам. И под ноги гляди.

Запахло горячим известняком и плесенью. Велька с ходу окрестил эту смесь «проклятием фараонов». За клепаной «хоббичьей» дверью открывался подвал ма яка. Механизмы, что стояли здесь когда-то, давно при шли в негодность. Генератор демонтировали, а печи даже и трогать не стали: что с них взять? Кирпич трух лявый?

Горы строительного мусора покрывала дымчато-бе рилловая клеенка, вся в бетонной пыли. Посреди пола чернело аккуратно вырубленное отверстие. Похожий на медведку робот-скалорез виновато уткнулся мор дой в стену.

Элли подергала уходящую в темноту лестницу из «живого» металла. Ртутные капли собрались в верх ней перекладине, утолщая ее.

– Эй, – крикнула девушка, – проф! Спуститься мож но?..

Отверстие озарилось розовато-желтым светом.

Мыльным пузырем всплыл коммуникационный фан том: лицо, похожее на безжизненную серую маску. Бо рода, щеки, усы – пыль покрывала его ровным блин ным слоем, скрывая возраст профессора.

– А, краса-девица! – обрадовался Эксварья. – Спус кайтесь, Лиза, милости прошу. Вы дверь случайно не захлопнули?

– Нет, проф! Все в порядке.

Фантомная голова огляделась и поплыла к «хобби чьему» люку. Элли толкнула Вельку локтем:

– У него пунктик, – пояснила она вполголоса. – Проф боится, когда двери закрыты, и всегда проверяет. Ну что, спускаемся?

Не дожидаясь ответа, она нырнула в раскоп.

Велька полез следом. Шахта уходила глубоко, так глубоко, что, если отпустить руки, пожалуй, и костей не соберешь. «Живая» лестница страховала движения.

Ртутный металл вспухал вокруг ладони, делая хватку удобнее, а под подошвы ставил удобную площадочку.

Скоро Василиса скакнула на площадку. Велька за мешкался: прожектора били насмерть, жаля глаза с ки ношной основательностью.

– Ого, – послышался жизнерадостный голос Эксва рьи, – наша дама обзавелась свитой.

– Это Велетин. Он потерпел шаттлокрушение над маяком!

– Велетин… – Эксварья по-птичьи склонил голову набок. – Вот и хорошо, что Велетин. Помощники нам нужны. Вы, кстати, дверь не забыли открыть?

– Нет, не забыли!

Велька завертел головой, осматриваясь. Раскопан ный зал мог древностью поспорить с Шатоном. И хо рошо поспорить: на год рабства или, скажем, на диски с полной «героеграфией». Потому что вырубили его в те времена, когда экспедиция на Лувр была еще в про екте.

Стены покрывал искусственный лишайник. Торчали из пола шкафы-сталагмиты и сейфы-валуны. Потолок пучился треснувшим экраном-глазом, вырубленное от верстие чернело квадратным мультяшным зрачком.

– Обалдеть, – прошептал Велька.

– Впечатляет?! Это еще не все. Смотрите!

Прожекторы погасли, и зал погрузился во тьму. Дли лось это секунду или две, а потом на стенах протепли лись алые линии. За ними вспыхнули желтые;

радуга разлилась по стенам, наполняя воздух тонким сияни ем.

– А?!

Углы зала резко очертились, и стало видно, что у стены стоит Федя в одних трусах, со шлангом в руке.

Наш Федя с детства связан был с землею, — напевал он, — Домой таскал и щебень, и гранит… Однажды он принес домой такое, Что папа с мамой плакали навзрыд. Водяные струи прорывали русла на плечах и спине археолога. Грязь не сдавалась. Бетонная мука тяже лыми ручейками лилась на пол, открывая блестящую кожу.

…В науке Федя оттрубил срока три, от звонка до звонка. Этого хватило, чтобы сделать его научным ав торитетом. Федю с ног до головы покрывали татуиров ки. На груди полуголая женщина (в одних только пи фагоровых штанах);

по предплечью ностальгическое:

«Не забуду альма-мать родную»;

бока украшало: «За Cos(3L) ответишь». Еще одна формула ныряла под ре зинку трусов, и Велька мог прочесть лишь: «буду – Пи фагор…» Археология была лишь этапом в сложной и многотрудной Фединой жизни.

– Слышь, проф, – полуобернулся он к Эксварье. – Мы шкафы сразу вскроем или при доценте гнилом?

– Не понимаю, Федя, – насторожился Эксварья. – Ко го это вы называете гнилым доцентом?

– У вас слайды не грузятся, проф… – Федя изогнул ся, пытаясь высмотреть что-то в мутных водоворотах под ногами.

– Не понимаю… – Профессор повертел головой, словно ему жал воротник. – Вы опять выражаетесь за В.Высоцкий. «Песня студентов-археологов»

гадками. Мартин – такой же член экспедиции, как и вы:

Он, между прочим… – Киса, вдохните фосгену. – Федя обвел рукой зал. – Тут явные следы чужой цивилизации. А Мартин, до цент аморальный, все опечатает. И будет вам, проф, не Нобечевка, а, извините, пятый орган собаки Павлова.

– Но как же научная этика?!

– У вас формулы на хинди, – ласково ответил Фе дя. – Ваш удел – пингвинья физиология. И сейчас я вам это докажу. – Он выключил воду и принялся энергично растирать голову полотенцем. – Скажите, проф: мы с вами кто?

– Ученые.

– Позитронно, киса! А еще?

– Н-ну… Честные люди.

– О да. Честные люди… Пастер, вколите себе ба циллу. На букву «а».

– Археологи? – догадался Эксварья.

– Вот! Археологи. А теперь следующий вопрос: какие мы археологи?

– Академичные?

– Грант!

– Послушайте, Федя, оставьте ваш идиотский жар гон. Он уместен в устах Лары Крофт, но мы-то с вами не «черные археологи»!

– О-о! – Здоровяк присел и загоготал: – В лауреаты!

Расширьте перечень трудов! Мы с вами как раз они и есть. А знаете почему?

Федя вновь включил воду и погнал струю к ногам профессора. Тот отступил на шаг.

– Смотрите, проф. Видите пятно под ногами? Вы только что на нем стояли. – Струя прошлась по темно му пятну, размывая грязь. – Это прэта, дохлый, прав да… Мы находимся в их усыпальнице.

Профессор обвел зал ошарашенным взглядом. По всюду, насколько можно было видеть, темнели пятна, очертаниями способные свести с ума самого Роршаха.

– Не может быть! Усыпальница прэта в нашем доми нионе?

– Точно, говорю вам.

Шланг взбаламутил желтой пеной очередное пятно.

Эксварья повернулся к подросткам, словно ища под держки:

– Но… но ведь это невозможно!

Велька отмолчался. Василиса скорбно покачала го ловой:

– Профессор, Сократ мне муж, но пусть он выпьет яду. Прэта – они умные, по всем доминионам летали.

Значит, и у нас могли… Федя принялся натягивать брюки:

– Во, проф! Устами младенцев глаголет Шамбала.

Мы в усыпальнице чужой расы и уже успели поглу миться над трупами. Вон у вас на ботинке что?

– Ох! – Эксварья присел, пытаясь оттереть прокля тую пену.

– Мы «черные археологи». А значит, надо и вести себя соответственно. Усыпальницу разграбить, обша рить трупы. Это же так весело!

– Помилуйте… Но наша научная репутация… – Вашу репутацию, Менгеле, видели в Гааге. Ну что, идем?

Профессор вяло кивнул. Казалось, желтая пена жгла ему ноги. Он несколько раз останавливался, пы таясь ее стереть, но добился лишь того, что изгадил носовой платок, рукав и несколько салфеток.

– Вы их из шланга, – посоветовал Федя. – Да и сами вымойтесь. Вон грязищей по брови заросли.


– Благодарю покорно.

Мыться профессор не стал: нажал на лацкане пуго вицу самоочистки, и костюм его встряхнулся мокрым псом, рассыпая вокруг радугу брызг.

– Ну, – Федя покрутил на пальце гравифомку «Вик торинокс», – начнем, пожалуй, с того шкафа.

– А Мартин? Он разве не будет нас искать?

– Киса, – мрачно сообщил Федя, – вы повторяете судьбу Гильотена.

– А что с ним случилось? – полюбопытствовала Ва силиса.

– Голову потерял. От чрезмерной учености… Мар тин готовится к олимпиаде работников домбезопасно сти. В данный момент он с завязанными глазами соби рает-разбирает свой «Канзас трейлер». И долго будет собирать. Я ему сюрприз один приготовил. Ну, начали!

Пошло дело. Профессор скорбно вздыхал и дергал кадыком, а Велька с Федей ломали растительные ва куоли шкафов и сейфов прэта. Василиса стаскивала найденное к лестнице.

Улов оказался меньше, чем ожидался. Обшарив весь зал, «черные археологи» отыскали заросшую зеркальной плесенью кухонную раковину, детскую по гремушку, запечатанный сургучом пластмассовый тер мос, палехский поднос в колючках, велосипедный на сос.

– М-да… – почесал в затылке Федя. – Внесите соба ку Павлова. И это все?

– Я ж говорил вам, коллега, – помрачнел Эксварья. – Вот что случается, когда моральные принципы – побо ку. Кстати, что вы сделали с Мартином?..

– Подложил ему лишнюю деталь.

– Ах вот как? – прозвучало за спиной. – А я-то думаю, что за бесовщина!

Археологи вздрогнули и обернулись. Под шахтой входа стоял Мартин с шестиствольным «Воробьем» на плече:

– Не, ну вот же зараза!.. – покачал он головой, слов но не веря сам себе. – Я и так, и эдак – все лишняя пла та остается. Ну, спасибо, дружище. Никогда не забуду!

Рубиновый огонек прицела прыгнул на плечо Эксва рьи. Затем пощекотал пупок любительницы геометрии на Фединой груди.

– Стойте на месте, – приказал безопасник. – И ру ки… Все четверо подняли руки.

– …держите чистыми.

– А голову – холодной? – подал голос Велька.

Мартин посмотрел на него с уважением:

– Умница. Откуда знаешь?

– У одного вашего коллеги подсмотрел. Только он ро бот.

– А-а… Ясно. – Мартин поскучнел. – Болтаешь мно го, парень. Зря это.

Не сводя с «черных археологов» прицела, он обо шел раскопки.

– Негусто… Вы, профессор, пультик-то положите на пол. Спасибо. – Мартин подобрал пульт и потыкал нос ком ботинка мертвого прэта. – Ишь, гадость. Хоронили бы по-людски… Столько хлопот из-за мерзавцев. – Он поднял взгляд на ученых. – Слышал я, о чем вы тут болтали… Федя, ну зачем ты так? Думаешь, из орга нов, так уже и не человек? У меня тоже, между прочим, самолюбие. А теперь мне и усыпальницу взрывай, и свидетелей лишних, вас то есть… того. Жучки чисть, записи подделывай. У тебя, Федя, совесть есть?.. А?..

Чего глаза прячешь?.. Дети тебе зачем понадобились?

– А что дети-то? – Федин голос дрогнул.

– Что, что… – передразнил безопасник. – Похоронил ты их, считай.

– Почему?

– Сам смотри. Если здраво помыслить, получается, что прэта высадились на Лувре раньше людей. И, зна чит, права на колонизацию Лувра у кого?

– У них, – уверенно сообщил Велька. – У прэта.

– В том-то и беда.

Лестница с шелестом втянулась в дыру. Зрачок вхо да затянуло зеркальной пленкой. Безопасник посмо трел на нее, вздохнул и достал из кармана клетку с плавающим огоньком.

– Добытые вами, – (слово прозвучало с ударением на первый слог), – артефакты мы опишем и оприходу ем. Не пропадет ваш скорбный труд. И… и… – Дум высокое стремленье, – подсказал Эксварья.

Поглядев на мембрану, затянувшую вход, он слабым голосом предложил: – Может, вы того… дверцу приот кроете?..

– Не могу. Рад бы, да не могу.

Безопасник поманил Василису:

– Подойди-ка, милая. Вот, хорошо… Стань здесь.

Пукалку свою выбрось… Хоть и игрушка, а раз в год и фонарик лазером делается.

С презрительной гримаской Элли выбросила писто лет. Велька вздохнул: на что купился! Ясно же видно:

макет! Да и откуда у девчонки настоящий «Ястреб»?

Кто ей доверит?

А вот «Скопа» за пазухой – настоящая. Сейчас бы, пока безопасник в другую сторону смотрит… – Вы спокойно стойте, – сообщил Мартин, покачивая шестиствольником. – Особенно ты, парень. Это митра льеза, асура в секунду двадцать раз убивает. У асура регенерация, броня, гордость, число крови – а его в кровавые сопли. Понимаешь?

«Я все равно ничего не смог бы сделать, – извиняю щимся тоном промолвил кресильон. – Я же пацифист, ты знаешь. Кроме того, у меня сейчас перезарядка».

Велька кивнул.

– Вот и славно. – Мартин повернулся к девушке: – Теперь ты, дочка… Как тебя звать-то нонче? Вася, Эл ли, Лиза?..

– Элли… иза.

– Элиза. Хорошо. – Протянул ей клетку с огоньком:

– Держи, доча. Держи, не съест. Это мыслящий блок из нашего замка. Я так подумал: должен же кто-то в технике прэта разбираться? Я ведь в доминион чего попало не повезу.

Эксварья вновь заскулил:

– Господин полковник, а может, мы того?.. Догово римся?.. Чего детей-то губить? Ну, взять слово… не ви дели, мол, не слышали. Ну, память там стереть… – Претендую на соавторство, – поддержал Федя.

– На соавторство, говоришь? Плохо, господа уче ные… Узко мыслите. В категориях индивидуальности мыслите, мелкотравчато. А надо, – безопасник повы сил голос, – в категориях доминиона. Нет такой памя ти, которая напрочь стирается. Особенно когда дело касается прэта… верно, говорю? – подмигнул он огонь ку. – Верно. Если надо, человек все вспомнит. Даже то, чего не видел. – И добавил, но уже другим тоном: – Значит, так. Пусть блок памяти посмотрит артефакты и скажет, что это. Все ценное я заберу, пусть послужит во славу доминиона. Остальное придется уничтожить.

– И меня? – несмело пискнул огонек.

– Извини, друг, ничего личного. В лицензионном со глашении, которое я подписывал, такой пункт есть. Ну, давайте посмотрим, что вы насобирали.

Василиса поднесла клетку к награбленным артефак там. Огонек замигал:

– Это старинные реликвии. Я не могу перевести их названия: в вашем языке нет таких слов.

– Переводи, как можешь. Я ж не зверь. Что я тебе, микросхемы отрывать буду?

Голубоватый лучик скользнул по куче вещей. Помед лил, выбирая, и уперся в заросшую серебром ракови ну:

– Это кхумара страшной истины.

– Так. Кумара. Дальше.

– Абсолютная ваджрахия, – луч коснулся погремуш ки, – тахирг взросления, – осветил палехский поднос, – джинн, – очертил запечатанный термос, – тритушет ре альности, – заиграл бликом на насосе.

– Вот и хорошо. А говорил, перевести не можешь… Вон талантище пропадает, Шампольон в клетке. А те перь, мил механизм, расскажи, кто что делает.

– Не стану.

– Что за новости?

– Не стану и все. Перечитайте лицензию, там все на писано. – В голосе огонька появились казенные нот ки: – «…за четверть часа до гибели любой прэтианский механизм имеет право на ментальную дефрагмента цию, архивацию жизненного опыта, сканирование мо ральных норм на вирусы». На вирусы, понимаете? Мне к вечности готовиться. В отличие от вас у меня бес смертной души нет.

– Негосударственно мыслишь, – вздохнул полков ник, – ну да ладно. Что с космополита взять. Тогда про ведем натурные эксперименты. Эй, мальчик!

Велька поднял взгляд.

– Подойди сюда, сынок. Подойди хороший. Возьми раковину… как она там?.. Кумара!.. Кумару возьми. За гляни в эту дырочку.

«Старушка по счету получит сполна, – вспомнилась Вельке рекламная песня, – несчастна сыновнею смер тью»… И что-то там про страховку.

– Давай, сынок, давай… – полковник пододвинул к нему кхумару. – Во славу доминиона. Ты ведь будущий военный?

– Угу. Бывший будущий.

– Зато настоящий. А это самое главное.

Велька уселся на пол. Перевернул кхумару «слив ным отверстием» кверху и заглянул внутрь.

Его накрыла успокаивающая тьма. Мысли выровня лись и обрели приятную стройность. Стоило подумать о чем-либо, как оно возникало перед внутренним зре нием – красками, звуками, ощущениями.

Велька вспомнил оставленную на плите картошку.

Тут же вспомнились все невырезанные глазки и чер воточинки, что они с Василисой пропустили. Стало не много неуютно.

Интересно, а профессор Эксварья умеет готовить?

Плиту с картошкой сдвинуло в сторону, ее место занял профессор – смуглый, взлохмаченный, с эспаньолкой и впалыми щеками. Профессор сидел в зарослях по лыни и раскачивался, обхватив голову руками. А внизу, на глубине нескольких десятков метров, задыхались его ассистенты. От спасения их отсекала многотонная дверь-ловушка, созданная для защиты от незадачли вых грабителей.

Вельку передернуло. Вот они, чужие секреты, кото рые открывает страшная кхумара! А какие, интересно, тайны у Мартина?..

Минуту или больше он изучал жизнь домбезопасни ка.

Потом его затошнило.

В своих действиях Мартин всегда руководствовал ся понятиями добра и пользы. Он искренне радел за честь доминиона и готов был жизнь отдать за безопас ность его граждан. Вот только случайно так выходило, что отдавались чужие жизни.

Подглядывать за другими людьми – занятие не очень-то хорошее. Но увлека-ательное! «Я же чуть чуть, – заоправдывался Велька перед самим собой. – Одним глазочком и все. А какой, интересно, секрет у Василисы?»

Вася-Элли-Лиза.

Место, что развернулось перед ним, Велька узнал сразу. Побережье маяка, тот самый кусочек пляжа, где его выбросило на берег.

Василиса лежала, полузарытая в песок. Из одежды – лишь лохмотья рубашки да ремешок планшетки че рез плечо. Планшетка раскрылась;

на песок вывали лись знакомая тетрадь с розовым единорогом и фо тография. Мальчишка осторожно, за краешек потянул карточку.

Та самая девчонка – черноволосая, в линялом пла тье.

Со стороны маяка приближались знакомые фигуры.

Впереди Федя, за ним – профессор с Мартином. По ка археологи бестолково топтались возле Василисы, Мартин защелкнул на запястье девушки браслет ро боэскулапа и принялся делать ей искусственное дыха ние, не дожидаясь, пока тот подействует.

Второй девушки нигде не было видно.

«Ну, что, хватит чужих тайн?»– поинтересовался чей-то насмешливый голос.

И Велька вынырнул из темноты кхумары.

– Что там, сынок? – глаза Мартина лучились добро желательностью.

– Не скажу.

– Ну, и зря. Я ведь кого другого заставлю смотреть.

Профессора, например. Или вон… подружку нашу.

Безопасник попал в больное место. О том, чтобы Ва силисе заглянуть в жуткую кхумару, не могло идти и речи.

– Это, – неуверенно начал Велька, – она чужие тай ны показывает. Самые жуткие, о которых человек и сам не знает.

– Понятно. Видишь, как хорошо, а ты боялся. – И по вернулся к археологам: – Что ж, продолжим наши тан цы под Бельтайн. Федя, твоя очередь. Бери поднос, ис пытывай.

Федя угрюмо потянулся к изукрашенной рисованны ми колючками диковине.

– Тахирг взросления… – пробормотал безопасник. – Ну-ну.

Тахирг подействовал сразу, едва оказавшись в Фе диных руках. Возникли мисочка с овсяными хлопьями и бутылка кефира. Пока Федя хлопал ресницами, ке фир исчез, сменившись коньяком, а хлопья трансфор мировались в Пожарскую котлету с торчащей из нее костью. Но и котлету съесть не удалось: она расплы лась подгорелой яичницей, потом собралась в горку жареной саранчи.

На лице археолога проступило блаженство. Веки прикрылись, с уголка губ потянулась паутинка слюны.

С гитарным звоном лопнули шовчики Фединых брюк.

Чем чаще сменялись блюда на подносе, тем сильнее росло наслаждение на Федином лице, тем больше рас ползалась его талия.

– Что вы делаете, коллега! – Эксварья рванул под нос из Фединых рук. – Опомнитесь!

– Куды кильку рвешь, доцент аморальный?! А ну, по ложь!

– У тебя печень не выдержит, Федя!

– А мне дэ е в степени х, понял? Учи латынь, акаде мик!..

Мартин отобрал у археологов поднос.

– Прекратить! Чревоугодничество – грех. Кстати, при чем здесь взросление?

– У прэта психологический возраст зависит от массы тела, – подсказал огонек.

– Так и запишем. Ваша очередь, проф.

Эксварья долго колебался, не зная, что выбрать. На конец протянул руку к запечатанному термосу.

– Что это?

– Говорят, джин.

– Мартин, вы же знаете, я трезвенник. Увольте, про шу вас… – Уволить я вас могу только на тот свет. Открывайте, профессор, не томите. Доминион ждет.

Эксварья поморщился и свинтил крышку термоса.

Кусок сургуча с пятиконечным оттиском упал на землю.

Из трещины полился густой чернильный дым.

Компанию заволокло вонючими облаками. Лицо без опасника побагровело. Он закашлялся так яростно и беззащитно, как может кашлять только некурящий че ловек.

Скоро дым поредел, и кашельная рапсодия сошла на безобидное поперхивание. Над опустевшим термо сом левитировал старик в чалме, шароварах и гряз но-изумрудной безрукавке.

– Джинн! – ахнули все.

– Джинн, джинн, – согласился пришелец. – Спасибо, что выпустили. Аллах бы шахид того, кто заточил меня в этот проклятый зиндан. – Он пнул термос, и тот раз летелся зеркальной пылью. – Какой нынче год?

– Три тысячи шестой, – подсказал Мартин.

– Это от хиджры господней? – Джина подергал себя за бороду. – Да где там… Сколько же я сижу, получа ется?

Археологи беспомощно переглянулись.

– Когда был Первый Хаджаллахский конфликт?..

Проксима в доме Цефеи, ах да… здесь эта астробло гия не фурычит… – Позвольте, – вмешался Эксварья, – но, если вас заточили во времена первого Хаджаллахского, вы ни как не могли оказаться здесь. Лувр к тому времени уже открыли.

– Папаша, – с грустью в голосе ответил джинн, – за точили меня на заре времен, но я в своем роде джинн всеведущий. А сейчас вычисляю, сколько желаний я вам задолжал. Быс-быс-быс-быс-быс… – Пальцы джи на быстро задвигались. – Плутон за аморалку в две тысячи шестом… Козерог в доме Овна… Однако, – дух выдохнул удовлетворенно, – одно желание я вам дол жен. Ну, кому загадывать?

– Убей его!!!– Василиса ткнула пальцем в сторону безопасника.

Мартин отреагировал мгновенно. Чирикнул из шести глоток «Воробей», расплевываясь с джинном. Тот пой мал очередь на лету, сломал ей хребет об колено, в узел завязал и на пол бросил. Бетон вздыбился жарки ми фонтанчиками плазмы.

– Не могу, – с сожалением ответил джинн. – Проспо рил одному ифриту, что не стану совершать злые по ступки.

– А добрые? – поинтересовался Мартин с жадно стью.

– Добрые – сколько угодно. – Джинн вгляделся в честное лицо домбезопасника и уточнил: – Но не твои.

Тебе ж под добрые дела митральеза с бесконечным боезапасом нужна.

– Но-но! Без кликушества. – Безопасник задумал ся. – А знаешь… Сделай-ка, чтобы этого, – обвел рукой зал, – не было. Чтобы как раньше, а?.. Никаких прэта, никаких артефактов.

Джинн покачался в воздухе дымчатым вопроситель ным знаком.

– Соблазнительно… Но нет… не могу, – признался он. – Ты ведь побрякушки эти в доминион отвезешь.

Они в хорошие руки попадут, людям помогут.

– Так мне ж других людей убить придется! Тебе не жалко?

– Мне не жалко? – удивился джинн. – Аллаха побой ся, Мартин! У тебя совести как у ходового процессора на звезде смерти.

– Ну, тогда тут два артефакта занычились, может, ис пытаешь?

– С прилежанием и удовольствием.

Джинн сделал несколько пассов, и погремушка-ва джрахия перенеслась в джиннову руку.

– Абсолютная ваджрахия, значит… Помню, помню.

Он энергично встряхнул погремушку. Бытие оборва лось черной лентой, потом вернулось – обновленное и яркое, как помойка после весенней грозы.

– Что это было? – слабым голосом спросил Эксва рья.

– Гибель мира. Ваджрахия, по-вашему, ваджра – мощнейшее оружие доминиона прэта.

– Почему же мы живы?

– Ваджрахии разные бывают… Абсолютная, напри мер, уничтожает всю вселенную. – Поглядев на встре воженные лица людей, джинн добавил успокаивающе:

– Потом та самовоссоздается, не бойтесь. – И мах нул еще раз. – Заметили: морг-морг? Это нас на пару секунд назад. Чтобы зацикливания не было. Большой Взрыв, думаете, с чего начался? От несовершенства технологий. Свинтили ваджрахию, а задержку поста вить забыли.

Джинн положил погремушку на пол и взял насос. От тянул поршень и принялся накачивать вокруг себя ра дужный пузырь.

– Аллах вам благоволит, – доносилось из нефтя ных разводов. – Тритушет реальности – прекрасней шая из выдумок прэта. Настоятельно рекомендую по пробовать. Настоятельно!

Мартин ткнул шар стволом митральезы:

– А в чем суть?

– Тритушет создает сферу желаний, – послышался слабый голос джинна. – Реальность в этой сфере наи лучшим образом приспособлена для того, кто качает насос.

– Чего?

– Оставьте его, Мартин, – сказал Эксварья. – Если я правильно понял, наш друг сейчас переносится в мир своей мечты.

Радужный шар подрос еще немного и налился крас ками. Бешено запульсировав, он сжался, обретая фор му.

Все подались вперед, чтобы рассмотреть джиннову мечту поближе.

На полу лежал запечатанный сургучом термос.

– Эскапист, – фыркнул безопасник. – И тритушет с собой уволок. Но ладно. – Он выпрямился, обводя пленников сочувственным взглядом.: – Прощайтесь, господа. Уже пора.

– Извините. – Велька облизал пересохшие губы. – А просьбу можно?

– Говори.

– Мне в кхумару бы… одним глазочком глянуть… – И, торопясь, чтобы Мартин не перебил, добавил: – Есть один вопрос… Мне до смерти надо выяснить!

– Ну, давай. Одним глазком только.

«Ты что, псих?» – поинтересовался кресильон.

«У меня план. А от тебя, между прочим, помощи как от газировочного киоска молока».

Велька прошел к куче артефактов. Неторопливо ото двинул в сторону кхумару, схватил ваджрахию-погре мушку и взмахнул ею.

Тьма отбросила мир на секунды назад. Безопасник вскинул митральезу, и Велька вновь уничтожил вселен ную. Не давая Мартину опомниться, вызвал пультом лестницу и схватил Василису за руку.

От многочисленных гибелей вселенной ныли зубы.

В животе побулькивало.

– Держись крепче! – крикнул он ошалевшей девчон ке. Вскочил на первую ступеньку, и живой металл воз нес их ввысь – к спасительной духоте подвала.

Внизу отчаянно рявкнуло: митральеза подавилась всеми несделанными залпами. «Прощайте, профес сор, – подумал Велька. – И ты, Федя, „археолог чер ный“… И ты, Мартин, борец за добро и счастье доми ниона».

Во дворике маяка царили заполуденная тишь и спо койствие весны. Смерти и тайны остались глубоко вни зу, в подземелье. Василиса вывела Вельку к сиротливо брошенному «Канзас трейлеру».

– Ну что, летим?

– А то!

Лишняя плата поблескивала на земле, словно пу стая пачка от сигарет. Больше деталей нет – значит, Мартин шаттл собрал.

Элли-Василиса забралась в кабину.

– Ой! – нахмурилась она. – Это одноместный шаттл.

Тебя электроника в кабину не пустит.

– Что же делать?

– А, ерунда… Договоримся. Собакой будешь?

– Собакой?

– Ну. Я скажу компьютеру, что ты моя овчарка. Угу?

Место, Тотошка!

Меж камней пробивались серо-зеленые колючки, опутанные колючим изумрудным мхом. Шипастый куст оттопырника развесил над дорожкой «шахматные» си не-розовые соцветия. Выше по склону кремовым и бе ло-желтым цвели шипаты. Растительный мир Скалищ полумер не признавал. Мягкие и пушистые растения здесь не выживали.

Велька с жалостью посмотрел на босолапки и то ненькую маечку Василисы. Хорошо хоть передник оставила.

– Тебе, может, китель дать?

– Обойдусь, – отмахнулась та. – А это что за сетка?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.